Хроника по годам

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Метод PARA и ловушка жесткой приоритизации

Жду, пока появится картинка. О, появилась. Отличный привет. 44-й «Недиван-лайв», медитативная передача, видеодневник о том, что я наоткрывал за эти две недели. После передачи я складываю опорный конспект в ссылку в Dynalist, и она есть в описании передачи. Поэтому, если что-то нужно будет потом поискать, то можно прямо пойти туда и текстом найти.

Я начну с того, что мне показал за эти две недели метод хранения всех своих цифровых штучек, который называется PARA. Я про него уже рассказывал, сейчас рассказываю, наверное, в четвертый раз уже. Было интересное открытие, забавное.

Провал системы важности

Я собираю все свои таски и делишки в список в таск-менеджере. Неважно в каком, потому что метод работает совершенно с любой программой. Собираю в таск-менеджере, и в какой-то момент я понял, что мало уделяю внимания тем проектам, которые сам внутренне считаю важными, потому что все время все забито другими какими-то тасками. И я решил, что чтобы важные проекты всегда были перед глазами, нужно разбить все по группам важности.

То есть сделать первую группу с самыми важными вещами — таски, которые надо делать постоянно и больше, и прилагать больше усилий. Группу попроще, и еще попроще, и самые легкие, и простые. И я держу каждое утро перед глазами эту первую группу и стараюсь делать из нее. Я обнаружил, что это полнейший провал, потому что это убило все. Я сконцентрировался на этой первой группе и перестал в какой-то момент испытывать желание вообще подходить к станку.

Роль хаоса в системе подкрепления

Тогда я взял неважные таски и начал их делать, и они очень быстро расщелкивались. Это дало хоть какое-то удовлетворение, но тоже ненадолго. И вот сегодня я смотрел на это на все с той точки зрения: а чего мне не хватает? Почему не весело-то так? И я понял, что когда я разбиваю все на какие-то заранее сформированные, очень жесткие переборки — как бы говорю: «Вот в этом отсеке будет вот это, вот это и вот это», — и дальше это не меняю, то есть переборки изо дня в день одинаковые, я прихожу и вижу одни и те же группы, сформированные в одном и том же порядке.

Это не дает мне случайности. Это не дает мне возможности сегодня перетасовать все каким-то новым способом. Потому что это же первая группа важности, надо делать, зачем все перетасовывать — все нарушишь. И я вместо свободы, когда я каждый день прихожу, выбираю там пять вещей из своего списка и говорю: «Буду делать вот эту группу, ее закончу, и все, а завтра будет что будет», — я вместо этого имею невозможность перетасовать эти карточки, как я хочу.

Оказалось, что это очень сильная штука, которая помогает мне испытывать ощущение того, что я могу проявлять ловкость и сообразительность от того, что я тут как бы хозяин этого всего. И я снес все эти группировки, от которых пахнет нафталином, и сразу же выбрал себе несколько вещей, очень быстренько их выделил в отдельную группку, расщелкал, и теперь у меня снова там хаос в этом поле. И я знаю, что когда я в следующий раз приду, я тоже там что-нибудь выберу и под себя настрою.

Вот эта вот штука — отказ от устоявшегося порядка раз и навсегда, разрешение ситуативного взгляда. Сегодня хочешь перегруппировать все так, и это должно быть легко. Завтра хочешь перегруппировать все иначе перед началом работы. Некоторый допустимый уровень хаоса — вот это вещь, которая придает всему интерес. Я сейчас передвину микрофон поближе, я вижу, что должно быть тиховато. Окей. Я благодарен методу PARA за то, что он мне открывает эти вещи. Оказывается, хаос — это составная необходимая часть работы системы подкрепления.

Философия мытья посуды как модель жизни

Есть помимо PARA еще вторая техника, которая позволяет мне учиться. Это, конечно, смешно звучит, но я просто изо дня в день мою посуду и учусь. Я использую эту активность как такую модель — достаточно простую, очень тупую и абсолютно достаточную для того, чтобы лучше понять себя. Потому что нужна ли тут привычка? Да. Нужен ли тут навык? Да. Приятное ли это дело? Ну, так — кому-то да, кому-то нет. Это отличная модель того, что я делаю вообще просто в жизни.

Это хороший тренажер, и главное — заморачиваться не надо, потому что посуда немытая вон всегда есть, бери и мой. И это все, что тебе нужно. Не нужны какие-то дневники, не нужны какие-то сложные приготовления. Просто иди и пойми, как ты устроен, на примере десяти тарелок, нескольких чашек и ложек. Вон они тебе лежат, давай. И самое интересное, что несмотря на то, что я делаю это уже достаточно давно — наблюдаю за тем, как я мою посуду и делаю какие-то открытия, — этот процесс еще не исчерпался до конца.

Дофамин и изменение контекста

То есть вот, например, я на этой неделе обнаружил, что я радуюсь возможности помыть посуду. Я прихожу утром на кухню, я знаю, что мне нужно сделать что-то, что там у меня намечено, но я вижу раковину с вилками, тарелками, ложками, кастрюлями, и я откладываю все ради этого. И когда я мою посуду, я радуюсь уже в конце. Я прямо вижу мойку и я радуюсь. Я думаю: чему я радуюсь? Это же интересный вопрос — чему радуется мозг, когда помыта посуда?

Это же должно противоречить, с одной стороны, тому, что мы радуемся неожиданному предсказанию, потому что предсказание абсолютно понятное: мойка будет свободна. Предсказание сбывается стопроцентно — да, она свободна. При этом еще устаешь, и при этом почему-то голова радуется. Ну, мы же знаем про дофамин, который кодирует несбывшийся прогноз: если получилось неожиданно лучше, чем вы хотите, то вы получите свою порцию радости, лучше, чем вы ожидали. А тут ты что ожидаешь, то и получаешь. Но при этом волна счастья внутри есть.

Я остановился и задумался: окей, что вообще происходит? Я начал, как обычно я делаю при тренировке, связанной с изучением того, что происходит внутри меня на примере стойки у мойки, я начал декомпозировать шаг за шагом. Я начал очень медленно следить за тем, что я делаю и что ощущаю. Потому что это же очень ценный момент, это очень хороший натурный эксперимент. Ты знаешь, что ты внутри радость реальную испытываешь, но при этом не понимаешь почему.

Это очень сильно отличается от того, что обычно придумывает мозг — противоположно такому придумыванию: «Как оно должно быть? Как я работаю? Наверное, вот так вот, наверное, вот так вот устроен». Книга Газзаниги «Кто за главного?» говорит нам, что внутри всегда есть объяснитель, который придумывает самую разную херню. И вот эти теории на тему того, как я должен быть, наверное, устроен, не опирающиеся на эксперимент, они, как правило, отвязаны от реальности. А тут я могу смотреть за своими действиями. И тот же самый интерпретатор и объяснитель, он все как-то интерпретирует, но, по крайней мере, я не могу далеко очень ускользнуть в своих предположениях и доводах от того, что есть какие-то реальные факты и реальные вспышки эмоций внутри меня.

Проектирование привычек с немедленной наградой

Я могу смотреть за своими действиями. И вот я прихожу, и вот я смотрю на мойку, у меня ухудшается настроение, потому что мне грязная посуда мешает. И вот я мою посуду. И в этот момент я радуюсь, и кажется, я радуюсь не тому, что посуда помыта, а возможности спокойно, в свободном состоянии идти и приступать к тому, чему бы я хотел. Изменился контекст. У меня в голове как бы меняется оценка ситуации в этот момент. Тот же день с теми же делами, но с пустой чистой раковиной воспринимается по-другому.

И кажется, я радуюсь этому изменению восприятия. Улучшение контекста. Делать то, что изменит ситуацию, улучшать контекст. То, что освобождает тебе новые возможности — ты можешь разлочить следующие шаги, вздохнуть полной грудью. Я знаю, что если я буду сидеть за столом на кухне и посуда не будет помыта, то это постоянно будет капать мне на мозг. А здесь я вижу, что это капать мне на мозг не будет. Я могу сесть спокойно, заварить себе чашку кофе или не заваривать, раскрыть ноутбук и начинать на кухне писать как свободный человек. Могу вздохнуть полной грудью.

И кажется, это перекликается вот с этой пословицей «сделай дело — гуляй смело». Но та формула со мной не работает, потому что в «сделай дело — гуляй смело» я слышу: «Пока не сделаешь, гулять не пойдешь». А для меня на самом деле в этом нет ощущения того, что соответствует моему внутреннему языку. То, что я могу перевести дух — это уже достаточная награда. И вот чему меня учит этот пример. Он говорит мне, что все мои системы внутренние, они как бы говорят про радость. Они говорят: «Чувак, научись себе делать радость. Мы не будем делать то, что не радует».

И я думаю, что, кажется, это очень крутое открытие. Очень странно то, что я все время считал свои депрессивные состояния каким-то минусом, но это очень сильное ограничение, оно побуждает меня искать выходы в тех областях, где я раньше ничего не знал. Культировать радость осознанно, заботиться о ней. Систему подкрепления, ее поведение невозможно игнорировать. И моя система подкрепления сейчас так натренирована, что она говорит мне: «Не будет радости — не будет ничего. То, что ты не задизайнишь с точки зрения получения положительных эмоций, мы делать не будем. Все, разговор окончен».

И я пытаюсь и так, и эдак — и виной себя постигать, и стыдом, и обязательства какие-то, и пообещать что-то людям, и так далее. Но вердикт простой: радость не заложена внутри? Нет, делать не будем. И это офигенно, потому что, кажется, это такая возможность выйти на совсем другой уровень проектирования взаимоотношений с собой и понимания своего поведения. Я когда задумался об этом, я прямо внутри очень сильно восхитился. Потому что, блин, чувак, ты столкнулся с ситуацией, в которой ты должен научиться радоваться жизни во всех ее проявлениях.

То, что говорили раньше про то, что радость — это не важно, а важен труд — это вообще в моем случае полная херня. И кажется, мне придется этому научиться, и кажется, это жизненно важно для меня. Это очень круто. В общем, я начал следить за тем, как меняется при сделанности дел контекст и как меняется мое ощущение того, что дальше. Вот мне надо выпить таблетки. У меня есть несколько в теле биологических систем, которые я поддерживаю — ну, там, антидепрессанты пью, еще периодически что-нибудь, витамины какие-нибудь. И это надо пить изо дня в день, и это абсолютно никак не воспринимается в кайф.

Ну, то есть такая постоянная обязаловка. Встал утром, идешь, значит, таблеток себе настрогал из… Господи, неужели я так долго не использовал это слово? Из блистера. Вот, настрогал таблеток из блистера и, значит, начинаешь пить. И ничего тут вроде бы приятного. Но я представляю, как будет, как только я выпью таблетки, выглядеть мой простирающийся, открытый, свободный ландшафт. Типа, можно идти и делать что хочешь, потому что с этим ты уже расквитался. И как будто вздыхаешь чуть легче.

И эта возможность вдоха, она многое значит для меня и окрыляет меня немного. И вот эта мысленная перспектива — смотреть за тем, что на самом деле ты делаешь что-то, ты меняешь контекст, и это уже есть сама по себе достаточная награда. Потому что контекст меняется моментально, быстро, непосредственно и здесь. А для системы подкрепления это очень важно, чтобы награда была непосредственной. Не далекое абстрактное здоровье, а конкретное «сейчас будет клево, потому что я могу делать наконец-то что хочу».

Кажется, я двигаюсь потихонечку в сторону придумывания таких привычек, которые дарят награду прямо сейчас. И это не шоколад. Что важно — еда не должна быть наградой, кажется. Там есть нюанс, которому я еще не научился, и это последнее про мойку посуды. Когда мы производим этой грязной посуды много — а мы это производим примерно семь раз в неделю, еще и гору упаковки, которую мы сдаем, ее тоже надо ополоснуть, — иногда у меня не хватает сил домыть все за один раз. И приходится делать перерыв.

И вот этот момент перерыва, когда ты вроде бы часть дела сделал, все вытер, убрал, и визуально отсутствует достижение… Ну, то есть просто была гора грязной посуды, а осталась небольшая гора грязной посуды. И ты смотришь на это на все, и впереди все равно делать. И вот этот момент провала, я понимаю, чувствую внутри себя, как этот момент просаживает все. Потому что-то же самое и с обычными делами: когда нужно сделать двадцать долгих штук, и ты сделал четыре, то, не придумывая моментальной мгновенной радости, очень тяжело стимулировать себя потом браться за остальные шестнадцать. Я вижу, что вот этот момент мне еще предстоит каким-то образом переработать и осмыслить: что же придумывать, чтобы после части работы радостно скакать по полям и лугам вдаль, понимая, что ты что-то важное сделал, хотя мозгу кажется, что нет.

Цифровая гигиена и трюк с телефоном

Окей, пойдем дальше. Хочу рассказать про трюк с телефоном. Я давным-давно хотел убирать на ночь телефон. И сплю я… я вот камеру поставил, там вот у меня место для сна. Я купил в свое время… нет, не я купил, Ксения Владимировна, по-моему, мне купила, подарила, да, офигенную штуку — это будильник из Икеи, механический, с гудком приятным и все такое. Ну, он постепенно там увеличивает интенсивность, самый простой будильник.

И я, значит, приобрел этот будильник, это было прекрасно, потому что я мог убрать телефон далеко и выставить время на будильнике и все такое. Но в итоге это не прижилось, потому что надо ночью вставать и относить телефон в другую комнату, надо его там где-то ставить на зарядку. А зарядки у меня рядом с кроватью. И можно встать утром, обнаружить, что телефон не заряжался, и у него там 2% на батарее. И вечером вообще организовывать все это достаточно сложно, потому что сил иногда уже совсем нет. И потом тревога: а вдруг кто-нибудь ночью там из родных, прямо близких, дозвонится, а тебя нет? И система не сработала с относом телефона в другую комнату, и мне нужно было что-то проще.

И тут я попробовал, это сработало. Правда, работает там всего несколько дней, но посмотрим. Я выставляю будильник на телефоне — ну, типа, надо в восемь проснуться, например, или в семь — и кладу его вот на белую полку, которая там. И правило такое: я не беру телефон с полки во время сна. Пока не прозвенит будильник, я телефон не беру. И если мне надо посмотреть время, я телефон не беру, потому что у меня есть икеевская штука, чтобы взять и увидеть, сколько времени.

То есть это правило, которое очень хитрое и очень простое. Простота в том, что ты просто кладешь телефон вечером на полку, и все. Тебе не надо уходить ни в какие другие комнаты. Если тебе надо поставить его на зарядку, ты его прямо тут поставил на зарядку. Но когда в полусне ты вдруг вспоминаешь: «Бля, там же письмо! Господи, надо же что-то сделать!» — мозг такой: «Ту-ду-ду!» Или вдруг: «О, был классный сериал!» — у тебя есть правило, оно очень простое: ты не берешь телефон с полки.

Это примитивно, это опирается на четкие критерии: телефон лежит в некоторой зоне, куда ты сейчас лезть не должен и не будешь, и просто спи, и все. Может быть, ты не готов засыпать и так далее, и так далее, но суть здесь в том, что это не какое-то физическое ограничение, которое со мной не сработало: «Ой, телефон там, я не могу его взять». Если надо, я могу его взять. То есть есть такая возможность у меня, я не наказываю себя. Просто мозг в ответ на автоматическое какое-то побуждение, на потребность его немедленно схватить, сталкивается с очень простым правилом, которое не опирается на необходимость предпринимать сложные расчеты. Там нет никаких «если», там нет никаких «а вот надо посмотреть, что за ситуация», там очень простое встречное правило: во время, когда телефон еще не прозвенел утром, до этого времени я телефон с полки не беру. Типа, нет звонка — не беру телефон. И все. Посмотрим, приживется или нет, надо будет несколько недель с этим пожить.

Профессиональные новости и практика йоги

Дальше иду. У меня будет курс в Bang Bang Education, там будет два курса. Скоро откроем продажу билетов. Начнется все, наверное, в феврале, и, наверное, в марте второй курс.

Курсы в Bang Bang Education

Первый будет про самоопределение дизайнеров. Название придумаем какое-нибудь дурацкое. Про навыки, которые я считаю дизайнеру нужны и которые не так важны, и про то, как себя найти в профессии, и как себя в профессии потерять. Самое интересное, что произошло: я пришел в BBE, и мы говорили о том, как будет устроен курс, а я потом начал спрашивать, можем ли мы поиграть. И оказалось, что можем.

И мы будем играть, я думаю, с ценой. Ну вот эта вот история, как в «Недиване», когда подписка стоит 300 рублей, а VIP-подписка стоит 301 рубль. И люди, когда у них какая-то проблема, они пишут: «Помогите мне, пожалуйста, починить карточку» или «Письмо не дошло» и так далее, и обязательно пишут: «Но, кстати, пожалуйста, мою просьбу надо удовлетворить, потому что я же VIP, я не зря плачу на рубль больше в месяц».

И мы будем играть, наверное, с паузами, потому что я считаю, что два семинара в неделю — это как-то too much. У людей не должно хватать на это времени, по моим расчетам. И поэтому мы, наверное, будем со студентами сами решать, когда следующий выпуск отгружать. И будем играть с домашками, потому что я хочу придумать самопроисходящие домашки, чтобы можно было не париться с проверкой и заодно чтобы они людям позволяли посмотреть на ситуацию как-то по-новому. Ну, в общем, это будет такой развлекательный для меня курс, для людей, надеюсь, что полезный. Хочется его сделать умным, но я вижу уже, что методист, который следит за составлением курса, дает достаточно хорошую критику, чтобы я в ответ сделал материал более упругим. Мне это нравится, сопротивление — это очень хорошо.

Точки концентрации в йоге

У меня есть еще пара тем. Как обычно — как дела на йоге? Я продолжаю заниматься йогой у преподавателя, который очень сильно привязывает внимание к точкам концентрации, которые называются дришти. Я сначала, когда встретил ссылку на наби-дришти — это пупок, смотрите на пупок, когда собака мордой вниз, и вы жопой к небу, значит, стоите и головой вниз, то надо смотреть в сторону пупка, стремиться к нему, делать наби-дришти. А я сначала услышал «на бедрышки». И я говорю: «Что за бедрышки такие? Что за бедрышки?»

И у меня была йога, когда этому не придавалось большого внимания, а сейчас йога, где этому придается большое внимание, и мы вынуждены все время держать внимание на этих точках концентрации: то на носу, то на межбровье, то на пупке, то на пальцах. Раньше я прямо следил за этим пристально, потом у меня прошел период остроты и интереса, и это стало просто какой-то техникой полуавтоматической. Пока еще не получается держать концентрацию долго, но получается держать ее гораздо лучше, чем раньше.

И оказалось, что это привело к очень сильным изменениям в качестве практики. Я наконец-то могу до изнеможения делать полтора-два часа и не испытывать неудобства того, что хочется сбежать. Нет вот этого мыслительного в последнее время процесса: выдержу я, не выдержу я, надо уйти с коврика, не надо уйти с коврика, а что там, а что тут. Мне становится гораздо легче быть здесь, оставаться здесь и тратить силы на технику. И как следствие, у меня начали прорабатываться… там спина, например, начала прорабатываться, и пресс. И стиль делания уходит с рук, когда руки сильные, а спина не сильная, наоборот — на спину. Это очень прикольно, это очень хорошо, потому что кажется, что йога — это в основном спина.

Размышления о сознании и книжные находки

Три темы еще, две, наверное, расскажу и побежим. Очень простая тема, небольшое личное открытие тоже. Оно странное, но кажется приятным. Меня тут, начиная с какого-то возраста, начали посещать мысли о бессмысленности всего этого, что нас окружает. Мозг не может примириться с идеей бесконечности, с идеей смерти и с идеей того, что не он ответственен за все. И кажется, что надо что-то обязательно контролировать, и что-то же надо делать с тем, что все не так.

«Что, если я — мысль?»

И я отношусь к себе обычно как к разумному существу со свободой воли, а тут я подумал в стиле Алана Уотса внезапно: а что, если я не разум, а что, если я мысль? Ну, меня думает Вселенная, меня думает планета. Окружающая среда каким-то образом приводит к тому, что я веду себя тем или иным способом. Что, если я не разум, что, если я мысль? Что, если от меня не так много и зависит? И в этот момент, когда мне удалось переложить ответственность мысленно с себя на все окружающее сущее, я испытал такой прилив расслабления. Просто плыви по волнам, все так замечательно, чувак, ты ни за что не отвечаешь. И я такой: «Вау!» Чем дальше, тем больше я понимаю, что люди находят в религии и как она помогает им не сходить с ума и себя поддерживать.

Анатомические поезда и фасции

Еще есть про книги. Я Ксении Владимировне рассказывал на этой неделе про чудесную книжку, которую нашел. Она называется «Анатомические поезда». Сейчас я попробую даже ее вытащить на экран. «Анатомические поезда». Значит, она про фасции, Майерс Томас. Угу. Сейчас попробую вывести экран. Window, выведи, пожалуйста, мне Safari. Да.

Вот, значит, она про фасции и про то, как через тело человека проходят, словно рельсы, связанные системы. Вот эта вот книжка… ну, конечно, я нашел дежавюшный какой-то файл, там черно-белый, и начал смотреть. Интересно, что здесь все позы из йоги, которые я вижу, и он показывает, как это все влияет на людей. Он показывает, как связаны системы. Сейчас что-нибудь еще пощелкаем. Ну, ребята, что вы все обложку-то щелкаете? Хм, интересные картинки.

В комментах пишут, что… Господи, кто-нибудь сфотографировал? Вот, да, вот такая вот история про взаимосвязь фасциальных тканей или как это называется. Я подумываю над тем, чтобы ее купить. Единственное, что я читал предисловие на русском языке — сейчас я посмотрю, кто делал книгу, по-моему, «Эксмо», да, «Эксмо». И предисловие на русском языке, конечно, ужасное. И там в комментах на одном из сайтов ругали очень сильно перевод. И я думаю, может быть, купить все-таки английскую версию. Ну, буду посмотреть. Но вообще книга прикольная, кажется, и лучше знать о ее существовании, чем не знать, мне кажется.

Ответы на вопросы и завершение эфира

Вопросы. Значит… да, последнюю тему не знаю пока, но она сложная. Давайте сейчас на вопросы поотвечаю, может быть, разгонюсь. «Как вы встаете, когда за окном темно? Это же невозможно». Ну, кажется, возможно.

Подъем в темноте и переезд в Берлин

Мне нравится в этом плане у Севы Устинова я почитал про приучение себя вставать. Сейчас… Устинов. Так. Сева ходил к сомнологу и про это писал. Сейчас поищем. Так, Алена Белова — это наша лекция с Аленой. Вот, «Опыт обращения к сомнологу». И вот у него было хорошо: сомнолог отправил его на анализы, оказалось, что надо сделать, и потом она его… значит, ну да, витамин D на сон не влияет. Он узнал там про свой сон, про микропробуждения, там походил с машиной. Но вот зафиксировать время подъема раз и навсегда, например, в девять утра. Если очень хочется еще поспать, то встать, умыться, позавтракать, потом уже ложиться еще поспать, если будет хотеться.

И тут были хорошие примеры, работающие с ним. Со мной, конечно, не все так работает. В целом я думаю, что если бы я пробовал следующее что-то, то у меня там еще есть в арсенале то, что надо пойти и купить постепенно разгорающуюся лампу. Они как-то про сон называются, эти лампы. Они модные, дорогие, там типа 50 долларов, что-то такое. Выпускаются хай-тек фирмами, я думаю, что и у Mi можно найти, и у Samsung что-то такое должно быть. Это, короче, умные будильники: ты их программируешь на то, чтобы он там в семь тебя поднимал, и он начинает разгорать свет, начиная с шести, как я понял. То есть очень тихо, понемножечку, потихоньку свет разгорается, это дневной свет, и при нем вставать гораздо легче. Субъективно кажется, что просыпаешься естественным образом. Я бы советовал подумать в эту сторону.

Но в целом волевой метод я считаю тупым, и поддаваться ему не нужно. Поэтому я бы вот думал в эту сторону: то есть не заставлял себя, не пушил бы себя, разрешил бы себе вставать естественно и придумывал бы, как менять контекст, чтобы контекст побуждал вставать легче. «Эти будильники супер, лучшая покупка года». Да, я думаю, что это в некоторых случаях прямо должно быть спасением и абсолютно не затрагивает вашу волю, а использует естественный язык тела, естественные возможности организма. Ура.

«Людвиг, я помню, ты рассказывал про то, что думал про переезд то ли в Берлин, то ли куда-то еще. Как с этим сейчас дела, интересно». Здесь мы дискутировали на тему того… ну, тут сложная для меня история, потому что я в Берлине не был никогда ни разу вообще, и мне бы было неплохо туда сначала съездить. Но локдаун нас всех заставил сидеть дома, и это еще впереди. Но тем не менее мы сходили… пока я там ходил, читал Вастрика. У него там хорошие заметки, и вообще стоит почитать, мне кажется, это достаточно хорошая история. А еще у него есть такая история — How to Berlin. И Лена занимается там помощью тем, кто хочет переехать.

И мы списались, и я нашел еще пару каких-то контактов релокейшн-агентств. И сейчас пока выясняю ситуацию, потому что, с одной стороны, можно попробовать ехать по визе фрилансера, но тогда невозможно будет заниматься там консультированием и дизайном. С другой стороны, я не могу подтвердить, что я дизайнер, кстати, без личного интервью — у меня оказалось, нет ни одного диплома. Но, может, портфолио прокатит, я не знаю, посмотрим.

В целом мне кажется, что после того как я отпустил вот эту историю, что я должен выбрать немедленно какой-то город, где я буду жить, и принять решение безошибочно — что меня тормозило несколько лет, — вместо этого я решил, что ну, смотаюсь, может быть, поживу там, и нормально. А во-вторых, когда мы отпустили… с этим сложнее немножко, то что мы должны немедленно, обязательно туда переехать. А на самом деле это может быть сейчас долгий путь, потому что, может быть, сейчас не выдают фриланс-визы. Ну, короче, будут консультации, будем разговаривать. С этим пока просто я узнаю ситуацию, как и как и что.

В принципе, все консультации стоят как какая-нибудь консультация семейного психолога — пять-шесть тысяч рублей, поэтому, в общем, по большому счету все нормально. «Читал ли я „Путь самурая“?» Ну, я его сложил и не читал. Если вы мне напишете, про что он, то я, наверное, получу сигнал того, что надо поднять шансы этой книги когда-нибудь. Но это дело очень стихийное. Мне посоветовали книгу — я встретил знакомого совершенно случайно в кафе, он говорит: «Много лет назад ты посоветовал мне книгу какую-то прочесть, это была полная херня, а не книга, но я тебе в ответ посоветую книгу Оперштейна». Просто я расскажу, чтобы вы понимали сейчас.

Вот, книжка Павла Оперштейна «Эксгибиционист». И она продавалась только в «Гараже» за более-менее вменяемые московские деньги, а не за деньги «Озона», который берет стабильно в два раза больше по всем товарным позициям, которые я пытаюсь найти за последнее время. Он берет в два раза больше, чем эти вещи стоят в остальном интернете. Вот я съездил в «Гараж» в Парк Горького и купил эту книгу, закрыл таск, положил ее на полку, открыл один раз — и вот она лежит и ждет. Будет ждать, наверное, годами.

«Прочитала у Пелевина рассказ „Гость на празднике Бон“, после чего поняла, что надо срочно читать». Да, про Пелевина у меня ассоциация такая, что у него есть рассказы, есть «Чапаев и Пустота», и есть один бесконечный остальной роман, который из года в год обрастает новыми главами. Во всяком случае, у меня от рассказов ощущение четкое, от Пелевина ощущение от «Чапаева и Пустоты» ощущение четкое, от всех остальных его постоянно злободневных романов ощущение, что это один и тот же роман. Как-то так. Окей.

Авторские права и «Субботние сырники»

Последнюю тему, наверное, я не готов пока рассказывать, я ее перенесу на через две недели, пусть она созреет, потому что чувствую, что что-то не готов. Окей. Всё, тогда мы ждем еще полминуты, если кто… ну, то есть у вас есть мало времени, если вы хотите написать вопрос, потому что у меня еще задержка 20 секунд. То есть если я просто буду сидеть здесь… вы пишите, если я просто буду сидеть здесь 20 секунд молча, то я даже не увижу ваш вопрос. Поэтому если есть вопросы, то пишите, если нет — разбегаемся.

Напоследок классная история: мы вчера проводили «Субботние сырники», и так как у нас был спор — переносить их на 11 или оставить в 10, то мы в какой-то момент решили перенести на 11. Перенесли, и я думал: блин, есть люди, которые хотели бы их смотреть в 10. И вчера мы решили просто включить камеру около 10, как раньше, но начать передачу в 11. И просто весь час готовились к передаче при включенной трансляции. Потом мы показывали разные видеоролики с YouTube с музыкой, Ксения Владимировна танцевала — она всегда очень смешно танцует под эти все ролики.

А потом пришло четыре письма о том, что мы нанарушали прав правообладателей на музыку. И так как в мире нет нормального механизма, чтобы мы могли купить права прямо здесь и сейчас за 50 центов, поэтому Google вырубил, YouTube вырубил нам ролик, и теперь он недоступен. Но, может быть, я его смогу еще скачать и, может быть, я смогу выложить это куда-то еще. Людмила пишет: «Проведите опрос, хочет ли кто-нибудь в 10 часов смотреть». Да господи, у меня же есть правило, оно принцип — он гласит, что какой бы херней ты ни занимался, в мире всегда найдутся люди, которые тебя поддержат. Поэтому я уверен, что есть люди, которые хотят смотреть в 10 утра. Здесь вопрос в том, готовы ли мы вставать ради этого в 9:50 и бежать все настраивать, или мы хотим, как обычно, просыпаться в 9:30, и значит, у нас вся вселенная впереди.

Посмотрим, может быть, я буду делать такой формат и дальше. Мне нравится определять правила, а потом их нарушать, потому что с правилами не очень интересно все всегда. Лады. Ну вот и всё. Спасибо, через две недели я приду снова в эфир на полчасика. Всё, давайте, пока.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Введение и смысл практики

Раз в две недели я прихожу и рассказываю свои дневниковые записи, которые, как мне кажется, имеют отношение к «Недивану» и «Недиван Лайву». Забыл поставить телефон на «недозвон». Непонятно вообще, почему он оказался на дозвоне, потому что обычно телефоны на «недозвоне». Так, значит, сейчас я открываю опорный конспект, который после передачи я выкладываю к себе в Dynalist, чтобы там легко было искать. Открыл.

Смысл «Недиван Лайва» в том, что открытие новых методов и принципов — это, конечно, прекрасно и замечательно, но жизнь меняют не они магически. Хотя мозгу приятно их помнить, и если человека спросить про то, что меняло его жизнь, то он всегда будет вспоминать озарения и какие-то точки смены направления, изгибы, сломы. На самом деле, как это говорится, practice makes perfect. Все меняется день за днем, скучно, с помощью постоянной практики. И я сейчас «Недиван Лайв» провожу как такой дневниковый отчет о практике.

Система P.A.R.A. и Weekly Review

Первое, что меня волнует сейчас, — это дальнейшее внедрение системы, которая позволяет и позволяет уже видеть, что я все успеваю, не испытывать по этому поводу тревоги и управляться с достаточно большим количеством тасков и проектов. Я начинал рассказ об этой системе, на базе которой я строю свою личную, она называется P.A.R.A. Тиаго Форте. В двух прошлых «Недиванах» я приступал к рассказу, и я продолжаю ее «курить» потихонечку и тренируюсь.

По большому счету, все, что можно рассказать про какую-то систему, ничего не стоит, а стоит все главное, что вообще что-то означает — это практика. Вот я практикую и хочу сейчас быстренько пробежаться по тому, что я тут понял. Ну, во-первых, я взял английские PDF P.A.R.A. и сейчас я найду даже, наверное, чтобы вам было проще, у меня чтобы была картинка. Сейчас выскочит Notion… нет, не Notion, выскочит Things на какое-то время. Я буду про него потом рассказывать. Я достал восемь английских PDF-ов и начал день за днем потихонечку их переводить, вкуривать и понимать вообще, что с ними происходит, и как-то внедрять, применять на себя.

Процедура еженедельного осмотра

Потихонечку я дошел до такой штуки там — это концепция Weekly Review, еженедельный смотр. С еженедельным смотром у меня традиционно проблемы, потому что, во-первых, непонятно, на хрена этим заниматься, на это никогда нет времени. Сначала мне казалось, что ты можешь себя усадить и час посмотреть, что ты делал на этой неделе, а в результате оказывается, что нет. Потому что настолько много всего не сделанного, что просто некогда, надо херачить. Некогда что-то отсматривать, и я себя заставить никак это сделать не мог.

У Тиаго Форте есть рассказ про его Weekly Review как про такую специальную процедуру, которая заключается совсем не в том, о чем я раньше думал. То есть его Weekly Review и мой интуитивный Weekly Review — это просто две совершенно разных вещи. То, чем он занимается, понятно, но абсолютно контринтуитивно. Его Weekly Review — это вот что: он берет почту и оттуда все письма вытаскивает в таски. Он берет календарь, отсматривает, что было последнюю неделю, и, если надо, что-то записывает в таски или в заметки. Он берет календарь на две недели вперед, смотрит и пишет из него будущие таски. И дальше он таким образом проходится по записям в Evernote.

Цифровой сад и порядок разбора

Это моя цифровая вселенная, в которую ко мне стекаются все возможные источники информации. Значит, я отсматриваю почту, отсматриваю календарь, вынимаю оттуда то, что нужно было не забыть и что имеет отношение к текущим проектам — кладу в проекты. А что имеет отношение просто к каким-то постоянным зонам ответственности — уходит в Evernote, например, или в дальние таски. Там есть некоторая система у Тиаго, и если вы будете интересоваться ею, то имеет смысл прямо отсматривать его видео.

После этого я смотрю фотки в телефоне, Telegram-чаты, где я вылавливаю то, что пообещал людям и надо не забыть. Фотки в телефоне за неделю позволяют понять, если ты очень быстро какой-то сигнал себе оставлял, тоже оттуда вытаскивать все либо в файлы, либо в таски. После этого — книжная читалка, я вытаскиваю какие-то цитаты. Вкладки в браузере: смотрю, есть ли там что-то оставшееся, что надо переместить в Evernote, и можно их закрывать.

Кажется, что это жутко и страшно, но на самом деле, что происходит? После того как я выхожу из почты — в почте чисто. После того как я выхожу из календаря — там нет ничего забытого на неделю назад. В Telegram-чатах после того, как я делаю Weekly Review, нет ничего такого, что надо было бы не забыть. Фотки в телефоне — я выбрал оттуда то, что должно продолжиться. В книжной читалке цитаты вынул. Вкладки в браузере все закрыл наконец-то. У меня за спиной остается тихий зеленый сад, и я иду вперед.

Работа с таск-менеджером Things

В итоге Things стал единственным местом, где все происходит, больше никуда особо я не смотрю. Он интегрирован у меня еще с календарем, здесь показывает события на сегодня. Если мне что-то нужно, то я просто заглядываю сюда. И если что-то где-то в файлах, в загрузках, во вкладках торчит, то максимум, что происходит — это я через неделю это подберу. Паром курсирует раз в неделю. Поэтому если что-то срочное приходит в почту, я могу докинуть таск, если не срочное — оно лежит и оно меня больше не парит. Zero Inbox раз в неделю — это очень хорошо.

Ручной повтор и управление контролем

Я посмотрел у Тиаго историю про то, что он вываливает все не так, как создатели программы предполагали, а так, как надо организовать. В Things вот эта штука называется «Сегодня». Когда я раньше пробовал делать по тому, как предписывает программа, я никогда не знал, что у меня будет твориться завтра. Мне каждый раз вываливало на сегодня пачку из сорока пяти тасков, они накапливались и вызывали чувство бессилия. В системе у Форте в «Сегодня» лежит вся неделя. Это дает ощущение понятного поля. Нет никаких скрытых тасков, которые выскочат через два дня. Открыл честно, увидел свои сто записей — отлично, это вся твоя неделя. Расслабься.

Естественно, никаких не нужно рекуррентных выставлений тасков, только руками. Раньше я делал в Things repeating tasks, и они выскакивали каждый день. Это путь, приводящий лично меня в ад. Теперь я принял таблетку, я пишу «утром таблетки», закрыл этот таск и переношу теперь это на завтра сам. Все. Проверка на антибиотик — очень хорошая, это прямо такой тест жизненный. Антибиотики во избежание резистентности надо пить, например, 10 дней. И бросать нельзя. Смогу ли я с помощью этой системы каждый день, без груза ненависти и грусти, принимать его? Оказывается, что да, это работает. Когда ты не получаешь repeating task внезапно сегодня от себя позавчерашнего, а ты сам делаешь это — в этот момент у тебя есть ощущение, что ты управляться своей жизнью.

Подвал для тасков и переборки

Предположим, вся вот эта история теперь торчит и мешает отсматривать картину. Я использую такую штуку в Things, как «Вечер». Есть возможность назначить таски на вечер, и они падают в подвал. Мне плевать, что это называется «Вечер», мне важно, что это подвал. Я знаю, что если что-то в подвале, это значит, сегодня туда можно уже до самого вечера не заглядывать. Или, например, я смотрю на переборку, которая называется «Жду». Я жду от Ксении Владимировны ссылки на ее видео-кусок с битбоксом и понимаю, что пока она ничего не прислала. Жду коррекцию звука — тоже пока ждать не надо, поэтому я просто это убираю в подвал. Смысл в том, что я вижу все поле, но использую систему переборок.

Принцип «Делать только легкое»

Я подсмотрел у Тиаго еще одну вещь: он запихивает сложные таски в Hard Lifts, а легкие и простые — в «Легко и просто». И вот на этом я хочу остановиться. Я придумал классный принцип: я не делаю то, что тяжело. Я занимаюсь только тасками из «Легко и просто». Это настолько тупо и настолько замечательно, что я так обрадовался, когда это понял. То есть я не делаю тасков из тяжелых весов.

Декомпозиция тяжелых весов

Утром — мое время силы, когда я могу поднимать тяжелые когнитивные веса, когда я могу делать выбор и размышлять. И утром я превращаю то, что тяжело, в то, что легко. Вот этот таск про лекционную карту — к ней очень тяжело подступаться. И тогда я сажусь и начинаю ее расписывать: «Так, что мне там нужно сделать? Мне нужно завести в Notion доску с карточками». Это делать очень легко, она попадет в «Легко и просто», я буду ее потом делать.

Я могу вытащить темы, о которых говорила Марина. Перечислить темы, которые записаны в Excel. Я просто разбиваю тяжелую, совершенно неподъемную историю на несколько мелких. Вчера буквально я расписывал в Notion эту историю, и в итоге после какого-то расписывания у меня получается количество карточек за день. Но я делаю это с удовольствием, и мне очень в кайф. Смысл в том, чтобы не съедать лягушек по утрам, как это говорится в тайм-менеджменте. Вместо этого я просто делаю то, что легко.

Ориентация на результат

Становятся важнее проекты, а не таски, и становятся важнее результаты. Происходит смещение на то, что по-английски называется outcome-oriented. Я начинаю думать не о том, что надо сделать, а о том, что я хочу получить в итоге. Разница в том, что когда ты думаешь о том, что надо сделать, ты идешь вперед и часто действуешь из вины. Концентрируешься как будто бы на земле перед собой, а там уже вдалеке давно меняется погода, а ты такой: «Мне надо идти по этим четырем размеченным шагам». Как по стрелочкам в «Героях».

А во втором случае, когда ты ориентируешься на цель, ты постоянно сверяешься с тем, что нужно получить, и вот эти стрелки на земле становятся не так важны. Ты можешь перескочить, если надо, через полкарты и не делать что-то, и никакой вины не испытываешь. Перестаешь придавать стрелочкам такое важное значение. В тех же Heroes of Might and Magic: противники походили, передали тебе ход, ситуация изменилась — ты не идешь по старым стрелкам, а просто выбираешь новое направление. Цель осталась, а путь к ней поменялся.

Эмоциональное переедание и вина

Эмоциональное переедание. Сейчас я понял, что по навыкам осознанного питания очень сильно прошелся локдаун. Я вышел с ощущением, что, кажется, все потерял. И это очень интересный момент проверки, потому что на самом деле надо научиться восстанавливаться после провалов. Я тормозил достаточно долго, несколько месяцев, потом в итоге решил вернуться и посмотреть на эмоциональное переедание. У меня начинает нормализовываться вес, когда мне удается снизить их количество хотя бы до одного в неделю.

Я вел уже когда-то дневник, в котором записывал свои ощущения после пищевых срывов. Суть там в том, чтобы научиться делать декомпозицию: а как я себя чувствую? Насколько сильна тяжесть в желудке? Насколько мощное чувство вины меня преследует? Как быстро я восстановился? Это история, перекликающаяся сильно с методами когнитивно-поведенческой терапии (КПТ).

И засек очень интересный момент. У меня была йога неделю назад, и у меня был пищевой срыв днем, а вечером я пошел на йогу. Я столкнулся с очень сильным чувством самообвинения. Я не мог вообще заниматься и ругал себя. Я понял, что я просто сжигаю себя, и самый лучший для меня вариант — это закончить сейчас практику. Гораздо важнее разобраться с тем, что за вина такая. Я остановился, сел дышать, сел думать и лег в шавасану.

Я понял, что я неправильно воспринимал пищевой срыв. В моей вселенной он длился до момента, пока ты встаешь из-за стола. На самом деле это только часть процесса. Очень важная часть происходит потом, когда ты себя обвиняешь. Самообвинение — это тоже часть пищевого срыва. Ты себя ругаешь, испытываешь какой-то самоуничижительный катарсис, а потом получаешь освобождение от этого. Техники рациональные учат тебя относиться к срыву так: «Ну окей, что мы сейчас винить себя будем? Было и было, проехали. Что там дальше по плану?». Понимание того, что вина является важной составной частью, очень похоже на то, что описывал Берн в «Игре в алкоголика», когда похмелье, утренняя ругань, стыд и вина — это то, что необходимо тоже включать в эту игру.

Йога: дыхание и внимание

При том, что у меня сейчас пик веса за последние годы, я чувствую, что тело в очень хорошей подтянутой форме. Совсем недавно было сложно, когда я учился заново дышать на йоге, управлять мышцами во время вдохов и выдохов. Вся система вокруг грудной клетки требовала другой синхронизации. Я переучивался тому, как взаимосвязаны дыхание и движение. Правильно ты начинаешь вдох и только потом выдвигаешься рукой, например, или ногой. Это требует совсем другой координации, потому что переделываются базовые вещи.

Мой рецепт в этом деле — повторять. Если я повторю эти вещи несколько сотен раз, то они закрепляются автоматом. И эта инерция нервной системы, которая мешает выучивать новые трюки, она помогает, когда надо повторять уже закрепленное. Я расслаблен в этом процессе, я повторяю. И вот я научился как-то по-другому чуть-чуть дышать.

Сейчас стало гораздо легче, чем раньше. Я чувствую: таз раскрывается, меняется восприятие, меняется концентрация. Я наконец-то могу не отрываться на звук слов преподавателя, который учит новичков. Раньше было так, что он рассказывает им, как стоять, а я все время там, энергия уходит в сторону. А сейчас все уходит на задний план, и я концентрируюсь в том, что происходит на коврике со мной. Я вижу, как крепнет способность управлять собственным вниманием.

Чтение и завершение

Что почитывал? На самом деле читаю сейчас английский морской роман, Патрик О’Брайан. «Командора» прочитал, сейчас читаю «Капитана первого ранга». Интересно читать, как люди на судне работают, прямо заряжает этой энергией. Мураками взял на английском, «О чем я говорю, когда говорю о беге». Он там пишет про бег и писательство. Начал читать, но пока недалеко продвинулся. Ну и «Офис», конечно, смотрим. Начали смотреть, будем досматривать.

Тут в комментах пишут про ведение тасков в VS Code. Напишите мне письмо, если у вас есть собственный плагин, напишите ссылку на него, и я вставлю его в опорный конспект. Я буду вам признателен за это. Ну что, двухнедельный методичный отчет подходит к концу. В следующий раз я приду в середине декабря. Спасибо, что вы пришли, вы стимулируете меня выходить и рассказывать. Будем надеяться, что какие-то ваши открытия срифмуются с моими. Рефлексия и декомпозиция — два слова, написанных на гербе. Все, спасибо, друзья. Пока.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Введение и обзор тем

«Хотеть мало». Ну, понеслась. Хорошо. Те, кто в прямом эфире смотрит видео, начали на пять минут позже, потому что я писал опорный конспект в городе, меня утром занесло туда. И сейчас в бешеном мыле просто прибежал и все развернул, но так как все уже настроено, то разворачивается достаточно быстро.

Значит, о чем говорить сегодня буду? Во-первых, ну, конечно, о том, как продолжаю действовать, чтобы получилось жить так, как хочу. Слежу за потребностями и ищу, как все наладить. И надеюсь, что однажды это все незаметно перейдет в стадию, когда я уже так живу без каких-то сильных потрясений и сотрясений. Буду говорить про систему P.A.R.A., о которой в прошлый раз в сорок первом лайве начал разговор. Расскажу про интересное на своей йоге. Про то, как вчера целый день я пытался заставить себя оторваться от сериала и приступить к мытью гигантской горы посуды, и как мне в итоге это удалось — это было тоже интересно. И немного про следующую статью Скотта Александра про «Размышления о Молохе», которую прислал мне Миша, за что ему спасибо. И погнали.

Система P.A.R.A. и организация цифрового пространства

Значит, P.A.R.A. Кто в прошлый раз не видел — это метод, который описан Тиаго Форте, Forte Labs, можете поискать. Метод заключается в наведении порядка в цифровых штуках, которые у вас есть. Все делится на четыре категории по степени того, готово ли это к работе. То, что можно делать немедленно и сейчас, и то, что имеет четкие дедлайны и цели — это проекты (Projects), это первая буква. Вторая буква — это зоны ответственности (Areas), то, за что вы готовы отвечать, поддерживая там некоторый стандарт, но это не проекты. Ну, там дом, например, или там мама, или там здоровье, или финансы. То есть это то, что будет с вами всю жизнь. Ресурсы (Resources) — это штука, к которой время от времени возвращается ваше внимание, и вы там просто копите что-то, но ни стандартов, ни проектов там нет. Ну, например, ваши заметки про кораблестроение или какие-нибудь интересные статьи, с которыми пока непонятно, что делать. И четвертое — это архив (Archive), куда все стекается.

Я рассказывал в прошлый раз, что восемь PDF-ов, которые там были, я медленно и вдумчиво их изучал. Все началось с того, что я сейчас опять занимаюсь английским и каждую неделю встречаюсь с Колей Панфиловым, которого, кстати, можно рекомендовать смело. У него есть телеграм-канал, он называется «Святой Герундий», можете, если кому-то английский нужен, поискать его так и выйти на него таким образом. Ну или там пишите, я ссылки какие-то дам. И я начал сейчас много читать по-английски. И вот я, когда получил наводку в общении про «Недиван», начал смотреть на PDF-ы, то там оказалось чудовищное количество таких прорывных для меня вещей. То есть обычно читаешь там страниц двести, и там одна мысль, а тут были вещи, которые меня зацепили прямо десятком каких-то сразу штук с самых разных сторон. Я пересмотрел полностью свое отношение к тому, что я понимаю под проектами и что я понимаю под тем, как вообще надо все это складывать и как доставать. В прошлом «Недиван-лайве» я про это рассказывал подробно, почти весь выпуск этому посвятил. Это штука, которую я боюсь за три минуты не объяснить, ее надо там вдумчиво курить. Я, наверное, две недели каждый день сидел, читал, пробовал, выписывал и переделывал.

Принципы сортировки и личная онтология

С прошлого эфира накопились у ребят вопросы. Ну, тут до вопросов вот что еще могу сказать — я конспект открыл, у меня тут написано, что для меня это, во-первых, система тренировки. Она основана на том, чтобы приносить какой-то результат, то, что по-английски называется outcome-oriented. То есть она вся заточена не на времяпрепровождение, а на некоторый конкретный результат. И оценивать этот результат в голове — это навык, и он очень полезен для меня.

Вторая история — это то, что все раскладывается по тому, насколько с этим можно работать. То есть насколько это, так как там называется в тех языках, actionable, насколько возможно с этим что-то делать. И вся эта сортировка совершенно новая того цифрового хозяйства, которое у тебя творится, она приводит к тому, что ты каждый раз должен проводить в уме вычисления: могу я что-то вот с этим сейчас сделать? Это у меня проект? Или это у меня просто какое-то такое увлечение, и, значит, это надо искать в ресурсах? Или это зона моей ответственности, и тогда что — моя ответственность? Или это вообще архив? И это очень полезное упражнение, которое позволяет расставить приоритеты.

То есть ты начинаешь не просто смотреть на все, что у тебя происходит, выкрикивая в воздух слова типа: «Билеты! Это билеты!», а ты начинаешь думать: что я могу сделать, что должно быть в результате, как вообще, какова картина мира по отношению к этим билетам? Сложно это, просто это, что и как? И у тебя возникает такая онтология. А онтология как описание мира, она, я считаю, очень полезна еще со времен Щедровицкого, когда я там первую онтологию… Ну, когда я понял вообще, что можно на людей, на мир смотреть не обычным бытовым взглядом, а думать о них в каких-то описательных философских терминах, которые приносят немедленную пользу и подсказывают, как и что делать. То есть само описание просто показывает, что делать. И здесь тоже такая достаточно развивающая мозги штука онтологическая.

Еще мне нравится, что Форте заточен на производство таких цифровых кирпичиков, из которых складываются в дальнейшем все ваши продукты электронные. Ну, он там коуч, и понятно, что ему нужно из заметок делать курсы, и тренинги, и так далее, и так далее. И с этой точки зрения, когда я сейчас посмотрел спустя одну-две недели на то, что я делаю — вроде бы действий много, а по факту таких цифровых блоков на выходе получается очень мало. Таких блоков, которые могут быть соединены с другими и легко использоваться. И это тоже достаточно сильно поворачивает мне голову.

Ответы на вопросы о категориях

У ребят были вопросы, и я хочу для тех, кто будет потом это смотреть в надежде их найти, на них ответить. Первые вопросы, конечно, все связаны с тем, что все путаются, как что раскладывать: куда класть список покупок, куда складывать книжки — в зону ответственности или в ресурсы? Как делить по областям сущности в других категориях? Архивы работы и семейных фото лежат в общей куче, или проект «отремонтировать кухню» лежит рядом с «сделать отчет»? Как, что, короче, куда что класть, а-а! То же самое, это не у одного человека такой вопрос.

Споткнулся об одну штуку: вообще не понял, как у него вторая буква A у Форте там, Areas, соотносится с проектами. На картинках в посте у Форте проекты внутри Areas, но по факту смотрю его Evernote: Areas — блокноты с разными сферами интереса, Projects — блокноты с проектами и так далее, и так далее. Короче, ничего никак нельзя вложить, проекты не вкладываются в зоны ответственности. Как с этим быть, как посмотреть все проекты в какой-то зоне и прочее, прочее?

Короче, ответ простой: это неважно. Система построена таким образом, что надо с чего-то начинать и не париться. То есть я студийный проект начал упаковывать, положил его в проекты, потом понял, что у него на самом деле срока годности нет — переместил его в зоны ответственности. Потом срок появился, цель появилась — убрал его обратно в проекты. В какой-то момент могу засунуть его в ресурсы, если он отвянет. И я вижу, что все время происходит какое-то уточнение и миграция. То есть я рассортировал все примерно как-то, потом ушел спать, проснулся и думаю: «М-м, а, наверное, это должно быть… с этим я могу что-то делать, и цель есть — в проект уйдет. А с этим не могу, это пусть уходит. А это вообще в архив пусть уходит».

В итоге получается, что, во-первых, все нужно настроить. Во-вторых, одновременно одно и то же может лежать, вроде бы одно и то же по одному и тому же тегу, может лежать в очень разных областях в зависимости от того, можете ли вы с этим делать что-то или нет. Вот какие-то вещи, возьмем для примера человека, с которым я пью кофе по утрам, вот Ксения Владимировна, например. Какие-то вещи цифровые, относящиеся к ней, могут лежать в архиве — ну, там, не знаю, первые совместные какие-то там были съемки, они ушли в архив, с ними уже ничего делать не надо. Что-то может лежать в зоне ответственности — например, я же не помню, какой у нее размер обуви или там размер кольца, или ну что-то такое. Там книжки, которые она хотела бы когда-то купить, а я такой: «О, надо подарочек записать». Вот это переляжет в какую-то общую такую папку, которая может тянуться годами. Если что-то конкретное надо сделать, то и цифровое, я создаю под это проект, то он там лежит в проекте. Поэтому одновременно все может быть раскидано по очень разным папкам в зависимости от того, как я оцениваю возможность это делать здесь и сейчас. Что можно делать здесь и сейчас, лежит немедленно в самой горячей зоне, на выдаче на кухне. А чем дальше к холодильнику, тем все холоднее.

Рассортировал ли закладки в браузере? Ну, постепенно, я думаю, рассортирую. Что не влезает в предложенные автором категории? Да пока вроде бы все влезает. Как посмотреть все проекты в какой-то зоне ответственности? Тиаго говорит интересную вещь, одну из многих интересных. Он говорит, что глядя на текущие проекты, люди способны вообще понять, к какой зоне они относятся, поэтому не надо эту связь лишний раз настраивать и поддерживать. Типа, вы же не совсем глупые. И это такое вытаскивание всего по ключевому слову на самом деле бессмысленная операция, потому что она только мешает. Она заставляет мозг мучительно выискивать: а что из этого можно начинать делать, а что нельзя начинать делать? Очень сложно и тяжело. Поэтому просто все, что можно сейчас сделать, все в проекты уходит и лежит на острие внимания, а все остальное прячется.

Инструментарий: Things, Evernote и Notion

Был вопрос про то, в каких программах я эту штуку веду. Потому что там еще один из постулатов — то, что система не зависит от программы, и одновременно можно использовать сразу же несколько программ, это удобно. И да, так и есть. Я веду таски сейчас в Things. Он там используется не очень по назначению. Все, что на этой неделе делаю, у меня свалено тоже пока в папке Today. Это очень удобно. И Things стал сейчас, окно Things стало основным инструментом по тому, что надо делать.

Вторая программа, в которой тоже все отсортировано по P.A.R.A.-системе сейчас — это почта, куда сваливаются какие-то сигналы и тоже там переваливаются в Things. Но слава богу, это можно делать, например, раз в неделю, если что-то там не совсем срочное. И поэтому бегать за Zero Inbox каждый день и стремиться каждый вечер очистить папку в ноль, чтобы в ней ничего не было — если не получается это, то эта система нормально живет и так. Это хорошо.

Файлы точно так же разложены в Google Drive. Записи архивные и всякие статьи и так далее — мне пришлось отказаться от Dynalist, чтобы их вести, потому что Dynalist не умеет высасывать интернет-страницы. То есть туда нельзя просто URL засунуть. Ну и вообще, чтобы быстро написать заметку, в Dynalist приходится сильно постараться. Поэтому я плюнул в какой-то момент и пробую сейчас Evernote или Notion. Кто кого? У меня на компе сейчас одновременно Evernote и Notion, я сравниваю. Но кажется, Evernote побеждает, потому что у них легче создавать новые записи и не так запутан интерфейс. Ну хотя, в общем, везде есть свои минусы, везде свои плюсы, но пока с Evernote опыт интерфейсный поприятнее, скажем так. Потому что в Notion слишком часто приходится говорить: «Да блядь, сколько можно». А в Evernote говорить это приходится реже.

Для дневниковых записей пока остается Dynalist, потому что в Evernote мне их неудобно вести, а там в Dynalist удобно. Ну, то есть какой-то, короче, набор программ, можно не париться. Я понял, что если в какой-то момент решу с Notion перелезть на что-нибудь другое — ну, это делается, в общем, за полдня. Так что пусть пока мои двести рублей в месяц получит там эта программа. Если станет неудобно, перейду на следующую. Тем более что суть системы в специальном оформлении заметок, там это у него называется progressive summarization. Это то, что я… как бы следующая глава, к которой я приступил, сейчас тоже очень медленно по-английски ее читаю с переводом. Буквально абзац перевел, засунул в переводчик, посмотрел, все ли нюансы я уловил и так далее. Потому что нюансов много.

И progressive summarization — это отказ от системы либо тегов, либо стопок карточек, как это, ноутбуки называются, у них там блокноты. Либо теги, либо блокноты. Отказ от того и от того в пользу специального оформления карточки. И поэтому, когда ты из одной проги в другую будешь перелезать, просто карточки отконвертируешь, они не особо сильно зависят от этого. То есть и блокноты остаются, и теги, если хочешь, остаются, но нет такого сильного акцента на них. Я люблю вообще теги, но я в какой-то момент, когда на складе у меня стало там под семь сотен записей, я понял, что мне хочется теги обновлять и переписывать, потому что картина мира меняется. И это огромные накладные расходы. То есть каждое добавление новой записи может повлечь за собой там двух-трехчасовое переписывание тегов тотальное, и это как-то too much. Не похоже на нормальную систему, которая вообще должна обслуживаться вот так. Лучше…, а лучше никак. Хорошо.

Йога, режим дня и путь получения знаний

Так, пишите, пожалуйста, вопросы, если что. «Как у вас получилось перейти на режим дня, когда встаешь в пять утра?» Сейчас я вот как раз про это буду рассказывать. Буду рассказывать про это в разделе про йогу.

Раньше я занимался йогой плотно около полугода, между полугодом и годом. Чего-то там научился делать. И потом у меня наступил длительный перерыв, потому что преподаватель уехал, и группа распалась. И спустя время я понял, что пора снова начинать. Нашел хорошего преподавателя и хороший зал недалеко от своего дома и начал туда ходить. И там занятия утренние, майсор-класс, ты можешь прийти с шести до десяти утра. Ну, то есть это значит, что ты должен тренировку начать с шести до восьми утра где-то так. Два часа занимаешься, ну и, соответственно, в десять уже поспал в зале в шавасане и выходишь оттуда.

Как вставать в пять утра и не выгорать

И вот оказалось, что достаточно легко в таком раскладе вставать в пять, потому что я даже начал… Не буду забегать. Вставать в пять легко: то есть ты ложишься в восемь, ложишься в девять, всю активность потихоньчку смещаешь на то, чтобы ночью уже к тебе никто не звонил. У меня было несколько срывов примерно раз в неделю, когда приходилось ожидать каких-нибудь выпуска студийных анонсов. А нормально же делать невозможно, можно делать только через жопу натощак, поэтому все начинается в десять вечера. Это, конечно, болезненно очень било по моему графику и режиму, и заканчиваешь обычно в два часа ночи — тогда ты в пять уже не встаешь. Потому что тебе же нужно не просто механически в пять встать как сомнамбуле, тебе надо в шесть уже быть в зале и выкладываться. Поэтому у меня раз в неделю были стабильно такие срывы.

Но в итоге… или разговоры с редактором, которая живет в Америке, и поэтому вы можете общаться там в девять вечера, например, только или в десять, и опять же может режим нарушиться. Постепенно пришли к тому, что проветривание вечером, убрать все электронные девайсы, ну вот это все, светозащитные шторы и прочее. Потом я понял, что мне стабильно не хватает времени, потому что йога — в пять ты встал, где-то в девять-десять ты уже возвращаешься, меня вырубает, я хочу спать. До двенадцати я сплю, очень много времени уходит на это. И я начал искать время для занятия английским хотя бы и для того, чтобы писать. И понял, что у меня нет другого варианта с моим графиком работы, как иначе, как вставать в четыре и час заниматься. Я начал вставать в четыре, заниматься час писаниной, потом шел на йогу. И у меня установился такой режим, и я посещал йогу шесть раз в неделю.

И спустя два месяца я заболел. У меня сбился график, я заболел, я начал ложиться в пять утра, пропускал день, второй, третий, начал сопливить, покашливать и так далее, и так далее. Я понял, что что-то не то, и у меня при мысли об утренних занятиях прямо возникало чудовищное сопротивление. Я его поймал и все отпустил. Я сказал: «Пускай». Написал тренеру. И случайно совершенно узнал, что у него есть еще занятия вечером. И спустя примерно недельку или две я решил сходить на вечернее занятие. Вечером тело мягче, вечером легче делать.

Благодарность телу и принятие текущей формы

Но главное, что я поймал после перерыва — что я на йоге все время сравниваю свое текущее состояние с теми прошлыми годами, когда я умел делать асаны. А сейчас я снова разрабатываю тело, чтобы в них войти, но еще пока не вхожу. То есть в какой-нибудь скрутке со сцепкой руками за спиной, когда ты там заводишь руки за спину, и они там у тебя сцепляются через колено, ты это делаешь — раньше уверенно прямо все сцеплялось. Ну как, не сразу, конечно, через полгодика. А сейчас пока еще пальчики не дотягиваются. И в этот момент думаешь: «Блин, ну когда будут дотягиваться пальцы? Когда появится, когда появится хорошая форма?» Она не появляется. И от этого становится больно.

И я понял, что я обжигаю себя. И неудивительно, что с такими… То есть постоянно всю йогу… Михаил, вот он так урчит. Удивительный кот, он урчит всегда, когда я его трогаю. У нас с ним любовь. Ну да, ты начал исходить шерстью. Ну вот, совсем взрослым стал мальчик. И я понял, что неудивительно, что за два месяца такого постоянного… Беги, красавец. Такого постоянного самоистязания я выгорел, и мне походы на утренние занятия стали в тягость.

Я начал с того, что, во-первых, начал заниматься вечером. Во-вторых, не шесть раз в неделю, а три. В-третьих, я начал хвалить тело. Я начал говорить в любой момент, когда я думаю: «Ну почему же, а вот какая была у меня форма в этой асане? Раньше я умел вот руки сцеплять». Я в этот момент ловлю этот процесс и говорю телу: «Спасибо». Потому что мы не замечаем то, что у нас есть. Мы не склонны благодарить тело, потому что: «Ну, а что там? Рука поднимается, нога поднимается, все хорошо, это же не rocket science там, что, все так могут». На самом деле нет.

Отец у меня недавно получил инсульт небольшой, ну, без кровоизлияния, так что все нормально, он восстанавливается. Говорят, что при таких инсультах там можно все восстановить там на 99,9%, надо только заниматься. И вот он разрабатывает руку, и снова разработал, и движения восстанавливаются. Но я понимаю, насколько это все естественное кажется само собой разумеющимся. А на самом деле нифига. И когда сидишь в какой-нибудь скрученной позе, и руки не дотягиваются за спиной в сцепку там за сантиметр — все равно, блин, ты пришел! Ты пришел на занятие, ты ходишь сюда регулярно. Можно сказать телу: «Спасибо». — «А как же я за…» — «Спасибо». — «Вот, а раньше было…» — «Спасибо. Спасибо на том, что есть».

И я начал разговаривать про это с преподавателем, и он говорит: «Есть книжка буддийского ламы, она называется „Отсекая надежду и страх“». Ходишь просто благодаря себя, без надежды на что-то, и становится легче. И вот, возможно, я снова вернусь утром и буду заниматься уже не в режиме шесть дней в неделю, наверное, а в режиме приятной практики. Потому что моя задача — там еще лет сорок фигачить йогу по утрам или вечерам, неважно. И это ключевой момент: что для того, чтобы вставать утром, нужно, чтобы вас ждало приятное утро. Как только утро стало неприятным для меня, я тут же не могу себя заставить. Ну и заставление себя не имеет смысла. Когда у меня было то занятие, ради которого я бежал и был готов им заниматься по утрам, оно мне очень нравилось. Пока оно мне нравилось, пока я себя не выжег, утром вставалось очень легко, естественно. Ну, а дальше там можно почитать книжку «Пятичасовое утреннее чудо», лучше по-английски, конечно, потому что перевод плоховат, мне кажется. И там тоже есть какие-то лайфхаки.

Обучение через вопросы и личные открытия

Про йогу есть еще вторая тема, достаточно интересная для меня. Она про совсем другой подход к получению знаний, не такой, какой я себе представлял. То есть я же раньше бегал за всеми и стремился передать всем то, что знаю. Там в студии постоянно какие-то организовывать пытался системы, списки знаний, передачу знаний, что-то вот такое вот все время. Сейчас я подвинусь, потому что, вы простите, но кот хочет сидеть на коленках. Все время старался людей научить всему, что знаю.

А на йоге столкнулся с тем, что там совсем другой путь к обучению новичков. На йоге ты получаешь знания, только когда задаешь вопросы. Твоя практика откроется тебе, только если ты будешь задавать вопросы правильные. И ученик должен самостоятельно найти вопросы, чтобы пройти путь. Тогда ему дадут ответы. А просто так ответы никто не дает. Не, конечно, если ты приходишь, тебе покажут, как не сломать спину и не поломать себе руки-ноги — то есть, ну там, про безопасность-то есть все. Но в какой-то момент ты можешь застыть в блаженном неспрашивании и неполучении ответов.

Как это работает? Вот я ходил месяца полтора, и потом в один прекрасный день я говорю преподавателю: «А что ж у меня так все время быстро начинают адски болеть плечи? Почему ужасно выдыхаюсь от этого?» И в ответ я получил то, что называется ключом: что все упражнения, которые я вытягиваю руками — руки сильные, и такое бывает у мужчин в йоге очень часто — все упражнения, которые вытягиваются, вытягиваются руками, а надо их вытягивать спиной. Надо подключать совсем другие мышцы и делать движения совсем по-другому.

И я в итоге начал всему переучиваться. Это повлекло за собой изменения, ну, вообще практически во всем, что я делаю на йоге. Но недавно спина окрепла настолько — она немножко окрепла, но в правильных местах — окрепла настолько, что начала подключаться во время дыхания. И это для меня было просто совершенно каким-то новым опытом. Потому что я из тех ребят, которые дышат грудью — то есть просто дышат грудью. А тут я на днях понял, что на самом деле гораздо прикольнее и проще дышать, еще и подключая спину. То есть раздувать в начале дыхания, раздувать мышцы так, чтобы освобождалось больше объема для легких, и это приводит к тому, что в конечной фазе дыхания у тебя легкие еще сильнее раздуваются. То есть по субъективным ощущениям я начал дышать, не знаю, кажется, что процентов на двадцать больше вдыхаемый объем. Что в цифрах в реальности, я не знаю, но прямо очень сильно поменялось восприятие этого всего.

И изменился внутренний образ тела. Я разглядел какие-то новые взаимосвязи, и мозг такой типа: «О-о». И меня сильно от этого перегрузило. Я прямо на практике начал сравнивать, как я дышу, я понял, что продолжать занятия сегодня я не могу. Я сел подышать в пранаяму, и просто практика закончилась, потому что я сидел и сравнивал, как я раньше дышал и как я дышу сегодня. И все поменялось. И вот мне кажется, что это история про вот этот путь получения знаний. Про то, что ты сам достаешь какие-то крупинки, которые приходят по запросу. И запрос важнее всего. И если бы мне просто… Я уверен, что можно в ста местах прочесть про это. Но пока у меня не возник запрос про болящие плечи, не возник и ответ. А все это привело к тому, что я сам прочувствовал, я все это воспринимаю как личное открытие, а не как подсказанные мне какие-то знания, которые надо прочесть, просто включить в практику и относиться к ним как к чему-то малоценному. И теперь я вижу, что подходов может быть два. Это обогащает меня достаточно сильно.

Прокрастинация, сериал «Офис» и гора посуды

Перейдем к веселой теме. Вчера мы провели субботние сырники с Ксенией Владимировной. Она после этого уехала из города по делам, а я остался дома. И постепенно у меня там часа через три скопилась гора посуды, а я лежал и смотрел сериал «Офис». И так прошел весь день. Я заходил на кухню попить воды или там задать корма котам и видел накапливающуюся гору посуды. И она меня морально убивала. Я возвращался, ложился на кровать и смотрел дальше сериал «Офис».

Пара слов о сериале «Офис», который вышел пятнадцать лет назад в первый раз. Я понял вчера, как его надо смотреть: там взрослые люди в офисе ведут себя как эмоционально незрелые, как дети. Если себе представляешь на их месте, во-первых, наказующих родителей, а во-вторых, абсолютно капризных незрелых детей, то все сразу становится на свои места. Но так как это все играют взрослые актеры, то ведут они себя — такое ощущение… Ну, конечно, адекватно этому состоянию, но такое ощущение, что ведут они себя не очень адекватно, поэтому каждый раз оторопь берет. И от этого такое неловкое… неловко так себя чувствуешь, когда смотришь.

Ну, я лежу, смотрю сериал и думаю про эту груду посуды. И ничего не сдвигается. Я понимаю, что я себя виной заедаю. И вчера вечером в районе часов девяти я решил: «Все, чувак, отпусти. Уже вот, ну, весь день ты это не делаешь, и таски никакие ты не делаешь. И очевидно, ты уже там из своего списка в семьдесят тасков ничего не успеешь сделать. Поэтому передачу провел, маме-папе позвонил, все хорошо. Все, на сегодня хватит. Отпусти, ничего не делай. Можно не делать, такой день».

Где-то через час примерно я внутренне расслабился. Я в это поверил. Потом решил, что пойду-ка я попробую приступиться на кухне к этой горе. Я использую мойку посуды как тренажер для рефлексии. То есть я наблюдаю за своим мышлением и что вообще как происходит. Поэтому для меня это гораздо полезнее, чем посудомойка, про которую все постоянно говорят, что: «Ой, Людвиг, что ж ты посудомойку-то себе не поставишь?» Потому что я тренируюсь.

Я начал думать, почему эта гора такая тяжелая на подъем, почему мне подступиться к ней нелегко. Стало понятно, что там все очень запутанно. Я вот сейчас играю в игрушку Jewel Blast, и там запутанные головоломки. Сейчас я попробую даже, может быть, ее откопать. App Store, Jewel Blast. Да, сейчас открою. И там запутанные головоломки, там надо их складывать, и все взрывается красивенько. Вот такая. Она, конечно, подлец, требует просматривать рекламу, но там можно немножко заплатить, и это все отстанет, но не до конца. Но, короче, жить можно. И тут проблема в том, что объекты очень непростые. То есть вот корона исчезает, не всегда есть. Звездочки появляются там не всегда. Компасик со второго экрана чтобы разбить, надо там сильно повозиться. Как кусты себя зеленые ведут, я еще не знаю — там тысячи уровней, я, может, уровней шестьсот только пока прошел. Проходятся они быстро, но, тем не менее, иногда сложно.

И на самом деле с посудой ровно та же самая история. Почему? Потому что, во-первых, столешница рядом с мойкой чем-то занята, надо разгружать. Во-вторых, мы ебанутые и сортируем упаковку, чтобы сдавать ее, ну, возить мусор рассортированный. И там есть посуда, а есть упаковка, которую не просто так. А что-то надо на балкон, там что-то стекло, что-то жестянки, что-то пластик. И какие-то есть там пакеты. Вилки-ложки надо вытирать, стекло тоже. Как подумаешь об этом — ну, просто ходишь мимо. Это страшно кажется, пока не начнешь разбирать это на составляющие. Но это я сейчас так рассказываю, что там есть, а снаружи это выглядит как огромный неразобранный улей, как любые таски — просто жуткое месиво. Боязно приступаться.

И вот я решил: «А, да я не буду ее мыть. Я вот буду смотреть „Офис“, и в перерыве между сериями и заставками я буду мыть пять предметов». Взял ноутбук, пошел на кухню, сел там в красивое красное кресло. Это очень важно — не быть на кровати. Потому что кровать по идее должна быть только для сна, и первое, что можно сделать для того, чтобы что-то делать — это завести себе место, где приятно смотреть сериал, но не на кровати. Я перелез туда, был уже гораздо ближе к мойке, и в очередную заставку я пошел и перемыл пять предметов честно. Убрал их, протер, столешницу заодно освободил. Следующую заставку я просто домыл всю посуду. На следующую я домыл всю упаковку, сковородку, все вытер, разобрал. Понял, что устал, тут же остановился. Там лежит еще с утра парочка каких-то вещей, утром пришел, доделал.

И интересно, что всегда работает первый шаг — разрешение себе не делать. Отсутствие принуждения. Не делай йогу шесть дней в неделю. Не мой посуду сегодня. Такой день, выдохни. Проходит полчаса, проходит час, и уже начинаешь думать совсем по-другому.

Осознанное питание и работа с привычками

И мы плавно переходим к осознанному питанию. Ровно та же самая история у меня с пониманием моего питания. Я занимался у Сергея Леонова. У меня такая классно шумящая клавиатура, олдскульная с кнопками. Вот Сергей Леонов, вот сайт «Осознанное питание РФ». Очень, кстати, рекомендую занятия. И мне сильно тогда помогло посмотреть на свои знания по теме, и Сергей мне помог много чего настроить. Это было перед ковидом, мы распрощались, и потом началось… началась нервотрепка с ковидом.

И мы говорили с Сергеем о том, что делать, если мне понадобится снова к нему обратиться. Что на самом деле это, ну, не страшно, и многие боятся приходить второй раз, хотя это нормальный такой процесс. И сегодня я понял, что с весом надо что-то делать, и надо вести дневник пищевой. Не тот обычный дневник, который в программах ведут: «Я съел триста грамм риса». А Сергей учил меня делать другой дневник: следить за ощущениями в теле, следить за мыслями, которые я испытываю на тему еды, осознавать, насколько я сыт, отмечать, сколько было эмоциональных перееданий. И эта история не про ограничение себя в еде. Ну, то есть ты ведешь дневник не чтобы триста грамм мяса записать, а это дневник, в котором ты наблюдаешь за своими состояниями. Потому что это про замену автоматического питания на осознанное, на неавтоматическое, когда ты осознаешь, что ты ощущаешь, осознаешь, что ты думаешь.

Но, тем не менее, подход сам интересен. Я думаю: «Надо вести дневник». Потом я думаю: «Подожди, Людвиг, ну ты начнешь вести дневник, и что?» И оказалось, что я все забыл и свел к такой очень простой заархивированной мысли: «Надо вести дневник». А по факту ведь это история про то, что надо не просто записывать, а надо потом собирать опыт за прошедшее время, смотреть, сколько было срывов, смотреть, как ты их обрабатываешь, как меняются ощущения в питании. Это то, что происходило на наших созвонах: то есть я подбивал дневник перед созвоном и рассказывал, как дела. Надо отмечать, какие привычки накоплены. Я внутренне как будто бы учусь-учусь, а толку никакого — на самом деле это не так. Какие-то накопленные прошлые привычки есть. Я внутренне считаю, что у меня — там у меня ярлык такой висит внутри — там нет способа разбираться с эмоциональными провалами и эмоциональным перееданием. На самом деле это тоже неправда. Задача-то не вести дневник, а задача сделать следующий шаг с комплексной поддержкой себя.

Саша Караваев недавно в блоге писал про то, что цель не выйти на здоровый вес, а построить систему питания, построить процесс. Мне кажется, что это все завязано на построение системы мышления. И недавно я встречал… я смотрел передачу… не смотрел, да, посмотрел, по-моему, отрывок смотрел Димы Быкова, где он рассказывал про еду вскользь за минутку. И вот он там прямо с ходу начал пороть чушь про то, что — не помню цитату, сейчас не буду искать — что каждый диетолог и тренер по питанию учит испытывать отвращение к еде. Я подумал, что Дима, кажется, тут не понял совершенно нихуя и не разобрался в сути. Это вообще какое-то тупое обобщение про каждого диетолога. Диетологи этому… каждый диетолог этому не учит. Это, видимо, ему просто не повезло когда-то. К еде не надо испытывать отвращение, потому что не надо набивать свою жизнь безрадостностью. Наоборот, к еде надо испытывать радость, только не так немного ее обрабатывать, как он это понимает.

И я это рассказываю, потому что интересно, насколько мозг упрощает, насколько модели вот эти вот «надо вести дневник питания», насколько они примитивны и ощущаются как верные, а на самом деле неверные. Все гораздо сложнее, но мозгу тяжело со сложностью. Сейчас я буду начинать заход на очередной круг — это то, что я называю вот этим словом «снова», когда надо что-то делать после поражения, которое на самом деле не поражение, но воспринимается таким. И это всегда не так-то примитивно, как кажется. Надо избавиться от надежд, отсечь страхи и снова приступать.

«Размышления о Молохе» и системные ловушки

Закончу на… Вы пишите вопросы, если у вас есть, а я закончу статьей, которую прислал Миша, за что ему спасибо. После, видимо, прошлого «Недивана», или он не смотрел его, не знаю, где я рассказывал про Скотта Александра, он прислал ссылку на другую статью — «Размышления о Молохе». «Размышления о Молохе», LessWrong, «Размышления о Молохе».

И это история про то, почему порядок, который мы ненавидим, начинает… продолжает существовать. Мы не любим… Вот, хорошо. «Что за сила совершает все это? Земля могла бы быть прекрасной, а все люди на ней счастливыми и мудрыми. Но вместо этого у нас тюрьмы, дымовые трубы и психушки. Что за сфинкс из цемента и алюминия раскраивает людям черепа и выедает их мозг и воображение?» И Гинзберг отвечает: «Молох».

И он смотрит на то, что это за Молох, и почему государства такие, и почему люди так себя ведут, и почему все скатывается в ситуацию, в которой вроде бы надо платить людям на фабриках нормальные деньги, но оказывается, что стабильно все платят меньше и меньше, и люди живут в нищете, и так далее, и так далее. И такая история про гонку на дно. Статья длинная, она в конечном счете про… на десятках примеров разворачивает историю про равновесие Нэша и задачу о пляже и мороженом. Я когда-то рассказывал, но никогда не лишне повторить.

Вот, предположим, у вас есть пляж, и он длинный, и на нем стоят две точки с мороженым, две палатки, которые продают мороженое от разных фирм. И они совершенно тупо, но они будут стоять всегда рядом в середине. Точно так же, как аптеки кучкуются, точно так же, как сетевые магазины кучкуются, точно так же и палатки с мороженым будут стоять посередине пляжа. При этом всем ходить-то неудобно. Гораздо проще, если бы палатки стояли не посередине, а стояли в четвертях — тогда эти ребята выбирали бы, к кому ходить, а этим было бы гораздо ближе. Но нет, они стоят в середине на неудобном месте. И это устойчивое равновесие, равновесие Нэша. Оно работает потому, что если одна из палаток сдвинется на двадцать метров вправо, то другая немедленно пододвинется к ней и захватит большую часть пляжа. И через несколько дней прибыль, которую получает палатка, захватившая большую часть пляжа, приведет к тому, что она выкупит вторую, и все. И там останется только один монополист, и второй бизнес — ну, получит какие-то деньги, но, кажется, умрет. Ну, я не то чтобы гуру в экономике совсем, ну, я примитивно объясняю, ну, как я понял. Поэтому палаткам невыгодно сдвигаться, потому что соседи тут же захватят оставшуюся долю рынка.

И происходит такая борьба за выживание, и вопрос в том, что приносится в жертву в этой гонке выживания. Миша пишет в комментах, что он не смотрел прошлый «Недиван», видимо, просто одними тропами ходим. В прошлом «Недиване» я рассказывал про консеквенциализм, статью тоже Скотта Александра, очень хорошую, прямо очень советую. И вопрос в том, что приносится в жертву в гонке выживания, насколько компании, государства готовы чем-то жертвовать, чтобы выжить. И я бы сказал, что это такая статья, об которую можно поразмышлять достаточно хорошо.

Как один из примеров, там говорится, что если бы был некоторый внешний бог, который всем управляет, он мог бы сказать: «Не будьте идиотами, типа, делайте хорошо. Снизьте все государства немедленно расходы на содержание армий, а полученные деньги передайте на образование, и медицину, и культуру». Но внешнего бога, который бы так сделал, нет, и поэтому всем приходится изнутри системы максимизировать свое выживание. Потому что если ты уменьшишь расходы на армию, то соседи увеличат и захватят тебя. Превозмогут.

Кстати, здесь с армиями очень интересная ситуация. То, что происходит в локальных конфликтах — это всегда очень выгодно военным, причем обоих государств. Потому что немедленно… обоих сторон, там может быть много государств участвовать в конфликте. Потому что немедленно раздуваются военные бюджеты, и ребята в погонах получают дополнительное финансирование и с той, и с другой стороны. Поэтому военные на уровне высоком, там министерств каких-нибудь, условно говоря, и генштабов — они не солдаты, которые идут на смерть, а ребята, которые там за несколько лет могут ощутить, как после локального военного конфликта происходит приток ресурсов. Это такая для них всегда ситуация выигрыша. И для их коллег с той стороны фронта тоже приходят больше ресурсов. Поэтому там ждать того, что кто-то будет отказываться от локального военного конфликта, не приходится.

Но вернемся к внешним богам. Я придумал пример внешних богов, которые есть в системах — это, например, система международного авиасообщения. Ну то есть есть большая транспортная система, и она регулирует то, как себя должны вести аэропорты, например. То есть если ты в какой-нибудь точке мира, где очень важно иметь аэропорт, и ты супер задерешь цену, то я думаю, что — я не уверен, я опять же ни хрена не знаю, я предполагаю — что международная система авиасообщения тебе немножко сделает крапивку и бо-бо. И ты как владелец этой точки рискуешь отключиться от сетей и вообще потерять все. И я думаю, что похожая история про соблюдение норм безопасности действует и у моряков, когда очень важно, чтобы ты там соблюдал некоторые нормы, иначе ты потеряешь доступ к транспортной сети вообще, перестанешь пользоваться всеми преимуществами, ради которых создавался. Так что это, кажется, работает. Конечно же, можно контрпримеров тоже наверняка в авиасообщениях и транспортных системах найти, но я думаю, что это такой хороший пример внешнего регулятора. И вот когда внешнего регулятора нет, то внутренняя система начинает вести себя так, чтобы выжить, и приносит в жертву все.

В статье, естественно, есть какой-то позитивный выход в конце. Вскользь до этого еще разговаривают про искусственный интеллект, который относится к тебе нейтрально: ты для него не хороший, не плохой, но так как ты состоишь из атомов, они могут быть использованы искусственным интеллектом для вычислений, то увы. Но заканчивается все на хорошей ноте, поэтому я советую это.

Для конспектов «Недивана» я завел уже шару, которую потом опубликую. Выглядит это… я засунул это в Dynalist пока, но будет какой-то нормальный URL и потом со временем, может быть, нормальное оформление. Сейчас покажу. Сорок первый выпуск засунул сюда, поэтому можно будет… я, наверное, вообще в комменты сейчас кину к видео, чтобы вам долго не искать, если кому нужно. И этот опорный конспект появится там тоже.

Ух ты, как сильно стало темнее со времени начала, по-моему. Я могу, конечно, свет включить, но это, наверное, тупо и поздновато через пятьдесят восемь минут после начала эфира включать лампу, поэтому не буду. Я подожду еще минутку ваших вопросов, и будем завершать. Следующая трансляция будет через две недели, когда еще поднакоплю что-нибудь. Постараюсь рассказать тогда про «Шторм» и как там дела. Пока ждем. Напишет ли кто-нибудь что-нибудь. Могу пока покликать еще мышью. Ну, кажется, нет. Хорошо, это хорошо. Тогда пишите, если будут какие-то комменты, пишите их в комментарии к видео. А если что-то придет позже, ну, я как-то отвечу на этот способ. Все, спасибо, что пришли, пока.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Система P.A.R.A. Тиаго Форте

О, вроде пошла запись. Я рад, что вы не проспали. Сегодня «Недиван-лайв» сорок первый. Это дневниковые видео, которые сейчас идут раз в две недели для подписчиков «Недивана» и для тех, кто в какой-то момент перестал получать письма «Недивана» и предпочитает смотреть видео. Нас трое таких людей, как я понимаю, которые обычно приходят, но это вообще не имеет никакого значения.

Сегодня я расскажу про штуку, которая забавляет меня последние две недели. Это две вещи: система P.A.R.A. и вторая штука — это будет статья Скотта Александра про системы этики. Как сегодня метко заметила Ксения Владимировна, она мне говорит: «Про системы этики неинтересно, ты вот расскажи, по какой системе ты сейчас всё делаешь». Ну, посмотрим, успеем или нет. Я надеюсь, что всё продлится не дольше 45 минут.

Значит, всё началось с того, что мне в Телеграме Павел Тузов, один из зрителей и подписчиков, прислал наводку на систему Тиаго Форте, которая называется P.A.R.A. Сейчас я открою прямо ссылку, чтобы можно было её увидать. Forte Labs, блок серий P.A.R.A. Эта штука запоеволенная, там есть восемь базовых материалов. Они написаны в семнадцатом, по-моему, году. Павел прислал мне несколько PDF-ок, ну и здесь вопрос достаточно простой для меня: когда я понял, что, кажется, я автору признателен, я пошел и подписался.

Беда всех паеволов в том, что очень тяжело сначала понять, норм или нет. Причём первый PDF ещё какие-то во мне… он лежит в открытом доступе, как раз его можно посмотреть. Он во мне какие-то там вещи внутри пробудил, но гораздо сильнее по мне пришлись, конечно, те штуки, которые были внутри. У меня они лежали, лежали, лежали, я ничего с ними не делал, и не было никакой мотивации их читать. Показалось достаточно интересно, но сил не хватало, энергии, и вообще было не до того.

Через полтора месяца я понял, что я в нужной степени бешенства от того цифрового бардака, который творится вокруг. И вот эта вот мантра, которая преследует меня всю жизнь, что я что-то там опять не успеваю… Сформировалась нужная мотивация, и я отложил всё остальное, сел и начал читать. И произошёл тот удивительный эффект метанойи, который я так люблю. Совсем недавно у меня такое было с йогой, когда ты приходишь и пытаешься вытягивать упражнения на силе, долбишься, долбишься, долбишься, и совершенно ничего не помогает, потому что очень сильно устаёшь. А приходит тренер и говорит: «Вот тут вот лопатки своди и вот эту вот маленькую мышцу нагружай, и она подключит все остальные, и перестанешь уставать». И делаешь, и совершенно неожиданно для себя оказывается, что всё становится легко и просто.

Я очень такое люблю, и я очень люблю изменение взгляда на то, что происходит. Это вот здесь произошло. Я после прочтения пошёл и заплатил 20 долларов. Сегодня, кстати, увидел, что можно было платить 10, потому что за 20 долларов они подключают к платформе из нескольких авторов, и те авторы что-то мне не вштырили совсем. А здесь у них, оказывается, есть возможность подписаться за десятку, что, скажем прямо, хорошо.

Независимость от программ и отказ от перфекционизма

Я расскажу несколько вещей, которые мне достаточно много всего прояснили и изменили. Но у меня сейчас период лёгкой влюбленности в эту систему, поэтому делайте скидку. Первое, что оказалось неожиданным: предлагается делать так, чтобы система управления информацией, система организации цифровой информации не зависела от программы. Сам автор работает сразу же и с Evernote, и с Things, и с Google Drive, и с Dropbox. Это, конечно, было для меня удивительно, потому что я всю жизнь искал одну программу и бесился от того, что в ней нет чего-то, что нужно мне.

Здесь предлагается сквозь все программы провязать единую достаточно простую структуру. И когда ты приходишь в другую прогу, она тебя встречает, и ты не заморачиваешься на каких-то нюансах программ. Это прямо мне вштырило очень сильно. Не тратится время на приведение системы в порядок вообще. Ну, то есть нет наведения порядка ради порядка, того, чем я обычно занимаюсь: долгого тегирования тасков, выяснения каких-то бюрократических штук. Пока не нужно — не правь. Если у тебя там где-то внутри есть какой-то беспорядок, это неважно.

Как пример, автор Тиаго (да, Тиаго его зовут), он приводит пример того, что вот у вас есть несколько разных программ, и в них списки внутри могут отличаться. Ну, то есть ты где-то там в таск-менеджере завёл проект, а в Google Drive его не завёл. Он говорит: «Ну, я проверял, полгода вы так можете жить, у вас могут папки различаться, это ничему не мешает. Когда придёт время и понадобится их синхронизировать, вы это сделаете. А сейчас пока забейте». Занимайтесь, сосредотачивайтесь не на обслуживании системы, а только на том, как она работает. Ну, чтобы она приносила ценность, а вам не надо было всё время бегать с тряпкой и протирать её после каждой неровности и шероховатости. Для меня это тоже было очень странно и очень сильно облегчает жизнь, потому что избавляет меня от необходимости держать в голове постоянно, какие состояния здесь, какие состояния в файловой структуре, что там на компе в папках, что там в таск-менеджере, как это всё соотносится, и бегать всё приводить в соответствие. Не нужно.

Короткие проекты и ориентация на результат

Следующая вещь, которую для себя я пометил: в основании системы стоит такая штука, ну, они это называют — он называет — outcome-oriented, ориентация на выхлоп, на производство, на delivery values, на доставку конечного ценного результата, ценного продукта. Я раньше отталкивался в том, как всё организовывал у себя, от обязательств. От того, что я пообещал или что я должен сделать. Здесь это не так важно. Когда отталкиваешься от обязательств, ты постоянно в голове держишь то, что ты предполагал получить. А когда ты отталкиваешься вместо этого от продукта, который будет получен, ты перестаешь держать в голове долги. Ну, ты там записал всё в систему, но пересортировал и всё время имеешь дело с выхлопом, а не с долгами, которые когда-то себе обещал. Это достаточно сильно влияет на то, что сил остаётся больше, экономится много, как это назвать, нервной энергии. Не знаю, есть ли такой термин, но пусть.

Следующая история — история про проекты. Это не в первом PDF, это уже там в третьем, по-моему. Речь идёт о том, что проекты очень короткие. Проекты максимально короткие, чтобы ты закрывал и получал кайф. Вот здесь на скриншоте можно посмотреть: budget meeting, например, или там family visit. Дело в том, что если проекты сверхдлинные, как у меня там «сайт сделать» — это штука, которая может полгода идти, в некоторых случаях год идти. И у тебя набито всё папками с долгими, нескончаемыми, никогда не завершающимися проектами, и ты от этого страдаешь.

Я вот сегодня видел статью на «Медузе», попробую вам сейчас открыть. В общем, не rocket science нифига, но вот, предположим, вот этот мужик, Андрей Гусев, который выращивает огромные тыквы. Он рассказывает, что кайф в том, что ты приезжаешь через неделю и видишь, как тыква набрала 100 килограммов. И говорит: «Это и есть самый большой кайф». А я, когда сижу со своими сверхдлинными проектами, не меняется вообще ничего. Ну, то есть ты, если выписал верхнеуровневых ребят вот в эту вот колонку, то ты долбишь полгода одно и то же. Нет ощущения вообще того, что что-то, в принципе, происходит. В условиях, если ты начинаешь принципиально писать сверхмаленькие, сверхкороткие проекты, ты всё время что-то щёлкаешь и всё время что-то удаляешь. Ты видишь некоторый результат. И буквально там два-три таска сделал — проект закрыт. Ты получил какую-то штуку и получил вот это внутреннее ощущение удовольствия от того, что видишь продвижение вперёд.

Структура P.A.R.A. и метафора кухни

Проекты — это первая буква в аббревиатуре P.A.R.A., буква P. Проекты максимально короткие, они обладают целью, они обладают там достижимым результатом. Вторая буква — это Areas of responsibility, это зоны ответственности. Это штуки, которые отличаются от проектов принципиально. Это долгие сферы, в которых вы обеспечиваете поддержание одного и того же какого-то стандарта. Ну, то есть там здоровье, например. Здоровье — это не проект, а такая сфера, в которой вы хотите, чтобы всё было на нужном вам некотором уровне постоянно. И к ним отношение совсем другое. То есть это те вещи, где вы берёте на себя некоторые обязательства, это те вещи, которые могут длиться бесконечно: там семья, обучение и так далее, и так далее. Но обучение какому-то конкретному курсу — это уже проект, если это короткая штука. Или там подготовка к какому-то домашнему заданию — это проект. А там большая сфера ответственности, большая зона ответственности — это вторая буква A. И автор рассматривает, как они все там соотносятся друг с другом, и показывает, как не стоит путать проекты и сферы ответственности. Этому посвящено ещё там несколько PDF из восьми.

Почему так? Потому что мысль достаточно простая, и она для меня была очень необычной. Проекты и зоны ответственности различаются возможностью действовать. В проектах вы можете действовать моментально, в зонах ответственности вы должны что-то спланировать, держать в голове какую-то длинную стратегию. Есть третья область — это ресурсы. Это то, где вы просто копите ссылочки на интересующие вас темы, но ничего не делаете. Ну, нравится вам про балет — ну, собирайте про балет вырезки. Если когда-то балет становится тем, на что вы готовы коммититься, и вы сами решили там заняться балетом, то тогда он приезжает в то, за что вы отвечаете. Он перестаёт быть там третьей зоной ресурсной и начинает быть ближе к делу. А четвёртая зона — это архивы, где вообще вам очень редко что-то может понадобиться. Ну, там вы ходите смотреть на то, что уже не вошло в эти три зоны.

Смысл здесь в том, что предлагается раскладывать то, что вы делаете, по английскому слову actionability, наверное, так. Экшен. Что могу делать — лежит сразу же в первой папке. Что должен посматривать там раз в неделю — лежит во второй. Что копится потихонечку — с глаз долой в третью. А что завершено — в четвёртую. В чём смысл? В том, что вы перед глазами видите только первую зону. И когда вам что-то надо резко найти, вы не тратите время и силы на поиск, продирание через длинные вот эти вот остальные ареалы. И это не смешивание, оно обеспечивает вот что: не отнимаются силы при просмотре. Когда ты заглядываешь, ты видишь очень короткий список, и он не тратит твои силы.

У меня всё раньше было рассортировано по темам. Здесь хорошая метафора с кухней. Вот типа у меня всё лежало по тегу «яйца». Значит, у меня и яйца лежали здесь, потому что они яйца, и в этой же коробке рядом лежала горячая яичница готовая, потому что она по тегу «яйца», и оливье нарезанный, не заправленный майонезом, потому что он по тегу «яйца», и майонез тоже лежит по тегу «яйца». А ещё он по тегу «молоко» (в майонезе же есть молоко? Ну, наверное) или там «горчица», например. И поэтому с майонезом всё время непонятно, куда его совать: туда или сюда, туда или сюда, и начинаешь, значит, путаться.

У Тиаго всё по-другому. Он говорит: «Давайте разложим, забудем про то, к какому тегу что относится». То есть плевать, из чего это сделано. Гораздо важнее то, как это сейчас мы будем выдавать. Поэтому давайте горячую яичницу на нашей кухне, которую сейчас нужно будет отдать клиенту, положим в самую первую область, в зону выдачи. И туда же положим уже заправленное оливье, потому что их сейчас надо будет отдавать. Или там положим оливье, которое надо заправить, повару на стол, и он их сейчас будет отдавать. А незаправленное оливье пусть лежит в холодильнике далеко. И я такой внутренне: «Подожди, но это же вещи, относящиеся к одному и тому же проекту, типа это же всё там один клиент или одна сфера». И он говорит: «Плевать. Просто плевать. Просто ты смотришь на первую папку с проектами и видишь там только то, что тебе нужно сейчас в этот момент. Всё остальное ты не видишь, дверь холодильника закрыта. Не надо тебе каждый раз копаться среди груды вещей, которые когда-то были важны, а сейчас уже не важны, выискивая текущий рабочий проект». Это очень сильно не похоже на то, как я думал раньше. Это одна из основных вещей, которые меня вштырили: что можно не поддерживать постоянный дотошный, там суперсвязанный сверхтегами порядок, а надо разделить всё по тому, насколько что будет приносить результат и насколько это можно трогать здесь и сейчас.

Проекты, хобби и мечты

Дальше была полезна ещё одна штука. Он рассказывает о связанности проектов и целей. Есть список проектов, есть список целей, и можно сделать упражнение: соединить проекты линиями с целями. И огромное количество вещей, которые останутся без связей, он называет некоторым специальным образом. И для меня это было прямо ударом. Вот, например, есть какой-то проект без цели — это хобби. То есть вы просто чем-то занимаетесь бесконечное количество времени, не ожидая какого-то результата, к которому вы придёте. Ну, там клеите домик из спичек. Этим можно заниматься бесконечно. Если вы в какой-то момент решите, что «а надо флигель переделать» или «окна расширю», вы можете это сделать, это хобби.

А вторая штука — это цели без проектов, это мечты. Вот вы думаете о том, что было бы хорошо однажды переклеить обои. И это просто мечта, потому что к ней ничего не приложено, у неё нет проекта, у неё нет дедлайна, не определено ничего конкретно. Это для меня было, конечно, спасительной формулировкой. Потому что я человек, который… ну, хочется переклеить обои — пишешь таск для начала и начинаешь за это себя потом внутренне шпынять. А на самом деле, если это мечта, то что её на себя взваливать? Ну, типа лежит в списке мечт и лежит. «Ах, как было бы хорошо на нашей кухне готовить ещё и устрицы». Ну да. Вы даже можете это на стенке написать: «Ах, как было бы хорошо готовить на нашей кухне устрицы», но никто не будет относиться к этому как к таску, которым в конце квартала надо себя бить по голове.

И мне стало достаточно просто после этого. Я начал даже в таск-менеджере писать всё в терминах… когда я вижу, что это мечта без проекта, я пишу: «Вот хочется сделать то-то и то-то» или «Ах, как здорово было бы так-то». И я сразу же по этой формулировке понимаю, что передо мной ещё не проект, передо мной просто что-то, что там наформулировано очень широко. И в этой системе он и говорит, что вы можете писать абсолютно любое количество тасков, и лучше, чтобы их было много, и лучше, чтобы вы их не делали. Потому что эта система не про взятие на себя обязательств, а про выбор возможностей.

Там есть хорошая ещё тема про то, что каждый таск надо откладывать на как можно дальше и делать его только тогда, когда это станет действительно нужно. Приводится параллель с Вайнебом, который я тоже люблю, You Need A Budget Джесси Микама, в котором есть возраст денег. Это, ну например, там у вас возраст денег 30 дней — это значит, что если вы вдруг останетесь без средств к существованию, то вы начнёте голодать через 30 дней, не раньше. У вас бюджет на 30 дней есть. Если у вас на 90 дней возраст денег, то это значит, что у вас бюджет на 90 дней существует. Здесь говорится, что со временем ровно так же: вместо того чтобы бешено делать 20 тасков, лучше сделать 10, которые выдадут тот же самый результат. А вместо того чтобы бросаться моментально делать то, что там где-то намечено, лучше… Он говорит: «Вероятность того, что среди этих вещей, которые вам прямо сейчас надо сделать, встретится что-то по-настоящему ценное и важное для вас, стратегическое, вероятность этого очень мала». Если вы перемалываете огромное количество тасков, вы занимаетесь, как правило, тактикой. Если вы стараетесь делать меньше и получать тот же самый результат, то вы занимаетесь уже стратегией. И вводится такой постулат, что сделать 10 — это лучше, чем сделать 20, лишь бы результат был такой же.

Логика мне нравится: не бросайся делать. Не нужно педантичное делание, нужно оппортунистическое (ну, по-английски это opportunistic он называет делание). Нужно что-то чистить только тогда, когда для этого складываются обстоятельства и это надо сделать. Я выписал здесь для себя абзац, попробую с листа в меру своих умений прочитать. Почему? Потому что организовывать вещи — это одна из тех классных штук, которые было бы неплохо людям иметь, и та, которая никогда не доводится до конца. И причина хороша: это представляет собой время. Время с непонятным результатом и без вовлечения. То есть когда вы начинаете что-то сидеть и там перебирать, организовывать, не очень понятно, зачем вы это делаете, то есть что будет в результате. У вас был один список, станет другой список. После этого наступает время вставать и делать, и уже сил особо нет. У вас нет времени во время вашего проекта для того, чтобы остановить всё и переорганизовать, потому что вам нужна каждая минута для того, чтобы бежать вперёд дедлайна. Но также, когда у вас заканчивается проект, вы не можете остановиться и всё переорганизовать, потому что вам надо делать следующий. Нету никогда в вашем бюджете департамента, в вашем бюджете отдела строчки для того, чтобы… там нет такой строчки, как «переорганизовать всё» или «сделать более организованным». Так как работа и так всегда очень много, и новая работа приходит снова и снова, пока она вас не ломает, все системы нагружены работой, и вы не можете тратить это время на то, чтобы приводить в порядочек ваши заметки о проекте. Вместо этого вы лучше просто один раз запулите эту заметку на правильное место очень коротким способом, и всё. Мы проводим столько времени на наших девайсах, что у нас для этого есть гораздо больше возможностей, чем мы понимаем. И в течение дня, когда придёт время дойти до этих заметок и что-нибудь там поправить, вот только тогда и поправьте. Не тратьте время на то, чтобы свою систему проводить в порядок педантично, по принуждению, потому что именно в этот момент, когда это надо будет сделать, вы будете ощущать бессмысленность этого действия.

Ещё мне нравится, что у него одна из восьми частей посвящена случайным отображениям из архива каких-то прошлых заметок или из того, чем он занимается. Ну, то есть он рассказывает про работу скрипта, который ему случайным образом выводит одну из прошлых заметок, и он его использует там несколько раз в день для того, чтобы появились связи с тем, что он делал раньше. Это тоже очень хорошо, потому что я знаю, насколько важна случайность, и он много говорит про важность случайности, чтобы вы не превращались в робота. Мне нравится, что здесь есть принцип начала работы с новой системой: ты запихиваешь всё в архив и убираешь с глаз долой. И он тоже говорит, как Джесси Микам, про силу работы с чистого листа и про то, что надо любить чистый лист. Я поэтому люблю из программы в программу переходить, потому что заново можешь всё переорганизовать, и это действительно круто работает.

Мне ещё предстоит научиться создавать проектные списки, потому что этому посвящено достаточно большое время, там есть прямо целое занятие на это. И я пока ещё не всё успеваю… ну, в смысле, я не буду всё успевать, но там не получается всё за один день сделать. У меня вот уже там больше недели ушло, и я думаю, что ещё уйдёт пара недель. Но я тренируюсь, точно так же, как на занятия ходишь и занимаешься телом, точно так же там сидишь и учишься чему-то. Там впереди ещё научиться описывать заметки новым методом, там ещё три PDF впереди, которые надо посмотреть. Там есть система, не помню сейчас, как она называется… сейчас, если дадите мне секундочку, я посмотрю. Я тут себе, короче, 80 PDF-ов нашёл, и я думаю, что мне будет чем заняться ближайшие пару-тройку месяцев. Сейчас пороемся. Progressive Summarization, да. Это история про написание заметок над заметками, по-моему.

И мне ребята пишут: «Буду ли я перенастраивать Dynalist под P.A.R.A.?» Да что там перенастраивать-то, господи, я уже всё перенастроил. Это достаточно несложно, потому что какие-то куски системы у меня уже внутри были, ну там перекладываешь что-то в архив, а что-то в ресурсы — это не умотаться как. Мне кажется, что эта история про то, что пока тебе нужен результат и пока не получается то, как ты хочешь и как ты ощущаешь ценным, тебе придётся всё равно систему оттачивать. Я читаю, и я смотрю на совсем новые определения, на то, что проекты — это короткие, легко обозримые коммитменты, про то, что у них понятен конечный результат, про то, что у них обязательно есть дедлайн. Про то, что дедлайн — это совсем не тот дедлайн, как я думал в голове. Дедлайн — это либо дата завершения проекта, либо дата его чекапа, когда ты осматриваешь всё и переорганизуешь именно тогда. И сразу же снимается ещё там часть тревоги.

Очень интересно показано, как автор этого видео, «How I decide my priorities for the week», он записал здесь пять обучающих видосов, как он проходится по почте, календарю, папке на рабочем столе, по загрузкам и по заметкам. Делает из них из всех таски и проходится по всем четырём составляющим его цифровой вселенной, чтобы было ощущение полноты, что он ничего не проебал. И как в конце он записывает эти таски все в Today, он их приоритизирует все, красит их все меткой в Things, что они должны быть сделаны сегодня, и игнорирует слово «сегодня». Он в списке «сегодня» собирает всё на неделю, чтобы не заниматься вот этим чересчур тугим определением: а что будет сегодня, а что завтра, а что послезавтра. Мы же не знаем будущего, и вся эта бюрократия вообще смысла большого не имеет. И он просто реорганизует вот эту папку «сегодня» так, как сообразно его смыслам и тому, как он живёт. Он может здесь написать, что что-то будет делать в городе, что-то объединяет в группу там для одного проекта прямо здесь же, потому что ему так удобнее мыслить. И мне очень нравится, что это отвечает и моей идеологии тоже, когда ты можешь прийти на чистый лист и переорганизовать его как хочешь. То есть здесь в определённом смысле та же самая свобода, что и в Dynalist. Мне не нравится, как здесь всё у него немножко оформлено, но это уже там дело вкуса, я просто капс не люблю, а он, видимо, любит. И в итоге он как бы разбивает всю систему финксовского Today. И мне тоже очень нравится, что ты приходишь и не обращаешь внимания на то, сколько у тебя тасков сегодня, а обращаешь внимание на то, что у тебя вот есть здесь там секция, например, у него вот тут пониже есть Quick and Easy, и ты можешь прямо сейчас взять и там начать что-то делать. Я могу то же самое делать с тегами, я могу устроить такую систему тегов. Я сегодня удалял у себя из Things теги — там 40 тегов удалено. Здесь я вижу, как чувак идеологически принципиально не использует сложные инструменты. Вот это очень круто. Touch and easy такой происходит.

