Письмо 48

Продолжение истории про то, как я отправился выгонять хулиганов из кинозала, превратился в фурию и бессильно наблюдал за тем, как меня подхватила и несла роль.

* * *

…будет не сегодня.

Потому что вчера я проснулся в семь утра от дикого свиста в соседней комнате. Ну то есть я не представлял, что на свете есть вещь, которая может так свистеть. Безумный, дикий сверлеж, въедающийся в мозг.

Оказалось, что сквозь по-летнему приоткрытую форточку в комнату влетел воробей. Комната немедленно стала ареной Шанса, Который Ждешь Всю Жизнь, и этим шансом воспользовалась кошка. Она обычно тренируется орать ночью на игрушечных мышах, а тут такое событие. Короче, она схватила воробья, и давай его пожевывать. Воробей начал орать, я проснулся.

Мне, дебилу, подождать бы минуту это воробьиное сверление, и все было бы кончено, но я спросонья рванул на звук и спас его из пасти амазонки в картонную коробку.

* * *

Да, этот текст будет про то, почему не будет текста. Мой любимый жанр.

Люда, до меня только вот дошло, что вообще нам надо было делать рассылку про то, что хочется написать хотя бы один текст. Не книгу, а один текст. Что-то мне подсказывает, что я бы справился.

* * *

Итак.

Во-первых, я проклятый сердобол. Мне надо одной рукой работать работу, другой дописывать про дедпула, а вместо этого мы с одной Женщиной (у нее был выбор, как называться, но она выбрала такое название) поперлись утром с коробкой с совершенно незнакомым воробьем в ветклинику. Почему? Зачем? Я не знаю.

Единственное разумное объяснение дает Газзанига в книжке “Кто за главного?”. Он пишет, что у некоторых людей есть внутри мозга область, запрещающая нам выкидывать полуживых воробьев на помойки. Потом другая часть мозга задним числом выдумывает объяснения про высокоморальные принципы и “я так воспитан”.

Во-вторых, в ветклинике вас обязательно спрашивают, как должен назваться в медицинской карте воробей, которого вы видите первый раз в жизни. Я почему-то сказал “Степан”. Почему? Зачем? Я не знаю. Все Степаны, которых я знаю - отличные, клевые парни, жизнерадостные. Может быть, это тотемное имя. Может быть, у Газзаниги есть объяснение.

Но потом я смотрел в карточку, там в качестве клички написано “другой Степан”. Почему “другой”, не знаю. Может быть, Вселенная так хочет мне что-то сообщить.

В-третьих, потом медсестра сказала “сейчас я его взвешу” и стала доставать воробья из коробки. А он вырвался и айда носиться по клинике вдоль плинтусов и под столами.

Вообще-то некоторое время я надеялся, что медсестра и не планировала взвешивать воробья, а на самом деле таким маневром хотела нам, дебилам, помочь и просто выпустила бы его на волю, а потом сказала бы НУЧТОШ ОН УЛЕТЕЛ.

А еще когда воробей рванул на выход, я пожалел, что не догадался назвать его как-то типа “Степан, ну что же ты творишь”. (Напомню, что он начал с того, что влетел в квартиру к кошке, так что имя идеально ему подходит.)

Пока Степан-ну-что-же-ты-творишь пытался спастись, я познал главный закон ветклиники: вся мебель во всех комнатах должна легко двигаться.

Заодно в моей жизни решилась проблема того, какие должны быть трусы.

Пока мы всем гамбузом двигали столы, стелились вдоль плинтусов и совали пальцы в провода, медсестра светила трусами. А я ужасно всегда переживаю, когда мне приходится светить трусами, или кому-то при мне приходится светить трусами, и вот я увидел наконец-то человека, который не боится. А все потому, что у нее были замечательно веселенькие трусы. Это было круто, ребята. Такие, знаете, с какими-нибудь медвежатами. Я тоже в следующий поход куплю себе семейников в какую-нибудь анекдотическую медвежатковую раскраску, а со своей привычкой покупать монотонно-однотонно-приличное я завязал.

А потом история про трусы закончилась и надежда пропала: она его поймала.

Дальше оказалось, что воробей весит 25 граммов, а еще у него оказался пожеван череп, и он наверняка останется кривым на один глаз (впрочем, у птиц это случается) и его надо пролечить, а потом отдельно показать орнитологу. Возможно, парень выживет, если проживет пять дней – так что все скоро решится.

И вот я познал всю цену своему умению говорить “нет” обстоятельствам и делать то, что мне важно в жизни.

* * *

Покупка лекарств в аптеке. И других - во второй аптеке. И еще интернет-магазин с лекарством, которого нет в аптеках и с курьером, который немного чуть-чуть слегка совсем еле-еле вот-вот опоздал.

Устраивание жилья в огромной икеевской коробке. Если открыть на кухне духовку, там внутри будет такой противень из прутьев - он отлично работает как кусок птичьей клетки. Тренировка “как ловить воробья и нежно фиксировать его рукой”. Тренировка “какой толщины надо подобрать перчатки, чтобы воробей не прокусывал пальцы, пока ты пичкаешь его лекарствами”.

Кошка, кстати, все это время ходит по дому и выглядит, как герой. Я гуглил: оказывается, они приносят домой полуживую дичь, чтобы созвать котят и показать, как принято себя вести в приличном обществе.

Дальше ждем больше часа в очереди у орнитолога. По итогам приема надо нарыть еще несколько лекарств. Я зашел в зооаптеку, там нет. Еще два интернет-магазина, два комплекта курьеров.

И еще слово “мучник” - это значит, что нам надо где-то найти червяков. Звонил в рыболовный у дома, там только опарыши и еще какое-то такое же неприятное слово. В интернет-магазине отложили 200 грамм, потом надо будет заехать забрать.

Капать парню капли в глаз лучше не два раза в день, а четыре. А еще лучше - шесть раз в день. И не четырнадцать дней, а двадцать один.

А потом все разрешилось. Женщина, которая пожелала остаться под именем “Женщина”, сказала, что подумала в середине фразы орнитолога, что фраза будет “капайте ему капли не четырнадцать дней, а четырнадцать лет”.

Когда она рассказала, я заржал и расслабился.

* * *

И мы идем, несем домой коробку со Степаном-ну-что-же-ты-творишь, и я понимаю, что надо оклеить коробку страницами из книги про тайм-менеджмент. Делегировать, отбрасывать препятствия, и все остальные классные бизнес-трюки. Ага, расскажите это воробью, который однажды прилетает к вам в окно и вообще практически не имеет к вам отношения.

Женщина говорит, что самое смешное, что если с ним все будет в порядке, то все равно придется отпустить его на волю через три недели.

* * *

Есть такие вопросы, позволяющие получить контроль над ситуацией.

“Что сейчас происходит?

Что конкретно на меня воздействует?

Что оно со мной делает?

Что было бы правильно сделать?”

Но почему-то отвечать на этот раз не тянет. Наверное, потому что это приключение и ура, и контроль над ситуацией получать неохота.

Охота, если пацан выживет, зайти в ветклинику и попросить поменять “другой Степан” на “Степан-что-ты-творишь”. Но кстати, я даже не уверен, что это пацан – я забыл спросить.

* * *

Короче, ребята, текст про хулиганов и то, какое упражнение возвращает контроль, я сегодня не сдам. Мне надо было кому-то рассказать, простите. У меня на повестке дня мучник.