Хроника по годам

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Вступление и новая модель вещания

Ну, а вот и старт. 65 градусов для растворимого кофе всё-таки многовато. Надо попробовать заваривать при 61 в следующий раз. Зимой в Москве 73 градуса — температура для кружки нормальная. Это следствие того, что мы завели себе чайник для заваривания фильтра, и на нём можно очень чётко выставлять температуру. Сейчас, мне кажется, надо немножко громкость подприжать. Да, вот, наверное, как-то так нормально.

Окей, итак, это дневниковый эфир, 59-й. Сейчас июль 22-го года, 15 июля. Ужасно лень было рассказывать, но я придумал некоторый трюк. Была проблема с тем, чтобы выходить регулярно и записывать «Радио Людвиг», но я, кажется, нашёл способ, как себя уговорить, и привязал, как водится, эту передачу к некоторому другому событию. Расскажу сегодня, как и что. Она у меня записана позже в опорном конспекте. У меня есть опорный конспект, который рождается из того, что я открываю свои дневниковые записи и из них всё копирую сюда. И по нему просто шпарю.

Значит, нынче у нас проистекает в Тбилиси, где я нахожусь, июль. Проистекает, кажется, он прямо из наших тел, потому что всё время выходишь на улицу весь мокрый. Жить нормально получается где-то утром и до часиков 9–10 на улице. И вечером выходишь — если ветер, то просто прекрасная погода, замечательная. Никогда не знал, что моя любимая погода — это 31 градус Цельсия. Нет ссылки на донаты, потому что я решил их ёбнуть в этой передаче. Слишком много приходится обращать внимания на них, а последний раз в прошлом выпуске передачи про дизайн-лидов они что-то заорали, и я подумал: блин, не могу всё контролировать настолько, просто пока поживу без них.

Первое, о чём надо рассказать — о том, что у меня устаканивается модель, позволяющая мне комфортно что-то рассказывать. Устаканивается так: я долгое время ощущал свою несостоятельность как чувак, который рассказывает о каких-то происходящих внутри психологических процессах. Рассказывает о процессах и пытается их как-то назвать на правильном психологическом языке, потому что мне не хватает здесь экспертности и права на то, чтобы что-то говорить. И я придумал, как всё разложить по полочкам.

Есть три темы. Две темы из дизайна: это арт-директорская про то, когда нам уже поставлена цель. Например, мы делаем какой-то проект. И вот здесь я эксперт в том, что касается дизайн-процессов, в том, что касается, как всё настроить, как это всё должно функционировать, как разговаривать с людьми, как их убеждать и мотивировать. Я там не то чтобы всё прекрасно знаю — я говорю про некоторое внутреннее ощущение, что я эксперт в этом вопросе. То есть там я разговариваю достаточно уверенно.

Есть другая область арт-дирекшена, которая оставляет у меня ощущение, что я не до конца могу уверенно там говорить. Это зона, где мы придумываем смыслы. То есть первая — это там, где мы реализуем смысл, а вторая — это там, где мы смысл придумываем. Но там есть несколько ребят, которые, как я вижу, смыслы придумывать умеют. И я думал, как мне про эту область вообще внутри у себя уложить. Я понял, что вот в этой истории про дизайн и придумывание смыслов я могу выступать мостом некоторым. То есть брать арт-директоров, которым я доверяю в создании новых концепций смысловых, и, например, их интервьюировать. Ну, я туда приду со временем.

А есть третья область — это П-штучки. И там я абсолютно точно мост. Мне там очень комфортно, когда я беру эксперта и говорю: «Ребята, это Алиса». Мы с Алисой Оганесян делаем сейчас много всяких П-штучек, я расскажу про них чуть позже. Алиса — это ребята, и давайте интервьюироваться, давайте модерироваться через меня и так далее. Я там помогаю соединять эксперта, продукты и аудиторию через продукты. И вот это вот разграничение внутреннее — что здесь я эксперт, а здесь я мост; здесь я отвечаю за то, что делаю содержательно, а здесь я отвечаю за то, что делаю по форме — очень помогло мне успокоиться и перестать всё время нервничать, что я леплю что-то не то. Такой фрейм, разграничивающий ответственность внутри меня, он облегчает мою жизнь и делает её комфортнее.

Профессиональная деятельность

Дизайн-лидство и консалтинг

Что происходит в теме рассказов дизайн-лидам? Ну, во-первых, я консультирую несколько дизайн-компаний, несколько арт-директоров. Во-вторых, я начал вести серию видео «Дизайн-лидам», чтобы рекламировать эти свои услуги. Я подумал, что там нужна некоторая регулярность, потому что я первую передачу записал, а вторую ходил и смотрел, как материал набирается. Это, конечно, безобразие, когда ты можешь всё отложить, и очень легко откладывается. Я подумал, что нужно лёгкий нажим осуществить, и придумал, что я скрещу по времени записи эту передачу вместе с «Радио Людвиг». То есть раз в неделю будет выходить «Радио Людвиг», а на следующей неделе я буду записывать «Дизайн-лидам». Снова «Радио Людвиг», снова «Дизайн-лидам». В одно и то же время это позволит не метаться, иметь некоторое расписание, меньше переносить, но при этом две рубрики будут двигаться с некоторой черепашьей скоростью вперёд.

Ключевая вещь в этих рассказах моих дизайн-лидам — она про то, что это рассказы не про дизайн. Они для арт-директоров, они для ребят, которые называются Head of Design, они для всех, кто такие дизайнерские тимлиды. Но они совершенно не про то, хорош ли логотип, а про то, как довести, как сделать, как осуществить.

Дальше я придумал, что можно прийти в разные современные онлайн-школы и записать с разными методистами в этих школах разные курсы. В одной будет курс про выгорание дизайн-тимлидов, в другой — какой-нибудь курс для родителей «Мой ребёнок хочет стать дизайнером, о господи, что делать?» или про дизайн для школьников, как Макс посоветовал, как разговаривать на дизайнерском языке для школьников. В третьей школе — про особенности арт-дирекшена и так далее, и так далее. Я потихонечку щупаю там почву, и я думаю, что пока ещё есть шансы, что в этом году что-нибудь такое выйдет. Из смешного: выпустили с Ритой портфолио в Miro, её портфолио. Я про это записывал серию в дизайн-лидовской рубрике, и было достаточно весело. В общем, там копятся материалы, там я уже примерно понимаю паттерны какой-то проблематики, которая у людей возникает. Оказалось, что на этом поле топтаться достаточно интересно пока для меня.

Психологические продукты и игры

Следующая область — это всевозможные П-штучки. Мы с Алисой запустили «Терапевт-шоу» в своё время, сейчас оно заканчивается, идёт шестая неделя. Посмотрев на этот опыт, да, мы будем делать второй сезон, второй поток. Там собираются тройки, и работа ведётся участниками в тройках. Мы ни разу там не показывались — то есть мы предзаписали кучу видео и кучу инструкций, но на тройки приходит куратор без нас, помогает там с участниками отрабатывать какую-то начальную технику, и дальше они получают задания, делают сами.

Это интересный для меня опыт, потому что это переход к полному… С одной стороны, это продукт, который с точки зрения устройства экономической модели вроде бы пассивный, а с другой стороны, он очень крутой в том плане, что это не лекция, это практика. То есть люди собираются, чтобы практиковаться. И настолько нам понравилось, что сейчас запустили второй продукт — игру про разговор в конфликтах. Она уже сейчас висит на сайте, вчера мы её всячески рекламировали.

Будут ещё игры про ролевой перекос в паре — как люди в отношениях выбирают не партнёрские роли; про накопленную злобу и так далее. Но сейчас вот игра про то, как в конфликте находить общий язык и как заявлять о своих претензиях так, чтобы не поливаться дерьмом друг в друга. Для того чтобы рекламировать всё это хозяйство, мы с Алисой запустили цикл видео про отношения, которые будем достаточно регулярно выпускать и будем вести всех слушателей на игры. Посмотрим, как пойдёт.

Личный бренд для руководителей

Это было про П-штучки, сейчас про консультации. Я попробовал разные модели консультационные: разовые консультации, недельные, десятисерийные. Понял, что если пределом мечтаний фрилансера было получить какой-то длинный заказ на 10 серий, то с точки зрения системы мотивации это меня убивает. Потому что это абсолютно неинтересно: ты один раз получаешь гонорар… Я имею в виду, убивает с точки зрения денежной. То, что происходит на консультациях, безумно интересно и очень круто, но гонорар, полученный два месяца назад, меня совершенно не зажигает. Поэтому я перехожу к ежемесячной системе. Мне подсказала её Дашка Харченко, которая работает методистом, консультирует, она мой супервизор, по сути. Она подсказала, что можно работать так: определять цель на месяц и идти в сторону этой цели, смотреть, что получается. И вот эта история про четырёхсерийные такие короткие спринты мне нравится больше.

Понял, что в этом году бизнес-руководители обращаются всё чаще с тем, чтобы отделить свой образ от образа, который помогает бизнесу. То есть есть какая-то рамка, которую они построили, механизм, который уже работает, и он мешает самореализоваться. Люди испытывают потребность в том, чтобы заявить о себе как о личности другой, не той, которую вы все знаете, а проявить какие-то другие грани. Но проблема в том, что, во-первых, тяжеловато найти, какой ты и что там, и нужна помощь. А во-вторых — как дать зазвучать своему голосу, не помешает ли это бизнесу, как скажется на продажах? Тут две проблемы: какой я вообще и не уйдут ли клиенты, если увидят, какой я вообще.

Это интересные запросы, потому что приходится там создавать пространство, куда люди могут выплеснуть свою индивидуальность в безопасных условиях. Мы применяем несколько техник: с кем-то пишем, кому-то я предлагаю прямо уже в вебе верстать представление о себе. Очень бывает по-разному, и это всегда очень интересный творческий процесс про то, как обеспечить человеку безопасные условия для того, чтобы он себя раскрывал, исследовал и поддерживал. Не затыкал, не мешал, не говорил, что «ну как же так». Я там в такой интересной роли чувака, который поддерживает, разрешает, поощряет, но при этом не тупит типа «всё, что ни сделай, всё классно, ой, нарисовал буковку» — вот без этой хуйни.

Меня именно поразило то, что, во-первых, я не встречался ещё там два-три года назад с такой проблемой. Во-вторых, оказалось, что в мировой культуре огромное количество ребят и в бизнесе, и в искусстве, которые когда-то прошли свой путь до половины и поняли, что нужно что-то другое, и надо каким-то образом это находить и имплементировать. Ну вот как пример — Хокусай, который придумывал чуть ли не каждый год нового художника, выводил его в очень сильную известность, в признание, а потом оказывалось, что это опять фейковый художник, и он уходил делать следующего. Вот эта вся история. И вообще очень много людей… Вспоминали недавно Чили Гонсалеса, у которого схожая проблема: есть некоторый медийный образ, и про это есть фильм «Заткнись и играй на рояле», посвящённый как раз тому, как отделить эту созданную медийность от себя.

Философия адаптации и социальные сдвиги

Окей, иду дальше. Следующий пункт у меня называется «Адаптация — это новый чёрный». В целом сейчас есть очень сильная штука, соус, как бы самопродающаяся упаковка: всё, что вы делаете, можно по нынешним временам упаковать в адаптацию. Адаптация как будто сама себя продаёт. Люди боятся не успеть, пропустить что-то. В мире постоянно происходит сейчас слом и кризис, и спрос на адаптацию очень высок: и в трансформации продуктов, и в трансформации бизнесов, и в трансформации людей. Хочешь выпустить какой-то продукт — раскрашивай продукт в цвета адаптации, рассказывай про него как про адаптирующий, и всё, клиенты начинают идти.

Здесь есть две ещё мысли. Во-первых, дизайн так притягателен, потому что адаптация — важнейшая часть дизайна. Работает дизайн или не работает — это очень важно. Вы можете придумывать в голове сколько угодно, но вам очень важно примерить и понять, стреляет или не стреляет. Это как раз про выживаемость дизайна. И дизайн, который в реальности срабатывает, ценится гораздо сильнее и круче.

А вторая мысль — про изменчивость. Она была сложновата для меня, сейчас попробую её себе ещё раз прояснить, рассказывая вслух. Вот что у меня написано: мир меняется постоянно. Взрослым надо достаточное время пожить, чтобы это увидеть и понять. Кто живёт мало, не может понять это в ощущениях. И, наверное, у кого мир очень сужен, тоже этого понять не могут — не могут почувствовать именно, не концептуально понять, а именно почувствовать, что происходит какая-то постоянная смена.

Взять пример битвы за признание прав меньшинств. Происходит битва в рамках этой мысли не за признание прав геев, например, а битва за признание того, что реальность меняется. То есть любая из локальных таких стычек — это битва на тему того, что реальность не такая, как была вчера, она уже другая. Что ещё пишу здесь? Дело в том, что для человека, который осознал существование в себе другого пола, другого гендера (не очень хорошо разбираюсь в нюансах пока), когда он это осознаёт и ощущает — для него это новая реальность. Реальность теперь для него такова. А семейные традиционные ценности, которые игнорируют это, — это просто устаревший, упрощённый конструкт, который реальность больше для него не описывает. И когда люди говорят, что бьются за то, чтобы «вы признали меня», можно пойти шире и рассмотреть это как битву за то, чтобы: «Эй, чуваки, реальность уже другая, она уже изменилась».

В физике есть действующие законы, действующие постоянно, потому что атомы не меняются. А социум, в котором живут социальные законы, постоянно меняется, и в нём множество семиминутных стереотипов протухает. Я уверен, что протухание стереотипов тоже идёт по каким-то социальным законам. Здесь надо помнить, что я вообще про социологию не знаю ничего и про процессы в обществе, поэтому вы прослушали эту заметку малыша про то, как устроен мир.

Тбилисские будни и кошка Мия

Окей, идём дальше. Москва и Тбилиси. Классная мысль, которую не грех повторить: то, что Москва очень светлая, постоянно работает миллион фонарей, и когда ты идёшь по городу, в принципе, в Москве очень светло. Там нет темноты, и поэтому светом выделить что-то достаточно сложно. То есть светящаяся витрина выглядит как абсолютно обыденная вещь, потому что кругом очень светло. Ночью не то чтобы как днём, но, в общем, лампочкой там никого не удивишь. А в Тбилиси тёмное небо, вот это вот, как вчера Кузин сказал, «кавказское родное небо». И тут темно. При этом когда горит свет — ощущение волшебства такое. Здесь куча, конечно, фонариков, но при этом небо очень тёмное. И когда у тебя в каком-нибудь магазине горят витрины ночью, он выглядит абсолютно волшебно, как сказка, манящая, как приглашение. Очень не похоже на ощущения от улиц Москвы то, как ходишь по улицам в Тбилиси.

Вообще в целом в Ваке нам хорошо. Это такой район Тбилиси, достаточно понтовый, примерно как Патриаршие пруды. В Ваке следовало бы уже завести как место, в котором я бы хотел… не знаю, хотел бы жить. Ну, хотел бы пока быть, потому что оно дарит мне успокоение и вдохновение. Здесь куча чего-то зелёного, я не знал, что может быть столько зелени вообще, причём в бешеных, совершенно необычных количествах. Утром берёшь кофе, идёшь на круг с собакой, она бесится со своими друзьями, а ты вот кофеёк в кружке попиваешь. И всё это в десяти метрах от твоей квартиры — прямо вышел, и ты уже в парке. Так что Ксюша, конечно, прикольно устроилась, когда нашла нам это место.

Дальше. Как дела у Мии? Ну, я придумал метафору — график умирания котэ. Значит, котэ умирает в декабре, январе — это Михаил умирал. В мае Мия начала прощаться с миром, мы её, значит, откачали. В июне котэ, значит, у нас не умирал совсем. И сейчас она вроде бы снова начинает барахлить. Но нас предупредили, что она от полугода до трёх лет проживёт, и, в общем, она идёт стабильно по этому графику. То есть если бы не нашёлся кот у Нино, которая дала своего кота-донора Морти, и Морти спас своей кровью Мию; потом если бы мы не нашли терапевта, которая смогла определить план лечения и угадать верно, то Мия бы уже нас оставила. А так она, в общем, ещё с нами ходит и предъявляет нам свои жалобы. Она всегда очень смешно мяукает на тебя, как будто жалуется. В общем, мы её там временно откачали, она сейчас пошла на новый круг. Сегодня свожу в ветеринарку, снова возьмём кровь, посмотрим, чем её можно поддержать сейчас.

Ольга, привет! «В Амстердаме такое же ощущение, как в Тбилиси, у меня было с фонарями». Да, это… Я давно был в Амстердаме, я сейчас уже не помню, что там ночью, но кажется, да. Я сейчас просто придумаю эти воспоминания и всё, не могу сказать, не помню, насколько там было темно. Помню, что в Москве было безумно светло.