Про Тиаго Форте, про заметки про Тиаго Форте был доклад на KnowledgeConf 2019. Да, наверное. Я просто не слежу, наверное, за тем, что происходит в мире, поэтому у всех своя траектория движения. Поэтому что-то… тем и интереснее. Я тут недавно думал о том, что в семье, может быть, как раз интересно, когда каждый развивает свою ветку, а потом вы делитесь какими-то выдержками из того, что у вас есть, вместо того чтобы вдвоём лупить одно и то же и идти примерно по одной и той же траектории. То есть хорошо, когда траектории несколько расходятся, вы что-то учите, а потом приходите вместе и делитесь.

Этика и утилитаризм Скотта Александра

Окей. Если у вас есть какие-то комменты и вопросы про это, то вы, пожалуйста, пишите. И я потом через минуточку пойду дальше. То есть это для меня скорее история про такое радостное вдохновение, про то, что не про то, что я знаю уже все нюансы, а про то, что у меня появилась возможность научиться другому взгляду на мир. Мне это нравится.

Вторая штука, которую хотел рассказать и которая меня тоже очень порадовала — я думаю, что ей тоже много лет — это история про систему этики. Потому что я очень-очень сильно злился на рассуждения про то, что цель оправдывает средства. Почему злился? Потому что для меня имеет большое значение этика того, что я делаю. То есть все вот эти вот истории про то, чем мы заняты всю жизнь, что мы делаем, творим мы зло или добро, как воспринимать зло. Я работаю рядом с людьми, которые активно используют приёмы воздействия на аудиторию. И я понимаю, что оправдать всё можно чем попало: и тем, что мы это делаем во благо людей, и так далее, и так далее. Но внутренне всё время не очень веришь, потому что понимаешь, что у каждого диктатора были примерно такие же оправдания.

Поиск моральных ориентиров

И я возвращался снова и снова к разным системам этики: к деонтологии, к этике добродетели, к консеквенциализму, который говорит о том, что сравнивать всё надо по последствиям. И не мог найти ответов на свои вопросы: а что вообще такое хорошо, что такое плохо, и что делать лучше, а что хуже. И я с удовольствием тут прочёл — перечитал, вернее — статью Скотта Александра, которую читал давно, но тогда нихера не понял из неё, честно говоря. А сейчас прочёл прямо внимательно, перечитывал, где-то часа два на это ушло. И я рад, мне кажется, она ответила на большинство моих вопросов. Я думаю, что ей много лет. На LessWrong можно её найти. Обратите внимание на чудесное окно с букмарками в моём Safari, если оно вам видно. Сейчас я открою. А, вам не видно. У меня открывается совершенно пустое, великолепно пустое окошко, потому что никаких букмарков нет. Это чудесно.

Так, P.A.R.A. я закрою, всё. Это штука про консеквенциализм, моральная теория, описание того, что значит мораль и как решать нравственные проблемы. Ну да, здесь речь идёт про аборты, про то, надо их делать или не надо, морально это или аморально. Про решение тех задач с киданием толстяков на рельсы, чтобы спасти пять человек, вы вынуждены пожертвовать жизнью одного, и так далее, и так далее. И это история про поиск правил морали. И если вы интересуетесь этой темой, то я бы рискнул посоветовать вам почитать этот текст, потому что он рассказывает о некоторых двух базовых понятиях, на которые можно опереться.

Первое — про то, что любая система морали должна иметь отражение в реальном мире. Потому что иначе вы просто выкрикиваете в воздух какие-то слова и говорите, что это есть хорошо. И ваши понятия об этике опираются на слова и больше ни на что. А понятия, опирающиеся на реальность, их всё-таки хотя бы можно там измерить и посчитать. Это называется «мораль должна укорениться в нашем мире», ну, она должна опираться на какое-то основание из реального мира. Здесь разбирается история про Бога, про логичность выведения её законов, правил хорошего.

И вторая история — про то, что у других людей есть ценности. Это достаточно важная штука, потому что, например, все системы уничтожения людей и все системы, которые приводят к тому, что толпа избивает одного человека, они достаточно сильно опираются на расчеловечивание, когда враги признаются не людьми. И на основании этого с ними можно делать уже всё, что хочется. Ну, как во времена Колумба уничтожали индейцев. Там очень важная история про то, что это не люди. И Скотт Александр говорит, что кроме того, что мораль должна опираться на реальный мир, она должна исходить из того, что у других людей тоже есть ценности. И у вас есть ровно такая же ценность.

После этого он выводит историю, рассказывает про знаменитую эту задачу о вагонетке, про то, как вы должны выбирать, сколько людей сейчас умрёт. Рассказывает про деонтологию, и мне было очень приятно здесь почитать критику ребят, которые опираются просто на некоторые правила и в любом своём действии должны не допустить нарушения этих внутренних правил. Он объясняет про принцип «не убий» совершенно с другой точки зрения, с точки зрения утилитаризма, почему он важен, но не опирается на него как на какое-то утверждение деонтологии. Здесь ещё очень важно, что он рассматривает тех людей, которые про мораль рассуждают. То есть что может иметь за основание священник, который говорит вам о том, что надо отменять аборты. Что на самом деле, на что он может опираться, почему ему это выгодно так рассказывать. Он рассматривает выгоды людей, которые рассуждают о морали с той или иной позиции. Такая минутка новичка-абитуриента философского факультета в «Недиване».

Оправдывает ли цель средства?

И потом он приходит к утилитаризму, и история в том, что, в конце концов, вы, если начинаете опираться на эту систему, то смотрите, станет ли мир лучше. «Цель оправдывает средства» объясняется как штука, выясняющая, станет ли мир лучше. Когда ребёнку делают укол, чтобы он выздоровел, цель оправдывает средства, потому что ребёнку станет лучше, мир станет лучше от этого. Надо немного потерпеть, немного неприятного, чтобы стало хорошо. А когда цель оправдывает средства — вы должны расстрелять 20 тысяч человек — станет ли мир лучше? Нет.

И мне сразу же стало спокойно, потому что, во-первых, я перестаю дружить с деонтологией ещё и потому, что моральность поступков — хорошо или плохо — никогда нельзя предусмотреть на долгом пути. Вы всегда можете сказать что-то только про конкретный поступок здесь и сейчас: типа это было хорошо или плохо. Но через час может оказаться, что всё внезапно превратилось в какой-то пиздец, и поэтому на деонтологию опираться нельзя. Ну, я так считаю.

Вторая важная штука — что уходит тревога. Потому что вместо того чтобы выяснять, а имею ли я право сделать вот это таким образом, а может быть, мне лучше посмотреть на остальных и что-то там доделать, да как же я смел… Ты вместо этого думаешь: станет ли мир лучше? Станет — делай. Это очень просто и волшебно работает как часы. Наверное, вот всё, чем я хотел поделиться сейчас. Я не буду сейчас рассказывать про какие-то новости недели и про то, как идут штормы, как идут субботние передачи. Думаю, что за три минуты мы всё равно не успеем, а грузить смысла большого нет. Окей, я жду, зададите ли вы какие-то вопросы в чате. Если не зададите, то будем прощаться. Если зададите, то welcome. Я ещё отвечу, и прощаться будем только потом.

Ответы на вопросы: что такое «лучше»?

Не упираетесь ли в проблему, что такое «лучше»? Безусловно, всё зависит от взгляда на это, но в утилитаризме как раз речь идёт об увеличении счастья. Увеличение счастья, как вы его понимаете, для максимального количества людей. А Скотт Александр к консеквенциализму добавляет утилитаризм. Там как раз пятая глава про систему понимания вообще, что в вашей системе координат может означать «лучше». Он говорит про то, что раньше под этим могли понимать радость. Но если «лучше» — это радость, то это значит, что вы можете просто всех людей загнать в опиоидные салоны, они там будут принимать наркотики, и типа им будет клёво. Он говорит: «Удовольствия будет больше, но не будет больше счастья». И на эту тему как раз нужно порассуждать для себя.

«Когда решаешь, что мир стал лучше, это же тоже диктаторы так думали». Здесь тоже приходит история про счастье. Про счастье для максимального количества людей, до которого могут дотянуться ваши действия. Если говорить про эту систему, то она будет приветствовать, например, критику. Потому что критика делает ваши решения сильнее. Если говорить про диктаторов, то они не приветствуют критику, они приветствуют выкорчёвывание инакомыслия, скорее.

Мне нравится то, что в случае диктатуры… ну, эта же штука абсолютно фальсифицируемая, вы не можете доказать, что такое хорошо, что такое плохо. В случае принятия рациональных решений вы всегда можете посчитать. Речь идёт о том, что когда вы хотите сделать по-настоящему счастливыми людей, вы проводите эксперименты, например. Вы вводите там обязательное получение гарантированного дохода от государства — вводите сначала в нескольких деревнях и смотрите, как будут вести себя люди. А когда вы проводите политику, когда не слушаете никого, вы всем говорите, что да, так будет лучше, и вводите сразу везде, например. Там по некоторым признакам можно хорошо понять достаточно, туфта перед вами или нет. Но Скотт Александр, конечно, политиков всех вот так вот там полощет в статье направо и налево.

«Как же те, кто расстреливает 20 тысяч человек, верят, что это улучшает мир?» Ну, если мы будем говорить про людей, которые не испытывают сострадания к другим для начала… Мы понимаем, что среди людей, которые держат в руках власть — я имею в виду механизмы власти в государствах — там достаточно большое количество людей с личностными чертами психотиков, которые не испытывают эмпатии. Их там много. Они совершенно всерьёз уверены в том, что их действия… благая цель оправдывает средства. Но там проблема в том, что они стоят только на этом принципе, они не пытаются считать, действительно ли мир будет более счастлив от этих решений. Они не проходят на уровень попытки раскритиковать свой подсчёт. Они верят, это религия. Им кажется, что так будет, но они не готовы проиграть. Они не готовы предложить: «Давайте выберем другое средство, если моё окажется неправым».

И в этом плане это просто уловка. Точно такая же уловка, когда вы делаете демократический режим, к вам приходят фундаменталисты и начинают сначала кричать, что им нужно дать право голоса, потому что они имеют право на выражение собственного мнения. А потом они начинают резать головы, пользуясь лазейкой демократии. И у демократии для того, чтобы она происходила, есть очень тонкий вот этот вот момент: она должна себя защищать достаточно жёстко, чтобы сегодня чуваки не начали говорить, что их затыкают. А когда их перестают затыкать, они просто устраивают факельное шествие и жгут тех, кто с ними не согласен, на улицах. И тогда ребята, которые хотят свергнуть демократический режим, они всегда говорят: «Вот смотрите, вы же с зубами, вы же инакомыслящих выкорчёвываете». Хотя на самом деле это демагогия, и это история про… Ну, для меня я могу не до конца чисто рассуждать, потому что я думаю про это не очень долго. Но есть большое значение, и Скотт Александр как раз пишет несколько раз про это: про то, с какими целями на самом деле произносятся слова. Потому что декларироваться может всё что угодно. Можно говорить про всеобщее счастье и при этом делать так, чтобы в этот же момент в подвале у тебя там сгорали сотни людей. Говорить можно всё что угодно, здесь вопрос в том, какими признаками обладает то, что делается реально. И я считаю, что когда люди расстреливаются, речь не идёт ни о каком человеческом счастье.

Да, наверное, вот и всё. Спасибо. Я уплыл дальше жить. Ну, надеюсь, что вы…

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Йога и физическое состояние

Сегодня такая дневниковая запись, чисто для хронологии. Думаю, что все быстро достаточно пройдет. Йога — пошел второй месяц. Я столкнулся с тем, что… Ну, я хожу на занятия пять-шесть раз в неделю. Это такой почти спортивный уровень. И я столкнулся с тем, что днем нет сил вообще. То есть я прихожу с тренировки и валяюсь пластом, и совершенно непонятно, что можно сделать.

Пришел к преподавателю. У меня там достаточно интересный преподаватель, Саша Рыжков. Он лет десять, наверное, уже практикует. Тоже такой достаточно упертый йог, кажется, но с кучей современных знаний. Я к нему пришел, говорю, что меня, кажется, выматывает очень сильно практика, и нет сил. К концу занятия там полтора-два часа проходят, и просто уже пластом лежишь.

Переучивание и новые техники

Мы говорили с ним о том, что происходит. И оказалось, что позы я делаю не очень верно. Он посоветовал мне несколько других техник, и я начал делать по-новому и, по сути дела, переучиваться заново. У меня наступила какая-то метанойя, озарение. Тело стало вести себя по-другому, и изменилось понимание того, что вообще я там делаю. Совсем другой взгляд на работу всей этой системы тела произошел.

В итоге я начал тратить меньше сил. Я начал переучивать все базовые асаны. Ну, то есть я прихожу сейчас, я снизил скорость где-то раза в три. Я прихожу на занятия и очень медленно учусь делать «собаку мордой вверх» по-новому, «собаку мордой вниз» по-новому, чтобы заставить работать дыхание, чтобы не вытаскивать все на силе. Потому что у мужиков в йоге есть одна интересная проблема: они выскакивают на силе. Там, где не могут дать простор грудной клетке, чтобы напрягать спину… Вообще, в принципе, огромная часть асан делается за счет спины. Там, где у мужчин это не получается, они пытаются вытаскивать себя вверх в асану за счет плечей. И поэтому получают там чрезмерную нагрузку, и в итоге может там лететь сустав.

Я из таких чуваков, из упертых, которые все что угодно сделают, лишь бы в классе не упасть лицом в грязь и доказать всему миру, что они могут. И в итоге получается так, что какая-то гипертрофия получается, спина не закачивается. Но сейчас мы пробуем делать как раз все по-другому. И я понял, в чем там красота. Я стараюсь сейчас вместо того, чтобы вытаскивать силой, делать так, чтобы дышалось свободно. И я делаю все гораздо медленнее, я делаю все гораздо спокойнее. История же в том, что я планирую заниматься всей этой ерундой всю жизнь. И с точки зрения сорокалетней предстоящей практики, месяц-другой ничего не решают. То есть можешь себе позволить поучиться месяц одной асане, спокойно ее проработать. Впереди еще столько времени.

Майсор-стиль и тренировка внимания

Очень интересно, что занятия происходят в режиме, когда ты один на своем коврике занимаешься и не следишь вообще за тем, что происходит снаружи. И есть несколько техник, которые помогают тренировать внимание. Это работает, потому что два месяца назад я от нетерпения в самом начале был готов просто сбегать с коврика. Меня перегружало, я в середине занятия останавливался, был вынужден садиться в медитацию, успокаивать себя. Сейчас этого все меньше и меньше.

И сейчас происходит так, что мне удается контролировать внимание все лучше. И интересно, насколько это, в принципе, отличается от того опыта, который у меня был раньше. Здесь в качестве контроля выбираются какие-то точки на поверхности тела. Ты концентрируешься постоянно на чем-то внутри себя и фактически даже не вижу тех, кто занимается рядом. Иногда приходит человек, и я минут через двенадцать-пятнадцать впервые вообще вижу, кто там рядом со мной на коврике пыхтит.

Выглядит все это очень смешно. Ты подходишь к классу и слышишь напряженное дружное сопение и очень шумное дыхание уджайи десяти-двенадцати человек. А в один момент получилось интересно: там все пришедшие закончили практику одновременно и легли на коврики отдыхать. А одна из студенток пришла чуть позже, и она не закончила практику одновременно со всеми. И вот дыхание двенадцати человек вдруг сменилось дыханием одного человека. Вагонное депо выключилось, остался одинокий паровозик, который вот это вот делает. Это очень смешно всегда, когда сосредоточенные, напряженные люди просто дышат и не разговаривают друг с другом.

Проблема вегетарианства и питания

Ну, дальше я пришел к преподавателю и говорю: «А нормально вообще столько спать?» Потому что на йогу уходит пять часов в день. То есть ты час собираешься и выдвигаешься, два часа ты в зале, еще там полчаса возвращаешься домой — то есть уже три с половиной часа отдай. И тебя еще вырубает часа на полтора, это в лучшем случае. А бывало, что и по три с половиной надо спать. И времени вообще не остается ни на что. Ну, Ксения Владимировна говорит, что я все время ем и сплю.

Преподаватель начал выяснять, что с питанием. И мы начали разговаривать про вегетарианство. Бывает у некоторых ребят, что не хватает белка, ну и они начинают спать, заедают углеводами и так далее. И мы разговаривали на тему того, что не всем вегетарианство полезно. Не все тела людей, которые здесь вот растут в этой полосе, могут спокойно усваивать нужное количество белка и незаменимых аминокислот из бобов и сои, из нута, маша, чечевицы, кунжута и всей этой вот истории растительной белковой. И срединный путь — про то, чтобы есть мясо.

Это вызывает у меня некоторую этическую проблему, потому что, как метко заметила Ксения Владимировна, когда ты стоишь на йога-коврике и желаешь всем живым существам добра и процветания, а потом идешь, значит, эту курицу жуешь, то здесь наблюдается некоторый этический диссонанс. Но я над этим думаю. Во всяком случае, преподаватель не такой в этом плане категоричный, как некоторые другие йоги, которые говорят: «В моем йога-центре чтобы не было вообще никого, кто убивает живых существ». Здесь такого нет. Но я буду про это, в общем, еще думать. Но я вернулся и начал мясо подъедать, и сразу спать захотелось меньше. Но, может быть, это пока такое субъективное ощущение. В итоге тут вмешалось тело, и оно победило. Оно сказало, что: «Чувак, кажется, столько заниматься мы не можем». Я начал кашлять, начал чихать, подпростыл. И сейчас пока приду в себя, немножко дома посижу. Но в целом я вижу, что я хочу сделать такую невыжигающую практику регулярной. И я буду ждать, пока тело адаптируется, и буду пробовать снова и снова.

Английский язык и утренняя рутина

Рассказываю про йогу, потому что здесь возникла одна проблема, и проблема эта связана со временем. Я параллельно йоге, которая пять часов в день «вынь да положь», начал желать английский. Английский я желаю время от времени, когда появляются какие-то силы. И я такой: «О, почему бы снова не начать занятия с Николаем?» Коля Панфилов — замечательный преподаватель, занимается с учениками. И я ему написал. У него есть канал «Святой Герундий» в Телеграме, он туда постит всякие непристойные мемы и шифрует их. Можно будет поискать. Если кому надо, пишите, я сейчас скину тогда ссылку.

Поиск времени для занятий

Мы с Колей поговорили. Николай говорит: «Что ты хочешь?» Я говорю: «Я хочу научиться писать по-английски». Потому что у меня очень сильный ступор. Ты мне разговорный ступор уже снял, я на своем отвратительном языке уже могу совершенно спокойно разговаривать без зажима. Ну, то есть я просто леплю как лепится, и нормас. А писать совершенно боюсь. И он придумал мне замечательные упражнения по тому, чтобы меня расписать. Но они требуют времени. А время взять негде.

И собственно, вот кульминация рассказа: где взять время, если его взять негде? Я посидел, посмотрел неделю, как я себя пытаюсь заставлять садиться за английский. Говорю себе: «Сейчас вот тут надо сесть. Ох, нет, сегодня не получилось. Надо сегодня сесть. Ох, нет, сегодня не получилось. А может быть, надо сегодня сесть» и так далее. Прошла неделя, не сел ни разу за это за все. И передо мной возникла такая прямо серьезная организационная проблема. Потому что у меня постоянно прилетают какие-то неожиданные события, которые меня могут эмоционально вынести. Я очень люблю внезапные вещи, которые происходят. И если что-то такое случается, то я могу потом день ходить опиздушенный, просто совсем никак не могу себя собрать. И так как это мир приносит постоянно в подоле, то я, в общем, достаточно часто простаиваю.

Подъем в четыре утра

И времени на английский нет, времени на то, чтобы сесть спокойно там и делать «Шторм», тоже нет. И что же делать несчастному бедняжке Людвигу? И я так крепко подумал, я понял, что, кажется, выход единственный: вставать за час до йоги. То есть я встаю обычно в пять утра на йогу, я решил вставать в четыре. И так хорошо пошло. То есть я встаю и час занимаюсь тем, что мне важно: пишу «Шторм» или пишу английский. Проходит час, я начинаю собираться: там всякая посуда, кошки, помыться, прибраться и так далее, и выхожу на занятия.

И оказалось, что это достаточно интересный режим. Спасибо. Теплый кофе с молочком. Оказалось, что это достаточно интересный режим, потому что, во-первых, он требует ложиться спать в восемь вечера. Ну, чисто арифметически: если хочешь спать восемь часов и вставать в четыре утра, то ты должен будешь ложиться в восемь вечера. Во-вторых, оказалось, что входить туда надо постепенно. То есть не сразу: «О, типа буду вставать в четыре», а сначала в 4:30, потом в 4:20, потом в 4:10. И в общем-то, там никто не отвлекает. И ты можешь не проверять почту, ты можешь просто садиться и сразу же делать то, что ты хочешь. Никто тебя не дергает, все проблемы подождут. И мне этот опыт нравится.

Навыки самоорганизации

Ну, как я это называю — рутины, routines. Как по-русски, я даже не знаю, как это будет называться: процедуры, ритуалы… Ну нет, не ритуал, наверное. Я называю это пока рутиной на своем внутреннем языке. И мне нравится, что есть такое свободное время, которое принадлежит только мне. Да, блин, оно в четыре часа утра, но найти его после двенадцати пока у меня не очень получается.

И самое классное, что тут произошло, это то, что после двухмесячного повторения сборов утром, когда ты собираешься и идешь на занятия, у тебя накапливаются какие-то навыки по поднятию себя. По тому, как все это… Ну, как просто встать и просто идти помочь кошкам выживать с их лотками, насыпать им корм, идти себя умывать и так далее. И в моменты, когда тебе не надо на йогу — там, есть один выходной или ты заболел — ты все равно, опираясь на эти навыки, можешь совершенно спокойно подняться, быстро насыпать кошкам корм, сполоснуть лоток, зайти там привести себя в порядок уже без сильного внутреннего сопротивления.

Рутины работают, навыки работают. Они оттачиваются и позволяют все делать быстрее и проще. Я теперь уже перестал это вообще рассматривать как какую-то очень энергетически затратную историю. От того, что вообще ты что-то делаешь регулярно и оставляешь себя в этом дискомфорте, внутренние системы оценки дискомфортности перестраиваются, и после этого все, в общем-то, делать легче. То есть я наблюдаю сейчас побочный интересный эффект от йоги и от того, что выбрал вставать и идти на нее. Этот побочный эффект заключается в том, что мне проще делать все остальное. Вот это вот прямо ценная достаточно штука, которая была совершенно неочевидна для меня.

Работа над проектами и «Сырники»

В целом у меня сейчас конфликт потребностей. Мне надо… Ну, то есть мир говорит: «Надо выбирать. Вот есть две студии: есть Студия йоги и Студия Лебедева. И тебе, чувак, придется, кажется, выбрать». Побеждает пока, кажется, Студия йоги. Если у вас есть про это какие-то вопросы, то пишите. Я пойду дальше. Мы уже почти весь эфир прошли сегодняшний, у меня записано еще немного совсем.

Прогресс в проекте «Шторм»

В «Шторме» все идет слишком медленно. Часа в день ему явно не хватает. Ну, час — это ты там ссылочки организовал, вот у тебя блочок какой-то там готов. Или там сел, написал микротекстик. Но в целом, или там написал текст в «Штормопанораму» о том, как все идет. В целом я бешусь от того, что скорость совсем не та. Не сравнить с авральными режимами, когда я сажусь и там двадцать часов херачу проект на работе, или там пятнадцать часов, и в итоге там ты сдвинул гору. А здесь ты принудительно делаешь один час в день, причем там три-четыре раза в неделю, не каждый день, потому что есть еще английский, и он тоже требует времени. И поэтому… Ну, или там еще можно заболеть. Ну, в общем, вот такая все медленно.

И я понял, что, может быть, надо не расшифровывать сейчас всю гигантскую страницу «Шторма», которая там на сайте висит сейчас, а делать какие-то мелкие куски, оформлять как отдельные проекты, чтобы были инфоповоды и чтобы это все отдельно жило. Например, там затеять сбор историй людей, чтобы они просто писали, что у них происходит, каким-то отдельным модулем. Не куском этой страницы, а прямо… не тащить гигантскую гусеницу, которая когда-то, значит, обретет законченный вид, а сразу же расшивать ее на мелкие кусочки и запускать мелкие штукенции. Потому что у меня не хватает мотивации внутренней. В общем, здесь я сейчас что-нибудь еще предприму. Ну, я уверен, что я сумею победить и просто настроен, скажем так, на это, настроен найти подход, чтобы все получилось. Потому что выхода другого, кажется, нет. Только победа.

Я не могу пока днем выбить какое-то свободное время, в которое бы можно было все делать. И это происходит ровно потому, что все время что-то неожиданно прилетает. То у клиентов там бифуркация, и надо прийти на переговоры, то там зависло что-то у технолога, то у дизайнера. И все время, как сантехник, ходишь по многоквартирному дому и не можешь знать, что вот сейчас ты можешь там выключить все и спокойно посидеть. Нет, у тебя на дежурстве сразу же много объектов, и везде что-то происходит. Буду выживать в таких условиях. Окей, что-нибудь придумаю. У меня предки в саваннах выжили, а я там в этой сраной организационной штуке не потеряюсь.

Стресс и динамика субботних эфиров

У нас идет субботняя «Сырниковая передача». Это тоже достаточно интересный опыт, потому что если раньше я очень сильно нервничал, меня прямо трясло, и я бесился, и сильно бурлил после того, как заканчивал эфир, и был вынужден по субботам прямо ложиться, меня на два часа вырубало — настолько сильно эмоционально возбуждался. То сейчас все уже происходит достаточно спокойно и не нервно. Мы с Ксенией Владимировной много смеемся, пересылаем друг другу какие-то мемы.

Я абсолютно взбешен состоянием техники, которая не может нормально ничего транслировать. Поэтому я сейчас буду собирать подходящий комп, достаточно мощный, чтобы он тянул. Я же хочу во время «Сырниковой передачи» показывать куски картинок, видосов туда-сюда. И сейчас пока ничего этого не могу, и меня это все бесит и отвлекает — то, что происходят постоянно какие-то сбои. Ну, я вот этим вот еще займусь.

Концепция улучшения на один процент

Рассказывал тут на неделе про концепцию… Ну вот, этой байки одного процента, улучшения на один процент про велогонщиков. Про то, что был чувак, который поставил задачу перед командой, по-моему, французской, занимать места призовые, и они улучшали все на один процент. Там поменяли подушку для сна, поменяли там, не знаю, перчатки чуть-чуть улучшили, там рацион, и все время все немножко улучшали. Я сейчас двигаюсь куда-то в этом направлении, стремлюсь все понемногу улучшать.

Что… не понимаю, что тут происходит с обратной связью в Ютубе, потому что что-то отваливается все время. Или не отваливается, я не знаю. Вроде бы не отваливается, но… Эх, Ютуб, перестань. Ютуб — совершенно особая вселенная, это единственная платформа, у которой там может в нотификациях висеть колокольчик с пятью сообщениями, ты нажимаешь, и там написано: «Новых сообщений нет». Или какие-нибудь двухмесячной давности вещи снова и снова появляются. У них с интерфейсами вообще беда, но я про это уже давно говорил.

В целом мы преисполнены некоторой решимости, ну, мы вдвоем двигаться и делать дальше. Каждый из нас по отдельности ссыт. У каждого страхи, что ничего не получится, что нас ждет голодная смерть под забором. Но мы, что самое интересное, боимся, но друг другу стараемся нервы не портить. То есть мы такие, ободряюще друг друга хлопаем по плечу и говорим: «М-м, все сделаем сейчас, все будет хорошо». Потом расходимся, и каждый, значит, идет там переживать и грызть ногти.

Почему это байка? Тема «плюс один процент» — выдумка? Кажется, это рабочая тема. Да, кажется, это рабочая тема, но я читал про нее… байка в том смысле, что я про нее читал на куче каких-то мотивационных сайтов, и я первоисточника не читал. Поэтому, как обычно, так как нет ни одной темы, которая бы в интернете не мутировала в свою полную противоположность, то, скорее всего, то, что я читаю на мотивационных сайтах про «плюс один процент», очень далеко от истины, от того, как там на самом деле было. Я читаю это пока как некоторую организационную сказку, пока не добрался до мемуаров тех людей, которые в этом участвовали.

Это интересная проблема того, что когда происходит какая-то обработка первоисточника, такое разжевывание чужого материала, и вы выкладываете что-то в общий доступ уже разжеванным, то вы пропускаете все через свой внутренний фильтр, и очень многое в первоисточнике теряется. И я поэтому с удовольствием бы, конечно, почитал про это не на сайтах типа «вот смотрите, классная организационная методика», а просто вчитался бы в то, что там люди делали и как они думали. Потому что самое интересное не в том, когда к тебе пришли и сказали: «Вот давайте улучшать на один процент». Самое интересное в том, а как организовано вот это вот внутри чувака? Как он до этого дошел вообще? Какие условия заставили его концентрироваться на очень медленном, на очень медленном исполнении, а не о том, чтобы бросаться делать что-то там кардинально новое? Чтобы держать себя в рамках и не тратить энергию сильно.

Внешне «Сырники» выглядят как драйв, кайф и кач, особенно у Ксении Владимировны. Я думал, проект прямо… и это прямо просто для души и радует. Это просто для души, с одной стороны. Это просто радует. С другой стороны, нам нужно было какое-то место, где мы можем поделать что-то вместе. Это такой для нас тоже драйвер, потому что люди, которые живут вместе, очень редко что-то вместе делают. У них все сводится к привычному времяпрепровождению, где хорошо известны законы. Мы столько уже во время «Сырников» грабель собрали. Мы вот сегодня ржали, что можно будет, если однажды будет нужно, можно будет семейному психоаналитику просто ссылку прислать на передачу, и она за несколько тысяч рублей посмотрит часовой эфир и потом расскажет вообще, как дела. Вот. Такой как бы рассказ на терапии. Мы уже обсуждали, ругались, мирились и так далее на тему того, кто кого перебивает, что можно делать, что нельзя делать. Мы обижаемся друг на друга потом, мы снова миримся. И для нас «Сырниковая передача» вообще достаточно интересный тренажер. Это позволяет нам лучше, наверное, друг друга понимать.

Почему субботние «Сырники» вызвали так много напряжения? Со стороны, правда, это незаметно совсем. Ну, конечно, мы же не будем всем показывать мою истерику в прямом эфире. Ну, все начинается с того, что обычно падает вся техника за минуту до начала. То есть вот в последнюю субботу Ксения Владимировна говорит… за моими видимыми бесплодными попытками там в 9:57, за три минуты до старта, опять вырубается все нахер, сигнал не идет. Она говорит: «Может, просто стационарный комп принесешь, поставишь?» И я такой: «Блин, офигенная идея, но три минуты осталось». И я все время вхожу в передачу в состоянии жуткого какого-то нервного стресса, сильного дистресса, вернее. И меня начинает подтряхивать, и потом у нас раскачка идет очень медленно. И мы все это знаем. И там проблема обычно, как во время лекции публичной, когда ты не просто читаешь материал, а ты еще пытаешься… в голове идут несколько процессов: ты пытаешься понять, как люди это оценивают, ты пытаешься понять, как ты это оцениваешь, ты пытаешься понять, что сделать и что изменить, и начинает прямо перегружать процессор, такой: «В-в-в». В этом плане я рад, что там можно сидеть и быстрый углевод есть, потому что во время лекции особо нельзя.

У меня Ютуб делает адский рассинхрон, когда смотришь запись, бесит. Вот «Шторм» я смотрю без видео — норм, а котов нужно смотреть с видео. А… ну вот сегодня я поработаю над этим. Посмотрим, что будет в следующую субботу. Напишите мне потом прямо, как будет. Я смотрю несколько лайвов, я Латынину смотрел, пока еще смотрел, пока я не взбесился от того уровня непроверенной аргументации, которая там у нее есть. У нее тоже был рассинхрон достаточно сильный. Ну, выключаешь и все. Либо надо вообще переходить в режим не лайва, а записи передачи и потом ее выкладывать.

Вчера прочла про «плюс один процент» в Atomic Habits. Там есть ссылки на первоисточники. Atomic Habits… давайте-ка я себе запишу: Atomic Habits. Так, на качалке тренер двигал за один процент. Я был адским дрыщом, и мне все тяжело давалось. Он сказал: «Давай десять дней тренировок сделаем каждый раз по плюс одно повторение. Потом плюс один процент веса добавляем». И так по кругу. И конечно, долго, но за три года результат отличный. Если без фанатизма, то все будет отлично. И вот тут проблема в том, что мозг постоянно тебя… ну, сознание постоянно тебя толкает: «Где результат? Что такое один процент, чувак? Ничего не изменилось, все очень плохо. Ты будешь заниматься этим всю жизнь, и ни хрена не получится».

И в случае с йогой я внутренне расслаблен, потому что меня спасает формула про сорок лет йоги впереди. Я могу себе позволить закачать ромбовидную мышцу и потратить на это пару месяцев с собственным весом, не с гантелями там, делая… блин, забыл, как они называются, вот так вот по линии поднимаешь… шрэц, шрэц… что-то там на «ш» было такое… шрусты, шруцы… неважно. Вот. А на йоге это будет дольше. Ну окей, будет дольше, хорошо. А со «Штормом» я так не могу, потому что мне надо, чтобы он уже что-то как страница там, как сайт во что-то превратился, чем-то стал, чтобы что-то уже происходило. Тут не скажешь себе: «Ну, нормально, через сорок лет будет „Шторм“, и окей, будет работать хорошо». Я такой: «Блин, блин, блин, блин, надо уже сейчас». И вот это мешает.

«Не пытайтесь нас понять, просто кайфуйте». Хороший совет. Ты не можешь выключить некоторые вещи у себя в голове, если бы все было так просто. Ну, процесс автономно запускается, ты можешь его только наблюдать и чуть-чуть приглаживать. «Поделать что-то вместе вас в чем-то поменяло? Это, наверное, интересный сплачивающий опыт, но интересно, меняет ли оно что-то внутри или скорее просто дает эмоции?» Да, поменяло. Мне кажется, что поменяло, мы стали немножко другими. Ты знаешь, Лен, вырастает внутри такая какая-то штука: вот есть ты, есть партнер, а есть еще вы вместе. Кто-то там из психологов говорил, что когда вы идете вдвоем, вас шесть человек, что ли? Ты, человек, твой взгляд на него, его взгляд на тебя, твой взгляд на себя, его взгляд на него самого и так далее. И вот это все.

Ты знаешь, эта история сразу же… она такая: у вас есть безопасная зона, в которой вы вдвоем пока обсуждаете, что вы будете делать. Вы там расцветаете, играете. А потом вы вдвоем вместе, плечом к плечу, идете и встречаетесь с неизвестностью. И это как выступление там на соревновании. Вы стараетесь друг друга поддерживать, или вы заигрываетесь и стараетесь там друг друга перебивать. Вам надо научиться как-то разобраться там в момент, когда ничего нельзя остановить, show must go on, вы должны это доделать. Ну, как вы вышли там в спорте против команды какой-то. В данном случае команда внутри вас противников, но вот вы выходите, вам надо что-то делать.

Мы столкнулись с огромным количеством модельных ситуаций. То есть я видел, как у меня внезапно прерывается трансляция, меня начинает внутри всего колотить, и как Ксения Владимировна помогает мне из этого выходить. Ну, типа ничего страшного. Я видел, как там может появиться кот, и что с этим делать. Я видел, как я могу ее обидеть, я видел, как она может обидеть меня. Я видел, как мы вообще в куче ситуаций выживаем вместе. Это, конечно, вас меняет. И это не вопрос эмоций, это вопрос какого-то опыта, который мы бы не получили по-другому. Когда ты не веришь во что-то, но ты говоришь человеку: «Да, давай попробуем». Когда вдруг все начинает расцветать совершенно по-другому, и ты думаешь: «Блин, ну хорошо, ладно, теперь у нас будет почтовый ящик. Она так хочет, пусть так будет. Окей, посмотрим, что из этого выйдет». Вот, ты вынужден на ходу жить теперь с этим.

«Перешли ли вы вместе с КВ на новый режим с ранними подъемами? Когда я экспериментировала с магией утра, было сложно синхронизироваться с мужем». Нет, не перешли, потому что мы изначально в какой-то момент как прочли про то, что надо не мешать друг другу спать. Мы каждый организовал себе свое лежбище. Я сильно храплю, и поэтому я мешаю очень сильно спать. И у нас у каждого свой собственный режим. Мы встречаемся, выползаем в места пересечения общего тогда, когда каждый хочет. И в общем, в этом никакой проблемы нет.

Это достаточно интересный опыт, когда вы привыкли, например, смотреть кино по вечерам, а ты устаешь, и ты вынужден… и ты говоришь: «Нет, мы должны сейчас все бросить, потому что я спать хочу». У вас должны появиться какие-то методы совсем другого взаимодействия здесь, потому что вы учитесь отстаивать свои права. У нас подобная история была, когда для меня было большой проблемой то, что Ксения Владимировна фотографирует красивую еду перед тем, как мы начинаем есть. А я не могу, меня бесит. Мне принесли еду, мне надо начинать ее есть. Внутри прямо колотит, такая потребность сильная. Очень тяжело сконцентрироваться. И тут начинается эта ботва на пять минут, на три минуты. А она уже нервничает, она пытается как можно быстрее все сделать. И мы в какой-то момент договорились. Я прямо к психологу пришел с этим однажды и сказал на очередном сеансе, что вот еще есть проблема, просто не знаю, что делать. Она говорит: «Ну, предложите разорвать цепочку автономии: один может есть, как несложно понять, я, а Ксения Владимировна может фотографировать свою еду». И мы договорились, оказалось, что это не страшно и не больно.

И здесь ровно то же самое: вы договариваетесь, у вас меняется весь быт. То есть нам пришлось сделать звукоизоляцию некоторую, чтобы не мешать друг другу утром, потому что я встаю и шумлю посудой, а она хочет спать. У нас появились какие-то… ну, куча каких-то мелких совместных вещей, которые нацелены на соблюдение этого режима. Это не просто так, и к этому надо серьезно относиться. Но мне кажется, что требовать одинакового режима — «мы с Тамарой ходим парой» — не очень хорошо, потому что в итоге, когда у другого человека режим сбивается, вас это тоже начинает сбивать. Шраги называется, да. Шраги, хорошо. Окей.

Чтение, кино и планы

Последняя рубрика про то, что читал. Ну, я прочел Уоттса сейчас всю серию «Ложной слепоты». Это научная фантастика. Мне нравится читать Уоттса. Он сложный, я иногда теряю нить, но у него в конце классные примечания к его книгам. Он расписывает научные достижения и научные знания, на основе которых он пишет свои романы. И его тоже волнует вся эта история про свободу воли, про сознание, про то, чем станет в будущем разум, про то, как у людей меняется структура… как меняются нейроструктуры, отвечающие за хранение данных. Они вместо этого обретают навыки по поиску информации вместо того, чтобы помнить. И про то, что мы фактически превращаемся в новый вид или дополняем свою собственную там… свою собственную физиологию уже взаимодействием с электроникой. И как это меняет нас и так далее, и так далее. В общем, Уоттс мне нравится.

Научная фантастика и мемуары

Сейчас читаю еще Брижит Бардо, книга называется «Инициалы Б.Б.». С Брижит Бардо интересная история: она же в какой-то момент бросила карьеру актрисы, сказала, что все, что до этого момента было, это была не я, и занялась защитой животных. И я сейчас читаю ее книгу, и видно, что это не бог весть какая литература, но Брижит Бардо — упертая тетка, и она движима своим пониманием этики. И она настолько честно и прямо этой этике следует, что мне прямо интересно на нее посмотреть как на явление природы. То есть человек без компромиссов.

«Я, — говорит она, — потеряла всякий интерес к этому моменту, потому что увидела у тети… — там или у человека, у которого они там жили летом, — в лаборатории кроликов, обреченных на смерть там, мышей, и у каждой был рак и так далее». Она говорит: «Я против экспериментов, связанных с убийством». Она говорит: «Я не против экспериментов вообще, но я против убийств». И она дальше не решает эти сложные там проблемы: а как же тогда быть, как исследовать лекарства, как исследовать болезни? Она говорит: «Меня это не волнует. Я против того, что я считаю неправильным». И мне интересно смотреть на эту точку зрения… ну, она не усложняет, ее не ебет. Вот просто она живет вот так. И я погружаюсь, ну и экскурсию такую получаю. Книжка Уоттса — это Питер Уоттс, «Ложная слепота». Он про Метцингера писал как раз, и его пост про то, что он нашел классного Метцингера, тоже из послесловий. Вот. Там три книги: «Зеро»…

Просмотр кино и «Догма 95»

Смотрим кино разное. Ну, вчера начали смотреть «Догму» 99-го, если вы не смотрели, девяносто девятого года фильм «Догма». Вот. Кажется, хорошее кино. Дошли как раз до… ну там… Господи, кажется, у меня урчит в животе. Вообще, они в животе — прелестный признак, это значит, там маленькие уборщики делают свое дело, как было написано в книге про очаровательный кишечник. Наводят порядок.

Так вот, «Догма». Я посмотрел на какие-то мемы с этим комиком замечательным, забыл его имя… ну, старый мужик, который правду-матку всем резал, на «ка» как-то его зовут. Сейчас не помню, не буду вспоминать. Вот, у меня ассоциативная память хорошо работает, а такая прямая — не очень. Неважно. Вот, и он там играл роль кардинала, который про церковь — это католицизм, это круто. Вот, как там было? «Дружище Иисус». Вот. И я такой: «О, давай посмотрим этот фильм». А Ксения Владимировна говорит: «Да я его все детство смотрела, там дерьмодемоны и все такое». И там… в общем, там хорошо. Мы как раз до половины вчера досмотрели. Если вы хотите развлечься… да, Джордж Карлин, ага, спасибо. Вот, если хотите развлечься, то как раз «Догму», я думаю, посмотреть можно. Вот, она смешная.

«Разве достижение одного процента — это не тот случай, когда результат налицо и измеряем? Как раз случай микрорезультата здесь и сейчас, явно достижимая цель на следующий подход». Здесь вопрос в том, что да, один процент — это измеряемый результат, но считается ли в вашей внутренней системе достижений это нормальным результатом, ощутимым? Потому что один процент люди ощущают тяжело. Вот десять процентов они ощущают нормально. Это же… я притягиваю здесь за уши, но я знаю, что человек достаточно уверен в разнице в весе, например: если он там берет два веса, то разницу начинает ощущать уверенно, когда там десятипроцентная разница. То есть типа три килограмма и три триста отличает хорошо. Путем специальной тренировки и специальных умений вы можете научиться различать меньше. Я после многих лет в графическом дизайне уверенно отличаю кегль там четырнадцать и четырнадцать и один. И это типа круто, потому что люди обычно десять и двенадцать отличают еле-еле. Ну там: «Как-то, кажется, у вас тут крупновато». А для меня десять… разница в десять пунктов, двенадцать пунктов в кегле шрифта — это прямо: «Вы что, ебанулись?» Там десять и один тоже ловишь, и новички-дизайнеры такие: «Как ты это увидел?» Ну, это приходит с опытом. А в личных достижениях каких-то один процент вообще не фиксируется. Ну то есть даже когда восемь раз это произошло, очень тяжело понять, что и как.

Переход на двухнедельный режим

Ладно. Я предлагаю пропустить следующую неделю, перейти на режим пока двухнедельный. А через воскресенье я приду. Это будет восемнадцать плюс четырнадцать — тридцать второе октября, или, говоря по-человечески, это будет… сейчас я календарчик открою… это будет первое ноября. Первое ноября. Хорошо. Спасибо, что вы забежали, и спасибо за комменты и вопросы. Я буду прощаться. Всем пока.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Будущее «Недивана» и новый формат историй

Технические трудности и 21-й век

Привет! Я оставил сегодня микрофон, который подрезала Ксения Владимировна, и, может быть, очень хорошо слышно посторонние шумы. Если так, то скажите мне про это. Сейчас я открою у себя тут трансляцию. Ага. Значит, сегодня у меня есть несколько тем, которые прямо хочется рассказать. Я справлюсь с верчением экрана в YouTube на айфоне… вон, справился.

Иногда заносит программу, и, конечно, все до сих пор совершенно неудобно. Несмотря на то, что на пороге уже XXI век, обещанный в «Пионерской правде» как торжество всего, что только может вообразить человек, и жизнь комфортная, и все такое — а на самом деле, по факту, абсолютно нифига. Но, тем не менее, как-нибудь выживем с этим.

Почему этот лайв может быть одним из последних

Так, значит, «Недиван» 39, видеолайв. И есть ощущение, что это один из последних лайвов. Почему так? Потому что потихонечку, кажется, сложился пазл, к решению которого я шел достаточно долго. Дело в том, что у меня есть достаточно большое количество потребностей в том, как мне нравится рассказывать истории. И я хочу рассказывать истории, но это все обрастает большим количеством деталей, в которых дьявол.

Я пробовал уже самое разное. Когда в студии делали схему метро, я пробовал «Метросхему-панораму», и мне нравилось то, что можно в свободном режиме лепить самую разную ерунду и чушь. Но все более-менее застопорилось на том, когда появились обязательства — ну, внутренние, типа надо писать регулярно, делать это хорошо и так далее. И застопорилось на том, что и работать еще надо параллельно. И там в дело вступают еще разные политические моменты, которые от тебя не зависят, и ты про некоторые вещи просто писать не должен, потому что это тайны клиентов.

Пока схему делали на открытый конкурс, там было все более-менее вольготно, весело и смешно. Но как только схема на конкурсе победила и все ушло в переговорную область, то там появились, естественно, некоторые вещи, которые тебе становятся известны только потому, что ты не широкая публика, и ты делиться ими ни с кем не можешь и не должен. Это нормально, но это убивает многое в рассказывании.

Я пробовал «Внедиван», но письма во «Внедиване» выявили одну очень интересную проблему: они варятся внутри и не выходят наружу. То есть как бы все понятно: ты берешь, просишь людей войти в замкнутый цикл, в этом замкнутом цикле даешь им вещи, которые даешь только им, но в итоге шарить это все не получается. Потому что, а что же тогда остается тем, кто внутри? И еще проблема с тем, что непонятно… Ну, я пробовал самые разные подписочные модели, денежные, и пробовал, пробовал, пробовал, и каждый раз обнаруживал, что что-то не до конца складывается. И вот, кажется, у меня есть новая гипотеза и штука, которая похожа на ответ для меня.

Проект «Шторм» и «Штормопанорама»

Встреча с Людой Сарычевой и осознание обратной связи

Все началось с того, что я встретился с Сарычевой недавно, и мы разговаривали про книгу ее, которую она почти сдала тогда в печать, а сейчас она ее, наверное, уже сдала в печать — ну, мне так кажется. И она показывала гранки, показывала верстку, мы с ней говорили про то, можно ли что-то там улучшить и надо ли вообще улучшаться. И я посмотрел и понял, что Люда — не знаю, сколько она, года два, наверное, ее уже пишет, ну больше года, по-моему, точно, и переписывала ее — и я увидел, что, несмотря на то количество читок, которые происходят, и некоторой внутренней работы, она все это время до сих пор не получает от мира должной обратной связи.

Она вроде бы… вот книга есть, и ее издательство должно выпустить, но точного ответа, хороша ли она, хороши ли эти места и эти места — у нее этого ответа нет. Она не показывала ее там сотням читателей и не спрашивала ответ. Я тогда подумал: блин, к этому моменту уже надо подходить, во-первых, показав ее огромному количеству народу, во-вторых, поржав уже со всеми про это, получив огромные дозы удовольствия от того, что ты делаешь, собрав уже все деньги, и только потом надо выпускать книгу. И я понял, что, кажется, вот здесь вот и есть ответ.

Сайт на «Тильде» и структура контента

Я тогда вернулся домой, подумал-подумал и решил, что, блин, «Шторм» надо довести до конца. И раньше-то я думал, что из «Шторма» надо делать книгу, а сейчас я понял, что нет, нифига. Сейчас покажу, что из «Шторма» нужно делать. Во-первых, я собрал, значит, сляпал сайт на «Тильде», куда… ну, storm.ludwigbystronovsky.ru, вот здесь. Как хорошо, кстати, я убрал все… а, вы не видите мои окна. Да, не показывает программа, которая транслирует. У меня сейчас после апдейта если нажать в адресную строку, то ничего не саджестится. Очень удобно, прям чудесно.

И я начал вываливать на этот сайт тексты из опорного конспекта. Там пробовал — это все эскизное, и я там прикинул, как картинки будут выглядеть. Вот там первая глава про «Шторм», те, кто его смотрел, те, в общем, и так это все видели. Ссылки я пока еще не ставлю, потому что очень много технического геморроя. И это копипейст текстов из опорного конспекта плюс некоторые уже прописанные кусочки.

И тут прям один в один идет то, что я так любил в «Метросхеме-панораме»: лирические отступления и всякие штуки там. Пчеловек — надо будет рисовать сюда пчеловека. И здесь будет то, о чем я рассказывал: и про штормовой режим, что делаю, штука… там будет куча фотографий, картинок. Блок про суицидальные мысли — да, сюда же сразу же, и горячие линии, и прочее-прочее, что делать и как. Правила штормового режима: что не делать. Ну, собственно, там все темы: получение поддержки со стороны и от себя, как вести себя с близкими людьми — вот это вот очень лиричная штука, которую надо показывать близкому человеку, который живет с вашими эмоциональными потрясениями. И ответы на то, когда это закончится, и что делать, если ты тут оказался второй раз.

Куча справочных штук. Я сейчас уговариваю Ксению Владимировну, чтобы она записала медитационные ролики, которые тоже могут кому-то помочь. Справочная, о которой я так мечтал. «Помощь клуба» — будет возможность у людей отправить сюда историю свою, если они хотят, и я сделаю отдельную страницу с этими историями. Вторая часть про выход из шторма пока не написана, но зато у меня уже есть… О господи, какой побитый жизнью человек! У невротиков всегда лица такие, как будто их пытают.

Модель «Коллаба» и бесплатный доступ

Нет, мы не будем смотреть на Ютубе, как мы смотрим Ютуб. Значит, страница пока не готовая, тут соответственно будет написано, что можно посмотреть видео. На третьей странице, в «Штиле», тоже материал пока не существует, и в этом весь смысл. И здесь тоже можно будет посмотреть видео. И я буду рассказывать о том, как собирается «Шторм». Естественно, я завел уже канал «Штормопанорама», и в нем пока еще ничего нет. Я к нему завел группу для обсуждения — это, собственно, то, что мне нужно, чтобы, во-первых, показывать процесс, а во-вторых, видеть реакцию, проводить опросы и общаться с читателями.

И вот эта вот штука про «Штормопанораму», она замыкает все. Какая логика? Это бесплатная штука в интернете. Если у человека эмоциональные перепады, он может туда прийти и почитать про чужой опыт. И тут нет никакого пейволла, никаких историй про «подпишитесь, держите это год» и так далее. Вот есть бесплатная вещь, вот она про помощь. Есть приглашение там поддерживать «Коллаб» деньгами. То есть если мы пойдем в поддержку, то можно будет поддержать там бесплатно — написать истории и так далее, можно будет поддержать платно на Collab Donation.

Это та штука, которую мы с Ксенией Владимировной будем потихонечку дополнять и развивать, расскажу чуть попозже про проекты и так далее. Я пока спиздил и поставил сюда комикс XKCD, он мне очень нравится, про чувака, который приносит все, что у него есть, кому-то и говорит: «Я хочу дать тебе все, чтобы просто посмотреть, что ты с этим сделаешь». И так это и работает, потому что так это работает у меня, например, и у многих людей, когда они помогают просто для фана, для того, чтобы это было. И я думаю, что люди будут поддерживать изготовление «Шторма» и «Штормопанораму» тоже, просто потому что это будет кому-то казаться правильным, и будет хорошо.

Кроме того, сейчас я, когда первую часть заполню, я начну развлекаться клепанием веселых картинок, стикерпаков, футболок, значков и прочего добра, которое можно будет покупать за деньги. И я надеюсь, что «Шторм» сам по себе станет продуктом, который в момент, когда он еще только начал писаться, он уже начнет какой-то там небольшой финансовый ручеек приносить.

Планы на будущее и новые циклы

От дизайна до психологии

План такой: запустить первую часть «Шторма», потом вторую часть, которая будет рассказывать про выход из эмоциональных провалов, третью часть — про «Штиль». Все это провести с шутками-прибаутками через «Штормопанораму» и через рассказы про то, как это делается. Я люблю это рассказывать, я хочу это рассказывать, я знаю, что у меня это получается, и мы все еще там триста раз надорвем животы над этим.

И дальше можно будет запустить несколько таких продуктов в «Панораму», переключиться, потому что мне тяжело делать одно и то же два-три года, но легко переключаться. И вот эта вот история про то, что там сбор денег не под «Шторм», а под «Коллаб», который не зависит от того, что там происходит… Ну, грубо говоря, вот во «Внедиване» если «Недиван» закончился, то надо всем говорить: «Ой, блин, „Недиван“ закончился, теперь начался новый цикл про мышление, пожалуйста, переходите туда, здесь не платите, там платите». Нахер это надо? Вот есть один «Коллаб», и вот у него есть все проекты: типа, хочешь — 100 рублей кидай в месяц, и все, и мы будем делать то, что нам хочется, и тебе рассказывать про это, про то, как мы живем.

Так что в итоге может получиться среда, в которой произрастают несколько продуктов. И я надеюсь, что это и станет моей новой работой. Работой… я для себя записал сегодня: работа — это найти способ получать деньги, делая то, что тебя прет. Раньше я думал, что работа — это про то, что ты делаешь то, что тебе говорят. На самом деле нет, это не работа, а какой-то контракт с обманом, по-моему. Но все можно делать по-другому.

И дальше будут новые циклы. Сейчас я проектирую как бы один цикл, но думаю про следующий, потому что сейчас мы разговариваем вот с Леной Беловой про то, как сделать штуки про работу системы подкрепления и про цели, и для тех, у кого цели не получаются. У меня на подходе осмысление цикла про неудавшиеся попытки, который я, наверное, назову «Снова». Он про то, как второй, третий, четвертый раз начинать делать то, что уже не получалось раньше. Это вот про ошибку контуженного instead of ошибка выжившего.

И про дизайн, конечно же. Я начал с того, что подумал: окей, я хочу рассказывать про дизайн с точки зрения того, как личность дизайнера влияет на его понимание дизайна, что дизайн делает с человеком, который им занимается, как через дизайн понять себя. И я подумал: очень хорошо, если я хочу такой будущий цикл, то значит, мне надо набивать его материалом, и значит, мне надо проводить лекции. И, в принципе, можно начинать даже с бесплатных лекций.

Опыт лекций и технические нюансы

И тут подвернулась история во Владивостоке, и там у них проходило мероприятие, где были дизайнеры тоже. Мы созвонились, и я рассказывал им какие-то тезисы, и слушал себя, и проверял, что хорошо слышится, а что слышится так себе. И никогда не проводите лекций в гугловском Meet, потому что мы попробовали в Meet, и там ужасное эхо в помещении, я его слышу. Потом, к счастью, накрылся интернет, ребята переставили все, поставили Zoom, и в Zoom режет эхо, и все хорошо. А в Meet прям не очень было все хорошо со звуком, а в Zoom прям хорошо.

И получается, что-то, чего я раньше боялся — бесплатных лекций — это тоже очень хорошо и правильно, потому что на них можно обкатывать материал. И все каким-то образом так очень хорошо становится на место, пазл складывается. И дальше есть же еще у Ксении Владимировны темы, и это темы про… сейчас вот мы получим этот опыт, и дальше можно будет, имея этот опыт, зайти в те темы, которые интересны ей. Потому что у нее развивается история про медитацию, про красоту и радость, про получение удовольствия от жизни, про йогу. И если примерно выйдет все в ту колею, в которую хочется, то у нас будет много маленьких штучек про те темы, которые нам интересны и поддерживают нас. Это наполняет меня радостью.

Так, ну то есть это в большой степени про творческий союз, скорее. Строю сейчас штуку, которая с большим прицелом на будущее. Когда начал собирать сайт «Шторма», интересную штуку обнаружил: как только я вывалил все материалы и начал их расставлять по местам, сразу же обрушило меня сложностью. Все настолько взаимосвязано, все настолько запутано. Я понял, что когда я делаю большие вещи, меня вот это вот количество невидимых нитей просто сковывает и обрушает. Потому что это связано с этим, это связано с этим, и какое должно быть меню, а как должны блоки взаимодействовать… и вся эта система так — блинк! — на меня, и я невольно пасую. Здесь помогает только расслабиться, успокоиться, сузить восприятие и делать одну вещь в один момент: взять маленький блок, его до конца дописать, нарисовать картинку и поставить. Хорошо.

Личные изменения: Йога и привычки

Аштанга-йога и управление вниманием

Мне еще немножечко здесь тем, совсем мало, но они для меня важны. Как на йоге дела? Значит, идет йога, пошел второй месяц. Я хожу пока пять дней в неделю. Ходил бы шесть, но все время происходит что-то в студии, требующее моего рабочего внимания по ночам раз в неделю: то созвон со Штатами, то какая-нибудь ночная сдача анонса, то надо до полуночи что-то, значит, там выяснять или до двух часов ночи. А когда до двух часов ночи что-то выяснял, то в пять утра очень тяжело вставать и уговаривать себя, что да-да, у меня сейчас все получится и все будет в кайф. Но получается не шесть раз в неделю, но хотя бы пять — и то уже хорошо.

И вот прошел месяц, и сегодня был первый день, когда я пришел на занятие уже без спасительной бутылки с водой, к которой я присасываюсь, когда мне тяжело и сил вообще нет. Это значит, что мне чуть полегче там стало. Я по-прежнему самый неуклюжий ученик в классе, ну потому что я тупо таскаю от своего нормального состояния еще 20 лишних килограмм сейчас на себе. И делать асаны, конечно, с двумя ведрами с водой уклюже тяжеловато. Поэтому получается неуклюже.

Но очень интересная техника сейчас. Йога происходит там, где я занимаюсь, в классической традиции с огромным акцентом на управление вниманием, с тем, чтобы все время держать взгляд на одной из ключевых точек тела. Я уже научился не бегать глазами по залу, не высматривать, кто там как выгибается, кто пришел только что. То есть люди приходят, уходят, рядом с тобой на коврике все время кто-то появляется, уходит, появляются новые, и я даже не очень хорошо помню, кто там рядом.

То есть иногда так бывает, что я 10 минут занимаюсь и ни разу еще не понял, что там за человек, потому что взгляд все время сконцентрирован на каких-то точках, которые… замкнутый контур, и ты не бегаешь глазами вообще, у тебя нет возможности посмотреть направо-налево. Ты весь сконцентрирован, и не тратится силы, потому что ты не видишь другого человека, и ты не подсматриваешь за его позой, и ты не переживаешь ее. Когда ты за кем-то смотришь, кому тяжело, тебе тяжело в два раза: за него и за себя. Еще сосед с другой стороны… то есть ты делаешь вроде бы свои асаны, а на самом деле тебе тяжело как за троих. Это очень сильно выбивает.

А когда ты замкнут и когда ты все время смотришь внутрь себя, то становится прям реально полегче. Плюс я начал лучше дышать, я понял, что говорят, когда говорят про аштангу как про йогу синхронного дыхания и движений. И на самом деле это очень интересно: каждое дыхание предваряет движение не просто так. Там есть некоторый внутренний ритм, и на самом деле это некоторый согласованный танец. И он мне немножко приоткрылся, и, блин, это интересно, и так гораздо легче делать по сравнению с тем, как я делал раньше. То есть раньше я вытаскивал на физухе, а сейчас я немножко раздышался, и это очень интересный опыт, у меня раньше такого не было. Два часа синхрона дыхания и движений — ну, даже если полтора, я не знаю сколько, ну там что-то между двумя и полутора.

В общем, опыт удивительный. При этом я прохожу сейчас через то, что раньше мне какие-то позы давались, потому что тело было раскачано — полгода там, например, ты походил. Потом был годовой перерыв, где я занимался сам, и форму потихонечку растерял. И сейчас я помню, что вот я мог эту асану делать, а сейчас не могу снова. И мозг все время такой: «Вот, ты слабак, смотри, у тебя ничего не получается, а вот все плохо». Я спокоен, я просто хожу получать удовольствие, вот и все.

Коммитмент на здоровый образ жизни

Иду дальше. Мне, кстати, не хватает ваших комментов здесь в чате. Я смотрю просто сюда, и вы ничего не пишете. Просто киньте что-нибудь, и мне будет уже приятнее сюда смотреть. Я вам буду признателен. Можете не кидать, но все равно. У меня произошел следующий коммит. Я после коммита о том, что я буду человеком, который просто тупо по утрам каждый день занимается занятиями с телом и больше не обсуждает эти вопросы и не мается, а просто встает и делает — и этот коммит самый первый в моей жизни, он очень спокойный. Ну, не то что первый, там еще были какие-то вещи, но они связаны больше с семейными отношениями, такие они неосознанные, скажем так, были, полуосознанные.

Хотя про коммитмент нельзя говорить, что он полуосознанный. Ну, я в общем про них… я понимаю, что они были, но до этого момента не осознавал их так. Поэтому сейчас не буду копаться, вернусь к той мысли, которую хотел рассказать. И я вижу, что просыпаться по утрам все проще, гораздо быстрее происходят сборы, происходят уже на автомате какие-то вещи, которые раньше требовали усилий, сейчас делаются просто в режиме автопилота. Это меня очень радует.

И вот у меня появился второй коммитмент: я решил, что я буду человеком со здоровыми пищевыми привычками. И я уже попробовал так несколько дней жить, и это круто. Потому что, в принципе, все знания, которые я мог, я уже набрал. Я понимаю про вредную и невредную пищу, я понимаю про макронутриенты, я понимаю про стиль питания, перекусы, про подход к размеру порций, про срывы, про восприятие пищевых провалов, про выбор из радости и радости в еде, а не из ущерба и ущерба. Я понимаю про много достаточно штук: про воду, про вес.

Просто формулировка того, что я за человек, она давалась мне до этого тяжело, потому что была очень размыта. То ты себе говорил, что не буду есть после шести, то ты себе говорил, что я буду там ограничивать размеры. Тут я решил, что самая честная формулировка — это «научусь здоровым пищевым привычкам». Во всяком случае, в моем внутреннем мире она отзывается, и это хорошо. И сразу же стало проще, потому что тут нет никаких лазеек. Я стою, смотрю на еду, и я спрашиваю себя: «А вот если я сейчас это съем, как это вообще?» Я не спрашиваю себя, вкусно это будет, невкусно. Я говорю себе: «Ну вот этот вот бургер из Макдоналдса — это как?» Я говорю себе: «Не, это нездоровая хуйня», и просто иду дальше, и все. И мне хорошо. Ну, посмотрим, что будет. Во всяком случае, пару килограмм я уже рубанул на этой теме достаточно быстро. Ну еще бы, блин, по два часа-то зарядку делать! Сейчас начал углеводы после занятий есть, и все равно вес уменьшается, тело говорит: «Блин, чувак, сколько можно тратить?»

Продуктивность и восприятие

Принцип «Дельты» и Марк Форстер

Еще две темы остались. Ой, вы мне написали комментиков, спасибо вам большое! Это много для меня значит, как оказалось. Я считаю, что не надо стыдиться того, что ты испытываешь удовольствие от мелких приятных вещей. Это не делает тебя более уязвимым.

Обнаружил тут интересную штуку, о которой я спорил с Форстером. Значит, напомню: у Форстера есть книжка «Сделай это завтра» с набором методик разной степени успешности из его опыта, когда он учил людей наводить порядок в делах и в своей жизни. Эту книжку издала Лена Деревянко. Я ее знаю под другой фамилией, под девичьей, по-моему, у Лены сейчас такая фамилия. Если я ошибаюсь, то поправьте меня как-нибудь однажды. И Лена, по-моему, даже присылала промокод, естественно, он лежит где-то у меня в грудах писем. Если кому-то нужно, напишите, я, может быть, его достану. Там скидка на книгу.

Вот, и Форстер писал про то, как перестать бросаться делать внезапно появляющиеся на горизонте дела, а начинать концентрироваться. И в ряду других приемов у него был прием, который мне никак не давался: это четко заниматься тем, что ты наметил сейчас. То есть, типа, выписал — вот взял дело из списка, делаешь только его. Это не очень соответствует моему стилю, потому что я обнаруживаю, что когда я собираюсь утром на йогу, мне нужно сделать там пару десятков дел. Я встаю и заправляю кровать, собираю вещи, мою посуду, выкидываю лотки кошачьи — то, что они там, значит, написали за ночь, кормлю их, насыпаю всем, значит, кормов, ну, делаю еще какие-то вещи дома и стараюсь еще делать в комнате или в квартире какую-нибудь штуку, до которой все руки не доходили. И вот с утреца нормально заходит.

На все это у меня уходит где-то минут сорок, и я обнаружил, что я не могу концентрироваться на чем-то одном. То есть я мою посуду, прерываюсь, иду насыпаю корм, возвращаюсь к посуде, еще немножко помою, лоточек выкинул, возвращаюсь снова домываю посуду и так далее, и так далее. Нет, я не куплю посудомойку, потому что мне нравится мыть посуду. И я думал: как же вот это вот постоянное прерывание соотносится с принципом Форстера про неотвлечение, про то, что надо по возможности делать то, что ты наметил, и не отвлекаться? Как научить себя так?

А потом я понял, что это в моих условиях неприменимо, зато применима какая-то штука, которую я называю «дельтой». Когда ты можешь переключаться, но из списка в своей заданной области. В принципе, все равно, в каком порядке будет сделан весь этот набор дел. То есть если я выпью свою утреннюю воду с таблеточкой, значит, в самом начале или там перед выходом — разницы никакой. То есть почищу я зубы до того, как заправлю кровать, или после — разницы никакой. Более того, если я делаю все по одному и тому же списку, порядку, алгоритму, у меня ощущение, что я своей жизнью не управляю, мне сразу забунтоваться хочется.

И вот моя работающая история — это то, что если ты отвлекаешься на дела из некоторой дельты, то ничего страшного не происходит. Переключился на что-то рядом и вернулся — это нормально. В аштанге так же происходит на йоге: то есть ты сделал вытяжение, потом включил концентрацию — ну, смотришь на нос, потом выровнял позу. Или наоборот, например: выровнял позу и смотришь на нос, потом сжал замок, бандхи там внутри тела, потом расслабился, потом себя осознал внутренним взором. И, по большому счету, в некотором смысле сделаешь ты какую-то вещь раньше или позже — не так важно, пока ты учишься. Если это все находится в пределах некоторой дельты твоего внимания, небольшой… ну, вниманию можно так блуждать.

Мне кажется, что это инстинктивно, это натурально, это допустимо, и я решил не бороться слишком туго за то, чтобы все делать в определенном порядке и не отвлекаться. Ну, нравится отвлекаться — отвлекайся, просто не очень далеко. Так, как в Headspace было на видео: там они отпускали коня внимания и держали его на поводке, и конь — тыгдым-тыгдым-тыгдым, а они его поводочком мягонько притягивали назад. Так же и здесь, просто поводочек достаточно маленький. И я перестал на эту тему страдать, на тему того, что «ой, вот я же не могу держать концентрацию на чем-то одном». Да, но когда я расконцентрируюсь, я сейчас ухожу не очень далеко от основной темы. Пишу какой-то текст — могу переключиться, картинку нарисовать и вернуться к тексту. Ну и молодец.

Питер Уоттс и куб Неккера

Все, у меня последняя тема про книжки. Я сейчас читаю «Огнепад» Уоттса, фантастику. Прочел первую книгу, «Ложную слепоту». Это Уоттс — тот чувак, который советовал Метцингера, и я после него как раз Метцингера и начал читать. Ну, там космический корабль, там команда из людей, там вампир, там столкновение с чужой цивилизацией. Там вопросы этики, вопросы управления собой, наверное… ну, как обычно: смена морали, что хорошо, что плохо. И достаточно много интересных деталей, над которыми можно подумать.

Я оттуда цитаты выписывал, и было смешно. Мне понравилось, например: «В бою первым гибнет план боя». Хорошая штука. Написано, что принадлежит военному теоретику Гельмуту фон Мольтке-старшему, родившемуся в 1800 году. И да, помогает мне, я понимаю, что сейчас мы что-нибудь начнем делать, и первым погибнет план этого дела. Или: «Вожаки — это фантазеры со слаборазвитым инстинктом самосохранения и полным отсутствием адекватной оценки ситуации». И становится как-то повеселее за вожаками идти. Или: «Сыр достается второй мыши» — про аккуратность.

Но больше всего почему я хотел показать? Я хотел показать про куб Неккера, я начал думать про него. Сейчас я включу картинку. Там-парам-пам-пам… откроется? Ну, я надеюсь, что откроется. Вот, открывается. И сейчас я окошко переключу. Да. Ну вот, вы знаете этот куб, это куб Неккера, который… два куба, и можно переключать их вниманием: видеть то куб, который обращен гранью к вам, или куб, который обращен гранью от вас. Причем, в принципе, их там еще, в зависимости от того, находитесь вы мысленно выше этого куба или ниже этого куба, он может еще скакать вверх-вниз. То есть, по сути, там четыре куба на месте одного. А сейчас я посмотрю, может быть, их там вообще восемь… нет, кажется, четыре.

Я думал, как воспринимать эту картинку? Ну так, по чесноку. Как воспринимать эту картинку? Помимо вот этого постоянного зрительного переключения, ведь есть какая-то модель этой картинки, которая показывает, что все нормально, что это не зрительная иллюзия. И я понял, что, наверное, ее можно воспринимать как… я не знаю, тут покрупнее сделается? Вот. Я думаю, что ее можно воспринимать как одновременно два куба, одновременно нарисованных с какой-то вероятностью. То есть первый и второй кубы с вероятностью 50% находятся на своих местах сразу. Вы их воспринять не можете одновременно, потому что они вероятностные, а у человеческого мозга с восприятием вероятности вообще беда. Поэтому вы видите некоторую суперпозицию — ну, я, во всяком случае, вижу.

Но изначально никакого парадокса нет, если воспринимать это как рисунок двух кубов. Просто у них обводятся линии, и они совпадают. Два куба с совпадающими некоторыми линиями. И тогда все встает на свои места: если здесь изначально нарисованы две фигуры, а не одна, то тогда никакой иллюзии нет, все как бы работает. Ну все, кажется, я рассказал все, что я хотел.

Я пошел фигачить «Шторм» и «Штормопанораму», и посмотрим, во что это выльется. Если все удастся, то мне надо будет написать заключительное письмо во «Внедиван» про то, чем сердце успокоилось. И больше рассказов во «Внедиван», наверное, не должно быть по логике — ну, если только вдруг там через полгодика захочется. А по идее все внимание будет переключено в «Шторм» и «Штормопанораму». Ну, над этим я еще подумаю и про это я еще расскажу. Все, спасибо, пока.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Вступление и технические моменты

Привет. Ну вот, вроде трансляция есть, как я посмотрел. Так, чат я включил. Естественно, так как это прямая трансляция, что-то должно пойти не так, и не так у нас сегодня пойдет рассинхрон звука и видео. Ну, что тут сделать? Просто не смотрите в экран, чтобы не мутило и не бесило.

Мы вчера ходили в виртуальные гонки со шлемами на автомобилях, и нас там за 10 минут просто вынесло в хлам. Я встал с вестибулярным аппаратом, который стонал. Закружилась голова и вот это вот всё — хорошо, тошнить не начало. Сегодня сумбурный достаточно лайв. Я надеюсь, что очень быстро пройдет, и единственный шанс ему задержаться во времени — это если вы позадаете вопросов или расскажете каких-то своих впечатлений, открытий, историй. В режиме дневника быстро о нескольких вещах расскажу, но без особых каких-то супер-открытий.

Трудности возвращения к практике

Я четвертую неделю подряд хожу на тренировки по утрам. Ну, в пять утра встаю и топаю на занятия. Сейчас получается тренироваться пять раз в неделю. В идеале было бы хорошо тренироваться шесть, но где мы, а где идеал. И это для меня то, что сейчас происходит — основа для размышлений о возвращении к попыткам, потому что вернуться в поток занятий очень тяжело.

Наверное, в районе где-то пятнадцати занятий сейчас прошло. Я головой помню, что когда-то входил легко в позы, делал те или те асаны, была хорошая амплитуда, мог стоять на одной ноге вот так вот. А сейчас вот так вот не получается. От меня ушло много всего, и физическая форма оставляет желать лучшего по тем временам. Я прихожу и жалуюсь Ксении Владимировне, что у меня не получается халасана, у меня не получается тарам-пампасана, барам-бамбасана, бакасана, которые раньше были.

Она смеется, что типа: «Чувак, ты ходишь на четвертое занятие всего или там на десятое». Я знаю, что надо несколько месяцев отходить снова, чтобы все вернулось, но голова говорит: «Давай-давай, быстрее-быстрее, это неприемлемо» и так далее. И приходится себя как-то поддерживать специально. И это тяжело.

Книга про «снова»

Я придумал даже, что, наверное, очень важная тема, которая имеет значение — я её поймал за хвост — это тема «снова». Если бы я стал сейчас писать какую-то книгу (ха-ха-ха), то это была бы книга про «снова». Как действовать, если надо переоткрывать то, что у тебя уже было.

Вдохновение и преодоление

Сегодня возвращался с йоги и видел: в Москве идет какое-то спортивное соревнование. Ребята с инвалидностью на низких великах и всяких колесных штуках ездят по городу. Для них перекрыли несколько улиц, и, конечно, удивительное зрелище. Потому что никогда я не видел вблизи соревнующихся спортсменов, тем более на таких диковинных повозках.

Там люди, у кого ног нет, у кого еще что — они лежат и крутят педали руками или, наоборот, ногами, если рук нет и так далее. Все в яркой спортивной одежде, в шлемах — прямо круто. Не знаю, гиперкомпенсация ли это — ну, для кого как. Кто-то, может быть, специально доказывает себе что-то, а может быть и нет. Не важно, не суть важно. Но в любом случае это вдохновляет. Потому что, если смотришь на хороший пример преодоления себя, преодоления обстоятельств, то можно по-разному это воспринимать, но можно воспринимать как-то, что и у тебя получится тоже.

Выбор и формирование среды

Я понял, что вслед за моим выбором делать йогу каждый день и заниматься телом по утрам всю жизнь — и когда я выбрал, что я буду человеком, который будет это делать — дальше пришло понимание, что я очень долго откладывал выбор в куче самых разных сфер. То есть я выбрал не выбирать. Не иметь никакого давления, и я отложил выбор в том, что касается того, как жить, где жить, как работать, кем быть. Дом, как должна быть устроена семья, хочу я то или это — ну, по сути дела, я не закоммитился ни на что.

Это очень интересный тоже опыт, потому что получается, что все зависит от случайностей, от мелочей. Не ты определяешь, а определяет просто какой-то набор конфигураций сложившихся. Это нормально, если у тебя нет ресурса. Но я сейчас думаю: можно ли этот ресурс хотя бы немножко получая, можно ли делать выбор и делать себя таким, каким ты хочешь?

Делать себя таким, каким ты хочешь… Ты же не можешь делать себя, ты можешь делать среду. Мы формируем только среду, мы не формируем себя. А вот среда уже формирует нас. Мы можем менять вокруг себя мелочи и обстоятельства, и не можем напрямую менять себя, потому что тело наше и мы, как животные, приспособлены под среду в первую очередь. Поэтому речь идет об изменении кучи мелочей. И все, что мы можем сделать — это помогать себе и другим, когда им нужно прийти на помощь, просто настраивать какие-то мелочи. Подкрутить здесь, подвинтить тут и спокойно идти дальше. Наверное, как-то так.

Философия йоги и внутренняя стабильность

Я хотел прочесть цитату из преподавателя йоги, хорошую встретил. Наверное, это объясняет то, почему я там. Сегодня мне было очень тяжело, я не доделал сет. На середине я понял, что весь разбалансирован и невнимателен, не могу себя собрать. Я там два или три раза усаживался на коврик и медитировал. Не знаю, как это воспринимают ребята вокруг меня, но они делают аштангу, а я тут сижу и за дыханием слежу. Я думаю, что им пофигу, честно говоря — у каждого свой коврик, своя история.

Но я очень разволновался из-за того, что плюнул и решил, что нечего себя так сильно мучить. Надо спокойно доделать то, что доделалось, и идти в завершение серии. И поэтому вместо обычных двух часов занимался, не знаю, может минут 40–50. Ну, через 30 сдох, попробовал, разбалансировался, понял, что совершаю какие-то случайные движения во время йоги. Ударил по деревянному кирпичу — у меня тяжеленные кирпичи деревянные — случайно задел ногой, он улетел в соседний коврик, к счастью, никого не задел там. Но я еще на эту тему поволновался, посидел, поуспокаивался и так далее. В общем, занятие скомкалось. Я начал на эту тему волноваться тоже и решил объясниться с преподавателем.

Стоял в коридоре после того, как уже вышел из зала, помылся, собрался, стоял и ждал его. И залез посмотреть, не написали ли что-то в группе йоги. А написали. И он там написал цитату: «Йога означает независимость от жары, холода, от чередования плохого и хорошего. То есть человек находится в другом сознании. Его призывают терпеть так, чтобы этого не замечать. Внутри я стабилен. Наша жизнь может быть более стабильной, если мы будем сильнее духом внутри себя. Сильный духом человек выдерживает двойственность этого мира, потери и приобретения». Александр Геннадьевич Хакимов.

Независимость от обстоятельств

И я расслабился и пошел домой. Я понял, что сожалеть по поводу скомканности занятия бессмысленно, потому что это не важно. Впереди очень много лет, и одно занятие ничего не решает. Йога означает независимость. И вот, наверное, поэтому я туда и хожу, потому что я чувствую, как потихоньку возникает некоторая еще одна дополнительная опора внутри себя и некоторая независимость. Наверное, у меня все. Я бы с удовольствием послушал что-нибудь от вас, потому что как такового другого канала связи у меня сейчас нет. Так что напишите что-нибудь, если вам не влом.

Важность мелочей и рутины

Последняя вещь, которую можно сказать — это то, что я думаю о том, что большие свершения не так важны, как маленькие вещи каждый день. Я сейчас смиренно просыпаюсь с утра и перед тем, как уходить на утренние занятия, я что-нибудь вокруг себя привожу в порядок. Спокойно и планомерно.

И мне кажется, что самое важное — это вот это вот умение, невзирая на общий творящийся вокруг бедлам, который ты не можешь контролировать вообще, хаос и какую-то войну, умение чистить свою ложку, натирать пряжку ремня, погладить воротничок и посреди боя быть в некоторой внутренней опрятности. Вот и все. И это складывается потихонечку в сумму мелочей, которые потом и делают тебя сильнее.

Ответы на вопросы зрителей

Вы пишете, да. Хорошо, спасибо. «Как быть, если выстроенная опора в виде дружеских отношений или любимого занятия внезапно и резко ломается? Строить заново или искать другую?» Внезапно и резко ломается… Я боюсь этого, потому что я не знаю, как это всё отразится. И когда у меня что-то ломается, я очень сильно переживаю. Поэтому понимаю, что всё это неприятно, и опасаешься.

Но вот что могу сказать. Во-первых, единственное, что не меняется — это то, что всё меняется. Всё уйдет. Мне понравилось в своё время то, что Панюшкин, что ли, писал — там фонд борьбы с онкологией был — он писал: «Не бойтесь вы рака, не бойтесь, заболеете или нет. Просто поймите, что вы заболеете, и всё. Если вы будете жить достаточно долго, это произойдет. Не парьтесь, привыкните к этой мысли». Тут мысль немножко другая: она в том, что всё уйдет вообще. Всё поменяется. И на эту тему можно не стенать, потому что именно так и будет. И прикипать к чему-то — это значит потом страдать, когда всё изменится. А изменится всё. И то, чему меня учили — это то, что какие бы вещи ни произошли, ты способен их преодолеть и пережить. Внутри такая способность есть.

Когда ломаются опоры

Строить заново опору или искать другую? На самом деле опор же может быть много. И это помогает. Уходят дружеские отношения, ломаются — переживаешь, уходишь в работу. На работе что-то не клеится — у тебя есть спорт. Это история про независимые переборки внутри подводной лодки: когда есть много кают, рубки… как это называется у них в подводной лодке? Если пробоина в одном месте, то в других воздух. И это главный принцип — независимые переборки.

И поэтому, если выстраивать во многих сферах поддерживающие процедуры и поддерживающие опоры, то рано или поздно что-то будет ломаться. Ну, не знаю, попадаешь под автобус и не можешь на йогу больше ходить. Ну, окей. Тебя поддерживают какие-то другие вещи, а потом постепенно находишь свой спорт. И утром по Москве вон там с ребятами в шлеме на своей коляске херачишь в горку. Блин, там чуваки в горку ездят на руках, кошмар.

Так что мне кажется, что лучше понимать, что опора внутри вас. Умение строить опоры — это со временем нарастает, навык приобретается. И второе — то, что это нормально. То, что иногда одни вещи уходят, и другие будут вас поддерживать какое-то время, пока на старом месте что-то новое не прорастет.

Про процедуры — это вроде называется рутина. Мне Тимыч недавно рассказывал, Тимур Бурбаев, арт-директор студии, что сейчас ребята сильно заточены западные на построение рутин. И что рутины поддерживают больше всего. Ну, по-английски routines, эти процедуры, как-то в программировании называется subroutines. И такие последовательности действий — на самом деле потихонечку находишь в них какой-то кайф. Они помогают сильно. Но тяжело к ним возвращаться вниманием, они потому что ускользают постоянно.

Подсказки и напоминалки в «шторм»

Дальше читаю. «Много думаю о том, кем быть и кто я. Есть два вопроса. Про коммит: как понять, если всегда откладывал решение, а тут надо решить?» И второй вопрос: «Что делать, если перед штормом подготовил себе подсказки и напоминалки, разложил по дому, а во время шторма про всё забыл и только потом вспоминаешь?»

Это нормально, это хорошо. Значит, этот способ раскладывания подсказок и напоминалок не работает. Очень хорошо, можно искать другой. Может быть, подсказок и напоминалок очень много, слишком много, и нужно всё упростить. Вы столкнулись с правдой жизни и с реальностью, и это вам показало, как ваши ожидания сталкиваются с реальной правдой жизни.

Но вторая вещь — это то, что связи внутри всё равно нарабатываются. И вполне возможно, что даже если вы ничего не будете подкручивать, в следующий раз подсказки и напоминалки заработают. Я бы не делал из этого большой какой-то трагедии. У меня ворох несработавших на будущее подсказок огромен, и из десяти попыток срабатывает одна. Поэтому можно просто пробовать побольше разного.

В конечном счете у меня даже было так, что работали надписи на стене. Я скотчем что-то клеил, вешал надписи, которые бы мне помогали, а потом и они перестают работать. Какие-то работают, какие-то нет. И я сначала парился, думал: «Как же так, что же меня спасет?» Потом я понял, что это абсолютно нормально, это интересная игра — выяснить, что именно сработает.

Коммитмент и конгруэнтность

Олеся: «Мне сейчас срезонировала ваша мысль про коммит для всего. Если несложно, расскажите, какие там связи. Почему если этого нет, то всё зависит от обстоятельств».

Я вижу людей рядом с собой, которые могут возвращаться мыслью и вниманием к тому, что они наметили для себя. И чтобы их сбить с толку и с пути, чтобы они поменяли планы, отказались от чего-то, нужно достаточно сильно изменить их состояние. То есть, если у них намечено, что они будут сидеть и делать что-то, и им позвонят и скажут, что пожар или там надо срочно поехать к ребенку — они поедут, конечно поедут. Но если у них просто какое-то не такое настроение, то они уже имеют наработанные процедуры, они посидят немножко, придут в себя, всё равно разработаются и будут делать. Их тяжело отвлечь.

Я сталкиваюсь с тем, что меня достаточно легко всё отвлекает. И многое зависит от того, в каком я состоянии и настроении. И иногда, вернее всегда, у меня есть какие-то планы, что я могу поделать, а по факту оказывается, что вмешалась вселенная. Может, я съел чуть больше и уснул. Или кто-то сверлить начал за стенкой, и я уже не могу работать. И я не надеваю наушники, а просто ухожу из дома, и работа не делается.

И в какой-то момент я привык к мысли о том, что я очень сильно подвержен влиянию обстоятельств. Начал за этим смотреть. Конечно, это такое, возможно, заблуждение, какое-то убеждение дисфункциональное. Но я обращаю внимание на то, как случайности влияют на моё поведение. То, что происходит вокруг, во внешней среде. Могу поехать на работу на велике и приехать взбешенным, и всё идет насмарку. Могу поехать в такси, и в зависимости от того, какой будет водитель, я выйду из такси одним человеком или другим человеком. Так бывает со мной.

Я наблюдаю за тем, сколько нужно сил, чтобы, несмотря ни на что, на эти мелкие какие-то случайные обстоятельства, несмотря на них, потом вернуться к тому, что должно делать, что намечал я прошлый. Сталкиваюсь тут с проблемами, которые истекают из моих личных особенностей, в том числе с такой оборотной стороной фантазии. Потому что моё сознание очень легко, видимо, строит какие-то ассоциативные связи, и я могу легко фантазировать. Точно так же, когда в мире вокруг что-то происходит, меня это очень сильно увлекает, отвлекает и сбивает. И мне после каких-то ярких картин очень нелегко вернуться к прежнему ходу мысли, как будто состояние меняется очень сильно. Заигрываешься в возможные варианты мира, который происходит вокруг тебя. Увидел какого-то чувака на улице яркого и начал представлять себе какие-то веселые игровые картины, которые связаны, не знаю, с жестом, который он строит, или там пакет у него какой-нибудь смешной — и тебя уносит, и всё. Иногда вернуться назад очень тяжело.

Так вот, мне кажется, что у меня этот коммитмент — он как бы сам приходит. Он пришел сам изнутри. Он не навязывается. Ты в какой-то момент понимаешь, что по-другому не будет, и ты не готов. Это как дыхание. Ну, типа, ты дышишь. Ты не уговариваешь себя, что тебе надо дышать, что «я буду дышать». Ты просто дышишь. У тебя нет необходимости устраивать на эту тему внутренние обсуждения. И это сродни животному ощущению. Ты дышишь, ты ешь. Ты встаешь и идешь просто потому, что тебе надо ходить. Или ты спишь, потому что тебе надо спать.

Коммитмент, мне кажется, внутри по ощущениям очень на это похож. Решение уже принято, ты делаешь так. Если вдруг ты перестаешь дышать, то ты немедленно возвращаешься к дыханию. Ты можешь не дышать 30 секунд, 40 секунд, но ты ищешь все способы. Ты в этот момент не начинаешь думать: «А надо мне дышать или не надо?» Ты просто ищешь способы дышать моментально, пытаешься освободиться и так далее. Коммитмент очень на это похож. То есть нет подвержения такому сомнению или исследованию: «Надо ли мне это делать?»

А эта штука, по-моему, возникает только изнутри. Ты можешь тренироваться каким-то навыком постоянно: быть каким-то человеком. Говорить себе: «Так, подожди, я человек, который идет на тренировку». Ты не споришь с собой: «Мне надо на тренировку» — эта формулировка со мной не работает никогда. «Я человек, который идет на тренировку» — со мной работает, потому что тут нет выяснения, кому надо на тренировку. Нет этого вопроса вообще. Просто я человек, который идет на тренировку, и всё. Вот это и есть коммитмент для меня. Ты выбрал себя каким-то, какой ты есть.

Примерно такие связи. То есть всё зависит от обстоятельств не потому, что там коммитмента нет, а потому что у меня такое когнитивное искажение, потому что у меня такое убеждение дисфункциональное, что обстоятельства на меня сильно влияют. Кто-то не страдает от этого, кто-то так не считает, и у него жизнь устроена проще. А коммитмент — один из способов обойти эту историю. В итоге — просто лайфхак, который работает со мной лично.

У меня и проблема в том, что это же нельзя придумать — типа, закоммититься в лукавстве. Типа: «Сейчас я обману себя немножко, и я такой чувак», скажу себе, а на самом деле я не чувствую внутри, что это так. Тогда коммитмент не работает. Ты либо чувствуешь, либо нет. И если нет, то врать себе не надо. Самое главное, мне кажется — себе не врать. Это единственная такая отправная точка, которая есть. Она в том, что ты ощущаешь, что нет расхождения между тем, что ты декларируешь, и тем, что ты внутри про себя знаешь.

Лена Белова недавно, мы встречались, рассказывала про то, что она выцепила у кого-то в работе термин «конгруэнтность» — про соответствие внутренних ощущений всей его полноты и тому, что… я не помню точную формулировку, но это история про то, что-то, что ты декларируешь, соответствует тому, что ты про свои потребности ощущаешь. То есть не то, что ты говоришь: «Я это люблю», а на самом деле это внутри ненавидишь и немножко знаешь, что ненавидишь это, но говоришь: «Я это люблю». Или: «Я хочу быть вот таким», а внутри знаешь, что, может быть, и не хочу. Разные потребности борются, и что-то тебе говорит, что ты хочешь быть таким, а что-то говорит, что не хочешь быть таким. А ты заглушаешь второе и оставляешь только первое, чтобы показаться лучше или чтобы соответствовать своему образу. И вот эта история про то, что это низкая конгруэнтность. А когда у тебя хороший уровень рефлексии и ты слышишь себя внутри, то конгруэнтность высокая. И вот, наверное, это всё про это. Про то, что ты не врешь себе, и тогда ты можешь на что-то закоммититься по-честному. Вот так. Не знаю, ответил ли я на ваш вопрос, но надеюсь, что тегов накидал.

Дивный новый мир интернет-маркетинга

Хорошо. Я жду еще полминутки. Если никто ничего не пишет, то тогда побежим в наше чудесное воскресенье. Или когда там у вас…

М-м, классную штуку я видел. Во-первых, я хожу иногда на Пикабу смотреть рекламу. Там рекламируют просто сногсшибательную чуму. Это атас. Из последнего: была нейрографика. Такая арт-терапия: там рисуют линии и представляют себе травмы свои непроработанные из детства и всё такое, и представляют себе столкновение с ними в комфортной обстановке. Ну, какая-то арт-терапия, но называется это всё «нейрографика» и «нейролинии». «У меня были проблемы с деньгами (отзывы такие), я начала рисовать себе нейролинии свои фломиками, закрашивать цветными пятнами, и мне отдали долг 500 рублей» или «Муж принес деньги сегодня раньше, чем должен был, аванс дали. Спасибо, нейрографика, ты работаешь! Спасибо нейролиниям, нейролинии рулят!» Вот это вот всё.

А второе — это «Золотое ДНК», «Золотой геном». Ух, там вообще чума! Там такой поток идет хитронаверченных слов, боже ты мой. Сейчас я даже, знаете, я, наверное, попробую… Так, «Золотой геном»… О да, детка! Я думаю, что… да, это круто. Если сейчас получится показать, я попробую. Так, выбираю окошко… Ребята, это чума просто. Да, «Золотой геном». «Ген Ом», видите? «Как перейти в сознание сверхчеловека в 2020 году. Сверхускоренная эволюция сознания. Пришло время живых подлинных знаний».

Ну, и всё бы хорошо… «Связь со своим ДНК, изначальной памятью мирами сверхцивилизаций». Что он скачет? Перестань скакать! Настройте нормальный параллакс. «Переход сознания на десятый уровень сознания». Я извиняюсь, что скачет, но у них сайт просто так сделан. Я даже эти скрипты узнаю на заднем фоне. Так, «Свобода от кармы на 70%, частота омоложения на 5–7 лет, частота притяжения счастья на 2, частота изобилия от 300 000 рублей». Сейчас я еще окно уменьшу, может быть перестанет всё время скролл бегать. Нет, скачет. Сорянчики.

Значит, тут можно купить три уровня доступа. «Вы станете живым талисманом для всего окружения, центр света своей Вселенной, перемещение вас на корабль Меркаба». И там есть видосы. И, короче, в видосах они АСМР-ом разговаривают: «Вы перейдете на корабль Меркаба…» — вот это вот всё. И я слушаю и такой: «Мам дорогая!» Вот 69 000 рублей стоит последний полный комплект, когда вам дают частоты на 500 000 рублей и всё такое. И я рассказывал Ксении Владимировне, она говорит: «А что это такое?» Я говорю: «Ну, это как если ты купишь акции, только ты ни хера не купишь». А так — такой же дивный новый мир. «Карта-носитель Золотой Геном». Вот. Тайные коды единого Золотого Генома — 60 000 рублей. «Послушай инициации, подаренные в открытый доступ, говорит Сфинкс». Мам дорогая, как я это всё люблю!

Ну, в общем, вот. И там, конечно, люди рассказывают о своих впечатлениях, и это так чудесно всё, так замечательно. В общем, желаю вам хорошей недели, друзья. Кодов инициации, вот этого всего, чтобы боги из высших сфер там и так далее, бла-бла-бла. Вот. Спасибо, я погнал. Дневник короткий, но, мне кажется, это хорошо.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Сокращение дистанции между делом и намерением

Йоу. Сегодня начали на час позже, потому что утром были внезапные сырники. Я, кстати, не знаю, как начальная заставка — она начинается сначала или какое-то время занимает в трансляции? Посмотреть у меня руки не доходят, поэтому можете, если есть настроение и желание, написать, черкануть: типа, обрезается или норм. Сегодня все будет быстро, я надеюсь, потому что бывают недели, когда есть что рассказать, а бывают недели, когда там одно-два открытия происходят, и все. Ну, посмотрим.

Я понимаю в последние, наверное, месяца, что я начал получать то, что хотел многие годы. Разворачивается системный процесс удивительный: с годами занятий мне становится легче что-либо делать. Ну, то есть от желания сделать что-то или напоминания себе, что вот надо эту штуку, там, убрать — слишком давно она тут лежит — до осуществления проходит все меньше и меньше времени. То есть буквально, может быть, это измеряется в секундах или там в днях. Но чисто субъективно мне кажется, что вся вот эта вот тренировка себя, она не прошла даром.

Дискомфорт от обнаружения препятствий

Из интересного. Я тут обнаружил у себя интересное дисфункциональное убеждение. Когда пришел домой и думал: ну, что вот вечер, рухну, положу пакет с покупками, разберу, положу в холодильник и пойду лягу спать. И когда пришел, обнаружил, что, естественно, появились какие-то трудности на моем пути. Ну, как всегда у всех людей. Там надо убрать лоток за котом, иначе потом начнется недовольное фырканье и катастрофа. Или там стиралка достирала, и надо теперь отвлечься и перед тем, как ложиться в кроватку, надо развесить белье, например.

Я внимательно посмотрел за тем, как у меня внутри отзывается вспышка ярости, когда я эти внезапные трудности вижу. И оказалось, что, ну, за котом убрать — это там полминуты. Белье достиравшееся повесить — ну, еще там две-три минуты. Может быть, сушилки старые надо убрать. Если идешь и видишь, что на кухне надо порядок навести — ну, пять минут. Но самый большой дискомфорт наносит не делание этого, а именно сам факт обнаружения трудностей на пути.

То есть то, что тебя что-то отделяет от цели, для меня является внезапно… Вот типа ты идешь, идешь, уже все знаешь, как будет, какой образ будущего, какой прогноз есть — уже ты его знаешь, как должно быть. И вдруг что-то идет не так. И вот этот сам момент того, что надо отвлечься и что-то там доделать, чтобы вернуть все к этому ожидаемому образу — вот этот момент обнаружения препятствий на пути, он просто меня выносит бешено. Самое сложное.

То есть лоток-то убрать просто, и развесить мокрые предметы на продолговатых металлических нитках тоже просто. А вот пережить эту бурю эмоций оказывается самое сложное. Это удивительно, что кажется, что этот опыт из прошлого, он со мной — когда было что-то делать очень тяжело, и я это запомнил. И малейшие шероховатости вспыхивают прошлым опытом, они как будто бы чудовищные непреодолимые преграды. Так что даже смешно.

Скорость и умелость действий

Это хорошее открытие, оно мне нравится. Оно говорит о том, что я смотрю на мир, думая, что все тяжелее, чем мне кажется на самом деле. Если эту штуку подкрутить, понаблюдать за ней внимательно, то будет гораздо легче жить. И сейчас действительно у меня гораздо быстрее наступает момент действия, чем раньше. То есть я чаще просто иду и делаю, чем несколько лет назад.

Блин, у меня текст был про то, как я пытался лейку в душе повесить несколько месяцев. Это удивительно. Я, насколько помню, я тогда повесил просто, чтобы она больше не отвлекала, не мешала. А сейчас я еще понимаю, что чем больше ты что-то делаешь, тем быстрее это получается. Быстрее и умелее. Мытье посуды сейчас занимает в два раза меньше времени, чем год назад. Ну и вообще все, в принципе, домашние дела, которые я начал осмысленно стараться делать умелее, они как-то начинают меньше отвлекать. Но, может быть, автоматы включаются.

Поиск радости в повседневных процессах

Из еще интересного, хорошего, что мне понравилось. Мне было интересно обнаружить, как штуку, которую я всегда откладываю — заправление кровати… Могу очень много всего с утреца до того, как убежать на йогу, сделать, а кровать заправлять откладываю на потом. И тут все изменилось. Изменилось по очень смешной причине. У меня дома, как вы не знаете — я сейчас открою вам секрет — живет котенок Михаил, который шароебится просто везде. Он считает себя хозяином этого мира и тем и прекрасен.

Михаилу очень нравится, когда заправляют постели, потому что как только он слышит, что ты поднимаешь одеяло, он сразу же бежит нырять под него, чтобы ты его этим одеялом накрыл. И у меня есть и одеяло — я накрываю. Потом, когда он выбирается оттуда, у меня есть покрывало, и он забирается под покрывало в момент, когда покрывало накрывает его сверху. И это очень весело, и в это очень интересно играть. Это радость чистая. Ну, как это — коты лучшие антидепрессанты.

И, блин, этот процесс изменился совсем. То есть вот это вот нахождение радости в процессе, оно поменяло все. И та вещь, которую Падун говорил мне много лет назад — что очень важен поиск радости — я вот не понимал, как ее искать. Ее, кажется, надо искать в процессе. Я не дам вам Михаила, чтобы он помогал заправлять вам вашу кровать. Буду просто показывать этот пример издалека: би-би-би, у меня-то есть.

Радость как сверхпольза

Но в целом это очень прикольно. И то, что имеет значение инструменты, которыми ты это делаешь, имеет значение атмосфера, в которой ты это делаешь, тактильные ощущения — это все, конечно, вещи, которые до меня не доходили очень долго. Сейчас объясню себе — я тут просто рассуждаю же вслух перед камерой. Вот меня учили с детства, что хороший инструмент важен, потому что типа делает качественно. То есть есть функциональная польза.

Когда я слышал, что хорошим инструментом радостно делать — ну, это как будто не имело вообще никакого значения. Деревянная рукоятка у чего-то, тяжелый вес — все всегда объяснялось с точки зрения пользы. Мне кажется, что радость — это суперпольза. Ну, то есть это такая сверхпольза, которую ребята «пользы» даже не догоняют, настолько она сильно все меняет.

Ритуалы и эмоциональные якоря

У меня вот есть такой ритуал ежедневный. Я когда прихожу с йоги, мне надо просушить коврик, потому что я потею как слоненок на этой йоге, и ковер просто супермокрый. Его можно сушить по-разному: просто повесить или просто кинуть в угол и не сушить, и сделать вид, что, ну, все нормально, там же кондиционеры есть, в конце концов, и ты приходишь на йогу, и там все ребята потные, в общем, в принципе, плевать.

А есть такая штука — ее ребята, которые занимаются с ковриками, знают — это эфирное масло. Его продают в пульверизаторе, и его можно пшикать на коврик. И мне нравится его запах. И оно не просто избавляет ковер от запаха пота, оно делает это и приносит радость мне. Это супервещь. То есть это какой-то сверхэффект, за которым, кажется, и надо гоняться. Такое ощущение, что он имеет значение, и когда он накопится, то жизнь засияет совсем другими цветами.

Это как-то, что я использую эмодзи во всяких букмарках. Везде, где есть возможность эмодзи вставить, я их вставляю. Просто потому, что мне нравится, они вызывают у меня хорошие эмоции. У меня сейчас там грибочек какой-нибудь висит в Сафари на панельке букмарков, и ежик, и там розочка, деревце. И мне от этого хорошо. Семейный бюджет мы тоже эмодзи туда запихали в название. Удивительное дело. Какие-то важные очень штуки.

Ошибки восприятия и новые начинания

Одновременно прорастает какой-то внутренний процесс, связанный с тем, что я решил, что не буду поддаваться попыткам других людей держать меня в напряжении ради результата. И не буду поддаваться попыткам мира давить, чтобы получить что-то выдающееся. Ну, я говорил, рассказывал про невротизацию и про то, что если человека немножечко потыкать копьем в бок, то он может начать прыгать выше головы, чтобы доказать тебе, что он может выдавать классные вещи.

И когда я такое решение для себя принял, мне стало гораздо спокойнее, мне стало проще. И кажется, это шаг в каком-то очень правильном направлении для меня. Я вот впервые за много лет, например, сел и с наслаждением почту разбирал. Потому что она нуждается в… сейчас даже сформулировать надо. Я обычно бегу от разбора почты. Я сейчас уже там накопил каких-то 200 неотвеченных. И единственное, что я стараюсь разбирать — это если у кого-то в «Недиване» происходит резкая какая-то проблема с переподпиской. Остальное все как-то так.

Сейчас такой период, что все остальное течет и течет. И я сел разбирать почту недавно не потому, что 200 писем скопилось, а потому что, блин, это классно! Она хорошая, мне нравится, ей надо посвятить время. Потому что, кажется, я больше не должен доказывать ничего, а просто делать мир вокруг себя таким, каким хочется. Не могу пока понять, что это за процесс. Я просто посмотрел на это с таким охренением: типа, чувак, подожди, то есть ты можешь письма свои сортировать и испытывать от этого удовольствие? Серьезно? Ты, человек, который последние 20 лет не делал так ни разу в жизни? И я такой: мм, кажется, да. И я немножко пока в шоке от этого. То есть если так пойдет, так я вообще стану человеком, которым хочу быть.

Ошибка контуженного

Придумал такую штуку, как «ошибка контуженного». Есть ошибка выжившего — это когда чувак всем рассказывает про свой опыт как про релевантный миру, а на самом деле рядом есть еще 50 человек, которые не дошли до финиша и просто рассказать не могут. Но их опыт там еще релевантнее. Я уверен, что вы все знаете про ошибку выжившего. Единственное, что в ней прикольного было, что можно вспомнить — это про самолеты.

Когда во время Второй мировой чуваки столкнулись с тем, что часть самолетов кого-то из союзников не долетает из океана на аэродромы обратно. Собрали комиссию, которая стала исследовать, где самолеты простреляны, чтобы укрепить их броню. А там попался кто-то из математиков или логиков, который говорит: вот самолеты, которые прилетели обратно — все хорошо, но их можно не исследовать. Они прилетели обратно. По ним можно даже, наверное, наоборот смотреть: куда стреляют, и самолет прилетает. А вот в тех местах, где у них пробоин нет, вот там и надо бронировать. Потому что большинство самолетов не выживают и не прилетают, потому что очевидно получают ранения в какие-то другие места.

И я подумал про ошибку контуженного. Это люди, которые рискнули что-то сделать, остались живы, но у них травматичный опыт, и они теперь боятся начинать снова. Я подумал, что, может быть, цикл вообще должен быть следующий про «снова» — про то, как начинать снова. Потому что там есть много интересных нюансов.

