Привет, это Людвиг. Пока мы не виделись, я успел написать текст и изжарить его до состояния подошвы. Выкинул, начал следующий, спалил. Снова выкинул, умерил огонь.

И вот в итоге получился текст про самое главное.

Самое главное слово

Несколько лет назад я понял, что пора наводить в своей неконтролируемой жизни порядок и мне нужны какие-то помогающие разобраться в происходящем слова. Я пошел в магаз и набрал книжек про саморазвитие.

Люблю книжки. Тем более, что на обложке всегда написано: тут все объясняется, только купи и прочти.

Нужные слова нашлись в книжках у Латты: он рассказывал, как не быть с детьми в семье мудаком, не истерить и оставаться спокойной скалой и как подобрать хорошие правила для здоровых отношений. Легко запомнить, что хорошее правило — как грамотно подобранная резинка для трусов: не слишком узкое, чтобы от контроля не было слишком туго, и не слишком свободное, чтобы все продолжало держаться.

Я тогда еще обрадовался, что нашел такое простое решение всех проблем. Потом оказалось, что проблемы не кончились, и я открыл следующую книжку.

Это был Гонсалес с рассказом про то, как люди в тяжелых ситуациях впадают в панику и перестают думать головой. И рассказ про то, как возникает агрессия внутри нас, в книжке Лоренца. И у Фрита было, почему мозг нас дурит. И еще пара десятков томиков научпопа. Куча грамотных слов помогла мне досконально и полностью разобраться в происходящем бардаке.

Правда, когда однажды ко мне в гости пришел истерический срыв с паникой и приступами агрессии, книжки меня не спасли. Я потерял контроль над эмоциями на несколько недель и увидел, что надо срочно пробовать что-то другое.

Наступило время отправляться к психологу. Мне повезло попасть к опытному сильному спецу — к Ольге Берг, и повезло, что у нас образовался доверительный контакт. Ольга показала мне, как устроен изнутри мой мир, вооружила инструментами, давала кучу упражнений по приведению себя в порядок и учила управлять эмоциями. (Кстати, про разрешение-себе-не из первого письма я узнал как раз от нее). Стало сильно легче внутри. Я заинтересовался всей подкапотной механикой, принялся за популярные книжки по психологии.

У Берна нашлись впечатляюще сильные объяснения о том, как на самом деле устроено общение людей, о битве «хочу» с «надо», о запретных сладких наградах и странных людских играх. После нескольких его книг мне стало проще выживать на встречах с клиентами. В это время я задолбал всех знакомых настойчивыми советами отправляться к терапевту и четко и до конца ясно выяснил все про себя и жизнь.

Оставались понять лишь три вещи — как унять постоянный утренний сумбур в голове, почему не складывается со спортзалом, ну и как разрулить швах с беспорядком в делах.

Я попробовал медитацию — это Ксения Владимировна, осознанно изучающая красоту, поделилась словом «Хедспейс» и показала ролик Энди о тренировке внимания. В это время я учился смотреть на то, как в сознании всплывают мысли. Про спорт мне сказали слово «йога» — я расстелил коврик и начал пробовать йогу. Йога — это хороший опыт, но вот только йог — не ты:

Коля Товеровский, изучающий управление проектами и собой, упомянул в своем блоге слово «Форстер», помогающее вести дела, и Форстер помог мне снять тревогу и подразгрести бардак. С первого раза выстроить нормальный контроль над всей кучей проектов не удалось, но я не терял надежды.

В общем, я нашел все нужные упражнения и слова и всё наконец-то понял, и всё у меня стало под контролем. И тут в самый спокойный момент нахлынула очередная депрессивная волна. Я снова попал надолго на диван. Лежал в расколбасе и думал, что уже четыре года я долблю этот гранит, а в итоге перестал вообще что-либо понимать.

И вот тогда я разозлился по-настоящему.

Снова поднялся, поискал новых объяснений, добрался до описания работ Павлова о силе и устойчивости нервной системы и физиологического обоснования того, почему на одни и те же сигналы какие-то люди не обращают внимания, а другие реагируют очень остро.

Заполнил опросники на темперамент в интернетах, узнал, что я холерик. Все встало на свои места. Поговорил с Ольгой — и оказалось, что опросники в интернетах могут давать неточный результат. Доковырялся до теппинг-теста Ильина для оценки силы своей нервной системы. Выяснилось, что я скорее меланхолик.

До этого я думал, что меланхолик — это про тонкую душевную организацию, когда ты сидишь в испачканном краской кардигане за роялем с пером в руке, сочиняя хайку и убегая порыдать в кровать. Но вышло так, что меланхолик — это когда тебя сильнейшим образом выносят эмоции и долго не отпускает, зато взамен ты можешь стать таким мастером выживания, что все остальные ребята могут пойти воо-он в тот угол покурить.

Я понял, что всему происходящему внутри бардаку есть объяснения и они не простые.

Вселенная устроила семинар Марии Падун про клиническую психологию, принесший набор новых слов — и про физиологические причины депрессии, и про биопсихосоциальную модель особенностей личности, и про когнитивные искажения, заставляющие человека, например, постоянно винить себя и думать, что остальные угадывают его мысли.