Досуг, Twitch и режим «стоп-саморазвитие»

Интересная была штука с Hearthstone. Я смотрел на Твиче игру в Hearthstone. Это игра… типа, с шахматами не сравнишь, что-то с нардами можно сравнить. Это карточная игра с кучей вероятностей и выпадения тех или иных карт. И они постоянно то выпадают, то не выпадают. Ты рассчитываешь, что соберёшь какую-то комбинацию, а она, блин, не собирается, и ты от этого бесишься. Огромное количество стримеров транслирует эти игры на Твиче, и из них львиная доля людей, которые эмоционально реагируют, очень сильно срываются, ненавидят. Хотят, чтобы к ним, значит… у них всё уже готово: они собрали двух пираток, они собрали трёх лис, они собрали Ривендера, им нужен Таунт. Вот они всё практически собрали, у них есть всё для победы вообще, чтобы запустить какую-нибудь комбинацию (как называется, Экзодия), которую практически невозможно пересилить. А Таунта нет. И Таунт не выпадает и не выпадает. И они снова и снова раздают карты на все деньги, которые у них есть, а Таунт не приходит, не приходит, не приходит. Чуваки в бешенстве просто бьют стулья, ненавидят весь мир, начинают вопить типа: «Сука, какого хера, значит, сраный Таунт!». И они видят кого-то, у кого этих Таунтов там дохрена, а им не выпал Таунт, и поэтому у них не сложилась комбинация, и поэтому всё пропало.

Они бешено нервничают, и среди них есть несколько ребят, которые не нервничают. Я вот смотрю на них, там, например, на Арслана «GuDDummit» Гаддемита (https://www.twitch.tv/guddummit/about), который очень спокоен всегда и спокойно принимает поражение. Мне очень это нравится. Ещё нравится его кураж и задор типа: «Ну, сейчас мы пройдём в левел, там нам обязательно попадётся вот эта карта, которая мне нужна». И она ему, блин, попадается. «Потом нам попадётся ещё другая такая, и вот такой план, и вот так вот мы всех победим». Чувак имеет там одно из первых мест на европейских серверах, и мне всегда так нравятся эти его планы далеко идущие вперёд, которые, блин, в половине случаев сбываются. И поэтому смотрю, мне нравится.

Ну, пробую ещё играть. В последний раз, когда… вот у меня здесь написано: «Очень сильный взрыв радости после хайролла на К’Нат на Рафааме». Я на Рафааме сделал безумный хайролл и всех победил как молодец, это было великолепно. Я на взрыве радости такой: «Так, всё, пора перестать играть. Что-то надо сделать, где там мои таски? Давайте, идите сюда, таски, сейчас всех вас сделаю». Вообще на Твиче очень много странного. Я вот недавно увидел, пошёл на знакомое имя, увидел стримы Адрианы Чечик, порнозвезды, которая там играет в игрушки тоже в прямом эфире на PlayStation. Ну, и я хожу и смотрю, это достаточно интересная история для меня пока: то, как люди там общаются, смотрю на коммуникацию в чатах, смотрю на то, как возникают какие-то волны в чатах, когда люди начинают играть друг с другом, копируя тексты и модифицируя их. Я вижу, как все по-разному общаются. И господи, какое огромное количество людей с абсолютно неприятными голосами! Просто хорошие игроки, которые, блядь, пиздец, лучше бы вообще рот не открывали.

Так, иду дальше. Ну, уже немножко осталось. В ходе всех вот этих вот историй про П-штучки, значит, тренировки и занятия у Алисы… И там же для того, чтобы сделать «Терапевт-шоу», пришлось записать несколько демо-сессий. У меня произошли какие-то внутренние такие подвижки. Я, например, понял, что очень много делаю того, что законтролировано, не свободно. Ну, например, я там иду гулять с собакой, и по утрам хожу — и это рождает у меня ощущение отсутствия выбора. То есть типа надо идти. Ксюша сейчас взяла на себя часть прогулок, и я почувствовал, как меня это прямо очень сильно разгрузило. Такая была сильная потребность именно вот в этом — в том, что у меня есть возможность не ходить, именно сам выбор. Мне нравится ходить с собакой, но когда у меня нет выбора, ходить или нет, это меня немного убивает.

Или когда мы идём с Алей, а у неё есть подруга Жужуна — это дворовая собака, которая прямо во дворе живёт в будке. То есть здесь во дворе есть будка, а в будке живёт дворовая собака, которая шароёбится целый день по району, а туда приходит поесть. Её там кормят и за ней немножко ухаживают. Когда она там что-нибудь себе раздирает — зашивают и отпускают снова шароёбиться по району. Когда она перебегает дорогу шестиполосную, у меня всё внутри замирает, но вроде пока жива. И Аля обожает эту собаку Жужуну, и Аля приходит всегда к ней. У меня здесь тоже возникает ощущение того, что моей жизнью управляет собака Жужуна, а не я, потому что она решает, куда мы сейчас все пойдём и что мы будем делать, и это тоже меня напрягает.

Я в качестве компенсации для себя придумал такую штуку: время заботы о себе, время спонтанности, незарегулированности, когда я не знаю, куда я иду. То есть обычно, когда я выхожу, мне всегда нужна цель. Ксения Владимировна на это обратила внимание, она говорит: «Ты идёшь — ты идёшь в аптеку, ты идёшь в магазин, ты никогда не идёшь просто». И вот я сейчас начал давать себе такое время, когда я иду просто. Я выхожу — никуда. Идёшь, идёшь, увидел скамейку, захотел на неё сесть — и сел. Очень странное ощущение, очень. Захотел куда-нибудь завернуть — завернул. Вообще непонятно, что и как. Здесь главное именно не… Знаете, от чего это время свободно? От долгов. То есть ты не думаешь в этот момент, что кому должен, что должен сделать, какие обязательства. Просто идёшь, как медитация очень напоминает. Всё отпускаешь и остаёшься в моменте. Нет никаких мыслей… Но они пытаются приходить, но я стараюсь от них освобождаться. Мысли про то, что будет дальше, что я пытаюсь сделать, значит, что там меня ждёт и так далее. Нет, только сейчас. Спонтанная незарегулированность.

Вообще в целом в последние месяцы я включил режим «стоп-саморазвитие», включил режим отпуска. То есть у меня не хватает сил на то, чтобы саморазвиваться. Я делаю только то, что необходимо, и дедлайны. То есть у меня нет мотивации и потребности что-то делать впрок. Я делаю практически… вот я сейчас сел за полчаса до старта и вот вытащил из дневника все эти записи. А так я себя заставить не мог. Я перестал себя заставлять. Ну, делается за час — значит, делается, заебись. Коммент: «Идти просто — что за хуйня?». Да, просто идти. Такое время. Просто идёшь, и слушаешь свои потребности, и заботишься о себе, и всё. Идёшь в никуда. У самурая нет цели, только путь. Время самурая. И в целом у меня сейчас такое время самурая, когда я признал свои ограничения и признал свои скудные ресурсы. И мне надо восстанавливаться, я хожу и, собственно, восстанавливаю силы.

История с выступлением в Кемерово

Дальше чудесная история, как меня заманили обманом на муниципальное городское выступление в Кемерово. Из этого вышел бы отличный рассказ, но я его не напишу. Значит, вышел на меня организатор, у которого была идея, чтобы я сделал лекцию для детей, для школьников, значит, которые занимаются дизайном — граф-дизайном, пром-дизайном. Мы долго очень и по-мудацки согласовывали месяц, когда нужно всё это сделать. Определили, что нужна лекция для школьников «Как создать что-то новое» и ещё второе какое-то выступление.

Второе выступление постоянно переносилось, общение всё происходило в какие-то там последние… ну, очень это всё было странно. И оказалось, что сейчас самое важное — это вот второе выступление. Это будет публичная какая-то лекция «Зачем городу нужен дизайн-код», которая должна пройти в 8:10 утра по московскому времени и должна занимать 20 минут. И я такой: блядь, очень странный вопрос. А потом началось: значит, как тебя представить? И люди присылают: «Экс-арт-директор студии дизайна Артемия Лебедева». Я такой: бля, what? Ну, во-первых, нет никакой «студии дизайна Артемия Лебедева». Во-вторых, когда «экс-арт-директор» — это для меня, знаете, как красная тряпка такая. То есть это прямо… когда-то был мой самый страшный кошмар. А дальше я читаю, понять не могу: «Разработчик дизайна для схемы стадиона московского и петербургского метро». Я такой: блядь, какая у них там тяжёлая жизнь! То есть какой они должны быть в запаре. То есть они видят: «Разработчик дизайна для схемы стадиона московского и петербургского метро» — и у них ничего не ёкает внутри. Ну, всё нормально.

И я отправляю, я говорю: «Давайте я сам лучше напишу». Они говорят: «Окей, тогда в ближайшее время». И я злюсь так сильно, типа: блядь, ёб вашу мать, вы потеряли, сука, два месяца или там сколько-то, много времени, не могли всё это согласовать, и у вас завтра выступление, вам сегодня надо немедленно. Значит, всё отложу, и я пишу там в Телеграм гневно: «Да, блядь, нахуй, сейчас всё своё отложу и буду тебе писать». Потом всё это стёр. И я, в общем, разозлился очень сильно.

Короче, выступление происходит утром. Я включаюсь. Какой-то достаточно душный конферанс в стиле: «И-и-и сейча-а-ас у на-а-ас…». Там сидит 10 человек, и перед ними, значит, конферансье такой с суперамплитудой херачит направо и налево. Передо мной человек рассказывает, как делать ивенты, потом я выхожу и рассказываю про то, зачем городу нужен дизайн-код. Блядь, не спрашивайте, потому что я человек-тряпка. Ни одного вопроса не звучит, через 20 минут я сворачиваюсь, и всё, выступление закончено. Естественно, ни про какую лекцию для школьников ни одного слова больше не звучит — то есть она никому нахер не нужна.

И я думаю: вот это просто идеальная наёбка вообще, просто прокрутили вокруг пальца. Приманили на детей, паровозиком всучили какую-то муниципальную лекцию и всё, и про детей забыли. И это было весело. И весело было в том плане, что я просто смотрел, так наблюдал за этим за всем, такой: «Да, блядь, во что же ты ещё можешь втянуться?». Ну, в какой-то момент мне стало уже просто интересно наблюдать за этим цирком, и я такой: «Ну, хорошо». А потом у меня же, как у всякого невротического человека, настроен поиск в Гугле по упоминаниям своего имени. И, короче, в интернете теперь написано, что я разработчик дизайна для схемы стадиона московского и питерского метро. То есть они просто потом ебанули эти свои тексты. Естественно, эта статья про то, как чуваки провели классное мероприятие, вот к ним там, у них выступали эти и те, и в том числе и я. Будет мне уроком. Много лет я отказывался от выступлений на всяких сборных солянках, и надо это и продолжать делать. Ну, тут на детей, в общем, я как-то повёлся.

Документы и история про футболку

Пауза. Ну, это я сейчас хихонько рассказываю, так-то я, конечно, там побесился немножко, потом уже поуспокаивался. Сейчас предстоит в Россию ехать перевыпускать загран. Не очень хотел ехать, но так случилось, что мне 45, и теперь надо и паспорт перевыпустить. И там есть 90 дней. Не очень хотел ехать, но так случилось, что мне надо ещё перевыпустить электронную цифровую подпись. И не очень хотел ехать перевыпускать электронную цифровую подпись, но ещё и закончилась, блядь, онлайн-касса, которую я купил, но её теперь невозможно активировать без электронной цифровой подписи. Так что, кажется, мне дорога на какое-то время в Россию для того, чтобы, значит, поперевыпускать все эти предметы чудесные и с ними вернуться.

Вот ещё у меня из случаев написана смешная история. У меня есть футболка, которую выпустили в студии, она называется «Олимпийская команда России» за Sport.ru, и там Жгун нарисовал всяких смешных маскотов всевозможных: шапка-ушанка там была эмблемой и кегля, это называется, боулинговая в виде медведя. Выпустили, значит, эту символику, а потом немедленно российскую команду загасили и под флагами Олимпийского комитета России что-то там… ну, короче, не стали их туда пускать. Я не разбираюсь, под какими флагами их в итоге пустили, как называется эта организация. Но суть в том, что всё тогда знатно политически наебнулось. И, естественно, эта футболка приобрела больший вес как символ того, что всё через жопу.

И эта вся штука, естественно, стоила того, чтобы забрать с собой эту футболку сюда. А после войны, которую Украина объявила России 24 февраля, значит, здесь стало как-то стремновато в этой футболке ходить. Первое, что произошло — это она, естественно, упала во время сушки за окно, и мне её принесли, значит, ребята из двора. Во-вторых, стала проблема, чтобы не надевать её на улицу, потому что «За спорт» написано, «Олимпийская команда России», все дела. И в какой-то момент я обнаруживаю, что я пошёл с собакой… это очень удобная футболка, и, естественно, оказался в ней на кругу. Люди молчат, смотрят на меня так, я ни хера понять не могу, потом: «Ой, ёб твою мать!». Ну, вроде ничего, было смешно.

История металлической кружки, в которой кофе будет… Ну, конечно, будет. Это смешная кружка. Мы идём ночью по площади Свободы, очень жарко, местная собака, и у нас вода, и мы хотим её напоить. Ксюша идёт в магазин и покупает кружку, и собака вообще просто отказывается пить. Типа: «Нет, мне не надо воды». Мы плюнули такие, теперь у меня есть кружка. Это мы пьяные гуляли. Передача про погоду, не про полгода. Ну, передача про адаптацию, наверное. Про то, что не прошла ещё злость в душе моей, я ужасно сержусь на ситуацию, на то, что сейчас придётся учить… ну, переводить всё на английский и вести всё по-английски, и консультации на английском. И сейчас русскоязычная аудитория вся и везде начнёт стремительно терять платёжеспособность, а я чувак ленивый, и мне, конечно, очень не хотелось этого делать.

«А что бы ты посоветовал сорокалетнему? Тебе сорок пять». Да, мне сорок пять. Что бы я посоветовал сорокалетнему? Ничего. Разбирайся сам, у тебя хватит сил, чтобы справиться. Я в тебя верю. Очень удобно, кстати.

Культурный склад: книги и ностальгия

Итак, мы приходим к последней рубрике — рубрика «Склад». Значит, с последнего… Очень удобно ещё то, что я всё держу в опорных конспектах, поэтому я всегда могу посмотреть, что я рассказывал в прошлый раз, а что не рассказывал. Что не рассказывал в прошлый раз: «Любовь, смерть и роботы», третий сезон, последняя серия «Хибаро». Милга рассказывает о «Хибаро», вышло видео, я сейчас кину вот сюда ссылочку на это. То, что меня безусловно… вот так… то, что меня безусловно зацепило. То есть я несколько раз её пересматривал, она хороша. И сама серия, которая там на Netflix вышла, и меня интересовало то, как он добивается такого визуального, очень яркого стиля. Я потом смотрел несколько видео про него, а вот это видео на канале у Миши Петрика произошло. И канал Миши Петрика, конечно же, стоит тоже послать в комментарии. Окей. То есть абсолютно рекомендую.

Книги. Прочёл «Игрока» Достоевского недавно. Оказалось очень сложно погружаться в Достоевского с ходу, несколько раз откладывал на первых страницах, потому что прямо не хотелось примерять на себя этот поток сознания, с которого всё начинается. Но потом пошло, и, естественно, всё развернулось хорошо и круто. Кажется, что спуск в воду тяжеловат — ну, то есть тяжело нырять туда. Но нырнул и не пожалел. Сейчас читаю Габышева «Одлян, или Воздух свободы» — это про тюрьму для малолеток. Говорят, что типа самая страшная книга Советского Союза, но интересно то, что это такая обыденность про реальность со сломанными рамками. То есть люди там попадают в пространство, в помещение, в пространство, где насилие — это нормально. Ну, то есть просто абсолютно нормально, ну всё, и окей, окей.

Ещё написано, что я пробовал перечитывать Стругацких, «Град обреченный». И я понял, что больше не могу. Ну, то есть уже не цепляет. Коля: «Мне „Игрока“ на турецком недавно подарили, совпадение не случайное». Я понял, что себе посоветовать: учи английский. Английский приживается потихонечку. У меня немножко работает вот эта история про то, что «открыл Пикабу — закрой, иди на Reddit». Я пытаюсь привить себе эту привычку, она там неделями живёт, потом срывается, потом снова живёт. И она помогает. Фильмы сейчас стабильно стараюсь смотреть уже по-английски, и как-то становится проще понимать речь. Ну, потихонечку, короче. Я думаю, что когда меня положат в гроб, мой словарный запас будет побольше, чем сейчас. Не уверен, что у меня будут клиенты к тому моменту, говорящие на английском, и я с ними говорящий на английском. Ну, посмотрим.