Смысл процесса и «Шторм»

А дальше Ксения Владимировна мне сказала очень важную вещь. Мы с ней говорили про книгу, я говорю: вот книга, какая должна быть книга, и может быть, этот цикл про «снова» — это книга? Но зачем делать книгу — непонятно, кому еще нужна одна книга. Она говорит: а здесь же смысл не в книге, а в том, чтобы делать книгу и чему-то учиться в это время. Навыки какие-то получать. Типа сам процесс тебя поменяет.

Я как-то так расслабился после этого. Я думал, что когда начинал «Недиван» — вот, «Недиван» должен быть таким вот… как мне понравилось, кто-то потом в письме написал: «прикладываю письма к больным местам и исцеляюсь». Я прямо думал, что он должен быть таким. На самом деле, как только я сейчас представил себе недавно — ну, опять традиционно в душе мылся и представил себе — что, ну, это просто этап, чтобы чему-то научиться, то сразу же все стало просто и хорошо. Ну типа, клепаешь очередной этап, чтобы научиться. И, может быть, под таким соусом однажды цикл и выйдет. И он будет про то, как начинать снова. Если боишься, и если не получается, если не можешь посмотреть глазом новичка, если уже были разочарования.

Еще про «Шторм». «Шторм» плавно подходит к концу опорного конспекта. Мне не очень нравится то, что сейчас я там рассказываю, потому что нет времени готовиться, и мне кажется, что я повторяю уже те вещи, которые рассказывал в первых сериях «Шторма». Там сейчас двадцатая, что ли, идет. Но это не важно, потому что, ну, есть конспект, надо дойти до конца. И я хочу сказать, что очень правильным решением было когда-то расписать полную простыню «Шторма» со всеми темами. Потому что я сейчас, конечно, из головы бы ни хрена не вспомнил. То есть я смотрю в расписанку, я смотрю, что там было, и из памяти очень быстро исчезают, оказывается, те вещи, которые когда-то были даже открытиями и казались важными. Остаются только банальности какие-то в голове.

Поэтому здесь вопрос даже не в том, что это важно было для цикла, а это вопрос того, что это был полезный материал, и его надо было тезисно хотя бы, опорно записать. И только благодаря этому все может дойти до конца. Если бы опорного конспекта не было, то не было бы ничего. Опорный конспект мне помогала расписывать Ксения Владимировна. Я пришел к ней и сказал: «Помоги». И она садилась со мной, и час в день я писал при ней. Не в плане при ней как при надзирателе, а в плане она задавала вопросы и говорила: «Мне непонятно, что ты сейчас сказал. Можешь объяснить? И вот это, и вот это». И я бесился жутко, я помню. Типа: блядь, какого хера? Почему непонятно вообще? Что тут может быть непонятно? Начинал объяснять и расписывал все. И она, конечно, взяла на себя там много негатива очень моего. Я благодарен ей за это.

Испытание воли на коврике для йоги

И, наверное, последний пункт — как дела в йоге, стоит упомянуть. Потому что это тоже очень для меня важно. Тренировки по плану должны быть шесть раз в неделю. Пять раз самостоятельные, когда ты можешь прийти в любое утреннее время и делать в своем темпе — и это, ну, это Майсор называется. И один день — Лед, когда преподаватель диктует вдохи, движения, выдохи, движения, и ты делаешь в каком-то заданном ритме.

Вторую неделю подряд один из дней я пропускаю, один из Майсоров. Это интересно. То есть просто там не услышал будильник, что-то в таком роде. И второй день подряд это один и тот же, типа четверг. Может быть, напряжение копится, не знаю. Может быть, случайно. Вообще хочется выйти на шесть занятий в неделю, потому что практика должна быть стабильной.

В последнее занятие преподаватель рассказал, как дышать. Обычно, ну, люди совершают ошибки: они начинают движение и потом вдыхают. Типа, на вдох поднимаем руки — люди обычно поднимают руки и вдыхают. Потом надо опускать — они начинают опускать и выдыхают. И из-за этой привычки у них возникает проблема на сложных комплексных движениях в несколько вдохов и выдохов. Это самая простая базовая виньяса так называемая: там руки поднимаем, опускаем, вытягиваемся, прыгаем в чатурангу, в планку, потом делаем собаку мордой вверх, собаку мордой вниз и снова встаем. И если делать с неправильным дыханием, с очевидным подходом дыхания, то на третьей-четвертой-пятой собаке начинаются проблемы — ты не можешь дыхание восстановить. Оно сбивается постоянно.

И вот он показал, как правильно дышать: что надо дышать за тактом. Что надо сначала слегка подвдыхать и потом поднимаешь руки. Если хочешь с выдохом опустить руки, то сначала начинаешь выдыхать и потом опускаешь руки, а не наоборот. То есть это контринтуитивно, мозгу это неприятно. Я, наверное, год, когда делал йогу, я, ну, просто не мог научиться дышать правильно. И вот преподаватель рассказал, и решил, что я попробую подышать так. И да, действительно, результат прямо кардинально отличается. То есть дыхание не сбивается. Но, блин, как же это тяжело! Когда ты умеешь делать что-то одним способом, а сейчас вынужден переучиваться совсем другим. Автоматы не работают, более того, они работают против тебя. Потому что только ты замешкаешься, отпустишь концентрацию, и сразу же включаются автоматы, которые, ну, прямо ты затвердил психофизиологическую какую-то последовательность. То, как ты вспоминаешь образ асаны, как ты сразу же начинаешь ее делать — это все уже работает, и работает не так, как ты сейчас хочешь. Ты хочешь поменять это все. И поэтому занятия превращаются в чудовищную борьбу за концентрацию. То есть чтобы перехватить внимание у автомата.

Борьба за концентрацию и точки взгляда

Я думаю, сейчас исчезло видео, но я сейчас сделаю кое-что. Батарейка сегодня утром вышла у меня из строя. Попробуем включить камеру назад. Но звук во всяком случае должен быть, насколько я понимаю. Фейстайм… не хочу камеру фейстайма. Сейчас я ее выключу-включу, она по идее должна еще какое-то время пожить. Посидите пока с черного экрана. Оказывается, сегодня сырники были вообще из этого самого, из аккумулятора. Там что-то вырубилось, и поэтому все время было не алло. Ой, господи боже мой. О, ура.

Ну вот. И битва за концентрацию на йоге очень сильная. И еще одна проблема в том, что сейчас я учусь у преподавателя, который дает традицию постоянно во время выполнения упражнений концентрировать взгляд на точках концентрации. То есть помимо того, что я сегодня пытаюсь дышать по-новому, помимо того, что я должен еще все время вспоминать, куда глаза тянуть — на лоб тянуть, на нос тянуть, на пальцы тянуть — еще и надо упражнения сами делать. А я сейчас не в лучшей физической форме. Я по сравнению там с полугодом назад набрал вес, и вся моя йога, значит, пока тяжела.

И приходится останавливаться. Я сегодня прямо на занятии сидел пару раз в медитации, потому что проблема не столько с физикой — хотя физика выматывает меня — а проблема еще с тем, что собраться очень тяжело. То есть прямо реально мозг говорит: «Все, сознание, пошли отсюда, хватит». Опять у меня вырубился видеоряд. Как бы вселенная намекает, что пора, ребята, заканчивать. Это удивительная, конечно, история. Ну давайте мы, может быть, попробуем с отвратительной камеры фейстайма. О боже, о боже, о май гад. Вернемся к истокам «Недивана», как это было в самом начале. Уже можно выключить свет. Неважно. Не так это и важно. Поставлю на зарядку и посмотрю, что произойдет.

Выбор оставаться в процессе

И я договорю тезис, и будем уже заканчивать. И сегодня на йоге как раз было самое сильное испытание воли. Потому что тело говорит: «Так, все, чувак, я просто устало». Сознание говорит: «Я тоже больше выносить это не могу». И я такой: «Так, и что мне делать? То есть мне надо прямо просто уйти из класса, получается? Сейчас полежать немножко в шавасане и сказать: „Я все“? Выходит, что так?»

И тут я вспомнил про свой старый добрый коммитмент. Про то, что я же решил, что я буду этим заниматься. И я такой: «Окей, что я могу сделать?» Я такой: «Ну, скорость просто уменьшай. Уменьшай скорость». А у меня же еще и связка болит, я тут себе связку потянул, не могу там часть асан делать нормально, нога болит. Я такой: «Блядь, короче, какой день! Все собралось вместе. Проклятое начало недели, воскресенье». Ну там, начало по воскресеньям, в субботу выходной.

И я выдохнул, я уменьшил скорость, и я начал просто делать упражнение за упражнением, концентрируясь здесь. Сделал упражнение — молодец. Теперь надо подняться, прыгнуть, сделать виньясу и снова сесть. Больно, неприятно — давай. Сделал упражнение — снова давай, давай, давай. Это удивительно. Это для меня прямо просто такая нетипичная какая-то упертость спокойная, без истерики. Я мог раньше такое делать на истерике. То есть прямо собраться и начать заставлять себя, злиться на все. Вот это я прямо хорошо очень умел. А сегодня за счет замедления скорости и спокойного принятия того, что я это делаю, потому что я так хочу. Не потому что обстоятельства внешние такие меня заставляют и на них можно злиться, а потому что это мой выбор.

И именно этот момент, момент бессилия в зале, когда нога у тебя болит, когда дышать надо совсем по-другому, а тело постоянно дышит по-старому, когда надо еще умудряться концентрироваться на носу, а рядом там преподаватель какую-то тему кому-то рассказывает… И в старом классе бы все остановились, посидели и посмотрели бы, послушали. А в новом классе он говорит: «Так, все занимаются собой, глаза на точку концентрации и вперед». И вот это замедление и спокойный выбор оставаться здесь и продолжать — это штука, с которой я вообще раньше не сталкивался. Ошеломительная история. Ну плюс я уже знаю, что это не телу сложно, это система оценки напрягается. Ей кажется, что телу будет сложно. Как у бегунов, когда мозг начинает марафонцам подкидывать историю про то, что слишком большой расход энергии и кажется, силы кончились, а там в организме еще очень большой ресурс. Там типа процентов 20–30 ресурса есть. Система оценки раньше начинает паниковать, чем мы теряем силы. Это тоже меня сегодня поддерживало.

Раздражители большого города и кофейная ломка

Ну, собственно, вот так вот прошла неделя. Если вы что-нибудь напишете и поделитесь, то я прокомментирую, потому что, конечно, приятнее, когда ты чувствуешь от людей обратную связь какую-то. Ну просто типа пинг-понг. За комменты про заставку спасибо, да, это хорошо. Тут вообще странная история с тем, когда видеосигнал попадает в YouTube, когда YouTube его отправляет в клиентов и так далее, и так далее. Если вы не сталкиваетесь с внутренними интерфейсами трансляции ютубовской, то вам хорошо. Потому что тут у них еще одновременно несколько волн интерфейса, и такой у них тоже тут бардачище творится, мам дорогая. Они добавляют новые фичи, но у них ошметки старого еще торчат изо всех щелей, и не очень удобно. Если ты не знаешь особенностей, то тут местами торчат какие-то странные ссылки в интерфейсах, и просто иногда подбешивает, потому что попадаешь не туда, куда хочется попадать. Но хорошо хоть появились сейчас возможности планировать трансляции сразу же там в трех-четырех потоках с разными ключами. То есть ты можешь запланировать на неделю вперед и «Шторм», и «Недиван», и «Сырники». Раньше этого нельзя было сделать, можно было только одному человеку одну рубрику какую-то вести. Но постепенно, видимо, к счастью, такая потребность есть не только у меня, и постепенно, видимо, эта потребность будет реализована.

«Смотрю ваш четвертый ролик подряд: „Шторм“, два утренних и лайв сейчас. Отличный фон для воскресенья». Ну не знаю, не перекормите себя. Много хорошо — тоже плохо. Надеюсь, что что-то подходит. «Спасибо за поминание Быкова. Воспринимал раньше его как писателя, который рассказывает разное про литературу. Послушал пару передач, многие мысли его понравились. Хочу послушать еще». Ну, Дима учитель, вот, и это оказывает большое влияние. Вообще он, конечно, прелестнейший, и горящий, и он душа компании, и он человек, из которого фонтаном летят любые интересные сравнения. Меня только смущает то, что он все склеивает в одно бесконечно длинное предложение, мне тяжело его слушать. Книги сейчас читать его не могу. Поэзию мог, книжки не идут. Но для меня отдельно там Быков как человек, который пишет, Быков как человек, который делает передачи, и Быков как просто человек. Ну прямо я научился воспринимать это все как совершенно разные явления, и сразу стало хорошо. Потому что уж себя-то не можем понять, как понять других в полном многообразии.

Пешеходы и сигнальная система

Вот. Хорошо. Я… спасибо, вы еще пишете спасибо, что воскресенье удалось. Не знаю. Мне странно, что от кого-то может зависеть ваш день так сильно, но если вам хорошо, ну и хорошо. А, еще последняя штука — это удивительная тоже история для меня. Меня, короче, бесит сталкиваться с людьми, как оказалось. То есть я живу в большом городе, хожу по дорогам, где полно людей, и вот это расстояние до столкновения… пешеходы. Ну прямо натурально меня бесят пешеходы, которые идут мне наперерез. Потому что мы с ними начинаем расходиться, ну, наверное, в сантиметрах десяти. Для города это нормально. Но у меня ощущение, что я прямо стал сельским чуваком, которому надо… там вот подошли на два метра — считаю, уже впритирочку друг к другу стоите.

И я обратил внимание, что когда хожу по городу, прямо, ну реально меня люди напрягают. Потому что сейчас этот чувак пройдет прямо рядом, этот туда… А там идет навстречу девушка — а что, блядь, исчезнуть должен? Она вообще не собирается поворачивать. Как вы все живете в городах, я просто не понимаю. Ну то есть прямо реально: что ощущает человек, которого это не бесит? Как вам сигнальная система не дает понять, что, о боже, сейчас случится столкновение, ужас-ужас? Потому что у меня такое ощущение, что мое сознание прямо всегда просчитывает, кто сейчас врежется в меня. Может быть, это с габаритами связано? Надо подумать. А может, надо просто к психиатру сходить и сказать: «Знаете, надо Бринтелликса дозу увеличить». Хотя куда уж там увеличивать. Может быть, просто раздражаюсь. Не знаю.

Иллюзия бодрости от кофе

И самое последнее напосошок. Лена Белова рассказала, что она сейчас смотрела обзоры про кофе и смотрела самые разные статьи, источники. И в статьях люди обычно пишут достаточно слабую водичку на тему того, что кофе бодрит. И спустя какое-то время поиска ей удалось раскопать источник, и потом сразу же еще несколько она нашла, где рассказывается, что все чудесные эффекты кофе — вот это вот утреннее пробуждение, бодрение и так далее — они проистекают из абстиненции и кофеиновой ломки, которая возникает у людей через 8–12 часов после приема кофе. То есть кофе сначала устраивает ломку — ну, организму устраивается ломка — а потом кофе от нее избавляет.

Вот, собственно, все. Неделя прошла. Еще одна неделя прошла. Спасибо вам большое. В воскресенье я приду и надеюсь, что приду уже с нормальной камерой, с нормальной батарейкой.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Вступление и завтрозавр

Парабабам. Напишите мне что-нибудь в чат, если всё окей, и звук окей, и закончим уже с этим. Вот. Я открываю свой опорный конспект и начинаю. Парабабам-парабам. Никто не пишет, у меня есть ощущение, что никого тут и нет. Ну, то есть я вижу какие-то цифры, но пока не понимаю, как дела.

Почему спрашиваю? Потому что я сегодня прошёл дальше в своей вселенной организации лайвов и техническом обеспечении и проебал в пятницу ноутбук на работе, оставил его там и пришёл домой без него. И поэтому вчера и субботнюю утреннюю сырниковую передачу транслировал без него, и сейчас он у меня не стоит под боком и не показывает мне, что всё типа классно. Вот. Ну, кажется, всё хорошо. Я вижу комменты, да, спасибо. Доброе утро, добрый день, привет и погнали.

Значит, я продолжу сегодня рассказывать какие-то дневниковые совершенно простые вещи, потому что есть у меня ощущение, что весь прогресс и всё, что кажется людям достижением и каким-то совершением, и каким-то монументальным путём, складывается из совершенно простых вещей, которые происходят неделя за неделей. И мне самому интересно смотреть, как происходят те вещи, которые я бы хотел в свою жизнь внедрить.

Для того чтобы начать с очень правильной вещи, безусловно, нужно показать сначала открытие недели. Это завтрозавр. Чудесный зверь, который, кажется, может быть маскотом вообще всего. Я его подцепил не знаю где и не знаю, чей он. Но это замечательная, замечательная штука. И на этой неделе это был мой четвёртый любимый зверь, кроме кошек, естественно.

Возвращение в йогу

Рубрика «Текущее путешествие» и пополам с рубрикой «Организуй это». Сейчас идёт очень интересный процесс у меня: я возвращаюсь в йогу, в зал. Напомню, что я когда-то занимался достаточно плотно, месяцев, наверное, семь-восемь я провёл в зале, четыре, кажется, раза в неделю. И достиг уже какого-то хорошего, крепкого уровня мастерства для новичка. Такого, что ребята и девчата стали спрашивать у меня: «А сколько вы времени занимаетесь?».

Правда, тренер тогда меня несколько спустил с пьедестала на землю, сказав: «Да они просто видят, что ты очень возрастной чувак, поэтому они и спрашивают». Но на самом деле мне-то казалось, что они спрашивают, потому что я прямо уже носочек тяну хорошо, и спина моя крепка, и чатурангу я делаю прелестно. Но форму всю я потерял и пробовал каким-то образом, когда весь зал прекратился, возвратиться в неё, но терял её, и терял, и терял.

За ковид набрал ещё, типа, килограмм 15, 10–15, и стало ещё тяжелее заниматься. И в какой-то момент я решил в зал вернуться. И вот сейчас идёт очень интересная фаза, которая на самом деле кажется одной из ключевых фаз вообще — это когда ты предпринимаешь новую попытку. Делаешь вот то самое снова. И оно идёт поначалу очень тяжело, потому что голова полна сомнений, потому что боишься, что всё это бессмысленно, потому что непонятно, как тебя примут. И я вошёл сейчас вот в эту фазу, я нахожусь в начале очередной попытки с некоторой внутренней рефлексией. И там интересно было посмотреть вообще, как всё происходит.

Память тела

Занятия сейчас устроены таким образом. Я прихожу в некоторое свободное время по утрам, нас ждут где-то с 6 до 10 утра всех. Можно прийти в 7, можно прийти в 8, расстелить коврик. Сегодня был полный зал, огромное какое-то количество народа, обычно меньше. И преподаватель ходит, смотрит на всех. Все делают в своём ритме, под собственный счёт. У кого-то есть шпаргалки, кто ещё не выучил последовательность асан, у кого-то шпаргалки нет. И к тебе подходит преподаватель и говорит, что вот эту вещь тебе надо делать по-другому, или тут обратить внимание на то, как ты выгибаешь спину, и так далее, и так далее.

Я пришёл сначала в самый первый раз в начале той недели. И я, конечно, похож на человека, которого надо научить с нуля. В общем, меня преподаватель попросил посидеть, подождать, пока он завершит с теми, кто на соседних ковриках. Подошёл ко мне, начал показывать самые первые асаны, а потом увидел у меня там шпаргалку и говорит: «А вы докуда делаете?». Я говорю: «Ну, я там какой-то пару десятков, тройку десятков асан делаю». Он говорит: «Ну, что мы с вами время теряем, давайте вы типа делайте».

Я начал делать, и он говорит: «Ну, знаете, с вашей… во-первых, видно, что вы можете делать, и поэтому приходите там и на индивидуальные занятия со счётом тоже». Неважно. Но он говорит: «Обычно я туда новичков не пускаю, но по вашему уровню видно, что вам можно». Я такой: «О-о-о, yes!». А во-вторых, он пока оставил меня в покое входить в форму. Ну, то есть техника, видимо, всё более-менее норм, какие-то мелочи он там поправил.

И я хожу, и я смотрю за тем, как внезапно в теле начинает просыпаться память. Как сначала ты пробуешь те движения, которые тебе кажутся чертовски сложными, состоящие из кучи одновременных каких-то вытяжений, прокидываний ног и всего того, что ты делать уже не умеешь, а когда-то в какой-то там степени делал. И всё это надо учить с нуля. И ты смиряешься с тем, что, блин, придётся заново всё учить, и потом вдруг тело вспоминает. И оно даёт такой мощный толчок изнутри. То есть ты даже не помнишь, что ты сейчас делаешь, но оно делает автоматом.

И вот это та штука, которая очень вдохновляет. На неё не рассчитываешь, она совершенно не поддаётся памяти. Ты не помнишь, что ты помнишь, но ты приходишь в зал, и вдруг ты встаёшь в привычную позу, которую ты уже за полгода забыл, и вдруг тело — бац-бац-бац! И ты такой: «Опа-на, ничего себе, мы, оказывается, можем и так». То есть это тот ресурс, с которым я толком не знаком, а он, оказывается, у меня внутри есть. Это удивительное открытие.

То есть ты рассчитываешь на то, что пройдёшь снова этот путь, какие-нибудь первые 20 занятий, пока ты не придёшь в норму, ты его пройдёшь мучительно, тяжело. Тебе никто не поможет, тебе надо подниматься, идти снова, преодолевать себя, и это тело, значит, раскочегаривать, чтобы оно снова куда-то там в какую-то форму пришло. И вдруг оказывается, что у тебя внутри есть мощнейший союзник, про которого ты забыл. Оно просыпается, и оно такое: «Так, ладно, отойди, давай я само». Это, конечно, штука, про которую не помнишь в момент провала, и тем неожиданнее и прекраснее её появление.

Организация быта и коммитмент

Я надеюсь, что я там пару десятков занятий отхожу, всё станет весело, и я продолжу заниматься этим всем до конца. Хотел рассказать, как я сейчас просыпаюсь на йогу по утрам, потому что это тоже достаточно интересно. Всё началось издалека, с некоторого внутреннего того, что называется коммитмент — обязательство, вовлечение, уверенность какая-то. Я понял одну важную для себя вещь, я про неё говорил раньше: что я хочу быть человеком, который каждое утро всю жизнь оттачивает своё тело по утрам и делает это в радость.

То есть для меня вопрос как бы решился. Я понял, что я больше не мечусь и не выбираю. Я выбрал: я хочу быть таким человеком. Всё, вопрос закрыт для меня. Я ощутил внутреннюю потребность, я ощутил, что в этой шкуре мне хочется находиться, и я ощутил, что больше можно не метаться. Это больше не вопрос выбора, это вопрос соответствия себе.

После этого у меня был момент, когда я понял, что индивидуальные занятия самостоятельные в парке — они не канают, потому что начинаются дожди, и мне нужно найти йога-зал. Я начал искать йога-зал и обнаружил, что там у кого-то на сайте с расписанием лажа, у кого-то непонятно, работают они или нет. И тогда я просто утром поднялся и, не зная, работает зал или нет, просто поехал туда. Приехал, оказалось, что не работают. Я просидел какое-то время на скамеечке, ожидая, придёт тренер или ресепшен или не придёт. Никто не пришёл.

Меня это не остановило. Я на следующее утро поехал в другой зал, там договорился и так далее, уже заранее созванивался, прочее-прочее. Но мелкие препятствия, перерывы, какие-то шероховатости несущественны больше. Ну, то есть я знаю, что я хочу быть человеком, который занимается желательно каждое утро. Всё. Остальное не имеет значения. Какой-то перерыв не имеет значения — ну, типа, бывает. Закроют зал — не имеет значения, ну, то есть я буду искать что-то другое. Если год назад распавшаяся группа меня остановила сильно, то сейчас, кажется, это не повод переставать быть собой. То есть всё как-то качественно перешло на совсем другой уровень.

Судя по звукам, у меня за спиной кот где-то там в коробках. Не знаю. Ну ладно, посмотрим. И теперь это та вещь, которая очень сильно влияет на утреннее пробуждение. То есть мне не нужно больше утром метаться на тему, а пойду ли я сегодня на занятие или не пойду. Вторая вещь — это то, что я начал выгонять из комнаты нахрен котов на ночь. Они ночные животные, они начинают шуметь, таскают у меня… научились забираться на шкаф, таскают у меня всевозможный сухостой, листики, валят стеклянную посуду и прочее-прочее. И я понял, что я не высыпаюсь, мне тяжело подниматься, они мне мешают.

Я начал эти препятствия устранять. То есть я просто планомерно создаю предпосылки для того, чтобы всё было именно так, как я хочу. И Ксения Владимировна мне предложила запирать на ночь комнату. Ну и я их просто выставляю в коридор, и они там тусят. Надеюсь, что и соседям снизу они меньше мешают, потому что когда не роняют всё время над головами у людей посуду и другие тяжёлые предметы, людям, наверное, тоже внизу спится лучше. Хотя я не знаю, слышат они всё это или нет.

Утренняя рутина и радость

И я подготавливаю всё, организую так, чтобы легче было вставать. Я перестал пить алкоголь, стараюсь рано уходить спать. Ну, иногда не получается, иногда получается, но, в общем, это уже не так существенно. То есть как бы исчез вопрос выбора и потакания всему. Утром я встаю, и я использую двойной будильник. Я знаю, что часть рекомендаций про то, что снуз не надо использовать: вы просыпаетесь и встаёте, и не надо привыкать делать будильник на «через пять минут», откладывать звонок. Но тут я вспомнил, что писал Куринский в «Автодидактике», и он говорил про то, что просыпаться надо с радостью. И ты проснулся, открыл глаза, и надо настроить себя. И я очень сейчас буду стараться это ввести: то есть до второго будильника, там через пять или десять минут, успевать настроиться и просыпаться с улыбкой.

Потом я делаю дома уборку: я там мою посуду, если она осталась, убираю кошачьи лотки, делаю так, чтобы Ксения Владимировна проснулась и была там более-менее чистая кухня, и не надо было там убирать за котами. Коты, кажется, только того и ждут, они моментально пытаются пристроиться в лоток снова, потому что не должен лоток быть чистым — это правило котов. Но самое главное, что в этот момент я не жду никакой дополнительной мотивации для того, чтобы пойти на занятие. Я не завишу больше от того, есть у меня настроение туда идти или нет.

Я знаю, что меня встретят хорошие друзья. Я даже не помню, какие. Но я помню, что там что-то хорошее происходит на занятии. И это радостное расслабление в спине, это какая-нибудь ягодица, которая испытывает ощущение того, что её тянут и ей хорошо. Я сидел сегодня ползанятия с улыбкой просто на лице, потому что ну прямо реально физически очень клёво. Но когда я утром мою посуду и думаю, что сейчас вот надо будет идти на тренировку, я не помню этого. Как будто нахожусь в другом отсеке, меня выключает. Но я единственное, что помню — что там будут какие-то хорошие друзья. Я иду навстречу к ним.

И это больше не вопрос того, что надо себя убедить. Можно не убеждать. В самом плохом настроении можно туда идти, в самом хорошем настроении можно туда идти — неважно. Ну, то есть это пробивает даже мой внутренний пессимизм. Я не помню, кто меня там встретит, но помню, что встретит. Типа, главное приди, там разберутся. Короче, твоя задача там: взять майку, взять штаны, коврик, не забыть воду, кирпичи свои возьми, там ремень, сумку, всё запихай и давай топай. Самое главное, конечно, не забыть трусы на сменку.

Сколько времени тело должно заниматься, чтобы появилась память? Чтобы проявилась память… ну, очень важный момент, что я в какой-то… на каком-то занятии расслабился. Я понял, что это навсегда, поэтому неважно когда. Ну, то есть вспомнит оно, не вспомнит оно — тело, я всё равно буду заниматься. У меня после четырёх занятий плотных в зале с нормальной нагрузкой вдруг тело стало вспоминать, чего от него хотят.

И в этом плане, если вы хотите вернуться — вот вы пишете к своему бегу: «Думаю, что это поможет мне вернуться к бегу. У меня есть парк рядом, и форма постиранная, и время есть. Сколько времени нужно заниматься, чтобы появилась эта память?». Может быть, попробовать какую-то дополнительную встряску даже, не знаю, с другим… то есть отвлечь внимание. Другая программа, плеер, какая-то онлайн-тренировка, те же самые бывают медитации на бег у Headspace с Найком. Не знаю. Ну, короче, поменять картинку, чтобы что-то… чтобы были какие-то новые впечатления и ощущения.

И я подозреваю, что всё это индивидуально. Ну, то есть у меня там через четыре занятия вдруг что-то стало проклёвываться, у вас может быть там через восемь или через одно. На чужой опыт здесь ориентироваться, наверное, нельзя. Но мне кажется, что оно проклюнется обязательно. И если вы начнёте и доберётесь до этого момента, то напишите потом, через сколько проклюнулось у вас. Мы все будем с нетерпением ждать.

Думали ли вы про посудомоечную машину? Мыть посуду классно. Ну, то есть это только кажется, что это отвратительно. Ну, представьте, 100 лет назад вы кому-нибудь бы сказали, что можно мыть посуду в горячей воде. И люди такие: «Офигеть, господи!». И что будет раковина для слива, а не в ведре. «О май гаш!». И что будет кран, из которого будет литься вода. И люди, которые из ведра себе наливали, значит, в бочку, чтобы там помацать воду в холодной воде, потом её там в другую холодную воду, чтобы сполоснуть и так далее, и так далее — они такие: «Как в смысле льётся? Тонкая струйка?». Да нет, не тонкая, какую хочешь: можешь побольше её сделать, можешь поменьше, душиком можешь. Блин, круто!

Мне кажется, уже всё есть для того, чтобы получать удовольствие от мытья посуды. Ну, то есть мне прямо нравится. И у меня ещё срабатывает вот эта вся обсессивно-компульсивная штучка, когда я могу ложечки, вилочки выкладывать рядом на столе очень ровно. Если посудомоечная машина будет их мыть, кто будет выкладывать ложечки и вилочки на столе ровно и потакать своему внутреннему эдхоку? На равном расстоянии друг от друга: когда ты вымыл ложку, кладёшь её на равном расстоянии от уже вымытых ложек. Потом берёшь полотенчик и ещё и вытираешь это всё. О, это та ещё медитация. Сначала казалось сложно, но постепенно я научился мыть посуду быстро и всё быстрее и быстрее. А вот.

Внутренний ресурс и границы

Перехожу к рубрике «Личное открытие». Я рассказывал в прошлый раз про невротизацию учеников, и я думаю вообще про это — про то, как можно взять человека в обычном состоянии и какими-то словами и действиями побудить его прыгнуть выше головы. То есть чтобы он сделал что-то, выжал из себя, значит, ленивой скотины, потенциально талантливого человека, который свой потенциал не использует на полную катушку, чтобы он выжал, значит, что-то из себя. А потому что иначе он ничего не сделает: не напишет, не нарисует, не доделает, бросит. И вот тут на помощь приходит учитель, который, значит, ловким манипулирующим словцом заставляет тебя сделать прекрасную работу.

Я много про это думаю, потому что это не такой простой процесс, как кажется. Он не плохой и не хороший, он просто есть. И знание о нём меня глубоко заминовало. И я на этой неделе понял про ресурс, про резерв. Вот что у меня написано: тренер побуждает тебя залезть во внутренний резерв. Но потом должен быть период восстановления. Это ты как будто подпускаешь человека к своему колодцу близко и разрешаешь ему решать, можно ли вычерпывать твой ресурс. Но если тренер не за тебя, а за какие-то свои задачи и цели, то ситуация страшноватая.

Ну, если говорить в терминах работы, то ты за зарплату даёшь возможность людям, продаёшь людям возможность вычерпывать твой ресурс так и сколько они захотят, не восстанавливая его. И вот эта податливость, что ли, к невротизации — мне кажется, это ответственность самого человека. То есть ты отвечаешь за доступ кого-то к вычерпыванию твоего ресурса. И я понял, что мне нужно, кажется, отношение менять к тому, что я позволяю… ну, я ведусь и позволяю людям подстёгивать себя.

Цена высокого результата

Я увидел, что вот этот вот классный результат, который я могу иногда выдавать, он выдаётся за счёт чудовищного напряжения, и это напряжение комкает мою остальную жизнь. То есть убивает то, каким бы я хотел быть. Вот недавно произошла ситуация, когда я снова столкнулся с мотивационной провокацией. Ну, как это называется на языке людей, которые хотят, чтобы их пожалели: «меня опять развели». Ну, на самом деле просто прозвучали какие-то слова, и я включился в делание там с учетверённой силой и просто игнорировал все остальные сигналы, как у меня часто бывает. И въебашил все силы в задачу, которая передо мной стояла.

И я начал пропускать всё остальное. То есть начались эмоциональные переедания, я пропустил как раз тогда занятия в зале, потому что утром не мог думать больше ни о чём, кроме как о задаче. И потом всё закончилось ничем. Ну, то есть типа: достигли ли вы какого-то классного результата? Ну, хуй знает. Ну, типа, мы что-то сделали. Было ли это полезно и превратилось ли во что-то? Да нет, там потом политика наложилась и… типа и всё. Все усилия, наверное, сыграют когда-нибудь, но сейчас, в общем, что въёбывали — непонятно.

Да даже если бы чем-то и закончилось, даже если бы это была там великолепно сделанная работа, которая прогремела бы по планете… ну, мы же помним, что мне важна… важны мои утренние занятия. Не знаю, как у Нолана, кстати, с его фильмами. Ну, то есть он выдаёт же не каждый год фильм, а раз в несколько лет. Может быть, я надеюсь, что у него есть какой-то внутренний ритм, который позволяет ему не бросать прогулки, сон и отдых и нормальную способность думать на алтарь того, чтобы кто-то там его похвалил за результат.

И вот когда я посмотрел на это, я понял, что, кажется, у меня вырастает второй коммитмент. Я хотел бы… вот как я написал: хочу быть человеком, который во время занятия чем-то в одной области не отвлекается на другие, способен мысленно оставаться в нужном ему сейчас отсеке. Это про то, что даже если что-то где-то тебя сильно волнует и происходит… происходят вещи, которые требуют от тебя отдать не просто чрезмерные силы, а все силы, забыть всё остальное… там, если брать пример с работой, то просто спать по три часа, не появляться дома, забить на спорт, не поддерживать там какие-то бюджетные вещи, не следить за тем, что у тебя там чисто в квартире или нет.

Вот если появляется такое, я хочу быть человеком, который говорит: «Стоп». Можно залезать во внутренний ресурс, но не чрезмерно. Не давать этой части своей деятельности вычерпывать себя до конца. Соблюдать гармонию, восстанавливаться вовремя. Я вообще не льщу себе иллюзиями, что у меня… из меня получился бы кто-то типа там Баха или Бетховена — людей, которые вхерачили всё на свете и получили великолепные там музыкальные гремящие результаты или какие-то другие результаты. Ну, то есть я жил так, когда ты бросаешь на алтарь всё, и я скажу, что не всё зависит от твоего желания не заниматься ничем, кроме работы. Кому-то везёт, кому-то не везёт ещё. Ну, то есть ты можешь очень много сил кинуть в эту топку и заниматься чем-то одним одержимо, и тем не менее у тебя может не получиться. И я не вижу никакой выгоды в этой стратегии. Поэтому йога должна быть, что бы там ни было днём. Утром она должна быть, и всё. И вот.

Быть собой и просто быть

И кажется, вот таким человеком я хочу быть, который не даёт захватить какой-то части своей жизни время, отведённое на другие части. В этом плане очень интересно то, что произошло с письмами на диване, потому что когда там я в последнем письме писал, что разозлился, я понял, что меня эта страсть сейчас сожжёт, и я начну забивать на всё остальное. И я не разрешил себе. Я зашёл с другой стороны, я начал выстраивать правильно какие-то структуры. Ну, я надеюсь, что они сработают. Подготовка к тому, чтобы стать собой, может занимать много времени. Это нормально. Нужно налаживать какие-то структуры, которые создадут предпосылки. Утренний спорт создаст предпосылки, я уверен в этом. Необходимость планомерно и методично делать что-то, не отвлекаясь, создаст предпосылки.

Совсем мало осталось. Есть пара весёлых мыслей, которые у меня тут появились, тоже я их записал в дневнике. Я подумал: что дальше? Я подумал, что сейчас у меня фаза, когда учишься быть собой. Кем ты станешь, мальчик сорока лет, когда вырастешь? Стану собой. А какая фаза дальше? И у меня написано: сначала учишься быть собой, а потом учишься просто быть. Как в медитации: просто идёшь по улице и ощущаешь шаги, просто идёшь и чувствуешь мир. И больше не терзаешься, не оцениваешь себя: «А я такой, какой я хочу?». Это становится уже неактуально, ты можешь просто быть. И вот я хочу куда-нибудь туда, в ту фазу.

Профессиональный спорт против гармонии

Ксения Владимировна пишет: «Про вычерпывание ресурса — это как в профессиональном спорте. Не всегда и не везде, но когда твоё личное тело начинает служить общему делу, победе, медали, команде. Вот только не все мы спортсмены». Ну вот есть разница, между прочим. Вот если преподаватель у меня на йоге увидит, что я загоняюсь, он скажет: «Остановись и сделай перерыв, тебе надо восстановиться». А если тренер в олимпийской сборной за два дня до увидит, что чувак зайдёт в свой внутренний ресурс… ну, не знаю, может, он там ещё пробирку принесёт с допингом. Потому что надо победить. И конечно, у тебя есть какая-то внутренняя потребность победить, но она выжмет всё остальное. Люди выходят иногда ну просто калеками оттуда. Спорт — это же не про гармонию. Ну, профессиональный спорт сейчас — это про достижение результата вопреки себе, наверное, как-то так.

Ощущения вне слов

Почему бы не попасть в фазу «просто быть», минуя «быть собой»? Ну, во-первых, я ещё не научился быть собой, и мне интересно, как это будет. Потому что уже кажется — пора бы это поощущать. Даже если годик там провести… ну, не знаю, сколько лет ещё пройдёт, пока я стану собой там: два, три, пять… не знаю, месяц, день. Вот хочется побыть собой. Какой-то есть внутренний такой раш. Наверное, это связано с потребностью убедиться в том, что в этом может быть опора внутренняя. Вместо того чтобы идти на поводу у того, что говорит социум про то, что надо быть каким-то, я когда-то решил, что лучше быть собой. И мне надо проверить это. Есть такая какая-то внутренняя потребность в убеждении. Хотя я подозреваю, что сам себя, конечно, могу убедить в чём угодно.

А пройти эту фазу и просто быть — наверное, можно. Это про наблюдение, про спокойный ум, про медитацию. И я думаю, что мне пока просто страшно туда идти. Я ещё не разобрался в том, почему там нет потери индивидуальности. Мы, кстати, про это говорим с Ксенией Владимировной примерно раз в полгода, я всё её спрашиваю: «А нет ли во всех этих занятиях медитацией и в эмоциональном отстроении того, что ты потеряешь свою индивидуальность?». Она раз за разом отвечает, что нет, это же всё происходит в пределах твоего ума. И говорит ещё там какие-то умные вещи, у меня даже на видео записано, может быть, я потом проиграю, посмотрим.

Какие метрики достижения? Как понять, что стал собой? Вы знаете, есть какие-то ощущения, которые невозможно описать. Вот сегодня я читал, листал книжку в коридоре йога-зала, стоял йога-студии. Там было всё занято в зале, и преподаватель сказал: «Подождите минутку», и он там раздвигал ковры и освобождал место. Я листал книжку… я забыл имя знаменитого финна, который тоже занимается аштангой. И там слова Паттабхи Джойса о том, что не учите йогу по книгам, не учите йогу у друзей, идите к преподавателю. Конечно, это про сертифицированных преподавателей и всё такое, но оставим это в покое, плевать.

Я понимаю, про что это — это про передачу ощущений непосредственно. Когда есть вещи, которые ты не можешь описать, но ты можешь только почувствовать, и человек, который рядом с тобой, он говорит: «Это вот так, ты сейчас почувствуешь вот это». И ты понимаешь, это чувствуешь. Это то, что книга действительно не передаст. Помимо мира, когда мы можем проверить что-то описательными метриками, есть ещё мир ощущений. Он не использует язык слов. Слова, способность передавать смысл — это только часть нашего тела. Вторая часть — это способность чувственно ощущать. И вот мне кажется, что когда ты становишься собой, ты это непосредственно и ярко переживаешь в собственном опыте и ощущаешь соответствие образа желаемого себя и того, какой ты есть сейчас.

И как это перевести… ощущение… вот как это ощущение перевести в метрику, я не знаю. По-моему, как раз и не должно быть метрики. То есть либо да-да, либо нет-нет. Может, нет никакого другого «собой», кроме того, который уже есть сейчас? Каждый же из нас уже является собой каждую секунду. Может быть, смысл тогда в избавлении от раздражающего ощущения «это не я»? А может быть, смысл в том, чтобы принимать ощущение «это не я» и не избавляться от него, а позволять ему быть, и тогда оно моментально уйдёт? В целом да, мы — то, что есть здесь и сейчас. И надо научиться отпускать желаемое «я». И здесь смысл не в том, чтобы бегать за желаемым «я» и пытаться втиснуться в его парадигму. А может быть, я так называю процесс отпускания желаемого «я»? Не знаю.

Йога кардинально отличается именно этим от спорта — недостижением. Перевернуло мозг в своё время. Там про каждого отдельного, про каждое отдельное тело: не сдаёшь норматив и идёшь свой путь. Это как раз про то, что преподаватель в йоге, точно так же как и психолог, он действует в твоих интересах, не в своих. Тренер в олимпийской команде действует в интересах вот этого мифического конгломерата, который как бы принято, что существует — эта страна, и выдуманного мифического животного — олимпийской федерации по какому-то виду спорта. И удовлетворяет свои личные амбиции, и пытается удовлетворить твои личные амбиции. И вы все как бы друг с другом договариваетесь, что вы все действуете заодно. Но я не знаю про спорт, я так рассуждаю, типа как чувак, который слышал звон, да не знает, где он.

Но у меня есть ощущение, что это просто либо люди на самом деле за тебя, либо они за тебя и ещё за кого-то. Вот хороший психолог — он за тебя. Если он видит, что достижение твоего счастья противоречит его каким-то потребностям, то он отойдёт в сторону. Мне поэтому работать тяжело, что когда я вижу, что у работников наступает фаза, когда они несчастны, я говорю: «Чувак, отойди в сторону и иди отдохни, работа не сдохнет». Вот. И поэтому я, наверное, плохой руководитель. О, а вот, кстати, у меня написано: мне нравится работать, когда я могу, значит, там помочь клиентам и помочь росту продаж, но ещё больше нравится, когда я могу помочь росту людей. Наверное, так. Но я знаю людей, которых прёт от роста продаж. Есть люди, которых прёт от роста людей. Ну типа окей, разные ребята.

Организация информации и метод PARA

Так, как вообще дела? Читали ли вы про метод организации информации PARA? Пришёл вопрос в чате на этой неделе, и это интересная штука. Сейчас я попробую её открыть. Я начал вчитываться. Так, интернет, открой… Угу. Да, интернет открыл, сейчас я вам пролистаю. Projects, Areas, Resources, Archives. Это система, которая описывает… ну, я так понимаю, что это некоторая онтология, которая описывает то, с чем сталкиваются люди, когда сталкиваются с личными проектами.

И я вижу, что здесь есть попытка определить ум, чтобы он перестал метаться всё время: что является проектом, что является областью ответственности, что не является. И есть попытки объяснить это всё на визуальных метафорах и рассказать, что есть что, а что — нет. Это очень хорошо, мне это нравится, потому что это, в принципе, связано всегда с моими рабочими попытками там построить какую-то онтологию и объяснить себе, что и что.

Я приведу пример достаточно хороший, когда у нас в рабочей группе возникла необходимость быстро писать очень грязный код. У технологов, которые этим занимаются, у них возникает некоторое метание внутреннее, потому что они же хорошие технологи, они знают, как надо. Но как надо — это долго. А сейчас надо быстро прилететь, сжечь, значит, там деревни, написать говнокода, чтоб работало, и успокоиться, потому что иначе Людвига трясёт. Вот. И тогда стало ясно, что у людей есть некоторый конфликт между тем, какие они, и как их просят писать. Потому что если они пишут так, как их просят, они приносят как бы добро, но при этом нормальные люди так не пишут. Типа: делаешь вроде хорошо, но плохо.

И тогда мы придумали слово «пираты». Ну или там взяли из вселенной слово «пираты», и это такой пиратский режим. То есть ребята могут делать либо хороший код в режиме «я технолог», либо «э-ге-гей, воруй-убивай» в режиме «я пират». Пришёл, нахерачил там джаваскрипта какого-то дурацкого, который работает только вот в этом браузере и что-то быстро делает, потом ломается. Ну, это называется «пиратка», ну окей. И мы даже придумали, что нужен переключатель в конторе, такой сервомеханизм, который вывешивает пиратский флаг, а потом ты жмёшь на кнопку — пиратский флаг сматывается и вывешивается королевский флаг, значит, королевского флота. И потом наоборот: ты то в режиме пирата, то в режиме флота и офицера.

Вот здесь после этого люди успокоились, и внутренне стало хорошо. То есть появилась модель, которая описывает вообще, что происходит. Мозгу это приятно, он этого жаждет. И вот я вижу, что здесь тоже есть попытка описать, что чем является, а что чем не является. Forte Labs, Co, Blog, PARA. Я напишу в комменты, или вы напишите, пожалуйста, коммент, или я сейчас оторвусь и напишу. Вот это вот интересная проблема. Forte Labs, Co, slash, Blog, slash, PARA. Пяу, поехала.

Вот. И тут показаны там Project Lists, Area Lists, показано, как они работают, как связаны там проекты и цели. Показано, что бывает, когда проекты не связаны с целями: есть там мечты, есть хобби. Ну типа, вы чем-то занимаетесь без цели — это просто хобби, вы не вкладываете там… проект — это просто мечты. Рассказано о том, что это нужно делать в куче таск-менеджеров, каждый из которых там подходит вам, система при этом не меняется — это тоже хороший тезис. И что у тех, кто это практикует, у них может быть несколько таск-менеджеров, и методология от таск-менеджера не зависит. Вот. И показано ещё куча всяких разных штук, которые надо читать.

Но кажется, что главное — это не прочесть это, а пройти свой путь, чтобы ты мог написать что-то такое для себя. Ну типа, его надо прожить. И мне кажется, что целью этого всего является именно некоторая способность в голове у человека, который такие вещи пишет, некоторое состояние, которое он достигает, когда он понимает, как это всё движется так, что может это объяснить. И здесь, может быть, не надо упираться и пытаться рассматривать это как методологию, которая поможет вам, а может быть, надо рассматривать это как вдохновляющий пример того, что этот путь человек смог пройти в своих условиях. Поэтому весьма вероятно, что и вы в своих условиях тоже сможете разобраться в том, что у вас происходит со сделанностью вещей и как ваши проекты из лимба бесконечно вытягивающих силы мечт перетекают в сделанность. И это всё история, мне кажется, про то, что люди могут овладеть навыком сделывания, прорастив его изнутри, из своих условий. Надо просто постоянно, ну, тренироваться и не сдаваться.

Книги и сериалы

Перехожу к последней рубрике — книги. Значит, я сейчас читаю «Бредовую работу» Дэвида Гребера. На «Медузе» прочёл, что это философ, который ушёл из жизни, и вот у него были хорошие работы. «Бредовая работа» посвящена работе, про которую сами люди, которые ею занимаются, думают и ощущают внутри — сами работники — что она никому нахер не сдалась. Что мир не станет хуже, если их занятие исчезнет. И это просто смешно, я читаю это как смешной очерк. Дэвид Гребер, «Бредовая работа».

Подрезал Томаса Пинчона, «Выкрикивается лот 49». Тяжеловато идёт, и Нолан выбил время и отвлёк от этого всего. Мы Нолана посмотрели вчера второй раз. Я проспал первую половину фильма — ну, конечно, после захвата зала с заложниками, который происходит на первой минуте. Вот. Потом поспал-поспал и проснулся там, где начались все эти темпоральные сдвиги, и надо было внимательно смотреть. Я люблю спать в кино первые там… первую четверть фильма. Я думаю, что Ксения Владимировна не очень любит, когда я рядом храплю в кино, потому что типа раз десять, наверное, она меня пинала и пощипывала, трогала и всячески приводила в чувство и будила.

Четыре раза я пытался умыться водой из бутылки, которую с собой взял, и так, знаете, так типа ты пьёшь, чтобы никто не заметил, в ладошку наливаешь, а потом — вя-а-а. Но, кажется, не помогло. В общем, я проснулся только тогда, когда стало по-настоящему интересно и надо было внимательно смотреть, и вот вторую половину фильма отсмотрел прямо на ура. И мы ходили спорили про это кино, поэтому читать Пинчона «Выкрикивается лот 49» было особо некогда. Но я буду продолжать. Ещё скачал себе несколько книжек по биоэтике, показалось мне интересно, но не факт, что доберусь до неё.

И уже дотягиваю на последнем издыхании «Прослушку», пятый сезон. Я посмотрел всё-таки «Прослушку» целиком, кажется. Мне не очень хочется досматривать пятый сезон, потому что как-то первые четыре сезона были жизненные и казались мне любопытными, а в пятом сезоне сценаристы придумали исходные некоторые данные, которые мне уже малоинтересны и, кажется, имеют мало отношения к моей реальности. Потому что там на первый план вышли люди, совершающие странные, рискованные, тупые поступки. Я, в общем, не могу себя перенести в их шкуру и поэтому смотрю на это всё как: «Давайте уже быстрее всё, надо завершить пятый сезон и завершить „Прослушку“ навсегда». Всё, комкаю.

Вот всё, что у меня записано пока. Такая неделя. Я жду 30 секунд, если у вас будут вопросы, я зачитаю. А если не будет, то побежим жить. Я из самых разных путешествий привожу какой-нибудь природный материал. У меня есть прямо коробка с природным материалом. И всё время лежит пара камешков, цветочек… ну вот там над головой у меня, вот там на полке — сухостой. И за всей этой фигнёй охотятся коты и ночами растаскивают камни, и растаскивают ветки, гербарий, и очень нам нравится.

Всё, спасибо, друзья, что вы прослушали это всё не на ускоренном в два раза режиме. А тем, кто на ускоренном в два раза режиме — тоже спасибо. Через неделю я постараюсь прийти. Надеюсь, что будет ещё что-нибудь, что рифмуется с вашим внутренним миром. Всё, пока.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Рефлексия и адаптация к публичности

Привет! Напишите мне кто-нибудь: «Да, все хорошо», и я успокоюсь на эту тему. Хотя не то чтобы я был особо сейчас напряжен. Так, значит, я открываю свой опорный конспект. Это 35-й лайв после перерыва двухнедельного. И сегодня еще так получилось, что мне пришлось утром съездить по неотложным делам. Надеюсь, что это не будет продолжаться каждую неделю. И сегодня поэтому в необычное время выходим.

Окей, значит, у меня продолжается «Недиван-лайв», такой видеодневник. К 35-му выпуску я начал относиться к этому еще спокойнее. Я традиционно начинаю с трехминутной рефлексии на тему того, как у меня вообще все это происходит, потому что раньше я безумно стремался выходить в прямой эфир с видео, а сейчас потихонечку это проходит. Поэтому посвящу этому совсем немного времени.

Процесс привыкания к эфирам

Очень интересно сравнивать этот процесс с процессом адаптации к переговорам. Когда я начал выходить в поля и общаться с заказчиками дизайна — то есть из тепличных условий, где все было всегда хорошо, я работал дизайнером инхаус и никогда никаких заказчиков не видел. Михаил прекрасно оттеняет все на заднем фоне, а Мия где-то болтается в шкафу — они научились забираться на шкаф, и, может быть, она откуда-то упадет сверху однажды во время эфира.

Так вот, сначала точно так же я стрессовал несколько лет назад, когда надо было идти в переговорки и объяснять людям, заплатившим деньги за решение их задачи, почему надо решать их задачу совершенно странным, противоестественным дизайнерским способом. И стрема было очень много. А потом постепенно я успокоился, перестали выматываться нервы. По сравнению с тем, что было в начале, разница была очень сильно видна.

Переговоры как тренировка стрессоустойчивости

Если после первых переговоров я приходил в стрессе и жутко переживал, после них надо было уходить отдыхать на весь день — это было прямо кошмарно. Было более-менее нормально, если со мной на переговорах было еще два-три человека, и я мог о них верифицироваться, то есть видеть, что все было хорошо. А так я уходил, и в голове постоянно прокручивалось: «А как это было вообще? Правильно я делал, неправильно я делал?» Этот мыслительный процесс продолжался, пока я не высыпался, а до этого времени прямо сжирал меня.

Мне удавалось от него отвязаться только когда переключалось внимание. Ну, то есть, типа, поспал, утром проснулся, что-то переключило твое внимание — все, ты больше не обязан думать на эту тему, а как там было. И постепенно, наверное, через год — я не могу сейчас сказать, через год или не через год, я не помню точно, — но все это улеглось. Пока не улеглось, был тоже один интересный процесс, не только для меня характерный.

Мне потом про него рассказывал знакомый менеджер. Он говорил, что во время тяжелых переговоров ему иногда хочется вскочить и бегать вокруг стола, махать вот так руками и кричать: «Хуй, хуй, хуй, хуй, хуй!» Мозг подвязывает к ситуации какие-то совершенно вопиющие картинки. А там прямо все серьезно, там ребята на понтах. А голова представляет максимально странные вещи, которые только могли бы произойти. И точно так же, в принципе, у меня здесь было с эфирами, с первыми «Недиван-лайвами», когда все происходило на фоне каких-то представлений мозга: «А если сейчас сделать так? А если сделать так? А что будет, если сделать так?»

Система самоподдержки и планирования

И вот потихонечку все улеглось. Появилось понимание, чего от себя ждать, а чего от себя ждать не нужно. Но самое главное, что появилась система организации самоподдержки. Тогда в переговорах у меня тоже появилась система организации самоподдержки: я научился заранее прояснять с клиентами цели, ожидания. Если я видел, что они вначале раскачаны и у них ожидания слишком завышены, я эти ожидания снижал.

Я говорил им: «Ну, понимаете, что все может пойти не так, и все будет очень плохо». Как ушат ледяной воды на людей выливаешь, подбираешь слова, которые бы их отрезвили. Потому что там, где в начале у клиентов огромные ожидания, там в конце будет жуткое разочарование. Я следил за тем, чтобы не было каких-то внезапных отклонений в рабочем процессе, и постепенно на переговоры стал ходить нормально. То есть, с одной стороны, я адаптировался, а с другой стороны, я помогал себе заранее.

Точно так же и с «Недиван-лайвом»: я собираю до эфира записи, я раскладываю все по рубрикам, у меня есть какая-то внутренняя система. И помимо того, что мозг адаптируется к тяжелой для себя стрессовой ситуации, я еще немножко помогаю себе заранее. Ура, идем вперед.

Личные открытия и работа с состоянием

Личные открытия. Будет несколько тем. Первая будет про домены. Я разговаривал, обсуждал со знакомой историю про то, как мы относимся к работе и к людям, занимающим какие-то рабочие роли. И внезапно я поймал такую штуку, что я подсознательно — автоматически, вернее — внимательно отношусь к тому, из какого домена пришел человек.

Влияние «доменов» на восприятие людей

Ну, то есть, если это люди, например, из какого-то банка. Доменом я называю какой-то клан, компанию, в которой они работают — в общем, что-то, чему принадлежит человек. И оказалось, что это невидимо для меня, но это для меня очень важно. То есть, если мне говорят: «Придут люди из такого-то банка или из такой-то компании», я, в принципе, понимаю, о чем нам с ними можно разговаривать. Но если говорят: «Вот тебя там ждет на ресепшене человек просто Василий из неизвестного домена», то совершенно непонятно, на хрена с ним общаться.

Для меня это очень важная какая-то часть идентификации. Как будто без домена человек очень многое теряет. И поэтому, естественно, так сложно мне пытаться представить себе: а что было бы, если бы я не работал сейчас в том домене, в котором работаю? Если бы я не относился к тому клану, к которому сейчас отношусь? И так как это для меня одна из очень важных опор — я очень сильно опираюсь на домены, — то мне кажется, что мне было бы полезно снизить какую-то зависимость от них.

То есть научиться за людьми из такого-то банка видеть просто людей. Перестать давать очки человеку только за то, что он, не знаю, там, работает в Сколково или, упаси бог, в каком-нибудь крутом вузе. И это было интересное открытие для меня. Ну, то есть из разряда тех невидимых вещей, которые оказывают влияние на все происходящее, а ты даже и не представляешь, что оно вот так вот все устроено.

Эмоционально-образная терапия и привязанность к студии

Дальше. Мне интересно было открыть для себя историю про привязанность к студии. Я 15 лет там работаю, и постоянно меня колбасит на тему того, надо ли продолжать эту работу дальше, потому что какие-то вещи меня там мучают. И для меня это достаточно сложная тема. Дома я постоянно ее поднимаю, я разговариваю на эту тему и с Темой тоже. И огромным подспорьем для меня было то, что произошло, наверное, пару недель назад, когда я почувствовал неровные, очень эмоционально сильные всплески мои по отношению к тому, что в студии происходит, какая она должна быть, и какие-то претензии вечно постоянные.

И я вспомнил, как с эмоциями мы работали с психологом, с Ольгой Берг, методами эмоционально-образной терапии, которая позволяет представить себе волнующие тебя объекты в виде некоторой визуализации образа. То есть ты привязываешь эмоции к некоторому образу и с этим образом начинаешь работать. Даешь ему высвободить все чувства, внимательно наблюдаешь за тем, как из этого образа рвется наружу крик, как он трансформируется. Потом вы с ним проделываете некоторые манипуляции, потом ты очищенный, трансформировавшийся образ должен обязательно вернуть себе, в свое тело, потому что это часть тебя.

Но в конечном счете все это сводится к тому, чтобы вернуть себе эмоциональные инвестиции. Я очень много ожиданий вложил в то, какими должны быть мои отношения со студией, и я поэтому испытываю большое количество претензий. Аудио, видео, рассинхрон — это проблема лайвов, и ее никак не решить. Иногда может сбиться поток, иногда помогает релоад, иногда не помогает. Я вижу сейчас это же у кучи людей на ютубе в других лайвах. Я боюсь, что просто надо, не знаю, убрать экран и отключить, чтобы не бесило, перевести в режим радио. Другого в XXI веке рецепта у меня пока нет.

Так вот, мне неважно, с помощью каких методов удалось вернуть себе эмоциональные вложения. Ну, то есть фактически это для разных ситуаций выглядит очень по-разному. Когда ты возвращаешь родителям мысленно то, что они вложили в тебя, то, что они пытаются тебе дать через назидание и какие-то попытки научить тебя жить. Ты с помощью разных методов очищаешь это и понимаешь это как любовь, и возвращаешь это как подарок — от родителей это же подарок. И возвращаешь им этот подарок и говоришь: «Спасибо, я без него смогу дальше. Он мне помогал, а теперь больше не работает». Я возвращаю его фигуре родителей.

Или ты кому-то сам дал вложение, и с помощью — в данном случае я говорю про какой-то из методов визуализации, уверен, что их очень много, — и в конечном счете эмоциональные инвестиции можно возвращать разными способами. Но то, что ты куда-то вложил в кого-то и ожидаешь отдачи, что это будет приносить тебе какие-то дивиденды или каким-то образом эта инвестиция будет себя вести — и это тебя мучает, потому что реальность не совпадает с ожиданиями. Ты эту инвестицию забираешь к себе назад и возвращаешь ее себе. И теперь живешь с ней, смотря в реальность как в реальность, которая тебе больше ничего не должна. Ничего от нее не ожидаешь. И мне сразу же после этого стало проще, и все подостыло. То есть тема для меня стала менее болезненной.

Буддизм и нейрофизиология счастья

Если говорить еще пару слов про эмоционально-образную терапию, то это российская школа, автор ее Николай Линде. У них есть сертифицированные преподаватели, есть сайты школы эмоционально-образной терапии — это интересный опыт. Он не отменяет, естественно, гештальта с психодрамой, хороший практикующий психолог будет знать кучу разных методов из работы коллег. Но он был быстрый, и, естественно, он работает не со всеми, ну, потому что у всех разные личностные особенности. Но со мной работало, было прикольно, и вот сработало еще раз.

Бегу далее. Совершенно ошеломительно на меня оказало впечатление чтение книжки Ринпоче «Будда, мозг и нейрофизиология счастья», которую я подрезал у Ксении Владимировны. Один из пассажей в этой книге — которую можно читать год, а то и два, спокойненько, не торясь и обдумывая прочитанное — про то, что-то состояние ума, которое я наблюдаю, свое состояние ума, которое часто связано с какими-то стремлениями, и с недовольством, и с горением, и так далее, и так далее — это, с точки зрения хитрого логического трюка, который там Ринпоче в книжке приводит, это доказательство того, что ум может быть абсолютно разным.

То есть это просто всего лишь одно из состояний огромного набора, и ты можешь выбирать не находиться в нем. Сразу же перестаешь… Сейчас попробую объяснить. То есть до этого взгляда на ум я понимал его как некоторую закованность. Все-таки, мне кажется, бесит микрофон над лицом, сейчас у вас может пошуршать, сорян. Двигаю. Перестал двигать.

Я все время думал, как бы отсюда, из этого состояния выбраться, и оно мне не нравится. А тезис из книжки «Будда, мозг и нейрофизиология счастья» такой, что: «Так вот, смотри, это и есть доказательство того, что ты выбрался. Ты испытываешь одно из множественных состояний, и твой ум может их сразу все». И это какой-то очень грязный метод, который, тем не менее, настолько сильно меня расслабил, что я успокоился на тему того, а когда-нибудь я смогу перестать вообще быть таким. В борьбе как будто оказалось, что смысла больше никакого нет. Ну, то есть, типа, ты уже там. Как будто он похлопал меня по плечу и сказал: «Чувак, чувак, подожди, обернись, ты уже тут, все хорошо». Ух, это было очень сильно. Я боюсь, что я не могу описать этот эмоциональный трюк, который со мной произошел, но я даже не ожидал, что выход в тезисе о том, что да вот то, что у тебя есть сейчас, это и есть основное доказательство того, что состояний много и они тебе все доступны.

Навык направленной сделанности

Как будто… Ну, вот последняя штука, которая помогала мне выдать некоторую внятную модель, это была модель о том, что я состою из кучи там субличностей, как некоторая там их федерация, собирающая их все. А сейчас вот эта концепция из буддизма, она гораздо сильнее и спокойнее. Она говорит, что ты не то что федерация, ты космос, детка.

Следующая тема. Был вопрос в чате: «Как вы выбираете, что делать, а что нет? Как вы выбираете, что делать сегодня? Как вы выбираете, что будете делать завтра?» Я думал над ним много, и тут внезапно я нашел ответ совершенно в другой теме для себя. Потому что никогда не понятно из кучи вот этих вот важных вещей, которые ты когда-то хотел, фантазировал, непонятно, что выбрать. И это вечная беда, потому что, делая что-то, ты теряешь остальное. И хорошо, если ты можешь мириться с этими потерями. Но если нет, то тогда любой выбор тебя жжет.

Как выбирать задачи и доводить их до конца

И тут я обнаружил одну интересную штуку. Я обнаружил, что имеет значение осуществление фантазий, направленная сделанность. Имеет значение то, что ты выбираешь что-то делать и не отвлекаешься. То есть прямо доводишь до конца. То, что в западных языках называется commitment, а в русском языке слова такого нет, но я думаю, мы его захватим.

И я, во-первых, увидел, что это навык. И этот навык заключается в том, что в момент, когда ты садишься что-то делать и чем-то заниматься, и когда меня что-то начинает отвлекать, я мягко возвращаюсь к тому, чем занят. Это очень похоже на медитацию, я уверен, что работают примерно те же паттерны. Когда ты не сжестишь, не заставляешь себя вернуться, как в момент дедлайна, когда ты знаешь, что ты не выйдешь из-за стола, тебе надо это доделать, ты обязан сидеть и доделывать это, потому что через два часа презентация.

А вот сидеть и знать, что у тебя нет через два часа никакой презентации, ты можешь куда-нибудь свалить и спокойно не дописывать там свой бюджет, и не доделывать какие-то делишки, долги, и ничего ты никому… ну, ничего не изменится от того, что ты встанешь и уйдешь и не доделаешь сегодня. И в этот момент ты себя мягко возвращаешь, и ты доделываешь. И вот это вот умение направленно сделать, оно оказалось для меня в некоторой слепой зоне.

Мягкая концентрация и поощрение за мелочи

Потому что, во-первых, я не умею за это поощрять себя. То есть для меня же… меня никогда за это не хвалили. Никто не понимал в моей семье, насколько это тяжелый для меня труд — не отвлекаясь, возвращаться и доделывать, не прерываясь. То есть прямо для меня это такая тяжелая задача. И это удивительно, насколько я не умею себя поощрять именно за тот факт, что я вернулся и досидел до конца терпеливо, и внятно, и не злился, и был молодец.

Когда я пытаюсь что-то делать, я где-то минут через 25–30 устаю. И требуется некоторая концентрация внимания на том, чтобы доделывать. Ну, такие ресурсоемкие вещи происходят, в которые мозг втягиваться не хочет. То есть он как бы говорит: «Да на хрен это все, побежали, бросим, отдыхаем и будем скакать по полям». И если в этот момент мне… Я отлично знаю инструментарий давления на себя, я великолепно могу себя заставить это все делать и обязать себя, но обязалка уже не выход. Мне нужны новые методы, другие.

И эта штука, которая связана с открытием навыка мягкой концентрации, возвращения себя и поощрения себя, она для меня теперь стала видна, но была в слепой зоне. Более того, я-то думал, что у меня этого навыка нет, но обнаружил, что на самом деле он есть. Я вот иду к стоматологу, например, иду не отвлекаясь. Ну, я выхожу из дома, иду 30 минут пешком в стоматологию. Сейчас буду говорить смешные вещи. Или, например, я иду в магазин. Я же встаю и, не отвлекаясь, иду в магазин, покупаю там покупки и с ними, с пакетом, возвращаюсь домой.

И я не бросаю эти пакеты по дороге и не бегу к трамваю: «А-а-а, мне надо уехать на другой конец города!» Или: «А пойду-ка я на работу». Понятно, что в ситуации с магазином все спроектировано так, чтобы я не бросил: ну, то есть там пакеты у меня, я там направлен и так далее. Но в целом я-то думал, что я не могу доводить дела, а если разобраться и посмотреть на мой день, то очень даже могу. Вот просто в малом это у меня есть.

Получается, что мне, человеку, который думал всю жизнь, что у меня нет фокуса, мне не нужно учиться фокусу. Когда я хочу есть, я иду за едой, еда помогает мне не отвлекаться. Мне просто надо помочь себе. Ну, может быть, сделать какие-то небольшие тренировки, потому что еда-то помогает не отвлекаться, когда ты голодный, а бюджет, когда его надо заполнять, никак тебе не помогает. Но, может быть, вопрос в том, как устроить вот эту помощь себе. Но в целом у меня изменилось в голове вот это ярлыкование. Я не видел совершенно, что я могу доделывать кучу разных вещей, что вот эта вот направленность сделанности у меня-то есть. Просто я к себе относился как к человеку, у которого ее нет, у которого навыка там совершенно нет.

С чего я начал в этих тренировках? Я сейчас учусь видеть совершенно ясное намерение, такой прозрачный intention в деле, когда вот я собираюсь пойти почистить зубы. Я такой: «Сейчас ты собираешься пойти почистить зубы, и ты собираешься это довести до конца, не отвлекаясь». И когда я это доделываю до конца, не отвлекаясь, я говорю себе: «Какой молодец». Да, это смешно. Это как у психолога, когда хвалят за совсем малые победы в навыках. Тут то же самое.

То есть мне сейчас придется это вырастить в себе, поддерживать, помогать себе. Ну, и на самом деле я понимаю, что я все могу. Мне сейчас предстоит хвалить себя за мелочи, хвалить себя за какие-то такие вот базовые штучки. Потому что раньше для того, чтобы делать, у меня были такие мотиваторы, ну, стегающие себя: «А сколько еще осталось?» Или: «Если не сделаешь, будет херово, сиди и делай». Но на длинной дистанции нужны другие мотиваторы, потому что эти высасывают энергию.

И вот недавно был момент, когда я должен был делать такую долгую задачу и посидел там, наверное, час, устал и встал. И было ощущение, что впереди очень много работы и ужас, и это не закончится никогда. И, боже мой, я начал страдать и жалеть себя. И тут я увидел этот страх и тревогу, что впереди непосильная какая-то часть. И я вместо того, чтобы концентрироваться на том, что предстоит впереди, я сказал себе: «Подожди. Ты хотел сидеть час и делать. Ты это выбрал. Ты целенаправленно сидел, делал. Ты молодец. Не отвлекался. Все хорошо. А если отвлекался, то возвращал». И, блин, это переключило историю про страх. Я совсем перестал про него думать. Я нашел, за что себя похвалить. Так что это такая история про мелкое открытие. Если вы человек, у которого с этим навыком все в порядке и вас постоянно не тормошит из стороны в сторону, то, наверное, для вас это незаметно, естественно и окей. Для меня это совершенно что-то новое.

Педагогика и системные исследования

Вы можете писать какие-то вопросы и впечатления, а я пока пойду к следующей теме. Я тут попал на чтение расшифровки передачи Димы Быкова. Мне Дима Быков интересен с юности, потому что был у нас некоторый период жизни, когда линии жизни через знакомых нас провели достаточно рядом. Было большое количество каких-то учителей, которые были рядом, и мы общались. Потом жизнь нас развела, но тем не менее я его хорошо помню, мы хорошо общались. Там много лет уже не общаемся, но в целом мне интересно иногда смотреть, что он рассказывает и делает. Сейчас он последние годы, по-моему, работает учителем у… я боюсь ошибиться. Ну, толком не знаю, но, по-моему, учителем литературы у школьников. И это достаточно хорошо связывается с тем, что он читает лекции по литературе.

И вот я полез почитать расшифровку его передачи «Один» — ну, или «Один», естественно — от 21 августа 2020 года. Читал-читал, и вдруг там появилась вещь, которая просто меня стопорнула на полном скаку. Вот что он пишет. Его спрашивают: «Как вы считаете, книга „Институт“ Кинга — это педагогическая утопия или элементарный садизм?»

Невротизация как педагогический прием

И он отвечает: «Ну, голубчик мой, какая же это утопия, когда убивают родителей?» Ну, в книге «Институт» Кинга, видимо, убивают родителей. «Это вечный вопрос о том, как далеко должны заходить педагоги в невротизации детей. В создании экстремальной обстановки, чтобы разбудить в детях все силы. Но, простите, ведь создателей института занимает совершенно не это. Они хотят выдавить из этих детей максимум сил, а будущее этих детей и душа их совершенно не волнует. Это чистая прагматика. Если бы они, преподаватели, пытались из детей сделать таким образом сверхчеловеков…, но тут немного другая история все-таки».

И я такой: опа-опа! Невротизация учеников для создания экстремальной обстановки, чтобы разбудить все силы? Это очень сильно напоминает вещи, которые я вижу в бизнесе, в компаниях, когда специально создаются экстремальные условия. Недавно я читал интервью Родченкова, где он в какой-то момент с упоением начинает рассказывать, что у него была в лаборатории такая ситуация, что люди конкурировали друг с другом за публикации научные. И вот у тебя там публикация в каком-нибудь нейрофизиологическом журнале — или там не нейро, а просто в каком-нибудь, не знаю, господи помоги, что там бывает? Ну, в цензурируемом, признанном научном журнале каком-нибудь в Бостоне или там в Европе. А у тебя, он смешно там говорит, а вот у тебя публикации в «Вестнике МГУ». И поэтому ты стремишься, значит, рвешь жопу, чтобы достичь в этой гонке, наперегонки с коллегами, каких-то дополнительных очков.

И я тогда это отметил для себя, но я не понимал тогда, что невротизация учеников — это прямо педагогический прием. Ну, то есть мне прямо казалось, что это мерзко, но я вижу, что это работает. Вот дальше я читаю расшифровку Быкова, и он читает вопрос себе от читателей: «Что вам больше всего нравится из литературных работ Смехова, Вениамина Смехова?» Он говорит: «Вот последняя книжка „Жизнь в гостях“ — это вершина написанного Смеховым. Самые сильные у него дневники, потому что та степень беспощадности, с которой он писал тогда, просто раскрывает очень хорошо то, что с ними делал Любимов. Любимов невротизировал их страшно, он тоже вел себя как демиург. Но они все вырастали на десять голов, и без него это прекратилось». Видимо, речь о каких-то театральных делах. Я попытался найти книжку Смехова в сети, но не нашел. Я вижу, что ее можно попробовать купить бумажной. Надо купить и почитать. Любимов — это, видимо, руководитель театра. Вел себя с ними беспощадно, они вырастали на десять голов.

Здоровые отношения между учителем и учеником

Ну окей, хорошо. Я пошел общаться по знакомым, потому что тема меня волнует. Вот что одна из знакомых, которая учится на психолога, мне написала: «Да, это очень интересный разговор. Во-первых, можно воспитывать отличников и победителей олимпиад. Это воспитывать неудачников, потому что это цель, на которую человек сам влиять до конца не может. Педагоги невротизируют ученика, потому что они сами непроработанные невротики.

Во-вторых, второй тезис. Главная ценность — это ощущение счастья и кайфа от развития. Поэтому мой ориентир в развитии, теории развития детей — это Выготский». Выготский, хорошо. Третий пункт, третий тезис: «Еще мне понравилась теория Кэрол Дуэк по относительности развития. Вообще про то, что успех у меня по тому, как ребенок растет относительно себя. Не относительно коллег. Самое важное в развитии — создание положительного опыта: захотел — достиг. И безопасной среды для экспериментов: ошибся — сделай выводы. И безусловной поддержки. Манипуляция — это отдельная тема. Мотивация ходит с ней под руку, потому что действительно воля преподавателя существует. Но я считаю, что главная задача педагога — развивать насмотренность. Показывать: вот как бывает. Максимальное количество выборов, про которые ребенок еще не знает. Если прямо кратко — это держать в поле зону ближайшего развития, видеть ценность в том, в чем видит ценность ребенок. Даже если ты не согласен. И показывать, что ребенок ценен сам по себе».

Я только начал про это думать, и я понимаю, что тезис про то, что заставлять людей идти к выполнению цели, достижению цели, на которую они повлиять не могут — это означает программировать их на неудачи. Это сильный тезис, мне прямо понравилось. Я хочу почитать про моральные ограничения педагога, потому что я слишком часто вижу людей, которые пользуются другими людьми, создают им очень деформирующие условия, получают результат и потом говорят: «Смотри, вот именно этот результат и есть главная ценность. А что происходит с тобой потом, как тебя жизнь покорежила — это уже не важно». Ну, там начинаются всевозможные аргументы, оправдания, которые много у кого есть. И всегда люди найдут, как аргументированно оправдать то, что они делают.

Я хочу понять, как этот процесс устроен, и я хочу понять, как распознать хорошее отношение, здоровое отношение «педагог и ученик» и нездоровое отношение. То есть прямо, ну, наверняка существует какой-то критерий. Потому что когда я читаю про то, что китайские тренеры на сверхнагрузках и допинге, допустимом сейчас в мире, тринадцатилетних детей доводят до золотых медалей, и дети потом со сломанной психикой улетают на обочину и вынуждены там лечиться очень долго, то я понимаю, что, наверное, есть нездоровые отношения. И мне интересно, как они формулируются. Я буду дальше искать про это, если вы можете подкинуть какую-то литературу, то буду вам признателен.

Замедление как способ выравнивания восприятия

Осталось немножко. Мне вот этим нравится формат дневника, что можно какую-то тему начинать, не обязательно заканчивая тезисом, а просто делиться тем, что волнует сейчас. Я еще поймал очень хорошее определение на этой неделе про поведение психологов в экстремальной ситуации. Знакомая рассказывала про ее знакомого психолога и говорила, что… мы говорили про навык замедления. Про то, что психологи тоже люди, и иногда тоже попадают в условия, когда очень сложно все происходит, одновременно очень много всего. И поэтому интересно наблюдать за тем, как они себя ведут в эти моменты.

И поделилась со мной наблюдением, что психолог-практик в моменты, когда все собирается вокруг и очень много проблем, во-первых, решает проблемы step-by-step, а в нулевых — замедляется. И я такой: «М-м, замедляется. Ну, это хорошо, замедляться — это прямо полезно, очень работает хорошо». А собеседница моя продолжила. Она сказала, что замедляться нужно, чтобы привести в соответствие скорость и восприятие. Скорость происходящего и восприятие.

Я понял, что да, действительно, иногда в моменты кризиса голова начинает безумно фонтанировать, бурлить и подкидывать тебе варианты происходящего, варианты развития событий, того, что может, значит, происходить не так — и это, и то, и пятое, и десятое. И в этот момент первое, что можно для себя сделать, — это снизить скорость мышления, чтобы она соответствовала восприятию того, что происходит вокруг. Меньше тратить энергии на выдуманные возможные контексты, а больше тратить энергии на наблюдение. И вот это прямо хорошая история про то, зачем замедляться: чтобы привести в соответствие скорость мышления и восприятия. Подустал.

Очень смешная была штука про благотворительные письма. Я же рассказывал, что когда я встречаю очередной благотворительный фонд, которому хочется помочь, я делаю ежемесячный взнос в 100 рублей, и таких фондов у меня много. Вот прямо просто дофига. Не могу выбрать, кому надо давать все свои деньги, поэтому такое ввел ограничение. И тут оказалось, что на каждое пожертвование ежемесячное приходит предупреждение о том, что «скоро мы спишем с вас деньги», приходит уведомление, что «да, мы списали с вас деньги», а потом еще приходит письмо-благодарность уже от самого фонда, не от платежной системы, которая говорит: «С вас тут спишут, с вас тут списали». Фонд пишет: «Спасибо, вы нас поддерживаете», а также присылает вам истории из жизни, а также пишет вам, что «у нас есть там срочные сборы». И в итоге получается, что ты за 100 рублей просто на спам, блядь, подписался. И в последний раз я когда предпринял попытку выгрузить это все из своей почты и написать правил для того, чтобы эти письма валились куда-то там в обход инбокса, я выгреб их, наверное, десятков шесть или семь. То есть прямо натурально сидел и создавал почтовые правила, что: «Пожалуйста, ребята, дорогие, come on, идите в соседний почтовый ящик, не сюда». И испытал прямо очень странные такие смешанные чувства.

Алексей Юрчак и сложность советской системы

Ну и про книги, последняя история. Нашел одну книгу, которая интересно меня развлекает. Я читал статью на «Медузе», текст Максима Трудолюбова, и кажется, ну, такой он толковый колумнист, похоже. Он разговаривал… ну, вот это был текст про то, что человек может противопоставить жестокому насилию со стороны государства. Он на белорусском примере советует книги о самосохранении в лагерном государстве.

И он там говорит о том, что ошибочно считать, что люди либо поддерживали советский строй и были прямо такими мерзотными совками, либо были ярыми диссидентами и во всем, значит, советский строй не поддерживали. Он говорит, что на самом деле картина сложнее, и в качестве примера упомянул книжку Юрчака «Это было навсегда, пока не кончилось». Юрчак — это преподаватель одного из крупных западных вузов, и он писал книжку-исследование про то, почему Советский Союз так внезапно для всех развалился и какие этому были предпосылки. И заходит он со стороны как раз социологии отношений людей.

Мне нравится книга Юрчака, потому что она про то, что бинарная логика не работает, и люди сложные, и там все смешано. И она про те ограничения, которые накладывает язык исследования на исследователя. Как люди, которые подступаются к теме изучения советского прошлого, они очень часто попадают в ловушку, думая, что логика бинарна: либо ты классный диссидент, с которым можно разговаривать, либо ты тупое коробкоголовое, значит, советское чмо. А на самом деле все совсем не так. Была некоторая советская система, и он пишет:

«Под системой мы не будем… под системой мы понимаем конфигурацию из политических, экономических, юридических, идеологических, официальных, неофициальных, социально-культурных, публичных, личных, других видов отношений, институтов, идентификаций и смыслов. В таком понимании система не эквивалентна государству, потому что включает в себя элементы институтов, отношений и смыслов, которые выходят за рамки государства, подчас ему не видны, не понятны, не подконтрольны. Эта система не эквивалентна понятиям общества или культуры, как они традиционно используются в науках и обыденной речи. Используем мы это слово как раз для того, чтобы уйти от понятий культуры, общества или менталитета. Используем для того, чтобы уйти от традиционных противопоставлений, как государство против общества, которые часто встречаются в социально-политических науках и широко распространены при анализе советского прошлого. Это имеет другой смысл, чем тот, которым наделялась система в диссидентском дискурсе. В нашем случае система — это не нечто закрытое, логично организованное или неизменное. Напротив, советская система постоянно менялась, испытывала внутренние сдвиги, включала в себя не только строгие принципы, нормы и правила и не только заявленные идеологические установки и ценности, но и множество внутренних противоречий этим нормам, правилам, установкам и ценностям. Была полна внутренних парадоксов, непредсказуемости и неожиданных возможностей, включая возможность потенциальную довольно быстро разрушиться, что и произошло в конце перестройки при введении определенных условий. В период своего существования советская система не была видна полностью как некоторое совокупное целое ни из одной точки наблюдения — ни извне, ни изнутри. Эту систему стало возможно увидеть и проанализировать как нечто единое только позже, ретроспективно, после того как она исчезла».

И, блин, мне нравится. Я читаю это все, и чувак сложный, и он делится своей сложностью. И я прямо читаю, у меня вот то, что называется, мозг урчит. Не то чтобы меня сильно волновала тема Советского Союза, но мне интересны методы исследования, когда автор не идет по легкой дорожке. Тут есть что-то, что у Мецингера было. Вот, ну, примерно по сложности такая история. В общем, я читаю для того, чтобы, ну, в хорошем смысле поразвиваться. Юрчак, «Это было навсегда, пока не кончилось», есть в электронном виде.

Ну, темы у меня, к счастью, вышли. Сарчева сказала, что посмотрит эфир позже, потому что сегодня нестандартное время, и я понимаю, что все это невозможно наложить внезапно на жизнь. Но традиционно я признателен вам за то, что вы пришли в онлайн. И если будут какие-то вопросы, то пишите их в комменты. Я, кажется, все больше соскучиваюсь по письмам, и очень хочется туда вернуться, но я думаю, как спроектировать попытку таким образом, чтобы она была более успешной. Потому что я вижу, что начинаний, которые меня раздирают, много. Я сейчас пробую начать английские уроки, и пока они идут, вроде бы все хорошо, но времени не очень много. Гитара пока так и висит и ждет. И письма «Недивана» не должны попасть в эту же категорию вещей, которые хочется сделать, но времени очень мало. Да и все вообще надо понять, как делать: и гитару тоже, и английский тоже. В общем, я на неделю прощаюсь, а через неделю приду в 12, как обычно. Пишите, если что, письма на почту. Все, пока.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Вступление и технические сложности

Привет. Мне кажется, что всё должно было отправиться. Четыре человека, я вижу, есть. И это прекрасно. Я понял сегодня, что устал говорить на какие-то одни и те же темы, и подумал, что надо посидеть, послушать, как у людей дела. Как у вас дела?

Поэтому вот попробовали сделать Zoom-трансляцию, но технически начались проблемы, всё стало подлагивать, и я решил, что нет, давайте по старинке. Но я попрошу вас, если вы можете, сквозь силу и зубы пишите, как дела, что вас сейчас волнует. Потому что такое настроение — больше покомментировать и поболтать в диалоге, и, может быть, вспоминать что-то на эти темы. Иногда нужен какой-то фонтан внешних событий, чтобы начали работать ассоциации. А так сидишь, внутри тебя пусто, и какие ассоциации вытаскивать — неясно, потому что вроде бы есть такая некоторая опустошённость.

Я пока расскажу, как дела у меня, но надеюсь, что вы что-нибудь за это время мне подкинете. Микрофон кажется… я попробую его вытащить, чтобы получше было. Даже вот, наверное, сейчас так сделаю, ещё ближе. У меня тут есть некоторая система ниппель из сдержек и противовесов, и микрофон привинчен к куче другого оборудования. Хорошо, я думаю, что так будет лучше слышно.

Поиск вдохновения и новые проекты

Мы проводим эфиры с Ксенией Владимировной по субботам. Это очень смешно, мне, во всяком случае, нравится. И на этой неделе мы допёрли до одной очень важной вещи. Потому что мы вроде бы затеяли делать какие-то вещи вместе, но когда стали всё это описывать для людей — сейчас я тут камеру поставлю — когда стали всё это описывать, типа, чем мы вообще заняты, стало понятно, что тема какая-то есть, но мы её сформулировать не можем.

И в итоге, когда ты не знаешь, что делать — ну, садись и пиши. Садись и пиши, и пиши, и пиши, и решение найдётся в процессе копания. Иногда надо перемолотить груду руды. И вот мы сформулировали, вчера про это тоже упоминали, но я повторю: эта история на несколько лет, кажется. Она про вдохновение, про то, как найти вдохновение, про то, где искать интерес, про то, как перебирать занятия.

Я в этом рассказе, видимо, более опытен про темы, связанные с провалами, депрессией, суицидальными мыслями — «мрачной зоной», мы это назвали. А Ксения Владимировна — про то, как вытаскивать себя из обыденного мира, когда кажется, что ну всё нормально, всё как у всех, всё хорошо, и страшно трепыхаться. То есть там, где я ходил, там выхода нет другого: ты или начнёшь что-то делать, или умрёшь. А там, где она ходила и путешествовала, там кажется вся обстановка такая: «Да всё же хорошо, не делай ничего». Такая паутина, что ли, не знаю, лиана.

И поэтому, хотя то, что интересует её, и всё её веселье и радость, оно по методам во многом пересекается с тем, что интересует меня, это всё-таки несколько разные части. И меня как-то внутри эта тема воодушевляет и греет. Мне кажется, что в неё укладывается достаточно хорошо всё: и «Шторм», и «Недиван», и всякие медитации. Может быть, мы попробуем… она будет готовить в прямом эфире, я буду швыряться сырниками, не знаю. Ну, как-то, короче, всё встало на место, как механизм, который был разобран, а потом — щёлк, и всё достаточно хорошо встало.

Думаю про лекции, про то, надо ли съездить по городам, и что вообще можно рассказывать, и надо ли рассказывать. Думаю про то, как вообще должна быть устроена моя жизнь и что я от неё хочу. Ну, то есть какие-то такие уже проблемы людей, которые берут ответственность за свою жизнь на себя и вступают, как бы, в права. И готовы уже принять полностью то, что надо делать так, как ты хочешь, так, как ты представляешь должно быть.

Переезд и «коробка жизни»

Ух ты, Сева! Я так давно от тебя ничего не слышал, я подумал, что ты где-то на каких-то других орбитах. И прямо сейчас ты написал, я обрадовался. Как дела? «Разбираю коробки после переезда. Квест был — добыть чистую одежду на сегодня. Прошло два с половиной часа, 14 открытых коробок, одежды в коробках пока нет». Зато… О-о-о, это прекрасный квест.

Значит, я-то переезжал много раз, не знаю, сколько раз переезжал ты, но я в итоге понял, что надо собирать «коробку жизни». Ну, то есть помимо всех вещей, разложенных по местам, я делаю такую коробку, которая позволит мне выжить первые три дня. Там предметы не связаны никакой другой темой, кроме того, что это вот то, что надо брать с собой в новые джунгли: там ложка, трусы, ну вот дезодорант. Вот так вот: берёшь с собой, приезжаешь и вот с этим живёшь. Может быть, есть доставка? Чёрт побери.

Мне всегда нравится ещё вот эта стена, которая остается после переезда. Ты написал, у меня прямо столько ассоциаций на эту тему. Ты берёшь коробки, они переезжают в новую квартиру, ты достаёшь из них ложку, там достаёшь банку какую-то, достаёшь стиральный порошок, машинку погонять и так далее, и так далее. У тебя в итоге оказывается какое-то количество коробок, которые тебе нужны, и есть несколько коробок, в которые ты не лезешь. И ты знаешь это правило: что если вещь тебе не нужна год, то, наверное, её просто надо выкидывать и избавляться от неё.

И в итоге все эти коробки образуют стену коробок. То есть стоит восемь коробок, ты знаешь, что в них, и тебе просто лазить туда не хочется и не нужно. И это чудесно, я очень это люблю. У нас то же самое было сейчас на работе: мы сидели, писали внутренний сервак, внутренний сайт, и на нём шла разработка. Потом в какой-то момент нам надо было уйти на соседний сервак, и мы там разрабатывали его пару-тройку месяцев. Потом все наработки надо было смержить, значит, перенести туда, на первого «пацана».

И мы обнаружили там такое количество хлама! И такой был замечательный процесс: мы просто выкинули всё то, что прям совсем не алё, начали всё пересобирать грамотно. Я говорю: «Слушайте, мы вот сейчас переедем сюда и проживём здесь несколько лет на этом серваке, а я так… так будет не хватать вот этой необходимости, значит, встать, всё это оставить, начать заново, потом через полгода вернуться, посмотреть, пересобрать, пересортировать». Это очень хороший процесс, мне очень нравится.

Ну, я могу тебе только удачи пожелать, потому что как же ты без чистой одежды-то сегодня? Ну, отмени всё, сиди в трусах в Зуме, не знаю. У меня сегодня будет приключение: я сегодня поеду на тренировку спортивную на воду, на «Луч», так называемый. Это одноместное какое-то плавсредство, ну, где ты… я так понимаю, я туда поехал за компанию, я так понимаю, что это там, где ты жопой свешиваешься, значит, с бортика и нарезаешь под парусом вот так вот. Ну, приеду — расскажу, не знаю, как пойдёт.

Что у меня ещё? Ещё у меня «Шторм» идёт. Идёт достаточно бодро. Я думал, что там остался десяток серий, а сегодня надо будет ещё попробовать найти время или завтра посмотреть, что там осталось. Может быть, их уже мало. И можно будет после этого делать уже, наверное, страницу в вебе, писать тайминги, таймкоды и раскладывать по каким-то темам, и упаковывать это. И наконец-то перестать. Ура, господи! Что там дальше, я даже не знаю. Наконец-то перестать.

Коты и домашний быт

Как мои коты? Коты мои ужасно. Ну, в смысле, они-то прекрасны, я ужасно. Они снова начали устраивать пьяные дебоши. Я вчера ленился с ними играть на ночь, и Ксения Владимировна изобрела лазерную указку, которой она хайдакивает любое животное до состояния полного невминоза и вываливания языка на плечо. И коты, шатаясь, падают просто такие: «Пфф». Но вчера этого не сделали, и они просто устроили мне Освенцим. Примерно каждые 15 минут что-то происходило.

С ними начала играть взрослая кошка. Это ужасно, гомерически смешно, потому что она, оказывается, не умеет играть. У неё внутри сидит маленький испуганный котёнок. Играть она не умеет, и поэтому она просто очень сильно и очень больно херачит лапой и когтями. Они от неё в панике разбегаются, она не понимает, почему с ней никто не играет. Ложится на спину, начинает вертеться пузом вверх, вот так вот: «Подходите ближе, ближе». Они подходят к ней ближе, и она начинает, значит, с ними играть, и снова лапой — херак! Они отлетают и боятся.

Очень сильно вырос котёнок. Он теперь уже напоминает нормального кота гораздо больше, чем раньше. Удивительно, что за месяц вообще происходит вся эта трансформация. Ну, они просто научились лазить везде, они объедают цветы. Ну, в общем, такой недосып и попытка спасти хоть какие-то вещи дома. Наверное, вот так.

Информационная гигиена и обучение

Фейнман против интернет-негатива

Я на этой неделе понял, что чтение всего того информационного кольца, которое я читаю из новостей, каких-то историй людей… Когда мне совсем уже невмоготу, я захожу на какие-то сайты, где люди пишут свои истории жизни, а-ля там Пикабу, Реддит и так далее. Я понял, что это мне не даёт вообще ничего, потому что всё это, по сути дела, история про выплёскивание ненависти.

Очень много ненависти, очень много текстов про то, как людей обидели, про то, как они хотят свести счёты, как они злорадствуют, как они что-то компенсируют. Прямо превосходствуя во всех этих людских заметках и историях: как они, значит, там… кто-то их обидел на машине, они нагнали наглеца и наказали, и нахамили продавщице в магазине в ответ на её хамство. И тысячи людей что-то там лайкают. Новости все просто про попытку съесть твоё внимание.

И я просто вместо того, чтобы ходить туда, начал Фейнмана читать про физические законы, про то, почему мир такой. И так хорошо на ночь — 20 страничек. Фейнман хорош, если у вас проблемы с физикой, я прям советую его, потому что он обладал очень хорошим популярным языком и очень просто всё рассказывал. И я прямо вернулся к внятной, спокойной, нормальной литературе и почувствовал, как мне этого не хватало. Потому что на какое-то время устал, выгрузился просто в интернет, и мне казалось, что что-то ценное там есть. Но потребности внутри всё-таки сложнее, чем какой-то одинаковый перечислимый набор. Приходится и то, и то, и то, и то.

Постоянная гонка за новыми навыками

Лена сходила на крутую международную школу по компьютерной нейросайенс. О-о-о! Помучилась с программированием, почувствовала, сколько всего не знаю и не понимаю. Теперь думаю, куда всё это сублимировать. А я, Лен, сходил в телеграм-канал, один из тех, которые ты читала и советовала, и там написал чувакам про опечатку, которая у них была. Они там что-то писали, что статью в Википедии собираются делать. Вот мои достижения на ниве нейронауки в этом месяце.

Я даже в какой-то момент понял, что…, а вот что тебя заставляет туда? Что теперь будешь с этим делать знанием? Вот теперь ты понимаешь, что ты нифига не знаешь, что очень много всего. Я почитал про OpenAI, про нейросеть, которую ребята Маска открыли для использования в нескольких проектах. Почитал, что там творится, и мне тоже очень понравилось, тоже очень интересно. И теперь не очень понятно, что с этим делать.

Ну то есть срочно бежать на какие-то… вопрос даже не в том, на какие курсы программирования бежать. Вопрос в том, что ну вот есть твоя жизнь, ты как-то понимаешь, что ты хочешь, любишь и так далее. А здесь прямо какой-то гигантский суперпласт, который надо изучить. Надо это вообще? Зачем это? Как это втаскивать в свою жизнь? Как вообще привыкнуть к тому, что тебе нужно менять род деятельности там каждые 3–4 года или очень сильно менять инструментарий и обновлять его? Хочется же поплавать немножко успокоенно на тех водах, в которых ты знаешь, кто ты такой. А тут опять всё снова: гонка, гонка, давай вперёд.

Я пытаюсь вспомнить, о чём мы с тобой говорили какое-то время назад. Но я вижу, что эта школа — это хороший мотиватор, во-первых. То есть такая история про зарядить себя, придать ускорение. Потребность в новизне гонит вперёд.

Йога и публичные выступления

А вам, кстати, удалось… вы вроде бы хотели в робот-пылесос засунуть голоса другие, не дефолтные? Всё вот это, чем ребята занимаются. Я могу путать, но, по-моему, ты про это говорила. Или нет? Или про вашу модель пылесоса я читал, кто-то писал, что хочет засунуть туда всё. Как это интересно, получилось или нет? Потому что я в какой-то момент полез управлять роботом-пылесосом, и Xiaomi захотел от меня просто миллион данных: все имейлы, где живу, номера телефонов и так далее, и так далее. Я подумал, что ладно, я кнопку, если не могу больше из приложения нажимать, нажму кнопку рукой. И поэтому история про прошить звуки свои от меня отстала, недоступна теперь мне пока.

Ещё я хожу на йогу в парк. В парке прекрасно. Туда подтягиваются к восьми утра все сумасшедшие спортсмены. Туда ходят старушки с тренером с каким-нибудь, который хочет правильно гнуться. Там молодёжь упарывается, приходят качки и тяжелоатлеты, которые включают себе супер какой-то тяжёлый рэп. Но я больше всего люблю бегунов. Бегуны — чудесные ребята, потому что они бегают вокруг меня, и я могу им демонстрировать то, чего я достигал.

То есть я сначала там стою, приветствие солнцу делаю. Через один круг я уже там как-то в триконасану встал в красивую. И всё, я жду, пока соберётся толпа, чтобы посмотреть, как я на одной ноге стою с другой вытянутой ногой в воздухе. И в этот момент они, козлы, все куда-то рассасываются! Тяжелоатлеты, значит, сворачивают рэпак за минуту до того, как я в эту позу встану. Бегун исчезает, бабки все поднимаются и уходят. И я, как идиот, значит, стою в прекрасной чудесной позе, которой я горжусь, делаю её не очень чисто, но, по крайней мере, гораздо лучше, чем половина населения планеты. И в этот момент в парке пустеет, и никого нет. Это просто какая-то подлость, которая повторяется изо дня в день. Это просто ужасно.

Монетизация и издательское дело

Сарычева дописала книгу про драматургию, сдала её вроде бы в печать. Потом она, правда, говорила… она уже когда-то говорила, что сдала её в печать, потом переписала там какую-то большую часть. До этого она говорила, что закончила с ней, и переписала там полкниги. Но сейчас вроде бы окончательно сдала. Мы с ней даже говорили про то, что она готовит какой-то обрезанный пак писем «Недивана», потому что они кому-то ещё могут помочь в чём-то. А так — зовёт в гости. Мы были у неё, у неё хорошо. Ну, собственно, от неё мы и привезли кота одного. Это сарычевский сосед. Хорошо.

Что ещё я хотел, может быть, рассказать? Очень интересная история была с монетизацией Ютуба. Я включил монетизацию на видеороликах, и Ютуб показывал мне какие-то смешные суммы, ну там, типа, два доллара за неделю, три доллара за неделю. И когда я полез смотреть, как они их планируют выводить, там, короче, ад и Израиль в чистом виде. Потому что, во-первых, всё это выводится через AdSense. AdSense начал с того, что сказал: «Я не поддерживаю множественные логины Гугла, поэтому если вы сейчас входите в админку AdSense, я вас вылогиню отовсюду из всех сессий, которые у вас есть».

И вылогинил меня! Я потом неделю просто разгребал это, потому что я пришёл на рабочий комп — у меня, значит, я весь разлогинен. Я пришёл на этот комп — тут разлогинен. Лезу в телефон — почта не отправляется. Блин, почему? А, понятно. AdSense мне сказал, что он даёт выводить суммы только там от 100 долларов. Я пока заработал ноль. Ютуб пишет одни суммы, AdSense пишет другие суммы. Потом они мне пришлют по почте бумажный пин-код, чтобы я, значит, ввёл его в систему, и после этого можно будет получать какие-то безумные там эти больше 100 долларов, не знаю, за сколько лет накопится. И я подумал: ну его нахрен это всё. И я постепенно всю эту монетизацию свернул, потому что слишком много геморроя. Ну и потом всё-таки хочется уходить в историю, когда это будет просто какая-то обычная подписка, и ни за что, а просто так, без навязчивой рекламы и прочего-прочего.

Людмила Сарычева, оказывается, смотрит «Недиван-лайв». Здравствуйте, Людмила. Она пишет, что отправляет книгу ещё не в печать, только в издательство, нужны обложка и корректура. Может быть, тебе сделать книгу без обложки? И без корректуры? Ха-ха-ха! Да, это было бы ужасно, я понимаю. Без корректуры не надо, а без обложки — почему нет? Всё равно все будут покупать. Ну ладно, ладно, я знаю, что это было бы тяжело, и ты должна… если уж книжка, то результат должен быть завершённым. Она должна быть с обложкой, а то что это — делала столько времени книжку и совсем без обложки?

Меня, кстати, немножко напрягает мой стиль общения с людьми, потому что это то, что я называю «ПП» — подколки. Просто очень тяжело удержаться, в какой-то момент приходит часть тебя, которая начинает их высмеивать. И я не знаю, как к этому относятся люди. У Ксении Владимировны спрашиваю: «А тебе вообще ну как со мной общаться нормально, когда я вот так вот язвительно непонятно почему вдруг бросаюсь?» Ну, она привыкла просто. Не знаю, как остальные.

Разве обложкой не издательство занимается? Я думаю, что такой маститый автор, как Сарычева, конечно же, в глазах издательства наверняка человек, который может сделать обложку сам. И я думаю, что если издательство может не заниматься обложкой, конечно, оно не будет ею заниматься, им что, делать больше нечего? Но тут Люда, конечно, сама за себя может ответить, я думаю, если она ещё не сбежала.

Ксения Владимировна пишет, что когда кошка играет — это она не не умеет играть, а играет на выживание. Это удивительно, как мы за несколько дней сумели наделить котов человеческими чертами. То есть мы с ними уже разговариваем, как с маленькими детьми, при этом я уверен, что они ни хрена не понимают. А мы просто себя как-то выражаем внутренне. У меня по-прежнему лежит где-то там записанная книжка, которую Серёжа Стрельцов советовал, про умвельт — про то, как люди неверно понимают животных. Когда-нибудь… хотя кого я обманываю. Хорошая, наверное, книжка, жалко, что никогда её не прочту. Хорошо. Я посижу пока, кофе попью. Напишите ещё что-нибудь.

Тайм-менеджмент и процессы

Сева тем временем открыл последнюю коробку, и одежды в коробках нет. О-о-о! Ну что же, это прекрасно. Сева, какая одежда тебе нужна? Иногда в жизни человека наступает период, когда он возвращается из душа после тренировки, обнаруживает, что забыл взять с собой на спортивную тренировку трусы. Ну, одеваешься как можешь, во что получилось.

У меня был чудесный момент, когда я на велосипеде на площади, где Маяковский стоит… как она называется? Триумфальная площадь? Маяковская площадь. Вот, на Триумфальной площади на велике разорвал себе шорты. И там рядом был магазин «Армия России». И я пришёл, а у меня зияет тут, значит, дырища. Я так, прикрываясь пакетиком, отобрал себе шорты какие-то, единственные попавшиеся купил. И мы с тех пор всё время смеёмся над людьми, которые ходят в одежде бренда «Армия России». Я говорю: «Вот, наверное, они тоже что-то порвали, и магазин их спас». И может быть, такси и магазин «Армия России» — это хороший опыт.

Когда-нибудь пересматривал ли я лайвы или видео про «Шторм» вообще? Как тебе с собой прошлым? Ну, сейчас уже проще с собой прошлым, но я буду, видимо, пересматривать, когда буду таймкоды писать. Уже получше, чем раньше. Раньше вообще нестерпимо не мог ни на что смотреть. Причём я, кажется, путал плохую техническую составляющую видео с впечатлением от себя в кадре. Когда поставил камеру нормально, уже стало как-то получше. Но в целом не то чтобы я испытывал огромный фан от того, что мне надо смотреть своё прошлое видео. Тексты я свои прошлые перечитываю с бо́льшим удовольствием, скажем так. А у тебя как? Смотришь видео с собой? Что про это думаешь сама?

Роман: «Забавная штука: когда нет ресурса, не успеваешь полтора дела, потому что сил нет. Когда накопилось достаточно ресурса, не успеваешь сто дел, потому что времени нет, а всего их хочется. Есть лайфхаки или нет?» Ну, у меня лайфхак только один: я понял, что я не успею ничего и никогда. Ну, типа, это данность. Всегда хочется больше, чем можешь, потому что если будешь успевать, то будет немедленно хотеться больше. И, может быть, игра как раз заключается не в том, чтобы всё сделать, а вот как Полунин, Сева Полунин говорил в своём интервью, что он старается каждый день дела не делать, а вычёркивать и не делать из списка, чтобы поменьше оставалось.

Вся эта история про… тут ещё есть один момент интересный: про то, что дело займёт ровно столько времени, сколько у тебя есть. Ну то есть я же вот сейчас там пишу какие-то штуки по работе, я понимаю, что если бы у меня было 15 минут, ну, я бы мог сделать презентацию за 15 минут. Если у меня есть 2 часа, ровно та же самая презентация будет занимать 2 часа, потому что хочется улучшать, улучшать и улучшать.

Мне кажется, единственное, что здесь может работать, — это введение времени не на дела, а на тип деятельности. Ну вот, например, сейчас будешь сидеть час за компьютером и заниматься структурированным разбором. А что разбирать — всё равно: денежные ли записи, почту ли. Но, типа, вот занимаешься такой структурированной деятельностью, если не успел, то дела перетекают в следующий день, когда ты снова будешь заниматься таким типом. Ну вот как с утра физкультурой идёшь заниматься: сколько успел позаниматься, столько успел. Не сидишь же потом весь день, доделывая то, что не успел. Просто встал, пошёл.