Перечитал три раза Бека, гениально понявшего, почему депрессивные пациенты видят все вокруг в черных тонах. Прочел Бернса, написавшего книгу самопомощи для людей с жизненным мрачняком. Начал делать упражнения когнитивно-поведенческой терапии.

Затеял биться с тревожностью и накачивать себя радостными впечатлениями, чтобы улучшить все эти серотониново-дофаминовые дела. Немного узнал про мир ребят с дефицитом внимания.

Снова отправился в мир йоги. Снова развернул ежедневную медитацию. Снова затеял осаду чертова распорядка дня — начал колдовать заклинания Сандерса из его книжки про пятичасовое утреннее чудо. Дошли руки до книжки Гоулмана, объясняющей, как некоторые дети не умеют распознавать чужие эмоции и поэтому всю жизнь не понимают ни людей, ни себя. Общаться с клиентами стало аще легко.

Я стал гораздо устойчивее, жизнь наладилась. Понял, что книжки с методами сковались в крепкий сплав. И что я наконец-то нашел то самое слово.

И вот пора, пора уже рассказать про дамаск.

Дамасская сталь

Дамаск — это старинный метод сделать красивый, крепкий и прочный стальной сплав. Я, конечно, по фото не берусь отличить настоящий дамаск от фальшивого, но на выходе получается что-то типа такого вот узора:

(Фото 1. Нож, лежащий в ножнах на столе. Дамаск — это та часть, которая немного напоминает зебру.)

Чтобы сделать дамаск, надо взять сначала разных кусков металла, сложить в стопочку, прогреть их и сковать вместе, чтобы получилась первая пластина. Эту первую пластину надо нарубить на стопку кусков, прогреть и сварить стопку в следующую пластину.

Снова рубят на куски, снова складывают стопку, снова сваривают вместе. Рубят — сваривают, рубят — сваривают. И так до десятка раз: дамаск куют, куют, куют снова, и снова, и снова, и опять. Так может получиться узор из четырехсот слоев стали. И если ковать из правильного материала, то выйдет необыкновенно красивый, гибкий и крепкий металл.

Так вот, все время я гонялся за каким-то одним методом, который должен был меня спасти. И расстраивался, что все методы по отдельности не канают — как недостаточно круты отдельные пластинки. А сейчас знаю, что канает именно сплав — дамаск.

В общем, как уже понятно, слов я нашел целую кучу.

Среди них — практические рецепты от когнитивно-поведенческих терапевтов, помогающие не падать в диванные объятия днем, и методы самообороны от меланхолии, и помощь от состояния выжатого лимона, и спасение от, например, тревожных мыслей о невыключенном утюге.

Было бы преступно не выдать мимоходом быстрорецепт для тех, кого мучает постоянная тревога об утюге: перед выходом из дома можно взять телефон и сфоткать утюг — и смотреть в фотку, если прижмет.

Постепенно я напишу, что узнал про самопомощь, только нужно время и терпение (и научиться не пережаривать текст: -). Но сегодня начнем с одного слова, самого крутого из всех, что я узнал. Со слова, лежащего в основе победы над диваном.

Конечно, это слово — не «дамаск»: если бы мне пять лет назад показали список всего, что накопится в багаже, я бы подумал, что это просто не поместится в мою жизнь. У меня тогда был час в день между провалами, и полное неверие в свои силы, и речи не могло идти ни о каком сплаве из слов.

Главное слово гораздо проще. И как раз в этом его чудовищная сложность — оно слишком просто звучит, поэтому я все время забываю его.

Вот оно, мотайте:

«Снова» — самое главное слово.

Только вот мое «снова» — совсем не из мира железных людей. Не «провалился — просто встал — просто идешь снова».

Как вставать снова, если нет сил вставать

Есть ребята, у которых получается сравнительно несложно оправляться от провалов. Если мне хочется посмотреть на поведение такого человека, то я включаю фильм «Джой 2015 смотреть онлайн» про то, как домохозяйку-изобретательницу жизнь бьет по голове все сильнее и сильнее, а девушка продолжает, несмотря ни на что, идти вперед. Провалилась — встала — пошла. Такие люди мотивированы на победу, их хрен остановишь.

Но есть другие ребята — очередной провал опускает их на такое глубокое дно, что они понимают: лучше в следующий раз не проваливаться. И впредь опасаются неудач.

А еще эта психологическая особенность может сложиться с вечной тревожностью, или с когнитивными нарушениями, или постоянным недостатком сил. Тогда делать «снова» гораздо, гораздо тяжелее. И привет, Диван!

В такой ситуации бесполезно твердить «просто вставай, тряпка»: надо начинать выстраивать систему самопомощи. Провалился — оперся на систему — встал — снова пошел.

И тут подошло время водить пальчикам по узорам дамаска и рассказывать систему и практические рецепты, но на сегодня Шахерезада должна прекратить дозволенные речи, чтобы не забылась главная мысль. Специально обученный тренер посоветовал вырезать практику в отдельное письмо, и с этого мы в следующий раз и начнем.

А сегодня осталось повторить мысль: даже если все, что у тебя есть — провалы, то их достаточно, чтобы вышел отличный тренажер. Постоянно проваливаясь, можно отлично научиться подниматься. Надо только продолжать пробовать снова и снова.

На сегодня все. С частью читателей мы прощаемся навсегда по чисто статистическим причинам. Остальным — до встречи.

Л.