Ещё из приятного — трансмедийный сторителлинг. С Наташей был разговор, я там зачитывал эту штучку, зачитаю сейчас: «Как отмечает корейский музыкальный критик Ким Ёндэ, группа BTS (ну, вот эта, у которой огромная мировая слава корейская), они в совершенстве освоили искусство сторителлинга на разных площадках. То, что современные учёные называют трансмедийным сторителлингом, а Хайдеггер называл единством искусств — Gesamtkunstwerk. Непрерывное и продуктивное производство контента создаёт впечатление аутентичности». Вот, короче, ребята, с трансмедийным сторителлингом у меня шляпа.

И вот в подтверждение того, что я, значит, хожу всё время на Reddit, хотел ещё показать статью с Пикабу. Ну, не знаю, как она сейчас отобразится, но посмотрим. О, прекрасно. «Время, когда видеокассеты были большими». Сейчас я окошечко увеличу. Мяу. Серёжа научил меня с альтом подрезать окна, и это ужасно удобно. Так, значит, что в этой… ну, Пикабу, ёб твою мать, давай… В этой статье всё, что я помню в детстве. Ну, не всё — вот эту женщину я не помню. А все вот эти… стиль промдизайна… Извините, у нас тут Пикабу. Стиль промдизайна вот этот, обводки — я прямо смотрю на эти видеомагнитофоны, помню, какие они под пальцами были, и как пластик себя вёл, и с каким нажатием деки открывались кассетные, и как кнопочки, значит, с каким усилием надо нажимать. А потом, когда появилась вот эта техника с ножками, значит, которые инкрустированы лентой, — тоже я запомнил, это было прямо откровение целое. Дисплей и всё такое. А вот это прямо мега-картинка крутая. Я был в таком салоне, в котором надо было сидеть и смотреть издалека на какой-то боевик. И здесь рассказывали про эту четвёрку, которая продавала… любой видеосалон должен был иметь у себя фильмы Чака Норриса, Брюса Ли, Сталлоне и Шварценеггера. Сталлоне, кстати, никогда я не понимал, но он… вот. Вот, вот такая вот херня. Очень похоже: чудовищные советские стулья, телевизор, и ты сидишь там на заднем ряду и пытаешься что-то рассмотреть. «Том и Джерри». Ну, короче, прямо я читал этот материал, и очень он прямо в сердечко попадал. Обложки эти, боже мой, боже мой. Вот.

Поэтическая рубрика и финал

Окей. Ну всё, и мы перешли к завершающей рубрике — стихи. У нас тут будет два стиха из тех, что я прочёл у Авы в канале. Мне понравилось.

Евгения Беркович: «То ли новостей перебрал, то ли вина в обед, Только к ночи к Сергею пришёл его воевавший дед. Сел на икеевскую табуретку, спиной заслоняя двор за окном. У меня, говорит, к тебе, Серёженька, разговор. Не мог бы ты, дорогой мой любимый внук, Никогда ничего не писать обо мне в Фейсбук. Ни в каком контексте. Ни с буквой Z, ни без буквы Z. Просто возьми и не делай этого, просит дед. Никаких побед моим именем, вообще никаких побед. Также он продолжает: я был бы рад, если бы ты не носил меня на парад. Я прошу тебя очень, и делай так рукой. Мне не нужен полк — ни бессмертный, ни смертный, Серёженька, никакой. Отпусти меня на покой, Серёжа. Я заслужил покой. Да, я знаю, что ты трудяга, умница, либерал. Ты всё это не выбирал, но ведь я-то тоже не выбирал. Мы прожили жизнь тяжёлую, не одну. Можно мы больше не будем иллюстрировать вам войну? Мы уже всё, ребята, нас забрала земля. Можно вы как-то сами, как-то уже с нуля? Не нужна нам ни ваша гордость, ни ваш потаённый стыд. Я прошу тебя, сделай так, чтобы я был наконец забыт. Но ведь я забуду, как в Русском музее мы искали девятый вал, Как я проснулся мокрый, а ты меня одевал, Как читали Пришвина, как искали в атласе полюса, Как ты мне объяснил, почему на небе такая белая полоса За любым самолётом, как подарил мне увеличительное стекло. Ничего, отвечает дед, исчезая, тебе ведь это не помогло».

Это Евгения Беркович. И Алексей Петрович Цветков: «Нектар таскали и пыльцу сквозь сотни трудных миль, Но время подошло к концу, пора валиться в пыль. Ум посерьёзнее, чем мой, велит свернуть дела. Зачем тогда я был пчелой? Зачем была пчела? Ум посерьёзнее, чем мой, идея-буян, Что жизнь была один сплошной оптический обман, Что уж мира в густом хвоще и аиста вода, И никакой пчелой вообще не был никогда. А я уже лежу в пыли, и возразить нельзя. Но всё-таки цветы цвели, и хватит за глаза. Всё лето в толчее речной я трогать их любил. Вот почему я был пчелой. Вот почему я был».

Ну, вот на этом и всё. Спасибо вам большое. Через неделю буду записывать штучку для дизайн-лидов, а ещё через неделю постараюсь прийти с другими впечатлениями. Пока.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Прощание с проектом «Недиван»

Техническая настройка и вступление

Так, сейчас обычное торможение одноминутное. Я смотрю, чтобы все попадало в микрофон и из него попадало в YouTube. Вроде бы попадает. Если надо погромче, потише, поближе и так далее, то скажите.

Сейчас 22 мая 22-го года, да, 22-го года. И вчера я разослал письмо подписчикам «Недивана», в котором попрощался с проектом. И сегодня у нас, значит, торжественное расставание с «Недиваном», который порядком уже… я размышляю, уместно ли слово «подзаебал»… порядком побыл со мной, выпил мне все нервы. И чтобы поставить точку внутренне, мне надо его проводить.

Открытый доступ к архиву писем

Значит, что происходит сейчас? Сейчас я вывесил «Недиван»… Сразу же я расскажу: страницу я пока не нашел в себе сил обновить, но вот на хронологии лежат все письма. Если вы нажмете, и у вас откроется то, что лежит там на серверах где-то в Европе, в Mailchimp, а если нет, то используйте VPN, то вы увидите каждое из писем. Значит, я выложил «Недиван» сейчас в открытый доступ с помощью Игоря, и, в общем, можно прочесть все письма.

Кроме того, есть то же самое в Miro, и то же самое лежит в папке на Google Drive. Я разослал эти ссылки в письме всем подписчикам. Но Miro я, наверное, постараюсь сейчас открыть, потому что просто интереснее ползать, конечно же, по тому, как все это выглядит вместе, разложенное на холсте. А я предлагаю вам пока написать вопросы, если они у вас есть, пока я тут вожусь с открытием. И еще я сбегаю на минуту за вином, потому что я обещал делать это с вином, а вино сейчас на кухне, а я сейчас тут.

Значит, «Недиван». Я открываю доску, и вот она есть. Женя, тебе надо что-то сделать с ударением. «Подзаебал» правильно говорится «подзаебал», а не «подзаебл». Разберись, пожалуйста, со своим Google-роботом. Значит, да, вот он весь выложен. Я, как зайка, сходил и отскриншотил вообще все на свете, включая лендинги. И время от времени кто-то сюда, видимо, приходит и что-то смотрит. Все, я прощаюсь с вами на минуту, можете пока вести оживленную дискуссию, я ее все равно не увижу. А я пойду за вином, сейчас приду.

История и хронология рассылки

Ну вот, у меня есть красивый бокальчик. Ага, донат не было слышно, но было видно. Угу. Сейчас я тогда включу суперколонку, потому что тогда мои шуточки над Женей никто не понял. Раз-раз, это коннект. Жень, пришли, пожалуйста, донат еще раз, мы проверим, работает ли звук.

Итак, очень рад вас видеть, и я очень рад вас видеть. И хоть «Недиван» надоел, но был ли он полезен лично вам? Скажи же. Значит, у меня есть «Карас» какой-то, это красное сухое. Ура! Да, конечно, «Недиван» был полезен безумно, потому что он позволил прояснить вообще все, что со мной происходит, для меня. Не то чтобы я тогда что-то понял про себя (сейчас потише чуть-чуть сделаю), но, по крайней мере, он был хорошей моделью. Давайте я просто поговорю про его хронологию какую-то для того, чтобы вспомнить вообще, что было. Привет, старый друг, вот мы и встретились. Значит, вот весь «Недиван», вот там 85 писем. «Подзаебал». Вот, Жень, спасибо. Теперь и ты можешь насладиться неправильным ударением.

Первые шаги и работа с Людмилой Сарычевой

Так, значит, лендинг. Лендинг мы писали долго. Я помню, что мы писали лендинг вместе с первым письмом где-то месяца три. «Недиван», по-моему, планировался выйти в январе, а вышел в феврале, опоздал. И первое письмо писали три месяца, и лендинг верстали, верстали, до бесконечности верстали. Сейчас надо поближе его сделать.

Тут была история про то, что меня как бы двое: я и субличность, и Сарычева, значит, диктатор. К Сарычевой я приехал тогда в Рязань, она была с колясочкой, пришла, мы с ней позавтракали. Вернее, я поехал в Рязань, и там я увидел Люду на лекции, и мы с ней договорились, по-моему, позавтракать. Что-то было такое. Короче, и я, по-моему, тогда же с ней встретился, типа в ближайшие дни. Не помню, чтобы я специально прямо приезжал тогда в Рязань. Потом я уже приезжал в Рязань для того, чтобы с ней пообщаться и разделить завтрак.

И я просто пришел, сказал, что мне нужна помощь, потому что мне нужен спарринг-партнер для того, чтобы сделать рассылку. А она умела делать рассылки, и она знала, как это делается. И мы выбрали в конце концов такие вот амплуа, и что-то написалось. В какой-то момент, когда первое письмо было готово… Первое письмо, значит, оно вот такое вот супердлинное. Мало было таких длинных писем потом. Ну, кажется, практически не было.

«Подзаебал». Жень, не, не получилось. Но я понимаю, ты же дизайнер, ну, ничего с первого раза не может получиться у дизайнеров нормального. Главное — не впадай в дизайнерскую депрессию, тогда ты будешь точно дизайнером на все сто. Как сегодня Ксения Владимировна мне рассказала, что у всех дизайнеров обязательно должна быть депрессия. Вот, ну ты уж постарайся как-то без этого.

Значит, три месяца. Здесь я прекрасно писал, Люда меня редактировала, мы переписывали и все заново. Потом ей понравились мои картинки, и для меня это был этап, когда я такой: «О, бля, должны быть картинки, я хочу попробовать сам рисовать картинки». Мне было нельзя внутренне, а я подумал, что здесь вот буду это делать. И я придумал, что у меня будет такой стиль: я буду рисовать их небрежно, но с тенями. То есть у меня будет обязательно какой-то намек на светотень, и, в принципе, этого достаточно. И я это и использовал в дальнейшем. Потом получились еще какие-то дополнительные части, сюда запихался Форстер, сюда запихались какие-то скриншоты из писем, и сюда запихались еще ссылки. И в итоге мы решили, по-моему, сказать: «Все, письмо уже достаточно большое, типа хорэ».

И его выпустили. И проблему я понял только в этот момент. Вот где-то здесь, после первого письма, я поставлю вот тут вот значок. Я понял, что всю эту херню придется писать дальше, а я внутренне не был готов. И самое страшное, что произошло: когда мы выпустили анонс, оказалось, что подписалось очень много людей. Я думал, подпишется пять. Когда я увидел, что сразу там подписалось сотня человек, я такой типа: «Ебать, вот это да, это действительно кому-то нужно! О господи, они же все ждут какого-то контента». И всех читателей «Недивана» я всегда представлял как людей, которые считают прямо минуты и дни: «А вот письма нет, о господи, боже мой, а что же будет?». И это была… «Подзаебал». Ну, получше, конечно, чуть-чуть получше. Ну, будем считать, что…

«А, кстати, вот это вот учитывать, что это только по Москве 19:19, а в других городах и там, где ты сейчас, это не совпадающие числа — это бесячка или как? Сбивался?». Так, я донейшн поставлю поменьше, вот, чтобы он меня не закрывал. Учитывать, что в городах другое время и другие часовые пояса — это не бесячка, это просто данность жизни. Меня здесь Адам Рутюнов научил очень простой штуке, которая меня расслабила. Я не стал ей придерживаться, но я понял, что так можно. Он вообще считает время в GMT 0, насколько я понял. Ну, то есть типа как оно в Гринвиче себя ведет, если я правильно все запомнил. И дальше уже отсчитывает… Ну, он много путешествует. И дальше отсчитывает время в том городе, в котором он живет. Он мотается между разными часовыми поясами, и это его примиряет с реальностью. В его реальности время всегда, в общем, одно и то же, просто он меняет часовой пояс. Я один раз только запутался, в прошлых «Сырниках» я написал время, когда мы будем, оказалось, что я написал его по-тбилисски, и все опоздали на час. И мы сидели такие типа: «О господи, а где же комментаторы все?». Вот, а так, в принципе, не сильно заебывает. Хотя кого я обманываю? Если я устал, то мне потом… я помню, что надо перепроверить все два раза, то ли время я показал. Вот, но это доводит меня до того, что я все время теперь пишу после времени «МСК», или «Тбилиси», или пишу там «Тель-Авив», или «Прага» и так далее, и так далее, в зависимости от того, с кем общаюсь, или «Нью-Йорк».

Связан ли «Недиван» и уход из студии? Нет, вообще никак не связан. Ну, он позволил мне, во-первых, понять, что у меня, может быть, есть моя аудитория собственная. Он позволил увидеть, что… У меня же проблема какая? Сейчас расскажу. Однажды много лет назад, когда горы были маленькими (сейчас я извиняюсь за шумы, я тут все настрою нормально), я увидел, как из студии уходил Олег Пащенко, Смарт. Вот, и когда он уходил, после этого он сделал какую-то работу очередную, и на… которая была упоминаемая, и везде писали, что это «экс-арт-директор студии». Я такой: «О господи, что будет со мной, когда я уйду? Все тоже будут писать „экс-арт-директор студии“, какой кошмар». И что-то это так меня сильно зацепило, и я не хотел быть чуваком, который… вся его… все его достоинство и все, что о нем можно сказать, — это то, что он когда-то в Студии Лебедева работал. И для меня «Недиван» был таким зримым мостом и позволял увидеть, что вообще что-то я сделал, что я что-то могу. То есть это штука, которая позволила мне, наверное, выйти из студии легче в свое время. Но вместе с тем она подсветила множество слабых мест.

Придет ли Сарычева на стрим? Сарычева написала… Люда написала совсем недавно, что ее отвлекают неотложные домашние дела. Но я могу вам вывести фотографию Сарычевой, с этим вообще никаких проблем нет. Значит, сейчас мы тут с клавиатурой хрипами разберемся. Сарычева плюс. Так, и мы, например…, а куда мы ее поставим? Ну, например, мы сделаем вот так: скопируем и… paste duplicate. И вот так вот подтянем. И вот так вот поставим. Вот такой я молодец. Это называется duplicate у него. Угу. Сейчас мы его обманем. Значит…, а как хорошо было, да? Как было прекрасно. Так, теперь Safari Сарычева. Раз. Теперь… что он творит? Люда, что он делает? Ну хорошо, мы можем его удалить и сделать заново. Window Capture, Window Capture 2, Window Сарычева. Вот так. И теперь уже все будет хорошо. Раз и два. А ведь всего два года назад я бы жутко бесился от того, что все не получилось с первого раза. Но вот беленький пиксель справа меня бесит и сейчас. Окей.

Побудет Люда с нами. Много ли денег приносил «Недиван»? Ну, типа хватало ли на еду, например, смогли ли мы проспонсировать пару обедов? «Недиван» приносил нормально денег, на самом деле. Это был лучший продукт, который вообще… Во-первых, его не надо было обслуживать. Во-вторых, ты мог не писать письма, а люди все равно продолжали зачем-то платить. Я совершенно не понимаю зачем, но я подозреваю, что это просто такая форма донатов. Вот. Ну и страдать надо было немного по поводу того, что ты не пишешь ничего. Хотя, конечно, я лукавлю, 86 писем — это не ничего. Вот. И самое главное, что я не делал вообще никакой рекламы, никаким не занимался маркетингом вообще никогда.

«Читал „Недиван“ сначала из Техаса, а заканчивал уже в Канаде. Спасибо, Людвиг». Пожалуйста. Спасибо за поддержку, как модно нынче говорить. Вот. И я вел какую-то табличку, вот, и доход неуклонно и планомерно снижался. Но это была такая весомая статья доходов, и несколько раз прямо он очень сильно выручал. Это было заметно, и это было круто.

Кирилл: «Людвиг, привет». Привет, Кирилл. «Подскажите, есть ли вариант в виде PDF?». Ну, там есть в виде джипегов, лежит на Google Drive в письме, которое я отправил всем подписчикам, там есть ссылка и на это. И я думаю, что в macOS, если выделить все эти картинки, то их можно сшить в превью в PDF. Самый простой способ. Вот, я этой штукой не занимался. Продолжаю ли я верстать закрытый «Недиван»? Нет, не продолжаю.