Мне кажется, что история как раз в том, чтобы делать вот эти вот разные виды деятельности, которые приносят тебе счастье своим многообразием. А то, что в них не влезает, — не делать. Не знаю, понятно ли я объясняю то, что у меня в голове происходит, или нет. Но я как-то, в общем, скептически отношусь к тому, что можно, во-первых, что-то успеть идеально и как хочется. Во-вторых, успеть всё, что хочется. И в-третьих, что даже если ты успеешь, я скептически отношусь к мысли о том, что от этого будет какой-то офигенный толк. Потому что кажется, даже если ты всё сделаешь хорошо и классно, всё равно в итоге ты не застрахован от какой-нибудь хуйни. Поэтому мне тут Ксения Владимировна недавно сказала: «Не борщи». Очень легко переборщить. Перевёл в понятное мне: «Нет вещей, есть процессы». Спасибо. Да.

Заключение

Я… как это, монкировать, да, называется? Монкировать, пренебрегать. Короче, я скипанул сегодня весь опорный конспект, не стал смотреть какие-то мысли, решил не напрягаться. И пусть, пусть будет так. Марина, я рад тебя видеть, и рад, что ты пришла, и это очень хорошо.

Ксения Владимировна прислала… so cute. Сейчас я попробую, может быть, у меня получится это сделать. Вот что они делают днём, короче, подлецы. Так, save as… сейчас я фоточку сохраню. Это удивительно: они всю ночь скакали, всю ночь они скакали. И в итоге что? В итоге днём, когда ты уже не можешь спать, кисоньки делают… О, это у меня остался тест с Денисом. Сейчас мы тут включим. Да, вот так. Вот это кошки прямо сейчас.

Курьер из «Армии России» уже в пути. Прекрасно, Сева, это чудесно. Электронный мир всех нас спасёт. Ну что я вам могу сказать, друзья? Ну, по-моему, по-моему, это чудесно. Я думаю, что всем нам не помешало бы иногда днём спать. Вот, а я, наверное, даже пойду и посплю. Захвачу котов, скажу: «Эй, лежите вот здесь рядом со мной». Чего, чего и вам желаю.

Всё, я побежал. В следующий раз надеюсь, что подготовлюсь, и будет обычный нормальный рассказ. Всё, спасибо, что вы пришли и написали своих чудесных историй. Я по-прежнему в канале, сейчас пока ещё довыпуливаю видео, а потом затеем что-нибудь новенькое. Потому что, кажется, новенькое придётся затевать всю жизнь. Всё, пока.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

История занятий йогой и поиск тренера

Привет! У меня тут шкаф, и на нем сейчас может шуметь, потому что там котята возятся. Если вдруг вы услышите вопль ужаса или боли, то все в порядке. Классное пластиковое колесико, да?

Так, сегодня у нас «Недиван-лайв», тридцать третий. По воскресеньям подписчикам «Недивана» я рассказываю в приватном режиме всякие открытия и события. Постепенно, начиная где-то с 85-го письма, мы отменили на «Недиван» подписку. То есть люди просто уже приходят посмотреть, а кто-то хочет быть в бесплатных отношениях с «Недиваном», кто-то в платных — это уже их дело, пусть сами разбираются.

Сегодня будет тема, которая меня достаточно глубоко волнует — про возобновление и прекращение занятий спортивных. В моем случае это йога. И я решил, что выйду в общий эфир, кинул ссылку в большой канал. Все.

Опыт в Аштанга-йоге с Анкитом

Значит, как я занимался йогой, а потом перестал. В прошлом году, в девятнадцатом, я вошел в год в занятиях с тренером. После нескольких каких-то долгих месяцев попыток дома делать йогу — у меня вот коврик есть, вся эта история — мне Ксения Владимировна помогала потихоньку туда вгружаться. Мне как-то понравилась йога, и я занимался дома сам. Перепробовал много самых разных занятий, остановился на ней.

Мне дома стало этого всего не хватать, я начал искать тренера и нашел занятия. После какого-то перебора нашел занятия в «Дыши» у Анкита. Он тогда там преподавал. Анкит — это тренер-индус, он вел аштангу. Аштанга — это особый вид йоги, в которой очень много самых разных течений и направлений. Аштанга отличается, помимо кучи там разных деталей, которые слишком долго объяснять (и я не во всех очень хорошо разбираюсь), еще тем, что там есть последовательность.

То есть вы учите последовательность и по этой последовательности шпарите. Кому-то это скучно. Есть последовательности общие для всех, а есть прямо уже по хардкору. Но, тем не менее, там поза строится за позой, асана за асаной, и контролируется дыхание. То есть вы достаточно четко и точно повторяете одни и те же вещи от занятия к занятию. Кому-то это скучно, мне это было очень хорошо.

Я начал заниматься с тренером аштанги, с Анкитом. Он говорит прямо шаг за шагом, что ты должен делать: сейчас вдох — подними ногу, сейчас выдох — дыши, сейчас вдох — чуть-чуть наклонись, сейчас выдох — отпусти все. Группа была и для старичков, и для новичков. Я постепенно втянулся, было небольшое такое постоянное усиление нагрузки. В общем, все как я люблю.

Снаряжение и бытовая ротация вещей

Я ходил в зал. В зале, как обычно, вам надают всевозможных инструментов: ковриков, ремней, кирпичей, стаканчик для воды дадут. Но у меня, в силу некоторых своих особенностей, так получается, что ремни слишком маленькие для меня, коврики скользят, потому что с меня льется какое-то гигантское количество пота. Поэтому приходится искать свои ремни, приходится искать свои коврики.

В итоге ты обретаешь кучу всевозможных личных снарядов, включая кирпичи. Для того чтобы делать хорошо и держать хорошую осанку, ты выходишь на йогу со специальными деревянными кирпичами. Ну, они прямо «тру» кирпичи. Вон там сзади они стоят, два кирпича деревянных. Не буду их тащить уже ближе к камере.

Для того чтобы таскать все это хозяйство, я купил себе сумку легкую. Потом я понял, что ее надо стирать, и купил такую же вторую. Чтобы было удобно, я начал обретать все, что стирается, в двух экземплярах: вторые шорты, вторую майку одинаковую. Я люблю, когда все вещи для тренировок одинаковые. Можно так: кинул, постирал, повесил сушиться, третья ждет, четвертая на подходе. В общем, такая вот ротация одинаковых вещей.

Я постепенно обрел весь этот тренировочный стафф. Где-то весной, наверное, у тренера случился с залом конфликт. И пока тренер искал новое место, где будет заниматься с группой, мы начали выходить в парк. В парке мы занимались уже на свежем воздухе и, соответственно, без этого всего стаффа, который получается в зале. Ребятам очень нравилось. Кому-то нравилось, кому-то нет. Мне нравилось. Я научился туда ездить на велике и ходил на занятия в парках. Потом группа перестала собираться там постоянно, и я начал ходить в парк сам.

Кризис практики и карантин

Это, собственно, была прелюдия, которая рассказывает, как я оказался в парке на тренировках сам. В этом не было какого-то моего специального замысла, все получилось достаточно независимо от меня, под воздействием внешних обстоятельств. И я постепенно начал по утрам туда наведываться: брал велосипед, брал сумку, все туда закидывал и оказывался в парке на детской площадке. В Москве хорошие парки, спортивные тоже, и я делал.

Наверное, это было какое-то такое счастливое состояние, когда я встал в автомат. У меня не было вопросов, а надо ли ехать сегодня на тренировку. Не было истории про необходимость постоянного выбора. Я выбрал, что я туда езжу, и я туда ездил. Все. Мне было хорошо, я избавился от некоторой внутренней борьбы.

Поиск студий и влияние карантина

Постепенно я понял, что тренера мне не хватает. Я начал искать, пробовать разные занятия. Наступила осень-зима, стало холодно, стало дождливо, в парке стало невозможно заниматься. Я начал искать занятия в разных йога-студиях, мечтал о возвращении теплой погоды, когда смогу вернуться в парк. Ездил в залы, пробовал аштангу по Москве, но с ней достаточно все непросто — везде свои порядки.

Рядом с домом есть чудесная студия, и ребята там очень хорошие, но они, например, занимаются при очень большой температуре, как в бикрам-йоге практически. Не могу в жару заниматься. Ты приходишь в зал, а там, не знаю, градусов 25–30. А-а-а! Просто кошмар. Они говорят: «Ну, это еще не как в Майсоре. В Майсоре еще жарче, поэтому у нас вот все такое жаркое». В общем, ничего не нашел. Через аштангу пошел заниматься хатхой, занимался-занимался, но тоже как-то понял, что не мое. И очень ждал тепла.

А не дождавшись тепла, получил карантин, сидение дома, невозможность выходить и вот это вот все. Стало нужно что-то делать, и я начал заниматься с помощью приложения Down Dog. Это приложение, в котором перебором различных сочетаний включаются разные кусочки видео, разные асаны. Там под видеозапись девушка, тренер йоги, что-то делает. Ты выбираешь стиль, выбираешь музыку, выбираешь продолжительность, и тебе складывают какую-то последовательность. И мы делали это вместе с Ксенией Владимировной дома.

Приложение Down Dog и потеря формы

И вот тут был первый интересный момент. Во-первых, оказалось, что потеря формы меня стала бесить. То есть я за несколько месяцев, пока сидел дома на карантине, перестал быть в форме. И когда Ксения Владимировна рядом делает… У нее очень хорошая физическая подготовка, ей, опять же из-за особенностей тела, все это гораздо легче дается, чем мне. Не в том плане, что она идет и делает — просто у нее есть некоторая физиологическая предрасположенность к такой йоге.

Во всяком случае, она занимается на быстрых темпах, на продвинутых уровнях. Она по уровню где-то как младший тренер йоги, плюс она ходила, у нее хватает знаний, проходила стажировки, и чуть ли не диплом у нее есть, по-моему. А я такой прямо толстячок-новичок, который еще полгода назад достаточно хорошо мог стоять на одной ноге, а сейчас не может. Меня это все очень сильно бесило, и тренировки для меня превращались в постоянную такую пытку.

То есть я злился на себя и злился на то, что, бля, только что несколько месяцев назад все было, а сейчас уже не гнусь вообще. И было тяжело, и больно, и надо было снизить темп. Мы занимались вместе, пробовали заниматься раз через раз: то в моем темпе, то в ее темпе. Потом меня стала бесить озвучка в приложении. Там вроде бы женщина говорит русским голосом, но говорит: «Сложите пальцы мира и сделайте позу колеса». И ты такой: «Блядь, что ты несешь вообще? Какая поза колеса? Какие пальцы мира?» Peace fingers, три пальца она имела в виду. Ну, я в бешенстве немножко перестал, начал слушать английскую озвучку, но все это ни во что не выросло.

Внутреннее банкротство и возвращение к азам

Я походил несколько недель и понял, что мне надо прибегнуть к внутреннему банкротству. Я стал думать как новичок. Типа: думай как новичок, забудь, что ты что-то умел. Просто ничего не умеешь, делай йогу с нуля. Начал загружать новичковые занятия, прятаться, делать что-то в одиночку.

Мне везет в том плане, что у меня достаточно быстро тело говорит: «Чувак, иди и встань снова на коврик». Без этого все прямо реально начинает болеть. У таких ребят потребность проявляется достаточно быстро — не через три года («ой, кажется, все тело поломалось»), а через неделю. Поэтому мне приходится все-таки делать какие-то небольшие упражнения, но это практика типа «два приветствия солнцу сделай, и нормально». То есть сильно болит, если не заниматься, но делаю там по минутке. Но это не нормальные занятия.

В общем, все как-то потихоньку на уровень вот таких вот ненормальных занятий ушло и сдулось. И мы вчера разговаривали с Ксенией Владимировной про это. Я говорил, что вот помнишь, там пару дней назад промелькнула мысль, что, может быть, нам вообще с тобой на видео заниматься и там что-то рассказывать. Я бы позанимался у тебя, но не с тобой, а у тебя как у тренера.

Она сказала вчера удивительные вещи для меня. Она сказала, что, во-первых, мое тело более тренированное, чем когда я только начинал и был новичком два-три года назад. Что сейчас я могу больше, хотя я забыл это все. Забыл, что могу, но на самом деле внутри это где-то сидит. Мы говорили про то, что нет мотивации вообще. То есть есть ощущение, что все это тяжело, долго, больно, страшно, плохо, нудятина, заниматься не нравится. Я вышел из этого разговора с полным ощущением, что проблема, да, может быть не в теле, а проблема может быть в голове.

Возвращение в парк и психология процесса

И вот наступило сегодняшнее утро. Сегодня утром я проснулся и вспомнил, что вчера сидел, программировал и понял, как по-новому выводить картинки можно. Взял ноутбук, сел на кухне, расписал алгоритм по-другому, классов напихал, сижу, смотрю, что получается, компилирую, пробую, верстаю.

И мыслями коснулся вчерашнего дня и подумал: «Блин, была какая-то мысль, что надо утром пойти в парк. Жалко, что не хожу по утрам в парк». И тут думаю: «Бля, чувак, сегодня воскресенье, утро, семь утра. Ты можешь?» Вроде бы да, появилось. Я извиняюсь, это какие-то странные флуктуации вселенной. Ну, продолжим. Если еще раз зависнет, я что-нибудь подкручу в программе.

Утренний порыв и готовая схема

Сегодня случилось замечательное явление природы. Я подумал: «Хм, интересно, ну встань да пойди. Пойди к полке, посмотри, что там — сумка, что там». И вот я пошел к полке, вот к той полке. А там у меня лежат шорты и термобелье, рядом лежит ремень, лежат кирпичи и сумка. И я уже могу кататься на велике по городу, и у меня есть бумажка с последовательностями асан, и ветровка.

Я оделся и просто пока подошел к полке, просто все положил в сумку. Вышел из дома, закрыл дверь, понял, что не взял коврик. Вернулся, взял коврик — ну, обычная история. Дошел до велопарковки, сел на велик, доехал, как десятки раз раньше, до того места, где занимался несколько месяцев. Думал, что там неприятно заниматься, потому что там заборы. Дошел до заборов и вдруг вспомнил, что, блин, я же… мне не нравились заборы, я нашел новое место в парке, где мне нравилось. А я про него забыл сейчас уже.

И пошел туда, и там хорошо. Там детская площадка, но утром нет детей, хорошее покрытие. И место стало меня поддерживать, потому что я там уже занимался несколько десятков раз. Просто все забыл. Разложил коврик, начал делать. Вода есть, кирпичи есть, мне не холодно, не жарко. Сделал, очень радостно все прошло. Тело такое: «Блин, да, чувак, да, очень хорошо». Сложился через час, все собрал.

Думал: завтракать рядом в кафе (бывало и такое) или ехать домой? И понял, что за время карантина настолько хорошо мы дома стали завтракать, что поеду-ка домой. Взял в магазине что-то там к завтраку и поехал домой.

Мотивация против подготовленной среды

И вот что я хочу сказать: все эти вещи — майка, термобелье, шорты, бутылка с водой, кирпичи — они не представлялись важными. Ремень, правильный коврик… Важным представлялась мотивация, воля. А проезд на велике не представлялся важным, потому что, ну что такое бутылка с водой, которую удобно с собой брать, и кирпичи? Подумаешь. Вот настрой — это, блядь, важно. А вот ремень для йоги — это не важно.

А по факту оказалось все наоборот. Что вот этот вот простой подготовленный набор… Блин, кирпичи Ксения Владимировна мне искала, наверное, месяца два или три — те, которые мне были нужны, без логотипа, чтобы не бесило. Ремень тоже искали немало. Но по факту ты все это забываешь, и тебе кажется, что это вообще не имеет никакого значения.

Но сегодня утром, когда я снова испытал эту цепочку — она готова, она настроена, она ждет. Она полностью готова к выходу из дома. Подошел, взял, положил в сумку, собрал, закрыл. Сумка есть, потому что у тебя есть еще вторая сумка, она там стирается, если что. Положил полотенце, которое лежит тут же. Я себя знаю, я же на будущее подготовился: у меня там лежат полотенца, не надо за ними ходить в другую комнату и что-то там выбирать. Просто подошел — вж-ж-жик, готово. Бумажку положил с позами, потому что забыл их. Пошел туда.

И вот эта подготовленность схемы — уже все звенья цепочки, они ждут. Их не надо заново собирать. Я их все забыл, я не помнил, насколько это легко. Я пришел на площадку, начал тренироваться, и тело все помнит. Я встал в баланс сразу же. Я думал: «Блин, я все растерял». Ничего не растерял. Я все растерял дома, когда я делал несколько месяцев назад дома под приложение незнакомую историю. Когда я пришел на площадку и делал — все вспомнилось. Весь контекст в голове сразу же встал на место.

Сразу же… Я делал тяжело, я не могу пока делать с виньясами нормально. Я не могу пока делать очень хорошо какие-то прогибы, и руки сейчас не держат вес, потому что я там потяжелел на 20 килограммов. Но я стараюсь делать технически правильно, и я вижу, что да, сегодня я сделал три приветствия солнцу и одно полное приветствие. Но я выйду на уровень, когда я смогу сделать пять приветствий солнцу и пять полных. И это такой уровень, на котором новички уже сдыхают.

Я почувствовал, что мне-то кажется, что самая главная работа должна произойти вот здесь, а самая главная работа уже проведена. Вообще ничего практически делать не надо — просто к полке подойди в семь утра, открой, достань сумку. Все. Это удивительно, насколько теряются из виду те вещи, которые имеют реальное значение, которые ты уже сделал, которые уже у тебя есть, и они не помнятся. Силы тратились последние несколько недель (парки-то открыты были уже месяц, можно ходить), силы тратились несколько недель не на вспоминание, а на уговоры себя. Запирающая мотивация, которая просто застилает глаза, закрывает все реально происходящее от мысленного взора.

Управление вниманием и телесная память

Когда происходит попытка нафантазировать вместо того, чтобы посмотреть, а какова реальность. Когда представляешь себе сложности, но на самом деле этот процесс не имеет никакого отношения к тому, что встретило меня сегодня утром в реальности. Потому что когда я представлял себе поход на йогу вчера, я, во-первых, забыл, что я могу пойти в парк. Я забыл, каково это — ехать утром на велике на свою тренировку. Я забыл, как приятно в руках эти кирпичи трогать, каков коврик, как приятен ремень. Я забыл, как хорошо спине, когда она наклоняется. Все забыл.

И вместо этого я столкнулся с таким мысленным процессом, когда просто фантазируешь, а как же тебе будет плохо. Не знаю, какая из этого должна следовать мораль, я все рассказал. Посмотрю комменты. «Я тоже с тренером занимаюсь, а без тренера через какое-то время бросаю. Хочется хоть где-то мозг думающий отключать, а на самостоятельных занятиях приходится много головой работать».

Да, сегодня я обратил внимание, что я остановился где-то на половине тренировки, на трех четвертях тренировки, потому что был перегружен впечатлениями. Для меня всегда достаточно тяжело мне дается вот эта вот история, когда в голове происходит перещелкивание контекстов с попытки выбрать правильный и спрогнозировать, что будет дальше. У меня очень много сил тратится на попытки вспомнить, а что за упражнение следующее после этого, а что там будет потом, а могу ли я, и вот это вот все. Меня это все загружает, и я достаточно быстро утомляюсь. И поэтому я люблю с тренером заниматься.

Но в данном случае мне помогло в какой-то момент то, что это повторы того, что я уже делал сотни раз. Ну, я думаю, что сотни, очень много было занятий. Поэтому, безусловно, мне нужны какие-то опоры, которые помогают отключить вот этот вот процесс прогнозирования и постоянного построения гипотез в голове. Но мне помогла в какой-то степени медитационная техника, когда я пытаюсь обращать внимание на то, что я делаю сейчас. Не на то, что будет делаться потом, а на то, как вес сейчас там на пятках распределен, как я дышу. Это достаточно сильно помогает и удлиняет мою возможность делать самостоятельную тренировку.

Но это все в итоге про управление вниманием и про то, как поддерживать вот этот вот баланс того, кто ты и о чем думаешь. Забываешь себя, начинаешь фантазировать. «Кирпичи Ксения Владимировна искала несколько месяцев». Ну да, это вообще история про то, что есть некоторые краеугольные вещи, имеющие очень большое значение. Как светоотражающие шторы — штука, которая изменила мою жизнь. Как футболка, в которой тебе не тесно заниматься спортом, и она ровно той приятной текстуры и такая ткань, которая нужна. От этих вещей очень много всего зависит. И мне кажется, что это как у военных: типа, автомат должен не сбоить и стрелять в любом песке хорошо, и от него зависит жизнь. От светоотражающих штор тоже зависит жизнь. И от правильных кирпичей тоже зависит жизнь, их приходится искать несколько месяцев.

Философия «потакания» и завершение

Если есть вопросы, то давайте. Если нет, я скажу еще одну штучку простую и будем закругляться. Скажу штучку простую, она называется «потакание». «Пора дополнять канал Trenirovka Today». Я свалил из канала Trenirovka Today. Там сложная история с тем, что мне в какой-то момент нужно было опереться на людей, и я звал ребят поучаствовать. А потом я понял, что я не могу объяснить то, что я чувствую и чего я хочу, до конца. И люди получают карт-бланш, ну и действуют, как им кажется правильным и нужным. Это иногда начинает в диссонанс входить, и поэтому я решил, что мне надо отойти в сторону и подумать вообще, стоит ли мне взаимодействовать с людьми и вообще с кем-то что-то вместе вести.

«Как программа называется, где йога-упражнения?» Down Dog, собака мордой вниз. Она там для телефона, есть веб-версия, по-моему, месяц бесплатно. «Как ощущения после йоги?» Ну, тело такое: «Уа-а-ау! Ничего себе!» И удивительно, что когда я делал йогу дома под приложение и в том темпе, в котором… где я немного что контролировал, у меня после йоги было ощущение злости. То есть для кого-то оно классное, кому-то нет, но что-то было не то, я не мог там правильные вещи какие-то настроить. Когда я сегодня пошел в место силы, которое я нашел сам когда-то и все подготовил к тому, чтобы это было место силы, я пришел оттуда — у меня ощущение того, что произошла правильная вещь, и произошла очень сильная вещь. Вот такие у меня ощущения после йоги. Оказывается, мне не все равно, где и как делать набор упражнений, пусть даже они одинаковые.

Сравнение с идеалом и метафора о летчиках

«Кирпичи напомнили ирригатор из рассылки „Недивана“ и о важности крутых штук для себя». Да, это примерно такая история и есть, что никогда не видишь, из каких маленьких вещей складывается то, что ты сможешь использовать в будущем. Они имеют очень большое значение. «Как справиться с тем, что сравниваешь себя, который не очень, с идеальным йогом из вакуума, который очень, и не хочется больше заниматься, потому что проигрываешь?»

Я обрел хороший навык — навык банкротства. Это навык прощания с надеждами. Это навык того, что да, я такой. Я больше… я никогда могу не стать идеальным йогом из вакуума. Никогда не буду… Сейчас, позвольте, я сбегаю. Пять сек. Кирпич без логотипов. Он, кстати, тяжелый, не как в современных йога-залах. У меня про это в «Недиване» была хорошая метафора, она мне нравится. Я вот делал вместе с ребятами значки. Вот, фокус найдись. Раз. В-о-от. Нет, сейчас, камере тяжело с вами со всеми и со мной. Во. Это про то, что вот йог, а вот ты. Вот такой значок. То есть ты валяешься на коврике, а он на нем стоит на руке, а ты на нем лежишь.

И это история про то, что у тебя не получится им стать. И это нормально. Метафору вам расскажу. Вот есть летчики. Вот они летают, управляют тяжелыми серебристыми железными птицами. И вот они приходят, возвращаются домой и во дворе видят мальчика, который бегает с деревянным самолетом в руке и кричит: «П-ш-ш-ш, в-ж-ж-жух!» Что они ему скажут? Они ему скажут: «Ха, ты не настоящий пилот, иди отсюда. Не смей брать деревянный самолет, займись чем-нибудь другим»? Или они ему скажут: «Да, чувак, продолжай»?

Мы все есть некоторый ответ на то, что нас окружает. Легко быть йогом, когда тебя окружают предпосылки, готовые для этого. Но чуваки часто жили в сельской местности, они могли никуда не выбраться, они питаются растительной пищей, у них тело лучше приготовлено к тому, чтобы быть более гибким. Мне рассказывал кто-то из физиологов, врачей, что ребята, которые в тех краях рождаются и питаются, у них чуть-чуть другой состав тканей (речь идет о связках), и им просто проще гнуться. Людям, которые в наших широтах живут и в наших условиях рождены, им с йогой не все так просто.

Вы живете в городе, вам приходится проходить через большое количество усилий, которые отвлекают вас от занятий. И да, вы можете никогда не стать этим чудесным йогом в вакууме. Да. И в тот момент, когда ты понимаешь это все, когда ты это принимаешь и понимаешь, что ну все, ты обосрался совсем, все… Когда происходит то, что я называю внутренним банкротством, после этого становится легко. И вот мне внутреннее банкротство помогает распрощаться с необоснованными надеждами, распрощаться с ни на чем не основанными прогнозами и перейти к конкретике. Найди, чувак, кирпичи, они тебе нужны. И вот поиск кирпичей — он как-то более полезен, чем мечтания и построение образов желаемой цели, которые ничем на долгом пути не помогают, кроме того, что мотивируют тебя в начале. Типа: «Да-да, ты сможешь, давай-давай-давай!» Такой коучинг внутренний, не в плане хорошего коучинга, а в плане мамкиного коучинга, который тебя накачивает на три дня, а потом наступает день четвертый, а ты, блин, все еще не йог.

И мне кажется, что вот это прощание с необоснованным образом цели — оно многое значит. Оно признак уже более взрослого отношения к тому, что ты делаешь. Значки, кстати. Это удивительно, но так и оказалось, что из всех людей, которые заплатили предзаказ за значки, получили письмо с тем, что надо съездить и их забрать, спустя, по-моему, год семь человек в итоге их не забрали. Я напишу им, конечно, всем письмо, но это еще раз говорит нам о том, что люди набиты внутри очень рациональными схемами, которые в итоге складываются в абсолютно нерациональных людей. Я надеюсь, что все эти семь человек живы и с ними ничего не случилось, ну просто забавный факт.

Серьезное отношение к собственным потребностям

«Мне помогает записывать силовые упражнения, которые делала, с датой. Глядя на свои старые записи, где занималась больше, особенно сильно чувствуешь пользу от фичи внутреннего банкротства. Без нее забросила бы». Первый совет, который мне дал Анкит, когда я с ним разговаривал, он сказал: «Сними себя на видео». Я говорю: «О господи, Анкит, там же стыдно!» Он говорит: «Ну, это нужно не для того, чтобы красоваться, а для того, чтобы через год посмотреть на прогресс». И вот он меня подвиг купить эту палку, селфи-треногу, с которой я видео записывал. И я пойду на следующее занятие в парк, поставлю ее и сниму, и посмотрю потом через год на прогресс.

Я пробовал записывать в тренажерном зале, когда железо качал, но с записью у меня тяжеловато, потому что мозги отключаются, сахар уплывает, глюкозы нету, и очень тяжело писать, сконцентрироваться тяжело. Стоишь как тупой такой качок. «Как справиться с тем, что очень скучно заниматься и только смотришь на часы, когда все это кончится?» Ну, очевидно, что в этом виде спорта получается заставить себя тяжело. Я не знаю, сколько ты пробовала видов спорта других, но мне кажется, что заставлять себя заниматься, когда не в кайф — это история, которая не поддержит тебя. А поддержка нужна.

Поэтому я бы обязательно менял бы все. Я бы искал тренера. Если есть тренер, то искал бы другого тренера — человека, который может поделиться своим взглядом на этот предмет и зажечь. Следующая стадия — это тренер другого пола, потому что иногда это имеет значение, когда рядом с тобой человек, который заставляет как-то еще через либидо подстегивать себя немного. Хотя это может никак не коррелировать. У меня были женщины-тренеры и были тренеры-мужчины, и результат… Ну, просто это было интересно сравнить, как внутри ты относишься к этому всему. Я бы пробовал. Но я пробовал много: велики, бассейны, силовые, групповые спорты всякие типа фубика. И в итоге я смог найти то, что меня поглощает и то что мне нравится.

Еще один момент: начинает быть интересно и начинает нравиться, когда начинает получаться. Иногда вот не получается, и поэтому… или там слишком тяжело, или слишком легко. То есть должна быть все-таки нагрузка, которая вызывает внутри головы интерес. А это нагрузка чуть выше текущих возможностей, но посильная. То есть понимаешь, что несколько десятков раз оттренируешься и сможешь уже это сделать.

«Для меня переломным стало понимание, — говорит Ксения Владимировна, — что йога — это про путь каждого. Сравнение с другими отпадает, остается только свой личный путь, только мое тело, только мое развитие. Все тела разные, у всех свое». Ну, тебе, видишь, как-то повезло с тем, что это понимание у тебя уже есть. Я в парке когда занимаюсь, я прекрасно знаю, что все чуваки, которые бегают вокруг меня по беговой дорожке, они озабочены не тем, что у них, а им всем прямо… сейчас, раз-два-три, русский загрузись… им всем прямо очень надо, они прямо следят за тем, что делаю я. Идет там чувачок какой-нибудь с палочкой такой восьмидесяти лет и думает: «О-о, он рыбу плохо делает, недостаточно хорошо прогнулся, стервец». У меня в голове постоянное сравнение, и мне кажется, что все сравнивают меня с идеалом. Мне кажется, что дворники, которые там рядом метут с утра в парке, они прямо очень следят за тем, правильно ли я делаю асану, и сравнивают меня с теми йогами, которых они как-то видели и великолепно все знают. Поэтому мне приходится этот процесс внутри себя принудительно приглушать и вытаскивать другой процесс.

Планы на будущее и переход в YouTube

Закончилось практически время. Сейчас я скажу про потакание одну штуку. Я затеиваю тут историю про то, чтобы делать всякую чушь — типа там плакаты уже напечатал, и сейчас будем открывать предзаказ и продажу. И речь не о том, чтобы устраивать из этого какой-то магазин постоянный, а речь о том, чтобы проверять всякие дурацкие предположения.

Вот те же самые значки, например, продавались по цене, в которой люди могли выбрать сами неадекватную московскую цену или неадекватную подмосковную цену. Разница была существенной, и часть людей выбирает вип-цену, потому что для них это что-то значит. Я хочу такой магазин, где все это будет постоянно не как обычно. Я знаю, как корпорации умеют, я делал много дизайна для корпораций, я понимаю, как там все устроено. Я хочу, чтобы все принципиально было сделано не так. Потому что сколько можно с серьезной рожей устраивать очередные магазины.

И я подумал: блин, почему я участвую постоянно во внутреннем процессе какой-то необходимости доказывать себе, что это имеет право на жизнь? Ну, типа постоянно как будто бы стремно такие вещи делать внутри себя, вынужден оправдываться. Ну, понятно, что это идет от какой-то привычки жить с виной, которая меня подстегивает и так далее, и так далее, но мы туда сейчас не пойдем.

Я понял вот что: что вот есть у меня, предположим, домочадцы, и, предположим, что-то надо. Ну, там, если что-то с собакой случается, то ты едешь ночью в ветклинику. Или если ребенку надо сделать корону из пенопласта, то ты приходишь вечером и вырезаешь ему эту сраную корону из пенопласта. Относишься к этому серьезно. И что можно точно так же серьезно относиться к потаканию своим личным потребностям тоже. Ну хочет какая-то часть тебя делать идиотские плакаты — да, отнесись к этому серьезно. Вот и все. Как отец относится серьезно к потребностям ребенка или как хозяин относится серьезно к потребностям собаки там или кошки. Типа вот так. Пенопластовая корона почему-то кажется вполне достойной для того, чтобы ее делать, а та идиотская вещь, которую тебе давно хочется делать, но она не соответствует твоему внутреннему представлению о том статусе, который у тебя должен быть, — ее, значит, делать этой штуке недостойно. Потакание, потакание себе — это тоже важно.

Все, засим прощаемся, друзья. Больше комментов нет, это чудесно. Я желаю вам прекрасного продолжения воскресенья. В среду вечером записываю «Шторм», ссылку напишу. В субботу будет «Завтрак», ссылка та же, что и «Шторма» сейчас, для трансляции ссылка одинаковая. По утрам хожу на медитации Ксении Владимировны. Давай перейдем в YouTube вообще и будем тут жить. Будем делать сто передач в неделю про все: как мы жарим кабачок, как мы делаем йогу. В прямом эфире можно показывать кота Михаила и все такое. Да. Все, я прощаюсь, пока.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Организация работы и личные проекты

Мне намекает тут, внизу сидит кошечка, что надо бы ее покормить, наверное. Не знаю. На клавиатуру мы жать не будем. Значит, прошел первый лайв «Шторма». То есть до этого «Шторма» 12 штук были записаны в домашних условиях, а потом была пауза. И я понял, что надо совместить то, что и так достаточно хорошо получается. Те вещи, которые надо бы сделать, должны делаться естественным, удобным для меня путем. Ну и я попробовал записать тоже «Шторм» в режиме лайва, и получилось вроде неплохо.

Во всяком случае, это было интересно. Это было интересно для меня. Я продолжу их записывать, может быть, раз в неделю. Там осталось не так много тем, и надеюсь, что достаточно быстро я их перещелкаю. Если все пойдет так же бодро, как идут еженедельные лайвы другие, то, в принципе, вот он способ появится завершать те циклы, которые начинаются.

Опыт работы с фрилансерами

У меня был интересный разговор с Людмилой Андреевной Сарычевой на этой неделе. Она опубликовала ссылку на совет в бюро про то, как работать с фрилансерами. И я зацепился, а для меня это больная тема, потому что я не умею работать с людьми. Не умею нанимать людей, чтобы что-то делать для себя. Все, с кем я работаю, мы проходим через какие-то приятельские отношения. Или наоборот, я стремлюсь взять друзей, поработать с ними, и ничего, в общем, хорошего из этого не выходит.

Мы не умеем останавливаться и завершать дела. Все это переходит в какое-то постоянное недоделывание и постоянные какие-то мучения. Непонятно, что с деньгами, непонятно, что с обязанностями и так далее, и так далее. Я позвонил Сарычевой и поговорил с ней на тему того, как она организует работу с фрилансерами. И вынес оттуда несколько важных для себя вещей. Какие-то вещи, которые она рассказывала, естественно, рассказывать не буду, потому что должен же я извлечь какую-то личную пользу из того, что с ней знаком.

Первая интересная штука, которая мне понравилась, — это то, что она собирает анкеты сначала и потом уже работает с людьми из числа тех, кто ей анкеты эти прислал. Мне это нравится, потому что я когда-то так делал. Когда были лекции по городам, я приглашал людей оставлять напоминалки на сайте. Это достаточно хорошо работало: они оставляли имейл, и потом, когда лекция в город приезжала, они получали приглашение.

То, что есть у нее возможность не каждый раз писать в интернете: «Знаете, мне нужна какая-то штучка, если вы программист — откликнитесь», а сначала собрать контакты программистов или, в ее случае, редакторов (в моем случае — программистов, менеджеров и прочего), это меня радует. И я так и сделаю. Потом интересно, что у нее есть трафик-менеджер. Люда собирает план на месяц, а трафик-менеджер по этому плану двигает в Trello карточки и пиздит редакторов, которые не присылают или присылают поздно. В общем, трафик-менеджер следит за трафиком.

Это интересно, потому что у меня все ровно наоборот. То есть я как будто бы сам трафик-менеджер себе, а при этом план на месяц я не составляю. Потому что-либо то, либо то. И я хочу эту штуку внедрить, наверное. Ну и третье — это то, что тоже работает, то, что я отметил для себя, — это должностные инструкции. У нее огромное количество гуглодоков про то, как она работает: «Мы работаем с ИП, самозанятыми, вот так вы можете получить деньги, вот так вот у нас тут все устроено».

Я тоже делал такие вещи, когда ездил с лекциями. И там была интересная история про то, что сначала все делалось по наитию, потому что мне казалось, что есть некоторый естественный ход вещей. И когда я поехал в первый город с организаторами, в общем, все каким-то естественным образом произошло. Это была Казань, и ребята сами меня позвали, я вообще ни хрена не знал, как должно быть. Потом у меня стало появляться что-то типа райдера к следующему городу.

Потом в очередной раз вдруг оказалось, что бывают среди организаторов очень странные люди. И я понял, что мне нужно написать какую-то там систему мировоззрения, потому что люди начинали дергаться. И в итоге у меня появился такой очень специфичный и, как я считаю, очень крутой гуглодок, который прожил несколько итераций. В нем было написано все: как расставить стулья в зале, чтобы людям было видно лектора, а не затылок впереди сидящего человека (шахматами надо расставлять), сколько должно быть туалетов, как мы встречаемся, почему мне не надо брать супер-вип гостиницу, как я живу в городе, когда приезжаю, как я прилетаю, как я улетаю, как мы делим прибыль, как мы суетимся или не суетимся. Почему мы не даем рекламу в местной газете, почему я не общаюсь с местным журналистом и так далее.

И я в какой-то момент уже просто людям кидал этот док, и там было написано, как мы работаем и что надо сделать. И вся суета сошла на нет. То есть для того, чтобы провести со мной лекцию в последнем сезоне, нужно было предпринимать какой-то минимум усилий. То есть все уже фактически фрейм определял. Вот это было хорошо. И я думаю, что в следующей итерации, когда я атакую еще раз эту цитадель из фрилансеров, я приду туда чуть более хорошо подготовленным.

Польза конспектирования для себя

По поводу, кстати, того, что ты что-то рассказываешь, а людям кажется, что ты это делаешь для них. А это полная ерунда. Я хочу привести пример. Сейчас я открою ссылку, буквально на днях пролетала. Это такой… сейчас вот тут на месте черного прямоугольника сделаю, чтобы было видно. Ага. Вот. Это в чате один из подписчиков, читателей чата, слушателей «Недиван-лайва», Андрей, прислал ссылку на саммари, на краткие выжимки его представления о книге «Тоннель Эго» Метцингера.

Ну, тут что-то написано, и можно уйти в чат и там найти ссылку. Но суть здесь в том, что я очень люблю всякие такие штуки, потому что на самом деле они работают не для рассказывания, а для попытки запомнить. То есть в конечном счете любые рассказывания, любые ваши писания, любые попытки что-то систематизировать — это история про то, что вы лучше запоминаете. В моем случае это единственный способ, которым я вообще запоминаю.

То есть если бы я не открывал в воскресенье конспекты и не смотрел, чего я там за неделю позаписывал, это все улетучилось бы еще не дожидаясь воскресенья. То есть где-то в районе четверга уже все, что было в понедельник, очень плотно забывается. Такая жизнь, как у рыбки. А вот эти вот все штуки, когда вы прочли книжку и пытаетесь описать, что вы там запомнили, на самом деле они работают достаточно хорошо, потому что когда вы вспоминаете, вы запоминаете. Когда вы пытаетесь кому-то что-то объяснить, вы запоминаете сами.

Поэтому я, естественно, всячески могу только приветствовать попытки систематизировать то, что вы узнали, прочли, увидели и так далее. Но ровно потому, что это… ну, вернее, не ровно потому, а скорее надо понимать, что все это нахрен никому не нужно, кроме вас самих, которые чуть лучше запомнят, что произошло. Пригодятся ли эти записи? Ну, маловероятно. Пригодится ли мне когда-нибудь склад, которым я так бредил все время? Ну, что-то думаю, что нет.

Интересно, что сильно растет ветка с видео. Ну то есть мне удается садиться и готовить там полчаса опорный конспект, и полчаса собираться к трансляции и шпарить. Но, естественно, мне не удается писать тексты. И я тренируюсь в писании текстов только на работе. На самом деле я очень много пишу, но настолько много, что у меня просто сейчас не хватает на недиванные тексты. И это жаль, потому что я скучаю по ним. Но, блин, насколько тяжело дается нормальный связный текст. То есть это прямо несколько недель работы. С видео, конечно, все очень просто. Гораздо проще для меня сейчас, когда я научился там себя видеть на экране.

Психология статуса и планирования

Была хорошая штука на этой неделе — интервью Лазаревой у Шихман. Я не досмотрел до конца, как обычно, но… Господи, такое название: «Прошлым летом я реально хотела повеситься». Бог ты мой. Лазарева там мне что-нибудь еще расскажет, если я туда пойду, но мне была интересна одна мысль, которая там у нее прозвучала. Мысль про то, что когда их выкинули с телевизора, они получили запрет на профессиональную деятельность.

И у нее возникла ситуация такая… она это называет по видеопередаче какого-то ее друга «После Олимпа». Она говорит: «Я очень люблю с детьми работать, и вот я иногда думаю, что я могла бы пойти в воспитательницы. А потом думаю: Господи, это Татьяна Лазарева работает воспитательницей, боже мой, как такое возможно, такое падение». А потом она рассказала очень классную историю про то, что на самом деле, как только ты миришься с тем, что ты теряешь все (ну, ты все потерял, надо начинать заново), то начинаешь чувствовать себя по-другому.

Освобождение через потерю статуса

Мне нравится этот концепт, и мне нравится история про то, чтобы мысленно потерять весь статус, который у тебя был. Потому что тогда становишься свободнее, ничего никому не должен. Большую часть вещей, которые я не реализовал, я не реализовал, потому что: «Боже мой, я же работаю в таком месте, на такой должности». У тебя вот эта вот просто ебанина и туфта. Я не могу просто так торговать плакатиком, на котором написано «Мне нравится этим заниматься». Какая херня.

И внутренне мне мысль о том: «Представь себе, что ты все потерял, что просто надо начинать заново», она дает очень сильное освобождение. И я больше не должен… котам должен… и я больше не должен ничего соотносить с каким-то вымышленным прошлым опытом. Я люблю отказ от прошлого опыта. Вместе с этим здесь для меня такой вопрос: может быть, вся эта история про плакатики, которые хочется делать и творить всякую разную херню, — может быть, это просто проявление собственной неадекватности?

Ну, типа, ты работаешь арт-директором, ты делай по-настоящему крутые вещи. А то, что ты хочешь заниматься какими-то там милыми сердцу штукенциями, — может быть, это просто личный заёб, и ты не догоняешь ситуацию? Но сказать этим своим сомнениям мне нечего, кроме того, что я буду исходить из того, что я адекватен. А потом однажды посмотрю. Так что вот это вот открытие про то, что потеря всего — это прекрасно и дает дополнительные возможности, которых раньше не было, это, конечно, замечательно.

Почему не работает план дня

Я много думаю о концепции плана дня, потому что мне нужна какая-то модель дня, которая будет позволять предсказывать, что будет происходить. Ну то есть пока единственное, что я могу предсказать, — это если я составил план дня, то работать он не будет. Сейчас, извините, я закрою все-таки окно на балконе, потому что любопытство молодой кошки может привести к тому, что она выберется с балкона, и тогда мне придется ее ловить, чтобы она не выпала на улицу. Дайте мне 10 секундочек.

Вот это к вопросу о непреодолимом напряжении, которое невозможно терпеть. Вынужден встать и закрыть. К плану дня. Во-первых, я понял, что можно попробовать разбить на сегменты то время, которое у меня есть, пока я не сплю. Получается там типа примерно 30 кусочков каких-то, ну так условно, если минут по 20–25. Это только вспомогательный инструмент, естественно, это не то, от чего я… не то, за что я держусь.

Предположим для начала, что это какие-то сегменты. Расскажу, как шло умозаключение. Я смотрел на эти кусочки, на эти сегментики, как что я за день успеваю делать. Ну я вот успеваю там сделать, ну примерно там, 30 разных видов деятельности. Туда входит и дневной сон, туда входит и отдельный сегмент там кофе попить или там поболтать. Становится понятно, почему за день не удается сделать очень много.

А дальше, когда я за этим наблюдал, за тем, как все связано, я понял, что вот тот план дня в моем классическом представлении — что я буду делать до часа дня вот это, потом вот это, потом вот это — он не учитывает никаких изменений. Ну то есть, как правило, где-то к середине дня я весь составленный мной же план просто рушу сам. И модель плана дня ничего не объясняет, и поэтому она мне не подходит. Я внутренне жаждал какой-то модели, которая все объясняет и по которой можно что-то предсказывать.

Простой пример того, как план рушится. Я вчера делал полки для цветов. Ну, мне надо взять все полки и прорезать в них отверстия. И я учусь тем инструментам, которые у меня есть, резать отверстия, дырки. Вот у меня тут все в дырках разной степени кривости. Тут пока все очень плохо, мне не нравится, но я уже знаю, как будет. И как будет хорошо. Ну, и у меня тут все развалено, значит, в комнате. Я вчера не успел сильно доприбираться и все оставил.

Сегодня встал, надо было делать уборку, и еще коты, и еще посуду помыть. И я наметил себе какой-то план на утро и пошел, значит, делать уборку. И где-то минут через 35 я понял, что я устал. Это удивительно, потому что: «Ну боже мой, что ты там всего полчаса прибирался, что там можно устать?». И я подумал: «Так, буду домывать посуду». Начал домывать посуду, и когда я устаю, у меня начинается уже такая личная особенность — неадекватность усилий.

И я, в общем, схватился слишком сильно за нож и порезал себе палец. Я часто режусь, у меня постоянно что-то падает из рук. Раньше у меня это называлось «ах-ах, у меня Альцгеймер начинается», а сейчас у меня называется «ну просто какая-нибудь ерунда с серотонином, забей». Или там с дофамином. Что там, дофамин отвечает за движение, по-моему? Ну там все отвечает за движение. И бог с ним, что-то там, короче, с движением.

И я порезался, полез за бинтами в аптечку, и тут оторвалась ручка у коробки аптечки, и все на полу. И у меня, значит, фонтаном хлещет кровища из пальца, мне надо срочно посыпаться и забинтовываться, и, значит, поливаться хлоргексидинами и прочим. И какой план дня вообще? Все, просто через минуту… минуту назад ты думал: «Так, вот такой вот план дня, сейчас я сделаю это, то и то», а через минуту ты на кухне, на которой творится маленький локальный взрыв из пузырьков, и таблеток, и аптечка развалилась. У тебя кровь, ты что-то там тоже в крови измазал. О чем мы говорим?

И мне в таких условиях достаточно тяжело вернуть себя к намеченному плану. По-моему, вообще, чтобы работал план, нужна некоторая составляющая внутри. То есть план дня — это проявление особенности личности. Он следствие из того, какой вы человек. Точно так же, как умение слышать музыку — следствие вашей некоторой способности различать звуки. Ну то есть если вы глухой, например, то с музыкой у вас будут явно проблемы, хотя все остальные ее будут слышать. Или если вы, например, чересчур хорошо чувствуете звук, то у вас тоже будут проблемы с этим миром, потому что вы не можете воспринимать свободно и нормально звуки, которые вас окружают. Вам больновато от этого всего.

И я подумал: «Окей, ну план не подходит, а что подходит? Что это все вот объясняет?». И я понял, что, наверное, объясняют все цепочки. Вот сегменты, на которые бьется день, они складываются в некоторые цепочки, и последующая часть дня сильно зависит от предыдущей. Ну то есть если ты не отдохнул в эту цепочку, ты решил домыть посуду, ты порезался, из тебя хлещет кровь, ты разбросал там кучу вещей, то дальше вся цепочка твоего дня пойдет каким-то образом, который планом не предусмотрен.

И управлять цепочкой можно ну практически невозможно. Ты будешь как-то выживать, но ты можешь повлиять на то, чтобы она там была подлиннее или чтобы ты к вечеру пришел не уставшим, и так далее, и так далее. Но ты не можешь управлять планом дня. Это очень гибкая история. Она напоминает немножко, знаете что, наверное, поведение на футбольном поле. Ну то есть ты можешь отрабатывать какие-то комбинации (ну там у футболистов или у хоккеистов, неважно, в любой командной игре), можешь отрабатывать комбинации, но как конкретно пойдет атака, ты сказать не можешь.

Ну то есть: «На 32-й минуте мы забьем гол, на 35-й минуте мы отразим, значит, удар, на 38-й минуте мы снова забьем гол». Ни одна команда, которая выходит даже против там новичков, она не может такой план составить. Этот план не работает. Работает то, что сейчас ситуация такая, будем дальше как-то выживать. Если у вас там два вратаря сломают ногу, то капитан станет в ворота или кто-то там еще станет в ворота. Вы будете как-то выживать. Вы не можете составить план.

И мне нравится история про цепочки, потому что она позволяет каким-то образом лучше управлять. История про цепочки позволяет предсказывать, что будет. Ну, мне так пока кажется. Этой гипотезе всего два дня от роду, но она мне нравится. Почему? Потому что это очень хорошо напоминает то, как мы мыслим и говорим. Мы начинаем предложение, но иногда еще… иногда знаем, что мы хотим сказать, но иногда не знаем. Иногда конец предложения будет совершенно неожиданным для нас.

И мне нравится то, что цепочки позволяют не пиздить себя, не заставлять себя придерживаться какого-то там супер-плана. Может быть, в терминах цепочек вообще может быть только одно-два запланированных за день события, и все, не больше. Ну у меня так бывает, что я могу запланировать одну встречу, могу запланировать две, но если шесть, то я уже как выжатый лимон, и я опять же ощущаю, что творится что-то не то. У меня нет ощущения, что я там своей жизнью управляю.

Что я всем этим выясняю? На самом деле я пытаюсь себя каким-то образом перестроить, перепрограммировать. Прохожу тот путь, который прошли многие ребята, там типа Форстера и… я пытаюсь создать систему внутри себя, а не прочесть про нее в книжках. Это достаточно важно, потому что когда ты читаешь о чем-то в книжках, это тебя не сильно меняет. Когда ты проверяешь гипотезы самостоятельно, это меняет то, как ты оцениваешь опыт свой, и это заставляет внутри нейросеть перестраиваться.

Эмерджентность на примере Tower Defense

Я хотел показать вам, как работает эмерджентность на примере Tower Defense и чего я там понял. Я играю всю жизнь в Tower Defense. Ну, Tower Defense — это такие… строишь башни, и бегают чуваки, которыми невозможно управлять, это вражеские ребята, и ваши башни, значит, их отстреливают. Есть один нюанс, что вы как бы ставите башни не просто так, а выстраиваете ситуацию по некоторому пути. И если построить достаточно удачный уровень (и в этом, собственно, весь смысл), то в итоге враги вынуждены достаточно долго идти и получают урон.

И вот тут интересный есть момент. Вот как выглядит все уже ближе к концу. Тут все такое крутое, тут как бы куча построенных уже строений и все дела, и мощный сетап. Но если перенестись на самое начало, то этим сетапом и не пахнет. Как получается такая штука, цель некоторая, из вот такой? Как она происходит? Я строю свои уровни, и в какой-то момент я понял, что нет четкого момента, когда я бы понимал, что вот оно произошло то, что можно сказать как-то, чего я хочу добиться.

Оно происходит ближе там к уровню к шестидесятому. То есть у меня где-то на шестидесятом уровне уже карта примерно похожа на то, что я хочу. Но первые 60 уровней она не достигла этого результата. Вот сейчас я фактически нахожусь примерно в такой же точке, как типа уровень на пятом. И моя карта не напоминает то, чего я хотел. И вопрос в том, как двигаться дальше. То есть в условиях, когда ты… ну, я же играю жизнь один раз и первый раз, и я не могу перезагрузить игру и построить карту, как я хочу.

Я обратил внимание, что на 60-м уровне примерно карта складывается, и складывается внезапно. И до этого уровня все, что происходит, я воспринимаю это как мелкие улучшения. Ну типа появилась башенка — я сделал полку для цветочков. Появилась еще башенка — я там поставил себе нормальный микрофон. Появилась еще какая-то штучка — я там начал ездить на велике. Но я все это время смотрю на карту и воспринимаю ее как недостачу. Как-то, что у меня, блин, еще не сделано вот это и вот это, не хватает того и того.

Вот вплоть до последних левелов я всю карту воспринимаю как: «Блин, еще столько всего не сделано». Я как будто бы не могу видеть эмерджентность. Я не могу видеть, как из маленьких кусочков внезапно проступают какие-то будущие контуры. И я понимаю, что я двигаюсь в условиях, когда мой мозг эмерджентность не очень понимает. Он не очень догоняет, как куча мелких вещей складывается в хороший жизненный сетап.

Я двигаюсь по жизни в ситуации, когда мне всегда картинка рисуется только как-то, чего недостаточно. Блин, тут не все еще хорошего левела, тут все башни первого уровня. Блин, здесь там несколько башен пятого уровня, но далеко не все. Боже мой, это же еще недостаточно хорошо. Хотя при этом уже есть некоторый лабиринт, в нем можно уже как-то там двигаться. Я его не вижу. Когда я играю, я не ценю ту карту, которую я уже построил. Я ее как будто не вижу, я вижу ту карту, которую я не достроил. Я не ощущаю эмерджентности.

И я понял, что надо забить. Надо… ну, построил маленькую башню — молодец. Эмерджентность выстроит. Способен ли я осознать всю картину целиком, которая у меня есть? Нет. Ну, такое свойство моей головы. Дырку вот просверлил круглую — просверлил плохо. Возьми, сделай себе железный циркуль, сверли лучше. Все. И, наверное, вот это вот разрешение себе не бегать постоянно за целью и за общей картиной, а сосредоточиться на куче маленьких вещей. На то, чтобы одну башенку поставить, еще башенку поставить, еще башенку поставить. Вот, наверное, все, что позволит мне не жрать себя постоянно.

Текущие дела и рекомендации

Ну, во-первых, у нас идет передача с Ксенией Владимировной по субботам, по утрам. Это достаточно интересный опыт, потому что мы пока еще не очень определяем, что хотим сказать. Ну, кажется, мы просто хотим выкобениваться на публику. Ну, окей. Мы потихоньку двигаемся и открыли сайт Collab. Там еще толком ничего нет, поэтому особо показывать нечего, но по крайней мере… Ну, действительно почти ничего нет.

Запуск сайта Collab и подписки

Но тут есть главное. Тут есть история про подписки, которые мы давно хотели сделать. Значит, в чем смысл? Мы решили, что раз мы тусим вместе и сделали каминг-аут, то можно, в принципе, и магазин запилить вместе, и делать подписки вместе. И я решил делать сайт на Тильде. На той самой Тильде, с которой я ушел и просто ноги моей больше здесь не будет. Прошло несколько недель, я успокоился и снова его поднял. Главное — не общаться с поддержкой.

И мы там наделали уже кучу всяких внутренних страниц, но для начала я открыл одну. Тут вот чудесный комикс, который я очень люблю, про то, что люди иногда хотят дать тебе что-то, что у них есть, чтобы просто посмотреть, что ты с этим сделаешь. Это идеология, которая многое для меня объясняет. И этот комикс как-то немножко прочищает мозг. И здесь есть форма для того, чтобы можно было подписаться там на единоразовое или там ежемесячное пожертвование.

И мы будем переходить, мне кажется, от всех денежных подписок просто к системе вот этой патреоновской. И пока что я это уже открыл, и можно будет уже там ставить ссылки, чтобы люди просто приходили и подписывались. В каком-то смысле я играл в это на недиване, когда объявил, что на лайве можно уже ничего не платить. Кто-то оставил подписку, кто-то ее аннулировал. Ну и хорошо. И магазин там же будет, и завтра, я надеюсь, плакаты пойду печатать уже. И потихоньку как-то будем эту штуку пробовать играть. Посмотрим, во что выльется.

Сэм Хьюз и отдел антимиметики

Ну, я подхожу к последней рубрике — книги. Во-первых, я хочу рассказать про то, что у АВы я прочел… У АВы прочел хорошую штуку, в которую на пару дней погрузился. Она мне понравилась. Сейчас почитаю его. Я несколько раз писал про Сэма Хьюза, британского писателя-фантаста, программиста по основной работе. Очень ценю его книги. Последние несколько лет он мало публиковал на своем сайте, вместо этого писал в проекте SCP.

SCP Foundation — это такая общая творческая вселенная, в которой существуют тысячи таинственных артефактов, обычно очень могущественных, и тайная организация, которая их исследует и охраняет от них человечество. Ну, сайт такой, где пишутся истории. Много разных людей придумывают описания таких артефактов или истории, с ними связанные. Я довольно мало их читал, попадались отличные и не очень. Ну, не знаю, как АВе, мне попадались только не очень.

Сэм Хьюз, оказывается, взял на себя разработку темы антимиметики. Антимимы — это такие идеи, которые, в отличие от мемов, не хотят быть распространенными. Если вы о них узнаете, то тут же забываете, или с вами может случиться что-то страшное из-за этого. Ну, это фантастика. Монстры-антимимы могут ходить вокруг нас и делать что хотят, потому что люди не видят их сознательно или тут же забывают, что увидели. Все, кроме исследователей SCP Foundation из отдела антимиметики, разумеется.

Недавно Хьюз закончил писать на эту тему и собрал все вместе в одну повесть под названием «Не существует отдела антимиметики». Это потрясающе здорово. Не хочу давать никаких спойлеров, кроме самой темы, которую я описал выше, но я это проглотил за день, давно не испытывал такого удовольствия. Если вы читаете по-английски, вам такие темы интересны, то очень-очень рекомендую. Оценка 5 из 5. Есть также русский перевод на сайте русской версии SCP.

Я начал читать эту книгу, и мне понравилось, потому что я люблю вселенные на основе хороших, ярких идей. Ну то есть там чуваки, например, встретили объект, про который никто ничего не может запомнить, и они с ним взаимодействуют, а потом не могут ничего толком ни прочесть записи, ни воспринять. Это проблема восприятия. Ну, вы не можете воспринять то, что лежит вне диапазона ваших ощущений. Вот здесь от вас как бы ускользает этот объект. Вы к нему заходите в комнату и не можете его воспринять. И тогда они придумали, например, что они могут запомнить, чем объект не является. Например, это не круглое. И исследователи ходят и пытаются понять, как описать этот объект.

Там есть много разных отдельных рассказиков, и мне они нравятся точно так же, как нравились там в свое время рассказы из вселенных Азимова или других ребят-фантастов. Мне кажется, это хорошая фантастика. Ее можно рекомендовать смело. Еще я читаю сейчас, почитываю сайт Вастрика. Он программист, он живет, кажется, в Берлине, и ведет заметки, пишет тексты — то, что я хочу. И у него каким-то образом там есть какое-то свое сообщество, и есть клуб. И да, я подписался на клуб.

Только он не помнит. Я подписался на клуб, и в тот же вечер все упало, сайт завис, и я успокоился на тему того, как я устраиваю свои инфраструктурные проекты. У всех все одинаково не работает. Но мне нравится эта история, потому что там видно, как он пишет, его интересуют какие-то темы, которые интересуют меня. Там я открываю здесь Integromat, я открываю здесь попытки вести бюджеты, и мне все это нравится. И эта история про программирование… ну, в общем, такая тема, которая мне достаточно близка.

Природа невежества и дискомфорт

Людмила Сарычева зовет кататься на сапборде. Такое ощущение, Людмила, что ты всех зовешь кататься, а не меня. Кажется, ты обрела все-таки сапборд. Сапборд — это такая доска, на которой Сарычева пытается ощутить вкус жизни. А что еще делать человеку, который воспитывает маленького ребенка вдали от цивилизации? Острых ощущений, безусловно, нужно.

Отвечу на вопрос. В последнем «Шторме», ну, видимо, в 13-м, вы высказали такую мысль, что дискомфортной жизнь делает невежество. У меня она сильно срезонировала, думаю, что я поняла ее по-своему. Можете немного раскрыть, что вы в эту мысль вкладываете? Да, могу. Дискомфортной жизнь делает невежество. Мне кажется, что я ненавижу невежество. Мне кажется, что я его очень сильно не люблю, потому что оно — то, на что я очень часто злился в детстве или там во взрослом возрасте. То, что люди не проверяют свои знания и думают, что мир устроен так примитивно, как им когда-то показалось.

Мне нравится цитата на тему того, что у любой самой сложной проблемы в мире, с которой когда-либо сталкивалось человечество, есть абсолютно простое и очень понятное решение, которое не работает. Невежество — ну, это примерно то же самое, что я когда-то писал про то, что такое, по моему мнению, мудак. Невежество — это история про то, что ты достаточно плохо представляешь себе, как что-то работает, и не сомневаешься в своих знаниях.

Ну то есть я когда-то был уверен в существовании сетки, которая накрывает всю планету электромагнитными лучами через метр примерно. И если спать на пересечении двух лучей, которые по параллелям и по меридианам, и у тебя кровать на этом пересечении, то ты заработаешь себе рак. Причем понятно, что если лучи располагаются где-то через метр, то у тебя нет шансов спать как-то по-другому. Ну типа, если лучи с пересечением проходят по ногам, то, значит, будет рак ног. Если по рукам — то рук. И все такое.

И у меня были знакомые лозоходцы, которые с палочками вот так вот ходили и искали эти пересечения. И люди верили в это. И ты прямо… ну, так как мозг всегда любит все вот эти вот теории, то жадно хватаешься за них и веришь в них. И это не дает тебе реальной защиты. Это не дает тебе реальных знаний. Это отвлекает тебя. Вместо того чтобы готовиться к жизни с раком и узнать, что это не так смертельно, как было раньше, ты тратишь силы на то, чтобы двигать, блять, кровать по комнате в какой-то угол, где твои верования не будут тебя тревожить. Такие контртревожные меры.

Отточенные знания… я скажу, что я невежда, да. У меня не отточенные знания, у меня очень глупый мозг. И у многих людей так. Но, по крайней мере, я знаю, что я очень слаб в очень многих областях знаний, и мои знания — ну, это отстой. И это дает мне возможность пытаться хотя бы узнать, какова реальная ситуация на самом деле. Невежество позволяет тебе не предпринимать ничего, когда надо действовать. И оно же позволяет тебе развивать бурную истерическую активность там, где надо помолчать и спокойно подождать.

Наверное, его основная проблема в том, что оно всегда не впопад. Ну то есть оно не имеет к реальному миру никакого отношения. Ты тратишь жизнь на то, чтобы ходить с хоругвями вокруг вышек 5G, хотя это к реальности отношение имеет очень слабое. Ну то есть я бы сказал, что это некоторая неадекватность. И вот эта вот неадекватность и делает, по моему мнению, жизнь дискомфортной. Это как история про Германа Стерлигова. Я сегодня смотрел там видосики про него. Ну то есть чувак там за все натуральное, против пидорасов и электричества. Я смотрел, как его жена объясняет происходящий мир.

И мне кажется, что есть огромное количество людей, которые им очарованы и которые думают, что он прав. Но мне кажется, что проверить-то достаточно просто. Нужно будет посмотреть на ту историю, которая произойдет с его детьми. Потому что когда чуваки капают детям на мозг в течение 15–16 лет про то, какими должны быть люди, то все достаточно легко проверить. Надо просто дождаться, что там с детьми будет, и тогда все станет ясно.

Я не знаю, ответил ли я на вопрос, развернул ли я мысль так, как стоило бы. Но у меня с невежеством крестовый поход какой-то личный. Как-то так. Лучше работающая горькая правда, чем летание на вертолете вокруг города. Тут интересный вопрос: когда патриарх летает вокруг города на вертолете с молитвой от коронавируса, он же на самом деле делает благое дело — он успокаивает кучу тревожных ребят, которые приобретают некоторую опору. Ну то есть это такой психологический интересный факт, он имеет социальное значение. Когда они читают в газетах, что произошло такое облетание, они несколько подуспокаиваются.

У меня был издатель знакомый, который мне рассказывал про это. Он говорил, что часть людей нуждается в книжках-плацебо, в книжках-заклинаниях. Они ими закидываются — и норм. Ну, такие таблетки. А часть людей понимает, что это плацебо, и они уже жаждут каких-то работающих вещей. И я говорю: «Ну, как ты относишься к тому, что ты продаешь неработающие таблетки, продаешь плацебо?». Он говорит: «Ну, им все равно надо, поэтому я хотя бы на них заработаю». На невежественных людях всегда с удовольствием найдется кому заработать. К сожалению. Или к счастью, не знаю. Ну, просто мир так устроен.

Все. Предлагаю закончить эту затянувшуюся на 12 минут передачу. Спасибо. Я приду через неделю, в воскресенье, чтобы рассказать, как отразится будущая неделя на моей голове. Все, пока.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Как вообще дела

Привет! Оказывается, я уже могу за 40 минут собирать лайв. Это хорошо. Раньше мне нужна была неделя для этого. Прошлую неделю я пропустил, а на этой — вот она. И сделаю это, ну, как я понял сегодня из опроса, который я в Телеграме провел, сделаю это для людей в трусах и без трусов. Ну, потому что жарко.

Сам я знаю великолепное правило, оно меня всегда спасает перед любым появлением в Зуме: оденься. Причем полностью. Потому что случаи бывают разные, иногда надо встать из-за стола неожиданно. Кого я обманываю, господи? Это не то что я сам придумал, это жизнь однажды меня научила, что надо все-таки надевать шорты.

Происшествие с Михаилом

Итак, как вообще дела? В прошлый раз не состоялся лайв, потому что пятинедельный кот Михаил упал со стола. И мы понесли его в ветеринарку. В ветеринарке было достаточно весело, но оказалось, что все с ним, естественно, в порядке, и жить он будет. И ветеринар на прощание посоветовала нам каким-то образом ограничить его подвижность. «Хотя и не сильно», — сказала она. «Если получится», — сказала она. «Не знаю, как вы это сделаете». И на прощание она сказала: «Ну, хотя бы попытайтесь».

Естественно, мы не стали даже пытаться, потому что он устраивает жуткие бойни и беготни. Я покажу вам немножко фоток вообще, что происходит с котами, и отдам им дань, и пойдем дальше. Вот это мы, значит, тусуем в ветеринарке. Вот это мы его носим по улицам, он выглядит как самый умильный малыш на свете. И прохожие засматриваются. Это мы шутим, что у него светится мозг — это взгляд на маленького кота и его просвечивающее ухо. И ощущение действительно такое, будто у него там что-то внутри излучает.

Это кошка Мия, которая чуть больше недель, чем Михаилу. Она выглядит достаточно лирическим героем, хотя на самом деле ровно такой же еще маленький шкет, как и он. Вот они вдвоем, и они заставили меня просто переехать на балкон, и я об этом расскажу. Особенно страшно тут, конечно, выглядит Михаил. А еще вы можете увидеть, как отличаются фотографии по качеству, которые делаю я — это вот делал я — от фотографий, которые делает Ксения Владимировна. Например, вот таких. Но я покажу вам еще раз, чтобы вы могли насладиться непревзойденным качеством фотосъемки. Это вот мои, не перепутайте.

Это Мия, и это открытие про ногти, которое Ксения Владимировна сделала на этой неделе: что ногти надо красить специально, не обводя контуры, и получается прикольно и хорошо. Мия — фотогеничная девочка. Вот они вдвоем. Уже скоро все закончится. Михаил выглядит иногда как существо из манускриптов XVI века, какая-нибудь чудовищная горгулья: он весь нескладный, у него огромный живот, сверхтонкие ноги, и он достаточно потешный. Взгляд такой у него, как будто он прошел через Вьетнам и у него посттравматическое расстройство. Взгляд такой у него всегда. И это достаточно смешно, когда ходит кот с видом, как будто он полностью охуел и познал жизнь. Когда он спит, он примерно вот такой весь. Ну, и он достаточно красивый мальчик, что тут говорить. Мы ждем от него поедания сердец людей — ну, в переносном смысле, потому что, кажется, у него есть все шансы для того, чтобы завоевывать мир своим внешним видом.

При всем при этом он достаточно маленький и потешный. Мия сидит в основном на шкафу. Вот она забирается туда, а слазить сверху она разучилась. Это было интересно: они в первые недели научились залезать на самые высокие предметы и слезать с них, а потом они буквально разучились слезать. И теперь она забирается наверх и просит ее оттуда снимать. Ну, и вот она там, собственно, и живет. Михаил у зеркала, Мия сверху. Ну, и просто картинка. Там написано сверху: «Грустненько пытаешься депрессивно свернуться калачиком, пузо мешает». Окей. Хорошо. На этой прекрасной ноте мы можем уже идти дальше. Дань я отдал котам.

Быт на балконе и монетизация

Я переехал на балкон у себя там, потому что стало понятно, что надо как-то дрессировать животных, ибо они привыкли ходить туда, где у меня лежит кровать, и писать там. Я теперь туда поставил шкаф, а сам уехал. И в комнате у меня теперь рабочее пространство, и бегают коты. Переехал спать на балкон и как-то там прижился. И оказалось, что я совершенно не могу спать в необустроенном месте, и я начал устраивать себе теперь кабинет на балконе.

Кажется, у меня есть подозрение, что я не могу жить без двух столов в комнате, где сплю. Поэтому я теперь строю на балконе второй стол. Это ужасно, ребята, потому что это как какое-то проклятие. То есть ты не можешь просто прийти и поспать, встать и уйти. На балконе, кстати, прикольно спать, мне нравится. До холодов, я думаю, что я тут продержусь. Но плохо то, что я вынужден сейчас на балконе прямо все-все-все приводить в порядок. И этого только мне не хватало.

Из приятненького: я купил себе гравер. Это такая штучка, которая делает «з-з-з», как маленькая бормашина. И теперь можно всяческие мелкие делать работы: подпиливать, шлифовать, точить и так далее. Понятно, что у меня возникают такие запросики два раза в год, но, тем не менее, теперь у меня есть вещь, о которой я давно мечтал. Иногда это называют «дремель», мальчики, наверное, это знают. Много лет я думал, что мне нужен дремель, вот сейчас купил.

И последнее: я подключил на Ютубе монетизацию. Ютуб написал мне: «О, скоро мы вам дадим доступ к монетизации». Я подключил монетизацию, показ рекламы, и заработал за первый день рубль. Я думаю, что я посмотрю на всю эту ботву недели две-три и потом отключу нафиг, потому что, мне кажется, что с рекламой это все неприятно смотреть. Но мне просто интересно поиграться и позырить, как это происходит у больших ребят. Вот. Это была рубрика «Как вообще дела».

Личные открытия: дистанцирование и автоматы

Я пойду теперь в более сложные щи. Это достаточно важные для меня щи. Все началось с того, что на прошлой неделе я увидел внезапно спасение от собственного мыслительного процесса. У меня приоткрылась на несколько дней возможность дистанцироваться от внутреннего состояния. От вечерней меланхолии. Испытываешь меланхолию, потом — щелк! — переключился и можешь немножко от нее приотрваться.

И становится очень тихо, и спокойно, и хорошо. Ну, то есть обычно мне во времена заката очень грустно, а здесь — спокойно. То есть я как бы не ныряю в нее, в меланхолию. Я, в принципе, уже знаю, что там будет, и поэтому вместо того, чтобы испытывать ее и погружаться в нее, я переключаюсь и просто ощущаю звуки, запахи, чувства. Наблюдаю вместо того, чтобы проживать.

Потом у меня бывает такой паттерн мыслительный вечером, когда я пытаюсь оценить день по тому, что было сделано. И, как правило, эта оценка все время наносит мне удар. А в этот раз я понял, что я могу не додумывать этот мыслительный процесс до конца. Я вижу: «О, кажется, я пытаюсь что-то там оценивать». И мне удалось тогда переключить внимание на собственные внутренние ощущения тела. Я отвлекся от сожалений по несделанному и как будто вернулся в какой-то покой.

Внутренний наблюдатель и отказ от опыта

Мне удалось дистанцироваться тогда же, на той же неделе. Я начал дистанцироваться от всего. Знаете, как когда открываешь что-то, пытаешься применить это вообще ко всему. Оказалось, что я могу отвлечься от собственного ощущения тела, от того, что я вот такой. Я же смотрю на себя со стороны, и мой внутренний образ совершенно не похож на мой внешний образ. То есть я внутри себя совсем другой. И мне удалось понять, что я не обязан себя ассоциировать, себя внутреннего, с тем, что у меня снаружи и то, что видят люди.

Я понял, что это история про какой-то выбор, на что обращать внимание. Ну, то есть ты сначала испытываешь как щелчок, как триггер, необходимость что-то делать и думать, срабатывает какой-то внутренний автомат. Но у меня как будто бы на время появился выбор не следовать этому. Не додумывать, не доходить в автоматизме дальше, а переключить внимание на что-то другое. Я не могу прервать автомат, я могу только переключить внимание. Но этого, как правило, хватает, чтобы автомат остановился.

Человек как организационная структура

Потом мне захотелось видеть за телами и действиями других людей что-то у них внутри такое же, как внутри у меня. То есть: что такое люди? — начал думать я. Что выбирает, какими им быть? Где-то внутри каждого есть, наверное, такой механизм, который и есть этот человек. Я начал думать о том, что такое люди. Я начал думать о том, что люди — это, кажется, такая организационная структура, машина. Такая штука… ну, как танк.

Танк — это же не только машина, танк — это еще и организационная структура: там солдаты должны в него залезть, они должны что-то знать, то есть как-то все происходит по каким-то законам. У человека ровно такая же организационная структура, мне кажется. И там вот где-то внутри есть часть, которая осознает себя. Она построена на тех же автоматах, что и все тело, и она позволяет нам, как высшим приматам, осознавать процесс собственного мышления. Чего нет у многих других животных.

И тогда я пришел к самой важной вещи. Тогда я понял, что, в принципе, я не обязан автоматически следовать своему опыту. Я могу дистанцироваться от опыта. Я, когда я вспоминаю про это, в каждый момент времени могу обратить внимание на то, почему я делаю те или иные вещи, и понять, что я их делаю, потому что я привык так делать. Потому что мой прошлый опыт что-то мне подсказывает. И в этот момент можно от этого опыта отречься и посмотреть, попробовать на все непредвзято, как будто бы у тебя нет прошлых установок.

И вот это было круто, я вам скажу. Потому что я ходил, меня прямо перло всю неделю. И я немножко лучше начал понимать, кто я. Я понял, что да, я набит какими-то автоматическими схемами, они зажигаются, вспыхивают. Я могу быть в гневе, я могу быть абсолютно… ну, как-то думать жопой. Но при этом я настоящий могу не погружаться в это. Могу выбирать не отдаваться этому полностью. И вот этот вот внутри дистанцированный чувак — мне нравится думать, что это и есть я. Что он не совпадает с телом, он сильнее с каждым днем, он натренированнее, он подтянутый, он совсем другой.

Я не знаю, тот ли это, кто наблюдает, или тот, кто интерпретирует. Я подозреваю, что это вообще, опять же, как всегда в теле, мешанина каких-то процессов. И что этот механизм осознавания себя — он точно так же устроен из автоматов, как устроено в теле все из автоматов. Как мы, не знаю, перевариваем пищу или как бьется сердце. И мы не можем без какой-то тренировки на это влиять. Ну, наверное, мы можем влиять на то, как бьется сердце, с тренировками. Насчет пищеварения не знаю. Пишут же про то, что ребята после многих лет тренировок могут каким-то образом управлять своей внутренней мускулатурой и системами, в том числе и пищеварения. Но писать-то можно все что угодно.

Суть-то в том, что я начал смотреть на себя как на набор каких-то противоборствующих агентов. Как на много разных механизмов, каждый из которых творит абсолютно рациональные вещи: там сердится, включается романтика, включается меланхолия, включается все что угодно. Но при этом это все какая-то мешанина и совокупность одновременно вспыхивающих процессов. Все эти процессы рациональны, но вместе они дают абсолютно нерационального человека.

Точно так же, как в книжке про «Задачу трех тел», ту, которую я упоминал несколько лайвов назад. Там, где пытаются предсказать, как себя ведут планеты в компьютерной игре, и каждый раз не могут, и все это напоминает хаос. Три тела, которые движутся по орбитам, уже напоминают хаос. Если у меня в теле запускается сотня процессов, то ничего странного в том, что я снаружи напоминаю хаос, нет. Так и будет. Это как программа компьютерная под Windows или там, не знаю, под Mac, которая вроде бы должна работать рационально и иногда ведет себя так, что совершенно непонятно, почему вдруг она выкидывает такой фортель. Типа: «Ты же всегда работала, что же с тобой сегодня произошло?»

И вот когда я начал к себе относиться как к какому-то сборнику вспыхивающих процедур — не случайных, а вполне понятных, но вспыхивающих под воздействием внешнего мира процедур — мне, кажется, стало одновременно и проще, и сложнее. Потому что, с одной стороны, это жесткое открытие, что тебя в этом процессе совсем мало. Все, что я могу — это управлять вниманием, и все, что я могу — это чуть-чуть тренировать маленькие кирпичики. Это сложнее.

А проще то, что — ну, а какой взять спрос тогда с себя? Ну вот у нас был вчера субботний эфир, и в самый неподходящий момент закончилась батарея на ноутбуке. Я воткнул провод, а в современных интерфейсах там очень тяжело увидеть, ты воткнул или не воткнул, потому что очень маленький значок на батарейке. И я не заметил, что провод воткнут, а аккумулятор не заряжается. И когда он начал подходить к концу, начала рваться связь, машина перешла в энергосберегающий режим, и в лайве начались неполадки. И я просто взбесился на ровном месте. То есть я начал орать. Ну, окей. Мне было неприятно весь день потом, но я понимал, что, ну, это же просто автомат работает. Окей, он сработал, ты живой человек, ты еще не достиг необходимой степени просветления.

И я не очень понимаю, что там дальше, потому что эти открытия — они позволяют… Ну, с одной стороны, становишься вообще очень странным, не от мира сего, потому что тебе как будто открывается правда, правда модели взгляда на людей другая. Согласно этой модели многие вещи бессмысленны. Ну вот, например, закон и наказание. Как можно наказывать людей за то, что совершали они прошлые, когда человек в прошлом и человек сейчас очень слабо связаны? Понятно, как это работает и почему. Понятно, что надо наказывать впрок, чтобы остальные боялись. Но это не имеет никакого отношения к системе справедливости.

Становится понятно, как и почему люди могут себя вести, и это абсолютно противоречит, ну, каким-то социальным представлениям. То есть ходишь как немножко такой ебанутый. Человек перед тобой начинает как-то вести, а ты понимаешь, что это вообще не он сейчас. Ну, что это автомат. Какой смысл разговаривать с автоматом? Нужно человека вывести сначала из этого состояния на нормальную спокойную воду. А не видишь уже тех понятий, которые в детстве тебе прививали. И это, конечно, жестковато. Открывается некоторая новая правда мира.

Может быть, все закончится уединенным покоем на десятки лет. Я не вижу сейчас в мире ничего такого, что могло бы мне… пока что не вижу… могло бы сообщить мне что-то новое про мои ощущения, про мое восприятие мира, про то, какие люди. И мне надо понять, как с этим теперь дальше жить. Потому что, кажется, мир потерял некоторый налет романтики. Более-менее ясен диапазон того, чего можно ждать от людей. Более-менее ясно, что моментов осмысленности мало. Ну, прямо реально, не знаю, может быть, три процента в день. Ну, я возвращаюсь мыслями к тому, что я проживаю, переживаю, ну, не знаю, может быть, раз пятьдесят-шестьдесят в день. И то это такая завышенная оценочка, кажется. Большая часть происходит на автомате. И мне пока не очень ясно, что с этим делать, но я продолжу наблюдать. Потому что, по крайней мере, вот этот мир, эта модель мира вроде бы все объясняет. Ну, рассказал. Вы пишите вопросы, если что.

Организуй это: инбокс и модели мира

Следующая рубрика — «Организуй это». Я сейчас продолжаю разбирать свой инбокс. И я уже говорил про это, но хочу повторить: про то, что очень хорошо работает метод разбора в три окна. Когда я открываю в первом окне… Ну, я в Gmail работаю, в веб-клиенте, и не в последнюю очередь потому, что там можно открывать несколько окон.

Метод трех окон для почты

В первом окне я открываю полный инбокс, и он меня стращает. Я открываю вторую вкладку с этим же инбоксом, но уже с отсортированным каким-то куском за сколько-то дней или там за апрель. Я уже досортировался до того, что у меня за последний июль, июнь, май — это получается почти, ну, три с лишним месяца уже рассортировано назад. Сейчас мне предстоит там типа десяток писем за апрель.

И в первом окне я бы открыл весь инбокс, во втором окне я бы открыл письма за там половину апреля, и в третьем можно еще там звездами что-то из этих там пяти или десяти или семи писем пометить, и в третьем окне открывать только то, что за апрель и со звездами. И я рекомендую, и я пробую, я всегда разбираю вот так вот, очень сильно ограничивая фокус. Все. И это хорошо работает — пытаться не иметь дело с огромным списком, а иметь дело с какими-то конкретными еще маленькими частями. Хороший организационный принцип.

Читал ли я «Трансерфинг реальности»? Я читал про «Трансерфинг реальности», я читал какие-то тексты авторов про эти книги и решил туда не соваться. Потому что мне показалось, что там очень много псевдонаучной бла-бла-бла. Может быть, я и не прав. Но мне хватило нескольких, я называю их трансцендентные и трансцендентальные… боже мой, я же слушал на этой неделе попытку объяснить, чем трансцендентное отличается от трансцендентального. Короче, такие тексты. Я их достаточно много прочитал разных, но до «Трансерфинга реальности» уже руки не дошли, и я боюсь, что не дойдут.

Прогнозы на основе модели мира

Лена пишет: «Хорошая модель мира не только объясняет, но и предсказывает. Как думаешь, какой прогноз можно сделать на основе твоей модели мира?» Ну, давай подумаем. Это хороший вопрос. Значит, постулаты такие: первое — в телах животных и в телах людей куча автономно появляющихся систем. Такое… я это называю легаси-структуры. Они появлялись не для того, чтобы быть созданными работать вместе, спроектированы были не для этого. Так просто получается, что они там друг другу как-то подогнаны. Вот. Но при этом ничего они друг другу, в общем-то, не должны.

Понятно, что если они входят в диссонанс, организм погибает, а если они нормально и ладно работают вместе, то организм может там передавать потомство и сохраняться в веках. Может быть, какой-то… ну, вот этот вот набор. Хорошо. Когда, значит, эти схемы — если мы говорим про то, как у меня на внутреннем языке все описано — эти схемы совершенно не обязаны запускаться всегда, они могут запускаться время от времени при возникновении каких-то внешних условий. Это значит, что мы будем иметь дело с некоторыми схемами, только когда в эти условия попадаем.

Это, кстати, хорошо объясняет для меня то, почему нужна проработка травм с психологом. Потому что ты не можешь просто так сказать себе: «В следующий раз, когда со мной случится какое-нибудь бытовое насилие, я встану таким молодцом и буду вести себя вот так вот». Это не сработает, потому что ты просто не попал в эти условия. Когда ты попадешь в эти условия, схема включится, и включится только тогда. И тогда ты узнаешь, как ты будешь себя вести в этот момент. На сеансе у психолога вы немножко туда входите, у тебя начинают эти схемы активироваться, и вы начинаете с ними работать. Но просто так обещать себе, что «ай, я буду молодцом», не работает.

Соответственно, нужно для того, чтобы что-то там прорабатывать в себе, надо туда попадать снова и снова. Ну, может быть, в лайтовой версии в какой-то испытывать приближение к проблемным темам. И тогда их прорабатывать. Люди все суть… я сейчас немножко скачу, потому что у меня нет опорного конспекта, по которому можно идти ровно. Но люди все суть для меня набор некоторых иногда срабатывающих кусков кода. Эти куски кода могут быть взаимоисключающими, они обуславливают сложное поведение. Это значит, что, в принципе, ты не можешь знать себя на сто процентов и понимать, чего от себя ожидать.

Ну, можно, наверное, предсказать, что люди непредсказуемы. Можно, наверное, говорить о том, что любого человека можно ввести в состояние очень сильного возбуждения, стресса, и можно, наверное, говорить о том, что в этот момент с ним там бесполезно разговаривать. Я подумаю о том, что можно предсказывать, но мне кажется, что это же модель про то, чтобы перестать воспринимать себя цельной единицей. Эта модель про то, что принято в социологических науках, когда вы вместо того, чтобы обсуждать всех россиян и их менталитет, говорите о том, что у каждого человека просто есть своя траектория жизни, и давайте говорить про каждого конкретно. Ну, то есть нет понятия черты, присущей россиянам. Точно так же, наверное, нет понятия человека, который ведет себя абсолютно одинаково. Потому что я подозреваю, что в любой процесс могут вмешиваться соседние процессы.

Какой прогноз можно сделать? Ну какой прогноз сделаешь, Лен? «Седина в бороду, бес в ребро» — такой прогноз? Типа люди будут вести себя странно и внезапно? Да. Ты в 80 будешь способна себя неожиданно удивлять? Да. Неприятно удивлять? Да. Ты не будешь такая, какой тебе кажется — вот это стопудово. Наверное, вот такой прогноз можно сделать: что ты себя не знаешь и что в будущем ты себя удивишь. Наверное, так.

«Цельность — не та вещь, которая личности присуща изначально, но если к этому стремиться, больше шансов стать счастливым». А о какой цельности можно вообще говорить, если я не уверен, что во времена блокады люди… ну, я уверен, что люди не контролируют себя настолько, что начинают есть трупы. Ну, о какой цельности здесь говорить? Мы вообще себя не знаем. То есть как можно стремиться к цельности? Ты можешь в нынешних условиях стремиться к какой-то цельности, в том, как тебе кажется, ты хотела бы… ну, ты хотела бы какой-то, может быть, быть, и к этому, наверное, можно как-то стремиться. Но чуть-чуть меняются условия, в которых мы существуем, и меняется вообще все. Я вполне допускаю мысль, что я могу там через несколько лет быть безжалостным убийцей, потому что у меня просто нет иллюзий. Из людей можно сделать, деформировав их там, любой материал, к сожалению. Ну, или они откажутся туда деформироваться и тогда сломаются и просто умрут. Ну вот как-то так. Единственное, что тут цельного — это то, что наши представления постоянно будут подвергаться воздействию изменения мира, наверное. В общем, сложные такие щи, да.

Психология и практические выводы

Практический вывод, например. Вот я, когда… у меня тут записано просто дальше в рубрике «Организуй это». Я обнаружил, что когда делаю какие-то долгие такие проекты, требующие разложения на куски и постоянной поддержки и постоянного их исполнения, во мне внутри срабатывает какой-то внутренний процесс, внутренний агент, который постоянно обращает внимание на то, что что-то не сделано. Видимо, это какая-то штука, которая помогает меняться.

Фиксация на недоделанном

И я очень сильно реагирую на недоделанные вещи. Сильнее, чем на сделанные. Такое, ну, свойство сознания. Может быть, оно вообще присуще людям, я не знаю. И я обнаружил, что вот этот вот внутренний агент, который видит недоделки и все время не может успокоиться — «вот здесь еще косяк, тут не доделано, тут не сделано» — этот процесс очень сильно выбивает все остальное и не дает насладиться тем, что что-то завершено там на 90 процентов. Его все время волнуют 10 оставшихся.

Когда я ездил с лекциями, и 100 человек присылают результаты опроса, и 99 пишут, что было заебись, и один пишет: «Мне не понравилось», — вот это вот восприятие вот этого сигнала настолько затмевает все остальное. Реакция прям овер-реакшн такой, очень сильный. И я раньше пытался доделывать на 100. То есть прямо я, опасаясь этого внутреннего ожога, пытался везде постелить соломку и все доделать до идеального прям перфекта состояния, пока не понял, что это превращает мою жизнь в ад и не дает бросать неважные вещи. Это жизнь не по ресурсам. Ну, то есть у тебя нет иногда роскоши доделывать, но ты как бы закрыл глаза и прешь вперед: «Надо доделать».

Сейчас я вижу этот процесс, я обращаю внимание на то, когда я опять искренне прикипаю к тому, что не сделано. У меня вот я там сделал шкаф, например, на балконе, и там одна полка не перевешена — надо перевесить. И то, что шкаф есть, мне как бы уже и не видно, ну, такое слепое пятно. А то, что полка не перевешена, прямо очень сильно меня волнует. И я понимаю, что это вытягивает очень много сил, потому что я не могу себе прощать незавершенные операции. Если операция долгая, то она меня все время жжет. И я вижу это и внутренне успокаиваюсь. Я понимаю, с чем я имею дело, и я понимаю, что это такое свойство психики. Можно не компенсировать, можно не бросаться делать списки сделанного, не вешать их на стену, не смотреть на то, что уже готово, а просто понимать, что вот такой вот у меня внутри процесс. Он приносит мне пользу, просто его бывает слишком много.

Фиксация на несделанном — это отголоски образа цели, в котором все должно быть сделано, причем идеально. Да, да, это так. Вполне возможно. Ну, в смысле, да.

Травма, выгода и телесный опыт

«Я немного мимо темы. Недавно начала читать „Смелость не нравиться“, претенциозное название, но там много о чем. Так вот, автор книги заявляет, что не бывает травм, а бывают цели и выгоды. Я про вторичные выгоды слышал. То есть поведение человека продиктовано не травмами, которые он в прошлом получил, а выгодой, которую он в этом поведении для себя нашел. Что думаете про это?»

Я загляну туда. Ксения Владимировна рассказывала на этой неделе про людей из Института травмы, или как-то так это называлось. Короче, там чуваки тоже пишут книги про взаимоотношения психики с травмой. Поведение человека продиктовано не травмами, которые он в прошлом получил, а выгодой, которую он в этом поведении для себя нашел… Ну, смотрите. Вот возьмем кота Михаила. Значит, сейчас я…, а нет, фотку я не выведу, я ее закрыл. Это пятинедельный маленький кот, который попадает в комнаты в квартире, где его встречает там большая кошка и есть рядом кошка постарше чуть-чуть его, но маленькая. Это две испуганные кошки, у которых паттерн поведения на очень многие вещи — забояться и куда-то свалить. То есть они боятся всего. Открываешь дверцу на кухне — кошка шла есть, значит, она идет есть, ты открываешь дверцу, и она убегает. То есть когда старшая кошка идет есть, мы несколько это… всем замереть. Она идет есть, мы тихо сидим. Она поест, уходит, мы расслабляемся и снова начинаем говорить.

И вот тут Михаил, значит, попадает в такие условия и начинает получать от жизни в ответ на свой неуемный любопытный нрав, начинает получать люлей. Там он куда-нибудь залезает, его бьет крышкой по башке. Он постоянно откуда-нибудь падает, он проваливается, он делает что-нибудь не то. Он подходит к кошке, она начинает на него шипеть, орать там и так далее, и так далее, и так далее. И что делает Михаил в ответ на это? Он через секунду все забывает и начинает снова переть как танк. Вот реально, это чувак без страха и упрека. Ну, они его научат, конечно, я уверен. Но, в принципе, внутри у него отношение к тому, что он получает от жизни люлей, оно очень интересное. Он как будто забывает, он как человек, который не помнит ни хрена, что было с ним там три секунды назад. То есть ему наотмашь там — бум по балде! Он такой: «Так, да. Продолжим». Это очень интересно.

У него свои взаимоотношения с обстоятельствами. И то, что, мне кажется, травмирует старшую кошку, его, может быть, не травмирует вообще. Я понимаю, глядя на него, что травма… ну, во-первых, надо определиться, я, кстати, почитаю, что такое травма. Потому что я подозреваю, что определение травмы не такое уж и тривиальное. То, что для одного человека травма, для другого — нет. Наверное, это связано как-то, ну, там с воздействием на психику. Именно внутренним воздействием, то есть как это воспринимается внутри. Если у кошек какие-то выгоды, которые они научились находить в обращении с травмой? Думаю, что да. Давайте я почитаю, посмотрю. Спасибо вам за наводку за эту. Не знаю, слушает ли Ксения Владимировна, может быть, ты напишешь тоже, как книжки называются на эту тему.

Текущие путешествия и рекомендации

Я пойду дальше. Значит, текущее путешествие. Во время медитации — па-бам! — мне пришел ответ про то, как сделать шторм, когда делать шторм. Нужно записывать его с лайвами. То есть просто назначить лайв, и прийти, и все. И это хорошо со мной работает. Точно так же, как хорошо работают лекции. И может быть, это главное открытие недивана, что мне нужно…, но я еще не знаю, оно пока еще не короновано на роль главного открытия… что мне нужно делать вещи в лайве для аудитории. Потому что я пришел и могу общаться с людьми, и что-то делать, и что-то собирать. Писанина очень тяжело у меня идет.

Вот, да. Спасибо. Книга «Тело помнит все» (Бессел ван дер Колк). Мы разговаривали на этой неделе про эту книгу. Она про то, как связаны события в психике с ощущениями в теле. Я отвлекусь немножко и, может быть, займу пару минут. Это был интересный опыт, у меня был наглядный личный опыт, связанный с этим. Где-то на второй или третий год терапии я пришел в один из очередных сезонов к психологу с конкретным запросом. И мы начали его разбирать и работать методами эмоционально-образной терапии, которые связаны с раскрытием внутренних напряжений через представление некоторого образа.

Там сложная техника, это авторская российская техника. Вот она дает, видимо, для тех людей, кто к ней восприимчив, достаточно сильный эффект. Я оказался восприимчив. И во время сеанса вот этой эмоционально-образной терапии, когда мы представляли себе образ, с которым я взаимодействовал, разрешал ему проявить все, что он хочет, с удивлением слушал, что он проявляет… когда мы попали в некоторую травмирующую ситуацию в прошлом и там разбирались с фигурами в этой ситуации… ну, там все очень красиво, там летают энергии, там мечи, всевозможные… ну, это образы мозга, это странные совершенно штуки.

И в какой-то момент, когда стало понятно, что мне с одной из фигур в моем прошлом надо порвать связь, чтобы она не держала меня, вот мы ее мысленно разорвали, дали фигуре успокоиться, выслушали ее, там навели полный порядок и мир, приняли части себя трансформированные, приняли обратно, и тело окрепло. И в этот момент, и потом, у меня исчез достаточно сильный зажим там в области грудной мышцы. И я увидел, как это бывает, когда внутренние переживания накладывают отпечаток на мышечное поведение. Я подозреваю, что это связано с тем, что в нервной системе вещи, которые управляют телом, и вещи, которые управляют психикой, очень близко расположены и, в общем, по идее, наверное, могут отвечать за одни и те же сигналы, за разные сигналы одни и те же управляющие механизмы. Ну, то есть почему нет? Но, естественно, какой-то строгой научной базы, фактуры у меня под этим нет. Хотя бабки-ведуньи что-то такое говорили. И мы вот как раз говорили про «Тело помнит все», я считаю, что да, у меня был такой опыт, который мне показал наглядно связь между прошлым опытом и состоянием тела.

Хорошо. Пойду дальше. Осталось немножко. Хорошая статья мне попалась на этой неделе. Значит, сейчас я… да, вот она. Это интервью Виктора Вахштайна про пандемию, изменившую риторику власти и оппозиции. Что мне тут понравилось? Мне вообще нравится то, что я читаю у Вахштайна. Не знаю, здесь будет его фотография или нет… Да, вот этот чувак. Он, по-моему, был преподавателем Вышки…, а нет, у меня это склеилось с другими людьми. Российский социолог, декан философско-социологического факультета Института общественных наук РАНХиГС.

Мне понравилось в статье то, что он рассказывал про риторику, про то, как с помощью риторики управляют восприятием людей. Как риторические приемы заставляют людей думать тем или иным образом. Мне понравился там тезис про то, что это нормально, когда мы направляем свою ненависть на власть, и что власть и есть то, что мы должны всегда ненавидеть, и что если убрать власть, то мы будем ненавидеть друг друга. Мне понравился некоторый анализ того, как люди реагируют на услышанное и увиденное, и мне понравилось то, что я могу применить этот анализ к себе. Я буду еще перечитывать статью, ну и вообще попробую найти еще, что он пишет. Потому что я помню, что когда год назад, что ли, я читал что-то такое же, оно мне тоже очень сильно вштырило. Я стал после этого меньше гореть, когда читаю статьи про оппозицию и власть. Это я считаю безусловно хорошо.

Ну, и две ссылки. Ксения Владимировна показала игру, в которой парам предлагается задавать друг другу вопросы. Сейчас… ай-ай-ай, у меня тут компьютер, кажется, сейчас на взлет пойдет. Я попробую… сейчас, пять сек. Не скопировал перед эфиром ссылку, вот теперь вот мучайся. Так, и теперь переключаюсь, курсор медленно реагирует. Вот. Там сидят пары в видео, и в карточках написаны вопросы, и они отвечают на эти вопросы друг другу. Это очень романтичная игра. И есть возможность… «The {And}» она называется. И есть возможность посмотреть там, найти в интернете карточки и попробовать позадавать вопросы партнеру. Но это требует некоторого спокойного времени и некоторого настроя. Но в целом я думаю, что ее стоит порекомендовать и посоветовать. Если вы хотите во что-то такое дома поиграть, то да, это хорошая штука.

И последняя ссылка, мне тоже прислали, сейчас покажу. Энди Матушак (Andy Matuschak). Здесь некоторая система организации собственных знаний. Я не сильно пока погрузился, я посмотрел — да, это было прикольно. То есть чувак, кажется… сейчас я раздвину, да… чувак, кажется, занимается… да, работает с технологиями, которые расширяют понимание того, как люди думают и что делают. Да, почему книги не работают и так далее, и так далее. И я еще похожу и посмотрю, что там есть внутри. Вот так вот его пишут, вот так вот можно его там поискать. И да, о чем сейчас думаю и так далее, и так далее. Но это интерфейс, который он не выкладывает, он просто для себя строит. И я отметил себе на «посмотреть потом». Такая хорошая наводка, спасибо за нее.

Ну, наверное, вот… вот и все, что мне записано. Да, приложение про игру карточную — да, у них есть приложение. И эта игра и для пар, и для друзей, и для незнакомцев, да, не только для пар. Но видите, я все запоминаю, как запомнится. Вот такая неделя, такие мысли, такие происшествия. Все, спасибо. В следующее воскресенье снова приду. Не понимаю, зачем все это делается — это хорошо. Все, спасибо вам, давайте. Пока. Я подожду еще пять секунд, если напишете вопрос. Но если не напишете, то расходимся. Спасибо за эфир, на прошлой неделе его очень не хватало. Мяк. Все, пока. Удачи, давайте. Чао. Мяк. Мяк. Все, пока. Удачи, давайте.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Тридцатый «Недиван-лайв» и котята

Так, надо же включить заставку. Нельзя же просто так, без заставки. Вот. У меня там кот бегает. Ладно, плевать. Ну что, мы продолжаем. Тридцатый «Недиван-лайв» уже тем временем, три десятка их уже прошло. Личный видеодневник, которым я возмещаю отсутствие писем в «Недиван». В каком-то смысле я, наверное, тренирую рефлексию, рассказываю, что было за неделю.

Ребята за окном тренируются пилить болгаркой. Я рассказывал несколько недель назад, что они построили рядом с моим домом вокруг своего здания второй забор, а теперь они эти два забора объединили в один мегазабор. То есть они проложили плиткой два забора, и у них стал суперобъемный, мега-надутый суперзабор. Я отодвинусь, чтобы не мешать коту. Мне так даже больше, кажется, нравится. Посмотрим, сколько я выдержу без открытого балкона, потому что на улице еще и жара.

История появления двух котят

Начнем с рубрики «Как вообще дела?». Мы ебанулись хорошенько. Сарчева спрашивала что-то там из жизни котят, и я ей рассказывал, что вообще можно организовать дома, чтобы завести котенка. У нее там, короче, знакомая какая-то кошка понесла котят, и Люда задавала вопросы, а как вообще бывает это все. А потом я спросил, нет ли у этой кошки котят свободных. Оказалось, что есть, и мы поехали туда. Почему-то мы хотели одного взять. У нас был очень простой расчет: нашей кошке уже семь лет, пройдет еще семь лет, и она там начнет как-то, может быть, умирать. А мы такие будем все грустить. Давай возьмем котенка, чтобы грустить поменьше.

И мы поехали туда, в сарычевские дали, и почему-то взяли не одного котенка, а двух. Я даже просто пока еще не говорил хозяевам квартиры. Может быть, Вселенная сделает так, что они посмотрят этот эфир и такие: «Ну ладно, окей». В общем, не думаю, что они тут все разнесут, но мы под некоторым впечатлением. На что похожа наша жизнь сейчас? Она похожа на то, что постоянно надо смотреть, как бы не наступить на что-нибудь здесь живое.

Вот этот вот маленький котенок — он самый бодрый из всех животных, которые у нас есть дома. Он вообще ничего не боится, он абсолютно бесстрашный, он ползает везде. Он жрет пыль, это очень удобно. То есть он залез туда, куда даже не пролезает нога пылесоса, и возвращается оттуда со ртом, все время набитым пылью. Иногда ему надо писать. Естественно, начал он с того, что приспособил под это мою кровать. Я просто убрал в итоге кровать. Сейчас в том месте, куда они ходят, мы устраиваем полигон для того, чтобы коты могли привыкнуть ходить в туалет: ставим там лотки, пеленки и все такое по теориям приучения.

Антихрупкость и познание мира

Самое интересное, что они познают мир. Кот, например — ему месяц, наверное — он абсолютно бесстрашен. То есть он вообще не задается вопросами, а будет ли мне что-то за это. Он просто прыгает вниз головой. Голова у него плохо достаточно еще держится, то есть он иногда непроизвольно может начать падать вперед, заваливаться. Но при этом такое ощущение, что у него полностью отключено все, что отвечает за тревогу, оценку последствий. И он бежит: топ-топ-топ. Вторая девочка тоже ползает где попало.

Глядя на это, я ощущаю некоторые забытые давно чувства. Такое, как сказать, ощущение внутренней свободы. Я рад, что почувствовал это, глядя на котов — такая наполненность некоторой жизни. Что можно, невзирая ни на что, делать просто что хочешь, не переживая, что сломаешь голову. Они могут залезать на полки и бросаться вниз. И выживают, все нормально. Это удивительный, конечно, эксперимент.

Очень было прикольно, когда мы приехали в первый день. Было ощущение, что наш внутренний мир в квартире просто рухнул, потому что начались разбросанные игрушки, начались какие-то попытки писать где-то, мир чуть ли не пошел рушиться. А потом мы постепенно все взяли в свои руки. Оказалось, что мы нифига не хрупкие, а очень даже наоборот. Ты привыкаешь, конечно, жить дома, и твой мир вроде бы идет по каким-то отлаженным правилам, ты что-то отстраиваешь и можешь расслабиться. Но нет, нифига. Как только комфорт отходит куда-то в сторону, его становится меньше, немедленно нам хватило одного дня, чтобы начать наводить порядок назад.

Организовали кормление по часам на разных плоскостях, потому что этот мелкий просто жрет сколько угодно. Мы однажды увидели, как он съел блюдце корма, которое почти размером с него, и он увеличился тупо в три раза. Такой котик — и вдруг у него вспухает живот в середине. Мы начали все подкручивать, потому что нам дорог тот комфорт, который у нас есть. Но самое главное здесь, конечно, спокойствие. Ну, нассал кот на матрас — ничего страшного, разберешься. Время есть, в крайнем случае отмоешь, перевернешь. Что теперь переживать из-за этого?

Еще один интересный момент: у нас совершенно по-разному дома происходит восторг. Ксения Владимировна испытывает вообще от мира больше восторга, чем я. То есть я такой: «О господи, как мило, он так хорошо спит», и все, я больше к этой теме не возвращаюсь. Я вижу, как это происходит у нее, потому что она способна переживать эти радостные штуки снова и снова. Когда он спит вот так или он повернулся на 90 градусов — для меня это «я это уже видел», он спит, изоморфно переходит одно состояние в другое. А ей это дает возможность для того, чтобы снять две разных карточки или два разных видео. Я обращаю внимание на то, насколько большая разница в этом внутреннем потоке того, как нас совершенно по-разному касается радость. Меня касается меньше, но я, по крайней мере, могу подсмотреть за кем-то рядом с собой.

Внутренний кризис и декомпозиция личности

Перехожу к рубрике «Личное открытие». Мне проще жить по рубрикам, я структурировал себе время. Я забыл сказать, я же перед эфиром опубликовал ссылку в открытую. Как обычно, рассказ длится примерно 45 минут, потом мы все расстаемся на неделю. Те, кто не подписан на «Недиван», не получают ссылки. Те, кто подписан до письма восьмидесятого, тоже их не получают, потому что тогда еще не было никакого «Недиван-лайва». Потом появился плейлист, куда я добавляю эти видео. Так что если вы вдруг подписались на «Недиван» ради того, чтобы посмотреть видосы, и они не придут — напишите мне, пришлю ссылку на плейлист.

Всю неделю у меня идет внутренняя борьба, меня очень сильно колбасит. Открытие происходит на этом фоне. Это связано в основном с эмоциональным кризисом, который я испытываю по отношению к рабочим делам. Мне очень сильно хочется в своем проекте успеха, и я настолько его жаждал, что эмоционально вложился очень сильно в это. То есть у меня есть некоторые внутренние долги перед собой, потому что все должно было быть круто, а жизнь вносит коррективы.

Кучу всего надо сделать, я как будто разрываюсь между разными областями. Надо сделать и здесь, довести и там, и там, и там. Я не знаю, за что хвататься, и меня вот эта история про то, что работы становится все больше, она совершенно разноплановая, меня мучает. То, что недоделано здесь и здесь, и я совсем не успеваю — это меня высаживает, я воспринимаю это как внутреннее наказание какое-то. Но мне удалось на этом фоне взять себя в руки и выйти из этого состояния путем размышлений, с помощью некоторого отстранения.

Себя как «легаси-код»

Я в последнее время перестаю воспринимать себя как единое целое. Я начинаю воспринимать себя как кучу каких-то внутренних сложившихся цепей, «легаси-цепей». Легаси — это как стихийно написанный софт, программа, которую написали как получилось, и теперь вот с этим живем. Были такие условия, получилось так. И я начинаю искать в себе, когда я чего-то делаю, я смотрю за мотивами.

Я веду себя тем или иным образом не потому, что это обосновано чертами личности и эта личность монолитна, а потому что это такой набор исполняемого кода, который исполняется одновременно в пять-десять разных веток. Что-то от тела идет — тревожность может начаться, что-то идет от воспитания, где-то я начинаю переживать, где-то я хочу казаться себе лучше и потом это разгребаю. Эти все потоки одновременно начинают запускаться, и я их не контролирую точно так же, как я не контролирую биение сердца или работу кишечника.

Конечно, с одной стороны, очень обидно осознавать, что я не контролирую почти ничего. Все, что я могу — это только наблюдать за тем, что только что происходило, пытаться понять, что это было, нравится ли мне это или нет и как это переделать. Я понимаю, что когда я чего-то жажду, когда мне чего-то очень хочется, когда я не могу взяться и выбрать какое-то дело из десятка дел — на самом деле это не я, а это части меня одновременно начинают срабатывать и запускать во мне те или иные эмоции.

Но тогда встает вопрос: окей, это не я, мне становится проще, я могу выбрать первое дело, начать делать, и действительно это меня успокаивает. Я нашел в этом выход — в том, что я не ассоциирую себя больше с ситуацией. Но тогда вопрос: а что такое «я»?

Медитация и поиск наблюдателя

Ответ приходит во время медитации. Я хожу по утрам и делаю медитации. Вообще я не большой фанат хвататься и что-то делать регулярно, но так как Ксения Владимировна их проводит по утрам, это очень удобный якорь. Она около девяти часов утра по будням их запускает и около одиннадцати по выходным. Я прихожу их делать.

В какой-то момент, когда я вместо того, чтобы думать, возвращаюсь к внимательному наблюдению за собой — за тем, как я дышу, как я касаюсь ногами пола, как руки лежат на коленях — я снова и снова наблюдаю. Наблюдаю за звуками, за собой, за дыханием, за какими-то моментами, которые практически всегда ускользают от внимания. Это то, например, как выдох переходит во вдох. Когда выдох в легких заканчивается и начинается фаза вдоха, а потом вдох переходит в выдох. Вот эти точки.

Когда я наблюдаю за этим, и если заметил, что начинаешь уже думать, ты снова возвращаешься к наблюдению. Вот в этот момент у меня появляется какое-то ощущение, что это и есть «я». Вот тот «я», который не испытывает эмоций, не бегает за ними, а просто есть. Это как возвращение домой, как какое-то ощущение силы. Может быть, это «я».

Я еще помню концепцию из книжки Газзаниги «Кто за главного». Он говорит про то, что мы — это такая эмерджентность, сложение вообще всех процессов. Но я не могу это пока осознать, мне нечем это пощупать. То есть я понимаю, что есть тело, понимаю, что у тела есть орган, который испытывает иллюзию сознания. Тело первично, иллюзия сознания вторична. Но с этим очень тяжело свыкнуться. В общем, мое открытие в том, чтобы декомпозировать себя и рассматривать себя как отдельные части, которые все объясняют: «О, это мой невроз. О, это то-то. Это не я».

Мотивация и автоматические реакции

Борьба с йогой и выбор из двух некомфортностей

Пример разложения такой сложной мотивации на куски. Мне присуща такая штука: я могу заниматься спортом, йогой например, полгода, потом следует перерыв, потом я снова втапливаю. Сейчас я в моменте, когда я не занимаюсь пока ничем — езжу на великах и пешком хожу. При этом я наблюдаю сложную мотивацию, сложное поведение, и раскладываю ее на части.

Одна из частей — это то, что ничего делать не хочется и напрягать себя не хочется. Вторая часть — что телу уже ощутимо нужно, оно покряхтывает, и уже гибкость не та. Одновременно эти две потребности сталкиваются точно так же, как в примерах у зоопсихологов, когда муравью надо пересекать ручей, чтобы сходить за добычей, а он ненавидит пересекать ручьи. В нем две мотивации борются: одна толкает его вперед идти по травинке через ручей, а вторая говорит: «Оставайся на месте».

Я сейчас примерно так же, как этот муравей, где вектора складываются. Одна часть тела настолько ленится, ей так тяжело, она ничего не хочет. Сознание говорит: «Надо». Идет внутренняя борьба, некомфортно делать. Я здесь выбираю присущим мне способом — выбираю из двух некомфортностей: некомфортно делать или некомфортно жить без йоги. Следующая стадия, которой я когда-нибудь надеюсь достичь — это выбор из двух комфортов: что мне комфортно не делать и комфортно в йоге. Это такой вин-вин. Но пока мое сознание не обладает этим навыком.

Если вас бесит сверление, напишите, я прикрою балкон. Но пока не пишите, я оставлю, пускай сверлят — будем воспринимать это как часть практики. Я надеюсь, они не строят там четвертый забор, хотя с них станется. Я смотрю на эти два противоположных вектора, которые как-то складываются внутри. Иногда я подрываюсь и бегу ехать на велике, начинаю ехать и понимаю, что мне совершенно не в кайф почему-то сегодня.

Я поделился с Ксенией Владимировной, и мне удалось опереться на нее. У нас такие сейчас отношения, что мы представляем достаточно сильную опору друг для друга. Есть у кого попросить поддержки и получить ее, при этом мы перестали друг друга учить, как жить. Это прямо удивительно, когда ты учишься оказывать человеку поддержку с тем расчетом, чтобы не подавлять его. Я вижу, насколько мне легче выходить кататься на велике, если она говорит: «Пойдем покатаемся». Или насколько мне легче делать медитацию, если я прихожу на медитацию к ней. Мне прям не хочется, но я всего лишь включаю инстаграм, а дальше уже — ну что там, ты уже тут, послушал, начинаем через три минуты, берешь скамеечку, садишься, занимаешься.

Я тоже рассматриваю это все не как свою какую-то особенность, а как такие кусочки личности работают. Тут вопрос: как собирать эти кусочки после декомпозиции? Там вообще достаточно странная штука, связанная с пониманием достаточно грустных вещей про себя — того, что ты наблюдаешь всего лишь за какими-то процессами, которые происходят. Возможно, я и есть этот наблюдатель. Они собираются сами, кажется. Я просто отмечаю: «О, это я мыслю. О, это ощущение. О, это во мне два мотива противоположных». Когда их осознаешь, когда их рационально можешь проговорить или понять, сам этот процесс рационализации позволяет получить чуть больше контроля и успокоить эмоции.

Фактически само разложение включает размышления спокойные, которые приводят тебя несколько в чувство. Я напомню здесь упражнение, которое я упоминал недавно: в моменты тревожности ты можешь попробовать поискать пять предметов одного цвета вокруг себя, четыре звука, три ощущения тела, два запаха. Сам этот процесс разложения на составляющие, подсчета, анализа того, что ты слышишь, он очень сильно успокаивает. Уже не надо ничего собирать, ты как бы возвращаешься в себя. Просто иногда достаточно все разложить, чтобы уже другие, как я это называю на своем внутреннем языке, зоны коры головного мозга взяли бы верх.

Котенок нашел бумажку и ее жует. Пойдем. Ты можешь ее есть сколько хочешь. Вам его не видно, но он в расфокусе, и хорошо. У него очень лупоглазые глаза, он на все смотрит так, как будто он охуел. Это его нормальный взгляд совершенно. Сейчас я его отпущу жевать бумагу дальше.

Инцидент с курьером: когда включается автомат

На этой неделе по поводу этого разложения себя на части и наблюдения за собой был очень интересный тупняк с курьером. Вчера должны были мне привезти краску — я крашу какую-то деревянную мебель дома. Должны были позвонить за час до. Курьер позвонил в десять, сказал, что будет в одиннадцать. В одиннадцать он не приехал, не приехал в одиннадцать тридцать. В одиннадцать сорок пришлось звонить мне. Я спросил вежливо, как дела. Водитель сказал, что будет по навигатору через пятнадцать минут.

Мне уже очень хотелось пойти на улицу, у меня тут этот стресс с котами, я не досыпаю. Через пятнадцать минут он не появился, он не позвонил ни через двадцать пять. Через сорок минут я понял, что мне пора опять ему звонить и слышать очередную какую-то херню. Я психанул. Я позвонил менеджерам и сказал, чтобы они отменили заказ. И мы пошли гулять, нас больше ничего не держало дома.

И начал звонить курьер. Он приехал, там пятнадцать пропущенных и вот это вот все. Я написал ему смс-ку, чтобы он разбирался с менеджерами, что я отменил заказ. Я при этом не хамил. Там потом продолжились звонки — короче, какой-то ад. У меня ощущение полного идиотизма, потому что в дураках оказался я. Есть контора, которая нацелена на то, чтобы продать мне товар. Есть я, который хочет товар. И нанимают чувака, который не умеет вообще в клиентов: если он опаздывает на полтора часа, он не перезванивает.

У него в жизни свои проблемы, понятно, обычная жизнь, я не ругаюсь на людей. Но вопрос в том, что, например, икеевские водители перезванивают, а эти водители не перезванивают. И получается так, что я немедленно говорю: «Все, отмените заказ», и я пышу гневом, у меня в душе полнейший пиздец. Мне очень хочется на улицу, мне жарко, сколько можно ждать. Чувак просто ведет себя в моей Вселенной каким-то образом.

Тут включается автомат в чистом виде, который работает и заставляет меня все отменить. В итоге получается, что я сделал так, что все идиоты из-за какого-то одного чувака. Я думал: окей, а что надо было бы сделать? Я понял, что правильнее было бы позвонить менеджеру и попросить чуваку ввалить пиздюлей, не общаясь с ним точно так же. Потому что контора, наверное, заинтересована в том, чтобы не возвращать деньги, а довезти заказ.

Это то, что невозможно контролировать, невозможно себя ругать за то, что ты сделал. Включилась цепь, включился автомат. Ты можешь только решить, что в следующий раз ты будешь разговаривать с менеджером по-другому. Но у меня были случаи, когда я и менеджеру звонил в каких-то других ситуациях, и иногда там на телефоне сидит человек, которому тоже плевать. Пока ты не найдешь владельца, концов не найдешь. Но меня, по крайней мере, немного успокоило осознание собственной беспомощности: когда автомат включается — ну что ты можешь сделать? Если не получается прервать гребаную цепь, просто прими несовершенство своей природы.

Как назвали котика? Да никак котика пока не назвали толком, мы перебираем несколько имен. Самое идеальное имя, которое подходит к его характеру, когда он топает по квартире с хвостом трубой — это Пиздюк. Но нам идти в ветеринарку, и там, конечно, так в паспорте не напишешь. Поэтому, может быть, Михаил напишем, Майкл, Миша. Две кошки, две подушки.

Дизайн: от арт-дирекшена к ремеслу

Еще было веселое открытие, когда я пытался придумать дизайн на этой неделе. Я же практикую навык арт-директора: надо придумывать из головы, голова даст ответ. В какой-то момент мне пришлось много лет назад, когда я становился арт-директором в студии, перестать делать руками. Надо было находить ответ с помощью дизайнеров, нужно было как-то направлять и ждать, что принесут люди. А на этот раз мне пришлось делать дизайн самому недавно.

Я начал по старой привычке придумывать дизайн, каким он должен быть, механически из головы. И я понял, что не придумывается. Я вообще не знаю, как придумывать, иногда дизайн невозможно придумать. И я с удовольствием обнаружил штуку, которую забыл уже несколько лет назад: иногда надо просто садиться и перебирать руками. Руки помогут там, где не поможет голова.

Дзен ремесленника и телесный метод

Это давно забытое ощущение ремесленника. Оно напоминает историю про получение ребятами в семидесятые годы визуальных впечатлений от психоделиков, когда они находили те вещи, которые не может придумать голова. Они их получали через ощущения от спутанного сознания, когда в мозгу рождаются такие картины, что остается только смотреть за ними. Из этого родилось много визуальных образов в те времена, когда была хиппи-культура: яркие краски, которые в обычном мире так не сложишь. Такой телесный метод получения результата, не через рацио.

Я вот точно так же сел, понял, что надо успокоиться и садиться делать дизайн руками, посмотреть с любопытством, что из этого получится. Сел и начал просто перебирать какие-то штучки: а что если сделать так? А что если так? И в какой-то момент ощутил такой кайф — блин, этой штуки у меня не было уже очень много лет. Когда ты садишься, не зная, как ты будешь проектировать результат — это не инженерный подход вообще, ты не чертишь какую-то стройную связанную структуру. Ты просто берешь те визуальные инструменты, которые у тебя есть, кидаешь их, как-то смешиваешь, трясешь банки, смотришь в калейдоскоп. Сидишь в каком-нибудь иллюстраторе или фотошопе, и у тебя в итоге рождается новый смысл, который ты бы не придумал.

Этот дзен противоречит дзену арт-директора в принципе, когда ты в какой-то момент выключаешь рациональное построение. Это как напевать песню, которая, ты знаешь, сложится какая-то. Ты примерно понимаешь, какие песни не подходят, но ты разрешаешь себе пробовать все. Если кто-то из вас дизайнер или арт-директор — блин, это очень круто. Я прям вспомнил, как это бывает, когда ты без плана просто идешь в путешествие. Я сделал дизайн тогда, получилось достаточно хорошо и быстро. Тут скорее я делюсь офигением от давно забытого.

Профессиональная зависть и стратегия работы

Рубрика «Текущие путешествия». У нас прошел второй совместный эфир вчера с Ксенией Владимировной. Мы поняли, что надо не отвечать на вопросы людей, потому что получается так, что люди диктуют повестку. Надо говорить просто про то, что ты считаешь ценным и важным, просто из передачи в передачу повторять и все. Иначе тебя уведет в какие-то дебри. Для человека это не дебри, и ты можешь с ним поговорить один на один об этом, но здесь опять же вопрос в том, кто ведет. В передаче это может быть неинтересно больше никому, кроме одного человека. Это важно в его внутреннем мире, но в мире какого-то количества зрителей это не имеет значения.

На работе было очень интересно. Я же занимаюсь некоторым внутренним своим пониманием того, какая должна быть автоматизация дизайна. В этот момент вышел на днях анонс от команды Сережи Кулинковича — они сделали штуку, которая генерит логотипы в экспресс-дизайне. Может быть, вы видели на сайте студии анонс про нейросеть. Это красивый анонс, это очень крепкий проект. Мне по-хорошему прям завидно, что он такой громкий.

Те вещи, которые делаю я, они скорее не громкие, они не проектные, а продуктовые. Они про технологичность и скучные вещи. Подозреваю, что они изначально не спроектированы на такую яркую и мощную подачу — типа взять несколько блогеров и запулить нейросетью логотипы именно для них, чтобы вызвать реакцию. Я сейчас больше погружен в отказ от реакции, поэтому я внутренне бегу всех этих вещей. Меня очень сильно внутри садануло: что же я показываю миру, что же я внутри выдаю?

Мне опять же удалось перевернуть всю ситуацию, поняв, что общаться с собой на тему несбывшихся ожиданий не получается, потому что такой разговор ничего не дает. Должно было быть так, а вышло так — это внутреннее оправдание. Я нашел формулу хорошую, которая позволяет достаточно хорошо с работой общаться: что ценного я могу дать работе и что ценного работа может дать мне. Сразу включается рацио, ты начинаешь перечислять, и я уже написал себе опорный конспект, который стратегию позволяет выстроить. Стратегия, основанная на эмоциях — «ах, чего же я хотел и что же я имею сейчас» — это не стратегия, а просто метание и попытка делать странные финты. Стратегия все-таки должна быть более осмысленной, и мне нашлась формула, которая включает этот контур.

В комментах вы пишете, что карта метро — один из лучших проектов. Схема метро внутри меня, как любой прошлый проект, в котором я принимал участие, уже давно обесценена, покрыта пылью. Было и было. Это как с котом: вот там у вас лежит размытое пятно, оно у меня внутри уже не вызывает какого-то ежесекундного умиления. Моя система подкрепления — это система подкрепления прожектера, который в каких-то случаях воспламеняется жаром будущего совершения: «Фестиваль будет офигенный! Все получится!». Потом начинаются трудности, фестиваль не офигенный, не так быстро, все сложнее, все гаснет, и я внутренне хочу искать другой проект.

Эта проектная система студийная мне очень сильно подходила, потому что можешь позаниматься проектом и переключиться дальше. А сейчас я несколько лет уже делаю вещь, с которой я не желаю переключаться. Я хочу ее доделать, очень сильно я замотивирован. Но при этом внутри меня вся система подкрепления говорит: «Смотри, ничего не вышло, ты уже много лет делаешь, такого результата, которым можно было бы сверкнуть, его нет. У ребят он есть». Я испытываю некоторый внутренний кризис именно с этим — с тем, что да, мне надо, а внутри меня все говорит: «Тушите свет и расходитесь». Это не полное говно вообще, это даже более чем охуенно, но внутри система подкрепления сыпет соль. Я ищу способы выживать в этих условиях.

Организация дел и личная база знаний

Рубрика «Организуй это». Я продолжаю разбирать большие наборы скопившегося электронного материала и по-прежнему убеждаюсь уже которую неделю, что великолепно работает отфильтровывание маленькими кусочками. Если я разбираю огромную папку с Gmail — а я сейчас разбираю свою старую папку — то нужно разбирать не супер-огромный банч писем, потому что там все запутано. Она не разобрана, потому что там все спутано.

Метод маленьких фильтров

Разбирать нужно некоторыми кусочками: за 24-е число только выводим письма, за 23-е число. По чуть-чуть: по два, по семь, по три, по пять кусочков. То же самое — транзакции в YNAB: за такое-то число только их вносим и сличаем, потом за предыдущее. Не за неделю — за день. Я вижу, как в программах, где эти фильтры есть, мне гораздо легче работается. Этот метод работает, он офигенный. Если не получается разбирать что-то большое, то спрятать надо почти все с глаз долой, кроме одного небольшого куска. Он очень вдохновляет, по крайней мере голове легко запомнить, что вот было семь писем, осталось ноль.

В чате «Недиван-лайва» на этой неделе — это закрытый чат — Алексей Писаревский прислал ссылку на текст, который написал: на какой мотивации работать и делать бизнес, если достиженческая мотивация уже не работает. Там есть некоторый внутренний ответ про то, что стоит концентрироваться уже на самом процессе работы и получать удовольствие от этого. Чиксентмихайи про это писал: людям кажется, что работа — это тяжело, а на самом деле они испытывают во время работы чаще всего наибольшее ощущение счастья, больше, чем когда ничего не делают.

У Алексея есть вывод на тему того, как бы себе еще про это напоминать, потому что голове кажется, что работать не круто, а отдыхать круто. У меня примерно та же самая проблема, поэтому я этот текст отметил для себя внутренне — очень тяжело вспоминать все время, что работа тебя прет. Очень тяжело вспоминать, что прет тебя медитация. Забываешь. Кажется, когда размышляешь про это, делать или нет, включаются какие-то контуры, которые говорят: «Да ну, блин, работа, лучше отдохни». Это интересно, как все время это забывается. Но я надеюсь, что с повторами навык укрепится.

Книги и медиа

Переходим к рубрике «Книги». Во-первых, я посмотрел видео старинное — «Тетрадь смерти». До 15-й серии просто офигенно. Там есть такая тетрадь, и если ты в нее записываешь чье-то имя, он умирает. Это аниме, там были и комиксы, и сериалы, и фильм сейчас снимает Netflix. Я думал, что это про записывание, а это детектив на самом деле. Чувака же все пытаются найти, потому что он там начинает пачками людей высаживать. Первый десяток серий — это хороший детектив, потом они, как мне кажется, перестали справляться с сюжетом. Вселенная хорошая, я прям советую. Серии короткие. «Тетрадь смерти», короче, — гуд. Такими темпами я приду к тому, что я однажды посмотрю фильм братьев Люмьер про прибытие поезда на станцию. Не знаю, «Тетрадь смерти» в каком году вышла — в 1975-м? Что-то туда. Но меня развлекло, мне понравилось, наконец-то я посмотрел ту штуку, про которую читал сотни раз.

Прочитал коротенькую книжку «Хизер превыше всего» Мэттью Вайнера — это создатель сериала «Безумцы». Смешная, развлекла меня тоже. Там про несколько миров разных людей, которые смотрят на одно и то же событие. Про то, как смотрит на мир чувак-насильник, и чувак, у которого есть ребенок, и как этот отец смотрит на брак, и как мать смотрит на этот брак и на ребенка. Кинематографическая штука, когда ты на одно и то же событие смотришь глазами разных людей. Она короткая, за час ее можно прочесть.

Еще читаю «Мотивы и мотивацию» Ильина. Толстая книжка, мне нравится содержание. Ну, как читаю — как я обычно читаю: прочитал до 14-й страницы и ушел думать. Тут очень много про потребности, про мотивацию как процесс, про мотивацию, которая идет изнутри и снаружи. Мотив как сложное интегральное психологическое образование. Про цели, про то, как отличаются мотивы у детей и у взрослых, про девиантное поведение, про эффективность деятельности, про патологию. Годика на четыре, я думаю, судя по толщине.

Почитываю — Лена Белова в свое время подогнала несколько нейроканалов — почитываю «Кружок Пейпица». Есть нейротермин, по-моему, круг Пейпица. Хороший был пост про то, почему продукты интеллектуальной деятельности имеют общие черты. Там ссылки на статьи по теме: что такое мономиф, почему все истории одинаковые, про типологию нарративов, «Тысячеликий герой» — вот эта вся история. Процитирую мысли подписчиков: «Что общего у мифологии, психологии, искусства? Они заключены в язык. Я бы ограниченность типов историй сводил к ограничениям, которые задает язык в силу своей структуры. Язык — это очень структурированная сущность, ибо мышление изоморфно, а восприятие, эмоции и прочие прелести ментальной жизни не изоморфны. Я подсмотрел у своих преподов, что основная эволюционная функция языка — это как раз костыль для мышления, а коммуникация — это побочная функция».

Я полез читать снова и снова про все повторяющиеся мифы, про то, как строятся сюжеты, и раздумываю про то, какую роль в мышлении играет язык. Учитывая, что я все стараюсь в последнее время расписывать в Dynalist, я думаю, что язык — это костыль мышления вполне. Мне было интересно, что это не коммуникатор, а костыль мышления. Интересная гипотеза.

Личная база знаний и система коробок

«Людик, привет! Как у тебя организована сейчас личная база знаний? Как ты с ней общаешься? Куда сгружаешь мысли-заметки и потом как с ними работаешь?». Я пишу в Dynalist некоторую структуру, совершенно меняющуюся, пробую совершенно разные способы. В основном тегирую, разрешаю себе держать какие-то вещи неразобранными. Что-то, что встречается интересного, публикую на «Складе» в телеге — есть канал «Открытые вкладки Людвига».

В основном я просто меньше стал париться. Я раскладываю все по некоторым коробочкам и не сильно парюсь, чтобы внутри коробочки был порядок. Я хочу подобрать чайник — окей, я ищу ссылки на чайники, кидаю их в папочку диналистовскую с чайником и не сильно парюсь, чтобы внутри было разобрано все. На разбор внутри коробок сил не хватает. Вот здесь за спиной есть шкаф, и там у каждой коробки есть своя суть и место. Но чтобы внутри коробок был порядок — это уже не важно, потому что я могу взять документ, куда-то его отнести, вернуться и просто закинуть в эту коробку.

Вот в этом такая суть того, что я сейчас практикую. В какой конкретно форме это — в виде шкафа или в виде Dynalist — уже не особо важно. Я забил на то, чтобы тщательно всему находить именно свое место. Я просто нахожу примерно категорию и дальше уже живу. Я думаю, что лет через пять появятся уже роботы, которые будут это делать дальше за нас — внутри коробочки каждый раз наводить порядок. Но я понял, что меня пока на это не хватает. Надо посвятить жизнь расстановке правильных вещей внутри себя, а не раскладыванию инфы вокруг себя, потому что есть ощущение, что это тоже невроз — необходимость того, чтобы все было разложено.

Ну что, друзья, я буду прощаться на этой неделе. На следующей неделе ребята из «Недиван-лайва» получат ссылку. За вопросы спасибо. Кутушнул. Пока.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Год экспериментов и отказ от планирования

Сегодня сонное настроение у меня. Очки прекрасны тем, что в них можно видеть, что происходит на экране. Вот у меня тут заставочка красивая, а вот беленькое — это мой опорный конспект. Привет. Двадцать девятый лайв для подписчиков «Недивана» — это история про то, что я рассказываю о том, что происходит прямо здесь и сейчас. В определенном смысле не компенсация за отсутствующие письма, нет, а, наверное, какой-то формат, который позволяет делать все в режиме прямого эфира.

Для меня это такой видеодневник, наверное. Мне всегда очень нравилась история, когда в кино космонавт куда-нибудь улетает и без всякой связи с родными надиктовывает в пустоту сообщения и отправляет их. Для меня это какая-то, наверное, такая история. В Екатеринбурге тоже сонно, ну и хорошо. Ну, тогда вяленько так и проведем, отлично. Так и должно быть, мне кажется, иногда — не все же скакать бодрыми козлами.

Начнем с рубрики «Личное открытие». Я, кстати, думаю, что в 45 минут мы не уложимся, в смысле — не дотянем до них, закончим все раньше. Для начала пришло письмо от Димы. Он комментировал одно из писем «Недивана» про то, что я хотел манящей цели, написать полезные и ценные тексты. А свет надо включить — Ксения Владимировна пришла сказать, что свет надо включить. Сейчас прибодримся, спасибо.

Письмо о телевизионных сезонах

Так вот, я начал писать полезные и ценные тексты, и люди присылали скрины и письма про то, как это полезно и ценно, и что я повелся. И Дима в ответ мне прислал комментарий, достаточно интересный для меня: «Что ты думаешь о ребятах с телика? Они прагматично собираются и говорят: „Мы тратим вагон бабок в день и все равно скурвимся. Го сделаем сезон из 12 серий, выложим весь талант, самовыразимся, выскажем весь накопленный опыт и разойдемся на пике“. Сняв сезон, они расходятся в отпуска, в монастырь или путешествие набраться нового опыта. Но вот открывается второй сезон с новыми средствами выражения: ответы на вопросы, база знаний, стримы, второй канал, тележка с молниями, ютубчик, сторисы в инстаграме. Исчерпав этот формат, они закрывают и их. Чувакам даже не обязательно объявлять продолжительность сезона. У чуваков точно нет бесконечной доски стикеров, что войдет в сезон, они вливают все, что подойдет».

А я как раз на этой неделе думал про все эти обязательства и про то, что вот ты ведешь какой-то проект, и он, типа, обязательно проект. И ты должен его весь обозреть, и только когда ты его весь обозрел, только когда ты понимаешь, что же ты, собственно, хочешь устроить, только когда ты взвесил все риски — только тогда ты можешь туда вступать. И как-то все так одновременно сложилось, что я понял: вот эти вот попытки подсчитать будущее, риски, что во что выльется, не обосраться ни в коем случае — они занимают традиционно огромную часть моего мыслительного процесса.

Как будто бы большая часть вычислений тратится на то, чтобы просчитать возможные варианты будущего, сделать вероятнее успех. Я решил: да в жопу. Я решил, что посмотрим, что выйдет. Я подумал, что надо устроить год экспериментов. Просто забить на какое-то время на немедленную оценку «удалось — не удалось», а разрешить себе год не рефлексировать на эту тему. Просто делать все, проводить эксперименты, ввязываться лишь на основании того, что хочется во что-то ввязываться. А дальше через год посмотрим, в июне, чего удалось, чего не удалось. А до этого не посмотрим.

Это интересно, потому что я уже обращаю внимание на то, что перестал тратить силы и энергию на попытки оценить результат. Просто надо сделать, а там дальше через годик разберемся, не раньше. Из первого — мы избацали вот в субботу программу с Ксенией Владимировной, посидели на кухне в креслах, поболтали с двух камер. Ну, так, было, кажется, бодренько. Посмотрим, во что это выльется, но речь опять же о том, что это такая площадка для экспериментов, какой-то такой формат. Мы, наверное, вообще затеем вместе сейчас какой-то такой, как это, творческий союз, в терминах Ивана Дорна — коллаба. Надеюсь, что в терминах Ивана Дорна я ничего не перепутал.

Попробуем, там логика какая, что мы пока думаем: раз все равно делаем то, что хочется, то можно попробовать устроить какую-то поддержку этого всего, чтобы люди могли это поддерживать. Не обязательно деньгами. То есть здесь речь не о Патреоне, наверное, а о чем-то… Ну, то есть это можно делать через Патреон, но речь именно о том, чтобы просто показывать активность, которую ты делаешь, и найти какой-то выход, чтобы не делать того, чего не хочешь делать. Попробуем коллабу замутить, посмотрим, что будет.

Жизнь после карантина и московский общепит

Вопрос: «Привет. Надеюсь, на тему коронавируса нет табу, а вопрос такой: как-то изменился режим жизни после 16 июня?». Ну, это интересно, потому что стало можно, типа, выходить на улицу, но при этом мы же понимаем, что каких-то обусловленных медицински для этого событий не особо много произошло. Ну, то есть жопа как происходила, так и происходит. Люди заболевают, у меня знакомый недавно заболел, письмо написал.

И, во-первых, я замечаю, что мозг отказывается верить в то, что все так же стремно и так же легко заразиться. Он говорит: «Ну смотри, иди, ходи, ура, все везде можно». И приходится себе напоминать, и нет такого внешнего, внешней системы, которая говорит тебе: «А-а, полный кошмар, сиди дома». Система говорит: «Да, все классно, смотри, люди ходят, все дела». Но я думаю, вас интересовал другой аспект.

Другой аспект вот в чем: я, например, понял, что нет смысла вообще тратить время на кафе. Ну, вот это то, что я заметил. Потому что, во-первых, там невкусно. Мы научились дома немножко готовить, я научился, и я прямо вижу, что повар в кафе херачит невкусную еду. Я не хочу такое есть. Я тут на днях, позавчера, по-моему, зашел и был вынужден выпить кофе. Ребята, это пиздец. Я такого отвратительного кофе — там мне налили американо — я не пил такого, наверное, месяца четыре.

То есть я просто пробую и понимаю, что вот это — привычный, типичный московский кофе за какие-то неадекватные деньги. Ладно, бог с ним, с деньгами, но он просто омерзителен. И я такой: кажется, у меня дома теперь есть вся инфраструктура, чтобы тут выживать, нахрена мне вообще нужна эта ваша улица? Ну, мы адаптировались, я так и думал, что мы адаптируемся, и мы адаптировались к этому всему. И мы разговариваем дома, и вообще, вроде бы вылезать наружу нет какого-то большого желания. Поэтому изменилась ли моя жизнь с 16 июня? Да, она изменилась в том плане, что, кажется, я не хочу никуда выходить уже осознанно. Не потому, что нельзя выходить никуда, а потому, что просто нельзя отдавать на откуп другим людям организацию твоей собственной жизни. Потому что они будут продавать тебе очень плохо сделанный американо за 200 рублей. Ладно бы хорошо сделанный.

Я понял, что, может быть, и ноутбук не нужен. Ну, то есть нафига? Сидишь дома, все работает с десктопа хорошо. Прихожу к рубрике «Организуй это». Ну, тут странно, что это про «организуй это», может быть, это вообще не про «организуй это», не знаю, все смешалось. Поэтому я запихал это, совершенно не желая выяснять, на самом деле, куда это и что.

Внутреннее состояние и управление ресурсом

На этой неделе было замечательное событие, которое я отметил как тоже непривычное. Это примерно так же редко, как выпить отвратительного кофе. Собралось несколько стрессов вместе, и ко мне в один из вечеров пришли суицидальные мысли. То есть я прямо потратил, наверное, минуточку или полторы, представляя себе, как бы было хорошо, блядь, все это сейчас просто уже прекратить.

Суицидальные мысли — мои старые знакомые, я был с ними достаточно долгое время. И для меня это, ну, просто, с одной стороны, показатель того, что напряжение большое, мысли сходятся в одной точке. А с другой стороны, я понимаю, что они сами по себе индикатор, мне нет в них уже какой-то бездны, черной, мрачной. Я как-то осознаю, что происходит, когда я их испытываю. И я поделился тому, как сильно все изменилось за прошедший там год-полтора.

Я увидел, что вторая часть сознания при этом абсолютно спокойно может испытывать, как это ни странно, спокойное счастье одновременно. То есть один контур мозга, значит, думает: «Надо уходить из-под пресса и бежать от дистресса, и, типа, как же все это заебало, надо каким-то образом, значит, все это заканчивать». А другой контур мозга в этот момент такой: «Ну, понятно, чуваку просто тяжело, хорошо, сейчас включим режим расслабона».

И я был приятно поражен вот этому чувству дистанцирования, когда ты можешь проживать какое-то ощущение, но при этом понимать, что кроме него одновременно в твоей жизни существуют и какие-то параллельные процессы, и что ты не погружаешься, не идентифицируешь себя с этими мыслями полностью. Что у тебя есть еще какое-то такое расстояние. И я сходил туда, я побыл там минутку, я подумал про это все и: «Господи, как же это, блядь, скучно». Ну, то есть ничего нового вообще, абсолютно.

Ну и все. Я так Warcraft в свое время бросил играть, потому что ничего нового. Ну, я зашел туда там через полгода, мне дали какой-то квест опять ходить собирать что-то там минут сорок. И я такой: «Бля, как же это скучно». Суицидальные мысли как-то тоже, в общем, не принесли мне какого-то свежачка, и я не смог их воспринимать всерьез. Вот это было интересно — не могу воспринимать их всерьез.

Ловушка самооценки и отказ системы

И еще было интересно, когда вечером я, перед тем как налить себе алкоголя, я встаю и думаю: «Ну вот подожди, вот он момент, когда ты сейчас выпьешь. А ты же, в принципе, не очень любишь пить. Почему ты не можешь сейчас отказаться?». Речь идет не об аддикции, не о какой-то химической зависимости, а просто — ну вот ты сейчас стоишь и собираешься сделать то, чего хотел бы не делать. Почему ты там так не управляешь собой?

Я вместо того, чтобы себя заставлять, значит, я послушал в этот момент. Это же все проносится за какие-то там секунды, вот, но ты успеваешь мысль подумать секунды две, не со скоростью света, но и не долго. Я понял, что не могу отказаться, потому что, кажется, очень много всего произошло за день. Что день для меня — это постоянное думание, какой-то перебор гипотез, постоянная попытка понять, а что теперь делать, а что так, а что так. И меня в какой-то момент обрушивает.

Мне, конечно, нужен полноценный отдых, потому что утром все окей, к вечеру я очень туго соображаю. Не успеваю, если я лягу днем, например, час посплю — часа мне кажется мало. И происходит постоянное вот это вот перебирание каких-то гипотез. И я в этот момент понял, даже вернее, может быть, начал в этот момент понимать, а понял до конца уже утром, что я к себе… себя воспринимаю, как будто я неуправляемый.

А на самом деле, может быть, это не я неуправляемый, а с управляемостью как раз у меня все в порядке. То есть я абсолютно управляемый, я не знаю, человек железной воли, я чувак, который может сделать то, что действительно хочет. А проблема с ресурсом. С тем, что очень много тратится. Не с тем, что очень мало поступает ресурса, а с тем, что очень много уходит сил на размышления и сил на выживание в текущих условиях. Ну, то есть я, типа, выживаю насколько могу, выживаю, выживаю, выживаю, в шесть вечера уже все — готово.

И так как внутри есть какое-то искажение когнитивное на тему того, что если в семь вечера не можешь проявить силу воли, значит не мужик, значит ты человек-тряпка, то вот эта вот оценка по семи часам вечера она почему-то определяет мое внутреннее осознание того, какой я человек вообще. Хотя на самом деле, если разобраться… Ну вот бывает, качок ходит в зал. У него какой-нибудь день не ног, а, не знаю, день рук. Он делает упражнения и начинает поднимать вес.

Ну, в смысле, сначала там начинает с 10 килограмм, 20 килограмм, 40 килограмм, упражнение делает на отказ. Вот там доходит, не знаю, до 60, делает один подход, и потом начинает опускать вниз вес. Там следующий подход 40 килограмм, следующий там 20, руки уже трясутся, практически ничего не могут, он берет 10 килограммов и дожимает. И вот в этот момент, если его взять, и он там даже минуту или две отдохнул, и дать ему какое-то простое упражнение — он же не сможет, потому что только что тело ушло в отказ.

А руки больше нагрузку не способны взять. И вот в этот момент я себя и оцениваю, говорю: «Ну смотри, какой ты слабенький, ты даже, значит, микрогантельку поднять не можешь, не можешь заставить себя пойти и сделать что-то. Да что ты вообще за чувак? Как ты вообще устроен?». Я такой: «Хм, блин, это интересно вообще». Это интересно, насколько я привык игнорировать то количество труда, которое происходит за день, и насколько я привык себя оценивать, как будто имеет значение только то, испытываешь ли ты в течение дня уже полное бессилие.

То есть вычерпываешь полностью свой ресурс, как будто там валишься на кровать, в этот момент себя внутренне тормошишь по плечу: «Эй, типа, вставай, вставай!». — «Я не могу». — «Ну вот, ты никогда не можешь, все». И я подумал, что, а что если я абсолютно управляем? Вот как с памятью, про то что говорили, что, возможно, то, что считается плохой памятью, — это на самом деле отличная адаптация, способность легко и быстро забывать прошлый опыт, оставляя место новому опыту. Вот так же и тут, какую-то обрел, короче, другую точку зрения. Не знаю, почему это была рубрика «Организуй это», видимо, она была не про то, но плевать. Идем дальше.

Моральная ответственность и веганство

Следующая рубрика — «Текущие путешествия». Ксения Владимировна ходит два дня, второй день дома и рассказывает, что она веган. Ну, она начала много лет назад свой путь там к отказу от мяса, и сначала, когда она искала, она попробовала Sekta School, секту. Вот там занималась, я тоже занимался, там было одно из заданий, была одна из недель, когда нужно было не есть животного белка. Или мяса не есть, не помню. И тогда для нее это казалось совершенно невообразимой историей.

А сейчас, спустя несколько лет, значит, она вот приняла там осознанное решение отказаться от мяса, молочки, яиц, сыра. Мы смеялись на тему того, что Россия помогает отказаться от сыра. То есть русский сыр, конечно, такой сейчас, что можно его вообще не есть. И, конечно, эта история для меня совсем не про мясо, а про то, что она испытывает сейчас такой душевный подъем из-за двух вещей, как я понимаю.

Во-первых, из-за того, что она делает то, что хочет, и сама по себе культура совсем другого отношения к еде для нее важна. А во-вторых, это то, что наконец-то, похоже, ее тоже там вторые сутки таращит, она веселая такая, на позитиве от того, что наконец-то решился вопрос с тем, что можно больше не отказываться от моральной ответственности. Что имею в виду? Отказ от моральной ответственности — когда ты выбираешь не отвечать за что-то.

Когда ты говоришь: «Ну, курицу не ешь — убивал? Вы бы ее все равно убили, ее все равно бы привезли в магазин. То есть какая разница?». Вопрос в том, что да, курицу все равно бы убили и привезли, но ты в этот момент решаешь отказаться от моральной ответственности. И это интересно, потому что эта привычка важная, она занимает большую часть нашей жизни. Я как человек, который работает в компаниях и с бизнесами, я вижу, что при определенных условиях бизнес просто не выживет, если будет брать на себя моральную ответственность.

И бизнес очень часто так устроен, что от моральной ответственности будет отказываться. Классные примеры, когда там собираются четыре каких-то человека, чиновника, и каждый из них вроде бы хуйни не делал, а и делал очень четко то, что было нужно от него, и не лез ни во что больше. Но в итоге получается какая-то глобальная суперхуйня. И тогда приходит какой-нибудь руководитель большого ранга, который говорит: «Так, что это вы тут устроили, друзья? Ну-ка давайте быстренько сделайте как нужно, как правильно». Не отказывается от моральной ответственности.

И я вижу, что эта привычка не принимать в голову, не думать о том, что грузит, сбрасывать с себя груз — она вот для меня просто терра инкогнито. То есть я пока не понимаю, когда это нужно делать, когда этого делать не надо. Можно, безусловно, себя задолбать взятием на себя моральной ответственности за все. И у меня никаких ограничителей в этом нет. То есть когда я ходил помогать в собачий приют, то есть я просто не понимал, где остановиться. И такие люди выгорают там очень часто, потому что, ну, их сжигает горе. Потому что ты…, а кто, если не ты?

Алгоритм благотворительности

Нас как-то не учили этому, то есть вообще совершенно было не ясно, можно ли и нужно ли, и в каких условиях на себя ответственность не брать, когда проходить мимо. Для меня это вообще какой-то… какая-то странный лес. То есть когда я вижу человека, который просит деньги, я вообще не понимаю, что делать. Ну, самый простой варик — это дать или не дать и пройти мимо. Иногда я возвращаюсь и даю деньги. А если дать, то сколько?

Вот у тебя там есть деньги в кошельке — это для тебя же может быть там мало или много. Что чувствовать в этот момент? Я не понимаю, какой алгоритм. Я в итоге придумал для себя достаточно простую штуку, которая мне хоть как-то пока помогает выживать и отложить этот вопрос на потом — это мои отношения с благотворительными фондами. Я, чтобы не мучиться, всегда жертвую всем, и это всегда 100 рублей ежемесячно.

В итоге у меня набирается какая-то уже там… набирается нормальная сумма, потому что фондов, в принципе, в России, если через «Такие дела» я зашел, там увидел 200 фондов, например. Сразу же там можно тратить сколько ты способен. Но я понял, что так как у меня не сформировалась никакая позиция, то мне нужно какое-то пока правило. И я отправляю 100 рублей. Вместе, да, это что-то там набирает, но ты же не будешь бегать ко всем приставать и говорить: «Вот смотрите, смотрите, у меня благотворительность копится на какую-то там сумму ежемесячно».

В общем, я пока для себя этот вопрос отложил, а Ксения Владимировна для меня выступает здесь некоторым тренером, что ли, моральным ориентиром, которая говорит: «А я эту ответственность на себя буду брать. Я не хочу в нынешних условиях, когда в какой-то момент в компаниях начинается после периода классной жизни, начинается, значит, оптимизация расходов и начинают животных содержать в нечеловеческих условиях, я не хочу иметь больше роскоши не обращать на это внимание». Как-то так.

И мы говорили про то, что когда люди научатся печатать животный белок — ну там, не знаю, мясо печатать, то, что уже сейчас делают на 3D-принтерах — после всеобщей эйфории наступит опять же момент оптимизации расходов, и компании смогут превратить и это в очередную хуйню. И вообще не очень ясно, почему надо доверять то, что ты там принимаешь внутрь себя, какую-то там еду, доверять другим людям опять же. Ну, понятно почему — потому что ресурса не хватает думать обо всем на свете. Но, может быть, как раз хороший выход — устроить дома себе там натуральное хозяйство и есть то, что сам приготовил, не знаю. Напишите, что думаете. Я, кажется, закончил с этой темой пока. В общем, я думаю про то, как воспитать себе отказ от отказа от моральной ответственности. Вот. Как научиться брать ее на себя, и когда ее надо брать на себя, когда не надо брать на себя.

Обзор книг и сериалов

Про книги. Рубрика «Книги». Во-первых, да, Лена писала, что это, конечно, было прекрасным. Вот из телеги, из секрет-чатика: «Ты в лайве говорил, что книгу „Очаровательный кишечник“ многие критикуют за то, что там не указаны источники информации. Недавно ровно про это спрашивала у редактора „Бомборы“, издательства. Выяснилось, что кто-то из редакторов, выпускавших перевод „Очаровательного кишечника“, тупо отрезал списки источников, видимо, решив, что это не важно и только место занимает. В общем, пообещали с этим разобраться, и вроде как есть шанс, что в следующем переиздании список литературы вернут на место».

Так что «Очаровательный кишечник» дореабилитируется по формальным показателям. Это хорошая новость. Ну, хочется, чтобы эта книжка проходила формальный ценз тоже, а не только потому, что в ней написано, и кажется, написаны достаточно умные и хорошие вещи. Я начал смотреть сериал «Разрабы» (Devs). То, что я люблю, во всяком случае там в первой серии: есть ли свобода воли, может ли квантовый компьютер предсказывать будущее, предопределено ли то, что мы делаем, или это, как они там выбрали метафору, трамвайные рельсы, по которым все катится. Посмотрим. Сейчас идет четвертая, что ли, серия. Посмотрим, скатится ли все это в полный отстой или не скатится, не знаю пока. Но пока смотрю с увлечением.

У меня такое настроение, что не хочется выдумывать какие-то темы из пальца, поэтому если вы что-то сейчас будете писать у видоса, то я прокомментирую. А если нет, то будем расставаться на этот раз, потому что иногда так бывает, что нужна тишина. Кстати, спасибо за «Нормальных людей» — один из лучших сериалов сейчас, то смех, то слезы, блин. В «Нормальных людях» было интересно, когда чуваки в какой-то момент на ровном месте не поняли друг друга. Он хотел спросить, а может ли пожить с ней, а вместо этого сказал: «Ну, кажется, я должен съехать, потому что у меня денег не хватает».

И девушка от этого охренела и такая: «Ну, типа, блин, чувак». Он уехал. И потом они встретились через какое-то время и: «Ну вот, мы расстались». Он говорит: «Ну ты же не остановила меня». Она говорит: «Блин, я… если бы я знала, я бы тебя остановила». Это был хороший пример того, как люди не умеют разговаривать друг с другом. Слушайте, без спойлеров, я не досмотрел еще его до конца, то есть я не могу заспойлерить по объективным причинам. Но, по-моему, они там пошли чуть ли не на пятый круг одного и того же. То есть это какая-то медленная медитативная штука вот такая вот, со спиралью.

Еще меня смущает то, что у главной героини вообще нет границ. Ее кто угодно может поймать и спросить: «А как у тебя вот с этим?». И она начинает рассказывать немедленно. Удивительно. Мне нравилось, прям мне нравилось то, что я видел в «Нормальных людях», потому что там очень точно переданы вот эти вот завороты человеческого общения и какие-то детали, которые выдают хороший жизненный опыт. То есть там люди, кажется, ну, натуральные, так себя и ведут. Во всяком случае, я себя так лет 15-то провел, совершенно не обладая способностью вообще разговаривать с людьми и их как-то понимать. Конечно, ужасно, когда есть потребности внутри, и ты их вообще не понимаешь. Ну, то есть ты же какая-то машина, а разум вообще не понимает, в какой машине он живет.

Ну, я вижу, что тут все, судя по комментариям, уже досмотрели «Нормальных людей» до конца, надо тоже посмотреть. Если не смотрели, то зырните. Ну и плюс там секс красиво показан. Хотя мне кажется, что красивее всего секс показан в этом… Ксения Владимировна, если ты смотришь, напомни, пожалуйста, как назывался этот фильм испанского режиссера, где там был парень, девушка и еще потом девушка была соседка? «Любовь». А как, блин, как режиссера-то звали? Я не помню. Ну и так как сейчас пройдет 15 секунд… Да, «Любовь». А кто режиссер? Я подожду, пока электрические волны домчат сигнал. Гаспар Ноэ, конечно, да, Гаспар Ноэ. Спасибо. Хороший пример нусора в действии, когда вы вдвоем обладаете некоторой коллективной памятью.

Я вам советую посмотреть Гаспара Ноэ, я вам советую посмотреть фильм «Любовь», потому что если вы хотите чего-то красивого, то там этого полной жменькой вам отсыплет. Ну что, друзья, засим что тянуть-то. Приходите в субботу, мы будем с Ксенией Владимировной ржать, и я надеюсь, что за неделю она не перестанет быть веганом. Для меня достаточно важен наш творческий союз, потому что я ощущаю, что он как-то правильно все расставляет. Во всяком случае, он, может быть, идет плавно к той вещи, к которой я хочу прийти, вот он меня туда ведет — это история как раз про изменения самоидентификации. Не знаю пока, во что это выльется все и почему это влияет на изменения самоидентификации, но у меня есть ощущение, что когда мы выступаем где-то вдвоем, это каким-то образом правильнее, что ли.

«Я, кстати, веган». Да, это хорошая домашняя шутка из чата. Да, Ксения Владимировна приходит и говорит: «Я веган». Я не знаю, очень много ли ее стало в вашей жизни, но ее просто много в моей жизни, вот, поэтому я пытаюсь хотя бы передать… Может быть, это компенсация за то, что во время «Недивана» я не мог про нее писать еще тогда. Расскажу напоследок вам анекдот и будем прощаться. Я его уже рассказывал вчера, но, по-моему, можно повторять бесконечное количество раз. В самолете одному из пассажиров становится плохо. Стюардесса начинает выяснять, если в салоне врач, и спрашивает: «Кто врач? Кто врач? Есть ли врачи в салоне? Тут человеку плохо!». И тут поднимает мужик руку и говорит: «Я веган». Все. На этой прекрасной ноте я прощаюсь с вами. Спасибо, что забежали. Приходите в субботу и приходите в воскресенье. Пока. Заставку надо проиграть сейчас. Я еще знаю, что во время заставки голос тоже слышно.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Вступление и кофе в пакетиках

Ну вот, я надеюсь, что было слышно. Потому что интерфейс тут у программы, конечно, совершенно непонятный, но это была заставка. Рома прислал две заставки, а я из них склеил одну. Продолжается дневник «Недиван-лайв», это, по-моему, двадцать восьмой. Я перебираю какие-то методы, чему-то учусь, пытаюсь сделать что-то, что я хочу, и рассказываю про этот перебор. Длиться это все будет традиционно 45 минут. Кстати, было бы клево, если бы это длилось 45 секунд. Сегодня заставку решил проиграть второй раз, поэтому те, кто не успел, я сейчас выключусь, наверное, и сделаю.

Вообще мы, наверное, будем пробовать разное, потому что у Ромы дофига всяких кусков звуков, и я думаю, что постепенно что-нибудь найдем. Сегодня у меня есть кофе. Я варю кофе в таких дурацких пакетиках для альтернативы. Ну, чтобы не заваривать фильтр в керамической красной воронке, я варю вот в таком вот пакетике. Это новая московская приблуда: туда тоже насыпаешь молотый кофе, и он таким вот образом заваривается. Выглядит он, конечно, удивительно, потому что он вообще как бумажка такой, а потом у него открывается распорка, которая крепится на чашку. Это какая-то нелепость.

Учеба завершать дела и отдавать долги себе

Я рассказывал на прошлой неделе, что приучаю себя завершать дела. Учусь, как я называю внутри себя, учусь отдавать долги. Утром встал, и ночь еще не завершена — чтобы ее закончить, надо убрать постель, все прибрать, все сложить. Еда: в завершение надо помыть посуду. То есть ужин не закончился, пока посуду не помыл. И все в таком духе. Я говорил об этом неделю назад и хотел рассказать, как с этим дела.

Во-первых, я начал гораздо спокойнее относиться к тому, что что-то вообще надо делать. Ну, то есть это такая привычка, которая потихоньку проделывает во мне нужные отверстия для того, чтобы все текло в нужном направлении. Еще прикольно, что теперь мне надо гораздо меньше записывать тасков. Можно не писать на тему того, что надо развесить белье из сушилки, потому что это воспринимается как нормальная часть процесса стирки. Раньше у меня на все было по два, три, четыре каких-то дела, которые я писал, а сейчас я понимаю, что дело еще не закончилось. И это как-то меняет меня. Это очень хорошая практика, я бы ее рекомендовал.

Мытье посуды как тренажер воли

Начинали мы с мытья посуды. Я вообще очень много говорю про посуду по очень простой причине. Однажды я приехал к другу в Киев, к Шурику Перикоти. А Шурик тогда уже тренировал людей в спортивной секции. Я пошел к нему на тренировку. Он тренировал команды, которые играют в американский футбол — то есть он прямо тренер-тренер такой, по-хорошему упоротый на физкультуре и спорте человек.

Я пришел к нему на его тренировку, которая происходила не знаю сколько раз в неделю. Они тренировались на набережной в Киеве, было очень классное утро. И я там увидел, как можно использовать для тренировки любые подручные, подножные предметы, которые есть прямо здесь и сейчас. И вещи, которые вообще даже не предметы. То есть я в то время ходил на занятия в спортзал понтовый, где были тренажеры, вот эта вся культура тренажеров Nautilus и всего, что потом придумало человечество, всевозможные инструменты, специально созданные для спорта, очень узко сформулированные.

Уроки Шурика Перикоти

А там я увидел вообще другой мир, потому что Шурик использует для тренировок рисунок плитки на набережной, когда он показывает, как нужно прыгать, попадая в те или иные плитки. Как он использует легкий склон холма, когда укладывает своих ребят так, чтобы они испытывали из-за вот этой вот неровности в теле нужный наклон. Он показывал, как можно использовать собственную тень. Там были упражнения, которые заключались в том, что — я уже не помню сейчас — нужно то ли шагнуть достаточно далеко, чтобы попасть в район тени куда-то, и вот ты прямо прыгаешь и пытаешься увеличивать амплитуду, но ты делаешь это именно смотря на тень на свою.

В конце мы начали использовать друг друга: мы просто хватали соседа как спортивный предмет и делали упражнения с ним. И я тогда увидел, насколько много снарядов и насколько много инструментов окружает меня в обычной жизни. Я увидел, как люди используют солнце и ветер, грубо говоря, там, где я думал, что нужен огромный спортзал. Поэтому, в принципе, для того чтобы натренироваться разгребать какие-то дела, для того чтобы понять, что происходит на работе, для того чтобы выяснить свои личностные особенности, посуды хватает. Отличный тренажер, всегда под рукой, всегда навалом и каждый день. И да, это может звучать достаточно банально — вот я учусь теперь мыть посуду так или эдак, — но на самом деле это как тень, которая всегда с тобой.

Первичность тела и подарок времени

В понедельник я продолжил учиться завершать дела, а во вторник было круто, я прямо записал себе. Я последнее время прихожу к мысли, к ощущению, к осознанию, наверное, что тело все-таки первично, а я непропорционально мало времени и непропорционально мало внимания уделяю его роли. Ну, то есть когда я рассуждаю про себя, про «я», у меня есть ощущение, что «я» — это сознание. Мое «я» — это как бы «я», и еще есть тело. Сознанию кажется, что оно есть все.

Хотя на самом деле, если начитаться ребят-нейрофизиологов, то вот есть тело, в этом теле есть рука, нога, есть органы, которые производят волосы, а есть органы, которые производят сознание — нейрокоррелят сознания. У этого сознания есть иллюзия «я». И люди, в частности я, слишком много значения придают значимости этого «я», этой иллюзии. При этом тело важнее, хотя я привык так не считать. Оно на самом деле важнее, это очень просто проверить: засадить 200 грамм водки, и все сознание сразу же начинает мешаться и спутываться. Или там шприц адреналина в бедро засадить, и какой бы ты ни был супер-йог медитирующий, у тебя просто сразу же все физпоказатели подскочат, которые отвечают за беспокойство.

Сознанию кажется, что оно управляет ситуацией, но тело управляет прямее, зримее, грубее, моментальней. Конечно, они взаимосвязаны, и сознание управляет стратегически, может обмануть тело, может его направлять, но при этом мне лично казалось, и есть все это ощущение внутри, что вклад тела как будто бы не столь важен. Я думал про это, думал про взаимоотношения моего ощущения себя как человека, который что-то ощущает, как человека вообще. Тело — что это такое? Я ходил, думал, думал. У меня всплыла формула такая хорошая про то, что родители подарили тебе жизнь. И что-то я как-то подверг ее некоторому сомнению, потому что тела родителей подарили жизнь телу, в котором твое сознание. Родители при этом, ну, воспитывали тебя.

Благодарность собственному телу

Но здесь, в этой формуле, что родители подарили тебе жизнь, вообще тело как таковое отсутствует, его как будто нет. Я стал думать: а что мне подарило тело? И блин, я понял очень крутую вещь. Я понял, что тело подарило мне время. Тело подарило мне время. Это хорошая формула, потому что бывает, что у людей искалеченное тело или тело не такое, как у остальных, тело, которое принято считать некрасивым, и лучше бы такой жизни не было — как некоторые из них считают. Не я так считаю, а некоторые люди считают, что это все равно жизнь, это отличная жизнь, и что надо продолжать жить.

Но каково бы ни было качество жизни, в любом случае тело дарит время, ощущение времени. И для меня это очень сильный подарок, потому что мне нравится время. Мне нравится, что оно у меня, это ощущение времени есть. И времени очень много впереди. Неважно, оно закончится, конечно, но одновременно его очень много и его одновременно очень мало. Но я понял, что, блин, мне сделали такой подарок, и что я могу сделать в ответ? И прямо во вторник меня накрыло. Я понял, что тело достойно хорошей удобной одежды, оно достойно внимательного отношения к себе, вкусной еды. Оно не хорошее, не плохое, оно может быть одновременно и тупое, и странное, но это подарок. Время — это подарок. И я хожу с тех пор под некоторым впечатлением. Я впервые в жизни, наверное, испытываю благодарность собственному телу. Этого не было у меня раньше, и вот меня догнало.

Ловушка постоянного оценивания и техника «нотинг»

А дальше было еще веселее. Где-то к среде-четвергу я опять вляпался на работе в очень сильные эмоции, прямо горел. К пятнице уже просто пылал, отбросил вообще все, ничем не мог заниматься, ничто не мог завершать, опять садился и делал. К четвергу, к последнему дню этой недели, я был весь вообще на суперсильных эмоциях, на взводе. И я пытался разобраться с тем, что меня накрыло. Мне кажется, вас должно бесить, что микрофон все время в кадре, я его уведу чуть-чуть, чтобы он не болтался.

Примерно как этот микрофон: все время что-то привлекает внимание, не можешь оторваться от этого, не можешь сконцентрироваться на других вещах. Я начал думать, в чем проблема, почему не могу оторваться, почему мне очень важно быть на этом фронте, на рабочем, почему я так переживаю? И я понял, что корень проблемы в том, что я постоянно думаю про то, как моя работа и я оцениваются со стороны. У меня внутри идет постоянный процесс оценки и оценки того, как оценивают воображаемые другие внутри меня.

Корень проблемы в постоянном оценивании

И я увидел, насколько внимательно я отношусь к оценке и насколько я привык за несколько десятков лет постоянно все оценивать каждую секунду. Я понял, что оценка — чудовищно важная часть моей жизни, слишком внимательно к ней отношусь. Это неудивительно, потому что нейросети, которые есть и внутри нас в том или ином виде, нейросети — это машина оценки. Люди — это же ответ на то, что происходит в мире, они меняются и они как-то действуют, и направление движения как раз запускается оценкой. Мотивация начинается с оценки, мне кажется, если это не мотивация, идущая от какой-то физической жажды, когда хочется пить или есть. А так все остальное начинается с оценки.

Биологическая природа нейросетей

Поэтому немудрено, что нейросети натренированы оценивать. У нас внутри сидят машины, которые отточены миллиардами лет эволюции. Миллиардами или миллионами? По-моему, миллиардами. Ну ладно, пусть будет пока миллиардами, меня можно, я не разбираюсь. И тогда я подумал, что чужое мнение — это всего лишь оценка нейросети. Ну то есть меня вот все время преследует формула: «Ну и что, что кто-то там что-то считает, типа я не буду обращать на это внимание». Я не могу принять это внутри себя в полной мере, потому что для меня это важно, что кто-то что-то считает. Это прямо «я», это какой-то человек с каким-то опытом, и может быть, его мнение важно, и он что-то там считает по моему поводу.

Но если переформулировать это на уровне физиологии: в сознании кто-то что-то считает, а в мозгу протекает слабенький ток, вибрируют лепестки души. Ну просто где-то течет ток меньше даже, наверное, чем в батарейке. Я весь в шерсти, я тут вычесывал кошку, я опять трогаю лицо, простите. Нашел классный метод вычесывать кошку, он очень с массажем совпадает. Раньше я чесал фурминатором, а потом я увидел видео, как правильно чесать кошку. Короче, ровно точно так же, как правильно делать массаж. Есть такой принцип, точно не помню, как он называется, но пусть он называется «непрерывность касания». То есть ты чешешь правой рукой кошку, а левой гладишь, правой чешешь, левой… и очень медленно это все делаешь. Если раньше я чесал кошку вот так, то сейчас я делаю это вот так, и в итоге оказывается, что кошка способна провести с тобой не минуту, а например 20 минут. Вру, 10 минут. Но за это время копится гигантский ком шерсти, и я весь в шерсти. Метод эффективный, но терпите.

Вернемся к оценке. Я думал про то, что оценка — это то, что сидит внутри нас, и я думал: блин, как бы избавиться от нее, как научиться меньше переживать это, как бороться с постоянным оцениванием? И что-то мне подсказывает, что это тупиковый путь, потому что не надо с этими вещами бороться, потому что они внутри тебя, ты так устроен или устроена, ты совершенно не сможешь от этого отказаться, наверное. Ну или во всяком случае отказываться от части себя было бы достаточно губительно. Я подумал: окей, получается, бороться с постоянным оцениванием не нужно. А как тогда жить, как снизить зависимость от этого?

Практика замечания оценки

И на помощь тут приходит достаточно простая техника медитационная. Я ее натренировал, когда пару лет назад занимался в Headspace у Энди Паддикомба. Эта техника по-английски называется noting — замечание. Когда оцениваешь что-то, думаешь: «М-м, это оценка», и все. В Headspace noting работал как замечание мыслей, замечание эмоций: «Oh, it’s thinking», «Oh, it’s feeling». Это думание, это мысль, это эмоция. Это я сейчас думаю, это у меня сейчас эмоция.

Я попробовал применить ее к оценке: «О, это у меня сейчас оценка». И оказалось, что это очень круто. Я оцениваю всегда: идут люди по улице, я смотрю на каждого, я каждого оцениваю. Сейчас я думаю: «О, это оценка». Я начинаю что-то делать, я немедленно думаю, как я это оцениваю. И когда я думаю: «О, это оценка», все становится проще. Я как будто выхожу из вовлеченности туда, то есть в какой-то момент оценка становится неважна. И я понял, что я стал гораздо спокойнее за несколько дней, то есть я к субботе уже полностью нашел баланс, и мне стало так хорошо, так тихо.

Такое ощущение, что я подрастерял какие-то горящие эмоции. Мы разговаривали с Ксенией Владимировной на тему того, делает ли отказ от эмоций тебя богаче, не отказываешься ли ты от себя. Она, конечно, привела совершенно замечательный тезис про то, что это не отказ от себя, это наоборот — ты больше времени проводишь с собой. Мне нравится то, что можно найти неожиданные ответы в нашем с ней общении. И в общем, неделю я уже, наверное, ну почти неделю тренируюсь замечать, когда я что-то оцениваю, и все, ничего можно больше с этим не делать. Я думаю, что в первые несколько месяцев медитации у меня бы такое не получалось, спустя какое-то количество тренировок у меня это получается и получается дальше все легче и легче. Не знаю, приживется ли эта штука, но во всяком случае это очень полезный для меня эксперимент, который позволяет мгновенно лично мне вернуть какую-то часть самообладания. Естественно, все забудется через какое-то время, и мне придется потом заново это вспоминать, но это обычная история, я уже привык.

Доверие и системы из ненадежных элементов

Почитаю, что тут люди написали. «В прошлом видео вы рассказывали о стратегии контроля ситуации, говорили, что больше доверяете коллегам и понимаете, что они могут ошибаться. Как вы научились доверять людям, доверять, что они не подведут, и что им можно доверить работу?» — спрашивает Юрий. Дорогой Юрий, я не научился доверять людям, доверять, что они не подведут, и что им можно доверить работу. Я научился мириться с тем, что люди всегда подведут, всегда все профакапят, и им ничего доверить нельзя. В том числе и мне доверить ничего нельзя. Сколько тысяч раз я все обещал и ничего не сделал.

И поэтому я понял, что люди такие. Ну то есть надо жить не в попытке переделать людей, а надо жить с тем, чтобы находить выход в этой ситуации. Сейчас объясню. Есть хорошая история про системную инженерию, когда Советский Союз запускал в космос ракету. И вместо того чтобы ждать деталей, которые не выходят из строя, инженеры придумали совершенно новую, по-моему, теорию построения систем из отказывающих деталей. То есть там были двойные, тройные контуры. Ну точно так же, как у железнодорожников и в метро: они не рассчитывают на то, что семафор будет исправен всегда, они не рассчитывают на то, что шлагбаум не подведет.

Ну или то же самое в лифте. Когда лифт работает, я знаю про механизм, когда с помощью электрического тока вжимаются в стенки лифта такие лепестки, и как только ток исчезает, лепестки разжимаются, лифт начинает тормозить. То есть это история про то, что ты строишь систему из ненадежных элементов изначально, и ты изначально ничего не ждешь от людей. И сразу становится проще жить. Ну не прислал дизайнер, когда должен был, файлы — ну окей, он человек, может, надо чем-то помочь, а не орать. И я с тех пор стараюсь помогать, что ли, людям. Ну то есть я понимаю, что мы все слабы изначально, и что с нас взять? Мы — это полтора килограмма жира в голове, что вы хотите вообще от куска жира?

Обзор прошлых методов и книжные рекомендации

Однажды наткнулась на хорошую мысль: «Одежда — это способ взаимодействия с миром, а тело — это способ взаимодействия с собой». Да нету «я», «я» — это иллюзия, вот в чем проблема. Тело — это не способ взаимодействия с собой, я тут не соглашусь с этим тезисом. Скорее тело — это то, что нам не видно. Ну как тектоническая плита: мы не видим ее, но она влияет вообще на все, что происходит. Она там где-то внутри. Мы видим солнце и привыкаем к тому, что «о, солнце», но мы не видим Землю как планету, и мы тяжеловато себе представляем, что где-то там есть ядро, которое как-то на нас влияет, его как будто нет. Тело, мне кажется, оно примерно как это.

Ксения Владимировна пишет: «Вместо отказа от эмоций — отказ от впадения в неуправляемую эмоцию. Все еще ощущаешь или даже острее, но уже не теряешь в этом себя». Но я это проживаю как скорее возвращение к себе, не то чтобы отказ, мне не нравится слово «отказ». Дело в том, что я там был много лет, в неуправляемых эмоциях, и я достаточно хорошо их наслушался, я понимаю, что ответа в них нет. Но просто там же и живость такая, то есть ты ощущаешь себя очень живым там. Как мне сказал один знакомый метко, он говорит, что не очень люблю вегетарианцев и йогов, и тех, кто медитирует, потому что у них все время взгляд как будто немножко не здесь, как будто они направлены в себя. Тоже оценка, кстати. И поэтому нет пока доверия, может быть, внутри меня к этому — можешь ли ты доверять этому своему состоянию. Но я в нем недавно, и года нет, наверное.

Ладно, погнали дальше. Значит, рубрика «Организую это». Тезис простой, проскочу быстро. Я раньше думал про то, что письма, неразобранная почта — это какое-то количество писем. А у меня накопилась сейчас почта за несколько месяцев, там недиванная почта не разобрана, люди присылали вопросы. Нужно пойти отменить прием вопросов, потому что я на них все равно не отвечаю. И я понял, что я отношусь к этому как к сотне писем, а на самом деле это не так. Неразобранная почта — это не штука, в которой надо мыслить письмами, это штука, в которой можно попробовать мыслить запутанностями. Ну там сто писем могут означать пять запутанностей, или одно письмо может означать пять запутанностей. И как только абстрагируешься от того, что вот там письмо, а пытаешься думать про то, что оно здесь, потому что что-то запуталось, оно не может разрешиться, потому что тянет за собой одно, второе, третье, все это спутано в какой-то клубок и нужно это вынимать — становится проще.

Насчет влияния тела. Читали ли книжки про желудки, гормоны и требуху типа «Очаровательного кишечника» и «Кто бы мог подумать»? Кажется, там есть то, что откликнется. Читали, «Очаровательный кишечник» читали, «Кто бы мог подумать» читали. Из книжки Аси Казанцевой не запомнил практически ничего, кроме экспериментов про то, что феромонами, по-моему, мазали людям под носом, и это меняло отклик тела. «Очаровательный кишечник» — достаточно неплохая, как мне кажется, книжка. Я слышал критику на тему того, что непонятно, на какой литературе она основана, ну то есть там физически нет просто списка литературы и каких-то таких вещей. Но она мое понимание каких-то базовых вещей продвинула достаточно сильно. Всем можно рекомендовать, тут соглашусь.

Осталось у меня две рубрики, и это прекрасно. Я решил придумать новую рубрику «Обзор прошлых методов: как прошли гипотезы». Я рассказывал несколько месяцев назад или месяц назад, не помню, про то, что я склеил себе такую гигантскую коробку картонную, налепил на нее все дела списком, которые у меня были, и вычеркивал. На коробке грани: можно повернуть — видеть только эту грань, потом повернуть — видеть ту грань. Короче, я ее разобрал. Она не прижилась. Она работала великолепно, она стояла у меня дома и помогала мне видеть, что все дела, которые кажутся мне неразмерным каким-то гигантским списком, их можно все локализовать в какой-то физический объект. И он меня очень успокаивал, прямо коробка давала мне терапевтический эффект. Я просыпался, смотрел на нее, ни хрена не делал, но успокаивался. Потом, когда я к ней привык, я обрел этот эффект как-то внутри себя, и я коробку разобрал. Вот примерно так это все и закончилось.

Утренние разговоры и обустройство кухни

И последняя рубрика, значит, тоже экспериментальная — «Разговоры с Ксенией Владимировной». У нас тут произошло во время карантина… мы были вынуждены не болтаться каждый по своему набору кафе, а проводить время вместе. И так получилось, что раньше мы только задумывались о том, чтобы сделать дома приятную кухню, а тут вышло так, что… Ну это хорошая проверка: ты идешь в кафе, потому что дома недостаточно приятно. Я говорю про сидение в кафе с ноутбуками. А тут мы встали перед задачей, мы эту задачу благополучно решили, освоили. Поставили на кухню красивое кресло, поставили чудесный верстак, а на кухню переехал большой белый стол. И на кухне стало приятно, и мы в общем там сидим и каждое утро треплемся. Стали гораздо лучше друг друга понимать, как мне кажется, и по утрам у нас идут разговоры, которые жалко терять.

Принятие неизбежности смерти и разлуки

Конечно, мы разговариваем на сложные темы. Недавно разговаривали про принятие неизбежной смерти и неизбежной разлуки друг с другом. Ну то есть у меня есть теория, согласно которой чем глубже ты любишь человека, тем острее будешь проживать потом нехватку счастья, когда вы расстанетесь. И чем больше ты заходишь в любовь, тем больнее будет дальше, если ты двигаешь мысль о том, что вы смертны или что что-то может произойти. Горе может обрушить потом. Ну конечно, горевание — это необходимый психический процесс, но тем не менее обидно, что ли, что годы счастья потом у людей заканчиваются годами скорби.

И я думал, как с этим быть, и я нашел ответ в том принципе, который обнаружил не так давно — про то, что имеет смысл всю жизнь рассматривать как штуку с высоты птичьего полета. Ну ты смотришь сразу же и сразу же считаешь, что вот я родился и я одновременно умру. Вот у нас есть радость совместной жизни, значит к ней будет примешиваться и горечь, когда совместной жизни не будет у кого-то. Ну кто-то умрет раньше, кто-то позже — не знаю, может вы, конечно, умрете в один день, но вообще говоря это проблема расставания с тем, к чему ты так сильно прикипел или прикипела. И я думаю про все это как про неизбежный комплекс: про то, что принимая счастье, можешь сразу принять и будущее горе; принимая здоровье, можешь сразу принять вероятность рака. И воспринимать свою жизнь в какой-то богатой эмоциональной гамме, и сразу же мириться с будущими потерями — и становится легче, и спокойнее, и не так и страшно.

Разговоры о Мадонне, сфинксах и носоупорах

Вот про такое разговариваем. Или там про систему утреннего письма разговариваем. Ксения Владимировна продолжает двигаться по книжке «Путь художника», достаточно хорошей, которая рекомендует ей упражнения, и делает оттуда упражнения, рассказывает мне про них. Они ей вроде бы сильно помогают понять себя. Или разговаривали про Инстаграм Мадонны — это, конечно, удивительное зрелище. То есть она мне показала Инстаграм Мадонны, это просто что-то с чем-то. Мадонна очень странно выглядит, на мой вкус, сейчас.

Или вот рассуждали про котов-сфинксов, и у нас родилась в разговоре метафора про то, что коты-сфинксы — они просто как одна огромная мошонка. Я такой: «Боже мой! Как это вообще могло прийти в голову?» То есть как можно на месте кота-сфинкса… я даже думать про это не хочу. Или разговаривали про носоупоры. Это у очков такая штучка вот здесь, она называется не… ну там два названия у нее есть. Первое название — это «у очков штучка вот здесь», а второе — это «носоупоры». Это очень смешное слово — носоупоры. Я чинил на этой неделе носоупоры, и мы разговаривали про носоупоры. Это, конечно, удивительно, когда ты должен произносить слово «носоупоры». Если вы никогда этого не делали, вы можете попробовать произнести. Если вас кто-то подслушивает, можете закрыть уши и произнести, и сделать вид, что никто не услышит. Носоупоры — это какое-то совершенно необычное движение челюстей для меня.

Как найти формат для семейных разговоров

И в общем мы что-то как-то подумали, что надо замутить, может быть, еженедельную передачу по субботам утром. Будем садиться завтракать на кухне, тем более вот я овладел технологией лайвстримов, и мы попробуем на нашей чудесной кухне по субботам проходить по тем темам, которые у нас были на неделе, и рассказывать про глубокое, смешное и про чушь всякую. Интересно, это примерно как у Цоя: Цой он же одновременно был и романтик, и протестовал буйно, и у него есть песни и депрессивные, и веселые, такие-сякие, все сразу. И тут тоже вместо того чтобы определять себя в смысле придумать себе границы, кто ты, и жить в них — это история про определение себя, про то, что ты пробуешь определить себя в смысле разрешить себе делать все и понять потом, кто ты. Такое определение себя наоборот. Ну в общем посмотрим, что из этого получится. Ссылку я кину тоже, ну будет скорее всего в открытом доступе, поглядим. Постараемся на следующей неделе начать.

Да вот, кажется, и все, я уложился в 42 минуты. Если у вас есть какие-то вопросы или комменты, вы, пожалуйста, пишите, а я, пожалуйста, отвечу. Посижу пока, подожду, кофе попью, у меня три минуты есть честных. Фильтр, кстати, кажется, можно заварить нормально так с этими пакетами. Ну они все равно эта история получается относительно дорогая, но там типа дешевле, чем 150 рублей в московском кафе или там 100 за чашку фильтра.

«По-хорошему завидую, что вы можете так сидеть и по утрам говорить. Мы никак не можем в семье найти формат для разговоров. Муж после еды бежит за комп, перед сном в телефоне, сидеть с холодным чаем не хочет, но говорит, что хочет разговаривать. Что делать?» Люди стараются проводить время там, где им интересно. Мне кажется, что у нас все занялось после того, как мы начали придумывать какие-то интересные форматы. Ну мы были вынуждены делать нашу жизнь интересной, потому что мы сидели рядом. Для начала начали обедать в одно и то же время, завтракать в одно и то же время, готовить начали вместе.

Для меня, конечно, самое сильное открытие было открытие, когда мы делали сырники, кулинарных колец. Короче, сырник просто так не слепишь, но если ты берешь колечко… сейчас я изображу кулинарное кольцо. Там короче как это работает: вы берете кусочек теста на сырник, берете тесток и начинаете тесто вот внизу на столе вот так вот болтыхать, и оно болтыхается об стенки и становится сырником нормальным. И вот мы таким образом сделали кучу всего. Мы готовили все, что было интересно, я потихоньку втянулся и начал готовить: онигири там, ямы и всякие драники и прочее. Начал воспринимать кухню как интересное место в том числе и поэтому. Сейчас мы читаем книжки по вечерам, мы там пазлы раскладываем, ну то есть там появилось какое-то место силы. А все началось с кардинальной переделки кухни. Я снял дверцы на шкафе и начал воспринимать потихоньку это место как место, где я приложил усилия. Поэтому такое постепенное внедрение туда происходило по бихевиоризму — по чуть-чуть приятные эмоции там, там, там каждый вечер или утро, и это потихоньку стало местом, связанным с приятными эмоциями. Мы там сейчас много времени проводим. Вот, наверное, как-то вот так. Ну вот и все. Спасибо, пока. Через неделю напишу. Я рад, что вы пришли. Чао. Надо попробовать, сейчас я потренируюсь, раз уж вы здесь, еще раз заставку запилить, а потом все, потом конец. Потому что мне, конечно, не нравится, когда после заставки камера не включается. Ура, получилось. Пока.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Вступление и история про заборы

Раз, раз, раз, раз, раз. Господи, я всю жизнь мечтал записывать ASMR-контент. Это же так прекрасно. А, у меня тут стройка за окном, черт побери. Я подсматриваю, начнется ли трансляция. Все никак не могу привыкнуть к тому, что она, кажется, начнется. Если будет бесить пиление за окном, то скажите, я закрою балкон.

Чуваки очаровательные. Они построили гигантское здание тут недалеко, и мы думали, что уже все — они строили его два года. И тут они решили сделать второй забор. То есть натурально: у них есть забор, у них был временный забор, потом они построили нормальный забор, а сейчас они строят в десяти сантиметрах от нормального забора еще один забор. Чтобы никто, не дай бог, не сбежал из их здания. Другого объяснения я найти не могу.

Так, так как у нас тут ссылка наружу опять, то вступление будет. Сегодня «Недиван-лайв», двадцать седьмой выпуск. Продолжается тренировка: я тренируюсь записывать раз в неделю видео. Наблюдаю достаточно существенное отличие того, как лайв происходил сначала и как он происходит сейчас. Еще несколько месяцев назад я очень сильно переживал с утра, устраивал дома скандалы, я помню, на тему того, чтобы в воскресенье ничего меня не отвлекало. А сейчас я настолько натренировался, что совершенно спокойно начинаю готовиться где-то за час пятнадцать до полудня. И все проходит плавнее и плавнее, легче и легче понемножку.

Как вообще дела: Велосипеды и штрафы

Первая рубрика — «Как вообще дела?». Ну, я рад, потому что, с одной стороны, я, конечно, много работаю сейчас, и работа отвлекает кучу времени, но, с другой стороны, появились велики. Ну, то есть я просто забил хрен на все цифровые пропуска, которые почему-то я должен заполнять, и город Москва разблокировал велики в прокате. Я, собственно, сразу же начал кататься каждый день.

Я перестал париться на тему административных штрафов. Ну, это все совершенно не стоит того, чтобы не кататься на велосипеде. Тем более что жестокость, или как там писалось, российских законов компенсируется необязательностью их исполнения — что-то такое. Так что дела неплохо.

Навык завершения дел

Рубрика «Текущее путешествие». Вот тут очень хорошая происходит сейчас штука. Я несколько месяцев назад обратил внимание на то, что мне очень тяжело дается заключительный этап любого дела — его завершение. Когда надо встать и за собой убрать, когда надо убрать вечерком лишние файлы с десктопа или позакрывать окна после того, как что-то поделал, или домыть посуду после обеда.

Я начал обращать на это внимание, и оказалось, что это прикольно — включать в дело такой дополнительный этап. То есть знать, что потребуется время на завершение чего-либо. Потом благополучно все забылось, как обычно забывается, когда ты что-то открываешь и такой: «О, теперь моя жизнь никогда не будет прежней». Ну, потом все забываешь, и она становится немножко прежней. Но тут очень важный момент, когда ты второй раз открываешь это заново. Я уже с годами привык, что это нормально: за первым открытием будет фаза, когда ты просто очнулся и снова это переоткрыл. И это хорошо.

Философия завершения: От посуды до застилания кровати

И тут Ксения Владимировна рассказала, что у нее есть подобная мысль про обязательное завершение. Мы столкнулись с этим на примере посуды дома во время карантина. Потому что все время готовишь… Нет, ну сначала мы, как нормальные люди, использовали доставку до тех пор, пока не кончились все деньги. А потом оказалось, что все места, куда ты ходил за приятными какими-то ощущениями, которые ты любишь и думаешь: «О, классное кафе», — на самом деле, когда ты не приходишь туда, не можешь сидеть за столиком и пялиться на улицу, а просто ешь то, что повара приготовили, а курьеры привезли, оказывается, что все не так уж и классно, и лучше готовить самим.

Мы сегодня перечисляли, что мы научились готовить за это время, и научились готовить дофига всего. Вчера делали морковный торт, он нас обежал. И вот когда ты готовишь дома, то у тебя скапливается огромное количество посуды. И ты вынужден постоянно мыть посуду. И одно время это просто начало гомерически заебывать, потому что, ну, невозможно — столько раковин с посудой.

В какой-то момент Ксения Владимировна решила взять это все дело под… не знаю, как она это называет на внутреннем языке. Ну, короче, она решила разобраться с этим. Она предложила немедленно мыть посуду сразу. То есть я раньше мыл посуду по утрам, и это превращало мой день в постоянную монотонную какую-то обязаловку. А сейчас мы договорились: приготовили и моем. И она рассказала, что да, завершение обеда тоже включается в обед.

Я вспомнил про то, что у меня эта идея уже когда-то была: внутренне, мысленно понимать, что ты не «должен развесить белье, которое вынул из стиралки», а развешивание белья будет завершением процесса стирки белья. То есть включаешь его мысленно туда: «Я иду стирать белье, сейчас я все закину, а потом нужно будет его повесить». И только тогда весь процесс закончится. Я это вспомнил, и сейчас идет очередное путешествие в это.

Это очень хорошая медитация. Когда ты вместо того, чтобы отрываться на что-то новое, что захватывает все твое внимание, ты возвращаешься мыслями к тому: а что я заканчиваю сейчас? Что у меня только что было и что надо закончить? Таким образом, утро нужно для того, чтобы закончить ночь. Застилаешь кровать не потому, что у тебя дело «застелить кровать», а потому что ты помнишь, что надо… так, только что была ночь, надо ее закончить, нужно вот все открыть, застелить кровать, убрать на место все следы ночных дебошей, и вот тогда ночь закончена наконец-то. А не то что день начался, и ты еще обременен какими-то долгами с утра. Нет долгов, просто ночь еще не закончилась.

Это некоторое тонкое мысленное отличие, когда вместо того, чтобы отбиваться от прошлых дел, как от надоедливых попрошаек, ногами, ты понимаешь, что ты все еще находишься в этом процессе, он пока не завершен. Обед не завершен, посуда не помыта. Я не думаю, что есть для всего слова в нашем языке, и, может быть, я достаточно тяжело объясняю эту мысленную разницу, но она позволяет мне не убегать вперед. Она позволяет помнить, что я все еще нахожусь в процессе, который вроде бы как казалось бы уже завершен, а на самом деле еще нет.

У меня же нет проблем с мыслями о будущем, у меня нет проблем с тем, чтобы придумать что-нибудь эдакое новое. У меня за два десятка лет накопилось несколько тысяч проектов, которые я мечтал насоздавать, и они меня, конечно, все жалят. Но когда ты концентрируешься на том, чтобы доделывать то, что только что происходило, это дает успокоение и возможность немножко расслабиться. Я перестал забегать мыслями вперед, я больше времени провожу в том, что сейчас только что происходило со мной и что нужно пододелывать.

Обучение через ошибки и фаза сбоя

Тренироваться можно на чем угодно: на том, что только что сидел за компом, на том, что нужно завершить какие-то бытовые дела. И мне нравится то, что в жизнь приходит больше покоя. Во всяком случае, раньше я думал, что у меня с вниманием полнейший швах и это невозможно натренировать. Сейчас я вижу, что с годами прогресс есть, мне становится проще концентрировать себя на нынешнем моменте, на том, что происходит здесь и сейчас. Такая постоянная техника, немного напоминающая технику из медитации, когда ты отвлекаешься, а потом возвращаешь ум к тому, что тебе нужно, к тому, что только что было и что надо закончить.

Конечно, есть сбои, но без сбоев люди не тренируются. Лена Белова рассказывала про то, что когда человек в первый раз начинает что-то делать — если я правильно запомнил ее слова, Лена, если ты смотришь, прости заранее, все, что навру, на моей совести, не на ее — человек приступает к какой-то деятельности и контролирует очень сильно то, что он делает, потому что эта деятельность не автоматична для него. Например, в дартс он учится играть. И он сначала очень внимательно кидает дротик в мишень, и как-то получается.

А вот потом происходит этап, когда человек пытается — не то что он осознанно пытается, происходит такой процесс — когда вот это бросание дротиков в дартс начинает переходить, как я понял, в какое-то автоматическое поведение. И в этот момент есть интересная штука: когда человек играет второй, третий, четвертый раз, у него начинает ухудшаться показатель. Потому что если посмотреть на то, как он начинает кидать дротик, то рука начинает совершать отхождение от привычных движений. Начинает кидать чуть сильнее, с чуть более сильной амплитудой, выше локоть, ниже локоть.

И это происходит для того… вернее, не то чтобы «для того чтобы», а это происходит, и результатом этого процесса является то, что мозг обучается тому, в каких пределах он может действовать. Вот этот процесс совершения ошибок — он то, как люди учатся, без него не бывает обучения. То есть если ты лишаешь себя вот этой вот истории про то, что ты должен совершить несколько тысяч бросков не туда, то ты просто не научишься.

Так что, есть ли прогресс по сравнению с годами? Да, есть. Есть ли сбои? Да, безусловно, и эти сбои меня учат. Я надеюсь прийти со временем к истории, когда я буду заканчивать неделю, когда в конце недели я буду что-то успевать делать про неделю. Но сейчас у меня такой возможности нет пока, потому что в пятницу у меня происходят вечером основные ретро на работе, смотрим, что успели сделать. В субботу у меня день ничегонеделания, как у евреев, просто я стараюсь нихрена не делать. Вчера вот повесил семь полок дома, например. Просто плыть и выкинуть все из головы. А в воскресенье пока «Недиван-лайв», поэтому у меня там времени на ретро недели как таковой особо пока нет. Ну, я что-нибудь придумаю, я не парюсь. Я вообще успокоился, меньше смотрю вперед, жажду чего-то, как-то меньше парюсь, меньше занимаю себя в долг.

Организуй это: Автоматизация и порядок

Рубрика «Организуй это». Значит, сейчас расскажу сначала про Integromat, потом про пазл, потом про Gmail. Я тут все переставил.

Связка Telegram, Integromat и Dynalist

Значит, я, во-первых, упоминал, что настроил записи, которые падают мне в Dynalist из Телеграма. Потому что самое тяжелое для меня было — это когда находишься в телеге и что-то надо скопировать, переправить, выходить, заходить в Dynalist. И в итоге я как-то так настроил, что мне стало удобнее просто в Телеграм все пихать, и оно падает ко мне в Dynalist. Сейчас покажу, как это устроено у меня. Надеюсь, что все произойдет.

Вот у меня есть Телеграм. Ну, это закрытая группа: я и три бота, которыми я пользуюсь. Что бы написать? Например: «купить кефир». Я думаю, что не сразу обновится Dynalist. Я зайду и здесь сделаю рефреш. О, «купить кефир». Вот в Dynalist попала запись из телеги.

А сейчас я кину сюда ссылку. Я скопирую и… значит, как устроен бот? Ну, в Интегромате (я пользуюсь Интегроматом) он ловит… бот висит в чатике в моем этом и ловит сообщения. Когда он их находит, он отправляет их в специальный Gmail. Естественно, я завел еще один ящик, девяносто шестой ящик, наверное, потому что все сервисы хотят иметь доступ к ящику, когда им пользуются. Я просто не туплю, не даю им доступ к основному ящику, а даю доступ вот к такому.

Ну плюс у меня есть второй сценарий в Интегромате, который разбирает регексом то, что пишется в Телеграме. Если это ютубовская ссылка, то он выкачивает для этой ссылки OG-теги с OpenGraph.io и забирает оттуда картинки, и тоже посылает их в Gmail, а Gmail отправляет письмо в ящик, который в Диналисте подключен на инпут. Я его только отлаживаю потихоньку, я не уверен, что картинка сейчас появится, кстати, она, наверное, не появится, но зато появятся OG-теги.

Сейчас покажу, как это работает. В том же самом Телеграме я просто посылаю ссылку. Вот здесь Телеграм OG-теги подхватил, а Dynalist у меня раньше не подхватывал, и это меня жутко выносило — я прям не мог увидеть, что там в ссылке-то написано. А сейчас посмотрим, что произошло. Должны сработать два бота. Первый сценарий в Интегромате просто скажет, что вот это опубликовал, а второй попробует распарсить. Вот, значит, первый сработал — он просто опубликовал то, что было в Телеграме, как типа «купить кефир». А вот второй — он пошел и OG отсюда взял. У меня теперь в Диналисте хотя бы есть какое-то начало и разбор. И я туда еще запихаю подгрузку картинок. В общем, потихонечку настрою так, как мне надо. Кстати, хорошая штука, очень советую: если вы в телеге пользуетесь группами, то группы называть с помощью эмодзи очень помогает. По крайней мере, не так много тратится на это места.

Пазлы и разбор почты в Gmail

Так, это все БТВ выключаю. И ура. Дальше — а, вот что хотел показать. Я озаботился каким-то новым совместным времяпрепровождением дома и вспомнил об одной абсолютно классной штуке. Сейчас я попробую открыть фотку. Короче, ребята, это кайф. Мы нашли пазлы. И пазлы, как я и думал, — это прекрасно. Оказалось, это очень сильно разгружает.

Ну, то есть я обычно не сталкиваюсь по роду деятельности с тем, что включается, когда ты разбираешь пазлы. У меня прям мозг урчит, воспринимает это как отдых. Здесь, конечно, важно, чтобы пазл нравился. Я буду перебирать разные, посмотрим. Может, приживется, может, не приживется — пока не знаю.

Еще у меня написано, что я рванул в деле разбора Gmail, в деле разбора почты. Ну, как и ожидалось, сработала совершенно простая фигня, которая со мной уже работает. И если какой-то паттерн с тобой работает, то надо его использовать. Показать я не смогу, но опишу на словах. Для того чтобы разобрать почтовый ящик за вчера, нужно для начала в поиске выбрать только те письма, которые в инбоксе и которые за вчера. И все. Ты видишь 10 писем, и это очень сильно помогает. Потому что когда я вижу инбокс в 200 писем, меня все время переключает, и я все время разбегаюсь мыслью. А здесь их просто 10, и делать нечего — сиди разбирай. И так сейчас я разбираю письма за последние дни и постепенно спускаюсь вниз. Если там кто-то ждет моего ответа — там сейчас у меня пара сотен писем скопилась — постепенно дойду.

Как сделать это в мейле в эппловском, я не нашел — оставить видимыми только текущие письма. Ну, вернее, там можно настроить смарт-фильтры, но там письма не удаляются из смарт-фильтра, а просто остаются в инбоксе. А в веб-версии гугловской да, я нашел, и там можно их отфильтровать. Мне помогло.

Разговоры с Ксенией Владимировной

Пойду дальше. Выберу сейчас рубрику «Разговоры с Ксенией Владимировной». Мне кажется, это повеселее, чем-то, что у меня там записано. Мы разговаривали про две вещи.

Сериал «Нормальные люди» и восприятие

Мы смотрим сериал Normal People, и я его очень советую. Там старшие классы, подростки, начинается любовь, секс. И это, конечно, включило кучу воспоминаний у меня в голове. Мне нравится, как снято. Там, кажется, оператор и оператор-постановщик сделали хорошую работу. Планы такие, как я во время влюбленности смотрю на людей — очень крупные планы, ну, ты как будто пытаешься впитать все лицо человека целиком.

Я бы сказал, что в фильме хорошая работа с восприятием. Примерно такая же история меня зацепила, когда я смотрел «Зеркало» Тарковского. Он со звуком очень круто работает: он выключает все лишние шумы, кроме того, на что надо обращать внимание в кадре. И примерно так же работает и внимание у человека, когда мы перестаем слышать все остальное, кроме звука дыхания или звука своих шагов. То есть нет вообще как будто внешнего фона и шума. Я прям когда «Зеркало» смотрел Тарковского, я обратил на это внимание. А здесь похожая история с картинкой.

Ну и плюс мне понравилось, что в этом фильме люди, которые его делали, не перебарщивают с количеством изобразительных средств. То есть они не до конца объясняют то, что происходит. Если герою или героине звонят, то они не делают, как в плохом российском кино, когда люди показывают смартфон и видно, кто звонит. Зритель вполне способен по контексту догадаться, потому что человек вдруг начал говорить какие-то слова, кто звонит. Нет вот этой потуги все на свете объяснить. И поэтому это тоже очень похоже на то, как люди смотрят на мир. Ну, во всяком случае, как я смотрю на мир. Актеры нравятся тоже, ну и вообще история хорошая.

Артемий Лебедев и мастерство сбивать ожидания

Тут вопрос в Ютубе, видимо, на тему нашего как раз тогда был разговор про протирку посуды полотенцем. Ну, стекла, но постепенно я начал всю посуду протирать после того, как помоешь, чтоб следов не оставалось. «Почему вы не купите себе посудомоечную машину?». Ну, с одной стороны, надо, конечно, купить посудомоечную машину. С другой стороны, вещей и так уже овер дохера. Я стараюсь пореже покупать вещи, потому что, ну, просто сколько можно вещей.

Я отношусь к этому философски. То есть я все использую как тренажер. Ну, если бы у меня была посудомоечная машина, хрен бы я натренировался завершать дела. Поэтому, ну, хорошо. Сейчас вот до карантина я бы даже сказал, что я хочу посудомоечную машину, а сейчас я даже не знаю, что сказать. Не факт, что я ее хочу. Потому что я, кажется, натренировался мыть посуду радостно и быстро. Плюс я придумал несколько игр во время мытья посуды: я раскладываю ее на две стопки и выбираю пять предметов из одной стопки, пять из другой, пять из одной, пять из другой — и кто раньше кончится. Эта игра меня забавляет. Я вообще могу что-то делать, только если придумываю какую-то мета-игру и играю в нее. Ну, то есть типа почему нет? Больше не актуально.

Второй разговор был достаточно интересным для меня: он был про внутреннюю ярость, которую у меня вызвал Тёмин пост про Конституцию. Я увидел в новостях, что он снялся в ролике, в пропагандистском ролике, убеждающем людей голосовать на референдуме за поправки в Конституцию. И я обратил внимание на то, что я начал искать этот ролик — то есть прям это как-то меня взбудоражило. Потому что для меня этот референдум — очередная веха на пути к какому-то закреплению нынешней расстановки сил в стране.

Я не склонен драматизировать тот пиздец, с которым столкнулась Россия, потому что очень много стран уже сталкивались с пиздецом, очень много стран закончились. И, ну, была такая страна, через тысячу лет ее не будет — ну, типа, стоило бы переживать за страны. Но сама новость о том, что ролик произошел, она меня взбудоражила. И потом я его посмотрел, и потом я прочел Тёмин пост на тему того, что он хотел бы поправок в Конституцию.

Пост написан хорошо, очень интересно. Мне пришлось его перечитать два раза, чтобы прочесть его на двух уровнях. Первый уровень — это уровень того, что он говорит, что это было сделано обманом, и он призывает людей не голосовать за Конституцию и голосовать против. А мне пришлось прочесть спустя какое-то время второй раз, и я увидел, что там на самом деле написано следующее: что он за то, чтобы Путин продолжался, за поправки в Конституцию, но против того, чтобы этот текст попал в Конституцию. А так на самом деле он за все за.

И я был сильно взбудоражен этим. Я ходил несколько дней и думал: что же меня взбудоражило? Кажется, я разобрался. Дело в том, что Тёма — он же овладел мастерски искусством сбивать ожидания. Он создает ожидания, а потом их нарушает. И в этом плане он поэтому он интересен. Потому что если бы он был махровым каким-то пропагандистом, то он бы говорил понятные вещи, предсказуемые: типа все классно, все идет туда, куда должно. Если бы он был предсказуемым оппозиционером из людей, которые критикуют все вообще, то он бы тоже был неинтересен.

Я думаю, что для него важно быть интересным, и поэтому он постоянно сбивает ожидания. То есть, например, люди говорят: «Я против поправок в Конституцию, я против сроков Путина новых». Или они говорят: «Я за поправки в Конституцию, и я за то, чтобы Путин правил». Обе эти позиции характерны тем, что в массовом сознании они предсказуемы, и понятно, что человек будет говорить дальше. А Тёма практикует постоянно некоторый сбой. И его позиция звучит так, что там, где люди делятся диаметрально «да-да», «нет-нет», он будет выбирать позицию «да-нет» или «нет-да». То есть он будет говорить либо «я за поправки в Конституцию, но против сроков Путина», либо он будет говорить «я за сроки Путина, но против поправок в Конституцию». И это будет вызывать очень сильное раздражение и у первого лагеря, и у второго лагеря.

Мне кажется, что-то мастерство, которое он практикует, оно непосредственным образом опирается на внимание людей. А внимание можно привлекать, только если ты создаешь ожидания и нарушаешь их. По сути дела, это то же самое, как если бы он показывал оптические иллюзии, которые ты не можешь видеть по-другому. То есть тебе кажется, что на картинке двигаются пятна, когда они на самом деле не двигаются. Я понял, что в этом плане он разговаривает же не со мной, он разговаривает не с читателем — он разговаривает с тем блоком внутри читателей, внутри зрителей, который можно наебать. И это как показывать оптическую иллюзию. То есть в определенном смысле это речь не о каком-то, наверное, диалоге, а речь о том, что есть кнопка внутри людей, и можно эту кнопку нажимать. И почему нет? Он умеет это делать отлично. И меня как-то попустило. И мы разговаривали про это — про реакцию на нажатие. Про то, что мы таким образом получились, и нас можно достаточно легко некоторым набором приемов выводить из себя. Бесит ли это? Да нет, наверное, не бесит, потому что в какой-то момент не важно, что тебя бесит, важно выдохнуть и вернуться мыслями к некоторому своему внутреннему состоянию. Ну что ж теперь, если я вижу оптические иллюзии и мне кажется то, чего на самом деле нет, что мне — глаза себе выдирать, что ли? Говорить: «О господи, не показывайте мне этого, я не хочу это видеть»? Нет, я просто тренируюсь напоминать себе, что это иллюзия. На самом деле все немножко не так. Так кажется и тут.

Книги и профессиональное мышление

Рубрика «Книги».

Отличия мышления профессионалов от новичков

Ну, я начал смотреть видео Владимира Спиридонова про отличие мышления профессионалов от новичков. Но я честно посмотрел секунд 30 или 40. Я смотрю видео годами. Встретил там три вещи, которые меня заставили остановиться, уйти думать. Я еще даже пока… ну, я серьезно открыл видос, мне понравилась тема, я посмотрел 40 секунд, услышал вещи, которые меня подгрузили, закрыл и такой: «М-м, пойду-ка я их думать». Я ушел их думать. Наверное, он там дальше расскажет, я потом досмотрю, но я пока думаю.

Он говорит про то, что психологи изучают то, как мыслят профессионалы, и сравнивают их не с людьми с улицы, а с новичками в профессии. Это важно. И они замечают три отличия: отличие в репрезентации ситуации (в том, как люди представляют себе ситуацию), отличие в стратегии решения ситуации и отличие в стратегии контроля ситуации. И я на этом остановился, поставил на паузу и ушел думать.

Я понимаю, что да, основные прорывы на работе у меня связаны с изменением в том, как я ситуацию вижу. По сравнению с собой, когда я был дизайнером, я как арт-директор вижу ситуацию более спокойно и глубоко, как мне кажется. Стратегия контроля совсем другая, то есть она изменилась. Раньше я хлестал плетью людей, а сейчас я изначально исхожу из того, что я могу им доверять, во-первых, а они будут делать ошибки, во-вторых. Про стратегию решения я досмотрю видео, мне интересно, чем отличается стратегия решения профессионала от стратегии решения новичка. В общем, странная история, потому что рекомендую видос, из которого я смотрел, по сути дела, заставку. Но мне интересно.

Поход в книжный магазин и новые приобретения

Я купил… сейчас я покажу еще. По-моему, где-то здесь у меня. Мы заходили на этой неделе в магазин Сережи Пархоменко — «Магазин Пархоменко», я думаю, потому что всем понятно, что Сережа Пархоменко подкаблучник. И в «Магазине Пархоменко» (это книжный магазин, где есть много всяких интересных редких книжек, он в Москве между Белорусской и Савеловской, как-то так, недалеко от депо) я подцепил три книжки просто потому, что я открыл и мне понравилось. Я их положил на полочки, и они лежат.

Это книга стихов Алексея Кощеева «18+». Стихов вам, что ли, почитать? Потом, сейчас не готов. Вот эта книжка Мэтью Вайнера «Хизер превыше всего». Я не знаю почему, просто я открыл, и мне понравилось. И я где-то зацепил Улицкую «Даниэль Штайн, переводчик», потому что вроде бы писали про нее что-то хорошее, я решил тоже ее взять. В магазин Пархоменко невозможно зайти и выйти оттуда без книжки. Это просто какое-то чудовищное наваждение. Вот у меня есть теперь еще три книжки, которые я читаю или они лежат и ждут.

Сейчас еще парочку покажу. Увидел анонс в студии и купил сразу «Конструкции» Джеймса Гордона — «Почему они стоят и почему разваливаются». Один из основоположников материаловедения и биомеханики. И такая она про конструкции, про приложение сил и так далее, про деформации. Буду читать ее тоже, наверное, несколько лет.

Заказал книжку «Будда, мозг и нейрофизиология счастья», которую читает Ксения Владимировна каждый день тоже уже несколько месяцев, наверное. Это Йонге Мингьюр Ринпоче — тот чувак, который прославился мемом про то, что «How to make a friend just giving banana doesn’t work». Он рассказывал про то, что чтобы успокоить мозг, надо дать ему что-то на вход, например, заставить его считать во время медитации. А из контекста выдрали его одну фразу с субтитром, получилось очень смешно. И сначала я ржал над ним, когда видел: смешной буддийский монах говорит про то, что «как завести друзей — просто дать банан не работает», ха-ха-ха. А потом я посмотрел этот ролик, и у меня произошла переоценка ценностей. Это было достаточно забавно.

Ну, как-то, наверное, так. Какая-то такая неделя. Пересматриваю «Пора разбираться» где-то двухлетней давности, самое начало. Мне нравится. Вот второй сезон сейчас смотрю. Меня, конечно, поражает то, как я воспринимаю все эти чудовищно неполиткорректные шутки про беременных, сирот, инвалидов, убийства, изнасилования и прочее. Я ловлю всегда этот момент, что, с одной стороны, жутко смешно и жутко непристойно. О-о-о… Наверное, я бы не смог так шутить.

Да, наверное, вот и все. Я подожду еще минутку. Вы задавайте, если есть какой-то животрепещущий вопрос. Если нет, то будем прощаться, потому что 45 минут пролетели как без пятнадцати час. Ну, если напишете, я отвечу в чате. Все, а засим пока. Через неделю постараюсь снова выйти в эфир. Как говорили в третьем классе моей школы: чао-какао.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Вступление и технические моменты

В общем, надо одежку выбрать: в синеньком или вот в сереньком. Мне в сереньком больше нравится. Так, что у нас тут происходит? Ютуб просто… просто не разрешил мне сделать трансляцию в 12:12. Это ужасно, я считаю.