Дизайнерские решения и кризис форматов

Давайте еще немножко пройдусь по каким-то вехам. Значит, вот это, в общем, было письмо, после которого я получил жуткий невроз. Я сидел все время и смотрел, сколько же человек подписалось. Вот. Потом спустя какое-то время они начали отписываться. Есть люди, которые подписываются, потом сразу отписываются. Это начало меня ранить. И где-то писем, наверное, вот… ну, примерно до какого-то там… вот сюда примерно, где-то здесь меня все ранило и ранило, что люди отписываются. Я расслабился на «Аквапарке» только. Вот. Это 35-е письмо. То есть первые 35 писем я просто страдал каждый раз. Это было пиздец как мучительно.

И, значит, вот эти процессы все начались. Потом я прислал письмо в виде скриншота и начал бесить людей, потому что скриншот на телефонах был мелкий, и все писали, что: «Бля, чувак, пожалуйста, прекрати присылать скриншоты». Вот. Потом, чтобы пояснить, что происходило, мы в конце доверстали апдейт от Людвига с бородой. А где-то еще был, по-моему, апдейт от Люды с бородой в каком-то из писем. Да, вот она. Мы нарисовали Сарычеву с бородой. И это то, что первые подписчики уже не получили, а получили только те, кто подписался в конце. Ну, на сайте можно, соответственно, в разделе History зайти и посмотреть, если вдруг вам нужно увидеть Сарычеву с бородой.

Потом Люда написала письмо. Потом, значит, я понял, что… потом решили завести канал, с которым типа все будет очень хорошо. Оказалось, что он просто стал источником невроза для Люды, потому что в нем ничего толком особого не получалось, не появлялось, а это для нее было таким уроном и ударом. Вот, и она очень страдала. Так, Рита пишет, что нужно срочно продать всем за 700 рублей PDF «Недивана». Можно я не буду этим заниматься? Вот.

Я потом выдал вообще какой-то еще там супертекст. Здесь я попробовал форму с опросом. Это было очень круто, потому что опрос мне хоть как-то позволил увидеть спустя там месяц или полтора, что вообще происходит. Примерно здесь же я столкнулся с атакой читателей, которые писали: «А что, извините, я подписалась, а неделю уже нет писем, это вообще нормально?». Но потом я столкнулся с людьми, которые хотели бы письма вообще каждый день получать. И я понял в какой-то момент, что надо расслабиться, но тогда я еще этого сделать не мог.

Здесь дизайнерский выход, значит, ответы на вопросы. Я попросил людей ответить… я попросил людей задать вопросы и начал, значит, на них отвечать. И долго-долго-долго-долго-долго-долго-долго на них отвечал. Вот. Выпустил еще текст. Это черновик, незаконченный, но там еще я пытаюсь в людей запихивать какие-то советы и еще хоть как-то держусь. Там дальше был очень большой перерыв, насколько я помню. Это были еще «полезняшки», которые по идее должны были кому-то помогать. Вот. Потом, значит, клип… клипы, которые мне понравились. Оказалось, что можно прислать письма с заголовком «Заголовок Заголовок Заголовок». Оказалось, что можно прислать два клипа из YouTube, и людям норм. И рассылка поплыла. Стало понятно, что, в принципе, все равно, что я буду писать, главное — чтобы я продолжал писать. Потому что есть там пара человек во Вселенной, которым, в принципе, норм, они могут прикладывать к себе любые письма.

Думал ли я выпустить книгу в «Литресе»? Это все… Однажды «Литрес», редактор какой-то… ну, не типа не «Литрес», а какой-то из редакторов, они же бороздят широкой сетью все, что могут найти, писала мне. Но я сказал, что нет, я не хочу это выпускать. Я ничего не понимаю про «Литрес», у меня к ним жуткое предубеждение, основанное на временах, когда амебы еще все не разделились. Вот, а с «Литресом» была какая-то тогда война за копирайт, и что-то тогда происходило, и с тех пор я, в общем, не это самое… вот. С ними что-то не общаюсь. Или это был «Манн, Иванов и Фербер»? Кажется, в моей Вселенной «Литрес» и «Манн, Иванов и Фербер» слеплены тоже в один пельмень. Сила ночи, сила дня — одинаковая хуйня. Вот, простите меня, пожалуйста, я понимаю, что и там, и там куча прекрасных людей работает, но я что-то не… не могу разделить.

Здесь впервые в жизни пришли эмодзи в письма. Оказалось, что их можно, в общем-то, туда ставить, и это спасает внешний вид. Ну, то есть все письмо сверстано просто из эмодзи, и стало очень много текста, очень мало картинок. Тут я подумал, что теперь будет квадрокоптер писать про то, как Людвиг не пишет письма. И я поставил картинку с Джоном Мартином, и мне написала мама. Типа: «Пришел какой-то мужик в пузыре, я ничего не понимаю». Я подписал маму на рассылку, я думал, что мы так лучше друг друга поймем. Через некоторое время этот эксперимент свернул, потому что я понял, что мама только волнуется. Ну, так как я чувак с генерализованным тревожным расстройством, у таких ребят родители тоже тревожные. И мама волнуется над каждым словом, которое она здесь читала. И все, что писали зрители на тему того, что: «О господи, там у тебя не то, там у тебя не это», — вы, ребята, просто новички в деле потревожиться. Ни я, ни вы мою маму не уделаете никогда. Вот. И буквально после каждого письма я начал получать вот такие вот простыни с подробным, значит, с подробным анализом каждой буквы. И в конце концов через несколько писем я просто ее отписал, и ей стало проще жить, и мне стало проще жить.

Значит, здесь я подумал, что я заебался копировать письма и их верстать, потому что я имел дело здесь с Mailchimp. Mailchimp — худшая в мире система верстки вообще ever. Я не знаю, как Кирилл Олениченко херачит свои выпуски в Mailchimp, херачил их. Сейчас, я думаю, он их уже не там делает. Вот. SendPulse чуть-чуть получше, но в целом, короче, Mailchimp был просто жуткой пыткой и мучением. И я в конце концов научился вставлять просто один скриншот и в нем замазывать какие-то там штучки. Вот. И отправил письмецо, отправил еще письмецо, еще письмецо, и думал, что жизнь удалась. И в какой-то момент люди мне написали, что: «Чувак, ты просто заебал своими картинками, их невозможно читать на айфоне, их невозможно, значит, нормально скроллить, зумить и так далее, почтовые клиенты не позволяют». А вообще какая хорошая была схема: типа отвечаешь на письма в почту, а потом этот скриншот ставишь и все, и все типа счастливы. И оказалось, что людей это не устраивает.

К этому моменту примерно часть людей, значит, не устраивали лонгриды, часть людей не устраивали короткие письма. А вот те, которых не устраивали лонгриды, они были в восторге от коротких писем. Они говорили: «Присылай нам еще ссылки на YouTube, пожалуйста, твое письмо про два клипа нам зашло идеально». Кто-то писал, что: «Вот это вот говно со своими клипами, пожалуйста, больше присылать не надо, шли нам длинные письма». И в итоге здесь я понял уже, что… Значит, кто-то написал, что картинки — это гениальное дизайнерское решение, кто-то написал, что это самое уебищное решение из того, что можно было придумать. И к этому моменту, в принципе, я понял, что что я ни сделаю — все отвратительно. То есть тут я в конце вставляю видео про Stop-it, потому что у меня письмо без единой картинки, а так письма отправлять нельзя. Здесь я тревожусь об этом, я делаю картинку за минуту про какое-то там мороженое и ненавижу себя за это, потому что это плохая картинка, ну, просто она not attractive.

Значит, здесь Сарычева пытается спасти ситуацию и говорит мне перестать выпускать письма с ответами, потому что я не пишу основные тексты, а я должен писать основные тексты. Здесь у нас появляется исчезновение зайки, это было прямо чудесно, и, естественно, этот цикл не завершен и не закончится никогда. Значит, тут у нас история про… тоже там ответы на вопросы. Здесь стали писать люди, что: «Мы наказываем себя „Недиваном“, потому что мы не понимаем, как его читать, он приходит к нам и просто лежит в папке». И тогда Люда выпустила письмо… Люда сказала, что надо выпустить вот это письмо на странице «Не успеваю». Оно встало сюда. Совет такой: забить. По-моему, это был ее ответ. Да, это ее ответ был. Вот. Это уже письма, по-моему, без ответов. Тут я еще напрягся, сделал зайку, а дальше я с ним застряну.

Эксперименты с Google Доками и обратная связь

И дальше придет еще одно интересное решение, которое я очень люблю, — это Google Доки. Значит, ответы, ответы. Зайка, кстати, вызвал очень много эмоций, и тогда на него стали прямо писать очень много. Вот. Сережа Стрельцов выпустил наклейки потом вот с таким вот маленьким зайчиком и подарил мне там несколько штук. А я их… он их в качестве теста делал, и я их наклеил кое-где в квартире, и там у меня, значит, мертвый заяц валяется. Значит, здесь продолжаются ответы на вопросы. Здесь я понял, что я пишу текст про тревожную кисоньку, но ничего очень долго не могу выдать, и я выдал просто картинку, которая дальше никуда не пошла.

Значит, готовлю текст о «Недиване» для публикации в ЖЖ, потому что решил, что надо что-то о проекте написать, он крутой. И здесь возникла интересная проблема того, что это повоевольный проект, про него наружу ничего вообще не выходит. Я вижу, что несколько писем воруют и рассылают, и у них там пики прочтения по сравнению с количеством подписчиков там в несколько раз больше, чем подписчиков. Вот. И я понимаю, что, несмотря на это, как-то распространять знания о проекте нужно, и что-то нужно об этом писать. Тогда я решил, что на сайте мы заведем вопросы, будем, значит, их там собирать, про что-то я буду отвечать. Долго их верстали, заебались верстать. Куча вопросов на очереди, и самое главное, что я не понял, что с этим делать, если люди присылают вопросы, а они не отвечены. То есть… и самое главное, что люди иногда присылали вопросы без имейлов. То есть я не мог им обратно ничего написать. Вот. И в итоге там так и висят эти неотвеченные вопросы, которые не будут отвечены никогда. Ура!

Значит, здесь была история про то, что я написал текст не в ебаном Mailchimp, а в Google Доке и отправил людям ссылку на Google Док. И мы с Сережей разговаривали, и тогда родилось понимание, что надо делать не «Недиван», а что-то другое: «Антракт», «Аквапарк». Вот. И мы здесь весело попиздились с автором. И я решил, что я пришлю скриншот. И я жутко разбесил Людмилу, и мы с ней потом про это поговорили и поняли друг друга, и все стало очень хорошо. Вот.

Окей. Значит, дальше начался «Аквапарк». Я постил какие-то мемы, которые мне нравились. Тут часть людей стала отписываться. Значит, потом я постил просто какие-то заставочки текстовые, которые очень быстро писал. Здесь я уже что-то начал писать нормально и быстро. Тут какие-то… тут прорываются вот эти вот штуки там про капсы уже, которые я потом схвачу. Вот. И все время Люда, значит, терпела эту херню. Вот. Простые правильные вещи, черновики. И вот здесь вот пошел Google Док про кисоньку. Это был суперэксперимент, потому что здесь куча комментов, которые написали люди, и я впервые увидел, насколько круто, когда твой текст комментируют. То есть по сравнению со всеми текстовыми форматами, которые были до этого, где я не получал вообще обратной связи, вот здесь меня, конечно, очень сильно все эти комменты подрасслабили, и я такой типа: «Вау, наконец-то!». Евдокия, я запомнил вас. Вообще однажды Люда молчала 20 секунд, когда мой текст не вышел, это было страшнее слов.

Личный опыт и внутренние трансформации

Работа с критикой и негативом

Дальше. «Будешь ли делать еще контент или наелся досыта этой историей?». Все, что здесь произошло, переродилось в некоторое понимание такое. Я понял, что мне очень неуютно на этом поле, потому что я не эксперт. Вот с дизайном уютно, про дизайн я теперь уже внутренне креп и готов вещать, я чувствую себя там достаточно уверенно. А про психологические штучки не очень уверенно себя чувствую, потому что я не эксперт. Но я нашел экспертов, и вот сейчас я буду выступать и выступаю уже таким мостиком. Ну то есть как чувак, который помогает ребятам с потребностями в том, чтобы разобраться в себе, получить опору и склеить там свою цельность, я помогаю им добраться до нормально работающих методов. Я выступаю здесь как дизайнер того, как это должно быть устроено.

Один из проектов, который вот сейчас мы будем запускать с Алисой, — это «Терапевт-шоу». Я в конце три минутки посвящу его рекламе, потому что мне тоже очень важно, он не менее личный, а может быть, и более личный, чем «Недиван», потому что там прямо записи сессий. И точно мне не хотелось бы, чтобы их там мама, например, увидела, потому что там много связано с родительским образом, и она уж точно это все примет на свой счет, а не на счет абстрактного образа. Но там жестко достаточно. В «Терапевт-шоу» жестче, чем в «Недиване», хотя он был достаточно откровенный для меня, но тем не менее там все еще круче.

Вот еще вопросик какой-нибудь. «Был ли негатив? Как он воспринимался, негативный отклик?». Да, конечно, был, их было очень много, и каждый из них ранил. Я поясню, как это было внутри меня. Когда я до этого ездил с лекциями, я проводил обязательно опрос, чтобы все было чики-пуки. И бывало так, что на лекции было 100 человек, и из 100 человек там типа человек 60 оценивало лекцию на 8 из 10, там на 10, на 9, на 8. Сколько-то оценивало там на 6 — для меня это уже было близко к провалу. Кто-то там на 4. Я думаю: «Бля, пиздец». Один чувак писал, что: «Мне вообще не понравилось». Это я потом уже понял, прочел у Баскова, что люди иногда ошибаются дверью и приходят вообще не на свой концерт. Это меня поддержало. Но тогда этот негативный отклик один из ста меня загонял просто в пучину отчаяния. Я старался сделать лучше. Вот тот внутренний критик, который занимается у меня профессиональным развитием и развитием неврозов, который говорит: «Бля, ты мог бы сделать лучше! Господи, ты никогда ничего не можешь сделать нормально!», — вот с ним тогда мы повеселились знатно.

Поэтому да, были негативные отклики. Люди писали, что: «Знаете, мы ожидали большего. С таким лендингом, с таким обещанием мы ожидали большего, ожидали лучшего, и мы очень расстроены». В какой-то момент я понял, что надо просто возвращать людям деньги за последний месяц там или за два. Кто-то этим пользовался, я занимался. И я когда возвращал эти деньги, жал кнопку, меня просто сильно очень жгло. И в какой-то момент мне, по-моему, Сережа достаточно хорошо с этим помог. Там он начал собирать обратную связь, но сваливал ее в отдельную папку, и в эту папку я до сих пор зайти не могу. Потом я Ксюшу просил читать эту папку. Все очень сильно жгло и резало, а потом она приходила и говорила, что: «Да там нормально, в общем, написали. Человек написал типа: „Сейчас не могу быть, прощайте, пока, удачи“». Вот. Но в целом с критикой вообще тогда была проблема. То есть прямо реально был полный пиздец с критикой. Негатива фактически ну такого жесткого не было, были какие-то сожаления, но я все воспринимал как… как будто у меня сверхчувствительность, и я трогаю там теплый чайник, а он мне кажется безумно обжигающим, и волдыри возникают. Вот.

«Литрес» и «Фербер», и «Флибука». Штука с Google Доком была одной из лучшего в «Недиване». Да, и это было прямо супер-открытием для меня, что я потом начал Google Доки достаточно активно использовать. У меня потом все стало в Google Доках жить. Вот. Значит, тут у нас что? Хроника срыва. Это было интересно, потому что с хроникой срыва это было достаточно личное письмо, но не оформленное вообще никакими картинками. И оно вызвало у ребят очень мощный отклик. Значит, это была шутка с подсолнухами, где оказалось, что часть людей вообще не просекла шутку. Вот, не… вернее, им мозг не представил девушку как обнаженную. Вот, я понял в тот момент, что все мои представления о мире на самом деле не попадают… не всегда попадают в реальность. Вот. Тут история про «будет стартовая картинка, только я потом нарисую, а сначала сдохну немножко». И так тоже уже стало можно. Я на самом деле за это время в «Недиване» попробовал очень много форматов. Вот.

Здесь была интересная штука, сейчас расскажу про нее. Вот было письмо, а следующее письмо пришло через час. То есть я его прямо отправил не через два дня, а отправил его через час, и это было очень круто. Вот. А вот это было… так, да, вот это прямо роковое письмо. Вот это Степан. Это одно из топовых писем в «Недиване». Письмо про то, как к нам прилетел в комнату воробей Степан, и… и Соня его чуть не съела, понадкусывала чуть-чуть там, деформировала ему немного череп. Вот, но все с ним нормально. И как мы побежали, отложили все и побежали спасать, блять, воробья. Вот. И потом я поехал в магазин, значит, с червяками. Вот. И про это вышел чудесный, совершенно замечательный, ну для меня, текст. Сейчас бы я его перередачил весь направо-налево, но нормально.

Вот тут произошла история между 49-м и 50-м письмами в том, что я понял, что я ни хрена не понимаю, сделал ли я что-нибудь. Ну то есть в моей Вселенной «Недиван» выглядел вот так. Вот так. То есть я вообще не понимал, что происходит. Мне пришлось взять и распечатать все. Я, по-моему, купил принтер специально. Ну, что-то такое произошло. И это было на одной стороне, я печатал А4 пополам. Значит, было на одной стороне, потом на второй стороне зашло, и на шкаф еще пришлось вешать. И тогда я издалека посмотрел на это все и увидел, что, кажется, написал я много. Ну то есть реально что-то есть. Я куда-то там эти распечатки свалил при переезде. Вот.

Значит, здесь пришла Люда, у которой в «Недиване» происходили свои там заботы. И она начинала с такой стартовой позиции: в рассылке Главреда, которую они вели с Максом, они не общались с людьми. То есть у нее вообще было несколько принципов, связанных с тем, как защищаться от негативной обратной связи и как беречь себя. Вот. И она поражалась тому, что я хочу немедленно, значит, со всеми пообщаться, они пишут мне какие-то комменты. И здесь я достаточно сильно, конечно, разнес ее вот эту оборону тихой сапой. Вот. И она начала писать про «вот это вот вообще польза нужна не всегда». Это было вообще со стороны Сарычевой прямо ну сильное и достаточно откровение. Вот. Отказ от пользы прямо происходит. Я думаю, что «Недиван» ей тоже много чего сделал и позволил подумать над какими-то вещами про себя.

Но я-то жил во Вселенной, где Люда что-то там себе пишет, но на самом деле, конечно, она не права. И тут Вселенная нанесла мне удар, откуда я не понимал и откуда я не ожидал. Потому что оказалось, что у Сарычевой есть один фанат из тех, кого я знаю. Этот фанат живет рядом со мной — это Ксения Владимировна. И когда ты живешь во Вселенной, где: «Пфе, что-то там Сарычева пишет», — а человек, которого ты любишь, говорит тебе: «Да Сарычева вообще права! Вы все там задроты в „Недиване“ и тряпки, а надо жить так, как вот Люда говорит». Я такой: «Блять, что же сделать?». Ну то есть я не был готов расставаться из-за этого, и мне пришлось свою точку зрения достаточно сильно подпилить. Вот. Здесь мы еще там говорим какое-то время про пользу. Тут у нас что происходит… О, это было вообще! Это… это… Да, и вот это вот письмо тоже пришло через час. Это история очень страшная для меня. Значит, 52-е письмо, я его отправляю. Я пытаюсь вычитывать эти письма, и мне каждый раз очень тяжело отправлять тестовое письмо, получать его, видеть какие-то опечатки, исправлять, снова тестовое письмо, снова получать его, видеть опечатки, исправлять. Я настолько ненавижу этот процесс, что я там внутренне иду к тому, чтобы прислать одно письмо, и все в нем было норм. И я отправляю, а потом я забываю, что я… вспоминаю, что я забыл поставить какую-то ссылку. И это для меня означает внутри: «Обосрался». Тогда я написал еще одно письмо и профукал вставить сноску. Вот, типа звездочку забыл расшифровать. Я уверен, что все бы забыли, все бы забыли про эту звездочку, но мне это внутренне было важно, и я был вынужден писать эти письма. Ну то есть у меня не было выбора тогда забить, а я должен был там извиняться, оправдываться и так далее, и так далее.

Так. Тут Сарычева рассказывает, как она платит третью ипотеху. Вот. Вышли две книги «Без шампанского» и так далее. Ну, сейчас она выглядит как радостный человек, по крайней мере. Так. Про воробья Степана все хорошо. Это предмет моей личной гордости — то, что люди сидят на скамейке, и у них смартфоны, а потом я понял, что у них лица будут светиться от смартфонов. Я такой: «О, бля, точно! У них же будут светиться лица». И вот это вот беленькое, то, что здесь изображено, — это прямо хороший дизайнерский ход. И обращаю ваше внимание, то, что скамейка — у нее ножки и скамья разных цветов, а под ней тень. Не просто так. Сказал «будет тень» — значит, будет тень. Так. Здесь какие-то истории про там четырехпалубник. Вот это была козырная история про Грузию: Батуми, Кутаиси, маки. Очень вкусный хлеб, кстати, на трассе пекли, прямо чудесно. Это вот тандыр, куда его выкладывают. Вот.

Дальше Люда говорит про то, что надо себя заставлять. Ну и, конечно, она права, но у меня «заставлять себя» уже не работает. Вот. И здесь я пытался как-то это найти. На самом деле много еще лет я не мог себя заставлять, пока я наконец не придумал какие-то внутренние диалоги с внутренним ребенком и не научился, значит, с этим разбираться. «Я буду твоим хейтером». Да, смешно. Так. Не знаю, вы уже ушли или нет еще. А, еще кто-то пока терпит. Хорошо. Так. «Красные сапоги». Это мы уехали в Испанию и разосрались, значит, с капитаном достаточно быстро. Вот. И поехали по Испании пешком со всеми… со всем своим морским, значит, собранным скарбом. Это было чудесное письмо. Я его перечитал сейчас, и я понял, что я ни хрена не понял. И, конечно, я бы писал сейчас проще, я бы переписал его. Но после этого письма я тоже получил огромное количество откликов. Вот.

Здесь история про то, как я пошел к Марии Анатольевне Падун, и она… это было как бы предварительная история, а потом я написал, что надо… она дала мне некоторое открытие про то, что, может быть, хватит терапии. Вот. И мы с этим какое-то время жили. И здесь хороший тоже был ход оформительский. Мы помним, что у меня проблемы с оформительскими ходами в таких письмах: нет ни фотки, ни хрена. И я просто начал ставить эти сарычевские комменты, и мне кажется, это тоже было хорошо. Вот. Ну то есть мы здесь постоянно играем в четвертую стену, все разрываем, как можем, и балуемся, насколько это возможно. Вот.

Так, эта история про записывание дневничка радости. И я просил людей тоже это делать, и кто-то делал, и потом присылал мне результаты. И это работает. Ну то есть было несколько прямо пронзительных ответов. Люди поделали домашку вместе со мной пять дней, записывали то, что у них происходит с радостью. Вот. Открытие после домашки, да. Вот это было хорошо про надпись «Алина» на снегу и как Алине было хорошо. Вот. Но тут та же самая проблема «Недивана», что здесь какие-то декларативные штуки, которые все время про то, как это должно работать, и наконец-то я понял, как это будет работать. И правда, это потом ни хрена не работает. И я тогда накопил… я думаю, «Недиван» остановился, потому что я накопил большой ком из опробованных рецептов. В каждый из них я бросался с пониманием, что: «Ну уж вот это вот должно помочь». А по факту оказывалось, что ничего не помогает, и не помогает, и не помогает, и не помогает, и не помогает.

Так, вот КВ пишет, что у Люды есть фанат. Бросайся обнимать ее после каждого письма. Здесь я рассказываю, почему сомнения нельзя просто так выключить. Ну типа: «Ой, ты не понимаешь больных людей, Людмила». Вот. Странная картинка, но мне она нравится. Я ее даже немножко, я бы сказал, люблю, несмотря на то что… Ну, вот такие минутные отрисовочки — они, в принципе, симпатичные, но они, конечно, как научил меня Ильяхов, не иллюстрация, а декорация. Типа «корова сегодня не работает», смысла большого не имеет. Про уверенность выбора… Ну, это шуточные опросы там пошли, да, все. Дальше вот это был какой-то у нас хороший Google Док, «Арсенал Google Док». И тоже погнали: вопросы, ответы. Я потом еще полгода, наверное, получал комменты. Кто-то случайно там Enter вставляет, приходится иногда реагировать, убирать и вычищать.

Так, вот это письмо про то, что Мария Анатольевна помогла мне увидеть в своих особенностях личности какую-то пользу и понять, что такой, какой я есть, я тоже, в общем, достаточно хорош в этом мире и могу продолжать быть. Тут хорошая, хорошая история, долго думал, как ее оформлять. И для метафоры мне пришлось ввести, значит, чуваков, которые смотрят сверху. Это пример хорошо продуманной метафоры. То есть мне надо было показать… Так, стоп, назад. Мне надо было показать чеховское ружье, что в темноте проступают звезды. А для того чтобы в темноте проступали звезды, мне надо было копаться. А для этого мне надо было что-то откуда-то начинать, точку движения. И там должны были быть какие-то карающие образы. И тогда я вспомнил вот про этих выдолбленных американских президентов на горе Рашмор, и тогда все сложилось. То есть кажется, что рассказ построен там сверху от горы, а на самом деле он построен снизу, и гора появилась там в последний момент. Вот. И я рад, что такая метафора появилась. Мира, прекрати! Так, возьми себя в руки.

Так. Дальше Люда пыталась меня расшевелить и стала присылать мне там вопросы. Да. Я начал пробовать писать на них ответы. И мне не нравятся все время скриншоты из какого-то там календаря. Это тоже я считаю слабым графическим ходом, но уж что было. Вот. Ну, бывает, что люди там что-нибудь нажмут, и тебе приходит это как коммент бессодержательный. Ну ничего, это бывает. Так, дальше Люда снова присылает вопрос, я снова там пишу какой-то ответ. Я уже скатился до того, чтобы просто публиковать картинки из интернетов. Вот. Нейросайенс пошел. «Не хочу в магазин, хочу в конфету» — это было хорошо. «Не берите обязательств». «Я очень устал». «Дорогой дневничок». Тут про научпоп поперло. Розамунд Пайк. Люда развлекается. «Три минуты» — совершенно непонятно, как написать письмо. Да, здесь умер друг и учитель. Вот.

Значит, конец «Недивана». Это интересная история. Сейчас пока на вопросы поотвечаю. Вот вопрос был: «Что советуете для тех, кто начинает свой „Недиван“?» от Темы Полякова. Да, я пропустил его. Что посоветую для тех, кто начинает свой «Недиван»? У меня есть два ответа: ответ от осторожной части личности и ответ второй от другой части личности. Послушаем же их. Значит, осторожная часть личности говорит: «Если вы начинаете свой „Недиван“, сначала, перед тем как идти в большой мир, заведите рассылку на 10 знакомых человек и сделайте с ними». Вторая часть говорит, что: «Нихуя, прыгайте прыжком веры, и что будет, то будет, это сделает вас сильнее». Вас ждет много страданий на этом пути. Вот. Можно попробовать облегчить страдания, если вы найдете себе какого-нибудь человека, который будет вас поддерживать, тренировать и сопровождать, и вытирать ваши сопли. Но я же в какой-то момент приходил с солью к Максу Ильяхову, чтобы писать туда тексты, и там добивались каких-то более-менее неплохих текстов. Но потом мне стало стыдно перед Ильяховым, что я, значит, требую так много редактуры, не могу успеть там в один и тот же день недели, и так тяжело, и мне казалось, что я просто отнимаю его время. Вот. Так что этот опыт с менторингом или там с коучингом тоже не обязательно подходит.

Да просто херачьте, вот, вот и все. Не откладывайте надолго. Ну то есть если вы понимаете, что вы находитесь в лимбе и никак не влияете на улучшение результата, а просто там не решаетесь, то я советую уже начать, и дальше разберетесь. Как-нибудь выплавете. Если что, ну, пишите, помогу советом конкретно. Вот. Не то чтобы подходы не работают. У меня после «Недивана» сложилось ощущение, что каждый день новый подход — само по себе подход, и он как раз работает. Но я это называю «продолжать трепыхаться», да. Ну, просто есть проблема, и ищешь дальше, как ее порешать. С тех пор много чего произошло в «Недиване». Типа у «Недивана» каждые три письма перезагрузка, но в целом он прожил почти 100 писем. Ну да, если к нему еще добавить «Недиван Live», которых там тоже уже штук 80 (это тоже, кстати, один из них), то можно считать и больше.

Сначала 10 воображаемых друзей. Да, привет, Богдан. Да, сначала 10 воображаемых друзей — это смешно. И каждый из них пиздит, значит, тебя: «Вот здесь ты мог сделать получше, здесь это… пати почетче». Один такой: «Да нет, ребят, все хорошо». Вот сидишь так и разговариваешь сам с собой, ходишь по комнате. Вот. Да, «Недиван» — пример того, что у вас каждый раз не получается. Я привожу в пример метафору с кораблем, который… сейчас нарисую вам старый этот мотивационный трюк. Значит, вот у вас есть точка А — это, например, Европа какая-нибудь, откуда у вас начинает плыть корабль. Вот. И плывет он в Америку, там в какую-нибудь точку Б. Вот. И я, по-моему, про это говорил, что, как правило, корабли плывут странными путями. Может быть, мы нарисуем кривую Безье? Ах, нет, не нарисуем. А так? А так нарисуем. Вот, значит, он плывет у нас отсюда вот сюда. И практически все время, за очень маленьким исключением где-то там вот здесь, нос корабля не направлен в ту точку, в которую надо прийти. То есть корабль вроде бы плывет все время не туда, а в итоге оказывается там, где надо. С «Недиваном» тоже да, что все это посвящено тому, что есть бесконечное какое-то количество попыток, которые вроде должны работать, но не работают. Вот. А по факту что-то в итоге получилось.

Преодоление страха перед видео

Значит, здесь произошла тоже очень интересная история, личная. Я пришел к Сереже и сказал: «Сережа, помоги, пожалуйста, я не могу записывать видео вообще». Потому что каждый раз, когда я на себя смотрю, у меня возникает очень сильная нервная реакция. И когда перед лекциями нужно было записать какой-то тизер, Ксюша мучилась со мной, мы записывали там минутное видео для Инстаграма или 30-секундное там час. И я просто бесился, меня било все вообще: любая помарка, любая, как мне казалось, интонационная погрешность, любое то, любое се — прямо меня высаживало. И то, что она сумела вытерпеть такую ситуацию… такое количество моих истерик, и была мне тогда опорой, и спокойно это все терпеливо ждала и сносила — это, наверное, самый большой и дорогой вклад, который кто-то вообще в меня делал. Ну, кроме родителей, наверное.

Вот. И я пришел к Сереже, попросил помочь. Я сказал: «Сереж, сделай, пожалуйста, вот как, если ты можешь: давай мы будем записывать видео, и я потом не буду его видеть. Ну то есть весь монтаж — это ты. Обрезай, как считаешь нужным, если надо поднять громкость — подними ее сам. В общем, просто вот сделай, как ты считаешь нужным». И мы стали их записывать, и потихонечку он был со мной какое-то достаточно продолжительное время с этим, пока я не окреп сам настолько, что мог уже проводить трансляции. И прямые трансляции — это ответ вот на этот вопрос, потому что мне потом не надо заглядывать в это видео, обрезать его и так далее. И дальше я начал публиковать видосы. Оказалось, что пиздеть, естественно, проще, чем писать тексты. Это разбесило оставшуюся часть читателей, они писали, что: «Ваши видео, блять, я вообще не смотрю, засуньте их себе в жопу! Был нормальный „Недиван“, письма же были, а теперь вы, значит, на видосы какие-то ушли. Боже мой, боже мой!».

Вот пишет Сарычева. Потом я собирал «Вары» — это была классная история. И как всегда из классной истории приходит очень хороший текст. Я понял, что надо просто опирать текст на то, что нужно. Здесь я пробовал делать расшифровку с помощью ребят из Zapisano.org. Ну, я просто отправил видео, и мне его расшифровали. Или я сделал… Да, это из Zapisano.org. А дальше была еще… был текст про революцию. Это какое письмо? 85-е. Так, а это он и есть? Нет? Да. Здесь я начал записывать «Шторм». Нет, кажется, еще текст про революцию, но почему-то он сюда не встал. Давайте посмотрим. Хронология. Это все вывешивается автоматом. Да, «Революция», «Кислота и серебро». Да, вот это «Революция». Вот «Кислота и серебро», последний текст. Он почему-то туда не вошел.

«Завершение „Недивана“». Вот это было хорошим открытием. Я не хочу уходить из «Недивана» без победы. Я пишу: «Я креп, буду публиковать странное». Здесь я попросил Игоря отключить оплату за… если люди дошли сюда, они могут не оплатить, но все равно там будут подписаны. В общем, я подготовился, и с тех пор не вышло ни одного письма. Что вышло с тех пор? С тех пор вышел «Шторм», в котором я описывал историю про внутренние опоры. С тех пор начал выходить «Недиван Live», и видеоформат для меня проще.