Ну, ладно. Ну, то есть у меня просто началась на 12 минут раньше вся история, чем я рассчитывал. Вот, но тем не менее. Я сейчас настроил себе окна. Вот, если вы пришли позже и смотрите в записи, то… ну, вам норм. А если вы смотрите через 12 минут, то мы начали раньше и… сорян.

Так, значит, у меня же тут есть опорный конспект, и я сейчас по нему пойду шпарить. Так, я его включаю. Значит, во-первых, надо сказать, что сегодня должен быть другой звук. Мой друг звукорежиссер и музыкант сказал мне, что больше так невозможно терпеть, и мы с ним созвонились и все постарались отстроить. Куча каких-то плагинов, совершенно дивный новый мир и там какие-то свои долбанутые интерфейсы. Ну, посмотрим. Я надеюсь, что трансляция не будет сильно запаздывать, а будет очень даже нормально идти. Если интернет прервется, то я продолжу с того же места, на котором остановлюсь, традиционно. Ну и все.

Эмоциональные потрясения и работа с ними

Так, как вообще дела? Ну, на этой неделе у меня был опыт очень сильных эмоциональных потрясений, причем в моем любимом варианте, когда сразу же много всего наслаивалось. Вот было так. Ксения Владимировна договорилась со мной, что она запишет там видео и звук из моей комнаты. У меня здесь балкон мешает стройке быть очень шумной, и она воспользовалась, значит, балконом как буферной зоной.

История про кошку, ноутбук и гнев

И только она ушла в свои созвоны — у нее есть подкаст с ее коллегами, не знаю, коллегами, как это правильно назвать, ну, короче, в общем, они созвонились и начали записывать. Я забрал ноутбук и думаю: «Ну, посижу, поработаю там в остальной квартире». Договорились, что если придет кошка к ней, то надо будет кошку захватить, забрать и поразвлекать.

И только у нее, значит, началась запись, и у меня… я получаю письмо. У меня даже не письмо, а в Телеграме там небо рухнуло на землю на работе в одном из проектов. Так бывает. И мне надо было срочно написать ответное письмо с кучей ссылок, с лазанием по почте, со всевозможными там… ну, как это бывает, огромное письмо. Я открываю ноутбук, думаю: «Ну, бля, что ж такое-то, сейчас напишу». И ноутбук говорит: «А у меня нет заряда».

Я такой: «Так, хорошо, где зарядка?» И я понимаю, что все зарядки остались в этой комнате. Ну, то есть моя ноутбучная лежит здесь, и КВ свою тоже сюда принесла. Я сижу и я понимаю, что, бля, я не могу написать письмо, а прямо чудовищно надо писать. Сейчас придется писать с айфона. И я такой уже на нервах, и тут кошка Соня подходит к двери вот сюда и начинает Ксении Владимировне прямо в эфир орать.

Я понимаю, что, бля, вот только этого не хватало. И как это обычно у меня бывает, когда несколько эмоциональных потрясений складываются в один момент, меня начинает прямо выносить. Ну, я пошел в гневе, открыл дверь, кошка сюда пришла, устроил какой-то дебош, потом ее, значит, выпихнули обратно. Я целый час сидел, значит, в телефоне, пытался накорябать это письмо, накорябал, отправил. Потом я просто пошел на кухню, долбанул вискаря, потому что понял, что невозможно. И меня еще пару дней потом трясло.

Но трясло меньше, чем обычно. Но я уже понимал, что это та ситуация, в которой меня стабильно всегда выносит. Но пару дней пришлось отдать. И вот я потом думал: как же избавиться от эмоциональной возбудимости? Как вот избавиться от того, что невозможно моментально прийти в себя? Вместе с тем я понимаю, что отреагировал я быстро, хорошо, я успокоился очень четко, я не писал каких-то истерических писем, не обвинял всех в смертных грехах, вел себя как зайчик. То есть прогресс есть. Я вижу там в течение последних двух-трех лет, что прогресс достаточно сильный. Если бы раньше меня высадило на пару недель, сейчас — на пару дней. Но вместе с тем хочется же вообще быть как такая скала.

И вот я думал про это, и я понял, что — а зачем? Ну, то есть, зачем? Такое мое свойство. Эта эмоциональная возбудимость, она же мне дает и преимущества. Нельзя же это, ну, выключить иногда, а иногда не выключить. Это либо выключится совсем во всем, и тогда я потеряю способность делать заразительные показы, например, когда я устраиваю во время клиентских показов какой-то вдруг эмоциональный прорыв. Я потеряю и это тоже. Я потеряю способность так же бурно радоваться.

И я подумал: «М-м, а зачем тебе это выключать?» Типа, успокойся просто на эту тему, не переживай. Ну, потрясет тебя. Ну, хорошо. Не каждый же раз так бывает, интенсивность несколько снижается. И, наверное, хороший вариант в это время просто наблюдать за тем, что происходит, не пытаться это остановить. Ну да, сейчас меня колбасит. Ну да, я слишком возбужден. Я нахожусь в грусти. Я хотел слишком многого, а оно не сбылось. У меня есть ощущение несправедливости. Ну, а почему мир вообще справедлив? И так далее. Ходишь, и вот так вот немножечко тебя попускает.

Техника «5-4-3-2» для снижения тревоги

И тут я подрезал хорошее упражнение. Я же, кроме вискаря, еще попробовал там упражнение, про которое хотел рассказать. На «Медузе» читал про тревожность что-то, упоминалась автор телеграм-канала «Пост тревога» Татьяна Павлова. И там было написано, что она предлагает использовать дыхание диафрагмой. Ну, как обычно, такая стандартная история. Это я просто читаю первую часть абзаца и не могу проскользнуть мимо. Спокойное дыхание животом, в котором выдох длиннее вдоха. Это вещь, которую я не использую никогда сам, потому что не могу вспомнить про нее.

А вот второе упражнение «5-4-3-2», я его как раз вспомнил и я несколько раз его на этой неделе применял. Мне кажется, оно прикольное. Когда полнейший сумбур в голове и когда надо быстро успокоиться, я попробовал, оно, кажется, на мне работает. «5-4-3-2»: мы ищем вокруг себя пять предметов одного цвета, фиксируем четыре звука, которые слышим в данный момент, фиксируем три ощущения, которые испытываем, и два запаха.

Пять предметов цвета, четыре звука, три ощущения, два запаха. Это упражнение помогает переключать внимание с потока тревожных мыслей на происходящее здесь и сейчас и используется для снижения острой тревоги. И вот да, на мне работало хорошо. Я даже когда не мог себя за утреннюю медитацию усадить — Ксения Владимировна ведет же по утрам медитации, и мне иногда очень тяжело включиться — я прямо это упражнение использую, оно мне помогает включить рацио и притушить немножко эмоции. Так что в целом я считаю, что на этой неделе из вот этого проживания эмоциональных передряг вышло достаточно хорошо.

Кризис лайвов и эксперименты с именами

Что меня еще волнует сейчас — я переживаю момент кризиса в лайвах. Я сегодня писал в канал про «Недиван-лайв», что хочется что-то переделать, не хватает обратной связи, и я боюсь, что выкину все хорошее и переделаю вообще все на свете. Ну, не знаю, я посмотрю. То есть, может быть, меня, опять же, слишком сильно колбасит, и я придираюсь к формату, и есть какие-то потребности в том, чтобы ощущать другие эмоции, но сейчас мне тяжело их вербализовать. Поэтому хочется немедленно все как-то поменять, чтобы все было не так, как сейчас, а было как-то по-другому, но типа было хорошо.

Тут коммент, что «чат с коллегами» — это друзья, это называется друзья. Ну, прекрасно. Ревную ли я? Конечно, я ревную, да. А может ли поэкспериментировать, чтобы не мучиться? Да, я поэкспериментирую, и первая экспериментальная рубрика сегодня — это разговоры с КВ. Значит, у нас постоянно происходит много разговоров, каждую неделю их там от семи до, не знаю, до двадцати.

И один из веселых разговоров был на этой неделе про то, что произойдет, если дать Соне не только другое имя, но и пол. Мы иногда начинаем Софью называть по-другому, придумываем ей другие имена. Это очень смешно, когда кошку, которая у тебя носит какое-то имя, вдруг начинаешь называть другим именем. Я так понял, что кошка может носить там до десяти имен и совершенно нормально на них откликаться. А здесь я подумал: а что, если ее называть там не другим кошачьим женским именем, а подумать, что она вообще кот? Кот Борис, например.

Мозгу очень странно от этого. То есть ты смотришь на кошку, которая к тебе ходит, и зовешь ее Борис, но она, естественно, там приходит, но ты думаешь о том, что она кот, и как бы твое отношение к ней менялось. Это прямо крышесносная какая-то херня. Мне очень понравилось, и это очень был веселый эксперимент на тему того, что мозг вот уже привык, и ему что-то там тяжело воспринимать по-другому. Так что я могу его только рекомендовать и всем советовать.

Рубрика «Организуй это»: Стратегическое планирование в Dynalist

Я, собственно, перехожу к самой сложной и странной вещи на сегодня — это рубрика «Организуй это», во время которой я запланировал показ. Сейчас я тут чуть-чуть подготовлюсь, чтобы вы не увидели лишнего с компьютера.

Концепция «Садов ЮС»

То, что я буду показывать, я называю «Сады ЮС». Это странное название, сейчас все объясню, все расскажу. Я решаю проблему получения удовольствия от сделания тасков тем, что я какие-то выцепляю мелкие штуки и подкручиваю какие-то навыки. И вот одна из вещей, на которую я обратил внимание на прошедшей неделе, было то, что мне мешают таски и то, что они не протухают.

Ну, я знаю, что есть в Trello там концепт, где старые штучки, старые карточки выцветают и теряются. Но вообще говоря, я считаю, что это некоторая проблема того, что таски электронные ведут себя не так, как какие-нибудь бревна у сарая на дворе. Когда ты навалил бревен и говоришь: «Я их буду разбирать», они в какой-то момент начинают гнить и просто превращаются во что-то, что уже явно разбирать не надо, надо просто их вывезти и выкинуть. А электронные таски не протухают, они не подают виду, что они сгнили. Их только копится, и копится, и копится.

И они мешают. Помимо того, что они угнетают очень сильно и портят настроение, второе, что они делают — мешают видеть стратегический фокус. То есть за кучей вот этой тактики, кучей каких-то вещей там написанных, не видно стратегии. Не видно, ради чего все делается, в какую вообще сторону ты хочешь идти. Не вот эти вот тысячи мелких штучек, которые постоянно меняются, а вообще каково направление движения. Я сколько ни организовывал тудуисты, треллы, вандерлисты и так далее, мне никогда не удавалось хранить стратегию в удобном виде.

И так как я сейчас живу в Диналисте (Dynalist), который не таск-трекер, а просто обычная текстовая штучка из списков, я попробовал: а что будет, если попробовать стратегию здесь выводить? Сейчас дальше будет демонстрация экрана. Так… ох ты ж господи, что боже мой. Ну, хорошо. Начнем с этого, я сейчас поменяю окно. Оп. Оп. Прекрасно. Чудесно, расчудесно. Вот так вот.

На этой неделе я решил попробовать прояснить стратегию, сделать ее более визуальной. Я спокойно показываю демо, потому что, во-первых, у меня тут подрезано. Ну, хорошо. Во-вторых, к этому документу все равно нет доступа из внешнего интернета у других пользователей, поэтому не страшно. Ну, я скопировал, убрал почти все и поэтому обезопасился как бы.

Значит, начнем с названия. Ну, это штука, которая собирает не таски, а юзер-стори (User Story) — это US, «юз». И вообще вся вещь, которая со мной будет работать, она будет работать на моем внутреннем языке. Поэтому чем страннее название, тем на самом деле оно лучше запоминается и им как бы легче оперировать как каким-то образом, и поэтому оно и приятнее мозгу. Потом я напихал сюда эмоджи, потому что я верю в силу визуального восприятия.

Я использую такую систему визуального запоминания. Ну, то есть здесь есть какие-то фильтры, я если не использовать их с эмоджи… ну, я сейчас покажу, все превращается в какую-то просто унылую ботву. Раз, два, три. Ну, что это такое? Вот так вот все гораздо приятнее. Поэтому я люблю использовать картинки, и мне кажется, что это очень хорошо.

Для меня почему «сады»? Потому что это про счастье. Ну, типа у тебя вырастают какие-то там юзер-стори, какие-то таски, ты что-то возделываешь, что-то отмирает, что-то цветет. Но в целом ты туда заходишь и как такой садовник, который бродит среди своих задач. И все это нужно, чтобы бродить там было приятно. Поэтому я на помощь привлекаю как раз такие какие-то приятные для меня визуальные образы для того, чтобы было не противно туда возвращаться. Потому что когда это список тасков — это история про то, что нет какого-то мотива, чтобы в тяжелое время жизни туда возвращаться. Когда это сады — ну, типа ты идешь и ковыряешься себе там в чем-то.

У меня даже вот здесь написано, не знаю, видно вам хорошо или не видно, сейчас я покрупнее попробую сделать. Вот: «Вместо планирования — осмысление и осмотр. Место, где можно порассуждать». То есть это история не про какой-то таск-трекер для меня. Что хочу показать? Тут есть несколько единиц смысла. Во-первых, как я перечисляю стратегии. Наверное, даже я бы сказал вот так. Ну, работ на самом деле там есть несколько, в студии у меня есть несколько направлений. Но это какая-то примитивная такая штука, поэтому как тут все расставить — это история про то, что тут то, что важно вам. Я выкинул отсюда некоторые пункты, потому что должна же быть у меня какая-то личная жизнь. Тут у меня где-то третьим стоит КВ, например, там… неважно. Для рассказа неважно.

То, что тут перечислено, вот эти вот вещи — это то, что в системной инженерии называется стейкхолдеры, по-моему, заинтересованные лица. Такие участники процесса, которые на все влияют. Ну, то есть я иду от людей и от каких-то таких субъектов, наверное. Это оказалось достаточно прикольно, потому что это позволяет помнить, ради чего ты все это делаешь.

Если все их развернуть, то они тут не просто так покрашены светленьким. Потому что они не так важны, как важно то, что я сейчас пытаюсь делать и то, что мне сейчас важно. То есть вот эти вот черные жирненькие штучки — они сразу же видны, а эти штучки — они светленькие, они должны теряться несколько. У меня тут настроены свои собственные стили, потому что я использую Диналист с платной подпиской. Он позволяет навешивать сюда стили, либо можно использовать Tampermonkey, если вы на бесплатной подписке сидите, Tampermonkey позволяет любые сайты настраивать.

Таким образом я смотрю на то, что мне важно сейчас, и прячу то, что мне важно не сейчас. Потому что у меня нет какого-то времени бесконечного, и мне же надо попробовать сделать максимум в условиях ограниченного времени и еще успеть отдохнуть, как мы помним. То есть найти некоторый баланс. Важно что? Важно то, что тут может быть очень много всего в том, что «не сейчас», но это не отвлекает, потому что это спрятано.

И здесь смысл не в том, что в Диналисте что-то можно делать, как в Тудуисте или там в Вандерлисте — теги, шмеги, вот это вот все. Для меня главное то, чтобы в этой штуке было не так много фичей, чтобы она вместо того, чтобы решить, что она хочет показывать, чтобы она могла что-то не показывать, скрывать от меня, фокусировать меня на стратегии. Для того, что «не сейчас» — ну вот, например, если я решил, что учусь разбирать инпут не сейчас, я просто убираю это и все. И больше этим не занимаюсь. Не хочу тратить свою жизнь на растяжку — пожалуйста. Снова хочу — пожалуйста.

Я за счет того, что моментально переношу туда или сюда, не теряя ничего, я не должен проходить, проставлять какие-то теги внутри и так далее. Мне это очень сильно подходит.

Фильтрация и язык запросов

Следующая вещь, достаточно важная — это видеть то, что можно сделать just now. Вот тут вот справа висят даты, на это можно не обращать внимания, я сейчас расскажу, как я это использую. Ну, то есть я это только проектирую, я делюсь каким-то процессом проектирования. Вот у меня написан специальный фильтр. В Диналисте есть язык написания таких фильтров. Сейчас я нажму, посмотрим, что произойдет.

Значит, что он показывает? Он показывает незавершенные до сегодняшнего дня. То есть есть дата, и там не находится специальный символ в верхних родителях, и не тег «вечер». Значит, если бы я показал тег «вечер», то он бы показал, что надо сделать вечером: там вечернюю таблетку, душ, зубы и крем в данном примере. Но я сброшу и посмотрю, что надо сделать днем. И вот он говорит, что днем тебе надо сделать вот эти две вещи, например. Я сбрасываю, вот он показывает мне все.

Или, например, я смотрю, что не в стратегии. То, что не спрятано. И он начинает мне честно показывать все, что не спрятано. Я оставил тут только те вещи, которые для демо не страшно показать, но на самом деле, конечно же, их в сотни раз больше в моей рабочей папке. И за то, чтобы скрывать что-то, отвечает вот этот вот символ. Это какой-то там символ, Alt+F я ставлю. Если на английском, то будет таковой, а если по-русски, то будет такой знак деления с точками сверху и снизу, не помню, как он называется.

В Диналисте есть язык запросов, и я этот язык запросов использую на полную катушку. То есть вот, например, я поставил этот символ и буду выводить его в фокусе. Фокус — это то же самое, только использующее вот этот символ. То есть вот если я, например, сейчас эта штука не в фокусе, я убрал у нее F. Сброс, фокус — все, ее больше нет. Таким образом я… ой, извините, это я сделал ногой.

Всегда в такие моменты волнуюсь, потому что не знаю, интересно это вообще или неинтересно. Таким образом я настраиваю себе какую-то систему, которая позволяет мне прятать лишнее с глаз долой. То есть вот если в папочке есть этот символ, то это там не показывается. Если я его уберу и покажу, то, соответственно, вот сюда попало то, что «учусь разбирать инпут». А если вот так вот поставлю, то после перезагрузки это показано не будет. «Учусь разбирать инпут» больше нигде не участвует.

Это мне хорошо. И, естественно, это только какая-то верхняя надстройка. У меня есть здесь еще самые разные запросы, я их строю. Если кому-то будет нужно, вы напишите там в чат, я, может быть, кину примеры какие-то туда. И, в принципе, я слежу за тем, что мне важно на этой неделе, оставляю здесь только это, и это очень прикольно работает.

Здесь всего пока слишком много до сих пор. Я уверен, что я даже там три-четыре вещи когда оставляю, все равно у меня не хватает на это времени. Но я посмотрю, что с этим будет. И я рад, что, по крайней мере, у меня нет вот этого бесконечного ощущения того, что перед глазами болтается огромное количество даже не тасков, а просто проектов. Я их не успеваю делать, и они меня сильно давят. Я не могу вспомнить, что же мне на самом деле важно. А здесь вот я себе составил список и с ним работаю.

А что я показываю сегодня? Я показываю то, что у меня есть какой-то наконец-то гибкий механизм для того, чтобы достаточно просто переносить штуки из важного в неважное и начинать видеть, как устроена моя система приоритетов. Все, наверное, на этом показик закончен. Надо будет пересмотреть трансляцию. Ну, да, пересмотрите.

В Диналисте есть… сейчас покажу одну вещь, поторгую Диналистом. В Диналисте есть язык запросов, который позволяет фильтровать вообще по куче самых разных вещей: по тому, есть дата у записи или нет даты, каким цветом она покрашена, какой у нее там заголовок, были ли прямые родители у нее с каким-то словом, были ли у нее какие-нибудь предки с каким-то словом, кейворд в тайтлах, в ноутсах, даты плюс-минус к этому дню сделаны, запланировано с такой-то даты по такую-то дату и так далее, и так далее.

И все это, что мне импонирует — это все работает на некотором языке достаточно простом, интерфейсном, без всевозможных ухищрений интерфейсных, без кучи GUI (Graphic User Interface). Ну, я тут кучу всего себе настроил — все вот это вот синенькое, светленькое, черненькое — это то, как нравится мне. Для начала я украл у ребят из интернета кучу CSS, ну и потихонечку разбирался, что и как. Поэтому, может быть, все так выглядит странно, а в вашем Диналисте все будет выглядеть совсем не так. Все, с этим завязываем, погнали дальше. Чпок. Тут себе закрою, чтобы было удобно.

Думаю разобрать коробку, которую строил с обклеиванием тасков. Она чудесная, она мне внушает спокойствие. При этом я с ней ни хрена не делаю, я уже в комп переехал. Ну прямо вот как объект она стоит и мне напоминает, что все хорошо. Не знаю, что случилось, может быть, я как-то к ней привязался, но она мне стала мешать, она все-таки достаточно неаккуратная. И я, наверное, ее на этой неделе разберу. Хорошо.

О пользе забывчивости и книги про сон

Было на этой неделе прекрасное, я запихал в чат из канала Don’t Panic штуку про память. Идеальная память не должна запоминать все в мельчайших деталях, она должна быть достаточно гибкой, чтобы не создавать помехи процессу принятия решений. В некоторой статье описывают два случая, когда некоторые из видов забывчивости нужны и важны.

Во-первых, забывчивость улучшает реверсивное обучение у животных. Это когда правила резко изменились и необходимо приспособиться к новым закономерностям. Например, если выйдет закон, что теперь зеленый свет светофора означает «стой», а красный — «можно ехать», то это будет масштабная реверсивная задача для всех, у кого есть автомобиль. В такой ситуации лучше поскорее забыть старые ассоциации и усвоить новое. Реверсивные задачи — это тест на поведенческую гибкость, способность не упорствовать там, где поведение больше не работает. Часто меняющийся и малопредсказуемый мир представляет из себя череду реверсивных задач, где скорость обучения важнее качества.

Вторая польза забывчивости — в генерализации. Здесь авторы статьи пишут о частичном забвении, когда воспоминание остается, но слишком упрощается и блекнет. Этот переход помогает избежать переобучения — в смысле слишком много обучения. Воспоминание — это модель события, как любые другие модели, оно не должно быть слишком точным. Достаточно отражать существенные черты и последовательности, чтобы потом воспоминание было легче использовать. Если же воспоминание будет слишком точным, то впитает в себя много шума, несущественных закономерностей, которые потом будут оказывать влияние на остальной когнитивный процесс.

Автор приводит умозрительно не самый точный пример, пишет про это: «Посттравматическое стрессовое расстройство, вернее, насильственные наплывы воспоминаний, которые при нем случаются, походят на следствие переобучения. Травматичные воспоминания остаются слишком яркими и реалистичными, а также неуправляемыми, то есть не поддаются некоторой последующей когнитивной обработке».

Мы с Ксенией Владимировной разговаривали про это. Была книга, в которой написано… а, про сон, да, про сон. Если ты еще не сбежала и можешь написать ее название, я буду признателен. Там была ровно та же самая история, что мы должны отвязать эмоционально травму… мы должны отвязать травму от эмоций, и мозг не всегда с этим справляется. Ну и меня порадовало то, что забывчивость может быть не так и плохо. То есть мы привыкли говорить: «О, у меня память плохая», а на самом деле, может быть, и нет. Может быть, это как раз хорошо. Такая штука, которая дала мне опору.

Финансовая дисциплина и импульсивные покупки

Что показалось еще в чате на этой неделе интересным из того, что не я постил — была упомянута книжка Леонида Кроля «Энергия — новая валюта». Сконструирована как несколько проекций на тему энергии, в основном личной, с разных сторон. То есть не как что-то легко складывающееся в одну структуру всеобъемлющее. Есть симпатичные виньетки и упражнения. В целом очень годно на мой вкус, читается за несколько часов. «Энергия — новая валюта», Кроль.

Я полез смотреть на то, откуда книжка взялась, и к счастью, она не из чудесного издательства «Манн, Иванов и Фербер», книги которого я не могу читать, а из «Альпины». А «Альпине», в общем, можно доверять в моей вселенной. Поэтому надо будет посмотреть. Кроль вроде бы коуч и одновременно в Высшей школе экономики занимает какой-то пост, психолог и психотерапевт. В общем, я загляну. Спасибо за рекомендацию. Книжка про сон и обработку травматических воспоминаний (и не только травматических) называется «Зачем мы спим», Мэттью Уолкер. Спасибо. Что-то я устал умняки кидать. Хорошо.

Хочу еще историю из жизни рассказать. Отвечу на вопрос из истории жизни. Я открываю просто «Недиван-вопросы», которые на сайте лежат неотвеченными и будут лежать, видимо, годами, потому что отвечать я их буду здесь. Ну, интересно, что вы же не обязаны отвечать человеку, который задал вопрос, вы можете отвечать на него совсем другим людям. Вот она, неприятная правда жизни.

И там вопрос про лишние покупки. Я, кажется, на него уже отвечал, причем раза два. Видимо, он так устроен, что там скролл-скролл, и я останавливаюсь всегда на одном и том же месте. Вопрос: «Может, не Дивану, но я решил задать. У меня такая проблема: последний год я усердно приучал себя вести список покупок и бюджет, но каждый раз, когда я решаю купить что-то, что не вписывается в план, я срываюсь. Например, увидел крутой недорогой постер, который хочется взять, но в бюджет не вписывается. По логике должен начать экономить на мелких расходах: на кофе, булочках, транспорте. Но вместо этого мой мозг перестает следить за расходами совсем. Я скупаю все и думаю, что с бюджетом потом как-нибудь решу. После начинается финансовая яма, которую приходится разгребать и винить себя, что ситуация опять повторяется. Винить себя ненормально, как решать?»

Раньше я отвечал на тему… ну, как-то я там отвечал, но сейчас у меня появился новый ответ на этот вопрос. Мне кажется, что важно научиться взаимодействовать с тратами, которые нарушают бюджет. Они не всегда плохо. Потому что иногда, когда бюджет не отстроен, он умозрительный, просто первая модель какая-то. Ну, вы там год пожили в своем бюджете и только-только начали что-то про себя понимать, и то не до конца.

И мне кажется, что бюджет не должен мешать унимать голод сначала. То есть имеет смысл разрешать себе все-таки иногда тратить. Потому что бюджет нужен не для заставления себя, а для того, чтобы прояснить свои потребности, увидеть, что тебе нужно.

И вот история из жизни. В какой-то момент… ну, мы ведем бюджет уже несколько лет с переменным успехом, но кажется, потихонечку все выравнивается. У нас появились… у нас бюджет со всеми статьями расходов вообще не похож на то, что мы планировали в начале. То есть вот просто небо и земля. Оказалось за эти годы, что потребности у нас проявились так, как мы и не предполагали когда-то.

И мы же уже так внутренне, как я это называю, запуганы бюджетом. То есть если чего-то нет в бюджете, то надо отложить. И когда ты делаешь это упражнение регулярно, то ты становишься рабом бюджета. И вот мы в какой-то момент обсуждали: надо ли внезапно покупать то, что хочешь, потому что просто хочешь? Я говорю: «Да, надо». Этого нет в бюджете, но это надо покупать, потому что эта покупка радует и потому что она покажет тебе, что ничего страшного не происходит. Что ты можешь выйти за бюджет, и там сильно можешь выйти, но через месяц-два вернешься в норму. Надо этого не бояться, потому что бюджет — всего лишь один из инструментов. Он не вещь, за нарушение которой… нарушение которой приведет к тому, что ты проведешь остаток своих дней под забором на Ярославском вокзале. На Ярославском вокзале есть забор? На Ленинградском вокзале.

Нарушать бюджет можно, и надо это использовать как инструмент для того, чтобы получать какие-то ништяки, поддерживать себя и так далее. Ну, ты просто нарушил, увидел: «Да, мне это было нужно». И дальше ты ходишь такой и думаешь: «А как бы мне эту потребность удовлетворять менее жестким способом?» Но сначала надо себе ее разрешить.

Культурный обзор: SpaceX, Сорокин и Злотников

Заборы есть везде. Да, особенно в Москве. Слушайте, тут стройка, они, короче, в итоге… было все хорошо, они в итоге запиздячили тут какой-то просто невообразимый забор. И мы ходим по району и помним его районом без заборов, и тут везде просто стоят эти бордюры, заборы и так далее. И я еще помню, как мы в свое время катались на великах в Калифорнии по деревне, где живет Джобс (ну, где жил Джобс и стоял там дом), там вообще заборов нет ни одного. И я тоже приводил уже этот пример, но повторение — мать учения, и плевать. И люди могут жить без заборов, это какой-то ужас. Что, не знаю, по-моему, первым пунктом в любом бюджете благоустройства района стоят заборы. То есть все остальное может уйти, но заборы уйдут последними. И краска на заборы, конечно же, их надо красить постоянно и ставить их больше. Вот такие люди с заборами должны ходить гулять, типа: «О, у меня полтора метра территория, будем толкаться заборами».

Поэтому это было интересно, потому что мы тогда купили то, что очень вдруг захотелось спонтанно, и постарались получить от этого удовольствие. И, наверное, в этом ответ: если делаешь что-то, старайся хотя бы, блядь, получить от этого удовольствие.

У меня осталась последняя рубрика — книги. Ну, традиционно я туда пихаю не только книги, но и видео, и все, что попало. Вчера я смотрел видео запуска спейсисовского «Дрэгона», «Фалькона» и так далее. Меня это вдохновило как человека, который занимается техноштуками и технопрогрессом, и изготовлением всяких дизайн-конвейеров. Конечно, это вещь, которая говорит: «Да, в этом во всем есть смысл».

Читал на этой неделе «Генерал-адмирала» Злотникова. Эта книжка про попаданцев, не советую вам ее читать, потому что… ну, я прочитал четыре тома. Неважно. Попаданцы — это когда чувака переносит в другое время, в другое тело, и он пытается выживать со знанием того, что было раньше. Типа его перенесло там во время до Октябрьской революции еще, и он стал членом правящей династии Романовых и знал все, что произойдет в будущем, если ни хрена не делать. И, значит, четыре книги он пытается перекроить судьбу России.

В советские времена когда-то я читал книжку про то, как парень прожил жизнь плохо, и ему дали шанс, и он прожил ее второй раз, и, по-моему, тоже хреново. Не помню ее названия. В общем, «Генерал-адмирал» как литературное произведение абсолютно провальное, оно неинтересное и плоское, герою все удается. Но для меня это было хорошо, потому что я просто такую жевал жвачку, в которой иногда попадали некоторые термины из геополитики, техники, стратегии, из производства, из конвейеров. И мне было полезно, потому что мне это все нравится.

То есть как книжка это было просто зубодробительно скучно, а-а, боже мой. Герою все удается, у него плоские характеры, там картонные какие-то фигуры. Все, кто там хоть что-то говорит, говорят одинаково, одинаковым языком. Или там они пытаются имитировать, что они как-то говорят по-разному, но на втором абзаце становится понятно, что как будто один и тот же человек писал для них все реплики. Так оно и есть.

Но я, читая эту книгу, понял, что в конце концов совершенно неважно, что читать, если ты читаешь про себя и свои задачи, если ты читаешь, как их решать. Какое-то у меня есть внутри фантазийный паттерн в сознании, который может из всего извлечь пользу тем, что примеряет читаемое на себя постоянно. Ну и я оттуда получил несколько классных инсайтов из абсолютно неинтересной книги.

Еще прочел «Опричнину» Сорокина, но как-то, не знаю, не возникает сопереживания, что ли. Книжка не длинная, собственно, вся история на первой же странице, когда главному герою там звонят в мобило. И там после катастрофы, значит, Русь, и он опричник, и у них смешаны там видео-голографические технологии с таким махровым государевым стилем жизни. Но автор рисует какие-то картины, которые, к сожалению, уже не кажутся неожиданными. Несколько сексуальных фантазий, там старую песню переложили на новый контекст — то же самое, что в свое время было у Пелевина там с «Черным вороном». Набор приемов, которые меня уже не развлекают, и поэтому, ну, я ее листанул. Да, там три-четыре рифмы любопытных есть про то, как Старорусь выглядела бы во время новых технологий. Но я рад, что это все прошло меньше чем за час, ну типа и окей. Не то чтобы я был впечатлен.

Политический контекст и практика прощения

И последнее. Я смотрю иногда Латынину по субботам с обзорами текущей политической ситуации. И меня, конечно, смущает то, что она иногда путает цифры и факты, но с другой стороны, мы все таковы. Хотя я не уверен насчет фактов, но вот насчет цифр точно. То есть она иногда, когда там в середине передачи, она начинает просто оговариваться и что-то путать. Меня это несколько настораживает, ну по тем темам, по крайней мере, которые я хоть как-то могу принимать не на веру. Может быть, это происходит и во всем.

Но я хотел про другое сказать. Что у меня есть такая сильная внутренняя злость на… я это называю «внутренний Путин». То есть я очень злюсь на то, что происходит в стране и все такое, и это не дает мне увидеть какие-то крутые черты, и у меня все время какой-то внутренний диалог такой очень гневный. А на этой неделе были медитационные практики, где речь шла о прощении. Я подумал: что будет, если вот этого Путина простить? Что будет, если перестать предъявлять какие-то сильные претензии?

И меня поразило то, что я смог это отпустить, и мне стало свободно и спокойно. Ну, то есть я перестал как-то внутренне так сильно зацикливаться. Меня немножко попустило, я смог думать больше о своей роли в своей жизни, а не о роли, которую оказывает страна, или геополитика, или правители. Это было интересно. Это противоречит всему некоторому подходу, в который надо слышать, слушать политического обозревателя Латынину, чтобы гореть. Это позволяет немножко не гореть. Расслабиться.

Ответы на вопросы зрителей

Все, наверное. Вот, я не уложился в 45 минут. Sorry for what. Если вы хотите что-нибудь спросить, то мне будет интересно, потому что я же не понимаю даже, сколько вас вообще осталось. Понимаю, теперь я увидел. У вас есть минута или две, чтобы пам-пам-пам напечатать вопрос. Сейчас по статистике нас должно отрубить, потому что обычно Ютуб помнит, что я хочу за 45 минут уложиться, и прекращает трансляцию, если что. Но посмотрим. Я просто посижу, помолчу.

Всегда, конечно, тяжело даются эфиры, потом ходишь взбудораженный. Не бесит ли меня интонация Латыниной? Я все равно всех на ускоренной слушаю, на 1.25, на 1.5. В это время уже какие-то обертона и интонационные и прочие в-в-в начинают сглаживаться. Я иногда останавливаю, включаю на нормальную скорость, чтобы снова слышать говорящего нормального в голове. Так что, наверное, нет, не бесит.

Есть ли дельные советы, как научиться быстрее читать и стоит ли? Я ходил на скорочтение, мне не понравилось из-за преподавателя. Он был слишком догматичный, и уж на что я скучный занудный чувак, но он просто бог. Он такую интересную вещь превратил в абсолютный какой-то кошмар. Я с тех пор, в общем, забил. У меня были приложения, которые подчеркивают середину слова и ускоряют, чтобы ты мог там фокусироваться, читать. И я знаю, что надо бороться с саккадами. Я просто стараюсь читать интересное и стараюсь читать много. И в какой-то момент я понял, что я читаю быстрее. Можно ли еще быстрее? Да, конечно, можно. И можно научиться структуру текста запоминать и так далее, и так далее. Я просто пока не заморачиваюсь. Ну, по крайней мере, я получаю удовольствие от чтения. Я просто плаваю в тексте, потом выхожу из него, запоминаю только то, что меня эмоционально впечатлило, а больше ничего не запоминаю.

«Не пробовали смотреть по поводу „простить Путина“, не пробовали посмотреть на это, как если бы я был им, как я бы себя вел? Не на его месте, а именно им, во многих случаях помогает». Да, но тут проблема еще в том, что разные картины мира очень. Ну, то есть прямо очевидно, что разный набор психологических событий прошлого и травм, и того, что происходило. Я иногда… я не могу же перенестись мысленно в голову других людей, если у них совсем другой психологический склад ума. Ну, то есть невротик никогда не поймет, каково быть психотиком. Я думаю, что не всегда это возможно. Поэтому для меня и простить-то уже, во-первых, достаточно сильная штука.

«Не бесит то, что все предсказуемы?» Да нет, не предсказуемы. Люди двигаются по некоторым законам, но все равно есть… конечно, все объяснимо, и объяснимо, почему мы так себя ведем. И если достаточно хорошо знать человека, то ты уже понимаешь, как может идти его мысль. Но вместе с тем такого нет, что человек вообще не преподносит сюрпризов. Преподносит всегда. Так что, может быть, предсказуемость — это ощущение, которое сидит внутри своей головы, а в реальном мире люди менее предсказуемы, чем кажется, когда только начинаешь видеть эти законы. Ну вот, Тая, ну вот ты же примерно понимаешь, что есть стиль авторский у каждого там художника, иллюстратора, шрифтовика. И в принципе можно ожидать, что Лена Новоселова выпустит примерно такие шрифты в следующий период своей жизни. Примерно. Но она же все равно преподносит сюрпризы. Можно знать, какой твой стиль, и ты все равно преподносишь сюрпризы. И это хорошо. Мы меняемся под воздействием слишком большого количества факторов. И нельзя сказать, что я могу предугадать, что дальше сделает Тая. Нет. Надо с интересом смотреть.

«Структура в Диналисте безумно интересна». Ну, спасибо. И если будут вопросы, дуйте в телеграм-чат туда, в недиван-лайвовский секрет-чат. Вообще его поиском даже можно найти. АСМР. Короче, есть одна страшная штука. Я пробовал в Телеграме прятать чат и набирал буквы латинскими аналогами. Типа если «недиван», то «е» можно написать на латинице и «а» тоже. И Телеграм все равно все находит. Вот козлы. Они, короче, небось приводят все к нормализованной форме и потом по ней ищут. Вот что я выяснил.

Все, Auf Wiedersehen, друзья. Люблю, не могу, пора заканчивать. Все, через неделю в 12. Не в 12:12, к сожалению, потому что нельзя на Ютубе выставить время, которое они считают правильным. Но в 12 ровно. Пока.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Вступление: Недиван-лайв для всех

Уверены ли вы, что хотите начать трансляцию? Да куда ж мы денемся, конечно, мы хотим начать трансляцию. Значит, я случайно дал ссылку не в тот канал, и поэтому вместо закрытого секретного канала «Недиван-лайва» дал ссылку в общий канал. И поэтому придется рассказать, что тут происходит. Я решил, что хрен с ним, пускай будет так. Жизнь прекрасна тем, что постоянно приносит что-нибудь новенькое.

Значит, раз в неделю я по воскресеньям выхожу в эфир для подписчиков «Недивана» и рассказываю им в лайве, как вообще дела и как происходит жизнь. И это такое хождение по граблям: я чему-то там тренируюсь у себя. И так как я считаю, что лучшая тренировка — это тренировка, которая постепенно, регулярно, постоянно происходит, то я просто рассказываю, как я пытаюсь свою жизнь поменять. Это все происходит 45 минут, длится достаточно медитативно. Многие спят под это, вот, и потом говорят «спасибо». Ну, вот так. У нас есть несколько рубрик, и я, собственно, по ним нахожусь. Значит, если у вас есть какие-то вопросы, то их можно написать в чате на Ютубе, и я потом их просмотрю и что-то там отвечаю. Вот.

Как вообще дела: Желтые очки и кулинария

Первая рубрика — как вообще дела. Ну, как вообще дела? Я начал носить желтые очки. Вот. Купленные в какой-то странной забегаловке, по-моему, в Грузии, если не ошибаюсь. Желтые очки — это вещь, ребята. Они заставляют весь мир расцветать вокруг меня в прекрасные тона. Сейчас я вам сделаю. Вот. Все просто вот такое. Гораздо приятнее на мир смотреть. Вот. И просто я стараюсь ходить в них всегда. То есть у меня вот, например, вы смотрите на синюю куртку, а она у меня такого гораздо более благородного оттенка становится.

Мы качаем наши способности в деле приготовления пищи. Я научился делать тесто для пиццы, и мы делали уже неплохую пиццу. И сейчас мы перешли к острым тайским супам. Я научился отжимать картофель для драников. Ну, короче, как-то развлекаемся на кухне, потому что больше особо негде развлекаться. Вот.

Организуй это: Захваченность внимания

И вся эта неделя прошла под для меня очень интересным эффектом. Меня захватило на работе и засосало в штуку, от которой я никак не мог освободиться на работе. В понедельник я проснулся в полнейшем сумбуре. Вот. У меня в понедельник планерка в 13:13, и я уже к этой планерке вообще ни хрена не соображал, что надо напланировать и как и что. И так вся неделя и пошла. Я судорожно хватался за всевозможные таски и пытался сделать то одно, то другое, то второе, то третье, то четвертое. Я ночью засыпал, и мне все это снилось. Утром я просыпался, я не мог делать ничего, я садился к компу и снова работал, работал, работал, работал. И все остальное, в общем, как это по-русски говорится… Ну, как это у меня внутри говорится: пошло по пизде все остальное. Я не разбирал ничего, полностью перестал с кем-либо общаться на другие темы. Почта лежит и ждет. Несколько очень важных встреч сорвались. Я был просто захвачен той темой, которая на работе меня занимает. И вот вплоть до пятницы, когда происходит у нас подведение итогов недели в 17:17, вплоть до пятницы это длилось.

Про круглое время

Лирическое отступление про планерку в 13:13 и подведение итогов (ретро это называется) в 17:17. Про круглое время. Я обнаружил, что самое прекрасное время для назначения встречи — это круглое время. Например, 12:12, 15:15, 14:14. Вот. Это так замечательно запоминается людьми, что отстоит от всего, что обычно встречает людей, когда там в 14:00, например, все встречаются. А ты говоришь: «14:14». И люди такие: «Что с тобой не так?».

Но на самом деле как-то мы к этому привыкли, и вся рабочая группа, которая сейчас делает один из проектов (мы уже много времени его делаем), мы собираемся в такое вот время симметричное. И, в принципе, нет других вариантов, кроме как назначаться в понедельник именно в 13:13, потому что 13 — это один. Вот. А пятница — пять. Понедельник — один, значит 13:13. Пятница — пять, значит 17:17.

Дзен решения сложных проблем

И вот все это время я был в каком-то рабочем аду. Не мог вообще больше думать ни о чем. Вот эта вот огромная гигантская задача, которая уже несколько лет меня занимает там, она просто вытягивает у меня все внимание вообще. Почему вытягивает внимание? Потому что есть внутренняя потребность доделать, сделать, уже увидеть результат. И эта потребность перевешивает все остальное, все любые другие потребности. Не, ну, то есть я хожу, конечно, пописать и поесть. Вот. Но все остальные потребности как-то у меня задвинуты, и я им ничего не могу противопоставить. Утром поднимаешься, утыкаешься в комп и пропал.

Я понял, что мне это не нравится, и мне нужно как-то перестроиться. Вот. Но я уже опытный боец. Когда мне надо решить сложную проблему, я понимаю, что бросаться телом на стену бесполезно и долбить. Ну, я много лет просто долбил, бросался, пытался судорожно что-то делать, предпринимать какие-то ходы. А сейчас я обрел другой дзен. Сейчас я знаю, что чтобы решить сложную проблему и взять эту стену, надо успокоиться, сесть у стены, развести костер и сначала просто смотреть. И вот я всю неделю судорожно метался, но при этом я просто смотрел, что я делаю, наблюдал за собой.

Это ровно то же самое, чему меня научил недавно П-специалист про пищевые привычки: про то, что надо наблюдать за тем, что происходит, прежде чем пытаться себя в чем-то ограничить. И вот я всю неделю наблюдал за тем, как приходит раж, как меня не отпускает. И я увидел несколько вещей.

Словарь планирования: «Пока не надоест»

Во-первых, я увидел, что у меня проблема с языком, на котором я все это описываю. Со словарем, с тем, как я все называю. Все планирование, которое я как-то воспринимаю, воспринимаю на неверном каком-то языке, который не соответствует реальности. Ну, например. Я хочу что-то сейчас сесть и делать, и у меня это называется: «Я буду делать это 45 минут». Такой словарь. Типа: «Что у тебя сегодня?». «О, у меня 45 минут разбора почты, у меня потом час я занимаюсь спортом, потом у меня час мы обедаем, потом у меня час того, час сего».

В реальности никаких 45 минут нет. Ну, то есть в реальности моего организма… У меня нет внутри часов, которые бы отмеряли 45 минут. У меня внутри есть такая временная единица, как «пока не надоест», например. Вот «пока не надоест» я прям всем телом ощущаю очень хорошо. Когда надоедает, становится тяжело себя заставить. Вот такая временная штука.

Звук хуже стал, как в бочке. Ну, вы пока потерпите, потом я дорасскажу мысль и подумаю, о чем вообще, что это может быть. А, слушайте, я знаю, почему звук хуже стал, как в бочке. Я же не достал. Раз-раз. Вот так, надеюсь, будет хорошо. Хорошо, что вы сказали, спасибо. Я увозил на кухню это все, мы делали эфир с кухни, и привез и не достал. Надеюсь, что норм.

Итак. В реальности я не… ну, телом не понимаю, что такое делать что-то 45 минут. Я понимаю, что делать что-то, пока не надоест или пока не устану. Вот это я хорошо понимаю, у меня прям это вот есть внутри.

Эксперимент с мытьем посуды

Я начал смотреть за тем, как это происходит. Ну, я снял там одежду с сушилки, положил ее в комнате, думаю: «Потом разберу». Вот. И не разбирал день, не разбирал два. Ну, то есть у меня лежит там какая-то гора чистой одежды, которую надо разложить по полочкам в шкафу. И вот она лежит в понедельник, лежит во вторник, лежит в среду. А потом… И я наблюдаю за тем, что мне не дает ее разобрать. А в четверг я поднялся с утра и там за 15 минут все это сделал. И я обнаружил, что это было несложно.

Я начал вертеть в голове, как все это соотносится. Несмотря на то, что я себе говорю: «Надо бы сегодня разобрать одежду», и «Я сегодня вечером разберу одежду», в реальности ведь все совсем по-другому обстоит. В реальности есть усталость, есть когнитивная сложность, есть представление о том, через что тебе придется пройти — ну, этот прогноз временной. Вот. Есть силы. А все планирование, что «сегодня вечером мне нужно разобрать одежду» или «сегодня вечером я это сделаю» — это планирование на каком-то нереальном языке. Ну, для меня во всяком случае.

И вот я попробовал примерить на себя формулировки на новом языке. Пришел на кухню, там мойка посуды полная. Ну, мы оставляем посуду, потом приходим ее мыть. И раньше я мыл посуду под девизом: «Сейчас пойду и помою всю мойку». Но, кажется, это фигня. Я прикинул: что будет? Надо провести эксперимент. Что будет, если я буду мыть посуду, пока не надоест, пока будет интересно.

И оказалось интересно. Что я стою и знаю, что я вот ее мою, эту посуду, и в любой момент времени я могу перестать, как только я ощутю… Как вы разговариваете на этом языке, я вообще не понимаю. Ну вот вы, русские люди. Вот слово «ощущу», «ощутю». Как вообще, по-вашему, это нормально? Пока ко мне не придет ощущение, что мне неинтересно, я буду ее мыть.

И сразу же оказалась крутая история. Мне пришлось придумать игру. У меня мойка разделена на две части. Ну, так часто бывает, что есть правый кусок и левый кусок. Это, в принципе, удобно. Вот. Можно там что-то организовывать: сюда тарелки, туда упаковки, сюда кастрюли, туда шмастрюли. И я нашел игру. Ты берешь пять вещей отсюда, пять вещей отсюда, пять отсюда, пять отсюда. И раньше у меня, когда я домывал одну часть мойки, еще была вторая, и ты такой: «О господи, еще вторая, у-у-у». А сейчас ты по чуть-чуть снимаешь слой здесь, здесь, здесь, здесь, здесь, здесь. И у тебя обе части мойки постепенно приходят к чистому состоянию.

И это игра, на которую отвлекается ум. Ему… ну, я даю какую-то мыслительную деятельность, такую пищу, которая ему нравится. Мне нравится внутри играть. Когда я придумываю какую-то игру, мне прям хорошо. Я, как правило, занимаюсь какой-то деятельностью, когда придумываю некоторую мета-игру, в которую входит вот эта деятельность. Тогда мне интересно.

Я хочу сказать, что эта игра была отличным выходом для меня, и она появилась только благодаря тому, что я поставил перед собой задачу: как сделать интересно. Если раньше основной задачей в мытье посуды для меня было «как себя заставить», то сейчас основная задача — «как сделать интересно». Это было круто. И это же то же самое, что писал Любищев в книжке «Такая добровольная каторга» про тайм-менеджмент свой первый. Про то, что он, как только ему какое-то дело неинтересно, он его бросает и переключается.

В итоге, конечно, я пришел к неутешительному выводу про словарь. Что правильная формулировка для меня вместо «поделаю, пока не домоют всю посуду» или «поделаю 45 минут» (это те формулировки, которые для меня чужды), правильная формулировка, кажется, звучит так: «Поделаю, пока не надоест, или пока не устану, или пока меня что-то не отвлечет, или пока не наступит когнитивный перегруз, или пока не пройдут 45 минут и не зазвонит будильник».

И вот эта фраза как-то… я чувствую внутри, что она больше описывает мою модель. Она очень отвечает моему внутреннему состоянию, моей реальности. Потому что если что-то меня отвлечет — там, не знаю, звонок раздастся и кто-то мне позвонит, важный для меня, — то все, деятельность закончена. Я с большим трудом возвращаюсь назад. Вот. И получается, что чтобы что-то из того, что я хочу сделать, происходило, мне нужно это описывать в терминах, соответствующих моему внутреннему устройству. Чтобы был фан, была выполнимость, легкость, награждаемость. Чтобы делалось не очень сложно. Не знаю, можно ли это мое внутреннее устройство назвать системой подкрепления, но, кажется, описание должно соответствовать тому, что происходит внутри на самом деле. Ну то есть нужна правильная модель.

Вот. Я пожил с этим несколько дней. Вот. Я понял, что старый словарь планирования надо мне менять на новый. И вообще само слово «планирование» не очень нужно. Скорее нужны слова «осмысление» и «осмотр». Вот. Ну, я благополучно где-то к четвергу про это все забыл. Я же помню какие-то вещи только из-за того, что я вынужден их рассказывать по воскресеньям. Это, кстати, хороший хак: если вам нужно что-то выучить, то вы вынуждены это рассказывать. Когда вы объясняете, то это работает. Вот.

Неделение времени

И примерно там через пару дней прилетел в чатик «Недиван-лайва» пост. Кто-то писал там про Тёмин пост о том, что он тоже не делит время. «С годами познал одну простую мудрость: нужно забить хуй на анализ состава дня. Раньше дико переживал: ну как так, я провалялся на кровати полдня, нихуя полезного не сделал, не доехал до магаза, куда собрался, не встретился с кем хотел, не дочитал главу. Мой день прожит зря. Но на самом деле нет. Просто у меня случился день, когда я не сделал ничего. Этот день никак не отразится на моей жизни, я никак не буду себя винить за этот день. И даже если у меня будет месяц тупняка, я тоже не буду себя винить, потому что моя жизнь не делится на ценные и никчемные отрезки. Я не виню себя, я просто живу. Мои требования к себе не квантуются на часовые или суточные отрезки».

Мне кажется, что это… ну, помимо отдельных смыслов, которые там тоже, наверное, есть, это та же самая мысль про то, что внутренний словарь описательный никак не совпадает с внешним словарем. Несмотря на то, что у человечества есть часовые и суточные отрезки, во внутреннем мире их может просто не существовать. Ну то есть этот язык там неприменим. Может быть, есть язык, в котором есть слово «ыщмяшка», но почему он должен быть применим ко всем сферам? Не должен. Ну то есть, может быть, язык неприменим. У меня внутри, в общем, кажется, нет кучи слов, которые есть про планирование в придуманных внешних моделях. Это нормально.

Проблема горящей потребности

Со словарем закончили. Словарь, конечно, прекрасный, новый словарь, туда-сюда, но проблема захваченности внимания никуда не ушла. То есть я всю неделю продолжал херачить свою рабочую штуку и днем, и ночью, и меня не отпускало. Вот. И мне надо было посмотреть на эту вещь. И я начал разбираться в том, почему меня не отпускало, и понял, что все начинается, конечно, с потребности. У меня есть некоторая горящая потребность. Вот.

Горящая потребность — вот как я ее себе объясняю. Пару лет назад я внутри конторы задумал очень крутую штуку. И с самого начала такой, знаете, планов громадье огромное. Я не буду рассказывать подробности, потому что это все NDA. Вот. Но прямо я увидел некоторую систему, как оно должно быть. Вот. И теперь, спустя несколько лет, меня убивает расхождение между когда-то построенным тем образом и тем, что есть в реальности. Вот. То есть чтобы ее построить, эту вещь, нужно составить огромное количество модулей. Вот. Мы их делаем, делаем, делаем, делаем. Технологи их пишут. Вот. Дизайнеры рисуют.

Там очень далеко до того финала, который мне когда-то был нужен. Практически результаты уже некоторые есть, но есть разница между тем, как ты там хотел и что происходит. Мне однажды Артем Горбунов сказал, что они придумали, что должно появиться за первые годы в бюро Горбунова. Вот. Придумали тогда и школу дизайнеров, и школу редакторов, и кучу самых разных вещей. У них на это ушло семь лет на то, чтобы все реализовать. Типа все, что задумали, должно было закончиться к концу первого года, а закончилось через семь лет. Вот. И, конечно, это очень тяжело.

И по складу характера, по личным особенностям меня вот это вот очень сильно жжет. У меня есть неоправданные надежды, и мне что-то нужно доказать еще. В этом проблема: что я хочу оправдать некоторые надежды, которые я сам на себя возложил и которые на меня возложили люди внутри студии. И поэтому я заебался, что все по-прежнему не так, как я хочу. И я проснулся в понедельник, я понял, что надо бросить все и заняться вот этим вот, чтобы наверстать. И меня это не отпускает.

Я сижу и смотрю на это горение, на свое внутреннее, на то, как меня не отпускает. Вот. И вот что я думаю. Что… ну, конечно, сейчас речь пойдет не о внутренних каких-то там переживаниях, о том, откуда они взялись, о каких-то детских историях и так далее, и так далее. Потому что про это все и в «Недиване» я писал, и это не на этой неделе я думал. Я сейчас рассказываю о том, что именно проходило на этой неделе. Вот.

Коллективный интеллект и профессионализм

Я думал много про такую штуку, как коллективный интеллект, про «нус». Я у Дробышевского, по-моему, зацепил это слово, если я ничего не путаю. Нус — это как греческое слово «разум». Нус, нус. Вот. Там речь о том, что раньше мы умели все. Были такими универсалами люди. Умели древние все, у них и мозг был больше. Я уже говорил про это. Они умели, если надо, одежду заштопать, и поохотиться на зверей, и что-то вырастить, и роды принять. И было огромное количество знаний, которыми должен был человек обладать. А сейчас на смену универсалам, которые должны были знать все, в поселениях у людей изменилась модель, и появился именно коллективный разум, коллективный интеллект. Это когда один человек штопает, другой отвечает за растения, третий — за принятие родов. Вот. И появились узкие специалисты.

И вот здесь вопрос в том, как нус принимает в себя профессионалов. Каким надо быть? У меня проблема в том, что я переживаю, когда у меня не получается быть лучшим. Ну то есть типа первым. И меня очень сильно на этом клинит. Когда я должен стоять в одном ряду с коллегами, с профессионалами, меня просто внутренне выбивает. Какая-то неодолимая сила внутри говорит: «О боже, нет сравнения, господи, нет, только не это». Я никогда не выхожу вместе с коллегами там вставать рядом и улыбаться залу, потому что меня жжет сама вот эта вот линейка. Быть одним из ряда невозможно, надо быть только лучшим. Вот.

Но я бы сказал, что, во-первых, «лучшее», кажется, к людям неприменимо. Ну, в реальном мире слово «лучшее» вообще применимо к чему-то очень редко. Ну вот что лучше: крышка от объектива или чашка? Ну их просто не сравнить, потому что они нужны для своих вещей. А если будет… что лучше: поварской нож или нож перочинный с кучей лезвий? Неприменимо понятие. Лучшее может быть там в какой-то ситуации. Когда ты на острове, тебе лучше иметь маленький перочинный нож с отверткой. Когда ты пытаешься разделать свежайшего лосося какого-нибудь, то, конечно, поварской. Вот.

И тут… ну вы же не можете оставить одну вещь у вас дома, типа лучшую. Потому что эта шкала, она не описывает почти ничего. Она имеет слишком ограниченное применение. Но в детстве про людей рассказывали, что есть люди лучше, а есть люди хуже. Вот. А к людям эта шкала не приделывается.

И вот когда я хочу быть лучшим, я понимаю, что, кажется, нус не так рассуждает. Кажется, нусу надо, чтобы ты был крепким, нехрупким. Чтобы ты мог делать и не сдаваться. Что не так важно, можешь ли ты пробежать сейчас там стометровку быстро, как важно, можешь ли ты годами ее бегать. У меня что-то не то с восприятием профессионалов в нусе. То есть надо быть типа гением, а нельзя быть просто очень крепким профи. Вот.

Возможно, этот баг связан с тем, как мозг воспринимает и сравнивает. У нас же мозг очень заточен на распознавание и сравнение по какому-то там одному параметру. Вот если взять картинку в компьютере, файл, и ее флипнуть, то мозг моментально видит, что… Сразу ты потом берешь неподготовленного человека, который это не видел, и показываешь ему вот эту картинку симметричную, отраженную. И его мозг сразу же замечает, что правая картинка — флип левой. Или, например, если две картинки…

Как вы живете с такими руками, я не понимаю. Ну как можно? Ну… Что за сраная симметрия во всем? Что бы показать… У меня нет двух симметричных… У меня есть вот… У меня есть еще черный. Вот. Это же были прям какие-то цыганские понты, не знаю. Вот. Мозг сразу же видит, что… Ну тут тоже они симметрично отражены, не подходит для примера. Идите прочь. Мозг видит две вещи, которые слегка отличаются. Глаз очень хорошо распознает небольшие отличия. Точно так же, как глаз хорошо распознает движение на картинках. Ну, организм был заточен на это очень много тысяч лет. Как это называется? Жабий глаз. Когда что-то движется, и мы моментально замечаем только это движение, а всю картину целиком не замечаем. Мозг у нас очень любит сравнивать по какому-то одному параметру. Типа холоднее или теплее. Вот. А люди в целом не такие, они про более сложную картину. Вот.

Оправдание надежд и захваченность вниманием

И если говорить про мою горящую потребность оправдать надежды, если говорить про мою потребность немедленно что-то себе доказать, то она, конечно, очень сильная, и она лечится только тем, что я приучу себя не оправдывать надежды, а, ну, делать то, что должно, и будь что будет. Без горения. Я за этим еще буду наблюдать.

И в итоге я пришел к захваченности внимания к концу недели. Я понял, что мне надо с захваченностью внимания что-то делать, потому что иначе это… Я знаю, что там будет. Я буду сидеть и херачить, значит, в работу, пока в бешенстве не забью на нее и не переключусь на что-то другое. И тогда что-то другое захватит мое внимание, а это встанет и будет гнить. Вот.

Что я сделал? Я выписал, во-первых, все дела, за которыми могу метаться. Вот. Прямо все-все написал, что надо сделать. Оказалось, там три десятка вещей, которые надо сделать одновременно сейчас, они все должны выйти прямо сразу. Вот. Ну, я выписал, мне стало полегче. Потом я разделил отдельно тактику, отдельно стратегию. Вот. Получил возможность посмотреть на все с высоты птичьего полета и отдельно там набор каких-то тасков. Вот. И глядя на эти списки, я понял, что я всего не сделаю. Ну то есть это нереально. Вот. И что делать? Приоритизирование же приносит мне боль. Если каждую минуту я сижу, работаю, и я думаю: «А что же делать сейчас? А вот это вот не сделано. А это? А теперь это не сделано. О господи, боже мой!». И я как белка, значит, я что-то бросаю делать и там смотрю в ту сторону, там это не сделано, и я переключаюсь сюда. У меня открыто сразу там 60 вкладок, и в каждую заходишь, а каждая, значит, как ад и рана. Вот.

Успеть максимум за ограниченное время

И я вот что пока придумал. Во-первых, я ограничил время. То есть мне помогло то, что я не работаю в выходные. И я увидел, как это хорошо. Когда приходит выходной, когда приходит суббота, у меня очищенная, спокойная голова. Я знаю, что ничего сегодня делать про это не нужно. Ну то есть нет такого… свободы в субботу к этому приступать. Вот.

А вторым шагом я придумал другую формулировку. Что если время ограничено, то тогда важно не сделать все, как я там 40 лет думал, что надо сделать все. Ой, может 35 я так думал. Ну, как в школу пошел. Надо сделать все. Вот это вот полная херня. Надо сделать максимум за то ограниченное время, которое у тебя есть. Сделать максимум за то ограниченное время, которое у тебя есть.

То есть все начинается с ограничения времени. С того, что ты не можешь отдать работе все время, которое у тебя есть. Это приводит к, ну там, к выгоранию, понятно. Это достаточно банальная штука. Но дальше была неочевидная вещь, когда я вот эти вот таски расписал, занимался этим в пятницу. Что планированию надо отдать часть времени. Я раньше думал, что планирование — для того, чтобы были планы, и что-то там видеть, и видеть стратегию, и понимать, куда вы все идете. На самом деле нет. Планированию нужно отдать часть времени для того, чтобы не заниматься в остальное время приоритизацией. Чтобы ты перестал ебать себе мозг. Чтобы ты вот в понедельник позанимался планированием, а все, во вторник, в среду, в четверг, в пятницу уже не занимаешься им. Чтобы оно от тебя отстало. Ну, стратег — уйди, тактик — останься. Вот. Потому что иначе стратег ничего делать не дает. Он настолько тревожный чувак у меня в голове, что он просто: «А-а-а, господи, у нас же это пропало, у нас же то пропало, мы же это не делаем, то не делаем».

И тогда вот эта вот задача «как успеть максимум за ограниченное время», она становится интересной. Потому что мы же помним, что все зависит не только от времени, а все зависит еще от интереса, от того, что меня что-то может оторвать. И это прямо такая оптимизационная интересная игра. «Как успеть все» — это вина, это не игра. Потому что в этой игре невозможно выиграть. Ну, все идеи, которые у меня есть в голове, реализовать невозможно, к сожалению. А вот «как успеть максимум за ограниченное время» — это игра. Плясать надо от ресурса.

Это очень похоже на ситуацию, которую я часто решаю, когда у меня есть презентация с клиентом через час, например. И что-то готово, но я чувствую, что не очень дожато, и надо дожать. Во-первых, я, как правило, делаю так, чтобы у меня это время, вот этот час был. То есть я знаю, что у меня там, например, в два созвон, в 14. Конечно, я не говорю клиентам: «А в 14:14», потому что, ну, кому надо, чтобы думали, что у вас в конторе работают ебанутые. Это внутренняя вещь, ее надо говорить только своим. Вот.

Если я знаю, что встреча в 14, я знаю, что мне нужен час до нее, чтобы посмотреть вообще, как дела. Если ребята все сделали круто и все охуенно, то тогда можно ничего не править. А если нужны какие-то там доделки, то я за час… И вот здесь очень важно, что я за час не бросаюсь просто там запятые какие-то расставлять, а я думаю, как усилить. Я знаю, что у меня в реальности времени мало. Я пляшу от ресурса. Я понимаю, что мне нужно перестроить, например, рассказ, чтобы сказать важное. Я не судорожно затыкаю дыры, я действую как банкрот. Я понимаю, что у меня вот тикает время, тикает, тикает, тикает. И я должен делать только те вещи, на которые у меня его хватит.

То есть, в принципе, в работе я это делать умею. В своей жизни нет вот никого, кто бы меня ждал с созвоном, а есть только я. И я с собой всегда могу договориться и просто похерачить еще 20 часов, или еще 5, или бросить и не делать. Созвоны я не отменяю, поэтому… ну это моя принципиальная позиция. Поэтому я не имею там некоторой роскоши все скипануть или сделать дольше. Вот.

Ответы на вопросы и лайфхаки

В общем, это как прошла неделя. Резюмируя. Я понял, что мой словарь описания времени не соответствует тому, как в реальности устроено мое тело. Раз. И мне нужен новый словарь. Это про «поделаю, пока не надоест». Второе — это история про затыкание потребностей, которые заставляют меня забывать про все остальное. И это про потребность быть лучшим профессионалом, а не просто профессионалом. И она приносит много горя. И третье — это про проблему захваченности внимания и про то, что задача «как сделать все» невыполнима. А выполнима задача «успеть максимум за ограниченное время».

Я сделаю паузу. Вы пока, если надо, что-то написать — пишите, если не надо, то не пишите.

Работа за двумя компьютерами

Из маленьких открытий было открытие про два компа. Когда… ну, со мной, кажется, работает такая штука, что я на одном компе открываю в Динолисте шаблон, в котором написано, в каком порядке все делать, а на втором компе я, собственно, уже делаю и пишу. Чтобы не переключаться все время в окнах. Потому что меня очень сильно вот эта вот история… Я же живу сейчас в Динолисте полностью, всю работу я стараюсь делать там, все расписывать и все осознавать. И поэтому, когда у меня там много вкладок открыто, я начинаю метаться и скакать. А сейчас я пробую работать, как бы глядя в ноутбуке, какой сейчас этап, что надо сделать, а здесь уже во втором компе пишу суть. Как будто это печатная машинка.

Где грань между «успеть все» и «успеть максимум»? Грань начинается там, где ты фантазер, которому каждый день приходит в голову 30 ослепительных идей. Пример. Давайте мы вместо времени возьмем деньги. Вот у меня есть семейный бюджет, и я не могу себе позволить купить все, что приходит мне в голову. Мне в голову могут приходить совершенно разные идеи: «А давайте запилим вот это, давайте будем кормить 50 человек профессионалов, которые будут работать и запилят охуенную супер-штуку, о господи». То есть мои фантазии на тему того, что надо сделать, они, не знаю, там АЭС каждый день воздвигаются и рушатся, появляются какие-то города посреди пустыни. Но если рассуждать об этом с точки зрения… возьми не время, а финансы, то окажется, что мои финансовые возможности гораздо скромнее. Я не могу себе позволить больше, чем у меня есть. И вот эта вот задача про «успеть максимум». То есть как мне сделать свою жизнь комфортной на максимум и жизнь там тех, кто мне важен, в условиях, когда у меня ограниченное количество финансов. Вот здесь начинается интересная творческая задача. «Успеть все» — это, ну, это нереалистичная задача, она оставляет только чувство вины и опустошенности, потому что ты не можешь этого сделать. А «успеть максимум» — то ты можешь добиться успеха и погладить себя по голове: «О, блин, тут я сэкономил, о, тут я придумал, как сделать супер-макрос, который мне экономит кучу времени» и так далее, и так далее. Наверное, вот так.

Значит, тут у нас в лайве еще обычно… обычно про неделю я рассказываю не так много, просто она была вся захвачена, и мне было интересно этим опытом поделиться. Вот. Есть история про текущие путешествия, которые сейчас идут, про штурм, который сейчас пока ждет, про «Недиван», в который пока не пишутся письма. Ну, потому что все просто вбухалось там в дыру. Вот. Поэтому в этой рубрике про текущие путешествия пока ничего не будет. Вот.

Как объяснить заказчику про «максимум»

Дальше ответы на вопросы. Вот отвечу на один вопрос: «Как объяснить заказчику или руководителю, что вы успеете максимум, а не все, что он пытается навесить?». Ну, все очень просто. У них такая же ситуация. Они точно так же ни хера не успевают. И люди, которые приходят в ситуацию, когда они заказчики или руководители, уже обычно знают, что взрослый мир сложный, и как бы ни хотелось, вы тоже не бог. Более того, когда вы им начинаете говорить, что вы успеете все, люди понимают, что вы им пиздите. Ну и все.

Поэтому я очень люблю людей, с которыми работаю, потому что они сами берут на себя часть учета своего времени и сами говорят, что: «Кажется, я это не должен успеть». А не так, что мы играем во взросло-детские отношения, когда… родительско-детские, когда они сначала обещают что-то сделать, а я потом в конце недели должен такой их наказывать за это. Вот это полная херня. Я люблю, когда есть взрослые отношения. А взрослые отношения — это такие отношения, в которых у вас есть там три часа работы в день, которые вы посвящаете этому заказу, и все. Больше нет. 15 часов в неделю. Мяк.

Книги и фильмы

Осталась рубрика «Книги». Значит, во-первых, я забыл рассказать, что мы смотрели с Ксенией Владимировной фильм «Жареные зеленые помидоры». Вот. Ну и такой это был смешной фильм. Я бы не сказал, что он совсем провальный, не сказал бы, что он прям супер-мега-экстра-охуенный. Ну такой. Ну, можно посмотреть. Вот. Там две девушки держали кафе на полустанке. Вот. С жареными зелеными помидорами. Да, наверное, да. Вдохновляющий. Наверное, так. Вот.

«Жареные зеленые помидоры» и «Путь художника»

Еще Ксения Владимировна читает книгу Джулии Кэмерон «Путь художника». Сейчас я посмотрю в Ютубе, как вы это видите: в отраженном виде или в прямом? Вот он, ответ на вопрос. У меня задержка… Сейчас, сейчас, сейчас… О, отлично, в прямом. Ха-ха! Я рад. Вот.

Значит, она рассказывала мне про две вещи. Значит, Кэмерон — она практик, которая много вроде бы учила людей. Вот, и книга как раз подытоживает ее практический курс. Вот, там есть еще такая тетрадка, рабочая тетрадь. Вот. Рассказывала про две… про два тезиса. Мне кажется, что это прикольно.

Значит, первый тезис там — утренние страницы, упражнение. Каждое утро ты пишешь там три страницы. И подается это под очень классным соусом про то, что надо дать критику выписаться и не гасить его. Потому что критик постоянно критикует, мы его постоянно затыкаем. А автор как раз, Джулия Кэмерон, пишет, что если вы внутреннему критику даете разгуляться на этих страницах, то потом весь день проходит спокойнее. Это очень коррелирует с тем, что я слышал от П-специалистов и тому, чему меня учили: не гасить неврозы, не бороться со своими там реактивными привычками, не бороться со своей компульсивной деятельностью, потому что она какие-то потребности удовлетворяет, и затыкать это все смысла большого нет. Вот. И мне понравилась эта история. И вообще я сам любил очень сильно утром садиться и писать. И я думаю, что попробую тоже украсть это упражнение и писать по утрам. Вот это хорошо. Не дневник писать, не описание дня писать, а просто писать. Вот. Может быть руками, может быть нет.

Второе там было — это свидание с творчеством. Вот. То, что раз в неделю ты водишь внутреннего ребенка по выставкам. И очень интересно смотреть, как ты постараешься улизнуть от этого. Что всегда что-то найдется, чтобы этого не делать. И всегда найдется кто-то третий, кто начнет отнимать это время. И ты сам с внутренней брюзгой какой-то будешь этого времени себе не давать, чтобы раз в неделю ходить то на одну выставку, то на другую. Вот.

Раз-раз. Я думаю, что сейчас трансляция продолжится. Скорее всего, секунду… Да, продолжилась. Что-то происходит странное такое: у меня где-то в минуте на 45-й западает Wi-Fi. Вот. Ну, скорее всего, это… Да, развисло, да, у меня тоже.

Так вот, мне нравится история про свидание с творчеством. Не просто так, типа «схожу на выставку», а «у меня свидание с творчеством». Вот. Мне это слово важно, потому что для меня, конечно, вот это выделенное время, когда у тебя есть некоторый ритуал, тебя кто-то ждет, вот, оно помогает делать то, что я хочу. Я прямо позавидовал этой метафоре, позавидовал, что не я ее придумал. Вот. И КВ расскажет потом, я думаю, как у нее идет. Вот. Но вообще это интересно, потому что мы же используем с ней друг друга как такие поддержки в творческом союзе. Вот. Мы проникаем в друг друга. Я вижу, как спустя несколько лет те вещи, которые я рассказывал, они трансформируются, растут у нее. Я вижу, как она учит меня тому, что умеет она. Это очень интересно. Вот. Вот эта творческая пара… вот эта даже не творческая, как бы… как сказать… Ну просто есть я, есть она, есть наша совместная пара. О, да. Не обязательно выставка. Скорее всего, чего захочет ваш внутренний творческий ребенок: может кино, может рукоделие, бог еще знает что. Угу. Да.

Развитие проекта «Недиван»

Ну просто я-то тороплюсь, у меня уже три минуты как все, все залезло за… Ну, я возьму еще минут пять, наверное. Вот. Раз уж полез в чат: «Расскажи, пожалуйста, как развился Недиван для тех, кто отписался где-то в середине рассылки».

Недиван развился странно. Там произошла революция. Там закрылась в какое-то время… закрылась первая часть и начался «Аквапарк». Вот. Я понял, что меня бесят форматы. Я понял, что главный формат, которого я хочу, — это все время придумывать что-то неожиданное и новое. Вот. Письма стали выходить редко. Вот. Потом я писал какие-то совсем странные там почеркушки. Лонгриды умерли. А потом я начал пробовать видео. И первые видео были на Айфоне, и он перегревался, и я носил из морозильника грелку со льдом и, значит, накрывал Айфон, чтобы он остыл, потому что он грелся как радиатор. И чтобы все, значит, снова работало.

А потом я постепенно дошел вот до ситуации, когда я уже не ссу показываться в прямом эфире. Для меня это вообще было жутким испытанием. На самом деле это такая КПТшная тренировка, которая идет вот сейчас… там сегодня 25-й, наверное, эфир, 25-я неделя получается. Вот. Задним числом мы уменьшили количество пауз между письмами. То есть те люди, которые подписываются сейчас, они имеют там, может быть, недельный перерыв между письмами. После 85-го письма мы отменили оплату. То есть те, кто дошел до конца, они могут вообще отписаться от денежных трат и продолжать быть в эфире. В смысле не быть в эфире, а получать там что-то.

В какой-то момент я… сейчас уже там, не знаю, пару месяцев не было писем, но я прислал читателям ссылку на телеграм-канал секретный, полусекретный. Вот. И телеграм-чатик, и сюда вот пощу еженедельные ссылки на видосы. Я не оставляю надежды что-то дописать. Я рассказываю, как вообще идет жизнь. Просто этот формат кажется мне удобнее, чем формат письма. Просто потому что в письмах очень сильная, сложная нагрузка когнитивная. Вот. И писательство с версткой пока для меня тяжело преодолимы. Хотя на самом деле я пишу же постоянно. Я все, чем занят на работе, я пишу. Я пишу смыслы, какие-то мысли и так далее. Я пишу, пишу, пишу, пишу очень много. Просто в Недиван уже кажется все время, что там верстка, и там сложно, и там долго и так далее.

Не знаю, наверное, надо спрашивать, как развился Недиван, не у меня, а у тех, кто подписан, кто продолжает быть подписан. Вот. И мне самому было бы интересно посмотреть. Потому что ко мне же приходят только письма боли, когда люди отписываются. Там им приходят предложения анонимно рассказать, что и как. И там просто все нереализованные ожидания дубинкой: «Пдум! На, нахуй!». Вот. «Мы думали, будет так, а сейчас оказалось так». Или там: «Очень жаль, что писем долго нет». Да, я понимаю, но это же… мне тоже очень жаль. Вот. Но тем не менее надо продолжать двигаться дальше. Несмотря на то, что тебе очень жаль, что писем долго нет, надо предпринимать еще попытки снова, и снова, и снова. И вот я их предпринимаю. И в итоге Недиван — это такая очень странная площадка, совершенно непонятная. Я не знаю, что будет послезавтра с ней, и от этого мне интересно. Вот.

Эмоциональная сложность и «Головоломка»

Если не будет еще каких-то вопросов, в завершение я хотел прочесть кусочек из канала «Калифорния головного мозга». Про… называется там «Старость в радость». Про то, что недавно вышел ряд исследований о том, что с возрастом у людей повышается уровень эмоционального благополучия. Вот. Про то, что старики, люди вынуждены к более старшему возрасту научиться жить. Жизнь — это постоянная адаптация, приспособление к среде. Чем больше человек разобрался в том, как устроена среда, тем больше он может прогнозировать будущее и свои действия. Та-та-та, это что-то неинтересно, но будет интересно сейчас.

«Наконец, человек с возрастом становится эмоционально сложнее, особенно если он начинает замечать бег жизни и осознанно наполнять его качественным содержанием. Сложная эмоциональность предполагает способность испытывать радость с оттенком грусти, благодарность с ощущением горечи от неминуемой утраты. Появляется комбинированность чувств, повышающая их остроту. Способность переживать смешанные чувства снижает депрессивную симптоматику. Люди перестают гнаться за чистым счастьем и обучаются ценить жизненное и чувственное многообразие. В конце концов, если к определенному возрасту удалось прийти к восприятию себя и своей жизни как безусловной ценности (безусловной ценности, просто ценности, и все, без условий), то и восприятие старения становится более позитивным, что снижает негативные эффекты физиологических изменений». Ну и там ссылка на исследование Лоры Карстенсен из Стэнфордского университета о том, как эмоциональный опыт улучшается с возрастом.

Ну, собственно, все про это, наверное. Все про то, что нет единой шкалы оценки, и у меня уходят долгие годы на то, чтобы в этом себя убедить. Так, если… ну у меня по опорному списку все.

«Про нус много есть во фрагментах ранних собраний греческих философов. Первый том и единственный. Вообще увлекательная книга. Составлял отец Тёмы Лебедева». Спасибо за наводку, я поищу. Да, хорошо. Вот.

«Я любила письма Недивана, но часто откладывала прочтение, потому что это требовало время и внимания. Видеоформат заходит на ура». Ха-ха! Есть люди, которые наоборот, которые ненавидят видео. Вот. И им хотелось писем.

«Смешанные чувства с возрастом — прямо как в пиксаровской „Головоломке“». Вот, Толя Бандерблог! Пиксаровская «Головоломка». Мы посмотрели недавно пиксаровскую «Головоломку», пересмотрели. Я помнил, что это было очень сложное, очень мудрое кино, очень такое неожиданное, насыщенное, значит, смыслами. Печаль там оказывается в конце не такая и плохая, она тоже нужна. И вот мы сели его смотреть. И я его посмотрел, и, блин, господи, где та глубина, которая была раньше? То есть за это время настолько необходимость сложности стала для меня внутренне ясной, что я во всем ищу сложную шкалу. И фильмы появились уже не плоские. И какое-нибудь примитивное кино уже смотреть совершенно невозможно. Я вот сейчас «Вест-ворлд» третий досматривал — это просто ужас. Ну то есть типа такая плоская херня, что провал.

И у меня вот этот вот внутренний уровень требовательности к смешанным оценкам, он поднялся. И я теперь посмотрел пиксаровскую «Головоломку» как абсолютно банальное кино. Такое типа: «Ну да». И я при этом помню, как несколько лет назад я просто в кинотеатре такой: «О господи, наконец-то они начали делать сложные вещи!». И я удивился тому, насколько это незаметно произошло. Насколько ты… Хотя тут может быть просто то, что я его видел уже, этот фильм. Вот. Ну насколько выставление внутри нового уровня требований протекает незаметно для самого себя. Вот. Ну, а так-то да, смешанные чувства с возрастом, прямо как в пиксаровской «Головоломке», да, это так.

Заключение

Ну, собственно, все, наверное, да, потому что уже на 12 минут я залез дольше в ваше время. Я желаю вам прекрасного… прекрасной недели. Вот. Я… не знаю, есть ли… надо ли использовать то, что сегодня в лайв попали не зрители Недивана. Фиг его знает. А напишите мне письмо, если вы… если вам надо туда. Я буду думать. Вот. Я написал свой адрес почтовый в чат. Напишите мне туда письмецо. Вот.

Мне пишут, что был очень неприятный звук трижды за трансляцию, просто убил уши. Я извиняюсь за это. Вот. Я запишу себе в шаблон «Проверить микрофон», и в следующий раз буду его проверять. Спасибо. Все. Auf Wiedersehen.

Сейчас мне надо жать кнопку «Остановить трансляцию». Я знаю, что она обрежет три последних секунды, поэтому я сейчас буду делать паузу. А по идее, если все пойдет нормально, то тогда вы не должны ничего заметить. То есть я такой: «Остановить трансляцию». Раз, два, три, четыре, пять.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Технические моменты и интерфейсы

Ну, я нажал кнопку «Запустить трансляцию». Я подкрутил там немножко в камере, поставил видеорежим, и, возможно, будет какой-то даже синхрон со звуком. Напишите, если он будет. Я прямо на лету здесь увеличу задержку, и губы будут попадать в такт со звуком.

Я открыл себе опорный конспект про эту неделю и буду шпарить по нему. Значит, во-первых, после прошлого раза, когда я показывал, что мне необходимо каким-то скриптом отключать в доке программы и вот это вот всё, в чате кто-то написал про свой дзен. Я подумал: «Блин, подожди, а как такой человек работает, что у него из описания в чате лишние программы в доке не задерживаются?».

Я подумал: «Oh my God, может быть, новая настройка какая-то есть, а я её пропустил?». И оказалось, что она действительно есть. То есть, короче, как дела устроены: я сижу на Маке уже очень много лет и в какой-то момент я помню, как выглядели интерфейсы этой операционной системы практически с самого начала, когда еще Mac OS X появилась. В начале каких-то настроек там не было, и когда выходит обновление операционки, ты же не можешь заново всё открывать и внимательно смотреть, что где было. У тебя есть ощущение в голове, что всё, в общем, примерно так же, как ты и знаешь.

Скрытые возможности настроек

А за эти годы чего только не произошло. Я вот иногда в айфоне захожу, где-то раз в полгода смотрю, как выглядят настройки для людей, у которых особенности слуха, зрения и так далее. Потому что там куча всего интересного появляется, и я, естественно, не вижу никакого варианта про это про всё узнать, если специально не заходить.

Ты туда заходишь, а там, оказывается, раз в полгода в айфоне появляется фильтр — ты можешь включить фильтр, чтобы весь интерфейс становился чёрно-белым, например. Ты можешь повесить на тройное нажатие кнопки, чтобы это происходило. Это очень мне помогало в дизайнерской жизни: когда ты смотришь на какой-то JPEG и понимаешь, что с контрастом какая-то фигня, можешь три кнопки нажать, и он тебе автоматом весь айфон переведёт в чёрно-белый режим.

Но чтобы это узнать, нужно лазить по тем настройкам, где год назад не было ничего — выжженная пустыня. Ты заходишь, а там, блин, оазис. В какой-то момент появились световые вспышки на входящий звонок — опять же, это для тех, кто не слышит, он может видеть, что у него айфон светит мерзким светом. Потом рассинхроны звука какие-то и так далее. Каждый раз это очень интересно. И вот Мак меня снова обвёл вокруг пальца: я думал, что я уже обречён программы, которые оставались в доке, потом выкидывать вручную, а оказалось, что настроечка появилась для таких ребят, как я. Делюсь опытом того, что мир меняется, а мы не замечаем этого.

Почему планирование не работает

Пришёл вопрос: «В эфире вы сказали, что не делаете план на день. Можете, пожалуйста, рассказать и показать, как вы определяете, что именно делать в данный момент времени?». Могу. Представьте себе, что кто-то бросает кубики, и на кубиках выпадает какое-то количество знаков. Ну, типа, сейчас бросили кости — я никогда не понимал, почему их называют кости, наверное, их делали из костей. Бросают кости, и выпадает четыре, или выпадает двенадцать, или семь.

У меня ощущение, что я определяю, что мне надо делать, таким образом: что-то бросает кости, и от этого зависит, буду я что-то делать или нет. У меня другого объяснения нет вообще, никакая другая модель не подходит. Ощущение, что всё просто пипец какое случайное. Как я определяю, что именно делать в данный момент времени? Просто невидимая сила бросает кости и говорит: «Чувак, ты хотел поделать для дизайн-работы презентацию, а теперь ты будешь шесть часов, обнаружив какую-то идею, пилить её, не отвлекаясь вообще ни на что и задвинув вообще всё».

Эмоциональные всплески и ассоциативный поток

Примерно так я определяю, что я буду делать. Поэтому для меня план на день вообще бессмысленный. У меня бывает время, когда я начинаю прыгать мыслью по древу, когда включается ассоциативный поток в голове, и я сижу и купаюсь в нём. Я забываю о времени. Он приносит очень много сияющего жемчуга в итоге, но он совершенно противоречит всему остальному. Выдернуть себя оттуда, остановить это очень тяжело.

У меня не приходит вдохновение от 14:00 до 15:00. Если я запланирую, что сейчас надо сесть и разобрать почту, потом сесть подвести бюджет, а потом в час у меня будет вдохновение или я сяду делать презентацию, которая мне очень нужна внутренне, то окажется, что я через пять минут буду её делать. Не в час, а прямо сразу.

Похожий процесс я сейчас опишу. Предположим, я хочу сделать три дела в день: разобраться с почтой, разобраться с каким-то проектом и со вторым проектом. Я думаю: «Всё, я буду делать три дела сегодня». А потом я вспоминаю, что маячило где-то еще четвёртое. И я знаю, что если я эти три сделаю, а его не сделаю, а времени не хватит, то оно напомнит о себе виной. Я буду испытывать вину от того, что всё делаю, а его не делаю. И мне сразу же оно становится очень важно, все мои мысли переключаются на него.

Борьба с чувством вины

Эмоция фокусирует меня именно на этом. Я смотрел, стоя в душе, как это работает: десять секунд назад я приоритизировал, и мне казалось, что важно вот это, вот это и вот это. Потом сознание ассоциативно проскользило вдоль чего-то четвёртого, чего я сегодня явно не успею, и эмоция заглушает всё. Я больше ни о чём вообще думать не могу, я просто могу идти и делать только вот это.

Получается, что тем, что я буду делать, очень сильно управляют эмоциональные всплески. Именно это я называю бросанием костей. Я на полном серьёзе могу сесть и запланировать, что нужно делать, но я не знаю, буду ли я в этом же состоянии через двадцать секунд. Пиздец, это ужасно. Я пробовал по Форстеру жить. У меня в голове отложилось, что у меня был один день, когда я весь план выполнил за год. Ну, может быть, 80% плана пару десятков дней в году.

То есть у меня вообще история с тем, что я буду делать в данный момент времени, не работает. Я практически всё время сейчас испытываю некоторое разочарование. Есть еще стрессовый фактор: на работе ты можешь рамки поставить легко, за тебя их ставят. Ты приходишь на работу, я знаю, что прихожу не раньше двенадцати — это рамка, которая позволяет мне выживать. И в семь у меня звонит будильник, надо вставать и уходить. Это рамка: я встал и ушёл. Дальше я стараюсь делать рабочие дела на работе, а не на работе их не делать.

Пути выхода из кризиса

Есть эта физическая помощь со стороны мира: я не на работе, значит, сейчас я этим заниматься не буду. А дома такого нет. Каждый раз, когда я встаю и ухожу из-за компа, я же могу вернуться и сесть. Я знаю, что меня очень спасают временные рамки, типа начинать работу в одиннадцать или в двенадцать. Но иногда в жизни что-то происходит, и это не получается. Кто-то хочет утреннюю встречу по видеосвязи, что-то вмешивается.

И охватывает меня разочарование от этого сплошное. Я начал подбухивать немножко, обратил внимание, что практически пять вечеров в неделю какой-то виски. Эмоциональное переедание началось. Постоянно от этого чувства вины тянет на углеводы очень сильно, прямо просто всё время. Такой крейвинг — возникает ощущение недостачи чего-то, и ты пытаешься эту недостачу заполнить. У зависимых ребят есть такая история — тяга.

Я же ушёл в игрушки сначала, поигрался неделю, потом их снёс. Звучал вопрос на тему того, чего мне не хватает, но я думаю, что это просто было сбегание от вины. Я попробовал еще усилить один из проектов, начал заниматься с хорошим знакомым человеком, но там понадобилось очень сильно брать себя в кулак и регулярно выдавать результат. Меня просто выкинуло из процесса: «Всё, сорян, прости, не могу». И я начал думать, что делать с этим. Счастья же хочется просто, бог с ними уже с проектами, со всей этой хернёй. Я уже смирился с тем, что я ничего не успею сделать никогда.

Терминология и наблюдение

Я понял, что, во-первых, как и в истории с пищевым поведением — то, чему меня Сергей Леонов из «Осознанного питания» учит — это научиться вообще распознавать, что происходит. Как это называется, разложить всё на какие-то небольшие составляющие. Я понял, что у меня мало очень слов для того, что происходит. У нас нет слов. Я раньше думал, что есть два состояния: «я работаю» и «я не работаю». С тех пор я продвинулся, этот словарный запас не помогает.

Я понял, что, с одной стороны, бывает время ассоциативного потока, которое очень тяжело контролировать, когда меня несёт, я погружаюсь во что-то и не могу вынырнуть. Бывает время, когда я должен планировать. Бывает время, когда я после планирования встаю и испытываю вину от того, что что-то не успел. Бывают какие-то ожидания, цели. У меня месиво в голове, и я буду сейчас внимательно исследовать, что происходит.

Я хочу пописать дневник такого «делательного» поведения, потому что у меня ощущение, что тут тоже привычки какие-то нездоровые. Зачем я сейчас сажусь что-то делать? Что я чувствую? Как я начинаю дела, как я заканчиваю? Что я думаю в момент завершения о себе, о том, что осталось? Стоило бы понять вообще, как устроен мыслительный процесс.

Это первый путь — путь терминов. Ты строишь какую-то модель мира, и становится проще в ней жить, потому что понимаешь: «О, сейчас всё под контролем, всё нормально, просто сейчас такое время свободы, я должен посвятить ему какое-то количество минут». Модель позволяет уму перестать метаться в поисках гипотез. Ты её принимаешь, и она избавляет тебя от процесса постоянного сомнения в том, что происходит. Становится легче.

Медитативный путь

И второй путь — не терминологический. Это путь ощущений без слов, наблюдений, неделания. Такой медитационный путь, когда ты просто наблюдаешь за своими действиями, за своими мыслями. Я понимаю, что иногда первый путь не работает, а работает второй. И вот у меня уже в арсенале есть два набора приёмов: первые — объяснительные, вторые — ощущенческие.

Я сейчас в таком распутье, не понимаю, что происходит. Понимаю, что мне не нравится, я в кризисе. Это нормально. Гениальные озарения отличаются всегда тем, что сначала есть кризис, когда ты ни хрена не понимаешь. Это необходимая часть озарения.

Восприятие себя и творчество

На этой неделе произошла очень интересная штука, когда Ксения Владимировна обратила моё внимание на то, что я не рассматриваю себя как творца. Не рассматриваю себя как человека, который рисует, который пишет стихи. При этом я действительно иногда пишу небольшие стихи, их мало — типа четыре стиха в год. Они приходятся очень по случаю, я их, как правило, просто пишу знакомым в ответ на ситуацию, которая меня эмоционально взволновала.

Но в целом я про себя так не думаю. Я думаю о себе как о переводчике скорее: увидеть явление и объяснить его. При этом, если я начинаю рисовать — ну, это смешные картинки, они мне нравятся. И вот она обратила моё внимание на то, что я так себя не воспринимаю. Не воспринимаю себя как человека, который может что-то дельное, интересное, красивое сотворить.

Был момент, когда мы схему метро делали. Эти кружки, которые сейчас в Москве на схеме метро, их я помогал Егору придумывать. Мы придумали потом эту огромную круглую байду на «Библиотеке имени Ленина». Тёма подхватил это всё, мы сомневались сильно, но он сказал: «Да, это офигенно, то, что нужно». Но у меня нет ощущения, что это что-то, что придумано в творческом союзе как вещь. Я это рассматриваю как процесс перевода, функциональный очень: вот была задача, вот ей нужно решение. Решение интересно не тем, что его кто-то сотворил, а тем, что оно отвечает только вот этой задаче. Личность того, кто это сделал, остаётся за бортом, она вообще не важна. Интересно, что меня в этом как будто нет. И Ксения Владимировна мне про это напомнила. Я про это буду думать.

Работа с зависимостями и привычками

Меня спрашивали, когда я планирую следующий «Шторм». Я записывал видео, они есть в сети. Остановился на очередном видео про фарму и эмоциональные срывы. Это сложная тема для меня. Я попытался рассказать про своё отношение к медикам и таблеткам и запутался. Отложил видео, потом попробовал снова и снова запутался. Но, кажется, я уже тут начитался нейробиологических всяких канальчиков и немножко распутался. Я, скорее всего, предприму ещё попытку. Немного нервничаю из-за того, что сейчас набираю вес, и в видео видны эти разницы сильные. Но, с другой стороны, плевать.

Пищевое поведение

В чате я упоминал о своей работе с психологом про пищевые нарушения. Двухминутное повторение: я пошёл по совету Ксении Владимировны к психологу, которого зовут Сергей Леонов, сайт у него называется «Осознанное питание РФ». Мы там учились следить за пищевыми нарушениями и корректировать их. Я бы оценил этот опыт как позитивный.

Должен сказать про последний разговор с Сергеем. Когда мы прощались, я беспокоился на тему того, что не смогу к нему вернуться, если произойдёт какой-то срыв. Он меня успокоил: мне придётся научиться самостоятельно из срывов выходить. И на этой волне сейчас, когда у меня сильный кризис и я не справляюсь с потоком всех делишек, я испытываю этот срыв. Я к нему нормально отношусь. Есть время собирать камни внутрь себя, есть время разбрасывать их потом. Сейчас время собирать, видимо.

Мне нравится то, что вины нет. Ну, пошёл, съел булочку с сыром — ну и молодец, ну и ладно. В этом плане я больше сфокусирован не на бешеном желании остановить это всё, а на том, что на самом деле происходит внутри и почему я так нервничаю. Мне это нравится, потому что у меня ресурс освобождается, и я намерен потратить его с толком.

Размышления о дружбе

Был вопрос: я рассказывал про дружбу, про то, что у меня проблема с тем, что я не очень понимаю, что такое друзья. Пока что единственное открытие у меня — это ощущение, что это слово не означает вообще ничего. Есть какой-то набор признаков или дружеское отношение, но на самом деле это какой-то коктейль. Кому-то ты придёшь за помощью, кто-то может обратиться за помощью к тебе, с кем-то тебе приятно проводить время, кто-то на одной эмоциональной волне, кто-то на рациональной. Кто-то с тобой будет играть, кто-то не будет, но зато в случае чего ты можешь на него опереться.

Всё это накрывается, как зонтиком, термином «друзья». Но если мы посмотрим на каждую дружбу по отдельности, я не уверен, что мы там найдём какие-то совпадающие элементы, кроме, может быть, доверия. Хотя доверие… Есть же люди, которые скрывают друг от друга какие-то части жизни, то есть доверие есть, но не могут доверить какую-то семейную историю, потому что боятся оттолкнуть.

Человек, которого я считаю своим другом, написал письмо после прошлого эфира. Он порассуждал про дружбу, и вот цитата: «Если у меня сгорит дом, я вряд ли приду к тебе с просьбой переночевать, но я ни к кому с ней не приду. Мне кажется, друзья не для этого». Вот интересно, для чего друзья? Совместный досуг, общение на любые темы?

Порнозависимость и механизмы влечения

Расскажите, пожалуйста, про порнозависимость. Ну, во-первых, я ничего не знаю о механизмах, я не погружён очень сильно в тему исследований. Я видел пару видосов на тему того, что постоянный просмотр порно меняет привычки людей и что это сожрёт ваш мозг. Я знаю, что должно быть несколько нейробиологических факторов, которые влияют на то, как ведёт себя человек, сталкивающийся с факторами, вызывающими зависимость. По-моему, это R-факторы называются. Должны быть люди, которые чисто биологически предрасположены к этому, и люди, которые не предрасположены.

Я могу опираться только на свой опыт. Я сталкивался в течение жизни с очень сильными проявлениями либидо — стремление, похоть, желание, страсть. У меня было несколько лет на то, чтобы ознакомиться с тем, что эмоционально напряжённые моменты в жизни вызывают бурнейшие фантазии и мысли в голове. Меня очень легко было переключить: любой эротический намёк вызывал очень сильные ассоциации внутри.

Я очень рад тому, что в последнее время, когда я принимаю антидепрессанты, либидо снизилось. Это мне позволяет чувствовать себя чуть более предсказуемо. Я больше уже не так сильно завишу от того, увидел ли я где-то в транспорте рекламу с каким-нибудь сексуально привлекательным образом. Сейчас стало попроще, я дистанцирован немного от этого.

Фетиши и визуальная стимуляция

Я столкнулся лично с тем, что меня потаскало по сексуальным фетишам, они очень сильно менялись. В какой-то момент я понял, что это на самом деле игра в новое, постоянный поиск нового. Когда эмоциональная ситуация стабильная и спокойная, у меня потребность в этом поиске очень сильно снижается, все фантазии становятся не эмоционально заточенными, там нет пиков.

Когда очень сильное напряжение, я испытываю потребность в том, чтобы проживать какие-то ситуации. А на проживание этих ситуаций у порноиндустрии есть умение общаться с потребителем и визуальные стимуляции на любую травматическую ситуацию. Фетиши — это же история про то, что ты испытываешь потребность войти снова в травмирующую ситуацию и поиграть там в безопасных условиях.

В какой-то момент я обнаружил, что ты можешь принимать любую роль в фетише. Так как мозг обрабатывает всех участников сцены, ты можешь в какой-то момент неожиданно представить себя другим человеком. Это переворачивает сознание. К этой игре в новое подключается визуальная стимуляция. Я обнаружил, что внутри прямо как будто лопается что-то, когда мозг обнаруживает: «О, вот как ещё бывает!». Я прямо вижу этот сбой прогнозирования, когда мозг строит прогноз, а оказывается, что он получает гораздо больше награды, и он на это подсаживается. Это похоже на сетевую игру, когда-то, что ты получаешь в итоге, превосходит твои смелые ожидания.

Это тоже история про постоянный крейвинг, триггер и мотивацию. Здесь ровно точно так же не будут работать просто отказы, марафоны типа «месяц без порно». Мне кажется, это приводит только к тому, что вожделенный предмет становится ещё ценнее для мозга. Так что, если особого дискомфорта в жизни это не приносит, то, может быть, и не надо ничего править. Если приносит сильный дискомфорт, я бы уже сразу пошёл заниматься к ребятам, которые в этом понимают, а не пробовал бы придумывать неработающие пути.

Культура, книги и влияние

Что в рубрике «Книжки»? Во-первых, есть Twitch. Я походил вчера по диджеям — ребята из разных концов мира играют музыку в прямом эфире. Это хорошее ощущение: ты ставишь какое-нибудь техно, есть чуваки, у которых один-два зрителя, и они просто крутят музыку, которую хотят. Это всё-таки отличается от того, что ты музон себе включил — так ты включил живого человека. Есть ощущение, что в твой мир приходят новые впечатления, не зависящие от тебя и не приходящие через новостной поток. Живые люди что-то делают, это на тебя влияет не в записи, а прямо.

Из книг я на этой неделе вспомнил про Мураками, «Страна Чудес без тормозов и Конец Света». Обнаружил, что у меня нет её в бумаге, а захотелось очень бумажную почитать. Оказалось, что люди через Авито продают очень много бумажных книг. На Озоне она стоит 1000 рублей в букинистическом отделе, а на Авито — 100. Хотел книжку — получил книжку.

Я обнаружил, что у меня есть какой-то внутренний блок на бумажные книги, а тут я подумал: «Блин, хочу собрать снова все эти книжки, которые любил и которые считаю важными». Полез себе на сайт, а там уже сто книг в избранном. Библиотека будет большой. Меня останавливал пост Таллера, который много лет назад я прочитал, про то, что если ты переезжаешь, то ты должен перевозить все свои книги, это много коробок, и проще не копить их. А мне нравится, я люблю книги.

Серж Генсбур и валюта влияния

Смотрели кино хорошее, стоит порекомендовать: про Сержа Генсбура, называется «Серж Генсбур: Героическая жизнь» (в русском прокате — «Любовь хулигана»). Тут надо про Генсбура немного почитать: во Франции знаменитый чувак, оказал очень сильное влияние на музыкальную поп-культуру.

Всю неделю я думаю про влияние. Про то, что самая главная валюта, кажется, — это влияние. Про то, что когда люди желают лайков, на самом деле они хотят не того, чтобы другие сказали: «Мне понравилось то, что ты сказал». Им важно знать, что это влияет на чужие жизни. Что кто-то украл твой мем, написал его у себя на футболке и носит её. Все борются за влияние. Буду думать эту мысль следующую неделю.

Ответы на вопросы

Вопрос про то, как перебить внутри себя свербление «пойди пожуй». Тренировками за несколько недель мне удалось понять, что за этим сверблением скрывается. Сейчас для меня это не свербление, а ответы на вопросы: «Почему я захотел есть? Зачем я иду есть?». Это наблюдение за своими ощущениями в процессе еды. Меня не «выключает», я понимаю, что я делаю. Стало гораздо меньше этого переедания. Ты не уходишь от него, а снижаешь интенсивность, частоту, количество пищи. Это маленькие шажки, которые приводят к результату. Здесь нет истории про перебивание желания, здесь история про вдумчивое наблюдение и принятие. Это принятие меняет всё. Это контринтуитивно: проблема теряет остроту, когда ты научаешься с ней не бороться.

Разбор инпутов и управление почтой

Вопрос: «Как разгребать инпут в Динолисте?». Да не разгребайте. Я начал его разгребать, только когда разрешил себе его не разгребать. Тогда мне приятно садиться и задним числом раскидывать мысли по рубрикам, сваливать их в дневник. Это превращается в путешествие к себе двухнедельной давности. У меня больше нет обязательства иметь сверхчистый Динолист.

Инпуты нужны для успокоения, а не для разгребания. Для того чтобы ты знал, что у тебя есть ровно одно место, где хранится весь этот хлам. Раньше я использовал инпут как плеть, как наказание: «Инпут должен быть чистенький каждый день». Сейчас я понимаю, что можно так себя просто загнать.

Единственная штука, с которой я пытаюсь работать на разбор, — это почта. Но там всё не очень просто. У почтовиков нет удобного интерфейса для вычленения кусков почты, типа «покажи мне всё вчерашнее, что я ещё не разбирал». В Gmail с этим проблема, у них нет языка запросов. В Apple Mail можно делать смарт-ящики, но если ты будешь удалять письма там, они из инбокса никуда не денутся. Единственное приложение, где это хорошо устроено, — это YNAB, потому что там напротив транзакции есть кнопочка «Cleared». Ты её нажимаешь, и транзакция помечается как обработанная. Ты чётко видишь, что осталось. А в почте такого нет.

Заключение

Ещё вопрос насчёт друзей: «Друзья нужны для поддержки совместной деятельности. Здорово, когда семья выполняет эти функции, восполняет ресурсы, а иногда получается наоборот». Иногда друзья нужны для того, чтобы давать новизны. Семья не обязана восполнять ресурсы, она вообще ничего не должна. Хорошо, когда поддержка есть, но иногда её может не быть, особенно в семье, которую вы не выбирали. Тогда нужны ресурсы на стороне.

Про Gmail комментарий: «У него же есть своя настройка, называется Inbox, специально заточенная на обработку». Я открывал Inbox сразу, как только он вышел, и там нельзя было убрать какие-то фильтры про промоакции и соцсети. Я его закрыл. Потом, я очень боюсь Гугла — ты чем-нибудь попользуешься, а он всё убивает. Они сделали чудовищно удобное приложение Picasa, я туда перенёс все альбомы, и они её убили. Сделали Google Фото, Google+, и наступил ад. Если ты что-нибудь найдёшь удобное в онлайне — это ненадолго. Это как с кроссовками: находишь классные, а их не будет через полгода. Теперь и Google+ убили, и Hangouts. Вчера зашёл в Gmail, мне пишут: «Воспользуйтесь Google Meet». Я полчаса искал, как его отключить.

Всё, я нахожусь в некотором вакууме, потому что не понимаю, как эти эфиры выглядят со стороны. Но вы ходите, и пусть это будет главным критерием. Я ушёл жить и набирать для вас новых тем. До следующего стрима.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Вступление: Вечер на кухне

Людвиг Быстроновский: А вот тут вот он YouTube пишет, что он уже ждет сигнала. Ну еще целую минуту. Ну по его времени нет, это уже, тебя уже увидят через секунд двадцать, но с запозданием, то есть ты будешь видеть, что здесь происходит. То есть мы уже тут. Ты вот так вот можешь смотреть на себя. О, классно. Классно, классно.