Новые проекты и завершение

Анонс «Терапевт-шоу» и чат-бота

И с тех пор, если вы не смотрели, я хочу показать, потому что это ну действительно важная для меня штука. Значит, это «Терапевт-шоу». Мы с Алисой записывали вместе там видео, может быть, вы его смотрели. Вот это вот: «Как разговаривать с людьми миром во время трагедии». Ну, вообще мы с ней поработали на корпоративных проектах. Вот. И мне очень понравилось. И мы… если вы там не смотрели этот видос, то его… и у вас проблема с тем, что мир нарушает все ваши границы и рассказывает вам, чего вам делать и чего мне делать сейчас, особенно во время того бардака, который происходит. Вот, то вот это видео посмотрите.

Значит, «Терапевт-шоу» вышло, и скоро мы его запустим для… ну, в смысле, мы набираем сейчас участников. Вот. Там мы записали демо-сессии терапевтические. Вот эти демо-сессии участникам будем показывать и разбивать их на тройки, в которых они будут отрабатывать упражнения. Также будет объяснение, как работать с эмоциями, также будет… будут какие-то небольшие домашки, можно их делать, можно нет. Все это будет длиться 6 недель. Сегодня я добавил оплату в рассрочку. Сейчас вы видите страницу без CSS, ну и ладно. Вот. Тут, соответственно, можно, если хочется заплатить кусками, то здесь можно заплатить кусками. Вот. Но про это я еще отдельно напишу. Здесь хорошая была история вот с этим фиолетовым внутренним голосом, но я ее немного не дотянул, мне не нравятся реплики. Ну, я подумал: «Ну и ладно, хрен с ним». Вот.

Сессии правда… ну, там такие вещи, которые… ну, в какой-то момент я решил, что уже надо без купюр просто говорить. И там прямо максимально откровенно. Я думаю, что для терапевтов это все не новость, но мне было достаточно… это было достаточно волевое решение — публиковать для участников то, что есть. Вот. Сегодня вот еще добавили, что: «Не понимаю, что выбрать: личную терапию или это ваше шоу». Обратите внимание: шоу может помочь, но не заменяет терапию ни в коем случае. Вот. Окей, хорошо.

Читаю еще. «„Недиван Live“ был очень важной частью». Да, мне понравилось то, что в итоге получился формат, который позволил мне найти способ что-то говорить, рассказывать, публиковаться вот так. Видео для меня было закрыто до начала «Недивана». Прямо максимально закрыто, мне было очень больно это делать. И там же на странице у «Недивана» было вот так, что… Спасибо ребятам из Revelt, которые там записали видео. Вот. Но мне пришлось прямо прийти к людям, которые занимаются видео профессионально, чтобы они помогли мне что-то сделать, потому что я сам не мог вообще. Сейчас у меня такой инструмент есть, и это очень круто, и это очень хорошо.

Значит, сейчас люди еще пока в «Недиван» пишут, пишут: «Как подписаться?». Мне надо поменять здесь текст в конце, и, собственно, надо, наверное, это сделать. Сделаю ли это, не знаю.

Причины закрытия и слова благодарности

Закрылся «Недиван» достаточно странно. Началась война, и Mailchimp как зарубежный сервис отрубил пользователей из России. Я подумал: «Вот он, шанс! Шанс завершить отношения, а не тянуть их еще дольше». И я в этот день пошел и отписал от платежных подписок всех, кто оставался. Вот. И там были люди, которые явно уже платили просто как донаты, но я решил, что нет, уходя — уходи, надо будет начать что-то новое. Ну и, собственно, ну и ладно, и классно, хорошо.

И я хочу в завершение вина поблагодарить вас за то, что я все это время ощущал поддержку. Это для меня значит очень многое, и это не так просто, как, может быть, вам кажется на вашей стороне. Для меня это значит какие-то сильные достаточно вещи. Поэтому, что бы вы там ни считали про то, что вы даже пришли сегодня и то, что вы там делали, — для меня внутри это в десятки и сотни раз больше, чем вы думаете. Окей.

«А продолжение „Радио Людвиг“ входит в планы?». Да, уже был один выпуск, и сегодня считаем… я зачту его как следующий выпуск «Радио Людвиг», и будет потом следующий, да. Вот. Кстати, про терапию: «Недиван» помогал сформулировать какие-то мысли во время очередной сессии. Ну, это такая история про то, что обо что-то можно подумать. Потом, кстати, мы с Алисой будем запускать чат-бота. Чат-бота не тупого чат-бота, нормального, по науке, который будет тоже психологические всякие штучки делать, но уже… Хорошо, хорошо, хорошо.

«Про что ты будешь отвечать людям, которые будут бузить, что: „Вот мы платили, а ты взял и выложил все в открытый доступ“?». Сейчас расскажу. Было такое сомнение, с этим все нормально. Закончу сначала мысль. Мы будем делать чат-бота с кучей упражнений психологических, которые помогают лучше там себя понять. И это все, конечно, совсем на другом уровне, чем я думал, потому что Алиса прямо кладезь практики. Вот она много лет занимается, она постоянно учится. И я знаю, что у нее был опыт занятий с подростками, где она должна была кучу упражнений придумывать и делать. И она прямо такой практик, который — чпок! — и рождает какую-то очередную штуку, которая с тобой делает очень глубокие вещи. Вот. Поэтому ну что-то еще будет, но уже не я буду как бы источником психознаний, скажем так. И в этом плане мне проще.

Что говорить внутреннему голосу, который говорит: «О господи, были люди, которые платили, а теперь ты выложил все в открытый доступ»? Это очень просто. Люди платили за лайв и за тот опыт, который они получали тогда. Когда вы записываете, выпускаете фильмы на DVD, вы же не ходите и не возвращаете всем людям билеты, которые они потратили в кино. «Недиван» отслужил свое и был достаточно хорош, нужен и важен тогда. Сейчас это совсем уже другая история. И если кого-то оскорбит, он напишет — вернем ему деньги. Хотя голос, которому учит меня Ксюша, говорит: «Ни хрена мы не вернем ему деньги, мы ему скажем „нет“». Вот это тоже хороший голос.

Куда теперь донаты? Ну так это же очень просто. Смотрите, есть даже специальная ссылка: collab.ludwig.ru/donation. Прямо идете и подписываетесь, и все. Все очень просто. Либо в DonationAlerts. Что вам тут ссылку написать? Ее же не видно. Допишу вам сюда, в YouTube. Вот, прислал в YouTube. Хорошо.

Засим я буду завершать, потому что час проговорили, и уже пора. Я хочу сказать спасибо всем, кто написан на стартовой странице «Недивана», и хочу… хочу сказать, что жаль… А может быть… О господи, надо прочесть Телеграм, вдруг там Люда пишет что-то. Люда, Люда… Так. Нет, Люда не писала. Вот. Сарычева, я скажу тебе лично, конечно, но то, что ты сделала — это безумно круто. Спасибо за то, что ты терпела, терпеливо и спокойно жила с тем, что происходило вокруг. И эту поддержку я ощущал все время и очень ценю.

Вот. Спасибо, Игорь. Спасибо, Сережа. Есть люди, на которых я мог положиться все это время. Спасибо тем, кто продолжал читать, и это ровно то же самое — такая ощущаемая поддержка. Не такая деятельностная, как у ребят. То есть во мне сейчас борется типа: «Как же теперь ребята подумают: „Господи, я мог быть просто подписчиком, это типа равно тому, что я делал“». Да нет, конечно. Вот. Я думаю, что вы все знаете.

«Рассылка стала большой поддержкой, опорой в момент провала в ад. Спасибо большое за „Недиван“». Я рад, что вы не в аду. Вот. «Спасибо за „Недиван“ и „Шторм“. Благодаря истории про Марию Падун я сама обратилась за помощью к психотерапевту, так что все точно было своевременным». Ну, я рад. Хорошо. Все, я буду прощаться. И сейчас я встану и буду ощущать, что все это закончилось. И мне немножко грустно от этого внутренне, и жаль. И это хорошо. И это хорошо, что есть такие эмоции, потому что все должно завершаться, чтобы освобождать место для чего-то нового. Теперь я знаю, что это место свободно, и пойду расчувствованный и, может быть, прослежусь. Вот. С вами прощаюсь, и где-то через пару недель нарисуюсь в «Радио Людвиг». С кем-то увидимся в «Терапевт-шоу». Все, пока.

Пока-пока.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Вступление и обзор событий за полгода

Тором-пам-пам-пам-пам. Так, проверяю, заработала ли адская машина. Смотрим. Это передача, сделанная на коленке, поэтому… Оу-е. Да, я себя в этом вижу, и кажется, я себя тут слышу. Что это такое? Это дневник, который я веду сам для себя и смотрю на какие-то открытия, на то, что у меня записано в моих дневниковых всяких опорных штучках. Зачем я это делаю? Просто это помогает мне осмыслять какой-то опыт.

Значит, последний раз «Радио Людвиг» выходило в ноябре 21-го года. Это полгода, кажется, назад или около того. В октябре, 3-го октября. И, значит, с тех пор произошла куча всего, произошло. И даже интересно, как меняется контекст. И эти вещи, с которыми я сталкивался полгода назад, они воспринимаются сейчас как совершенно странные, потому что все изменилось. Ну, то есть, вот та связность истории, которая существует в голове — типа, это тоже был я, — которая помогает нам выживать, она на самом деле сталкивается с ощущениями, которые говорят: «Ну, камон, какой это был ты? Это был совсем другой человек какой-то». Что-то там происходило где-то когда-то, мало имеющее отношение к тебе нынешнему.

Что с того времени успело произойти? О каком топе моих событий я задумался? И это было интересно. Ну, во-первых, переезд в Тбилиси произошел. Во-вторых, в моем внутреннем мире событие, которое имеет для меня громадное значение — умер, значит, мой любимый кот Михаил, с которым у меня была особенная душевная связь. У нас… Я в конце уже записал, я так и не понял. Я смотрел дневник, листал, выписывал какие-то события, потом в конце понял: блин, мы за это время завели щенка. У меня есть собака, кажется, и у Ксении Владимировны есть собака. Мы пока еще не поняли, чья это собака. Ну, в общем, у нас есть щенок.

Началась война и пока еще не закончилась. И совершенно долго, я думаю, она будет с нами. Пусть даже не в активной фазе, а в какой-то там продолжающейся, в последствиях и так далее. И последнее, наверное, что здесь я бы для себя сказал — это я увидел, насколько важно разглядывать себя внутри. Сквозь события уметь разглядеть себя. Разглядывать не в плане вертеться перед зеркалом, а уметь разглядеть. Про это расскажу подробнее. Это открытие, наверное, последней недели.

Как вы потом анализируете этот видеодневник? Никак. Самый лучший способ не загоняться — это не доводить ничего до перфекционизма. У меня просто нет времени на анализ дневников. Я доволен тем, что остается вот опорный конспект, и хорошо. Если не показывал опорный конспект, могу показать, как это выглядит. Потому что мне нужно немножко освоиться сейчас, что-то я волнуюсь. Хотя, кажется, чего волноваться-то. Так, ну-ка, покажись. Да, вот так. Вот так он выглядит. Ну и, собственно, вот у меня остаются эти опорные конспекты, и хорошо.

Переезд в Тбилиси: осознанный выбор и новая атмосфера

Итак. Переезд в Тбилиси. В том году случилась важная штука, случился некоторый коммитмент, как это называют наши иностранные партнеры. Блять, военная лексика просто вошла очень прочно в лексикон, да. И коммитмент вот какой: что пусть будет рискованно и плохо, но это будет наш выбор с Ксенией Владимировной, и мы за него будем нести ответственность. То есть я очень остро ощутил недостачу того, чтобы знать и чувствовать, что ты управляешь своей жизнью, что ты принимаешь решения.

В частности, одна из вещей, которую мы дома проговаривали — то, что я на самом деле никогда не выбирал Москву. Я приехал в Москву по настоянию родителей, поступил в МГУ и остался там. А потом как-то плавно нашел работу. И когда закончился вуз, уже тогда и отношения были, и работа была, и как-то плавно ты остаешься в Москве. Потом ты переходишь на другую работу, она тоже в Москве. У тебя происходят какие-то изменения в личной жизни, но все как бы плавно так происходит в этой же точке. И вдруг я понял, что на самом деле лично я вот такой вопрос, типа: «В каком городе ты хочешь жить?» — я никогда его себе не задавал. И я не знаю на него ответа. И может быть, Москва и не мой выбор?

Я такой… Я когда говорю на внутреннем языке, я говорю так, как я там думаю. Я такой: «Ебать! Угу». Я такой: «Ну, даже если я вернусь через полгода или год в Москву, это будет, по крайней мере, уже мой выбор. Я скажу: да, это мой город, ура!» Хотя по факту то, что я вижу сейчас — кажется, в Москву я возвращаться не собираюсь и постараюсь этого не делать. Я говорю не про военные произошедшие все события. Мне знакомые рассказывают, что там не так много на баннерах букв Z и знаков вот этого всеобщего безумия. Ну, я не считаю людей, которые поддерживают войну, безумными. Я, скорее, говорю про некоторый муниципальный московский порыв. Типа, уж если праздновать день чего-нибудь, так давайте же подключим к этому всех жилищников и всех несчастных дворников, пусть все вешают и всю символику и так далее, и так далее.

Последние недели, месяцы даже, наверное, мы выходили во двор, а у нас там стройка за стройкой. У нас там прямо постоянно какой-то происходил кошмар, неудобный для жизни. И я поймался на том, что у меня очень сильно портится настроение. То есть я выходил во двор и прямо я такой: «Бля, сейчас опять на улицу идти». И как-то особо не было ничего приятного. А в Тбилиси что-то совсем другая атмосфера. Я ее называю для себя лечащей атмосферой, healing atmosphere.

Я с собакой сейчас захожу во все дворы. Ну, то есть прямо натурально. Я делаю морду кирпичом, типа: «А это не я, это собачка». И мы ходим по дворам тбилисским. И они такие красивые. Здесь такая изрезанность пространства, здесь столько деталей в каких-то домах. Да, они хреновые. Да, в них ужасно может быть неудобно жить. Они сделаны там не по стандарту и не отвечают какому-то там высокому нужному качеству, и воду здесь отключают регулярно. Но при этом я думаю о том, что надо выходить на улицу с радостью. И я гуляю с радостью. И я чувствую, как потихоньку раны затягиваются.

И в этом плане это, конечно, был очень крутой эксперимент, который совершенно невозможно было бы ощутить умозрительно, сидя в Москве на попе ровно. И для меня странно достаточно, что мы тут очутились, потому что не было такого кардинальнейшего из событий, которое бы сказало: «Вот, поставлена точка». Это был какой-то набор постоянных тасков бесконечных, которые надо было сделать. Ну, типа: вынести это, заказать то, убрать это, выкинуть это, сделать то, это. А потом в итоге бац — ты такой: вынести сумки к подъезду, уехать, сесть в машину, значит, попробовать дойти до таможенного контроля, там подуспокоить Алю и собаку и так далее, и так далее. И в итоге бац — и ты живешь в Тбилиси. И для меня это все очень, конечно, непонятно, как произошло. То есть не было такого рычага в мозгу, который «вжжух» — переключился, и окей.

И здесь столько историй. Недавно я встретил — ну как недавно, вот 15 февраля, спасибо дневничку — я встретил в парке Мзиури маленького мальчика с мамой. По-моему, Томико его зовут, не знаю, я плохо расслышал. И он такой был болтун, ну и остался, я думаю. Он просто встал, и я увидел вот эту вот жестикуляцию знаменитую у ребенка, ну, не знаю, сколько ему, четыре года, например. И он показывает: «Эй, бичо, смотри!» А мне мама его переводит: «Луна». Он говорит по-грузински, я ни слова не понимаю. Она говорит: «Смотри, какая луна, какая замечательная луна! Смотри, бичо, какой куст! Смотри, какой куст! Его надо поливать, ему нужно очень много воды!» И так далее, и так далее. И он способен разговаривать так, ну, 20 минут. Она говорит: «Он начинает говорить и просто не останавливается».

И это такой сюрреализм, когда ты приехал из страны, где, ну, не очень принято… Ну, я жил в таком районе, где если у вас нет, например, собак, то не очень принято друг с другом разговаривать. Надо смотреть друг на друга хмуро слегка, делать такое лицо, как будто тебя ничего вообще в жизни не волнует и все, что там происходит мимо — это просто полная ерунда. А здесь все по-другому. Здесь люди разговаривают друг с другом, и это дико, это дико приятно. Знакомые, которые приехали сюда, рассказали, что у них ребенок сначала пугался от того, что — маленький ребенок — к ней все обращаются. А потом она стала улыбаться всем. Вот это уже привычно. Это очень интересно, то, как здесь устроено пространство. И я хожу, и наблюдаю за ним, и это чудесно. Мне нравится. Окей.