Людвиг Быстроновский: Сейчас я хочу поймать блик красиво в очках. Короче, тут лампа стоит яркая, и в принципе я могу и без очков, но она выжигает мне глаза где-то минут за десять. Вот поэтому я пошел и нашел старые очки из какой-то поездки. Там они, ну как обычно, это самый туристический шик. Мне нравятся желтые, желтые все. Короче, что мы тут делаем?

Ксения Владимировна: Здороваемся. Здравствуйте.

Людвиг Быстроновский: Здравствуйте. Я пришел после эфира на кухню, как обычно я хожу на кухню. И Ксения Владимировна мне сказала, что категорически не согласна с несколькими вещами, которые были в сегодняшнем эфире. А я спать хотел очень. И она начала рассказывать, и я такой: «Погоди, давай через неделю поговорим про это про все, приходи в следующий эфир». Потом подумал: чего ждать неделю, все равно развлечений мало. Я говорю: «Давай приходи сегодня в эфир». И…

Ксения Владимировна: Я пришла. Ты отдувайся, а я просто посижу. Я почитаю вопросы, если они будут. Ты только не вылезай из кадра, пожалуйста, чтобы мне не было одиноко. Нет, я хочу, чтобы это была все-таки беседа, а не то, что я здесь сейчас буду что-то умное рассказывать. А еще мне интересно, слышно ли вообще все, например, то, как ты скрипишь на стуле.

Людвиг Быстроновский: Да, конечно, видишь, вот тут зеленая штучка, и она… Сейчас я поскриплю. Хорошо. Окей, мы можем перейти к тезисам.

Философия марафонов и челленджей

Ксения Владимировна: Да. Хорошо. Все началось с того, что… Я вообще хочу сказать, что я не то чтобы с чем-то невероятно не согласна. Но мне показалось, что ты звучишь немножко… звучал сегодня, в частности, и я сейчас все равно скажу, неважно, все равно повторю, короче. Что это звучало очень однозначно, а мне кажется, что там все очень неоднозначно в тех вещах, которые я сейчас расскажу, наверное.

Людвиг Быстроновский: Ну ты прицепилась к плану.

Ксения Владимировна: Да, ты знаешь, там было про… Меня вот зацепило про вот эти вот какие-то цели и марафоны, когда…

Людвиг Быстроновский: А, про марафоны. Про марафоны отказа от порнографии, да. То, что люди по 30 дней выбирают отказываться. Я говорил о том, что это приводит в итоге к тому, что-то, от чего ты отказываешься, становится очень ценным.

Ксения Владимировна: Да. И здесь я подумала… И ты в итоге как будто бы подразумеваешь, или даже ты говоришь, что тогда, ну, это не работает. Все эти марафоны не работают, потому что ты отказываешься от того, то есть делаешь что-то, от чего ты хочешь отказаться, слишком желанным своим отказом. Но я подумала, что на самом деле марафоны работают, только, может быть, не так, как это звучит изначально. То есть, что есть какая-то заявленная цель, да, что я хочу от чего-то отказаться, поэтому я 30 дней не буду этого делать. И если ставить так, то, наверное, действительно не получается, цель может быть не достигнута. Но помимо этого, ты получаешь какое-то новое опытное измерение.

Людвиг Быстроновский: Мой тезис простой достаточно в этом новом опытном измерении: чуваки, которые уже один раз обожглись на чем-то, они знают, что если они вступают в эти вещи, то было бы неплохо вообще знать, как они будут с проигрышем иметь дело. Потому что когда они проваливаются, их потом внутри колотит.

Ксения Владимировна: Ну то есть у тебя что-то не получилось, да, один раз, и ты думаешь: «Ну все, я неудачник, у меня в следующий раз тоже не получится, я не буду просто пробовать. Эти марафоны не для меня», правильно?

Людвиг Быстроновский: Я бы доебался, честно говоря, к словам «один раз». Потому что, а если не получилось 50 раз?

Ксения Владимировна: Хорошо, а у тебя не получилось 150 тысяч раз, ты больше не пробуешь, то есть марафоны не для тебя.

Людвиг Быстроновский: Дело не в этом. Я знаю, что я не могу нормально прожить неудачу.

Ксения Владимировна: То есть вот здесь вот это вот мне и хотелось расширить. Потому что когда ты говоришь о том, что вот есть какой-то челлендж, что мы 30 дней не смотрим порно, мы 30 дней не едим сахар, мы должны вот сделать вот это…

Людвиг Быстроновский: Нет, там обычно NoFap челлендж, там чуваки не занимаются мастурбацией 30 дней. Странная поза твоя очень просто, она… Ты как роденовская женщина лежишь, очень странно, при этом не видно твоего лица.

Людвиг Быстроновский: Я роденовский мужчина. Хочу лечь, но… Рододендрон. Можешь лечь как роденовская женщина. Вот так вот. Хорошо, ладно, пока трехлетний ребенок играет со всеми стульями и всевозможными… Продолжай, продолжай.

Ксения Владимировна: Это сложно, но я продолжу. Так вот, когда ты берешь какую-то… То есть что есть шкала измерения? Если мы измеряем только успеваемость какую-то, то есть мы берем вот: 30 дней не получилось, значит все, я дерьмо, я неудачник. Но если мы берем изначально…

Людвиг Быстроновский: Подожди, давай мы там еще потопчемся. Можем? Извини, что я тебя перебил. Не просто 30 дней не получилось, а ты же читаешь, как у всех получилось. Ну типа чуваки пишут: «О господи, это дало мне такой новый опыт, боже мой, это так классно, о да, заебись, ура». А ты такой: «Бля, опять не получилось».

Ксения Владимировна: Не получилось что? Опять же. KPI не получился. Вот, что мы берем за KPI, что мы берем за… что мы измеряем, как мы понимаем, что не получилось.

Людвиг Быстроновский: Ну цель-то простая: 30 дней без сахара там, 30 дней без мастурбации.

Ксения Владимировна: Вот, ты упоминаешь как раз вот те вещи, которые… Ну то есть это сравнение и это измерение себя по какой-то шкале успеваемости. Мне ни то, ни другое не симпатично. То есть мне гораздо приятнее и ближе, наверное, подход такой: какой новый опыт ты получаешь на этом пути? Как мы говорили с тропинкой: что ты идешь, а у тебя есть какая-то вот лыжня, есть какие-то чекпоинты, которые тебе нужно пройти по этой лыжне, и считается, сколько ты их наберешь.

Ксения Владимировна: Но что если помимо этих чекпоинтов есть еще какие-то шкалы измерения? Что если ты можешь смотреть по сторонам и, например, заметишь, что ты бежишь в какой-то новой местности, ты никогда в жизни такого не видел, какие-то пейзажи. Что если ты будешь обращать внимание на то, что происходит с твоим телом, например? То есть ты чувствуешь, что: «О, я могу больше» или «О, я устал» или еще что-то. И что если появится больше шкал измерений, кроме того основного KPI, который у тебя есть? Тогда получается, что если мы допускаем это, то и с твоей стороны может быть то и больше шкал, где можно себя отпиздить.

Людвиг Быстроновский: Ну хорошо. Смотри.

Ксения Владимировна: Но с моей стороны это дает повод подумать и порадоваться, что что-то происходит. Даже если ты не прошел ту цель, которая изначально была заявлена.

Людвиг Быстроновский: Но вот ты приходишь, там свисток застает тебя, например, когда все уже пришли к финишу. Я помню этот момент, у меня он был. Мы были, наверное, классе во втором или в третьем, нас повели на общешкольные соревнования по лыжам. Всех выгнали за город, все дотопали до загорода и давай там на лыжах бегать по полю. А у меня крепления были какие-то дурацкие, все сломалось, и, короче, я один там полз в сугробах, и на меня реально человек 200 смотрело на жутком морозе. Они ждали, пока я дотопаю, припрусь, и уже закончится это все, и можно будет пойти домой.

Людвиг Быстроновский: И это было не то что я отстал на три корпуса, я отстал, блять, кругов на 12 просто от всех. Потому что у меня реально ноги все время выпадали из лыж, и я рыдал. Мне сколько было лет там, не знаю, восемь, и совершенно не мог никуда добраться, или семь. И вот тебя застает свисток, все ребята вышли из 30-дневного челленджа, у них все хорошо, а ты начинаешь лепетать: «Ой, знаете, я по дороге видел птиц, я собрал грибов, там у меня куча впечатлений, я обнаружил новые связи с телом, у меня такой богатый багаж в вашем марафоне». Только, ну, я же работаю. Я привык, в смысле не то что работаю, а работаю с людьми, которые привыкли не спускать друг другу. И ты не можешь прийти и сказать: «Ой, знаете, дизайн для вас не готов, но зато мы столько всего узнали по дороге, смотрите, вот у нас грибы и птицы».

Ксения Владимировна: Подожди, ты все валишь в кучу вообще, все валишь в кучу.

Людвиг Быстроновский: Я приучен к тому, что если ты не дойдешь, то получи пиздюлей просто, на.

Ксения Владимировна: Ну надо переучиться, что я могу сказать. А уже хорошо, что это можно заметить в себе, что ты чувствуешь, что вот у тебя есть… Короче, как только ты чувствуешь, что вокруг тебя вот эта единственная вырытая канава, по которой ты должен идти только вперед, и, значит, все тебя обходят, и ты либо делаешь, либо нет, то, короче, я считаю, что что-то в этом не так. Мне не нравятся такие шкалы.

Людвиг Быстроновский: Ну хорошо. То есть получается, что мы тогда говорим о какой-то не цели, а о гораздо более широком понятии. Цель является только его частью. Ну типа как путь. То есть ты должен пройти путь к цели в 30 дней без сахара, но на самом деле ценность имеет не достижение этой цели, а вообще путь.

Ксения Владимировна: Ну конечно. Конечно. Еще дело в том, что ведь люди не роботы. Вот как я еще сегодня говорила о том, что чем плохи… не то чтобы плохи, а как звучат вот эти все суперзаявления суперпозитивных каких-то коучей или сейчас это блогеры стали. То есть они сначала были очень односложные. То есть они, опять же, вот как раз действуют по вот такому же принципу, что вот: сделай вот это, все по инструкции, вот эти вот шаги, и ты добьешься успеха, и все будет классно, и твоя жизнь изменится.

Ксения Владимировна: И если бы это было возможно, если бы люди могли просто брать и делать вот эти вот шаги, и если бы только они имели значение, тогда все было бы ок. Это были бы действительно классные люди. Ну скажи, круто: тебе вот сказали — сделай вот это каждый день, вот тебе сегодня ты, значит, копаешь ямку, завтра ты туда складываешь лягушачью лапку, и через два дня у тебя будет там новая сила, суперсила, и ты сможешь раздвигать стены. И ты такой: все сделал, все получилось, здорово.

Ксения Владимировна: Но дело в том, что не то что эти шаги не работают — схемы рабочие, схемы классные, это правда так будет, то есть стопудово оно сработает. Проблема в том, что не учитываются внутренние какие-то механизмы людей. Что помимо просто исполнения шагов или там каких-то этапов, нужна еще вовлеченность в это, какая-то… намерение внутреннее это делать. И это же как вот работать на заводе: то есть ты делаешь, или там на какой-то работе, которая тебе не нравится. Это вот то же самое — следовать вот этим вот шагам, этим марафонам. То есть тебе дают какую-то инструкцию и говорят: через 30 дней, если ты будешь это делать, у тебя все получится. Или сделай вот это, и ты станешь вот таким.

Ксения Владимировна: Но это то же самое, что тебе говорят на работе: сделай 500 тысяч деталей на заводе, и неважно, хочешь ты их делать или нет, интересно тебе или нет. Если ты сделаешь вот это вот все, 12 часов просидишь, да, ты добьешься какого-то результата, сделаешь 500 тысяч деталей. Но тебя не спрашивают: а тебе интересно? А зачем ты это делаешь? А тебе надо делать эти детали?

Людвиг Быстроновский: Ну как, ты же сам говоришь такой: «Хочу 30 дней не жрать сахар, хочу 30 дней жить без мастурбации, хочу 30 дней бегать вокруг дома каждое утро».

Понятие коммитмента

Ксения Владимировна: Вот, смотри. А что значит это «хочу»? Это «хочу», оно ведь тоже… в нем есть какая-то, какое-то зерно. Ну то есть ты хочешь, потому что тебя всегда об этом, там, не знаю, мама тебя видела таким, что ты живешь вот 30 дней без сахара, и ты классный. И ты такой: «Ради мамы я буду это делать». Ну это же нужно раскопать в себе. Или там ты это делаешь, потому что ты хочешь быть здоровым, например.

Людвиг Быстроновский: Или ты это делаешь, потому что ненавидишь то, какой ты.

Ксения Владимировна: Да. Вот, видишь, сколько есть разных. И сначала нужно понять, в чем суть того, что ты хочешь делать, откуда идет это желание, и действительно ли это желание выполняется именно вот этим вот действием, именно этим марафоном. Ну то есть ты не хочешь есть сахар почему? Потому что если ты просто тебе по приколу, там, хочешь себя проверить, тогда все просто. Вот я хочу себя проверить, у меня нет никаких скрытых других там, не знаю…

Людвиг Быстроновский: О, расскажи, как у тебя, давай.

Ксения Владимировна: Я просто часто… ну вот я там не ела сахар 30 дней, я вставала в 4:30 утра, я что-то там еще делала. Ну то есть эти марафоны, они для меня… у меня нет каких-то там… Может быть, я и не берусь за какие-то вещи, которые мне невероятно будут тяжелы или сложны.

Людвиг Быстроновский: У тебя получались твои марафоны?

Ксения Владимировна: Да, я обожаю марафоны.

Людвиг Быстроновский: А были марафоны, которые не получались?

Ксения Владимировна: Наверняка, наверняка. Но в тот момент, когда не получалось, я в итоге приходила к тому, что мне не очень-то интересно. Ну то есть, ну по-честному. Ну то есть я понимаю, что я, конечно, хочу, но у меня, например, нет времени на это. Или вот я хочу там, не знаю, чему-нибудь научиться — сколько я вообще на все эти курсы там бросалась. Но я в итоге понимаю, что проблема не в том, что я плохо занимаюсь или я там глупая, или у меня просто нет времени на это, например. Или если ты там берешь 15 задач, очевидно, что тебе нужно из них взять одну сначала и натренироваться на ней. Это сложно себе сказать? Ну сложно сказать себе: «Так, подожди, тебе нужно помедленнее, тебе нужно выбрать что-то одно и делать его». Еще есть хорошая штука… Хотя ладно, скажи сначала, потом я про хорошую штуку скажу. Что-то меня понесло.

Людвиг Быстроновский: Нормас. Я не очень понимаю, что отличает тогда настроенность на удачный марафон от настроенности на неудачный марафон. Потому что меня начинает размывать: типа, а сейчас бросить или нет? А теперь бросить или нет? А вот, блядь, может быть, сахар все-таки съесть там конфетку? А теперь? А как? И я не понимаю, я вообще там в марафоне или нет. Ну то есть я утром встаю делать йогу, и если передо мной нет видоса и внутренней уверенности, что я делаю именно вот по инструкции от начала до конца, то…, а просто в свободном режиме я делаю, то минут через пять… да я вру, чего, через две минуты начинаются мысли типа: «Так, а сейчас уже пора все бросить, мне уже надоело или нет? А можно уже идти? А теперь? А сейчас? А сейчас?» И поэтому когда ты говоришь, что вот неудавшийся марафон — ну просто мне было неинтересно, а вот удавшийся — мне было все 30 дней, типа, интересно и не хотелось отвиливать. Мне всегда хочется увильнуть.

Ксения Владимировна: Вот мы сегодня важно еще говорили с тобой, что есть разница. Что часто вот это вот ощущение, о котором ты говоришь, оно часто связано с каким-то внутренним саморугательством, как это сказать? Самобичеванием. Самобичевание мне не нравится, это что-то уже совсем какое-то.

Людвиг Быстроновский: Не-не, самоуничижением, наверное.

Ксения Владимировна: Ну может быть. Ну то есть ты ищешь в себе какую-то вот эту такую, что: «Вот, я не могу, вот опять я не справляюсь, вот опять, короче, я не понимаю».

Людвиг Быстроновский: Да нет, я просто не уверен, справляюсь я или не справляюсь.

Ксения Владимировна: Это подожди. Но вот давай о вот этом ощущении, когда ты не справляешься и тебе… вот ты чувствуешь опять, что ты снова потерпишь какую-то неудачу. Здесь штука, когда мы говорили про обязательства, помнишь, про обязательства и про коммитмент какой-то?

Людвиг Быстроновский: Коммитмент? Да, английское слово. Когда ты подписался на что-то.

Ксения Владимировна: Да. И вот у нас марафоны часто… ну опять же, марафоны, понятно, что это может быть какая-то ну что-то более там… что это еще может быть? Ну какая-то цель, короче, к которой ты идешь, и вот ты либо ее делаешь, либо нет. И все, если нет, то все пропало, ты опять дерьмо. Вот мне кажется, что часто у нас в языке, я не знаю, есть ли такое слово, которое бы правильно перевело «коммитмент» так, как я его понимаю. Потому что когда я вступаю в марафон, я часто именно, ну как бы, коммичусь под что-то. То есть я снимаю… не то чтобы снимаю с себя обязательства, а я не обязана теперь это сделать. И это… ну чувствуете, да? То есть «ты обязан» — это что-то, как будто бы тебе ну уже тяжело и уже тебе не нравится. Ну вот можно почувствовать эти слова внутри там: обязательства какие-то, обязанность. То есть ты обязан это делать, твои трудовые обязанности. То есть это как будто бы то, что ты должен делать, хочешь ты этого или нет, и это имеет какой-то негативный окрас для меня, например.

Ксения Владимировна: А коммитмент — это другое немножко, для меня имеет опять же другую окраску. Потому что это что-то, что ты на старте на себя не берешь обязательства не есть там, не знаю, не мастурбировать, не там что-то еще, что угодно. А ты как будто бы становишься… ты как будто представляешь, что ты уже это можешь, что ты это можешь. Ты такой, ты закоммитился, как будто бы представил, что это возможно, что ты это можешь. И в хорошем смысле, то есть ты сам себе вот в момент, когда ты соглашаешься на это, ты даешь себе внутреннюю какую-то силу и уверенность в том, что ты можешь это сделать.

Людвиг Быстроновский: А если не будет получаться?

Ксения Владимировна: Ты знаешь, ты знаешь, что будет не получаться, что может быть тяжело. Но ты закоммитился, и внутри себя ты в момент, когда там, не знаю, жал на эту кнопку, там, не знаю, распечатывал себе чек-лист, когда ты решился, что ты будешь делать что-то вот эти там, не знаю, 30 дней чертовых, ты в этот момент… тебе же как-то это в голову пришло не просто так, тебя же не заставили. Ну если тебя там посадили куда-то и заставили — это одно. А если ты сам себе ставишь какие-то условия, то мне кажется важным делать это само… вот это принятие вот этих условий должно быть ну в положительно усиленной манере. То есть когда ты веришь, что ты сильный и можешь. И в трудный момент, не знаю, мне это помогает. Я вот не знаю, как это звучит. Это может звучать просто как какая-то…

Людвиг Быстроновский: Хорошо, я тогда резюмирую, позволь. То есть ты говоришь, что для тебя марафоны, когда ты в них вступаешь, это такая штука, состоящая из нескольких частей. То есть мало того, что там есть желаемый результат, там есть не слишком задранная мотивация типа: «Да-да, у меня обязательно получится, все будет классно». Ты понимаешь, что может быть и не очень-то получится, может быть там и не выйдет. Есть контракт с собой, что ты будешь это делать только если тебе будет интересно, но ты, если тебе будет неинтересно, по чесноку можешь в любой момент этот контракт разорвать, выйти и ну наказания за это не будет.

Ксения Владимировна: Может быть. Такого нет. То есть это уже твои вот эти примочки — подложить солому и как-то всегда себе, значит… Ты всегда знаешь, где кнопка выход. Ты всегда у тебя как бы… куда идем, как бы мы вряд ли, конечно, дойдем, но где выход, мы всегда знаем. Смотрите, я повесил здесь билборд, вот здесь дверь, над ней будет билборд, светящиеся в ночи эти лампочки будут мигать. Еще она, если вдруг надо, мы еще вам, значит, карту распечатали, в смартфон загрузили, и вы, в общем, не потеряетесь. И будет еще сирена, если что — выход там. Ребятка, когда вам будет плохо, бегите вот туда, даже не… бросьте все, все бросайте, мы вам там все положили, эти ваши наборчики, можете туда бежать.

Людвиг Быстроновский: Нет, это, конечно, прекрасно. Такого у меня нет. Это называется просто мотивация избегания неудачи. Ну, а что, а как у тебя? Ну типа ты хотела, не знаю, я фантазирую, рисовать акварелью каждый день шесть эскизов и проебалась там через неделю. Такая: «Э…» И что ты думаешь в этот момент?

Ксения Владимировна: Ну наверное я не ругаю себя точно. Ну то есть… ну опять же, да, то есть есть какое-то… ну вот поныть, да, что там: «Вот, не получилось, тра-та-та». Ну это все делают, конечно, я тоже так делаю. Но внутренне, опять же, момент, когда ты в это вписываешься, ты немножко помнишь о том, что ну как бы я делаю себе это не во вред. То есть не навреди. Не надо себя пиздить никогда. Какая-то вот это у меня фоном такая мысль всегда идет: пиздить не надо. Если что, то да, я знаю, где выход. Если что, я попробую еще раз. Мне нормально. Проблема-то в чем? Опять же, не в том, чтобы пробовать еще раз и еще раз, пробовать еще раз и еще раз. Проблема не в том, что ты не доходишь там, да, что ты…, а проблема в том, как ты себя называешь после этого. Если ты каждый раз это ставишь себе в минус и ненавидишь себя, ну дело не в марафонах, а в том, как ты чувствуешь. Значит, наверное, нужно больше обращаться к тому, как ты к себе относишься и как ты себя чувствуешь. И мы совсем ушли в какую-то эту… люби себя, дети цветов.

Людвиг Быстроновский: Дети цветов, любите себя. Хорошо.

Парадокс планирования и спонтанности

Людвиг Быстроновский: Пла-пла про планы и распорядок дня дальше ты мне писала.

Ксения Владимировна: Ой, слушай, это путаница такая. Я… ну это смешно. Я не знаю, куда это может прийти, если честно. Я не знаю, нас смотрит кто-нибудь? Если да, и у вас есть вопросы, то просто поддержите меня тупо и все. Напишите вопрос. Да, с марафонами предлагаю пока закончить, потому что…

Людвиг Быстроновский: Да, ничего оттуда не вышло, кажется.

Ксения Владимировна: Почему не вышло? Вышло, думаешь?

Людвиг Быстроновский: Подожди, ты должна говорить: «Ну ничего, не вышло, пойдем дальше, все нормально».

Ксения Владимировна: Не-не, я думаю, что…

Людвиг Быстроновский: Ну кроме того, что ты просто наорала на меня на тему билбордов, потом сказала, что ты все делаешь ровно так же. Окей. Планы и распорядок дня.

Ксения Владимировна: Планы и распорядок дня — это просто было смешно, потому что ты… ну парадоксально смешно. Феерически смешно. Все, можно дальше?

Людвиг Быстроновский: Нет, давай еще метафор, давай. Как это было смешно? Ты сидела и смотрела и такая…

Ксения Владимировна: И смеялась, хохотала. Ну это забавно, да, потому что ты говоришь одновременно о том, что у тебя нет никакого распорядка и ничего вообще, просто жизнь, значит, вселенная кидает кости, и ты делаешь, что там придется.

Людвиг Быстроновский: It’s true.

Ксения Владимировна: Да, а следующим же моментом, или фоном, да, мы все помним, что ты человек, который пишет себе абсолютно все, что нужно ему сделать, и только так он может что-то делать. И это просто был, наверное, такой для меня парадокс и конфуз формулировок. То есть потому что и то, и то верно, но одно другому противоречит, хотя и то, и то правда. Ну ты действительно делаешь, что и как придется, и ты действительно делаешь кучу, прилагаешь множество усилий, делаешь там все эти списки какие-то, ну по-своему, да. И вот это интересно. Может быть, ты что-нибудь скажешь об этом. Потому что ну привычный вот этот список дел там на день: «Здесь я делаю вот это, через час вот это» — он действительно не работает. Но у тебя же есть все эти свои какие-то списки, как у этого, который делал себе татухи, чтобы не забыть. У тебя такие тоже эти все.

Людвиг Быстроновский: Memento.

Ксения Владимировна: Да, ментальные татухи.

Людвиг Быстроновский: Ну это вопрос просто концентрации внимания. А что смешного-то тогда?

Ксения Владимировна: Смешного то, что человек тебя спросил про распорядок дня, и ты такой: «Да нет никакого распорядка, я делаю, что придется». А до этого ты два года просто рассказываешь о том, как ты делаешь списки, пытаешься, что только план тебя и спасает, и типа надо вообще себя держать. Я такая: «Блин, чувак, подожди, стоп, что такое?» Но это сильно зависит еще, я думаю, от ну от настроя опять же и от ну то есть от контекста. Вот сегодня был такой расслабленный день и расслабленный эфир, поэтому такой…

Людвиг Быстроновский: Расслабленная неделя мягко.

Ксения Владимировна: И расслабленный ответ, вот, но интересно.

Людвиг Быстроновский: Ну я не вижу здесь никакого парадокса, потому что… Это история, наверное, про страх… Вот Денис пришел мне на помощь, сейчас вижу: «Делаю список, а потом бросаю кости, чтобы выбрать что-то из списка. Или бросаешь кости, чтобы выбрать что-то не из списка вообще». Ну ты задолбываешь себя планом до тех пор, пока это ну пока этого не становится очень много, слишком много. Вот и все.

Ксения Владимировна: Короче, ты знаешь как? Вот помнишь, мы с тобой говорили про то, что классно делать что-то как будто бы случайно, но то, что ты хотел. Типа ты сделал список, но… Ты знаешь, как я люблю, например… Ну вот ты заказываешь там какую-нибудь доставку, да, или куда тебе должны привезти эту штуку, все эти боксы курьерские, эти автоматы. И ты заказываешь какую-нибудь не слишком близко, не слишком далеко от дома, чтобы можно было пешком дойти, например. Ну когда можно было ходить пешком. И ты заказываешь это, и я, например… я же ненавижу делать то, что мне говорят. Ну вот типа что-нибудь скажут — у меня прямо перещелкивает. Типа: «Возьми, поставь чашку вот сюда». Я: «Нет». Как коты, знаешь, типа: «Нет. М-м». И только ты отвернешься — я сама это сделаю.

Ксения Владимировна: Вот. И здесь… То есть когда мне вот говорят: «Ваш заказ пришел в такой-то пункт, все, можно забирать». Я не пойду. Ну то есть идти специально туда — это как? То есть они мне сказали пойти, и я пошла? Мне нравится это делать… То есть это что-то, что там врезается в мой, не знаю, прекрасный день, да, и мне говорят: «Иди и забирай с шести до вот семи только можно, и там еще надо позвонить заранее». Вот. Я вокруг этого раздуваю целую ну целую театральную постановку. То есть надо… я могу сходить куда-то, и как будто бы я мимо шла и зашла за этим заказом, например. Мне приятно уже стало. Это не то что мне: «Ой, еще одно дело, блин, еще вот это забирать». А я, например, вспоминаю, что там рядом есть какой-нибудь, не знаю, милая кофейня. Или там милый человек там находится где-то. Или там просто красиво. Или там что-то. И то есть я как-то случайно как будто: «А давай еще заказ заберем». И как бы и вот заходишь, и тебе… ты сделал какое-то дело скучное или ужасное там, да? Или паспортный стол так очень хорошо можно обыгрывать. Какие-то вот такие вещи, которые тебе не хочется делать специально. Тебе не хочется ехать в налоговую специально. Надо как-то вот исхитряться и вокруг этого…

Людвиг Быстроновский: Хотел бы я посмотреть, как ты 600 файлов переименовываешь. Якобы случайно, как бы невзначай.

Ксения Владимировна: Ну слушай, можно в крайнем случае всегда можно нарядиться. Ну ты наряжаешься и уже как-то… Ну ты нарядился и уже как будто бы по-другому, знаешь. Пошел свои файлы разбирать, но красивый уже. Не вот этот замученный, уставший и забитый жизнью человек, а красивый, блестящий, уверенный в себе человек. Разбирать… великий разбиратель файлов. Можно себе табличку сделать. Ну потратить, конечно, еще три недели на эту табличку. Ну название нужно сначала и логотип, да, как мы все знаем.

Людвиг Быстроновский: Хорошо, то есть ты подвергаешь сомнению то, что планы на мне не работают.

Ксения Владимировна: Да. И это про контекст. Помнишь, ты сам же тоже говоришь, что контекст очень важен. Ты меняешь вот этот скучный и контекст, который не работает. То есть когда ты не можешь пойти и сделать — ну так не будет. Надо что-то придумать. Надо что-то…

Людвиг Быстроновский: Хорошо. Ну вот я видел несколько дней назад, как ты под вечер тебя задолбала посуда в раковине, и ты прямо разозлилась и стала в злости ее мыть. Ну это было не очень похоже на тебя, я даже немножко это испугался и ушел, ну как обычно я всегда делаю. В любой непонятной ситуации испугайся, уйди и ложись спать. Вот. Но ну так же бывает, когда ты не можешь просто придумать ничего веселенького и сделать якобы…

Ксения Владимировна: Конечно. А никто не говорит, что должно быть прямо всегда весело, что это всегда работает. Во-первых, ничто никогда всегда не работает. Все очень просто. То есть если люди… ничего не работают… люди, если вы ждете каких-то универсальных рецептов, секретов и вот этого всего, как сделать так, чтобы работало и потом так будет всегда — такого не будет никогда. Все. Никогда такого не будет. Нет такого рецепта. Ничего. Да, будут всегда моменты, когда тебе плохо. Но опять же, почему… вот контекст устроен так, что да, то есть есть ты, у которого ничего не получается, и ты страдаешь, и вот ты, значит… Ну да, сегодня ты страдаешь. Да. Будет ли так всегда? Нет, не всегда. Будет еще хуже. Ну… расширять… мне кажется, что надо как-то вот расширять именно… как сказать… расширять реальность или… ну вот то, где ты находишься. Вот ты находишься в этом своем унынии, боли там, да, и неспособности что-либо делать. Ну чуть-чуть на… там я не знаю как… во времени, в пространстве… ну то есть допустить возможность, что может быть по-другому.

Людвиг Быстроновский: Не ной, короче.

Ксения Владимировна: Нет, допускай возможность. «Не ной» — это опять же типа: «Что ты как девчонка, хорош». Это опять какие-то сравнения, какие-то ну плохой-хороший. Это и так не работает. Плохой-хороший не работает, сравнения не работают.

Сложная оценка опыта и психология неудач

Людвиг Быстроновский: Окей. Вернемся к вопросам. Коммент есть про марафоны. Про марафоны из горячего состояния и холодного. В горячем состоянии мы вдохновенно соглашаемся на участие, в холодном трезво оцениваем ситуацию и понимаем, что все намного сложнее, чем казалось. Я тут готов откомментировать. Это имеет какое-то объяснение с точки зрения психологии и нейрофизиологии, но я профан. Лена Белова рассказывала про это: про то, что есть некоторый начальный порог сопротивления у людей перед делом. Это нормально. Когда кроссовки уже куплены, но в зал ты еще не способен пойти. И в этот момент, чтобы преодолеть порог сопротивления, нужна мотивация. И если твою мотивацию накачивает коуч, например, и он плохо знает свое дело, то он рассказывает тебе, как все будет офигенно, и ты прямо накачиваешься и перелетаешь этот барьер. Прямо все, пошел в зал. Но там дальше возникает проблема, что ты ждешь очень быстрых результатов. Когда через неделю, через две на попе не образовались плиты и живот еще не сошел, ты такой: «Подождите». Как ребенок, который приходит через неделю из школы и говорит: «А вы почему мне не сказали, что эта ботва будет длиться 10 лет?» То есть в смысле, серьезно, все не так просто, как я думал. И приходит очень сильное разочарование, если мотивация супернакачана. Система подкрепления так работает, что она не может на… ну происходит некоторый момент сличения прогноза и реальности. То есть спустя какое-то время прогноз будет сличаться с реальностью. Если расхождение очень сильное, то вся вот эта вот разница, она пойдет как бы в минус, как наказание будет восприниматься.

Ксения Владимировна: Ну для меня это опять звучит как очень универсальность, да, такая, что тебе говорят опять же, что вот: «Давай-давай, мы все там будем, вот у всех вот смотри было там до-после, и у тебя тоже так будет». Оно как будто бы смещает фокус внимания с тебя, с того, как ты… как тебе вообще там, на то, что… как это должно быть на картинке. Мне это непонятно. И сравнение опять. То есть ты только такой, знаешь, ушел в себя, такой вот тебе сложно, у тебя какие-то проблемы появились, тебе надо ну как-то разобраться, как-то найти выход, как-то помочь расширить опять же. То есть ты сфокусирован на том, что плохо, тебе нужно как-то увидеть, что ну ты вот сейчас вот здесь, а оно вот такое, и вариантов масса. А в этот момент тебе говорят: «Да забей, вот смотри — светлое будущее». И мне кажется, что это как-то нехорошо. Фокус нельзя с себя куда-то переводить. Надо ну наблюдать, но не… Короче, расширяться в рамках себя. Блин, я вообще непонятно говорила, непонятно.

Людвиг Быстроновский: Нет, ну нормально. Если хочется понять, то, наверное, возможно это сделать.

Ксения Владимировна: Хочется. Хорошо. Погнали дальше. Осталось две вещи, вот ты тут писал. Про запреты и ограничения. Про то, что отказ от ограничений — тоже ограничение. Когда ты говоришь: «Я не берусь ставить себе цели или марафонить», ты тем самым отрезаешь возможность нового опыта, получить его и проанализировать.

Ксения Владимировна: Ну, а это все опять же про эти… опять эти чертовы марафоны и челленджи. Когда ты…

Людвиг Быстроновский: Нет, мне кажется, это было про больше про самоярлыкование какое-то. Отказ от отказа. Про то, что отказ — это… отказ от ограничений тоже ограничение.

Отказ от бинарных шкал

Ксения Владимировна: Да, вот это очень такая запутанная формулировка, но сейчас попробую. Это опять же было о том, когда вот ты говоришь: «Я не вступаю в эти игры», да, когда вот есть опять же какая-то цель, там надо ее достичь, и во что бы то ни стало, я этого не делаю. Ну это так, допустим, звучит, ну там не ты, а тот уже ну образ, короче, который породил во мне эту штуку. Так вот, когда ты опять же ну чувствуешь, ты опять схлопываешься. То есть ты такой: «На мне это не работает, я это не буду делать». Но если ты берешь один вот этот аспект — на тебе не работают вот эти… то есть ты можешь… это же что значит? Что ты можешь не достичь цели там за эти 30 дней какие-то, которые заявлены там типа, не знаю, заработай, похудей, там что обычно делают. Окей. Но ты что-то еще можешь получить помимо этого?

Людвиг Быстроновский: Травму.

Ксения Владимировна: Если ты действуешь в рамках вот этой линии ну линии сюжета «достиг — не достиг», то да. Но если посмотреть еще опять же, то есть что ты еще там получаешь. Когда ты ну себя как-то начинаешь расшатывать внутри, пробовать какие-ные новые вещи, ты же почему вообще посматриваешь в сторону вот этих всех вещей? Ты хочешь что-то новое о себе узнать, ты хочешь что-то новое приобрести там привычки, да, ты хочешь что-то изменить в себе. То есть потребность-то есть. Но когда ты говоришь: «Я так это не делаю, я придумаю что-то еще», ты придумаешь, но придумывается всегда лучше, когда ты сталкиваешься с новым опытом. Ты в процессе понимаешь, что работает действительно, что нет. А когда ты себя ну отказом ограничиваешь от чего-то, я считаю, что это именно ограничение. Это не только там ну спасение, да, и ты будешь спокойнее, и там не будут у тебя какие-то конфликтные ситуации происходить, но ты и ограничиваешь себя. Ну такой: «Нет-нет, я здесь посижу, спасибо, мне не надо. Нет-нет, я вот как у меня было, так пускай и будет».

Людвиг Быстроновский: Но фактически в этот момент я отказываюсь от нового травмирующего опыта.

Ксения Владимировна: Если ты вступаешь туда с установкой этой. Ну понятно, что если ты просто…

Людвиг Быстроновский: Блин, ну я туда иду, чтобы 30 дней не есть сахар.

Ксения Владимировна: Чтобы что? Зачем тебе 30 дней не есть сахар?

Людвиг Быстроновский: Ну типа смогу я или не смогу. Там я хочу этого достичь, ведь я этого достойна, как там в рекламах это говорится все. Ты можешь, давай. Так. И типа ты выходишь через 10 дней такой уже весь себя изможденный и: «Да ну его нахрен этот травмирующий опыт».

Ксения Владимировна: Хорошо, ты не смог пройти 30 дней, ты прошел 10 из 30. Они что-то тебе дали, кроме того, что ты теперь можешь себя ненавидеть?

Людвиг Быстроновский: Кроме чудовищной внутренней борьбы?

Ксения Владимировна: Да-да-да-да-да. Здесь же что-то еще. Ну то есть, наверное, ты там получал какую-то информацию, ты что-то узнал. Круто. Наверное, ты узнал, что, может быть, стоило подготовиться как-то заранее, может быть, не сразу все рубануть, а как-то за месяц еще есть какая-то подготовительная работа. Ну то есть, наверное, важно опять же оценивать не «смог — не смог», а брать такой блокнот, и там, значит, все вещи, которые произошли. Ну то есть: «Зато я могу делать вот это». Не то что тебе нужно искать «зато», а я говорю, что шкала оценки, которая вот существует типа «плохой — хороший», — это не работающая история.

Людвиг Быстроновский: То есть ты говоришь, что с отказом от травмирующего опыта я на самом деле еще отказываюсь и от нового опыта, который просто не могу разглядеть.

Ксения Владимировна: Да. От возможности узнать что-то и как-то проанализировать себя с новой стороны. Перестать думать «плохой — хороший», начать думать, что: «Блин, что-то могу, что-то знаю».

Людвиг Быстроновский: Хорошо. Вот тут вот коммент: «10 дней — это не ноль, уже успех». Но я не верю, что у вас так, что вы говорите себе: «Ну, 10 дней — это не ноль, это уже успех». Ну это похоже на… Ну по чесноку, напишите, что вы себе говорите.

Ксения Владимировна: Не, слушай, вот эти вот «10 дней — типа уже что-то» — это опять, знаешь, такая типа ну немножко жертвенность, стыдливость. Это когда, знаете, это похоже на когда вот тебя успокаивает там, не знаю, мама или какие-то вот родственники. Вот ты чувствуешь, что ну блин, ты не смог, ты хотел выиграть именно, а ты не выиграл, а тебя успокаивают типа из жалости. Вот жалость в таком контексте, мне кажется, вообще жуткое чувство.

Людвиг Быстроновский: То есть ты говоришь о том, что это плоская оценка?

Ксения Владимировна: Да, односложная, да, именно. То есть «плохой — хороший», и ты сам входишь туда: «Я либо достигну, либо нет».

Людвиг Быстроновский: А ты топишь за сложный опыт.

Ксения Владимировна: Да, а я говорю, что вообще все вот эти шкалы, они херня полнейшая изначально. Ну то есть это вообще дерьмо. Дерьмо ваши шкалы. Ну прямо вот это что это, блин, такое? Это работает только если ну опять же соревнования я терпеть не могу. А марафоны — я сейчас скажу, это другое — потому что там нет победителей каких-то. Ну то есть мне не нравятся соревнования, мне не нравятся вот эти «кто лучше всех», «кто вот быстрее». Ну то есть, блин, все разные, все вообще разные. Давайте мы лучше будем просто ну погружаться в какую-то новую атмосферу и смотреть, что будет. Типа что у кого происходит. Это как, знаешь, как наркотики есть вместе там. Грибы вот ты ешь, и ты как бы сидишь, и ты знаешь, что все едят грибы, да? И ты ну тебе интересно, что с кем происходит. С тобой что-то происходит, с другим человеком что-то происходит. И вы как бы ну пытаетесь понять, что конкретно происходит. Вот у тебя сейчас только вот плывет все, или еще ты чувствуешь, что у тебя огромная рука правая? Или нет? Или там, а ты что чувствуешь? И вот мне кажется, что все вот эти челленджи, все вот эти постановки целей не надо рассматривать как «хороший — плохой», «смогу — не смогу», «выполнил — не выполнил». Их классно рассматривать как ну как путь и как процесс. И идти туда и типа: «О, а что будет? О, а что я чувствую? О, мне страшно. О, прикольно».

Людвиг Быстроновский: Надежда написала: «Да, все опыты или попытки разные, просто ты каждый раз не смог». Или там: «Все люди разные, просто ты каждый раз не смог». Все разные, просто ты каждый раз не смог. Но это интересно, то, что ты говоришь, что надо заполнить, грубо говоря, всю анкету до конца. Типа: «Я не смог, и я получил вот это, и на самом деле происходило вот это, и плюсы были такие, и минусы были такие».

Ксения Владимировна: Да, проблема, проблема в оценке. Что за шкала, что вообще изначально вот сам вот этот вот опять же мы мечемся.

Людвиг Быстроновский: Ну потому что тебя учат в детстве иметь однозначную оценку: волк плохой, медведь хороший.

Ксения Владимировна: Да, и это все херня. Все, давайте вот так. Мы дожили до этого момента, сейчас у нас есть возможность решить, что это… хотя бы допустить возможность.

Людвиг Быстроновский: Спокойно. Я помню тебя на этой же кухне, когда ты рассказываешь, что у тебя не получается. И тут я достаю флаг «все не так однозначно» и начинаю вокруг тебя ходить с дудой.

Ксения Владимировна: Да, совершенно верно. Да, никто не говорит, что это легко, опять же. Ну то есть мы сейчас не можем взять и снять всю боль мира одним простым решением: «Просто делайте вот это, просто подумайте вот это». Такого не бывает. Но если есть какой-то опять же огромный ну контекст и светило, да, к которому можно обращаться в тяжелые моменты, то пускай. Ну для меня, для меня я выбрала себе, что если я стремлюсь к тому, чтобы мне напомнили, к тому, чтобы я сама там как-то об этом тоже смогла вспомнить, что-то, что меня поддерживает, — это понимание, что не бывает там ошибок, не бывает… я не могу быть плохой или хорошей. Не могу. Я могу просто как-то вести себя в ситуации, я могу как-то анализировать и стараться что-то менять там в себе, да. Ну я могу изучать новое, я могу понимать что-то о себе новое. Но зачем каждый раз себя либо пиздить, либо говорить, что я классный? Всегда есть кто-то класснее тебя. Любое сравнение как-то хочется сразу выкинуть.

Взгляд со стороны и супервизия

Людвиг Быстроновский: Ну это, конечно, очень контринтуитивно. Нет, это то, чему меня учил и учили психологи все: сложная взрослая, неплоская оценка. И то, что ты всегда на любые результаты попыток смотришь в комплексе. И когда ко мне приходят дизайнеры, и они рассказывают, как все херово, и что не сработал дизайн там, люди на том конце провода не приняли аргументы во внимание. Я, конечно же, я говорю: «Смотри, но зато ты-то сделал или там ты сделала просто офигенную вещь. Они этого не понимают. Но смотри, вот эта вот вещь, которая была тогда сделана, — это было очень круто». Ну я так считаю. И здесь вопрос не в том, что я стараюсь во всем найти позитив для них. Я как раз пытаюсь увидеть эту сложную оценку. Но это же чертовски сложный навык для себя внутри. Это то, что мы можем сделать для других, потому что у нас воронка внимания не сужена, как у них в этот момент, в точку. Но это то, что очень сложно сделать для себя.

Ксения Владимировна: Да.

Людвиг Быстроновский: И я подозреваю, что это одно из кардинальных ограничений психики. Потому что если бы… ну где я вижу ограничение, где я вижу забор? В том, что терапевты тоже должны проходить супервизию. То есть они не могут сами, даже зная все, они не могут посмотреть на свое сознание как бы со стороны.

Ксения Владимировна: Совершенно верно. Тут еще… ну вот когда ты сказал про дизайн или какой-то механизм, это с этим немножко проще, мне кажется. Потому что ну ты от этого можешь как-то отступить. То есть ты можешь посмотреть на механизм, да, вот как в этом видео с индийским… индусским кодом. Скинь, или ты его скинул, уже неважно.

Людвиг Быстроновский: Каким индийским кодом?

Ксения Владимировна: Это очень смешно. Ну когда ребята собрали этот конструктор, который нужно было, по-моему, поменять ему…

Людвиг Быстроновский: А, индусский код. Не код, а код. Коды, да. Коды.

Ксения Владимировна: Короче, когда это какой-то механизм, да, то есть когда мы говорим не про свои эти личные там привычки и все такое, а про работу, да, например. Мы там, не знаю, делаем что-то, что вот должно вот так-то сработать. Здесь проще, потому что ну есть какие-то параметры, да. Ну то есть ты строишь там конструктор, ты знаешь, что здесь вот ты нарушил, не знаю, правила физики, вот он у тебя и заваливается влево. С этим попроще, то есть ты механизмы безэмоционально можешь создавать. Хотя и здесь люди тоже там: «Ой, ругают мою работу, значит ругают меня, значит я плохой». Ну, а это такой первый уровень сложности, когда ты должен пройти, что понять, что там твоя работа — это не ты, и как-то перестать себя за это гнобить. А со всеми вещами, которые связаны именно с ну с тобой, с твоим там телом, с твоими привычками, здесь, конечно, сложнее. То есть здесь не так просто отойти в сторону и типа: «Я неплохой, я нехороший, я наоборот».

Людвиг Быстроновский: Тут дело… там всегда есть кто-то класснее меня, но ты же классный, зачем расстраиваться, что кто-то лучше. А тут дело даже не в том, что кто-то классный. Когда ты делаешь что-то раз, два, три, то в n-ный раз начать делать еще сложнее, потому что страх провала будет намного сильнее желания начать.

Ксения Владимировна: Страх провала. Да. Страх провала. Твой любимый друг. Что есть провал? Что считается провалом? Каждый раз… я вообще человек, который делает очень часто одно и то же. Ну то есть даже не то что очень часто, я одно и то же. У меня было ощущение, что вот ты как-то себе придумал, да, что-то: «Я вот хочу сделать вот это, свой вот такой вот проект, я вот его сделаю, будет классно, там книгу напишу, например». И вот ты ее не написал и такой: «Блин, дерьмо, я дерьмо, и вообще просто, да как можно, и как же теперь мне второй раз что ли браться за это, это же я опять буду дерьмом, опять не получится». Но в какой-то момент, не знаю, я замечаю, что какие-то мысли во мне живут постоянно. Ну то есть я постоянно хочу что-то сделать, и оно не проходит от того, что я там… у меня или я пробовала и получилось плохо. Да, это неприятно очень. Особенно первое время, когда ты что-то делаешь, это и не получается, и неприятно очень. Но, блин, оно же никуда не денется из головы. Ну вот ты хочешь что-то сделать, хочешь быть каким-то — оно не уйдет вообще никуда. И либо ты сидишь и такой: «Я не смог, я дерьмо», либо все-таки… либо все-таки что-то делаешь и отстраняешься. На секундочку представляешь, что может быть ты все-таки не дерьмо, может быть ты что-то делаешь не так. Ну то есть может быть ты просто, блин, что-то делаешь не так. Не в смысле плохо, а в смысле может быть не надо идти в стену, можно чуть подвинуться и в дверь войти. Ну то есть может быть что-то в этом. Мне кажется, я сейчас опять могу звучать как вот эти люди, которых ненавидят твои подписчики, да?

Людвиг Быстроновский: Мне кажется, на терапию просто надо идти. Потому что-то, что ты говоришь, — это взгляд такого ну наивного человека.

Ксения Владимировна: Ну вот мне тоже это не нравится, да, что ты говоришь «наивного человека».

Людвиг Быстроновский: Ну наивный взгляд. Ты в деле работы с повторяющимися травмами не искушена.

Ксения Владимировна: М-м… ну если… ну то есть может быть опять же если сравнивать… если мы уходим в сравнение, то ну у всех просто разный опыт. Он разный. У меня вот такой, я в нем уверена, и для меня он ну вот рабочий, вот такой вот.

Людвиг Быстроновский: Хорошо. Я запощу в комменты про индусский код. Он, конечно, должен не индийский называться, а индусский. Там на Пикабу ссылка, простите. Вот. Ну окей. Хорошо. Я его нашел. Я его искал и нашел. Тем не менее… ну я не знаю, как ты проходишь этот путь без терапии.

Ксения Владимировна: Почему без?

Людвиг Быстроновский: Ту-ду-ду-ду. Бам-бам-бам-бам. Ну сейчас такое ощущение было, что типа ну травмы, травмы, надо выбираться, тем не менее все равно.

Ксения Владимировна: В смысле надо ли выбираться из травмы?

Людвиг Быстроновский: Без терапевта как-нибудь получится само. Просто пробуй.

Ксения Владимировна: Нет, я так не говорила. Я не говорила. Я говорила «без терапевта»? Не было такого.

Людвиг Быстроновский: Окей. Хорошо. Хорошо. Ну и последнее. Принятие в отношении еды ты писала. Только принимать свои слабости или особенности, или принимать и осознавать происходящее. Ты помнишь что-нибудь про то, что ты утром…

Ксения Владимировна: Не, у меня это не… не зашло.

Людвиг Быстроновский: А, ну это та старая, видимо, штука наша любимая на тему того, почему надо с моими слабостями мириться и…

Ксения Владимировна: Нет, там другое.

Людвиг Быстроновский: Хорошо. Ну собственно тогда вот мы по всему пробежались. Что ты хотела сказать.

Ксения Владимировна: Наверное, да. Не знаю.

Тело против разума: Опыт Бикрам-йоги

Людвиг Быстроновский: Почти час. Давайте, короче, вопросы, если есть, или комменты давайте, если есть, и будем закругляться. Попробуем сегодня не пить алкоголь.

Ксения Владимировна: Это не сложно.

Людвиг Быстроновский: В твоем мире. Типа вам это не сложно. Я знаю. Он может просто молча посидеть. Да. Ну мне, знаешь, вот опять же вот это противопоставление, что вот там человек-тряпка, человек-не тряпка, оно же тоже такое скорее ну провокационное. Но опять же не все же так односложно.

Людвиг Быстроновский: Конечно. Все. Это главное. Давай просто посидим, водички попьем. Хочешь водички? Да, а что, мы ждем, что кто-то что-то напишет? Никто ничего не напишет. Да нет, я не вижу что-то. Ой, я даже не понимаю, что там происходит. Я могу тебе погромче сделать. Погромче? Мне нужно, чтобы были вот такие буквы. Хорошо, я могу 64 раза нажать. Я все равно ничего не вижу. Просто надень очки, у тебя есть очки? Да. Надень.

Людвиг Быстроновский: Какой-то мерилово проблемами. Не нужно обесценивать опыт Ксении Владимировны.

Ксения Владимировна: Да, это очень, кстати, забавно.

Людвиг Быстроновский: Что?

Ксения Владимировна: Про мерилово проблемами. Это вообще странная штука тоже. Но опять же, да, в смысле, блин, ну обесценивать — не обесценивать. Просто разный, разный опыт. Он разный. И он может быть весь любой, вообще любой. Нет такого, что главное — такие, как мы. Что вы будто все, вы все, вы все одинаковые сидите и ничего не можете. А есть мы какие-то, которые могут. Нет такого, блин. Кто-то что-то может, кто-то что-то не может. Ну да, опять же, что тут мериться-то.

Ксения Владимировна: Просто вот мне что еще и нравится, да, что опять же, что мне хотелось от этой беседы и от этого вообще действия — что поразмышлять. Ну то есть посмотреть, какие бывают. Не поспорить там, да, не доказать, что ты прав, а кто-то не прав. Или наоборот. Ну просто повертеть и повертеть, порассматривать с разных сторон, какие еще бывают варианты. И не такие, что есть твой вариант и недостижимый вариант. Все, вот. А просто есть ну как бы они не выше, не ниже, они все вместе вот тут, и мы их можем вот так вот рассматривать.

Людвиг Быстроновский: Ну хорошо. Я что-то кофе просто захотел. Расскажи, как ты учишься вообще эту цельку в себе воспитывать.

Ксения Владимировна: Ну тут же сложно сказать, потому что что я сейчас ни скажу — это будет все равно вранье. Мы никогда не узнаем, как это произошло точно. Но нет каких-то…

Людвиг Быстроновский: Мы даже знаем название книжки, где написано, что это вранье. Газзанига «Кто за главного?». Там написано, как твой мозг придумывает самые…

Ксения Владимировна: Да. И все, что было… ну все, что было, оно же ну уже прошло, уже там не разберешь, как ты думал, что ты там хотел в тот момент. Но я знаю, что вот то, что я повторяю опять же раз за разом, я понимаю, что мне это помогает. Ну то есть оно как-то вот вот это вот стремление не сравнивать. Ну то есть одергивать себя, как только ты начинаешь мерить вот этими величинами, да: плохой — хороший, кто лучше — кто хуже. Это вот ну сразу мне прямо… я чувствую, что я иду не в ту сторону. Если туда идти — там плохо. Там плохо, больно, не надо туда ходить. В какой-то момент ну я там шаг сделала, два сделала. Сейчас уже проще ну одергивать себя и вспоминать о том, что ну эта шкала нехорошая. Хорошая — это разнообразие. Опять же узнавать больше людей, больше разговаривать с людьми. Может быть, не знаю, вот узнавать, какие бывают люди. Опять же ты очень помогаешь тем, что ты другой, и есть возможность узнавать других людей и понимать, как у них.

Ксения Владимировна: Но и ты сохраняешь еще мнение о том, что… ну это как, блин, поле полевых цветов. Полевые цветы — они все разные. Каждая травинка разная. Не бывает ничего одинакового. Все мы разные, и все мы важны, и все мы ну блин интересны.

Людвиг Быстроновский: Обнимемся, может, заплачем?

Ксения Владимировна: Да. Так, так, спасибо большое. «Не можешь не делать, не могу без сахара 10 дней, могу 10 дней делать что-то другое». Блин, ну я что-то мне здесь не… что-то мне с этим не согласна, не согласна, не понимаю почему. Спасибо, с вами тоже очень кайфово. «Соответственно, нет смысла сравнивать себя с кем-то». Да! Вообще не надо никогда сравнивать никого ни с кем.

Людвиг Быстроновский: О-о… Как туда прийти?

Ксения Владимировна: Да непонятно как. Вспоминать о том, что хотя бы сначала поверить. Как люди верят в бога. Вот верь в то, что сравнивать — это плохо. Просто верь.

Людвиг Быстроновский: Нету плохо и хорошо.

Ксения Владимировна: Сначала верь, что сравнивать не надо. Это путь… ну ты знаешь, куда это путь. Будешь сравнивать — досравниваешься, что ты грязь из-под ногтей, а все остальные хорошие. Ну все умеем, все можем. Значит ну значит просто представь, что… ну я не знаю как. Вспоминать о том, что это вредно. Это как ну курить и думать, что да, типа блин не надо, это вредно. Вот тоже вытащи это сравнение, выкладывай его каждый раз из головы.

Людвиг Быстроновский: Но медитация же не так работает. Она не про вытаскивание из головы.

Ксения Владимировна: Она про вспоминание, что это не только это. Ну то есть что я рассказываю — это и есть медитация. То есть когда ты проваливаешься в какую-то мысль, в какое-то мнение, в какое-то переживание, в какую-то эмоцию одну, очень яркую там: «Я ничтожество», «Мне больно», еще что-то, «Стыдно», «Страшно». Ну медитация помогает немножко расшириться. Когда я говорю «расшириться», это значит ну вот как ты увеличиваешься под микроскопом, ты находишься в этом микромире своих там болей, мыслей и убеждений. Ну отодвинься, отодвинь микроскоп, убери его вообще, посмотри вот так. И вокруг еще посмотри и пойми, что мир больше, чем вот эта мысль. Сначала ты это берешь на веру, да. Сначала ты просто допускаешь возможность, что так может быть.

Людвиг Быстроновский: А, ну то есть ты ее не выкорчевываешь на самом деле.

Ксения Владимировна: Ну это весь процесс, он как будто бы выкорчевывание. Нет. Нет, нет такого. Задача — отойти подальше и посмотреть со стороны. Допустить, что может быть по-другому. Что может быть ты не ничтожество.

Людвиг Быстроновский: Я вспомнил вот эту вот историю про ощущение полноты жизни. В том, что у меня что-то… ну ничего. Ты можешь… ты можешь думать, что что-то идет не так, но при этом ощущать полноту жизни внутри.

Ксения Владимировна: Ну да. Ну да. Одно другому не мешает. Да. И опять же, да, то есть я не вечно счастливый человек. Нет такого. Нет того, что или там у меня все получается, или у кого-то все получается. Да нет такого. Всем бывает плохо там, больно. Ну то есть эмоции — это нормально. Их переживать нормально.

Людвиг Быстроновский: Это как-то жажда смешанных чувств. Вот у меня когда учитель умер, то есть ты с одной стороны очень грустишь и горюешь, с другой стороны радуешься, что человек там наконец-то ну не мучается больше. Смешанные чувства.

Ксения Владимировна: Может быть. И это тоже. Но можно еще дальше пойти. Ну то есть опять же еще дальше. Это ну тоже, да, ты чувствуешь, что это на уровне ты как бы не только в том, что это плохо, ты еще уже подальше, что и плохо, и хорошо. Но если еще дальше, то и плохо, и хорошо, и это нормально. Ну всякое происходит.

Людвиг Быстроновский: Становишься очень интересным человеком, потому что с тобой поговорить уже нельзя в этот момент. К тебе приходят люди и говорят: «Это плохо», а ты такой: «И плохо, и хорошо». — «Это хорошо?» Ты такой: «Да, и хорошо, но и плохо».

Ксения Владимировна: Не-не, ты знаешь, нет. Ты нет, почему? Ну это тоже заблуждение ведь такое, что ты когда… ну или про медитацию тоже, да, что ты станешь просто овощем, который ну без эмоций, без всего, ты просто такой: «Ну…»

Людвиг Быстроновский: Ну у тебя на все один ответ: «Мир такой, все возможно».

Ксения Владимировна: Да, мир сложный. Но нет, на самом деле теперь ты можешь ходить в разные, в большее количество состояний глубже. Ты точно так же переживаешь, ты радуешься еще большим вещам, потому что ну ты начинаешь их замечать. Ты перестаешь быть односложным, только вот только грустным, да, и грустным неудачником. Ты… тебе весь спектр становится доступен.

Ксения Владимировна: Я все хочу прочитать, что здесь написано. «Нет смысла сравнивать себя с кем-то, опыт разный, вводные данные разные». Да. «А 30 дней без — это какая-то универсальная рецептура, которую нужно адаптировать, учитывая свои особенности». Ну конечно да, конечно да. Не только адаптировать, но… Короче, когда я вступаю в такие штуки, мне интересно и классно именно попробовать что-то ну новенькое, поставить себе рамочку и посмотреть, что там будет. Ну и я опять же вхожу туда не чтобы быть молодцом или не быть молодцом, а мне интересно, что будет. Ну то есть если я реально 30 дней это поделаю. То есть у меня и любопытство, оно скорее работает как топливо и как ну это доброе какое-то ощущение. Я не боюсь, что я не смогу. Если я не смогу, скорее всего мне стало просто скучно ну или ну типа неинтересно. Или там не знаю, вот был бы чатик там, где мы могли бы там каждый день там типа: «Эй, давай-давай, круто было, у тебя что, у тебя что?» Ну было бы интересно и здорово. Вот. Ну то есть я как-то больше оцениваю…

Людвиг Быстроновский: Был такой чатик.

Ксения Владимировна: Да, я как-то это… Ну опять же, да, то есть ты входишь туда с каким ну фреймом: «Я буду крутой или не крутой?» Или: «Блин, что я почувствую, если я 30 дней буду заниматься горячей йогой?» Да, это было тяжело и сложно. Но, блин, это было так круто. Для меня это была опять же медитационная практика.

Людвиг Быстроновский: Пиздец. Особенно в тот день, когда ты пропустила одно занятие и на следующий пришлось…

Ксения Владимировна: Вы когда-нибудь занимались Бикрам-йогой? Это горячая которая йога при 30, по-моему, 6 градусах в очень влажном зале. Это впервые в жизни, когда я увидела, как я могу потеть всем телом, и вот ты руку вытягиваешь, а у тебя с локтя так льется просто. Прямо льется пот. Ну или ногу хорошо вытягиваешь и просто ты нагибаешься вот так вот в эту не знаю там собаку, и у тебя вот так просто все в нос затекает, пот в уши.

Людвиг Быстроновский: А Бикрам переводится же с индийского как «Зачем я тут?».

Ксения Владимировна: Да-да-да, совершенно верно. «Зачем мы здесь?». Но там очень интересно. Я сфокусировалась не на том, смогу я или нет. Это я как бы ну я закоммитилась.

Людвиг Быстроновский: Вот коммитмент — хорошее слово.

Ксения Владимировна: 30 дней просто. Да, и каждый день я ходила. Это было летом. Я закоммитилась… Господи. Это было летом, да. Короче, мне стало ну… мне понадобился какой-то опять же новое ну что-нибудь такое ну какой-нибудь дискомфорт. Такой, который ну непривычный и который связан с телом. Потому что я ну вот занималась там йогой, да, например, и мне что-то ну короче хочется чего-то новенького. Мне уже я чувствую, что я устаю, я чувствую, что мне становится скучно, что я перестаю ходить. И я такая: «О, 30 дней челлендж Бикрама, круто». Типа абонемент…

Людвиг Быстроновский: А, челлендж, вот, не марафон, а челлендж.

Ксения Владимировна: Да, абонемент… ну сейчас уже и марафоны тоже. Абонемент типа там стоит дешевле в три раза там не знаю в четыре, чем ну просто покупать. А это как бы абонемент на месяц, но ты можешь его как бы использовать только если ходишь каждый день. Вот. И если ты не пропустил один день занятия, ты должен его отработать. То есть прийти и позаниматься все равно. Это получается ты уже два раза в день. Ну то есть ты же каждый день. День ты пропустил — значит на следующий день ты должен будешь два раза отходить. А это ну полтора часа в горячем зале — это прямо сложно. И я знала, что это сложно, я помнила, как я один раз сходила. Ну то есть я в какой-то…

Людвиг Быстроновский: Каждый Бикрам я думаю: интересно, я умру сейчас или…

Ксения Владимировна: Во, да! И там фишка в том, что ты думаешь, что ты умрешь, а тебе говорят: «Из зала выходить нельзя». Ну то есть нельзя ни в коем случае. То есть там тебе сразу говорят: «Нельзя». И в этот момент тебе сразу хочется: «Я хочу уйти». Но как бы я опять же ну беру на веру, да. То есть люди там занимаются ну годами. Я не говорю, что это самая всем подходящая здоровая йога. Это действительно ну может быть сложно. То есть там есть противопоказания, я уверена, там не знаю какие-нибудь сердечные штуки еще что-то. Но опять же я беру на веру, то есть я закоммитилась. То есть я беру, что я здесь не умру, как как бы люди в курсе, да, наверное. То есть у них ну как бы есть инструктор, они наверное это делают там уже не знаю 10 лет.

Людвиг Быстроновский: А инструктор там болтает все время еще.

Ксения Владимировна: Ну у них такая там манера ведения, то есть они постоянно такие: «Давайте-давайте, да, круто-круто, давайте».

Людвиг Быстроновский: Основатель у них насиловал вообще всех.

Ксения Владимировна: Ну короче я в какой-то момент тоже ощутила, что сейчас я умру, и не умерла. Ну то есть там можно сесть, сесть отдохнуть.

Людвиг Быстроновский: В какой-то момент я ощутил, что я не умру, и умерла.

Ксения Владимировна: Я сижу и отдыхаю, и я понимаю, что у меня сейчас внутри… ну я уже тогда занималась медитацией, и мне может быть поэтому было чуть проще это заметить. Я сижу и понимаю, что вот этот порыв уйти и остановиться… и чувствую, как во мне зарождается страх. Но я попробовала… ну то есть попробовала его ну то есть понаблюдать со стороны. То есть я почувствовала, что я боюсь, но я опять же ну как бы чуть-чуть подумала: что будет, если… Да, я боюсь, а что если я боюсь зря? Ну то есть, а что если я выживу? А вдруг я сейчас не умру? И ну я не умерла. И в конце ты лежишь там в шавасане, и тебе кладут мокрое прохладное полотенце на лицо. И это самый большой кайф, который я получала просто. И ты выходишь оттуда, ты живой, бодрый и невероятно счастливый от того, что ты не поддался страху. Не от того, что ты смог. Ну то есть опять же формулировка не то что «я крутой, я смог», а вот в момент, когда тебя настигла вот эта мысль, да, что: «Блин, надо валить, короче, я сейчас сдохну», и ты на секундочку останавливаешься и думаешь: «Блин, я сейчас прямо это вот действительно мне сейчас очень плохо и я подыхаю? Или я сейчас себя запугиваю и как обычно ну типа ой нет-нет-нет, я лучше все, я в домике».

Ксения Владимировна: Вот. И я в моем случае именно в тот раз было не жуткое физическое состояние и недомогание, а это был именно страх, который говорил: «О, мы такого раньше не делали, надо валить, типа быстро валим». И вот я поняла, что… и потом стало очень кайфово. То есть он приходил еще раз и еще раз, но ослабевал с каждым разом, потому что это был не физический страх. Ну то есть не физический, не угроза смерти. Это была мысль, которая убеждала меня, что я сейчас умру или что мне это вредит. Но…

Людвиг Быстроновский: Ну это не страх, а тревога во-первых.

Ксения Владимировна: Ну хорошо, да, тревога, да, тревога.

Людвиг Быстроновский: Ну у меня это страх прямо начинался, потому что сердце начинало колотиться.

Ксения Владимировна: Ну вот не знаю, видишь, разные, разные эмоции. Но потом ты же все равно ходил несколько раз туда.

Людвиг Быстроновский: Да.

Ксения Владимировна: И в итоге ну было… ты же и не ушел от этого, ты ведь тоже до самого конца всегда доходил. Вот.

Людвиг Быстроновский: Ну, а что делать-то? Я уже такой чувак. То есть… ну видишь… ну то есть два страха, две тревоги: тревога умереть от приступа сердечного или чтобы на тебя все смотрели, когда ты отсюда уходишь. Конечно, умри от приступа. Какие вообще могут быть выражения?

Ксения Владимировна: Блин, ну короче мне понравилось это. К концу, когда я попала еще на эту женщину, которая там… у них есть 80-летняя женщина, которая ведет. Я была так благодарна вообще, что я дошла до этого момента. В середине прямо было тяжело. Ну прямо физически было тяжело, я поняла, что ну уже как-то… во-первых, каждый день ты занимаешься, и там несмотря на то, что она сама по себе легкая очень йога, но условия сложные. И ну стало проще проходить вот этот момент. Ну была усталость потом уже от того, что просто что-то долго делаешь и уже устаешь от этого. Но к концу еще пришла эта 80-летняя инструктор, и все. Она так меня взбодрила, я прямо смеялась вслух, у нее были шутки очень смешные.

Эволюция или деградация: Заключение

Ксения Владимировна: Так, ну что, все. Так. «Я сегодня, я вчера — это сравнение». Ну блин. «Я сегодня, я вчера — это эволюция». Опять же, что значит… Ну во-первых, я сегодня и я вчера — это всегда разные люди. Я сегодня, я сейчас и я минуту спустя — это блин ну это разные люди. Сравнивать опять же в каком контексте? То есть «я сегодня лучше, чем вчера» — это наверное не очень хорошая штука. «Я другой» — ну да, это прикольно.

Людвиг Быстроновский: А как жить вообще, если у тебя на все ответы: «Я другой, это не так однозначно»?

Ксения Владимировна: Не, ну, а зачем так-то отвечать? Почему фан?

Людвиг Быстроновский: Вот я иногда завидую людям, они вот вот выходят и начинают хуесосить все.

Ксения Владимировна: Я обожаю это делать!

Людвиг Быстроновский: «Эти козлы! Хуйня!» Это прекрасно!

Ксения Владимировна: Да, это очень здорово. Мне нравится такое. Мне тоже нравится. Как хобби мне это нравится. Ну то есть вот ты приходишь и… Или вот это здание, да, чудесное? Архитектурный шедевр. Ты подходишь к нему и прямо… ну ты же любишь это? Ты прямо вот встаешь такой: «Так, стой. Значит встаем вот так». Есть такое здание Театра Надежды Бабкиной. Оно выглядит как… И начинает… и ты просто… и ты смотришь на него и видишь там столько просто… оно такое отвратительное. И оно не просто страшное, да? То есть оно ну типа опять же да там страшное. А ты видишь в нем нелогичные ходы какие-то странные, которые нелепо смотрятся. И вот это прямо весело. То есть вот как занятие, мне кажется, хуесосить кого-то — это весело. Ну не кого-то да типа там опять же Театр Надежды Бабкиной обсуждать. А какие-то нелепости или недочеты. Ну это мне кажется часто касается работы людей. Вот ты приходишь там в аэропорт не знаю Внуково да? И там конечно сложно удержаться от того, чтобы не пуститься в какие-то обсуждения. Ну не знаю, мне это весело бывает. Ну то есть как занятие. Опять же да понятно, что если речь идет о решении проблем, то это уже другое. Ну наверное не стоит идти к людям и говорить: «Вы так хуево работаете, у вас вот это вот дерьмо, вот это дерьмо, и вообще вот это вот что вы сделали?» Ну то есть ты это делаешь чтобы что? Чтобы людей обидеть или чтобы проблему решить? Наверное…

Людвиг Быстроновский: Чтобы лайки были.

Ксения Владимировна: Ну вот чтобы лайки — можно. Чтобы решить проблему — это делается по-другому. Опять же то есть как занятие хуесосить здорово и весело. Это классно. Решать так проблемы наверное не стоит. Так. «Опыт просто как различать эволюцию или деградацию?» Как различать эволюцию или деградацию? Это к тебе наверное еще. Знаешь ты же все это страдаешь тем, что ты не можешь свой опыт никак оценить. Прогресс типа.

Людвиг Быстроновский: Ну все очень просто. Все это одновременно и эволюция, и деградация. Вопрос только в том, какую точку зрения ты хочешь выбрать в качестве отправной для себя.

Ксения Владимировна: А какая разница?

Людвиг Быстроновский: Ну смотри какая. Представь себе, что есть… я бы сейчас нарисовал здесь.

Ксения Владимировна: Так, ну это еще на 12 часов.

Людвиг Быстроновский: Ну короче есть такая роза ветров, ты знаешь ее да такая? Ну штука по направлению… знаешь что такое роза ветров?

Ксения Владимировна: Да, вот это?

Людвиг Быстроновский: Нет, нет. Ну это ты сейчас нарисовала такую. Ну север, юг, запад, восток. Северо-восток, северо-запад, юго-восток, юго-запад. Вот эти вот оси да. И чуваки каждый день отмечают какой ветер дует. И за год у них набегает какое-то количество изменений. И в году сколько-то дней, и они отмечают сколько дней из этих дней дул северный ветер, южный ветер. У них получается такая какая-то вытянутая в одну сторону штука, ее называют розой ветров.

Ксения Владимировна: Да, поняла.

Людвиг Быстроновский: И в этой местности может быть преобладающий какой-то северный ветер и иногда там северо-западный, а реже там юго-восточный. И розы ветров могут быть разными. То есть в этом месте там она вниз, в этом месте она вверх.

Ксения Владимировна: Так.

Людвиг Быстроновский: И ты можешь посмотреть с точки зрения например ухода ветра на север, а можешь посмотреть с точки зрения ухода на запад. Выбери как тебе хочется.

Ксения Владимировна: Да.

Людвиг Быстроновский: Потому что это настолько сложная фигура, что когда ты к ней с одной линеечкой своей подходишь: «Это эволюция или деградация?» — это и эволюция, и деградация. Выбери как хочется. И сейчас такие: «Ну я выбираю что я дерьмо». Конечно! И это имеет и свои положительные стороны тоже. Ну то есть твоя слабость — это и твоя сила. Если ты говоришь что я уже проиграл и все, это значит что ты уже банкрот, тебе нечего терять. Мне в свое время Дима Быков рассказал как он боялся армии, жутко боялся армии. И он ушел там студента и его по-моему там отчислили и его все время по ночам преследовал военком, который значит собирал его вещички.

Ксения Владимировна: В смысле во сне?

Людвиг Быстроновский: В смысле во сне. Во сне он прямо кошмары такие снились. И вот его забрили значит в армию и они поехали на пункт со сборного пункта видимо поехали в часть. И он лежит в поезде, уснул и ему снится этот военком, который пришел вещички собирать. А Дима говорит: «А все чувак, я уже тут, блядь. Все. Больше ты мне ничего не сделаешь уже».

Ксения Владимировна: Он ушел?

Людвиг Быстроновский: Да, он ушел навсегда.

Ксения Владимировна: Я думаю что он бы такой: «А если я останусь? И теперь я буду тебя мучить другим». И переодевается в другой костюм и теперь он… Ну то есть когда у тебя случилось банкротство, когда уже все, нечего терять, тогда ты и свободен.

Ксения Владимировна: Ну да. Плохой да ответ?

Людвиг Быстроновский: Да у меня-то все хорошо, я в общем кофе уже налил себе и вообще не мучаюсь. Так ну мы все видимо мы выжили вот еще из людей четыре комментария. Все. А так на йоге физическое тело всегда сильнее чем думает мозг. Марафоны про еду или проекты — это про мозг в чистом виде. Просто защитные механизмы срабатывают, а когда вы пытаетесь делать проект какой-то там не срабатывает защитный механизм. Я вообще акценты неправильно расставила поэтому… Тело всегда сильнее. Тело всегда сильнее. Хорошо когда об этом знаешь мне кажется.

Ксения Владимировна: Да. Потому что сначала кажется что тело вообще нифига не сильнее, тело не хочет.

Людвиг Быстроновский: Тело не будет. Но есть процесс который тебя отключает в ответ на сильную трату энергии, он тебе говорит: «Так-так-так, все».

Ксения Владимировна: Да ну тоже вот видишь да то есть тоже приятно об этом знать, приятно знать что такое есть и не вестись на эту провокацию что типа: «Все хорош мы устали».

Людвиг Быстроновский: Все хорош мы устали. Да. Обожаю болтать. Все-все-все-все-все-все-все. Чертовы психи. Так ладно мне тяжело психологически с вами расстаться, но я сделаю это не дрогнувшей рукой. Когда жмешь «Остановить трансляцию» то она не досылает последние четыре секунды.

Ксения Владимировна: Да поэтому надо замолчать сразу. Спасибо большое очень-очень я хочу сказать спасибо. Я хочу сказать спасибо людям которые все еще дожили до этого момента когда я говорю спасибо. Мне было очень приятно и интересно.

Людвиг Быстроновский: И тебе спасибо.

Ксения Владимировна: И тебе спасибо. А кошка почему не пришла ни разу?

Людвиг Быстроновский: Потому что это твой эфир, он не ходит на твои эфиры. Хочу чтобы он только ходил на мои эфиры. Слушай, а можешь показать эту самую вот этот вот детский детский скажи правильно. Я все время забываю.

Ксения Владимировна: Что нужно сказать?

Людвиг Быстроновский: Хочу чтобы кошка пришла например.

Ксения Владимировна: Хочу чтобы кошка пришла. Хочу кошку. Хочу чтобы передача закончилась хочу.

Людвиг Быстроновский: Пусть передача не кончается никогда. Все пока. Я сейчас тест проведу я буду считать до десяти на какой цифре прервется я запомню и буду в будущем все знать. Прощаюсь с вами и жму на кнопку через десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, десять.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Организуй это: Новые подходы к работе за компьютером

Прямо не знаю, что тут сейчас будет. YouTube пишет: «Ждем пользователя», хотя уже не ждем пользователя, все хорошо. Вот, пользователь тут. Я заигрался немного, надо было уровень пройти, поэтому я прямо играл и думал: «За полчаса я смогу подготовиться». Потом понял, что пора и честь знать, и, кажется, кажется, смог.

На этой неделе интересно, и прямо хочется порассказывать. Значит, первая рубрика — «Организуй это». На этой неделе я продолжаю спокойные, методичные, плавные тренировки себя. Учусь по-новому работать за компом. Я рассказывал раньше, что я беру прям какой-нибудь списочный — ну, в моем случае сейчас это Dynalist — списочную штуку, и у меня там есть такая… я это называю «процедуры» по-русски, но я это называю «рутиной» на своем внутреннем языке в голове, пускай, неважно. Рутинные ритуалы, вот, наверное.

Давайте я начну издалека. Я столкнулся с тем, что очень много самых разных незаконченных, незавершенных дел, и очень мало чего успеваю и могу сделать. И в последние месяцы жизнь меня научила, что в этом случае надо не страдать, бегая с горящими волосами по комнате и крича: «О боже, у меня нет времени, у меня ничего не получается», а попытаться разобраться в деталях, как это устроено. Потому что я же помню, и Фостер еще писал достаточно правильную штуку про то, что людям говорить, что у них нет времени — это все равно что рыбам говорить, что у них нет воды.

Я решил обратить внимание на то, что у меня происходит в своих взаимоотношениях и в отношениях с этими всеми огромными, абстрактными, недоделанными делами. Я начал смотреть на то, как я работаю за компом. Много вещей я увидел, которые мне были открытием: начиная с того, что должно быть эргономичное какое-то место, чтобы не уставать, а заканчивая тем, что я работаю за компом стихийно. Ну, то есть меня все отвлекает, у меня всегда открыта куча программ, у меня всегда есть привычка бросать.

То есть я сажусь и думаю: «Сейчас я буду писать внутристудийный текст». И буквально через три минуты я буду занят тем, как организовывать ссылочки, или буду писать какой-то скрипт. Почему-то? Потому что мне нужно программу срочно написать, которая из дока будет лишние значки удалять, когда я на нее нажму. То есть я сажусь, чтобы делать что-то, и сразу после этого я делаю что-то другое. И я решил попробовать себя потренировать совсем другой привычке: садиться и работать за компьютером не так, как я работаю обычно, а по-другому — более спокойно, без метаний. Чтобы у меня не было вот этого ощущения, что я вроде что-то поделал-поделал, а ничего не сделал.

Ритуалы и 45-минутные циклы

И для этого я составил себе списочек. Я знаю, как себя тренировать — я же в какой-то момент приучал себя ходить в душ и зубы чистить. И там написано (я показывал на этой неделе), там написано прямо: сначала попей воды и налей себе воды, и принеси. Потом поставь себе на 45 минут будильник, потом включи музыку и так далее, и так далее. Я, в общем, неделю это дело практиковал, и оказалось несколько интересных, скрытых от меня раньше вещей меня здесь ждали.

Во-первых, мне не удается сделать в течение дня больше двух вот таких структурированных 45-минуток. Ну, три — это прямо максимум. То есть реально я могу заниматься только тремя какими-то вещами за компом, которые не будут напоминать бешеное пинбольное дерганье шарика, значит, вот такое: т-д-д-д-д. То есть два-три раза.

Дальше я понял, что в каждом таком ритуале есть одинаковое вступление (ну, вот как с водой), но есть одинаковый выход, когда ты должен прервать свою деятельность. И тут все сложно, потому что тебе в голову продолжают приходить мысли. Ну, то есть по инерции: я там 45 минут чем-то занимаюсь, я пишу какой-то текст, я подбираю какие-то иллюстрации там или собираю презентацию для клиента. И через 45 минут я встаю, отрываюсь, все начинаю закрывать, но у меня мысли-то идут в голову. Они продолжают, и какие-то продолжают идти решения в голове.

И в этот момент я понял, что нужно иметь место, куда записывать на следующее продолжение все эти выводы, которые приходят постфактум. Чтобы не бросаться, не держать опять открытым все, а в Dynalist есть такой input, и я туда… я вдруг понимаю: «Блин, надо всю презу переделать! Короче, я все понял на 45-й минуте, все надо переделать». Не надо переделывать, надо записать. И в следующий раз, когда я открываю презентацию, там, на следующий день, я заглядываю в input и смотрю, что я там себе писал. И это интересно для меня, потому что это немножко приучает меня к структуре.

А дальше я столкнулся с тем, что совершенно же не могу спрогнозировать, как пойдет, как ближайший час пойдет. То есть я хочу там разобрать, не знаю, 50 писем, а на третьем я провожу минут сорок. Потому что ну вот в последний раз Людмила Андреевна прислала мне письмо, попросила… В «Недиване» были такие ответы на вопросы со скриншотами, она сейчас редакторски все перерабатывает, она попросила их достать и прислать. И реально, чтобы найти все письма и скопировать нормально, убрать отправителей, прислать ей нормальную цитату и так далее, и так далее — ну, уходит время, уходит много времени. Или там какой-нибудь ТЗ на работе прочесть — там это вроде одно письмо, а на самом деле там минут 30 отдай.

И вот я думал, как быть с этим, с тем, что совершенно спрогнозировать тяжело. То есть ты садишься, вроде думаешь: «Так, вот надо сделать три вещи в ближайшую 45-минутку, хочу то, то, то». Ну, во-первых, я хочу восемь вещей, а не три. Во-вторых, как быть с тем, что я не успею? Я хочу открыть балкон и надеть худи. Сейчас, никуда не уходите. Или уходите, неважно.

По поводу вставания из-за стола во время видеотрансляции: я на днях придумал хорошую игру. Когда есть конференция в Zoom, там, и восемь человек сидит, Zoom должен спрашивать у людей, кто из них без трусов, и не рассказывать остальным кто, но говорить: «В вашей конференции сидит один человек без трусов». И начинается игра, как в «Мафию», все такие пытаются: он или не он, или она, кто сейчас? Поэтому я проверяю, есть ли на мне штаны, всегда перед началом трансляций.

Так вот, вернемся. Я вот думал, как бы мне себе писать план на ближайший час, когда я, значит, сижу за компом или там на 45 минут. И потом я понял, что ни хрена не могу написать никакой план. Я, конечно, могу перечислить то, что хочется делать, и к этому стоит возвращаться, потому что мысль моя при сажании себя в какое-нибудь дело — там, в презентацию или в разбор почты — все время увильнуть норовит, и мне нужно себя возвращать. То есть такая небольшая веревка, к которой привязан конь ума, бегающий по поляне, в терминах Энди из Headspace. Подёргал за веревочку — конь вернулся. Посмотрел список — конь вернулся. Но как не превращать это в уздечку жесткую?

Я решил, что должен существовать какой-то принцип, и я его открыл — это принцип недоделки. Не надо страдать, надо знать, что все обязательно будет недоделано. Ты садишься на 45 минут, тебе кажется, что можно разобрать 25 писем за это время — нет, доделано это не будет. Все, исходи из этого. И сразу стало проще, потому что можно не расписывать до конца план, можно не стремиться заставлять себя. Ты садишься делать, но ты знаешь, что сделано не будет. Та-дам! И нисходит свобода. И это отказ от какого-то точного прогнозирования, сверхидеального попадания в будущее, которое я не могу никогда представить себе на сто процентов хорошо, даже на двадцать не могу себе представить. И вместо них есть просто какой-то принцип делания. Ну, хорошее делание. Я это называю «оптимальная тактика». Вместо того чтобы пытаться построить точный прогноз, на сколько писем я отвечу за ближайшие 45 минут, я вместо этого концентрируюсь на том, чтобы отвечать на письма правильным способом.

Тактика разбора почты и бюджета

Сейчас попробую показать, какой правильный способ отвечания на письма. Значит, во-первых, я открываю свой почтовый ящик в какой-нибудь Google-почте, в веб-браузере, или просто открываю почтовый ящик в программе почтовой, и снимаю скриншот. И скриншот печатаю. Печатаю скриншот. И потом я кладу перед собой листик и начинаю работать с листиком. Это мой работающий со мной, лично со мной (не с вами, наверняка) способ разбирать почту.

Значит, я беру маркер черный, и задача — вычеркивать письма. То есть вот было письмо, вот я, когда я ответил на него, обратился снова к листу, вычеркнул — все, прекрасно. И в этот момент мне хочется куда-то улизнуть, но передо мной лежит лист, и он концентрирует мое внимание. И я вычеркиваю следующее письмо, следующее, следующее. После того как я 45 минут поотвечал на это на все, я могу разобрать полный скриншот, могу разобрать два, могу разобрать всего два письма. Эти штуки отправляются в утиль, они больше не нужны, и в следующий раз я просто распечатаю себе новый лист.

Жалко ли пингвинов из-за того, что каждый раз приходится распечатывать? Ну да. Ну, пока метод такой. Это хорошая работающая со мной тактика разбора почты, потому что она позволяет мне не убегать в бесконечный зев этого почтового ящика, а видеть, что у меня есть листик, который надо доделать и который доделан не будет. И ничего страшного, просто иди по списку и вычеркивай.

С YNAB другая тактика. Я уже рассказывал, что я беру интернет-банк, открываю его в телефоне, ставлю телефон рядом с экраном и посматриваю туда-туда. И использую в YNAB, когда вношу записи, фильтр по дате, чтобы видеть не 400 записей на экране, а только там три. Разбираю 22-е число — фильтрую, показывает мне только 22-е число, и вижу три записи. И это позволяет мне концентрировать внимание, позволяет экономить когнитивный ресурс.

И вот на разные дела есть разные тактики, работающие со мной. И я повторяю их, и я напоминаю себе списком, как я хотел бы научиться разбирать почту, как я хотел бы научиться разбирать YNAB. И я хочу сказать, что это, конечно, все разные тактики, потому что, несмотря на то что компьютер один и программы вроде бы программы все, на самом деле это же огромный разноорганизованный комбайн. Сейчас у тебя компьютер, в котором ты вносишь записи, сейчас у тебя компьютер, в котором ты стираешь что-то, сейчас у тебя компьютер, в котором ты разбираешь картинки — и это все тактики очень разные.

И вот эти вот тактики приходят на место точному прогнозированию. То есть вместо того чтобы концентрироваться на идеальном прогнозе, я концентрируюсь на том, чтобы устроить из этого танец, в котором мне очень приятно танцевать.

Заканчивая про ритуалы, надо сказать, что в конце ритуала есть очень важная штука, которую я не умею — это завершение. Сделал презу — пишешь презу. Я когда пишу презентации рабочие, я очень много скриншотчу и кладу на рабочий стол, и я не могу отвлекаться на то, чтобы это куда-то там убирать. Но в конце дела я увидел, что я не умею прибирать рабочее место за собой. То есть я сейчас ставлю в конце ритуала: разобрать файлики по папочкам или там в YNAB внести в конце, отметить, что ты внес за 45 минут. То есть, опять же, для каждого занятия свое завершение. И это прикольно, потому что это наконец-то работает. То есть вот эта вот история про то, что «я когда-нибудь разберу десктоп», а у меня есть папка, в которой лежат папки из прошлых десктопов, папка «Папка прошлых десктопов», в которых есть папки для каждого прошлого десктопа, и там тысячи файлов — и это не разбирается. Но после 45-минутки разобрать там двадцаток файлов, которые ты только что наделал — это работает. Ну и в конце я закрываю все программы, в конце я убираю из дока прошлые значки, и становится… становится хорошо.

Про «Организуй это», наверное, все. Что за… А, YNAB — это YNAB, You Need A Budget. Это четыре буквы английские: Y-N-A-B, You Need A Budget. Это прога, которую я использую сейчас для ведения бюджета, мы в семье ее используем. Это может быть Excel, но YNAB родился из Excel, и, в общем, у каждого свое. Кто-то использует другие программы, вот я сижу и вношу туда транзакции и смотрю, что происходит с деньгами.

Родительский парадокс и наполненность жизни

Окей. Следующая рубрика — «Текущие путешествия». На этой неделе очень сильная произошла история для меня. А, вдогонку: что значит «убираю из дока прошлые значки»? Я все, да, сначала дорасскажу, а потом уже перейду к путешествию, пока соберусь с мыслями. У меня есть маковский… ну, Мак. На Маке есть док, там есть куча программ со значками. Очень удобно в док запихать программы. Но я понял в какой-то момент, что они меня тоже отвлекают. Поэтому я туда кинул только папку. А в папку я уже кидаю ярлыки на программы. То есть у меня все время в доке видно только папочку одну.

Я сейчас попробую, наверное, даже, может быть, показать, если тут нет чего-то личного на экране. А, вот, сейчас все переместим. Сейчас я док прямо свой уберу. Посмотрим. Не знаю, как сейчас пойдет, но попробуем. Так, значит, это прога… сейчас я ее скрою. Ну вот, например, у меня есть первый значок — это Safari, который открыт на ноутбуке, вот он ушел. Вот у меня в папке все проги. То есть у меня, в принципе, ничего здесь не висит, кроме того, что сейчас открыто. Сейчас у меня открыто Safari и открыта программа, которая транслирует. Если мне что-то нужно, то я захожу в «Проги», вот здесь вот мои программы все лежат. Как убрать значок Телеграма отсюда, который мне был нужен там час назад, сейчас не нужен? Ну, можно зайти и удалить из дока, но я написал себе супермодный AppleScript в одну строчку. Оп! Он все перегрузил и убрал значок из дока. Да, и показал заодно еще опорный план на сегодня. Вот, это вот как я убираю значки мешающие. И таким образом у меня в доке остается только то, что нужно мне сейчас и чем я занимаюсь сейчас. Ну, странных людей много, надо просто с этим свыкнуться.

Значит, пойду дальше в опорный план. На этой неделе произошла очень важная для меня вещь. Я искал какой-то выход и размышлял о том, как избавить себя от давления целей. От того, что я постоянно знаю, чего мне хотелось бы там, там, там, а это все не происходит. И вдруг совершенно случайно я увидел видео. Это видео «Родительский парадокс» называется, оно на «ПостНауке» было опубликовано. Сейчас я его URL схвачу и скопирую в чатик.

Значит, там социолог рассказывает… вот, скопировал. Там социолог, по-моему, социолог, я могу ошибаться, Наталья Кисельникова рассказывает про родительский парадокс. Про то, что в ходе исследования обширного оказалось, что люди, заводя детей, теряют в комфорте и качестве жизни. И при этом они заводят детей для того, чтобы становиться счастливыми, потому что считается, что ребенок — это важная компонента достижения счастья. А по факту, заводя детей, становятся более несчастными, потому что… Ну, и там много разных причин, которые мне понятны, я их, в принципе, выводил до этого сам, и здесь нашел некоторое подтверждение. То есть этот язык ясен.

Если оценить по шкалам, что происходит с жизнью родителей, то оказывается, что, во-первых, воспитывать детей тяжело. То есть раньше, там, 100–200 лет назад детей воспитывали общиной, и дома были там большие, или там целая улица могла воспитывать детей. И детей воспитывали не до такого возраста, как сейчас принято, а там в 6–7 лет уже дети могли уходить работать. Ну, то что я вижу про индустриальное общество и про фосфорные всякие фабрики в Англии двухсотлетней или там 150- или 100-летней давности — там уже вовсю дети пахали маленькие, там десятилетки, девятилетки уже могли получить свои смертельные заболевания и отправиться умирать. То есть до 18 никто детей не опекал, а сейчас опекают. Раньше их воспитывали всей толпой, кто попало, а сейчас на родителей это ложится, там, на двоих, например. Все живут обособленно. Нужно следить за безопасностью ребенка, сейчас нужно следить за тем, что ему в школе, значит, дети пытаются другие рассказать про этот мир, и чему они его учат, и приносят ему свою культуру. У родителей, естественно, голова кругом идет. Есть проблема с тем, когда ребенок — подросток, и он начинает делить пространство с родителями, и там возникает второй виток проблем. Короче, счастья не прибавляется.

И эта первая часть мне была очень понятна. Я уже понимаю, что если ребенка заводить, то, конечно, в идеале нужна какая-то туса из пяти человек, и тогда твоя жизнь, может быть, будет нормальной. Если нет, то тогда тебе придется сильно пододвинуться в своих потребностях.

Отказ от целеполагания в пользу ощущения

А вторая часть, она была практически за пару минут до конца этого рассказа, она просто перевернула очень многое во мне. Кисельникова там рассказывает про то, что есть другое объяснение того, что происходит с родителями. Во-первых, если ребенка теряют, то это сильнейшее переживание. То есть нет такого, что семьи, которые потеряли, к сожалению, детей, что они: «О господи, наконец-то ушли у нас проблемы». Это горе. То есть зачем-то ребенок нужен, что-то он дает, причем очень важное.

Она говорит про вторую теорию, которая выдвигает гипотезу о том, что, во-первых, шкалы недостаточно четкие, то есть не все определяют, слова, может быть, подобраны не совсем точные. А еще одна вещь сильная — это про то, что если опрашивать людей про их жизненный путь в конце жизни, то они рассказывают о каких-то событиях из своей жизни и рассказывают во многом о событиях из жизни детей. И есть ощущение — и вот здесь меня как колоколом долбануло по голове — есть ощущение, что речь идет о наполненности жизни. О наполненности жизни, об оценке наполненности жизни. И что вот этот вот опыт позволяет людям ощутить, что их жизнь наполнена. Ощущение наполненности.

И вот здесь речь не идет о целях, здесь речь не идет о KPI, о том, что можно что-то посчитать. Ощущение того, что твоя жизнь наполнена, оно либо есть… И я подумал: «Окей, а что у меня с наполненностью жизни? Вот я все время, значит, думаю, что мне там не везет с этим, с тем, не закончено то, не сделано это. А как вообще жизнь-то у меня? Ну, нормальная вообще? Что у меня там внутри?» И я вдруг понял, что да, после нескольких лет вот этого там тренировок себя, несмотря на то что я кому-то там что-то не отправляю и три дня хожу и нервничаю, что я не отправляю, и, ну, там зреет что-то, и я должен отправить и не отправляю — несмотря на это, если отвлечься от этого и почувствовать: а как вообще твоя жизнь, она полна? Да! Это было для меня просто открытием. Раньше были годы, когда нет, была не полна, но сейчас кажется полна. И сейчас мне нравится, что я сижу дома, и сейчас мне нравится, что у нас такие какие-то дома отношения, и игры детские, и все это наивно вроде и смешно — это не то, что ты там взял и логотип Большому театру запилил. О-о-о! А тут — э-э-э. Но по внутренней шкале того, что ты ощущаешь о своей жизни, мне нравится то, что происходит у меня здесь сейчас, и никто этого не поймет, кроме меня.

И вот уже несколько дней я проделываю этот трюк: когда меня что-то беспокоит, я обращаюсь внутренне к ощущению того, а как у меня вообще жизнь-то, как тебе? Она может быть тебе опорой? И я чувствую внутри, что да. И у меня отключило, короче, тревогу на два дня. Вот я это испытывал в прошлый раз, когда врач тест проводил, попросил меня феназепама поесть. И у меня отключило тревогу. И у меня сейчас тоже отключило тревогу. То есть я просто уже несколько дней не тревожусь ни о чем, я просто прислушиваюсь внутри к себе, там, к ощущению — и так хорошо, и спокойно, и тихо. Это прямо какая-то мистика. Полный отказ от целеполагания. Я знаю, что цели, достижение цели — это мотивирующая штука, но мотивация — это такой процесс, в котором тебе чего-то не хватает. То есть у тебя чего-то не хватает, и ты стремишься в сторону того, чтобы у тебя чего-то хватало. И это постоянная гонка в ситуации, когда у тебя чего-то не хватает.

Мне последние дни вспоминается разговор с Лехой Соловьевым — это замечательный художник-примитивист, который в свое время делал очень много всего для издательского дома «Коммерсант» и других вещей. Мы пересеклись с ним, наверное, один или два раза в жизни, и потом, когда я в ЖЖ писал про что-то связанное со студентами, он предложил мне рассказать про свой метод работы со студентами и рассказывал. И я его спрашивал, как он живет. Я тогда был обрушен уже тоже всеми этими целями, ощущением, что в жизни ничего не сделано. И он говорил, что вот он то-то и то-то работает. Я спросил его: «А для себя-то что делаешь?» Он тогда был в деревне, и у него было хозяйство, по-моему, какое-то — я могу переврать, но суть такая. И слова его я запомнил очень сильно. Он сказал: «Для себя что я делаю? Для себя я живу». Я такой: «What the fuck? Что он вообще несет? Как это можно на самом деле принять как нормальный ответ, блин? Для себя он живет. А на что ты опираешься? — думаю я. — Что ты важного сделал?» И сейчас я наконец-то понял. Наверное, лет пять прошло с того разговора. «Для себя я живу».

И вот я, несмотря на все свои недоделанные делишки, вечером расслабился, посмотрев тот ролик, понял там что-то себе в голове, пошел, сел на кухне, немножко бухнул, музыку послушал и пошел спать. И проснулся счастливейшим человеком. Я понимаю, что это те вещи, которые невозможно передать, потому что ощущения мы не можем передать, и, к сожалению, это будет как какой-то странный рассказ из чужого мира. Но я хочу хотя бы сказать, что это возможно. То есть тревожность мою внутреннюю никто убирать не собирался, кроме меня. И вот оно как бывает: оказывается, можно от нее уйти и натренироваться, это вырастает внутри. Это, конечно, удивительно, что можно не париться. Потому что когда я парюсь, я обращаюсь внутренне к ощущению: а наполнена ли моя жизнь? Если наполнена, остальное уже не имеет большого значения.

Психологические границы и помощь другим

Пойду дальше. Я пробовал делать какие-то вещи в свободное время и обнаружил, что там есть такое свойство мое, с которым Людмила Андреевна Сарычева столкнулась, например: что я не могу себя заставлять. И это потихоньку превратилось в такой ярлык, что Людвиг не может себя заставлять. На днях я разобрался с тем, что это на самом деле не так, и я понял, как это устроено по чесноку. Я поставил камеру на авторежим, и если вас бесит автофокус, я могу сделать manual. Сейчас я прямо попробую переключить, надеюсь, что… Это к вопросу о том, что я постоянно отвлекаюсь. Вот manual, он вроде бы должен нормально все показывать без скачков, но при этом он будет темнить. Напишите мне потом, как лучше: посмотреть так, посмотреть так.

Значит, есть такое внутреннее ощущение, что Людвиг не может делать ничего по принуждению. Что как только возникает какое-то принуждение, он убегает. На самом деле я разобрался чуть лучше в том, что происходит. У меня есть работа, и на этой работе есть достаточно большое количество напрягов. Бывает иногда, что приходится все отложить и херачить очень сильно, и напряженно думать, и успевать к дедлайнам. Ну, потому что там такие контрактные отношения. Иногда приходит несколько проектов, и эти проекты испытывают какие-то перипетии, причем могут одновременно: где-то здесь люди не договорились, где-то здесь неправильно друг друга поняли, где-то здесь нужно помочь дизайнеру сделать там объем работы какой-то и так далее, и так далее. И оттуда нельзя сбежать от этих проектных штук. Ну, то есть ты взялся, и ты делаешь. И там напряга очень много.

И есть ощущение, что личная система моя, которую я там пытаюсь строить, она не может содержать напряга не потому, что я такой человек, а потому, что она вынуждена компенсировать то количество напряга, которое происходит на работе. То есть если я начинаю себя еще и вне работы напрягать, то я просто вырубаюсь и ложусь на диванчик. И вопрос в том, что этого напряга должно быть какое-то определенное количество, какой-то баланс. Ну, то есть если работа напряжная, то ты подсознательно испытываешь потребность не ощущать это 24/7. Поэтому если нет письма в «Недиван» — ну мяк, нету. А как только я пытаюсь себя еще и здесь заставлять, кажется, что жизнь беспробудна и не наполнена.

В прошлую неделю говорили, Лена Белова задавала вопрос: «Вот ты начал играть в игрушки, а каких впечатлений тебе не хватает?» Да я думаю, что на самом деле мне не хватало именно ощущения того… Раз-раз. Я думаю, что странно у меня скачет Wi-Fi. Я завис на совершенно дикой ухмылке, как это обычно бывает у людей. Всегда стоп-кадры абсолютно дебильные: полузакрытые глаза, приоткрытая челюсть — вот это вот все. Выглядишь жутко. Это было про то, что попытка разобраться в деталях, что происходит, она приводит к тому, что ты перестаешь навешивать на себя простые ярлыки.

Проблема «серой зоны» и неформального консультирования

Еще я хотел рассказать про опыт, который был на этой неделе интересный. Он тоже сложный для меня, но это из разряда проблем, с которыми я сталкиваюсь. Я разговаривал с психологом, затронули проблему того, что я не очень понимаю и я путаю, кажется, людей, которые в разные периоды жизни обращаются ко мне за советом и помощью. Потому что это такая консультационная какая-то поддержка. Ну, я не психолог, и люди часто задают какие-то вопросы, которые…, но тем не менее люди задают вопросы, которые относятся к компетенции психолога. И я стараюсь не брать на себя профессиональную помощь, но иногда так получается, что люди рассказывают что-то личное.

И после этого у нас же нет рамок. У нас не выстроено, что «вот сейчас я провожу консультацию». Люди приходят с проблемой, я помогаю им как-то рассказать свою историю и стараюсь, не навредив, даже не давать совета, а скорее задавать вопросы. И потом возникает очень странная штука, она связана с тем, что у людей может возникнуть перенос. Они начинают видеть во мне друга. Я сталкивался в прошлом, несколько лет назад, с тем, что может возникнуть эротический перенос. И я разговаривал с психологом про это, и она говорила, что: «Чувак, ты просто сейчас открываешь кодекс этики психоаналитиков, которые проходили это все». И было непонятно, какие отношения с пациентами, и было непонятно, какие отношения… и многие даже женились на пациентах и так далее, и так далее. Кодекс написан кровью и тем, что у людей было очень много травм из-за этих спутанных, значит, непонятностей.

И она говорит: «Ну, тебе… ты просто там почти готовый психолог». Я говорю: «Да, но я не хочу туда, потому что, ну, наверное, мне не интересно быть человеком с определенной профессией». У меня есть внутреннее ощущение, что как только становишься кем-то — там, становишься дизайнером, все, теперь должен делать дизайн; становишься психологом — должен консультировать людей сколько-то часов в неделю. И я нахожусь в серой зоне в такой, когда ты вроде бы не медик, но что-то там нахватался и можешь помочь человеку, который валяется на улице и говорит: «Помогите, у меня там кровь из аорты хлещет». Или можешь там в лесу… кто-то сломал ногу, знаешь там, шину как сделать и так далее. Но у тебя такие наивные знания.

И она обратила мое внимание на то, что я этим людям врежу. Потому что из-за того, что отношения неформальные, они потом не могут понять, а кто я им? Друг, которому что-то можно рассказать? Приятель? Знакомый? Очень такая неоднозначная ситуация для людей, я их путаю. И я понял, что если бы я пошел на курсы скорой помощи и немножко научился… то ну тоже тут странная история. Потому что когда ты оказываешь человеку первую помощь до приезда квалифицированных ребят, то у вас все равно есть какие-то границы, вы все равно их должны как-то обозначить. Хотя просто помощь людям никто не отменял. То есть если ты видишь, что человеку плохо — ну, иди и помогай ему.

В общем, я столкнулся с некоторой внутренней проблемой, с тем, что, кажется, не бывает просто помощи. И я вот сейчас ищу книжку, она говорила про какой-то учебник, в котором написаны уровни помощи. Есть профессиональный уровень, когда у людей прямо очень сильно ограничены рамки и структурированы, они понимают, что делают. Есть полупрофессиональный, есть там любительский, есть просто послушать человека, чтобы он там… он что-то рассказал. Но здесь вопрос в том, что потом вы после этого расходитесь. Вы не приходите потом на чай к человеку: «Понимаешь, ты мне что-то рассказал, я пойду к тебе теперь чай пить, позови меня». И вот это для меня было прямо неожиданным открытием. Потому что, ну, в моем личном мире это проблема: у меня нет практически друзей. Ну, то есть я не знаю, что такое друг. Потому что часто люди… люди рассказывают мне какие-то вещи, которые могут рассказать только друзьям или только очень незнакомым ребятам. И это такое… такая проблема одиночества.

Вот, в общем, я хожу и думаю, как это все назвать, как назвать эти отношения там полуконсультационные. И пока никаких слов не придумал, но я знаю, что всегда слова какие-то есть. Мы шутили про то, что у учителя есть ученики, у священника есть паства. Она говорит: «Да-да, там и до секты недалеко». Я говорю: «Да-да». Вот, но нет. Почему не хочу становиться еще психологом? Потому что сейчас в стране юридическая проблема с тем, кто может называть себя психологом, и очень много недоучек. Причем я хотя бы не лезу в психологи, а люди прямо на полном серьезе пишут, что и говорят, что они психологи, и при этом можно очень сильно о них травмироваться. Это была пятиминутка погружения в мой внутренний мир со всеми глубокими тараканами. Не знаю, понятно ли я рассказал о проблеме, которая передо мной стоит.