История котов и поиск внутренней опоры

Когда мы переехали, в этот же день, собственно, начал умирать кот от стресса. У них бывает, иногда развиваются смертельные заболевания от стресса, и у него было два смертельных заболевания. Одно из них он подцепил от Мии. А, Мия же успела заболеть за эти полгода. Короче, Мия заболела, у нее онкология, у нее рак. Значит, она начала помирать. К нам пришла домой Сарчева и говорит: «Что-то у вас кошка странно дышит». И мы такие: «О, действительно, что-то странно дышит кошка». И я в тот же вечер вызвал вызывного ветеринара, потому что в клинике все было занято. Вот он ее, значит, мучил-мучил, ни хрена не определил диагноз.

И когда на следующий вечер мы оказались все-таки уже в нормальной клинике, оказалось, что у нее там лимфома, и ее начали лечить. Ее пролечили, она очень хорошо отреагировала на химиотерапию. Сейчас она бегает бодрая, требует жрать и получает свои там таблетки. Сидит на преднизолоне и на химии раз в три дня. Мы даем таблетки, она смиренно, значит, принимает таблеточку с утра и спокойно идет жить. А мы думали, что, скорее всего, Мия умрет достаточно скоро, а умер-то Миша.

Это, конечно, было тяжело. И я до сих пор иногда продолжаю обсуждать, когда что-то обсуждаю с психологами, то эта тема вылезает. Но был интересный момент, когда на одном из сеансов мне терапевт посоветовала придумать для внутренней защиты некоторый образ Патронуса из «Гарри Поттера». И у меня прямо кот Михаил отлично вписался в этот образ, и я его мысленно разместил где-то там внутри себя, и возникло такое ощущение внутренней опоры. И я успокоился. Ну, мы, естественно, как люди, которые не знают удержу ни в чем — мы кремировали кота, у нас теперь есть его прах, и мы его однажды замешаем в какую-нибудь ювелирку и будем носить цепочечку или кулончик или что-то еще. Вот.

Психология: умение видеть себя и проект «Терапевт-шоу»

Про «разглядеть себя» я выписал. Меня позвали прочитать курс про выгорание в одной из дизайнерских компаний. И начиналось все вроде бы с какого-то цикла лекций, а потом я позвал, поделился этой историей с Дашей, позвал ее — Даша Харченко. Она предложила позвать Алису, психолога Алису Аганесян. Мы записывали с ней вместе видео, я покажу потом ссылку, пришлю.

И мы пришли на курс. Это было странно, потому что с самого начала Алиса рассказала, что для того, чтобы не выгорать, людям важно уметь видеть себя. Замечать себя. Замечать, что они чувствуют, замечать потребности, выражать эти потребности. И мы вроде как договорились учить всех этому. А я очень сильно переживал, потому что я никогда не проводил психологических упражнений. Ну, то есть для меня это все прямо территория, где было очень сыкотно. Это они с Дашей там постоянно занимаются — то у гештальтистов, то у других ребят — и видят групповое упражнение. Я никогда не видел, как это выглядит. И поэтому мой путь — это вот лекции читать.

И тут я увидел. Мы в первый день там что-то какую-то лекцию небольшую замутили, но я увидел, как работают упражнения, и потом слушатели сказали, что нам бы упражнений побольше. И дальше мы проектировали только упражнения. И, блин, это было круто. Потому что, ну вот, например, у вас группа там 20 человек, да? И если вы проводите упражнение, каждый там 2-3 минуты на него потратит — ну ладно, 10 человек пусть будет — там 3 минуты потратит, считай, полчаса у вас уже отъелось. Шеринг общий еще там полчаса отъелось. То есть вы трехчасовое занятие фактически там успеваете только одно-два упражнения втиснуть. Это притом что каждый сказал по слову там, считай. Ну не по слову, конечно, если там 3 минуты, но все равно это очень много времени жрет. Если группа там 20 или 30 человек, то это вообще нескончаемый поток.

Я увидел, что в таком случае, например, группу делят на тройки. И тройки работают сами с собой, и там не обязательно присутствовать ведущему, люди сами разберутся. То есть там один разговаривает с другим, а третий слушает, и потом они меняются ролями. И таким образом группа очень сильно экономит время. Я увидел, как работают разные самые штуки. И я во время курса видел, как групповая динамика отражается на динамике у преподавателей. У нас там происходили тоже свои какие-то штуки, мы снимали с группы эмоции и проживали их внутри. То есть там видели, какие у слушателей там течения возникают, какие-то противостояния, претензии, агрессия. И то же самое происходило и у нас.

И я… Ну, меня позвали, в общем, получилось так, что окунуться в совсем другую область науки, я бы даже это сказал так. Это же повторяемый результат. И я с удовольствием и радостью посмотрел, как это работает. И после этого было… Мы с Алисой записали видос, про который я расскажу попозже, на тему войны и как общаться в это время с миром. И после этого мы договорились с Алисой сделать совместную работу. Это интересный эксперимент. Мы его назвали пока «Терапевт-шоу». Я сейчас для него делаю лендинг, но пока расскажу, значит, историю.

Это штука, в которой придается большое значение тому, что ты можешь поделиться тем, что с тобой происходит, причем с активным слушателем. И во-первых, сначала… Сейчас я здесь открою. Так, Window. Сначала происходит такая история. Так, готово. Выводим. Значит, ссылочка: collab-therapist-show. Я сейчас кину сюда в комменты на Ютубе.

Значит, история такая, что можно подсмотреть, как происходит наша сессия. Значит, Алиса проводит со мной беседы, во время которых мы трогаем те темы, которые важны мне. Ну, это истории про ощущение одиночества, про ощущения какие-то агрессии, злости на мир и так далее, и так далее. Отсутствие опоры, грусть, тоска и прочее. И, значит, мы делаем записи этих сессий. И это не классические терапевтические сессии, это скорее какие-то упражнения. Алиса отрабатывает на мне — ну вернее, она дает мне задания, я эти задания делаю.

И когда мы будем делать группу, то там будет такая история. Мы хотим сейчас собрать группу ребят, разделить их на тройки. Они будут получать запись сессии раз в неделю и договорятся уже сами втроем, когда они встретятся. И будут отрабатывать упражнение. То есть к ним приходит одно упражнение, и они это упражнение в тройке отрабатывают. Все, разбежались до следующей недели. И так два месяца, восемь недель. Ну, может быть, два с половиной.

И сначала мы начали бодренько с того, что: «О, это надо залезть там в голову Людвигу, посмотрите, что у него в голове» и так далее. А потом стало понятно, что это вообще… Вот этот лендинг я буду весь переписывать, потому что стало понятно, что это вообще не про Людвига, а это вообще про возможность посмотреть какие-то результаты того, что делает с человеком внимательный, разделяющий его эмоции слушающий. То есть это как раз про умение обозначать свои чувства и находить то, что у тебя внутри, и умение с обратной стороны принимать то, что ты слышишь.

Я перед… У нас там большая проблема с тем, какие деньги за это назначать. Ну, то есть с одной стороны кажется, что это должно стоить чудовищно дорого, потому что это типа там лезть ко мне в голову и так далее. А с другой стороны кажется, что это не должно стоить чудовищно дорого, потому что типа ни почему. Поэтому если вы захотите и вас интересует формат, просто я сейчас выпилил все цены и оставил там форму записи. Можете оставить свой e-mail, я что-нибудь получу, и если не проебу, то я напишу ближе к делу, когда определятся там суммы, даты и так далее.

Вот. Это то, над чем сейчас я думаю. И я увидел, насколько сильно отличается профессиональный подход от того стихийного подхода, которым я сумел там самотеком каким-то овладеть. И достаточно интересно то, что мне самому стало гораздо лучше и спокойнее. Вот мы проводили с Ксенией Владимировной какие-то лекции на тему и рассказы на тему того, как заботиться о радости, а они сводились к набору механических вещей. Ну, неправильно так говорить, не к набору механических вещей, а как бы отвечали на то, что люди обычно читают рэп из сна, мелатонина, зарядок и всего такого. А здесь подход про то, что надо начинать с того, чтобы понять, что у тебя внутри.

Работа с субличностями: Алмаз и Ребенок

Я записал себе две вещи, как было на эту тему. Первый кусочек про потребности — это было там полгода назад. У меня возникает мысль: вместо того что я делаю, лучше бы я сделал что-то там что-нибудь значимое, огромное. И я спрашиваю себя: «Да, а каким потребностям моим это соответствует? Чему внутри меня соответствует вот это огромное? Почему я должен его делать? Ради чего внутри?» И меня начинает бить дрожь. Ну прямо физически, в смысле колотить при мысли об этом. Какая-то освобождающая дрожь. И становится понятно, что если внутри ничего нет, ради чего ты это должен делать, то тогда и не нужно. А если внутри что-то есть, то оно тебя ведет какое-то время, а потом отпускает. И я писал, что ты можешь скакать по потребностям, носиться на них, как на… кататься на них, как на проносящихся мимо реактивных досках, льдинах, перескакивая с одной на другую, получая заряд силы. Но это была такая предварительная мысль, я там блуждал в темноте и не очень понимал, что происходит.

Дальше вот в феврале я пишу: метафора того, как я управляю собой. Это пинбол — ну такая игра, где есть флипперы внизу и шарики, значит, летают. И я пишу себе: ты — это пинбол, шарики и флипперы. Шарик как восприятие носится по сцене реальности. Ты его там запускаешь, и он такой летит и залипает где-то: «О-о, это привлекло внимание, это привлекло внимание». Но его, в общем, достаточно рандомно болтает. Это вот эта тема постоянно, что я не могу сосредоточиться. И дальше написано: флипперами пробуешь его куда-то направить. Направляешь себя там расписанием, какой-то управляшкой, душем и прочей ерундой. А иногда флипперы твои провисают, как во время болезни Миши, и некуда их приспособить. И это все про контроль.

А вот как сейчас? Совсем по-другому. Я во время упражнений, которые проводил с Алисой — и там есть у меня записи — я разговаривал с какими-то частями себя. И обнаружил, что — ну, я здесь не одинок, такое очень у многих людей — что у меня есть какая-то часть себя, отвечающая за волевые усилия. Я назвал «Алмаз» — такой образ Алмаза огромного, который пытается взять на себя все и знает, как надо. И он такой жесткий. А есть образ Ребенка, которого в этой вселенной до начала работы презрительно называли «тряпкой».

И оказалось, что… Ну есть тело еще, которое тоже ни черта себе сказать не может, просто оно есть, и когда оно хочет спать, все остальные идут спать. И оказалось, что Ребенку, во-первых, никто слова не давал, и его вообще никто не слушает у меня внутри. Оказалось, что он очень жаждет быть услышанным. Когда мы делали упражнения именно на то, чтобы выслушать эту часть себя, там столько силы и там столько радости от того, что хоть кто-то его послушал. Потому что я всю жизнь делаю как надо, а не то как хочу.

И здесь скрывался первый секрет для меня. Оказалось, что если ты выслушиваешь «как хочу», ты не обязан делать как ты хочешь, но достаточно выслушать. Алиса проводила со мной упражнение в качестве примера, когда я злюсь, что прибегает ребенок и надо немедленно идти там заниматься какими-то игрушками, пирамидками, а я сам устал. Ну такая была модельная ситуация. И мы ее разбирали, и оказалось, что ребенку не важно, чтобы ты пошел пирамидками заниматься. Ребенку важно, чтобы ты разделил его чувства и услышал его, и выслушал его. И когда ты говоришь: «Я вижу, что ты очень рад, что ты сделал пирамидку. Я вижу, как тебя это воодушевляет и что хочется быть вместе. Ну просто я сейчас устал, и я не могу, но я буду с тобой обязательно еще». И вот это когда слышит ребенок — что его понимают, что его различают, что он имеет значение — этого уже достаточно, и можно пирамидку идти не помогать достраивать.

И вот эта штука, которая внутри меня удивительно сработала в последние несколько недель. Потому что когда я обращаюсь мысленно к разным частям субличности, я спрашиваю: «А как дела там у нашего Алмаза?» А он, оказывается, пытается всех спасти и сделать так, чтобы правильно, а не знает как. Там, где… И очень часто у меня там, где Ребенок должен за все отвечать — ну там какая-нибудь ситуация, где нужны силы — у меня вместо этого вступает та часть личности, которая отвечает за порядок. И она начинает злиться, сердиться, на всех срываться, очень агрессивная постоянно, что все идет не так. То есть я такой уставший могу идти, и еще очень долго идти, и невозможно вызвать такси — там я с собакой, и зоотакси не всегда срабатывает в Тбилиси. И если управление перехватила вот эта часть про порядок, то она начинает нудеть и пиздеть безостановочно на тему того, что: «Вот таксисты, блять, сделали сервис, и сами ни хрена не работают, ничего вызвать невозможно, что это, блять, за город» и так далее, и так далее.

Но как только внутренне ты выслушиваешь, что есть же и другие части тебя, и передаешь управление Ребенку, например, он говорит: «О, классно, погуляем! Давай считать кусты! Или давай считать двери в магазинах! Вот игра!» И в этот момент моментально меняется внутренний настрой. И это для меня как чертова магия какая-то. Потому что я буквально выслушиванием себя — не усилием воли, не убеждением чего-то, не переключением внимания (хотя переключение внимания, безусловно, оно и происходит), но оно происходит именно через трюк: «А давайте послушаем, что у нас там мальчик говорит». А мальчик говорит: «Пф-ф, ну идем и идем, ну и нормально». Или: «А давайте послушаем, что там тело говорит». А тело говорит утром, что ему нужно немножко упражнений. А в этот момент у меня вступает контроль, который, когда упражнения начинаешь делать, он, значит: «А долго мы будем делать еще упражнения? А мы сможем каждый день делать так упражнения? А что нужно делать, чтобы делать упражнения эффективно?» И в этот момент достаточно просто выслушать остальных. И складывается какая-то такая, ну, гармоничная машина, что ли.

Я понимаю, что это та область мира, в которой у людей очень мало слов. У нас язык вообще достаточно ограничен, и тяжело объяснять ощущения, да еще так, чтобы хоть что-то можно было понять. И это, конечно, жаль. Сегодня разговаривали с гневным ребенком, с тем, который выходит в моменты ярости на мир. И удивительно, как с помощью слова и структурированной техники можно изменить ощущение мира. Это что-то волшебное.

Риск, Hearthstone и управление собой

Окей, идем дальше. Последние недели посматриваю в Twitch. Там несколько ребят играют в Hearthstone — это карточная игра Близзардовская. Ну, очень много карт, и ты их выкладываешь на поле, в зависимости от их сочетания начинают работать… как-то эмерджентность начинает работать, и карточные комбинации позволяют безумно усиливаться или, наоборот, провисать. Ну там стандартные вот эти Близзардовские все World of Warcraft-ные вселенные, только в виде карт.

И, в общем, я смотрю за тем, как в Твиче ребята транслируют свои игры. Ну, они там крепко играют по 5 часов, по 6 часов ежедневно, такие прямо чуваки заряженные. И мне интересно наблюдать за риском. За тем, как они рискуют, за тем, как они проживают неудачи, проигрыши, как люди эмоционально себя ведут. Я вижу, как топовые игроки совершенно другими обладают эмоциями, чем я, например. Как они не злятся на проигрыш, как они с юмором относятся, как они обрабатывают ситуацию в голове, как они быстро считают. Ну это такой покер определенный.

И я посматриваю за парой ребят, которые крепки сердцем. Я раньше так смотрел в Ютубе на трансляции игр в «Казаки». Там тоже был чувак, который прямо очень спокойно рисковал, не так как я. И тут вот я сегодня понял, или вчера, что у меня за риск… За риск должен отвечать Ребенок внутренний. То есть когда ты рискуешь, он приходит, а ему норм. Он спокойно рискует, спокойно играет. А у меня, как только возникает риск, переключение происходит и срабатывают механики из тревожной части. То есть я немедленно начинаю к риску относиться как к чему-то запретному и все время представляю себе чудовищные последствия. И мне очень тяжело терять, и поэтому вот этот вот… вместо того чтобы максимизировать ценности, я минимизирую риски. Вместо того чтобы максимизировать ценности, я минимизирую риски. Да.

Вот. Но оказалось, что внутренне это тоже можно переключать. То есть я знаю, что я сейчас должен принимать рискованные решения, и я… Ну я придумал себе такую модель, что субличности существуют и что можно внутренне обращаться к ним. Такой вот мой интерфейс. Ну, кто-то любит астрологию, кто-то верит в геомагнитные силовые линии Земли. Я верю в то, что можно обратиться мысленно к какой-то своей субличности и включить тот или иной паттерн поведения. Вот такой я человечек.

И я сейчас делаю такие упражнения: когда вижу, что надо рисковать, я мысленно обращаюсь к состоянию Ребенка, и гораздо легче принимать необдуманные сумасшедшие поступки, которые в итоге ведут к краху. Вот. Что тут можно сказать? Всегда важен баланс. Тревожная часть должна вступать, конечно, но не очень сильно.

Проекты и быт: «Не диван», жизнь во дворце и полезные инструменты

Так, идем дальше. «Не диван». Открылся бесплатный доступ. Спасибо MailChimp-у, который немедленно в… после того… ну тогда, когда все сервисы стали отключать русских ребят, MailChimp прислал достаточно безнадежное с точки зрения коммуникации, блять, письмо, в котором было написано, что: «Нет, вы не можете забрать свои данные, вы не можете залогиниться, а вы можете просто пойти нахер. Удачи и хорошего вам дня».

И я попросил Игоря Адаменко перевести все, убрать все платежные штуки. Сходил, поотключал всем платежные подписки. «Не диван» теперь там лежит в открытом доступе в разделе «Хронология». Сейчас покажу. Благодаря традиции все показывать. Мяу. У меня что-то не хватило никаких силушек на то, чтобы переписать там текстом. Ну и хрен бы с ним. Так, Safari. Мяу. Safari. А где у нас? Так.

Значит, ну вот был «Не диван» и остался. А вот «Хронология». И там в хронологии, между прочим, если мы нажмем, мы попадаем на все тот же прекрасный MailChimp-овский сервак. То есть они не то чтобы данные вытерли, они просто закрыли к ним доступ мне. Вот. Это прекрасная история. Конечно же, надо упороться и надо пойти и все HTML выложить в какое-то другое место. Надо убрать сверху ссылки, открыть в браузере и прочее. Но я такой: «Не сейчас. Not today». Короче, вот весь «Не диван» выложен, и последнее 86-е письмо тоже. Ура. Все. Очень хорошо. Так. Вот так это должно происходить, между прочим, когда смотришь в браузере во что-то. Вот. Окей. С этим разобрались.

Идем дальше. Ксения Владимировна нашла нам в Тбилиси какое-то непонятное помещение для жилья. Оно напоминает дворец. Оно сделано из куска бывшего ресторана. Здесь огромные потолки, какая-то, ну, лепнина под потолками. И протекает крыша иногда. Сегодня вот ходили разбирались. Я прямо себя чувствую как иногда как в маркесовских книжках, когда там есть дворец, который вроде бы роскошный и со стороны улицы выглядит, конечно, феноменально. Тут эти окна итальянские и зала огромная. А по факту ты такой: «Так, кран что-то здесь отваливается, нужно мастера звать». С проводкой прокладывали… Ну, прокладывали не как в квартирах прокладывают, как в ресторанах прокладывают. В общем, тебе проложили и ладно.

Это совершенно сюрреалистическое ощущение. Я, кстати, думаю, что мы себе что-то напортили тем, что переселились сюда, потому что я не представляю, как жить теперь в маленьких пространствах абсолютно. Потому что когда ты в бальном зале пожил… Я не уверен, что я вообще был у кого-то в квартирах с тех пор. Надо зайти к кому-нибудь в гости и проверить вообще, как дела с ощущением пространства. Вот, очень странная история.

Значит, следующая история. Со мной поделилась Юля одной штукой. Это вообще, короче, чума, ребята. Значит, вы берете телефон… Ну, блять. Нет, так мы не договаривались. Так, не сработало. Айфон! Короче, у меня не сработало, но я расскажу, как сделать так, чтобы у вас сработало. Раз-два. Что-то он на мои тапы не работает. Сейчас покажу. It’s a fucking magic, если она у вас работает, эта магия.

Мы идем вот сюда и мы включаем вот это. Значит, во-первых, заводите shortcut, в котором добавляется текст в ремайндеры с no alert. Во-вторых, идете в настройки — я сейчас проверю, может быть, у меня настройки сломаны. Значит, это у нас… я проверю. Настройки. Это у нас Accessibility. И в Accessibility мы идем там в такую штуку, которая называется Touch и Back Tap. А, понятно, у меня обновилась система, поэтому ни хрена не работало. Ну спасибо. Так, я хочу shortcut, я хочу Add New Reminder. Вот. Хм. А, значит, shortcut не работает. Потому что про Back Tap все выскакивает. Сейчас я зайду в shortcut и его починю. Это удивительно, как у тебя меняется система, а ты думаешь, что она вот такая, она на самом деле оказывается… О, дом, все. Окей. No title was provided. Что тебе надо от меня?

Итак, после того как я обновил настройки, попробуем. Сейчас мне надо видеть себя. Уменьшусь. Так. Ну… А, он выключился. Да ёб твою мать, айфон. Во, все. Вы жмете, и у вас выскакивает штука, и вы сюда пишете — ну, все что хотите пишете, и она падает, соответственно, в нос. И Юля рассказала, что в айфоне, короче, давным-давно есть double tap. Вот. И вот у меня есть shortcut «Add Reminder», и я его, соответственно, туда на этот double tap навесил. Ну или, соответственно, на triple tap — там есть double tap и triple tap. И несмотря на то что демонстрация обосралась, я думаю, что те из вас, кому нужно средство для мгновенного записывания, и если программа ваша подсоединена к iOS-у стандартными штепсельными штуками, вот вы сможете это сделать. И я пробовал, это действительно проклятая магия, но только надо, как видите, после обновления все поднастроить.

Окей. Идем дальше. Сбацали бота. Сейчас тоже открою, покажу. Но сейчас я уменьшу окошко. Это не то чтобы там супер сбацали, идее сто лет в обед, и я делал какой-то MVP, но я тогда это называл там Mr. Reward Bot. В общем, ты пишешь этому боту, а он в ответ тебе присылает картинку или эмодзи. Вот. И называется Mr. Reward Bot. Сейчас я ссылку тоже кину в комменты. Вот. Ну, соответственно, ты ему что-то пишешь, а он тебе что-то в ответ говорит. Сейчас я попробую его даже показать. Значит, а как я покажу? А я в OBS сейчас покажу его реальную работу. Так, Window, Telegram. Telegram, Telegram. О, ура. Ну вот. Значит, например, пишу ему: «Я после долгого перерыва наконец-то провел Live Радио Людвиг». Пэк. А он мне в ответ говорит какую-то гифку. Или я ему говорю: «И помыл посуду». И он снова на меня радуется. Работает примитивно тупо, но типа смешно.

Я спросил… Мы принципиально не тречим никакую инфу. Ну то есть мы… ну договорились. Я попросил Адама переписать бота уже нормально, не на Integromat, как он у меня был когда-то, а на чем-нибудь поустойчивее. Вот. И Адам переписал, и я его попросил инфу, и он говорит, что вот с момента просто анонса в канале бот там отреагировал 1300 раз практически. Вот. И я не уверен, что он будет у людей приживаться как средство какой-то там какого-то ведения привычек и так далее. Но мне показалось, что это смешная штучка, которая про немножко другое мышление. Вот. И я подумал: ну, черт побери, почему бы, почему бы и нет.

Параллельно начали еще какую-то вещь… Я не знаю, слушается или нет, но я подумал, что про эффективность можно найти людей, которые пытаются тоже тречить свои таски, и попробовать вместе обсуждать, что получилось, что не получилось. Такой формат сейчас попробуем запустить. То есть ты просто находишь того, у кого такие же проблемы и кому так же надо разобраться, и вы пытаетесь в течение недели разбираться, что и как у вас получается. То есть предметное поле у вас… Да, блять, что ж ты говоришь-то! Пассивная агрессия. Здесь очень шумные мотоциклисты. Здесь нет законов про шум, насколько я понимаю, поэтому твори со своим глушаком что хочешь.

Я остановился вот на чем: что вы можете искать людей, у которых ровно та же самая проблематика, и вы там пытаетесь свой цветочный открыть, а они пытаются винный. Вот. И вы просто собираетесь там пару раз в неделю и делитесь тем, что у вас произошло, и уже от этого, от того что вас слушают внимательно и разделяют с вами ваши эмоции, уже от этого происходит хорошее в вашей жизни. Дальше.

Размышления о войне, гуманизме и харизме

Ну и несколько штучек про войну я хочу повторить. Во-первых, мы с Алисой проводили видео «Как общаться с людьми и миром во время трагедии». Сейчас я его открою здесь. Значит, я его кину в комменты. Это была история про то, что делать, если ты себя ощущаешь выключенным и вне трагедии, а люди там внутри, ты страдаешь и не знаешь чем помочь. Вот. Сейчас покажу, как должно выглядеть. Зачем покажу? Не знаю, просто хочу показать. Угу. Вот этот видос. Ну, мы там, соответственно, просто болтаем, и мы там поднимаем самые разные темы. И интересно было, что там прямо очень много людей написало. Так, а что… Непонятно, как YouTube себя ведет. Так, ладно, оставим его в покое. У него свой какой-то этот внутренний мир Ютуба. Так, перемотали на конец, посмотрели, перемотали сюда, ничего не увидели. Ладно, их интерфейс — их проблемы.

И я хочу несколько вещей из этого видоса повторить, потому что они мне кажутся достаточно важными. Первый тезис про то, что сейчас такое время, когда твои границы нарушены снаружи, и у мира появилось право тебя оценивать. Тебе говорят, что делать и каким быть. Твои переживания как будто становятся неважными, а значение имеют переживания всех остальных, кроме тебя. Но я тоже есть, и я тоже имею значение. И этому, собственно, посвящено вот это видео. Можно послушать его как… ну, как психолог рассказывает про отношения с миром и с собой в это время.

И есть несколько вещей, которые для меня как бы здесь важны. Во-первых, то, что не работает простая картина мира. То есть я не общаюсь с людьми, которые мне предлагают свою простую картину мира. То есть типа: «Вы все должны вернуться домой. Русские, идите и боритесь». Вот. Ну, у людей простая картина мира, они думают, что ты вышел на митинг и сразу же, значит, угроза нападения России на Грузию больше нет. Или там: «Санкции — это правильно и хорошо». Ну да, но есть люди, которые занимаются пересадкой органов детям, там трансплантологи, и когда отменились все перелеты, они просто оказались в ситуации, в которой малышам помочь практически невозможно. Ну то есть гуманитарная помощь перестает ходить.

Или вот у меня есть знакомая, которая хочет перевезти своего ребенка на лечение в Европу, а там, в тот регион, в который она хотела перевезти, там были слухи о том, что у русских… у русского чувака какого-то взяли и отняли недвижимость. И она теперь не понимает. Она копила средства и ресурсы, чтобы устроить ребенку, которому нужна там поддержка, достойное внимание и достойную медицинскую помощь, а сейчас она такая: «О-о, непонятно».

У меня есть знакомые программисты, которые сидят в Киеве, и у них русские клиенты. И вот им, например, что делать? То есть у них есть потребность делать свою работу хорошо, и у них, например, клиенты не занимаются политикой. Вот им бросать их или не бросать? И я выбираю сложные картины мира, потому что в моей вселенной сложные картины мира — это значит пиздиться со сложным противником. Ну, то есть качать мышцу. И для меня важны вопросы типа: вот твой ребенок, у него день рождения, а у кого-то ребенок погиб — можно ли тебе испытывать радость?

Будут ли использовать сложную картину мира в своих целях пропагандисты? Ну, конечно, будут. Ну нет вообще никаких вопросов. Но это не значит, что я должен любить простую картину мира. Для меня люди сложные, и для меня все очень непросто. Вторая вещь важная, помимо того что важна сложная картина мира моей вселенной — это то, что я обращаю внимание при разговоре с людьми на дегуманизацию. То есть это очень важный критерий такой. Если я встречаюсь с точкой зрения, что «вот они козлы, скотины и недостойны, значит, человеческого обращения», мне абсолютно не важно, на каких позициях стоит говорящий. Главное, что это дегуманизация, он не видит людей, и в этом плане дохлый номер с такими людьми разговаривать, неважно, находитесь ли вы с ними на одних или на противоположных политических концах спектра. Концах политического спектра, если быть точнее. Потому что лишение человека права быть человеком в риторике — это, опять же, простая картина мира слишком, и это путь к провалу.

Мне в этом плане нравится сейчас материал на «Медузе», в котором описывается то, что сторонники войны, например, сложные люди. И там интервью с социологами на Open Democracy, где они проводили качественный анализ. Там три десятка интервью со сторонниками войны, оказалось, что там люди очень непростые все. То есть есть либералы, которые выходили на марши за Навального и, например, они поддерживают войну. Ну вот так. И у людей очень разные есть побуждения и потребности, и масса людей, которая выступает за военные действия, она очень неоднородна. И было бы глупо… Ну, я понимал, что всех мести под одну гребенку не… не очень хорошо, но я не понимал, что там происходит. Оказывается, там очень много у людей разных аргументов, и что они на самом деле не слепо во всем доверяют российской власти. Но вот сейчас они на тему войны имеют такое умозаключение, суждение. И тем не менее, какой… какой бы точки зрения они ни придерживались, все равно в них мне лично важно видеть людей в первую очередь.

И про поддержку снаружи. Я тут прямо зачитаю из Алисы: «Очень хочется продолжать видеть в каждом человеке человека. Мне это важно. Я не назову никого предателем или зомби — это люди, каждый со своей историей или судьбой. Вывод, который я сделала, варясь в инфополе противостояния, таков: я не доверяю никакой организации как гаранту моей безопасности, как носителю гуманизма и ценителю жизни человека». И тут я абсолютно разделяю это, потому что я тоже разуверился в том, что организации стоят на моей стороне. Они всегда стоят на своей стороне, а вот люди помогают.

Есть конкретные люди, с которыми у меня схожие ценности по всему миру, вне национального или территориального признака. И нет никакого сообщества, которое действует во благо отдельного человека, кому не все равно на мою жизнь и мои чувства. Теперь придется опираться только на конкретные реальные связи с отдельным человеком. Никто не придет и не спасет — ни тех, кто там гибнет, ни меня тут с моими опасениями. Теперь… теперь наши мини-группы, которые мы создадим, гораздо больше для меня опора. Сообщество соседей, коллег или там музыкантов — просто чтобы быть вместе и разделять жизнь. Ну вот, короче, ищи своих. Теперь после встряски все по-настоящему выразили свои позиции. В новом мире понятнее, кто есть за что, кто есть кто. И первое, что нужно сделать — это найти людей, разделяющих твои ценности. Теперь уже по-настоящему разделяющих.

Эффект Арестовича и опасность харизматичных лидеров

И последняя штука, практически да, укладываюсь сейчас, про войну — это про эффект, который на меня оказывает видео Арестовича. Арестович — это чувак из администрации Зеленского, из офиса президента, я… ну как-то так это называется. И это… сейчас я покажу, может быть, его. Я сейчас прямо найду: Арестович — и покажу. Window… так… так… вот. Наверняка вы его видели. Ну вот этот кекс, актером работал.

И я обратил внимание, что все, значит… ну он спокойный очень в кадре, он рассказывает про сводки, от него веет уверенностью. И я с кем ни разговаривал, все просто: «Ой, господи, Арестович там наш новый краш». И я подумал: интересно, были бы у него шансы быть следующим президентом после Зеленского? Я подумал… я подумал, что он выглядит гораздо более мужественным, как мачо на фоне Зеленского, который там испытывает прилюдные эмоции.

А потом одна мысль пронзила меня. Я понял, что вот эта симпатичность Арестовича, во-первых, она немножко пугает меня. А во-вторых, я вспомнил, что — ну, может быть, мне мнится, потому что все эти воспоминания наши ни хрена не стоят — я вспомнил, что, кажется, ровно так же был симпатичен мне и молодой волевой Путин. Потому что есть какая-то маниакальная… не маниакальная, есть какая-то странная привязанность к людям, напоминающим немножко психопатов. Вот они тверды, они спокойны в неадекватной ситуации, они испытывают не совсем те же эмоции, что и остальные. Это манит и притягивает.

И я подумал: бля, самое плохое, что могло бы случиться — это если бы на волне будущей победы в этих военных действиях на Украине пришел бы к власти один харизматичный чувак, который спокоен в странных ситуациях, практически не показывает эмоции, умеет совладать собой. И он бы взял и выпилил систему противовесов, там сделал бы подчиненный себе парламент. Ну, а что, он был бы герой войны, и за счет этого мог бы все это, значит, запилить. И в итоге Украина получила бы ровно такого же Путина через свои 20 лет. Я такой: «Так, с симпатичными ребятами будь поосторожней». Ну вот.

Заключение

Хорошо. Спасибо. Я был рад поднять записи и что-то подоставать оттуда. Подумаю, будет ли следующее радио через неделю или через две. Надо осмыслить этот опыт. Вот сейчас ничего больше придумывать пока не буду. Все, спасибо вам, что вы тут были. Можно ли конспект в виде ссылки? Ну, сегодня нет. Нет. Потому что не вижу в этом какого-то… какой-то штуки, отзывающейся внутри меня. Все, до встречи, удачи, пока-пока.