Лингвистика и семиотика: Планы на чтение

Ну вот. Вы можете что-нибудь спросить. Пока вы, может быть, пишете, а может быть, нет… На этой неделе была книга. Мне… я собираю после того, как попросил ребят что-нибудь прислать про лингвистику, разбираю письма, которые пришли. И есть интересные разговоры, которые там происходили. И на этой неделе пришла книжка… пришло… пришла книжка про семиотику. Это про то, как предложение переводится в смысл. Вот сейчас я буду читать Мельчука и еще Апресяна. Ну, грубо говоря, почему можно сказать «Даже Ваня пришел», почему можно сказать «Ваня-то пришел», и почему нельзя сказать «Даже Ваня-то пришел»? Почему это не по-русски? Вот есть некоторый язык смыслов, в который предложение «Даже Ваня пришел» переводится одним способом, «Ваня-то пришел» переводится вторым способом, а «Даже Ваня-то пришел» — это несовместные предложения, оно в язык смыслов не переводится без проблем. И есть ребята, которые всю эту историю раскапывали. Мне как человеку, любящему онтологию и описание картин мира, это очень интересно.

Хорошо. Сегодня такой невеселый был какой-то рассказ, достаточно тихий и неэнергичный. Я вижу, что вопросов не появляется. Ну, буду считать, что это хорошо. Я сейчас еще в Телеграм гляну, если что-то там. Но если нет, то будем закругляться. Так, про отсутствие цели и результата: «Смотрела потрясающий видос с чуваком, который говорит, что, в общем-то, цели и результаты не нужны». И тут ссылка на видео в Телеграме пишут, я ее сейчас перепощу сюда. Значит, там Татьяна Лазарева и Артем Соловейчик, «Воспитание без воспитания». Да, мне нравится отношение Лазаревой к жизни. Ну, то что я видел. Я не знаю, какое на самом деле у нее отношение, но в моем внутреннем мире, где есть какая-то внутренняя Лазарева, вот мне нравится, как она смотрит на мир. И я ее еще видел один раз на том же митинге, на который ходил сам, поэтому, ну, типа, что тут еще? Что ты еще скажешь?

Хорошо. Я тогда буду прощаться. Мне как-то даже не знаю… почему-то я… почему-то мне важно это рассказывать. Ну да, окей, хорошо, должен же я кому-то рассказывать. «Мое травмированное неадекватными преподавателями-филологами в университете сердце зашуршало при упоминании Мельчука и Апресяна». Напишите мне что-нибудь, посоветуйте письмом, что почитать про язык, чтобы понять какую-то метасистему его, наверное. У меня нет много времени, чтобы в это погружаться, я хочу галопом по Европам проскакать и немножечко, знаете, как турист: как в Японию заскакиваешь, вот я хочу немножко заскочить в лингвистику. Книжку Плунгяна «Почему языки такие разные» мне уже советовали, она уже в процессе, ее можно не советовать. Когда-нибудь дочитаю.

Ну все, пока. Надо завязывать, мне кажется. 45 минут — хорошая была история. Все, чао.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Введение и жизнь на изоляции

Слышно меня? Слышу себя прекрасно. Вот. Запутался ли я в окнах? Наверное, не знаю. Так, я, пожалуй, начну, раз вы ничего не пишете в чат. Начну без этого. Пойду по опорному списку, как обычно. Прошлый лайв был у нас лайвом с Сарычевой, я напомню, и это значит, что я нифига не рассказал из своего, рассказывала Людмила. Этот лайв надо все наверстать.

Но на самом деле, надеюсь, что не так много всего и произошло. Окей, как дела? Значит, я пустился во все тяжкие: в какой-то момент я обнаружил, что я долистал до конца Пикабу. Это, конечно, удивительный опыт, потому что, ну, в принципе, мне не очень по кайфу то, что там люди пишут. Но ты листаешь, листаешь, листаешь — и все.

Дальше я поставил TikTok, а в ТикТоке там тоже мне интересно смотреть, как работает дизайн, когда несколько тысяч человек пытаются тебя удивить. Они пытаются тебя обмануть, они пытаются тебя заинтересовать, они друг с другом общаются через повторение форматов видео: один записал, там второй, третий, тысячный в этом участвует. И это все для того, чтобы тебя развлечь. Платформа сама сконструирована таким образом, чтобы ты там оставался. И в какой-то момент я понял, что я пересылаю людям слишком много видео из ТикТока, и убрал его.

Игры и возвращение в Warcraft

Дальше начался Twitch. Я сидел, смотрел за трансляциями игр. Тут совпали еще какие-то эмоциональные переживания в моей жизни, и я просто начал туда уходить и отвлекаться. Мы дома говорим о том, значит ли это, что моя жизнь стала эмоционально бедна и мне все неинтересно. Да нет, не значит, просто я залип. Я смотрел, как люди играют в Hearthstone, я смотрел каких-то молодых твитчеров, я смотрел, как люди играют в Warcraft. Я смотрел то, смотрел се.

И в итоге я поставил вчера себе старый добрый олдскульный Warcraft. Прямо сходил и купил. Как это? Бессоветовщина с семейным бюджетом. Как это называется? Украл деньги с завтраков. Однажды, по-моему, в классе в шестом, я вскрыл домашнюю копилку. Там была такая свинья из гипса покрашенная, и я ножиком, значит, расширил щель и все вытряхивал через нее. А потом, когда это все вскрылось, что я сделал? Я обвинил младшего брата, который на 10 лет младше меня, сказал родителям, что это он. Что за тупизна.

Короче, я вчера вскрыл копилку немножко и купил себе Warcraft. И это обновленный был Warcraft, не World of Warcraft, а просто десктопная штука. Я обнаружил кучу удивительных вещей. Во-первых, конечно, он весь сейчас заточен на то, чтобы ты там общался. Ну, то есть, начиная с того, что там прямо главный чат игры уже на главном экране тебя встречает. Я же помню, что это самый сильный для меня крючок, который оставляет меня в играх — это если там заводятся какие-то знакомства.

Поэтому я такой: «Вау-вау-вау, нет, ребята, я сыграю одиночную какую-нибудь игру, не кампанию, а просто схожу, там катку какую-нибудь потраю». Взял карту, и я понял, что ты не можешь создать там одиночную игру просто так. Ты как бы заходишь в сетевую игру и там отключаешь всех, кроме ботов. И все идет к тому, что: «Будь с людьми, играй с людьми, вот тебе партнеры, вот тебе ребята, давай-давай-давай, туси там с ними». И я такой: «Нет, это уже пройденный этап. Я в Варкрафте уже был, харэ».

И сегодня ночью не смог нормально залогиниться в комп, потому что, естественно, Blizzard не приходит один, там приходит просто куча его софта какого-то. И я все это снес. Меня не обнадеживает то, что ставить его снова долго. Я помню, как я несколько лет назад загружал там по несколько часов снова и снова World of Warcraft, когда я его сносил. Так что я на это не надеюсь, но ничего, посмотрим. Еще есть история про то, что можно, я, наверное, попробую где-нибудь нарыть приставку на несколько дней, и мы порежемся дома уже всей семьей. Интересно, есть для кошечек маленькая приставочка? Это было бы интересно.

Работа с пищевыми привычками

Вот Лена Белова пишет: «Каких впечатлений, занятий мне не хватает на самоизоляции?». Ну, по-прежнему есть дефицит того, что я называю «потрещать с людьми». Но, с другой стороны, знаешь, Лен, вот ты когда говорила о том, что люди адаптируются к тяжелым условиям и происходит какая-то перестройка внутренняя — да, она произошла. Я адаптировался к тому, что происходит сейчас на самоизоляции. Я вылезал несколько раз на улицу и обращал внимание на то, как сильно все начинает меняться в голове.

То, что я раньше воспринимал как тягости и лишения, сейчас уже голова как тягости и лишения не так сильно воспринимает. Ну, то есть, типа, сидишь дома и сидишь. Я даже отказался от поездки к знакомым на выходных. Можно было съездить, можно было не ездить, и типа: «Ну и ладно, сидим дома. Окей». Так что я не знаю, каких впечатлений не хватает. Наверное, там велика только не хватает. Я катался на велосипеде по Москве с помощью арендных великов, а сейчас они запрещены. То есть они есть, но только для курьеров, а идти в курьеры я пока не хочу, чтобы обрести велосипед. На нем я бы с радостью просекал. Но я подозреваю, что я просто забыл все, что там в большом мире, потому что я иногда выхожу и обнаруживаю, что, оказывается, в мире существует ветер, который тебе в лицо, и так приятно. Или вот когда ты ходишь, бедра шевелятся, и в тазу кости так друг относительно друга — забытое ощущение. Это удивительно, интересно, сколько я еще всего забыл.

Дальше у меня в списке текущие путешествия. Значит, у меня закончился первый сезон работы с терапевтом, с которым мы занимались выстраиванием пищевых привычек. Его зовут Сергей Леонов, я записывался через сайт «Осознанное питание РФ». И это был опыт, который мне нравится. Я думаю, что его смело можно рекомендовать как специалиста. Ну, в смысле, не я думаю, что его можно рекомендовать, а с радостью его порекомендую и я напишу вам URL потом.

Было интересно, потому что у меня был некоторый запрос, который я сформулировал в самом начале из нескольких пунктов: про изменение отношения к еде, про изменение привычек, про то, что хочется более вдумчиво есть, и хочется, там, перестать глушить кофе, например, и перестать винить себя, когда я ем сладкое, и выработать какое-то отношение к мясу, перестать винить себя, когда я ем его. Потому что тут, ну, типа, животные страдают, а лет через 50, я думаю, проблема решится, когда начнут печатать белок. А сейчас пока я переживаю немножко. Тут, кстати, я засек интересную формулировку про то, что люди переживают из-за, например, того, что приходится убивать коров и кур, а из-за рыбы переживают не так, потому что у рыб нет голоса. Интересная метафора и гипотеза, подумаю о ней потом.

Так вот, поднял первые письма установочные на этот цикл и обнаружил, что практически со всем разобрались. Вплоть до того, что кофе я пью уже один раз в день, я слезал с него через цикорий. Я вам рассказывал, что начал вместо кофе пить цикорий, а в какой-то момент у меня желудок сказал: «Чувак, что-то не так. Типа, так кисло все, и давай завязывай». Я с цикория слез на воду, и вроде хорошо. Ну и на чай. И практически все сделано, и это было сделано такой мягкой силой.

С помощью очень хорошего принципа такой декомпозиции: то есть я теперь увидел в деле, как можно научить человека прислушиваться к собственным ощущениям. Я начал различать какие-то… Вот у меня там раньше был, типа, ком какой-то: «Я ем». А сейчас я уже понимаю, что у меня там вот здесь вот есть желудок, он что-то чувствует, я испытываю там тяжесть или не испытываю. У меня все разбилось на кучу каких-то маленьких ощущений, впечатлений. Я лучше понимаю, что происходит у меня там внутри, что происходит во рту, что происходит с едой. Какая еда вызывает возбуждение, какая нет, и так далее. И, ну, просто я начал видеть как-то по-другому, и этому можно научиться. Я очень вдохновлен.

Завершение терапии и страх срывов

Про это чуть-чуть попозже я еще коснусь и расскажу, к чему это привело. Но сейчас скорее надо рассказать про то, как мы прощались. Я понял, что пора прощаться, вернее, я был очень уверен, и мы договорились, что мы снизим частоту общения — сначала раз в две недели, потом раз в три недели. А сейчас я уже понял, что, кажется, все нормально, потому что я посмотрел записи и увидел, что переедания эмоциональные, именно когда приходят какие-то стрессы, они случаются нечасто. И они не носят уже такой интенсивности, как раньше. Они небольшие, после них я не чувствую себя подавленным — ну, типа, было и было, окей.

И я почувствовал, глядя на записи, что да, я могу идти в самостоятельное плавание. Окей, вали. И тут у нас возник интересный момент. Я говорю: «А как быть, если мне понадобится появиться у вас на горизонте снова?». И стали разговаривать о том, в чем проблема появиться на горизонте снова. В моей вселенной — я же всегда пытаюсь спасать терапевтов, я все строю так, чтобы они были молодцы. В моей вселенной, если у терапевта рисуется пациент на горизонте, терапевт такой потом идет, запирается после сеанса… Говорит на сеансе: «Все хорошо, да, все классно», а потом запирается, начинает грызть ногти и такой: «Господи, я полное ничтожество, я как терапевт несостоятелен» и так далее. То есть я такой: как бы своим появлением после срыва не убить человека.

Поржали. А есть люди с другими мотивами. Есть люди, для которых специалист — критикующая фигура: «Ну типа, чего вы пришли, я вам все рассказал, а у вас ничего не получилось». Есть люди, которые воспринимают срывы после терапии как-то, что терапия была неэффективной. И это было очень интересно для меня послушать, какие мотивы есть в головах у других ребят. Но на самом деле эта ситуация бывает, более того, срывы есть часть пути. И людям приходится выработать какое-то новое отношение к тому, что ты вот учился-учился, чего-то достиг, навыки какие-то приобрел, и дальше тебе придется столкнуться со сложностями, которые способны вроде бы, как кажется, все сломать. Но на самом деле это и есть часть обучения тоже.

Ну и договорились о том, что надо просто не выстраивать сильных ожиданий. Не так, что: «Я такого вот результата достиг, дальше все будет замечательно». Потому что вот это вот мотивирование себя завышенными ожиданиями, оно потом приведет… Сейчас я посмотрю. О, скорее всего, я сейчас появлюсь снова. Может быть, VPN шальнул. Посмотрю, появлюсь ли я там у вас сейчас в Ютубе через какое-то время. Да, появился. Хорошо. Напишите мне, на чем я остановился. Потому что я вижу, у меня тут возник красный квадратик, который говорит, что ничего не происходит. Я не слышу себя, естественно, потому что иначе я бы не смог говорить. И я не знаю, как давно я вещаю в пустоту. Потому что я вижу картинку с камерой, но не вижу картинку с Ютуба в реал-тайме.

Я говорил, может быть, я остановился на том, что срывы — это часть пути, и что надо корректировать ожидания. Да, провал — это часть обучения. И я думал, что я такого результата достиг, все будет замечательно — такая установка. Здесь это действительно характерно для людей, что ты тренировался, и потом все будет предельно хорошо. А на самом деле ожидания имеет смысл скорректировать на такую формулу: что с большой вероятностью все будет нормально, но могут возникать трудности, и ты попробуешь сам, но если не получится, обратишься за помощью. Это такая более взвешенная формулировка, которая сама по себе позволяет идти дальше. Интересно было то, что мужчины обращаются где-то в 10 раз меньше, чем женщины. Для меня это было прям таким открытием. Но на самом деле меня Ксения Владимировна убедила уже туда пойти, то есть я бы, наверное, тоже не пошел почему-то. Не знаю.

Ну и я готов к тому, что если придет очень много стрессов, то может там вернуться какое-то заедание. Ну, посмотрим. Так вот, меня очень сильно вдохновила вот эта вот мягкая сила декомпозиции, когда ты не бросаешься потакать своим искажениям, значит, когнитивным, когда: «О господи, у меня ничего не получается». А когда ты начинаешь расписывать, что происходит и что именно не получается. И теперь, ну, я просто записываю срывы: сколько съел, как себя чувствовал, испытываю ли вину, запустился ли каскад, что ты идешь заедать то, что ты только что заедал. И я решил, я увидел, как мягкая сила работает, она позволяет потом что-то с этим восстанавливать, что-то с этим делать и все восстанавливать, и посмотреть на записи, успокоиться, восстановить отношения грамотные. И я решил это поприменять дальше.

Личная система продуктивности в Dynalist

Я предпринял следующий шаг в сторону тренировок своей личной вот этой вот системы делания, когда я пытаюсь, несмотря на или учитывая все свои особенности, связанные с расфокусировкой или с чрезмерно сильной фокусировкой, когда меня что-то захватывает и не может отпустить, и я не могу в течение дня переключаться, как я хочу, на разные дела — они захватывают мое внимание. И я, несмотря на это, решил попробовать все-таки себя приучить собираться, не переключаясь.

Я недавно в каком-то из нейроканалов увидел пост про несколько нейромедиаторов. Ну, короче, про химические вещества. Я там мало что запоминаю, потому что я не умею на этом языке разговаривать, но я старательно, значит, читаю эти слова. И про то, что там нехватка норадреналина, например, может вызывать проблемы с вниманием. Короче, я пока не лезу в эту историю про синдром дефицита внимания и гиперактивности совсем, потому что пока не до того. И колес уже и так, я считаю, многовато в моей жизни, поэтому пока нет. Пока сам.

И вчера я увидел замечательную в магазине историю. Значит, я стоял на кассе, и передо мной стояла пара, и они что-то пробивали. И вдруг к кассиру подошла старшая кассир. Я не говорю «старшая кассирка», странное слово, как «копирка». Нет, подошла старшая кассир. Простите мне мои привычки, живите с этим. И говорит она ей: «Иди, иди поешь». При этом у них идет процесс пробивания клиенту, и первая женщина встает и уходит с кассы, а вторая продолжает это делать. То есть они как бы бесшовно работают. У них все понятно: вот слева то, что уже пробито, справа то, что ползет по ленте — это то, что надо пробивать. Она говорит: «Есть ли у вас карточка магазина?». Там «Перекрестка», карточки есть или нет, я уже не помню.

И тут подходит третья девушка и говорит: «Ты лучше иди в алкоголь и там пробивай старшему кассиру, а я буду здесь». И она говорит: «Хорошо». Старшая кассир уходит с кассы, у них все тот же клиент передо мной, который стоит, он в середине процесса. И третья девушка смотрит у себя на экране, она видит по алгоритму, что там дальше надо делать. И она говорит: «С вас вот столько-то», они пробивают, пикают карту и уходят. И одного клиента отработали, так получилось, три кассира, и это совершенно не вызывает ни у кого никаких проблем. Потому что у них есть некоторая система передачи инфы друг другу, они все понимают, на каком месте они остановились.

Это хорошо работает, ну, когда есть такой алгоритм. И я понял, что у меня это тоже есть. Я понял, что в какой-то момент я могу… Я же все время меняюсь, у меня состояние вот так вот скачет. Но тем не менее я могу через время передавать состояние свое в будущее. Ну то есть начать что-то в одном состоянии, потом переключиться в другое состояние, вернуться потом обратно в первое не получается, уже там в каком-то третьем, и я забываю контекст, я забываю, что я успел сделать, что я не успел сделать. И я вспомнил, что у меня есть штука в Диналисте, которая помогает мне, значит, с этим разобраться. Я сейчас включу рассказ про шаблоны. Правда, я запутался немножко в том, какое окно сейчас откроется, ну какое-то откроется.

Демонстрация шаблонов: Бюджет и работа

Все началось с того, что у меня есть некоторый шаблон в YNAB по тому, как вносить бюджет. И я в какой-то момент понял, что я задолбался, потому что для меня внесение в YNAB бюджета было прям чудовищной проблемой. То есть там нужно в нескольких счетах… Ну там есть какая-нибудь кредитка, и там во втором банке тоже ты ведешь карточку, потому что если у тебя вдруг первый банк вдруг сломался, то там есть вторая карта. И все это, значит, надо внести, надо запомнить, надо пойти порыться еще, значит, в кошельке, сколько у тебя нала, чтобы все это подбивать и так далее. Все это какая-то морока и мука.

Я завел себе шаблон внесения записей в YNAB. Что тут у меня… Где-то он лежит. Я для примера вытащил другой, я скопировал его, вытащил, убрал там какую-то инфу и для примера покажу, что там есть внутри. Во-первых, это шаблон, который у меня не меняется, и первым пунктом там стоит «дублировать этот таск и переименовать дату». То есть я делаю следующую штуку: я беру и его дублирую и пишу там какое число, ну например, там сегодняшнее. Все, теперь можно зачеркивать.

«Делаем у большого компа». Для меня это важно и имеет значение, потому что когда я пытаюсь вносить бюджет у ноутбука — вот у меня сейчас передо мной стоит ноутбук, и я все время сижу вот так. И через, я говорил о том, что через 20 минут меня уже выносит. Если я делаю на большом компе, то я сижу ровно и могу сидеть дольше. «Телефон надо поставить» — я открываю на нем интернет-банк и смотрю записи. И да, я знаю, что есть автоматические системы, которые там через СМС перекидывают, но мне кажется, что вручную сложнее, поэтому я как раз и тренирую вручную. Сейчас это не занимает уже много времени. Телефон я ставлю в стойку рядом с компом, и надо это не забывать, чтобы я смотрел в экран и смотрел в экран, и фактически голова не наклоняется. Но если я положу телефон и не буду ставить его в стойку, то я буду все время вот так вот ездить головой, это тоже выносит меня. И я про это забываю все время.

«Батарейный режим отключить». Если вдруг телефон выключается в момент, когда я, значит, на него смотрю, меня это бесит, поэтому я пишу себе: «Отключи батарейный режим». Да, у меня такая жизнь, вот я живу вот в этом вот мире. Потом нужно включить какую-то музыку, я включаю сейчас Endel, но я потом расскажу ближе к концу, еще есть несколько вариантов музыки. Время я включаю на фокусе, там типа не больше 45 минут, потому что я погружаюсь в процесс и я могу сидеть там полтора часа, и я буду ужасно себя потом чувствовать. Мне надо встать через 45 минут по-любому, встать и отвлечься, потому что я берусь у себя в долг, когда проваливаюсь в этот тоннель внимания и забываю про все остальное. И когда я выныриваю оттуда — это я хочу пить, я хочу есть, я в туалет забыл сходить. Я могу реально полчаса сидеть, значит, и там мяться: «Надо сходить поссать, надо сходить поссать», и ничего не происходит.

Потом я открываю Сбер, там, например, или первый аккаунт, вношу там какие-то записи, подбиваю баланс. Потом я должен спросить как-то у Ксении Владимировны, что у нее там со счетом, с налом. Потом я открываю, смотрю там, что кредитка, еще один счет там я записываю, если даю в долг людям, потому что я забываю все, и потом возникают дурацкие ситуации. Потом основной счет — внести записи из интернет-банка. Потом надо сделать баланс на этом основном счете, потому что я не веду… Есть люди, которые ведут отдельно нал, отдельно счет, а у меня все в YNAB в одно место, потому что так удобнее, когда ты расплачиваешься, чтобы не выбирать, откуда ты вносил, а просто типа с основного счета. То есть основной счет в YNAB — это основной счет в банке плюс еще нал.

И в чем здесь смысл? Смысл в том, что я могу встать в любой момент времени и меня может что-то оторвать. Мне позвонят, например. И я продолжу с того места, с которого начал. То есть я могу, например, что-то сделать и уже на завтра вернуться и увидеть, что вот такие вещи осталось сделать. Это очень круто для меня, потому что я забываю, что и как было. И в конце там я закрываю и уношу внимание. А я подумал: «Окей, ведь это же со мной работает». И уже какую неделю я так делаю, мне нравится.

Я подумал: «Хорошо, давай посмотрим сейчас, как может выглядеть алгоритм такой делания за компом». Ну, я тоже сдублировал его. Значит, «делание за компом», шаблон. Естественно, там были чекбоксы, видите, вот тут вот. А здесь чекбоксов уже нет, потому что я про них забыл, но это не важно. Сдублировать этот таск. То есть я бы прямо его сдублировал, проставлял бы в нем «сегодня» и уже можно тут баловаться. Сдублировали. Написать название, что делаем, там например: «Разбираю презу» или «Преза про роботов в работе». Написали.

Дальше начинаются прямо те вещи, которые делают меня мной. Во-первых, надо попить воды и принести ее. Потом поставить 45 минут, значит, чтобы не больше сидеть. Потом включить музыку. Закрыть прошлые окна, выйти из всех программ, потому что я открываю — у меня там 60 окон, и я ухожу в то, что было там вчера открыто. Очистить в доке список прошлых программ, ну недавних, чтобы не отвлекали. Запустить какой-нибудь VPN, чтобы работал Telegram Send и можно было посылать себе заметочки в инпут и не отвлекаться. У меня, короче, настроены боты, которые из Телеграма… У меня есть чат для этих ботов и меня. Если я в Телеграме что-то пересылаю, то оно отправляется в Диналист через почту. Ну короче, там хитрая цепочка. И с компа я тоже могу просто набрать… Если бы у меня сейчас был VPN, то все бы сработало, прям вы бы волшебно увидели. Но я, грубо говоря, набираю там «послать в инпут» — а, вы не видите этого. Я через Альфред посылаю через кодовое слово любой текст, и он оказывается у меня в инпуте в Диналисте. Для этого нужен, значит, VPN. Неважно, это какой-то мой личный нюанс, он связан с тем, что я не хочу открывать еще одно окно, я хочу очень быстро послать в инпут и все. Ну как-то настроил.

Если есть какая-то конкретная процедура, то открыть ее. Там: «Окей, начало и поехали». Погрузились, через 45 минут выныриваем. Записать в инпут, если есть какие-то мысли. А мысли там, если я сижу и собираю презу, то потом мысли меня догоняют после того, как я встаю из-за компа. И все время боишься их упустить, поэтому открываешь снова, начинаешь снова дописывать — типа не надо этого делать. Я записываю в инпут, закрыть фокус, закрыть Endel, перенести сделанное в соответствующий раздел или дневник, закрыть окна. Вот такой пример. Или вот как выглядит шаблон «подготовка к эфиру»: создать новый лайв в Диналисте, рубрики, которые там могут быть, взять записи из инпута, из телеграм-чатика, из почты, сделать опорный конспект. Значит, стол поставить на середину комнаты, чтобы задник был красивый. Я иногда забываю. Микрофон воткнуть в коробку, а не в камеру. Я записываю штормы, поэтому иногда надо в камеру втыкать, а надо для лайва в коробку. Ноутбук на питание, айфон в стойку, на айфоне выключить Wi-Fi, чтобы не жрал, значит, канал. На ноуте открыть новый лайв, ноут взять интернет из айфона, а не из Wi-Fi. Камера, мануальный режим, свет включить. Бинго! Я не включил свет. Потому что я сегодня создавал шаблон, а не шел по нему. На столе порядок — это там вот сзади. Написать название лайва, публикация в канале. Перед началом отключить VPN — не сделал. Я вот не дошел до этого, потому что сегодня только записывал, а не зачеркивал. Видите, я здесь не черкаю сейчас, и вот что-то сбилось. Потом надо что-нибудь положить куда-нибудь, но еще не добрался — это имеется в виду упаковать лайв, чтобы все стало хорошо.

Зачем нужны детальные списки

И это, конечно, пугает, потому что, ну типа, ты ж не три продавца в магазине. Но на самом деле кажется, что так. Кажется, что у меня плоховато хранится история с переключением между состояниями. Ну в смысле, с переключением все хорошо, но если меня переключило, вернуться обратно тяжеловато. Так что это моя какая-то система движения в этих условиях. Хотите — задавайте вопросы про это, я пока пойду дальше.

Тут спрашивают: «Каждая задача так детально прописывается или только те, что вызывают много трения?». Но я стараюсь все-таки психом особо не быть, поэтому, естественно, мне лень делать повторяющиеся вещи, мне они не нравятся. Поэтому если бы YNAB очень хорошо зашел, то есть если бы я там, например, выстроил какую-то алфавитную систему счетов и она бы мне помогала, то я бы этот список скипанул в какое-то время. Раньше, несколько лет назад, я записывал, что мне в ванной надо сделать: типа там сделать крем, зубы, душ, душ контрастный, мыло туда-сюда. Вот когда когнитивный ресурс был очень низкий во время депрессивного эпизода, я прямо учился по алгоритму гигиене. К счастью, эти времена прошли, это мне больше не нужно, потому что затвердилась привычка и начал работать автомат.

И вот было бы, наверное, очень плохо нагружать себя этими списками, потому что задача в том, чтобы воспитать автомат. Вот я воспитаю автомат и дальше уже пойду без него. Поэтому список у меня есть практически только на то, что сейчас представляет интерес. Нет задачи задолбать себя, сделав списки и алгоритмы на все, что ты делаешь. Это тренерская задача: ты просто передаешь себе информацию и стараешься ее на время тренировочного процесса воплотить и себя чему-то научить. А потом это все становится уже не нужно, и спокойно летишь дальше, совершенно легко выкидывая то, что не пригодилось.

Режим работы и жизни на карантине

Расскажите, пожалуйста, как карантин повлиял на режим вашей работы? Стало гораздо тяжелее сначала, потому что все имеют доступ к времени всех. То есть я сам начал активно пользоваться этим и такой типа: «Давай созвонимся на минутку, давай созвонимся на минутку, давайте, ребят, запилим видео на четверых прямо сейчас, поболтаем про дело». Давайте это, давайте то. И это вот то, что я ненавижу, когда все сидят в офисе, все доступны и любой может в любой момент постучаться. И полнейшая ненормированность дня — и это ужасно. Стало гораздо тяжелее. Кроме того, очень сильно влияет то, что происходит дома. Ну то есть ты физически не можешь ограничить свое время, распределить его между занятиями. Не говоря уже про то, что двигательная активность сильно снизилась.

А именно, продолжается вопрос: «Какие используемые ранее инструменты, методы, принципы не подошли в условиях самоизоляции, а какие, наоборот, зарекомендовали себя хорошо, хотя ранее не подходили для повседневной работы?». Вообще, на удивление, у меня не произошло каких-то новых принципов. И я сталкивался уже с подобной ситуацией раньше, она очень интересная. Мы ездили как-то в Европу с другом на машине. И вы едете, и едете, едете, едете в машине — у вас замкнутое пространство. Потом вы, значит, в городе на день или на два, но вы закидываетесь там в отель, но вы ходите есть вместе, вы там по городу можете ходить вместе, и в какой-то момент вас это реально просто выносит.

И через несколько дней я понял, что принцип «мы с Тамарой ходим парой» не работает. Более того, он должен быть подвергнут сомнению, и ему нужно на пути выставлять заслон. И поэтому мы начали, так как соседний человек очень сильно влияет, мы начали определять время, когда мы расходимся. Ну то есть прямо там приехали в город и разошлись. Каждый пошел куда-нибудь есть, но не вместе. Потом собрались уже спустя время и поделились впечатлениями. Иначе вы все время рядом и все время знаете, что происходит, и даже разговаривать уже не о чем. Потому что вы только что, значит, проживали этот чудесный опыт, как вы приехали в какой-нибудь французский город заштатный абсолютно маленький, и на какой-то там улице в переулке — он не туристический, но рядом с рекой — вы пошли в рыбный… не ресторан, кафе просто, и там оказалась просто свежевыловленная рыба, чудеснейшая, вкуснее которой вы не ели никогда. И вот вы ее поели, и теперь вы о чем должны разговаривать? «Ой, ты знаешь, мы с тобой сидим, значит, в кафе, где мы только что съели свежевыловленную рыбу». — «Да, я тут был».

И получается так, что у вас нет электричества никакого для совместного общения, потому что не накапливаются разные впечатления, вы поделиться ими не можете. И мы тогда начали достаточно много времени проводить в одиночку, а потом собираетесь днем или утром или вечером — и есть что рассказать.

Автономия и ритуалы

И вот тут такой же сработал принцип, что «мы с Тамарой не ходим парой». Мы пробовали с утра делать йогу, и тут получается так, что если вы вдвоем собираетесь делать йогу, то вы ее делаете. А если кто-то один такой: «Ну нет, я не могу» или «Я там пил вчера полночи» или «У меня нет настроения», то вы оба не идете. И фактически ты зависишь там от своего состояния, еще от состояния того, с кем живешь. Я понял, что это дело надо прекращать. И я встаю на йогу абсолютно автономно: то есть будем делать вместе — значит будем, отлично. Не будем делать — я буду делать один в такое-то время.

И вот это вот внедрение там собственной автономности, независимости от всех остальных, она достаточно важна, и ее дома у меня было не так много. У нас появились более акцентированные ритуалы, там кофе в одно и то же время, и мы к ним относимся как к акценту. Ну то есть не просто забежали там перекусить. Мы красиво, с радостью готовим кофе, ржем, смеемся, веселимся, танцуем. То же самое касается обеда: то есть для нас это уже такой стал обед. Мы, я думаю, если так поживем еще пару лет до вакцины, если у меня уже нет антител, не знаю, то мы просто придем к такому помещицкому образу жизни. Обед понятно во сколько, фарфоровая посудница — вот это вот все у нас будет.

Все остальные принципы, которые у меня были, они в принципе остались, и я обрадовался, потому что это значит, что-то, что я для себя оставляю в жизни, оно адаптируемое и готово к тому, что меня постоянно что-то дергает. Но мои принципы как сформировались? То есть ты живешь, думаешь, что все будет вот так, и вдруг прилетает какая-нибудь история про то, что: «Да, парни, вы теперь два месяца на совершенно чудесной работе, значит, будете по ночам лазить по московскому метро и смотреть, куда там таблички, где нужно на пол положить». И вся твоя жизнь идет просто вот так. А послезавтра еще что-то произошло, а через три дня тоже. Я живу на вулкане, это вопрос того, что я совершенно не по Форсту живу. У меня предсказуемости никакой вообще нет. И эти принципы сейчас работают.

Ответы на вопросы зрителей

Расскажите, пожалуйста, делаете ли вы в принципе список дел на день и в каком виде? Нет, не делаю. Потому что он меня заставляет грустить. Потому что делание списка меня выносит. Я думаю, что я к нему в каком-то виде приду, но я пока еще не изменился настолько. Ну то есть нужные нервные связи не отросли, или как там это называется. Но потихонечку я вот привыкну к тому, что список мне помогает, и окрепну, и буду уже что-то делать без него, и перейду к планированию, может быть, на день. У меня проблема в том, что как только я запланирую себе что-то на день, мне тут же тянет все делать не так, потому что иначе у меня есть ощущение, что моей жизнью не я рулю. Я, естественно, пробовал сотни раз это делать и пока не нашел способа поймать это свое состояние в течение дня, которое бы меня убеждало, что надо к этому списку вернуться. Я забил.

Тревога и фармакология

Так, следующий вопрос про то, как справиться с тревогой и роль фармы в этом. «Ты рассказывал, что пьешь таблетки, и это работает. Мне психиатр прописывал транквилизаторы, это действительно работает. Но вопрос, что делать долгосрочно — не всю же жизнь таблетки пить. Есть какая-то долгосрочная стратегия, как это говно победить или всю жизнь сражаться? Что думаешь?». Ну, для меня там все достаточно просто. Я не устаю рассказывать, что я с таблетками… Сейчас я принимаю антидепрессанты. Они действительно…, но для меня это противотревожное. Они снижают тревожность, улучшают когнитивный ресурс. Мне нравится эффект. Совершенно не стала плоской жизнь и ощущения, а даже наоборот, появился некоторый более широкий спектр. То есть я теперь знаю, какой я, как я реагирую, когда я без антидепрессантов, и я знаю, как я реагирую с антидепрессантами — у меня появилось больше выбора.

И вопрос того, костыль ли это на всю жизнь, естественно, у меня возникал. И ответ простой: что это поддержка на время тренировки. То есть ты смотришь на свои реакции, привыкаешь наблюдать за тем, как ты обычно реагируешь, и потом очень медленно под руководством терапевта, не бросая, снимаешься с антидепрессантов на более легкие, еще легче, еще легче. И плавно вот так вот, натренировав привычки и плавно снимаясь с антидепрессантов, ты через несколько лет уже живешь без них. То есть задача — перетренировать себя, а не жить все время в бассейне с химией. Просто такая тренировка. Можно идти КПТшными методами и через психотерапию, ну просто у всех биологические особенности разные. Есть люди, которым это нужно, и в этом нет ничего страшного. Ну, кто-то брекеты себе ставит, кто-то зверобой пьет, кто-то вот так. Все разные. Ну то есть, может быть, если транквилизаторы пугают, попробовать другое средство. В этом плане надо не ссать, ходить к психиатру и разговаривать о побочках и о сомнениях, потому что там широкий достаточно диапазон и всегда можно попробовать подобрать другие вещества.

Но мне в этом плане везло, то есть я из-за побочек слезал только один раз с одного вида и перелезал на другой. Ну вот в чате обсуждали, Лена писала на той неделе: «Что делать с открытыми вкладками в браузере, особенно если нет телеграм-канала, как у меня, для открытых вкладок?». Ну, я бы закидывал их… Там приводили в пример Pocket. Я не знаю, кстати, получилось или не получилось с Покетом, расскажите кто-нибудь. Мне важно было, чтобы из ссылки текст вытягивался и тоже куда-то клался рядом. Я постепенно дойду до этого и настрою роботов, чтобы они не просто ссылку пересылали в Диналист, а чтобы в Диналисте еще появлялся текст. Поживу с этим, посмотрю. Но Pocket вроде это умеет делать, ребята писали. Так что если вы не знаете, что делать с открытыми вкладками в браузере, попробуйте его.

Инструменты и музыка для фокуса

Значит, по поводу музыки у меня здесь записано еще. Я думаю, что я на минут пять дольше займу время, простите меня. Если что, то бегите, ничего вы не потеряете. Вы — звездная пыль. Кстати, это так, мы все — звездная пыль. Пока я открываю ссылку, которая мне поможет, я вот еще на вопрос отвечу: «Побочки самые неприятные?». Ну да, побочки неприятные, потому что все-таки воздействие идет на вещества, которые влияют на очень много систем. И тем не менее подобрать после первого неудачного опыта… Ну то есть будет как: будут вещества с побочками, которые вы, к сожалению, узнаете на своей шкуре, и это будет продолжаться до какого-то момента, пока вы не найдете вещество без побочек для вас. Так что это нормальный процесс.

Я решил в одно время, что у меня все классно, и отменил антидепрессанты. И у меня начался синдром отмены. И я понял, насколько я неправ, потому что я, я рассказывал уже, ехал в вагоне метро и думал, что надо поубивать тут половину людей в вагоне, потому что слишком уж они тупят в телефоны, думал я. Я понял, что что-то идет не так. Поэтому я понял, что с побочками возможность подобрать другое вещество лучше, чем без побочек и «справляйся сам как хочешь».

Так, значит, сейчас я хотел сказать… Писали там тоже на этой неделе про то, что не Энделем единым жив человек. Конечно, не Энделем единым, и есть другие программы про музыку. И я хотел прислать… я в чат сейчас напишу: Blume, например, это ютубовская штука, ютубовский канал тоже с музлом. Ну и музыки много разной всякой. У меня есть несколько приложений, которые костерком там шумят, дождем. Ребята в чате тоже публиковали ссылку на сет звуков в приложении, по-моему. Я схожу еще посмотрю. Так что мне кажется, что главное — чтобы, во-первых, встраивалось в ваш ритм, а во-вторых, надо, чтобы не однообразно, не приедалось. Поэтому когда меняется одно приложение на другое, так это ж хорошо. Да, все отлично. Поддержали деньгами хороших людей — прекрасно, они поддержат вас. Лена ответила, что с Покетом отчасти получилось, хотя привычка нажимать на Покет-кнопку еще не появилась. Ну, Лен, почитай нейробиологов, может они расскажут, как привычка вырабатывается.

Культурная программа и завершение

Вопрос к зрителям у меня к вам. Было два эфира с приглашенными рассказчиками: была Ксения Владимировна, которая рассказывала про радость и про то, что надо… про отдых, и про то, что надо обставлять вообще отдых — не просто упал и валяешься, а превратить его в праздник, тогда он становится полноценным отдыхом. Ну, это как я запомнил. Была Людмила Андреевна Сарычева в прошлом эфире. Я хотел узнать, как вам. Напишите что-нибудь. Если вы хотите покритиковать, то напишите мне на почту. «Недиван» Сарычева тоже читает, пишите на прямую почту там: lu@ldv.ru. А если хотите похвалить, то хвалите, естественно, в Ютуб и в Телеграм, она теперь тоже там читает. Мне что важно понять: мне важно понять, надо ли иногда звать других людей. Нормально ли это воспринимается? Ну то есть не то чтобы мне было не все равно, но просто интересно, как все это выглядит с вашей стороны.

Значит, книги. Осталась последняя рубрика, ура. Я открыл страницу «Топ-20 японских мультфильмов» и пошел по ней. Уже посмотрели «Шагающий замок», «Твое имя». Мне скорее понравилось, чем не понравилось. Еще мне посоветовали старинный детектив — господи, там 8 сезонов — «Дефективный детектив», он же «Монк». Там, короче, у чувака ОКР, и он расследует преступления. Он типа сверхнаблюдательный детектив, но он при этом постоянно там с людей снимает какие-то пылинки, ведет себя странно, трогает столбы по дороге и всякое прочее не контролирует. У него есть специальная нянька, которая ходит с ним, медсестра, и все время приводит его в чувство. Идея хорошая, но я посмотрел — кажется, там не очень бюджетный сериал, поэтому временами он просаживается. Ну посмотрим, может еще там одну-вторую серию одолею. Но если вам про ОКР интересно, то вот есть такая наивная история.

Остается у меня одна тема традиционная, но я ее не расскажу, перенесу ее в следующий лайв, потому что время выходит. «Интересно звать экспертов в области не тряпок, я вдохновляюсь теперь Ксенией Владимировной». Ну прекрасно, а зачем тряпок-то звать? За тряпок я уже отвечаю, все хорошо. Засим, друзья, прощайте на неделю. Надеюсь, что мы все доживем. Что-то надо жизнеутверждающее сказать. Все, если что, сейчас я в Телеграм еще взгляну, есть ли там что-то… В секрет-чате ничего не появилось. И все, это значит, что пока. Прекрасного вам воскресенья.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Начало трансляции и история проекта

Людвиг Быстроновский: Уверены ли мы, что хотим начать трансляцию? Да, тебя уже слышно, поэтому…, но не видно. Поэтому ты как бы сиди пока как мышка. Вот. Ты можешь открыть ссылку. Вот, пришли люди, и уже, в общем-то, все-все есть. Я в эфире, а ты, Людмила, пока не в эфире, и тебя пока не видно. Вот. Значит, Люда сейчас у меня здесь спряталась в моем телевизоре, и она делает вид, что ее как бы тут нет, хотя на самом деле я-то ее уже вижу.

Что будет сегодня? Сегодня мы поболтаем на тему личного опыта Людмилы Андреевны, которая сыграла прекрасную, замечательную роль железного диктатора. Я понимаю, что здесь есть люди, которые не понимают, что такое «Недиван» вообще, и, наверное, надо начать с рассказа об этом. Но давайте я ее ворву все равно в эфир, и пусть она помогает. Оп, ты в эфире, тебя видно. Я думаю, что в твоем YouTube-ролике ты появишься секунд через десять, наверное, сможешь себя наблюдать. Да, вот все, ты уже появилась.

Людмила Сарычева: Привет!

Людвиг Быстроновский: Хорошо. Значит, «Недиван». Что, когда? Два года назад? Да, два года назад он начался.

Людмила Сарычева: Нет, три года назад. Ну, запустились два года назад, а мы с тобой три года назад начали.

Людвиг Быстроновский: Подожди, мне надо с этим… То есть я у тебя нарисовался в Сызрани три года назад?

Людмила Сарычева: Это было в сентябре 2017-го. Мы с тобой встретились, а на следующий день моей дочке исполнялся месяц.

Людвиг Быстроновский: Понятно. То есть вот почему ты все так хорошо помнишь. Хорошо. И мы с тобой встретились, ты была с коляской…

Людмила Сарычева: Да. Ты заглянул в коляску и сказал: «Хм, очень информативно».

Людвиг Быстроновский: Там, наверное, ничего не было видно просто, как обычно. Так вот. И значит, мы договорились, что ты поможешь мне научиться писать тексты. И закипела работа, которой ни хрена не было видно. Мы что-то там планировали, что надо делать какой-то цикл… Я не помню, что там было-то вообще уже. Давай за три минутки про то, что было до начала рассылки. Та работа, которую людям было не видно.

Как создавался «Недиван»

Людмила Сарычева: Ну, мы начали в октябре работать, что-то делать. Мы начали придумывать, что вообще должно быть. У нас не было названия «Недиван», мы придумывали название. И потом писали письмо, писали лендинг и вот это все. А, настраивали Mailchimp. Мне кажется, это была самая большая, наверное, работа — настроить Mailchimp и платежи на Mailchimp. И все это заняло, ну, месяцев пять, кажется. Мы еще хотели… Вот, я помню, что мы хотели сделать, чтобы мы запустились типа первого января для всех, кто хочет с нового года начать новую жизнь.

Людвиг Быстроновский: И просрали.

Людмила Сарычева: А запустились четырнадцатого февраля. Это… Ну, это тоже мило.

Людвиг Быстроновский: Да, и я помню, что это первое письмо писали… Ну, три месяца точно писали. Я же пытался написать сразу же текст обо всем на свете, а Люда учила меня, значит, аркам, и как писать опорные конспекты для текста, и как писать, откуда выйти, куда зайти. У нас совершенно был разный язык. То есть я просто не понимал ни хрена, что она говорит, и пытался каким-то образом это перевести на свой внутренний язык. А потом в итоге, в конце, она еще там переписала кое-что, и мы открыли рассылку.

И тогда случилось страшное. Я понял, что я должен контролировать вообще все, потому что когда она что-то там писала у себя в канале, мне нужно было немедленно это контролировать. И там возникла такая проблема: типа, как же быть, потому что невозможно все время пасти друг друга. И тогда мы, кажется, разделили, да?

Людмила Сарычева: Да, но это был очень болезненный и долгий процесс.

Людвиг Быстроновский: В итоге у нас появилось две роли. То есть появилась роль такого диктатора, который всем говорит, что у него есть план, у нее есть план, как надо жить, понимание вот как делать вещи, как не делать вещи. И человека-тряпки, который, значит, отчаянно выбирается из-под этого гнета. Все, я умолкаю. Можешь начинать рассказывать.

Открытие первое: Польза против непредсказуемости

Людмила Сарычева: Хорошо. Я когда готовилась к этому эфиру — я же ботан, я ко всему всегда готовлюсь — и я думала, что же я хочу рассказать. И я… Вообще весь мой опыт говорит о том, что если ты идешь что-то рассказывать, то это обязательно должно быть с практической пользой. То есть я должна рассказать что-то, что вот сейчас читатель или слушатель возьмет и использует это прямо вот сможет использовать это сиюминутно.

Потом я поняла, что благодаря «Недивану» я научилась понимать, что это не всегда так. И поэтому я сегодня расскажу то, что не будет нести никакой практической пользы, но это будут мои открытия о людях, которые я сделала благодаря «Недивану», мои наблюдения и как это сейчас влияет на мою жизнь. Может быть, что-то из этого вам откликнется, и может быть, что-то из этого будет вам все-таки практически полезно. А может быть, нет, я не знаю.

Мы уже рассказали с Людвигом для тех, кто не знает, что такое «Недиван», мы уже рассказали примерно, что это такое. Я хочу еще рассказать это в контексте того, что я собираюсь сейчас вам говорить об открытиях. «Недиван» — это такая штука, это рассылка писем для тревожных ребят. То есть люди, которые не могут пойти в спортзал, или их хватает на один раз, потом они переживают из-за этого, наедаются еще сладким и потом отчаиваются и ненавидят себя за то, что они не могут ходить в спортзал. И «Недиван» должен был как раз помогать людям переходить от ненависти к себе к тому, чтобы начать с собой дружить, не винить себя за какие-то ошибки и при этом постепенно-постепенно идти к своим целям.

При этом «Недиван» — это просто какая-то максимально нелогичная штука, которая вообще не должна была сработать. То есть весь мой опыт говорил о том, что это не сработает, потому что даже на лендинге мы писали… Мы вообще сразу с Людвигом отказались от каких-либо обязательств. Мы сказали: «Ребята, вы платите 300 рублей в месяц, но мы не знаем, что вы за это получите».

Людвиг Быстроновский: Нет, подожди, или 301, если вип. Это очень важно.

Людмила Сарычева: 301, точно, да. Но мы не знаем, что вы за это получите. То есть мы будем присылать письма с такой скоростью, с какой захотим. Может быть, это будут не письма, может быть, их не будет вообще, и непонятно, что будет. Ну, как сможем, так что-нибудь пришлем. Мы вот такое говорили. И люди подписались. За время всего проекта было, наверное, две тысячи с чем-то подписчиков. Кто-то, естественно, отписывался, но кто-то доходил до конца. И эти два года, когда за два-три года пришло 80 писем…

Людвиг Быстроновский: 85, на секундочку. 85.

Людмила Сарычева: Ну, пять, наверное, это те, которые можно не считать.

Людвиг Быстроновский: Так, подожди, они были написаны в момент скорби и отчаяния. Это самые ценные письма вообще. Не знаешь, что делать — делаешь что-нибудь. Так что я бы их не скидывал со счетов. Но дело твое. Так.

Людмила Сарычева: Вот. И это было первое открытие. То есть я всегда была уверена, что все, что я делаю — все, что я делаю с кем-то или сама, вообще любой проект — должен быть очень порядочным, структурированным, четким и очень точно сообщать людям, какую пользу они получат. Что вот вы это читаете, и ваша жизнь изменится вот так, если вы это будете применять. А оказалось, что это не обязательно. Что есть люди, которые не думают в разрезе пользы. И кажется, что таких большинство.

Людвиг Быстроновский: Подожди, но давай на этом сейчас остановимся секундочку. То есть ты же человек, который к этому времени штампует тексты про полезные эффекты, про то, что текст должен что-то донести, про то, что он вообще должен там подчиняться какой-то рабочей структуре, которая будет эффективно влиять на читателя и так далее, и так далее. У тебя к тому времени какие-то работы, где ты главная по редактуре в B2C продуктах, рассказываешь про банковское дело и так далее. И вдруг оказывается, что можно и не так.

Людмила Сарычева: Ну подожди. Да, это так, но я же… То есть когда я делала «Недиван», я же не думала о том, что мы делаем бесполезную фигню. У меня просто была какая-то другая мотивация. Мне было интересно поработать с Людвигом. И Людвиг пришел ко мне, сказал: «Люда, спаси меня, у меня не получается писать письма». И я такая: «О, спасти я прямо готова». И я побежала спасать.

Мотивация была… Ну, и я сама, я же очень плохо понимала тему. Я тут понадеялась на тебя, что ты хорошо знаешь тему, что ты сможешь рассказывать людям полезное. Оказалось, что нет. И это же я… У меня же не было ощущения, что это сразу: «О, нифига себе какое открытие, люди подписываются на какую-то странную ерунду». Это я когда сейчас анализирую все, я понимаю, что да, это открытие, что это что-то изменило вообще в моих взглядах. А тогда это был такой накопительный эффект, который постепенно наступал, и теперь он превратился в какое-то открытие.

Просто было странно, что люди подписываются на что-то непредсказуемое. И сейчас я понимаю, что действительно читателям не всегда нужен предсказуемый, упакованный, структурированный, порядочный продукт. Это мое первое открытие, которое сейчас я, естественно, пытаюсь в работе использовать. Получилось вот так. Это первое открытие — что людям не всегда нужна польза. Но естественно, тогда я просто продолжала работать, и я не думала об этом как о каком-то открытии.

Открытие второе: Картина мира и восприятие других

Людмила Сарычева: Дальше было что было интересно. Это опять, Людвиг, про тебя. В моей картине мира не было такого, что кто-то не может сесть за работу. Потому что у меня еще тогда как раз родился ребенок, и мне нужно было всем доказать, что я могу работать, несмотря на то что у меня вот маленький ребенок, которому месяц, два, полгода потом исполнилось. И мне нужно всем было доказать это.

И я удивлялась… Ну нет, я даже не удивлялась, я была уверена, что когда ты не присылаешь мне письма, это значит, что ты все равно над ними каждый день работаешь, просто ты не набрал достаточно материала, например, или картинка получилась недостаточно веселой. То есть я была уверена, что ты каждый день там, как зайка, садишься и пишешь письма, просто что-то не получается. Поэтому ты мне не присылаешь черновик, или поэтому там еще что-то происходит. Но я была уверена, что ты очень упорядоченно работаешь.

И даже когда ты мне говорил типа, что вот пока там не получается, у меня было в голове, что не получается что-то просто с материалом, а не то что не получается сесть и начать работать. Потому что я не представляла, как можно… Неужели есть люди, у которых не получается сесть и начать работать, если это можно делать?

И это второе открытие. Это открытие не о том, что есть люди, которые не могут сесть и работать, а открытие о том, насколько картина мира влияет на то, что ты думаешь о других. Потому что даже когда ты мне сам писал, что у тебя не получается, для меня это было, что нет, ну все получается, просто что-то там застряло. И выходит, что вот эта моя модель вселенной не давала мне даже поверить тому, что я слышала сама и видела своими глазами. То есть я вижу — письма нет день, два, неделю, две недели. А я думаю: «Ну, наверное, там что-то не то с самим письмом, а не то что с Людвигом что-то не то, что он не может сесть и написать».

И вот это второе открытие про модель вселенной. Благодаря которому я теперь… Оно, наверное, осложнило в каком-то смысле мою жизнь, потому что я теперь думаю, что…

Людвиг Быстроновский: Сомневаешься в том, правильно ли ты трактуешь, да?

Людмила Сарычева: Да, я во всем теперь сомневаюсь.

Людвиг Быстроновский: Добро пожаловать в клуб! Ты мне поздновато сказала: «Добро пожаловать». Я-то уже давно там. Сейчас ты такая, и из канала стали люди отписываться: «Тпу-пу-пу-пу-пу». То есть они-то думают, что ты человек без страха и упрека, а ты там уже… Да. Хорошо. Да, это на самом деле сильная история про то, что ты не можешь вообще воспринять то что тебе говорят, если ты — это человек. Потому что мы слышим всегда все на нашем внутреннем языке, не на внешнем. Окей, лады, хорошо. Погнали дальше.

Открытие третье: Реакция читателей и роль «железного диктатора»

Людмила Сарычева: Третье открытие. Ну, я же когда в итоге что-то не получалось, и когда там застревала рассылка или еще что-то, я шла и писала свои письма. Потому что, с одной стороны, я понимала, что ты на это среагируешь и напишешь свое письмо в ответ. А во-вторых, ну мне было стыдно, что люди платят деньги, а две недели уже не получают письма. Ну и я шла и писала.

Людвиг Быстроновский: То есть вот это вот все: «Людвиг, не ссы, все будет нормально, они знали, на что шли, они могут отписаться»… Я же чувствовал, что это не так. Я же чувствовал это потом. Я думал: «Сарычева говорит — все хорошо, нет письма месяц, они могут отписаться, не переживай». Я думаю: «Блин, ну как-то это… Ну ладно, она говорит, значит, она лучше ощущает спокойный мир, все хорошо, не переживай».

Людмила Сарычева: На самом деле я все это просто взяла на себя, потому что я думаю: надо, чтобы Людвиг не переживал, переживать здесь буду я. Но я не буду этого вообще показывать никому, я просто буду делать то, что должна, и все. Потому что у меня есть такая способность: я переживаю, но при этом делаю, что должна. А тебя там всеми силами пыталась успокаивать, чтобы хоть как-то ты мог дальше писать письма.

Людвиг Быстроновский: Нет, спасибо, конечно, это было хорошо.

Людмила Сарычева: Не знаю, если бы ты пришел ко мне с «Недиваном» сейчас, наверное, я бы на это не подписалась. Чертв псих. Хорошо, да, окей. Я дождусь конца, хорошо, я понимаю там… Может быть, очень… Хорошо. И ты писала свои письма.

Людмила Сарычева: Я писала свои письма, люди бесились. И для меня это тоже было открытием. Потому что, господи, как можно беситься на то, что сказал какой-то рандомный человек, которого я вообще… Я с ним даже там лично не знакома. А тут я просто там пишу… Было письмо какое-то: «Придется себя заставлять». Типа, ничто хорошее не достается просто так, поэтому поднапрягитесь там и поделайте то, что вам не нравится. Притом что я понимаю, что некоторые вещи, которые я тогда писала, я не то чтобы в них прямо супер верила сама. Мне просто надо было выпустить письмо.

Людвиг Быстроновский: Окей. Подожди-подожди. Про слово «бесились». То есть я расскажу немножко, как это выглядело.

Людмила Сарычева: Ну подожди, это я хотела рассказать. Давай я скажу, а ты потом дополнишь.

Людвиг Быстроновский: Да, без проблем.

Гнев и любовь в письмах

Людмила Сарычева: Вот. И не то чтобы я там сильно верила, да? Потому что когда я писала, что нужно себя заставлять, я вообще-то понимала, что мне-то в жизни очень повезло. У меня прекрасная работа, у меня там все прекрасно, работа, которую я люблю, и мне не особенно надо заставлять себя работать. Вот. Но мне надо было выпустить письмо, на которое среагирует читатель и среагирует Людвиг, чтобы ответить.

И в ответ сыпались проклятия. И мне казалось, что на самом деле это читатели мне просто подыгрывают. То есть я это не воспринимала, я не думала, что люди могут беситься на то, что сказал какой-то рандомный человек. Я помню, как одна девушка написала: «Пожалуйста, уберите Люду из рассылки, пусть она больше никогда не пишет, потому что вот мне все детство говорили, что надо себя заставлять, а ваша рассылка была глотком свежего воздуха, и тут вот появляется Сарычева».

И я тогда это не очень видела. Думаю: неужели люди могут так реагировать на то, что там кто-то что-то сказал? Вот и как раз вот это открытие мое состоит в том, что некоторые вещи — я до сих пор очень плохо понимаю, как это может быть механизмом открытия — но некоторые вещи, даже если человек написал просто у себя в соцсетях, на фейсбуке написал какую-то заметку, почему-то люди воспринимают как копья в свою сторону. Как будто бы на них направили пистолет, и начинают защищаться. И мне это до сих пор удивительно, но я теперь отношусь к этому с большим пониманием. Ну давай, расскажи.

Людвиг Быстроновский: Хорошо. Значит, Сарычева запускает письмо, в ответ приходит там 10 писем в течение 15 минут. То есть на самом деле значение имеет то, насколько быстро прилетают ответы. Там или там в течение часа. И люди начинают писать, что: «Э-э-э, хорошо быть вами». Там или они пишут: «Так, все, прощайте нахер, я просто вас ненавижу. Я вас любил, я вас ненавижу». В какой-то момент я понял, что… Я думал, что все пропало, а потом оказалось, что люди через 6 месяцев пишут: «А, черт с вами, я не могу, у меня без вас ломка, я возвращаюсь».

Кто-то… Ну, то есть очень много вылезает недоумения какого-то, хейта и так далее. Но потом я открою тебе секрет, что у тебя есть один самый преданный фанат. И этот человек у меня в доме. И Ксения Владимировна каждый раз, когда получала твои письма, приходила и говорила: «Передай ей, что я ее самый преданный фанат, и она пишет абсолютно правильные вещи». Я думал: «Так, ну хорошо. Ну типа, значит, не все так однозначно». Потому что, ну типа, есть же кто-то, кому это кажется кайфным. Но с другой стороны, она и на «Недиван» не подписана.

Но меня успокоило вот какое рассуждение: что суть же в том, что если ты попадаешь в какие-то струны, которые у людей вызывают очень сильную рифму внутри, и у них волна возникает вот этого гнева, то история же в своем отношении к этому гневу. История в том, что там два момента. Первый: помнишь, я тебе с самого начала говорил, когда люди писали: «Господи, какие классные письма, боже мой, как это охуительно»? А как потом, когда люди писали: «Я вас ненавижу»? Эта история про то, что и в том, и в другом случае они разговаривают с собой, а не с тобой и не со мной. Они все, кто любит, будут потом ненавидеть. Все, кто ненавидит, могут потом полюбить. То есть разворот происходит очень легко.

И особенно когда завышенные ожидания такие: типа, вы классные ребята, давайте вперед. Я понимаю, что маятник потом раскачается, и люди разочаруются, и тогда они будут писать, как все ужасно. И вопрос в том, чтобы научиться с этой реакцией работать. То есть когда человек горит и не видит, что на том конце провода живой человек, а видит только ту бурю, которая у него внутри поднялась. То есть вопрос в том, как он к ней относится, к собственной буре.

И мне было важно, чтобы в какой-то момент в «Недиване» пришла история про принятие диктатора. Про то, что диктатор, вот этот вот железный диктатор, он тоже человек, он там совсем другой. Просто другой, и все. И никто… Главное, все воспринимали это так, что как будто твои правила немедленно натянуть на себя.

Людмила Сарычева: Вот, да! Вот я этого не понимала. Типа, ну я сказала это, ну и что? Ты иди дальше или просто не читай. Это было странно. Зато когда люди писали хорошие письма тебе: «„Недиван“ класс, так помогает», мне казалось, что это какие-то неправильные люди.

Людвиг Быстроновский: Так, давай остановимся на минуту, тут есть вопросы как раз, а то мы убежим совсем. Значит, люди пишут, что им хотелось бы жить в твоем мире. Другие, естественно, советуют немедленно тебе запустить рассылку про твой мир, потому что те люди есть и спрос есть, значит, иди и делай. Так. Сколько всего подписчиков «Недивана»? Ну, по-разному. То есть всего я могу сказать, сколько отписчиков — отписалось 2000 человек в разное время.

Если человек подписался недавно, ему так и будут письма с отставанием приходить? В то время как все, кто подписался с самого начала, терпели паузу в месяц, в два. Мы же потом сокращали это отставание. То есть те, кто подписались позже, они имеют паузу в неделю, например. Поэтому они догоняют достаточно быстро. То есть «Недиван» для новеньких не идет два года. И после восемьдесят пятого письма там можно отписаться от денег и продолжить бесплатно, или там оставить деньги, неважно. Поэтому нагоните. Выгоднее было не быть в лайве, но зато острее было быть в лайве.

И вот еще пишут, что: «Мне как раз всегда нравилось, что есть альтер-эго в лице Людмилы, она так грамотно объясняла свою мысль, я понимал, почему меня бесили коллеги и руководство, кто по этим правилам живет». Здесь же вопрос в том, чтобы использовать все как тренажер. Ну то есть тебе приходит письмо от Сарычевой, и ты можешь либо начать ей что-то там доказывать, либо подумать: а почему это меня так выносит? Хорошо. Не читайте и идите дальше. Тех, кто не читал и пришел дальше, тех вы не увидели, так что учитывайте, что они есть, не расстраивайтесь. Окей. Все, идем дальше.

Влияние проекта на жизнь и новую книгу

Людмила Сарычева: Ну и теперь я хочу плавно перейти к тому, как я эти открытия использую теперь в жизни, как они вообще на меня повлияли. Вот тут написали, что «запустите рассылку про свой мир», но я понимаю, что я этого не смогу просто сделать. Потому что мне кажется… Теперь мне кажется, что люди пишут о том, в чем они сами хотят разобраться. То есть если, не знаю, люди пишут о том, как научиться понимать других людей, наверное, они где-то чувствуют в этом свою проблему и хотят научиться с ней работать.

Я не представляю, как написать рассылку о том, как работать без страданий, без страданий ходить в спортзал или что-то еще такое. Потому что для меня это просто как бы есть, и все. Я не представляю, как это можно структурировать. Притом что, естественно, у меня тоже вообще бывают времена, когда я с трудом заставляю себя работать или не заставляю. Но мне кажется, мое преимущество в том, что я не испытываю вины, когда, ну, получилась непродуктивная неделя. Ну окей, там я прошлую неделю хорошо поработала, следующую поработаю, а эту я, ну, просрала и могу спокойно себе это простить.

Так что открытия «Недивана» — они мне все-таки… Они, с одной стороны, про других, а с другой стороны, еще и про меня. И эти открытия — они же копились не как… Это был такой накопительный эффект. То есть это же не то что: «О, вот открытие я сделала». А просто как-то получалось все, и теперь я анализирую, понимаю, что да, это вот открытие, то, чего я раньше не знала.

Но был переломный момент, когда Людвиг запускал… Ему надоел «Недиван», и Людвиг запускал «Аквапарк». И Людвиг написал какое-то письмо, там была фотка какого-то принтера. Как всегда, это письмо было не письмо, а дурацкий черновик в Google Docs. И Людвиг там писал: «Мне надоел „Недиван“, я хочу там веселиться, хочу отказаться от обязательств, и теперь это будет „Аквапарк“». Я почитала этот черновик и говорю Людвигу: «Слушай, ну все, конечно, хорошо, но давай ты хотя бы расскажешь читателям, что им теперь ждать, что они будут получать, чего им теперь ожидать от писем».

На что Людвиг сказал: «Ой, да не хочу опять новых обязательств, я опять там их возьму и опять там не сделаю. Так что нет». Ну, а заодно опубликовал вот эту нашу переписку в черновике. И в ответ пришло просто, наверное, там 20 или 30 писем…

Людвиг Быстроновский: Там просто вот так вот началось: «Тпу-пу-пу-пу-пу».

Людмила Сарычева: Там просто 20 или 30 писем было о том, что: «Сарычева неправа, не слушайте, нам не нужна никакая польза, нам нужен Людвиг. Людвиг, мы тебя поддерживаем, хоть пиши, хоть не пиши, мы будем с тобой. А Сарычева вообще не понимает нас».

Вот я помню, что вот эта штука меня просто, наверное, за все время, несмотря на другие письма, которые приходили в мой адрес, вот именно эта штука меня очень задела. Она просто меня вынесла. Потому что мне казалось, что я вообще-то в этой ситуации за читателя. Я хочу, как им лучше, я пытаюсь сделать так, чтобы им было хорошо. А они тут пришли и говорят: «Нам не надо хорошо. Не надо, нет. И вообще ты вообще не понимаешь, что для нас значит хорошо».

Я тогда очень обиделась. Мне кажется, что следующие письма, которые я писала, они были даже где-то злее. Я хотела сделать как можно больнее всем читателям «Недивана», я оттачивала формулировки. Вот. Но зато это мне супер помогло понять, что люди вообще-то разные. И у меня сложился по жизни девиз: «От всех отстать». Не учить всех жить, не пытаться там на кого-то воздействовать. То есть я все еще пытаюсь учить жить, но я теперь иногда себя успеваю останавливать.

Например, кто-то мне написал: «Ой, смотри, вот там прикольное исследование». Я вижу, что это не прикольное исследование, потому что любой, когда присылает любое там одно исследование, человек не учитывает, что есть еще 100 исследований, которые это исследование опровергли или дополнили. И раньше я бы пошла объяснять, что: «Типа, нет, чувак, пожалуйста, не верь вот таким штукам, их интересно читать, но этому нельзя доверять». А сейчас я просто пишу: «Да, прикольно, спасибо, это интересно». И все. Я учусь от всех отставать, не пытаться там учить жить.

Но еще очень важная штука. Мне кажется, что «Недиван» немного мою жизнь сделал сложнее в том плане, что если раньше я просто могла сказать, что типа: «Ну вот эти люди, которые там мне что-то пишут, они там просто не понимают, я могу не обращать на них внимание». А сейчас я знаю, что за каждым каким-то поступком, или словом, или фразой, сообщением человека что-то стоит. То есть если…

И с одной стороны, я научилась не обижаться в ответ, как-то с этим взаимодействовать. А с другой стороны, ну, этим я теперь как будто бы слишком много думаю о том, что… Начинаю как-то пытаться кого-то оправдывать. Не знаю, если там человек написал мне обидный комментарий, я думаю: «Ну, наверное, у человека есть какая-то боль или страх, и он поэтому…»

Людвиг Быстроновский: Алло? Да, слышно. Я хотел сказать пару слов. Во-первых, конечно, очень грустно мне было услышать, что это тебя сильно задело. И я с самого начала хотел бы, конечно, чтобы это все были маски. Потому что ты же не железный диктатор всегда. Это маска определенная. И я надеялся, что когда мы разговариваем об этом обо всем и я публикую переписку, это все воспринимается как что-то отстраненное. Не знал, что это так сильно по тебе шарашит. И я прошу прощения за это, потому что я не понимал, насколько это может ранить тебя.

Потому что, конечно, снаружи, когда с тобой общаешься, ты производишь впечатление человека, у которого там броня крепка, танки быстры, и типа: «Пф-ф-ф». Я даже потом начал думать: «Ой, я Люде такое сказал, может быть, надо перезвонить?» Думаю: «Это же Сарычева, она нормально все переживет».

Когда на работе я вижу, что там дизайн клиент не принимает или там что-то говорит: «Ну это же просто работа, окей». Я не пропускаю через себя. Я вижу, что дизайнеров это иногда выносит очень сильно, потому что они как раз ее через себя пропускают. И для них то, что это встречает какой-то отзыв очень резкий, может бить прямо по самоидентификации, например, или там по каким-то внутренним ценностям. Здесь я, конечно, понимал, что так тоже может быть, потому что мы сталкиваем фактически меня и тебя. Но не знал, что настолько сильно.

Вторая история — это история, конечно, про заведомо проигрышную ситуацию. Потому что к тебе приходят люди, которые… Ну, к тебе приходит чувак, который говорит: «Вот у меня там с читателями есть какой-то резонанс. А будь, пожалуйста, человеком, который будет этот резонанс разбивать, и мы об тебя все тут будем тренироваться, значит, упражняться в остроумии, писать тебе, какие твои, значит, жизненные принципы не алё». И накинулись все в итоге в тысячером на человека, который, блин, помочь всем хочет. Я тогда не понимал, насколько это деформирующая история. Короче, ты там держись, если что. Мы… Думаю, что мы за тебя.

Людмила Сарычева: Ну сейчас… Мне приятно, что ты обо мне заботишься, ты немного драматизируешь.

Людвиг Быстроновский: Хорошо. Окей. Лады.

Людмила Сарычева: Тут есть вопрос, на который я хочу ответить: «Как „Недиван“ повлиял на контент книги, которую я сейчас пишу, „Уступите место драме“?» Абсолютно сильно повлиял. Если бы не было «Недивана», не было бы и книги. Потому что там очень много о читателях. Ну то есть это повлияло, с одной стороны, на контент, потому что я рассказываю то, что я, в принципе, узнала о читателях, о том, как с ними взаимодействовать, как вызывать эмоции. И я это пишу в книге.

А во-вторых, я стала лучше понимать себя. И очень интересный момент в том, что я же эту книгу сначала написала очень-очень быстро, ну там за три месяца я написала, а потом я просто не могла к ней подходить. И оказалось, что просто когда я писала эту книгу, когда я взялась за нее, это тоже была попытка кому-то что-то доказать. Это был мой демон того, что вот я хочу показать, что я самостоятельная, что я могу написать книгу сама, без Макса Ильяхова, что я там знаю и разбираюсь.

И кажется, что из-за этого я очень долго не могла с этими демонами опять соприкоснуться и пойти книгу там ее дописывать. Когда я с этим разобралась, я смогла это принять. Я поняла, что это мои демоны, я их люблю. И теперь я эту книгу там очень сильно переписываю, работаю над ней, я работаю с большой любовью. И мне хочется, чтобы вообще теперь, благодаря «Недивану», я пытаюсь сделать все, для чего движущей силой становится любовь. Любовь к людям, принятие людей, любовь к себе.

И вот то, что я… Если первый подход к книге был мой — это когда я там справлялась, каких-то своих демонов выплескивала, то сейчас это как раз работа с любовью и попытка окутать любовью всех, кто прочитает эту книгу. И я очень надеюсь, что у меня это получится.

Любовь к себе против самообмана

Людвиг Быстроновский: Я подержу за тебя кулачки. Это очень важная история. Они в субъективном мире имеют огромную ценность. Снаружи они всегда звучат как-то так странновато и вроде как-то наивно, но на самом деле они всегда самые сильные. Самые сильные. Благодаря «Недивану»? Не знаю, это же благодаря тебе. Это же ты — «Недиван».

Людмила Сарычева: Да. Ну смотри, благодаря «Недивану» начали складываться какие-то события. Я… Ну, наверное, да, если мои взгляды так сильно изменились, то я к этому была сама готова, я, наверное, где-то этого хотела. А благодаря «Недивану» я просто начала в людях, с которыми знакомлюсь, общаюсь, я начала замечать что-то большее, чем замечала раньше. Я перестала там отметать какие-то эмоции, которые раньше не могла принять в людях, да? Я стала как-то к ним присматриваться. Я познакомилась с людьми, у которых есть личностные расстройства, например. Я, в принципе, узнала, что это такое, я узнала, как тяжело людям с ними бывает.

И то есть там я начала ходить к психотерапевту и тоже очень во многом разобралась. И в целом все это вот так вместе наложилось, что теперь… Ну, мне кажется, что я стала в работе, например, с другими, я стала гораздо более деликатной. Я перестала так грубить всем в комментариях, например, когда я проверяю черновики. И я стала больше прислушиваться к людям и стараться не силой воздействовать: «Соберись, тряпка», а пытаться заходить через какие-то вещи, которые им важны. И мне от этого хорошо, мне самой от этого хорошо и комфортно.

Людвиг Быстроновский: Этот диктатор сломался, несите следующего. Хорошо. Что-нибудь еще скажешь?

Людмила Сарычева: Нет.

Людвиг Быстроновский: Спасибо тебе. Это для меня достаточно сильно. Я знаешь, еще чему рад? Я рад, что эта линия абсолютно полноценная и не второстепенная. Что она не превратилась в какой-то театр одного актера. Я очень рад, что тогда приехал к тебе.

Людмила Сарычева: Я тоже рада.

Людвиг Быстроновский: Хорошо. Про любовь. У меня есть долг один. В Телеграме… Ну, эти лайвы — они начиная с какого-то момента стали записываться, и потом я в Телеграме завел секретный канал, где их анонсирую для подписчиков. И там есть еще, естественно, есть канал, есть чатик маленький. И там люди задают вопросы. Там был вопрос про книжку, которую недавно переиздали на русском уже второй раз. Надо не забыть промокод кинуть. Лена прислала промокоды, издатель этой книги. И это книга Форстера «Сделай это завтра».

И в чате спрашивали как раз вопрос. Я говорил, что не очень люблю некоторые тезисы из книги Форстера. Типа, классная книжка, может быть, ты читала даже, не знаю. Форстер говорит типа: «Сделайте это завтра, запишите себе на завтра в список, и завтра садитесь и спокойно делайте вчерашний список». И вот там у него есть один из пассажей про то, что надо себя обманывать. Про то, что надо себя, значит: «Ой-ой, я не буду сейчас этого делать, я сделаю там кое-что, я просто в файле собираю список, а на самом деле я книгу не пишу. Это я не пишу книгу, я просто, значит, пишу какие-то темы».

И у Форстера очень много всего посвящено тому, что эту внутреннюю ящерицу, которая пугается при первом же писке, значит, намеке на тяжелое сопротивление, что ее надо немедленно обмануть. Потому что ты хитрая обезьяна, а она тупая пугающаяся ящерица. Поэтому давай-ка ты, значит: «Ой, смотри, у нас тут блюдечко насыпано, ой, еще шажочек, ой, еще шажочек».

И я обещал рассказать про то, как я отношусь к книжке и что мне кажется не алё там. И конечно, я сейчас не успею, я не буду это все превращать во что-то, что перетягивает одеяло на себя, потому что получается законченное видео. Но я хочу сказать одну вещь. Вернусь к Форстеру еще позже, но сейчас вот одна. Вот эта вот история про то, что надо обманывать себя — она кардинально противоположна любви к себе.

Вот мне недавно один хороший знакомый написал, что ему дали упражнение. Тоже он занимается, там ходил к, может быть, терапевту, ну к такому тренеру, в общем. И он говорит: «Вот если перед тобой чудовищно сложное дело, то попытайся разбить его на какие-то составляющие и сделай самую легкую из них. Самую простую. И похвали себя за это. И все. И пока хватит». Типа, начни.

Ну и эта история про принятие. Она делает то же самое, что у Форстера, то же самое, что ты не пугаешь себя, но она не делает тебя хитрой обезьяной, которая борется с какой-то частью себя, значит, и ненавидит себя, и надо себя переламывать. И мне кажется, что вот этот вот путь — он все равно есть. Ну то есть я топлю за него. За то, что есть какая-то линия, когда любовь и дружба с собой — они делают жизнь гораздо комфортнее, чем постоянная попытка себя изменить и победить.

Все, это я долг отдал. Я потом продолжу эту тему в следующих эфирах уже, когда будет личный эфир. «Ты прекрасно выглядишь», — мне пишут в комментариях.

Людмила Сарычева: Спасибо.

Людвиг Быстроновский: Мне больше нравится с зеленой стеной сзади. Может быть, однажды ты…

Людмила Сарычева: Когда-нибудь, когда не будет Вари, которая там играет в шумные игры.

Людвиг Быстроновский: Хорошо. Я считаю, что, конечно, все стены в доме должны быть покрашены так, чтобы они оттеняли важные тебе вещи во время видеозвонков. Вот эта стена подчеркивает волосы, это для глаз, здесь, значит, лестница, где хорошо ноги смотрятся. Я вот тут вот так буду сидеть. Это очень хороший подход.

Окей. Да, наверное, все.

Людмила Сарычева: Да.

Людвиг Быстроновский: Я тебе очень рад. Я хотел бы уже созвониться так отдельно. А всем, кто пришел — да, спасибо. У нас все длится 45 минут, и мы не устраиваем длиннющих эфиров.

Людмила Сарычева: Спасибо всем, кто пришел, потому что мне было очень важно рассказать все эти открытия. Я бы их никогда в жизни не написала в блоге, потому что это очень долго все рассказывается, сложно и описательно. И мне очень приятно, что есть люди, которым это было интересно.

Людвиг Быстроновский: Да. И ты тоже интересна. Все. Если захочешь что-то… Это, в «Недиване» я еще пишу письма. Если ты захочешь что-нибудь написать, то велком. Возвращайся.

Людмила Сарычева: Давай в другой раз.

Людвиг Быстроновский: Это сказал человек, который недавно написал так: «Ну-ка, верни-ка мне админку, значит, к „Недиван-лайв“ телеграм-каналу, я тоже сейчас туда буду писать». Все, мы тебе рады. Обнимули. Давай, пока.

Людмила Сарычева: Пока.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Вступление и техническая настройка

Людвиг Быстроновский: Так, ну что, он пишет, что я в эфире, и я, собственно, запустил трансляцию. И начали забивать свои настройки. Я в эфире, вот, начали забивать свои настройки, это прекрасно. Традиционно я не включу камеру, пока кто-нибудь не напишет что-нибудь в чат. Таков мой каприз.

Привет. Хорошо. Значит, вот, включаюсь и… так. Первое, что у меня написано: включить осветительную лампу. Спасибо себе, который, значит, это сказал. Сейчас появился свет. Представить, что тут будет. Значит, не все пришли в очередной раз, поэтому здесь будет несколько рубрик, будет 45 минут. Мы попробуем бегом, значит, уложиться, чтобы вы могли делать потом свои самые разные дела.

И начинаем мы немножко не стандартным образом, а с того, что на прошлой неделе оборвалось в конце, на последней минуте видео — не знаю, Wi-Fi, может, скакнул. И у нас остался один вопрос неотвеченным: как отдыхать.

Как отдыхать: беседа с Ксенией Владимировной

Людвиг Быстроновский: Я понимаю, что у меня есть на этот вопрос свой ответ. Это история про то, что можно представить себе, что лучший отдых — это переключение деятельности. И это такое огромное колесо, как в «Поле чудес» или там большое колесо фортуны. И ты, значит, устраиваешь себе огромную карусель из деятельности и крутишь: теперь делаешь это, потом делаешь то и так далее. Но я потом подумал, что я же теоретик этого шоу-бизнеса, а не практик.

И на самом деле за отдых в доме, в котором мы все живем благодаря тому, что кошка разрешает нам тут жить, за этот отдых отвечаю не я, отвечает Ксения Владимировна. Я подумал: а что бы к ней не прийти? И это интересная история для меня, потому что весь «Недиван» я старательно обходил эту тему стороной. И это тема того, насколько важен человек, который рядом с тобой, и насколько он тебя поддерживает, что от этого зависит. И так как сам я про это говорить не мог, мне приходилось просто молчать. А сейчас я хочу позвать Ксению Владимировну, чтобы она сама рассказала про это.

Потому что с точки зрения того, что пишется мне на «Недиване», это, наверное, вопрос разного отношения к жизни. Того, что это вопрос того, как бы научиться тем вещам, которые я не умею. Поэтому я сейчас включу ее в эфир. И, может быть, она что-то скажет новое для вас, а я сам позадаю, может быть, ей какие-то вопросы. Сейчас я включу звук, включу окно. О, ты в эфире.

Ксения Владимировна: Ура, меня слышно. Я слышу себя тоже почему-то.

Людвиг Быстроновский: А ты выключи на ноутбуке звук, и тогда все будет.

Ксения Владимировна: У меня выключен на ноутбуке звук. Мне кажется, я твой звук слышу. Ну ладно, неважно. Погнали.

Людвиг Быстроновский: Как отдыхать?

Ксения Владимировна: На самом деле, вот ты уже сказал про смену деятельности, мне кажется, что это очень важно. Но перед этим, знаешь, что еще важно? Мне кажется, разобраться с определением, что значит отдыхать. Потому что, ну, у меня, например, так много было, и мне кажется, что часто встречается такое мнение, что отдыхать — это значит ничего не делать. То есть: вот я такой устал, я так много чего-то делал, и теперь я, значит, лягу и буду отдыхать. И вот ты лежишь и понимаешь, что ничего не происходит. Ну, то есть просто лежание и ничегонеделание — это не значит отдых.

И это может быть первый шаг в сторону нужного направления. То есть когда ты говоришь про смену деятельности — это классно, но если смена деятельности трактуется как тоже работа, от которой тоже нужно отдыхать, то происходит дисконнект. Поэтому мне кажется, что самое важное — это понять, что отдых — это не «ничего не делать», а отдых — это такая же кропотливо спланированная деятельность. Ну, или не спланированная, но тоже деятельность. Это очень важно понимать. А дальше…

Людвиг Быстроновский: Ну, в смысле, подожди. Ну, я вот пришел и лег на диван и смотрю кино.

Ксения Владимировна: Да. Ну, смотря какое, опять же, кино. Ну, то есть если это отдых, который выключает тебя из реальности — ну, то есть ты смотришь какой-то сериал, который… ну не знаю, или что-то, вот там видео про котов, и у тебя просто такой пошел белый шум в голове. Ну, может быть, это тоже неплохо, но я за отдых, который дает немножко больше. То есть если мы говорим про просто выключение головы, можно тогда и прибухнуть просто, знаешь, в одного. И это тоже будет так себе отдых: тоже выключил голову, тоже пустил белый шум.

Но мне кажется, что классные штуки происходят, когда… Если бы я смогла вспомнить то видео, о котором я тебе рассказывала, и того мужчину, который был в этом видео… Но никогда в жизни это не произойдет, и в истории тоже я найти бы не смогла. Короче, там было о том, что вот эта вот смена деятельности и новые впечатления порождают очень классные вещи у нас в мозгу. То есть все эти нейронные связи и с ними заигрывания — это действительно очень классно. И все гормональные вот эти вспышки, которые происходят — это вот то, чем надо наполнить свой отдых, наверное.

Что я имею в виду? Это про новые впечатления, новую деятельность и какие-то переживания. То есть нужно вызвать какой-то поток эмоций, пускай самый маленький.

Людвиг Быстроновский: Ну хорошо, то есть отдых эмоциональный. Окей, но когда я устал, я же не могу прийти и еще одну смену деятельности забабахать, запланировать.

Ксения Владимировна: Да, здесь очень… ну, вот после того, как стало понятно, что и как это устроено, можно дальше уже опускаться в то, как это можно сделать. То есть, опять же, если отдых — это поездка на Эверест или еще что-то такое сложное, то это такой трудноподъемный отдых. Поэтому перенастраиваешься на свою обычную бытовуху и ищешь отдых и радость, что важно. Отдых должен приносить радость, мне кажется. То есть, опять же, не просто «овощ». Отдых не равно «овощ». Отдых — это получение радости в итоге какое-то.

И поэтому начинаем ее искать. То есть если мы сейчас не можем себе позволить какие-то супер-мега затратные вещи — неважно, по эмоциям, деньгам или времени, — то находим их вокруг себя. Смотрим вокруг. Если у нас есть кот — идем тискать кота. Если кот слишком злой и еще что-то — обращаем внимание на то, что нас окружает, на вещи, которые мы делаем каждый день. Что мы делаем, как мы делаем, что нас окружает, что мы видим. И начинается вся вот эта вот история, которую изо дня в день ты рассказываешь, в принципе, и которую я переживаю тоже каждый день. То есть я маленькие вещи наполняю смыслом и радостью.

Людвиг Быстроновский: Как?

Ксения Владимировна: Когда я делаю какие-то скучные штуки, типа готовлю себе завтрак, или там убираю, или переставляю вещи в квартире, или разбираю ящик, то я нахожу в этом отдых тоже. То есть: поставить какую-то приятную музыку, как-то нарядиться, чтобы там делать уборку, завязать себе какой-нибудь тюрбан.

Людвиг Быстроновский: То есть ты, подожди, ты убираешься в специальном… ты из этого устраиваешь фейерверк-аппарат?

Ксения Владимировна: Ну, можно и так сказать, да. Если твоя жизнь не наполнена какими-то невероятными событиями, это еще не значит, что у тебя безрадостная, чмошная жизнь. Можно сделать из любой жизни фестиваль и фейерверк. Это зависит, опять же, от фокуса внимания. Если ты направляешь внимание на вот это… из чего угодно можно сделать отдых.

Людвиг Быстроновский: Можно примеров, пожалуйста? Потому что я просто… ну вот типа, смотреть кино?

Ксения Владимировна: Смотреть кино… ну, блин, смотреть кино — это значит… ну, во-первых, да, самое банальное: что мы смотрим. Но на самом деле не самое главное. Самое главное — как мы это делаем. Одно дело плюхнуться в трениках на диване вот так. Другое дело — за полчаса до назначить себе время. За полчаса до начать обустраивать гнездышко: принести все, не знаю, свечи, гирлянды, лампу поставить какую-то, создать атмосферу кинотеатра. Как в детстве, помнишь, играли? Вот то же самое. То есть делаешь себе какой-то островок отдыха и из обычного просмотра 156-й серии сериала делаешь себе какое-то впечатление. Бокал вина красивый. Чтобы оно вывалилось из привычной рутины, из привычного порядка и уклада дел. Вот такое. Попкорн там себе находишь какой-нибудь, гирлянду, делаешь из подушек себе домик.

Там, кстати, там кошка сзади, можешь посмотреть? Нет, кошка ушла уже. В круглой в этой штуке, нет? Такое ощущение, что она там сидит. То есть это антураж. Это непривычное, это праздник ты устраиваешь, получается. И обычная жизнедеятельность такая, отдыхательная, но переведенная на другой уровень.

Ксения Владимировна: Ну, я бы сказала, что ты наполняешь это смыслом. Ты выделяешь это не потому, что это выдающееся событие, а потому, что ты делаешь его выдающимся. То есть неважно, что это. Ну, как я уже сказала, не обязательно это будет какая-то невероятная жизнь, где ты будешь прыгать с парашютом и люди будут говорить: «О господи, какой прекрасный человек». Ты идешь мыть посуду — ну включи себе какую-нибудь песню, потанцуй, пока ты это делаешь. Это тоже сработает, потому что это выключение, опять же, переключение внимания. Это добавление каких-то новых каналов восприятия: музыка тебе будет менять и поднимать настроение, наряд, ощущение какой-то важности события. И на пустом месте ты делаешь какую-то новую вселенную, которая более радостная, более праздничная. То есть отдых — это тоже деятельность, которая требует внимания и подготовки.

Людвиг Быстроновский: Какие-то еще есть вещи, которые ты хотела рассказать?

Ксения Владимировна: Я думаю, что нет, наверное.

Людвиг Быстроновский: Там, если тебе виден чат, там тебе пишут.

Ксения Владимировна: Так, что это? Что про гипотезы и образ? Пам-пам-пам-пам. Ну да. Важные слова про смысл. «Тяжело позволять себе отдыхать, когда привык искать во всем цель и смысл». Цели и смысла нет, не надо их искать. Сразу становится легче. Блин, смысла нет, цели тоже нет. В жизни нет смысла, нет цели. У нас нет какой-то миссии у каждого из нас. Нет. В этом нет смысла.

Людвиг Быстроновский: Есть только феназепам, да?

Ксения Владимировна: Поэтому, ну, вот мой смысл — это сделать так, чтобы мне было приятно, или там радостно, или хорошо. Вот я так и делаю потихоньку. При этом это не что-то, что где-то там далеко, какие-то недостижимые вещи. Это здесь и сейчас происходит.

Людвиг Быстроновский: Хорошо. Медитирую на эту тему. Так, все, в медитацию мы уйдем не сегодня. Я тебе признателен, что ты появилась, и сейчас я выключаю тебя из эфира. Ты можешь еще… Все, спасибо, спасибо. Все, ты не в эфире пока.

Качество отдыха и проблема «прилипания» к работе

Людвиг Быстроновский: Хорошо. То есть речь идет о некотором качестве отдыха. Что есть, на самом деле, вещь, которая называется отдыхом, она качественная, а есть вещь, которая как бы имитирует отдых.

Есть еще вопрос, на той неделе он прозвучал в личке. Одна из участниц «Недивана» спросила, как сделать так, чтобы отдыхать. Я порасспрашивал. Она делилась проблемой тем, что она садится работать и прилипает к работе на несколько дней, выгорает, не может себя оторвать. И, конечно, как в таких условиях организовать отдых себе? Как встать и уйти?

Ну, у меня тут были скучные штуки про то, что я тренируюсь внимать сразу двум сущностям. Про то, что я держу в голове некоторую пользу того, что я встану и прервусь, или ощущаю радость от того, что вот я сейчас встану, позанимаюсь, поделаю что-нибудь руками. И то, что мне помогли контролировать больше внимания антидепрессанты. Но я думаю, это какие-то штуки, которые могут быть связаны с аурой и с синдромом дефицита внимания — хрен его знает, я туда не ходил в это все.

И потом, когда тренируешься, это позволяет тебе одновременно смотреть за твоим рабочим потоком (вот эти все КПТ-тренировки) и смотреть за тем, что еще у тебя может быть. То есть навык как бы быть одновременно в двух точках зрения. И я мог бы сказать, что я использую таймеры, использую фокус, но это, конечно, не дает эффекта: зазвенел таймер — вставай, иди отдыхай. Потому что когда я ставлю таймер, напряжение одно, когда я слышу звук будильника — напряжение совсем другое.

Я вот сегодня пытался помыть посуду 10 минут, у меня не очень получилось. В итоге мыл все 40. Но есть другой дзен, и, наверное, вот ответ вот в чем: что если отдых делать таким, что он радует тебя, то тогда отрываться приятно. То есть как бы ты пользуешься тем, что ты организуешь все делать без организации. Потому что ты организуешь другое качество отдыха, он как бы становится про взрыв эмоций. В 6 часов вечера — торжественный киносеанс. Ну, это мощная штука, мне кажется. Как воспользоваться текущим внутри тебя водопадом.

Про силовые методы не очень хочется говорить. Про то, как заставить себя. Не очень хочется говорить про методы безрадостные. Хочется поискать методов радости. А это та же самая штука, как с Варкрафтом, когда я из него пытался вырваться. Про то, что из Варкрафта, когда ты на год туда влипаешь, на два, на три, люди оттуда выходят, только если в своей остальной жизни делают себе достаточное количество радости. Вот кажется, что ответ такой.

Рубрика «Организую это»: мытье посуды

Людвиг Быстроновский: Я пойду дальше. Рубрика «Организую это» — про мытье посуды как раз. Рубрика «Организую это» посвящена тому, что я делаю все, в принципе, по одним и тем же каким-то паттернам. И разбор дел, и изготовление шкафа за моей спиной — это примерно одни и те же вещи, они делаются по одним и тем же паттернам. В прошлые разы я рассказывал, что я научился мыть окна по 20 минут, а не по 2 часа в выходные, и потом еще 2 часа, и «сдохни». И следующая штука, которую я учусь и тренируюсь — это вещи, которые происходят под мытье посуды.

Значит, мытье посуды. Синоним неприятного дела. Ну типа: да, я понимаю, но все должны мыть посуду. Вот такая история звучит обычно. У нас дома все еще осложняется барным прошлым Ксении Владимировны, потому что мало того, что мы моем посуду, мы ее еще и вытираем. То есть если взять у нас дома бокал и повертеть его на свет, то он будет без мокрых пятен. Без следов водяных капель, которые высыхают, потому что мы его протираем.

У меня заняло два года принятие того, что можно вытирать посуду. Я вообще не понимал, по-моему, эти люди йогнутые. А сейчас я, в общем, сам так делаю и нормально. Ну, механически привык. Ну то есть ты помыл посуду, ты ее потом должен куда-то поставить, ты потом ее должен вытереть. И есть посуда, которую мы не вытираем, ну типа там тарелок, но в основном мы вытираем. Вилки, ложки — их приятно брать, но это требует подготовки.

Плюс я еще в прошлый раз рассказывал, что мы сортируем упаковку для того, чтобы выкидывать ее во вторсырье. И упаковку тоже надо мыть. И в итоге все мытье посуды превращается в некоторый хардкор. И было интересно превратить эту задачу в какую-то тренировку, которая делается посильно и без надрыва.

Антифордовский конвейер

Людвиг Быстроновский: Я начал с того, что мыл посуду так же, как мыл окна: то есть прям встал и моешь. И на мытье, наверное, полной раковины (двойной) уходит 40 минут. И я, конечно, очень устаю, и всю эту посуду к концу я ненавижу. Потому что сначала ты моешь, у тебя была гора посуды в упаковке, ты ее всю перемыл, переложил рядом на столешницу для того, чтобы вытирать — у тебя теперь гора невытертой посуды и упаковки. И ты домыл уже и такой: «У-у-у…». А теперь, блин, надо это все, значит, вытирать. И ты уже просто бесишься и все это ненавидишь.

Но что нам говорит Генри Форд? Он говорит, что конвейер — лучшая форма организации человеческого труда с точки зрения эффективности. То есть если рабочий стоит и моет посуду, то он моет ее, не отрываясь на другие операции, он моет ее эффективнее всего. То есть у нас есть человек-посудомойка, потом он перешел в человека-посудовытирателя, потом он перешел в человека-посудораскладывателя. И таким образом мы на планете произвели огромное количество машин, используя людей как роботов, как конвейер.

И меня эта система просто выносит. Я ее если практикую, то к концу я ужасно зол. Ну и так как я пропагандирую в этом сезоне своей жизни потакание собственным потребностям и узнавание себя, я понял, что пытать себя я больше не хочу, мне нужен другой метод.

Я начал придумывать некоторый танец. И параллельно я пытаюсь понять, как вообще мне делать все, потому что мытье посуды не сильно отличается от разбора почты. Я начал переориентироваться на небольшие чанки, на небольшие куски сделывания. То есть я набираю… я освобождаю себе место, выкладываю в рабочую часть мойки сколько-то предметиков на глаз, мою их, откладываю их, выключаю воду, беру полотенце, вытираю их, раскладываю. Я завершил эту часть.

В итоге я могу потом взять новую часть, а могу уйти. Иногда настроение такое, что ты не уходишь и остаешься, вот как сегодня, домываешь. Но домываешь частями. Это не очень естественный путь, потому что начал мыть — мой. Но когда я мою посуду частями и завершаю, и вытираю, и раскладываю, и заканчиваю эту часть, я говорю себе, что я тренирую свою систему подкрепления. Ну, какой-то законченный чанк происходит, законченный кусок. Половина раковины остается — ну и что? Зато работает переключение.

Это антифордовский конвейер какой-то. Я понял, в чем его смысл. Дело в том, что чрезмерная жажда сделанности — вот начал мыть, закончи до конца, сделать это — эта жажда делает меня хрупким, уязвимым. Я не могу остановиться, а если остановился на середине, то я испытываю очень сильное внутреннее беспокойство. Я, по сути дела, борюсь с чрезмерной жаждой сделанности. С тем, что нельзя оторваться, пока у тебя не раскидан инбокс впустую. С тем, что ты не можешь переключиться без чувства вины. А моля посуду, я учусь останавливаться в посильной точке и не испытывать чувства вины. Все.

Рубрика «Открытие»: Амариллис и этика провокации

Людвиг Быстроновский: Перехожу к рубрике «Открытие». Луковица и провокации. Значит, вот это вот амариллис. Это луковица. Она началась с того, что мне досталась в наследство от кого-то в студии, значит, достался горшок с торчащим из него пеньком. И потом он через три месяца превратился в луковицу. У нее все листья вот так вот там были, лежали, валялись. То есть она выросла очень длинной. Потом я ее на зиму забрал домой. Переезда она не перенесла и умерла, как видите. Ну, я решил, что буду поливать ее, и, в общем, выросло заново. Это все, что выросло заново за последние три месяца, что ли.

И мне сказали название — амариллис. Я не знал, что это амариллис. И у него там брат еще есть с каким-то названием. И с амариллисом такая вот история, что он в обычной ситуации не цветет и в обычной ситуации он валяется по полу. Чтобы амариллис зацвел, нужно сделать две вещи. Вернее, нужно сделать одну вещь, чтобы он зацвел: нужно посадить его в очень узкий горшок. Я не разбираюсь в биологии, но я предполагаю, что амариллис понимает, что ему тесно, а после этого включаются биологические механизмы, которые заставляют его размножаться. И появляются цветы. Не знаю, как происходит опыление, может быть, там должны пчелы прилетать и так далее. Но вы, грубо говоря, делаете ему не очень комфортно, и в ответ рождается некоторая защитная реакция.

Второе — это касается его валяния по полу. Чтобы амариллис не валялся по полу, нужно его постоянно поворачивать. И я увидел, что он начал, значит, клониться. Я начал его поворачивать, и действительно листья пытаются следовать за солнцем, и он как бы закручивается вдоль своей оси. В итоге вы получаете вертикально растущее большое растение. В следующем сезоне я попробую его пересадить, чтобы ему было тесно и он зацвел.

И вот здесь я увидел одну очень важную для себя историю. Я увидел некоторую проблему этики. Должен ли я ради собственной эстетики запускать в нем этот механизм? Потому что, по сути дела, я делаю ему некомфортно. Ну то есть его естественное состояние — это вот валяться и быть как такой кусок желе. Как и мое естественное состояние. А когда над ним проводят эксперименты… Я помню свое состояние, когда в студии надо мной проводились эксперименты провокационные, которые заставили меня быть более умелым профессионалом и типа быстрее реагировать, приучаться к тому, к сему, к пятому-десятому. Ну, вот бизнес-структуры, по сути дела, делают это с нами: окучивают, пытаются окучивать нас, как мы окучиваем амариллис. Ну, кто-то есть, кто окучивает и их, и так далее, и так далее.

Я не понимаю пока ответа на этот вопрос. То есть, с одной стороны, наверное, дело в балансе. То есть если вы не заставляете амариллис цвести постоянно, выкидывать красный флаг такой: «Пэм, помогите!», то, наверное, это неплохо — иногда запускать защитный механизм. Потому что он же три месяца после того, как цветет, он должен отдыхать в темноте.

Точно так же недавно, когда у нас была тендерная история, схлопнутая во времени очень сильно там по каким-то небесным законам, мне пришлось ночью сидеть работать. Но потом я ушел в отдых, и я там несколько дней отдыхал, и я понял, что, ну блин, это было интересно почувствовать. Другой вопрос, что если бы там сразу же было пять таких тендеров… Ну, я жил когда-то так много лет назад, когда ты загоняешь себя — то вот тут уже наступает история про то, что ты не успеваешь восстановиться.

В общем, я, честно говоря, пока не знаю, что такое хорошо и что плохо, и надо ли эксплуатировать амариллис ради вот этого собственного ощущения эстетики. И, с другой стороны, я не понимаю, почему я решил, что ему плохо в этот момент, когда из него растет цветок, и почему ему плохо, когда у него листья стоят вертикально. Но я, в общем, думаю про это. Про то, что рост связан с провокацией, и есть ли какие-то рамки, и надо ли заставлять себя расти.

Привычки и перебор приемов

Людвиг Быстроновский: Следующая история из рубрики личных открытий — это история про привычки и про перебор приемов. Мне ее подарила Лена Белова, мы с ней разговаривали недавно, и она вскользь заметила, что те вещи, про которые я рассказываю про перебор приемов, они на самом деле могут мешать выработать привычку. То есть ты постоянно ищешь какие-то новые варианты вместо того, чтобы привыкнуть долбить камень единым каким-то способом, получить обратную связь, подстроить руку, настроить — просто долби, не перебирай.

Это была интересная для меня мысль. Она не так тривиальна, как я думал. С другой стороны, я же перебираю приемы в некотором ограниченном поле. Я же не мечусь всю жизнь: я там после седьмого приема возвращаюсь к первому, и постепенно я себя отстраиваю. Может быть, в этом мой выход. Я думаю, что следующее открытие будет где-то на этом поле. Про то, как, опять же, найти верный баланс: когда искать следующий прием, а когда просто пооставаться с этим.

Профессионализм и дизайн-образование

Людвиг Быстроновский: На этой неделе был еще один интересный разговор: почему я не иду на профессиональные площадки с курсами для дизайна? Я прямо был вынужден ответить себе на этот вопрос, потому что возможность есть, но мне прямо некомфортно, когда я про это думаю. Я понял, что для себя формулирую это так. Ну вот типа: ты арт-директор, ты дизайнер с большим стажем, иди преподавай, заработай денег, люди готовы слушать и так далее.

Я понял, что меня не устраивает то, что площадки в основном заявляются как проекты для профессионалов. А я не считаю себя профессионалом в том, что они называют дизайном. Я не знаю очень многих языков современных. Ну, например, там языка какой-нибудь интерактивной анимации, некоторых интересных находок, которые бы позволяли делать крутые вещи в этом — я не знаю. Я могу понять, как она должна работать, я могу там поартдиректорить проект с интерактивной анимацией, но я же понимаю, что я не говорю на модных диалектах этого языка. Точно так же, как иногда ты понимаешь, что твой язык там базовый, но ты не можешь поговорить с какой-то узкой группой, потому что у них там свой жаргон. Вот я не знаю сейчас нынешних многих жаргонов.

И в том, что касается современного дизайна, я как раз не хочу называть себя профессионалом. Я не про этот дизайн, сложившийся как бы стереотип дизайна. Я про что-то другое: про антологии, про системы описания мира, про какое-то там понимание, но не про дизайн. И когда площадка говорит: «У нас здесь собрались лучшие профессионалы, приходите, вот курсы эти, курсы те», я такой: «Вау-вау-вау, ребята, это вообще не про меня». Ну то есть я не считаю, что профессионал… я не считаю, что профессии так просты. Я понимаю, что мой дизайн — это что-то вообще совсем другое. Я пока не нашел ему определение.

И мы разговаривали про это с Ксенией Владимировной, она рассказала интересную мысль: ну, люди же сначала ничего не знают в теме, потом они немного ей учатся, и им кажется, что они знают все. И в этот момент они могут говорить «я эксперт» уверенно. А дальше, когда они обретают знания… ну, эффект Даннинга-Крюгера: когда они обретают знания, у них возникает ощущение, что они просто перестают что-либо понимать про профессию, что типа столько всего, чего они не знают, этого гораздо больше, чем того, что они знают.

И это была история… мы тогда разговаривали про то, что люди зарабатывают, когда они эксперты, идут, значит, зарабатывать на своей экспертизе. Может быть, как раз в этот момент они не догоняют, насколько они не эксперты. Потому что настоящий профессионал понимает, насколько он не профессионал, скажем так. И в этом проблема, потому что площадка всегда говорит: «О, у нас собрались такие профессионалы!», а они внутренне будут постоянно ощущать, что они не… не знаю, может быть. Я предпочитаю бояться людей, которые заявляют о своей экспертизе, о своей экспертности. Не знаю почему. Но, может быть, потому что я не сталкивался с настоящим экспертом. Окей.

Личные проекты: «Недиван», «Шторм» и привычки

Людвиг Быстроновский: Времени остается мало. Как дела в «Недиване»? В «Недиване» я придумал крутой текст про возвращение в аштангу. Я начал сейчас делать снова упражнения и обнаружил, что я сравниваю себя с прошлым состоянием, когда я был в форме там осенью и очень круто все делал (ну, по своему уровню). А сейчас я не могу сделать каких-то простых вещей, и это меня жжет, потому что форма потерялась. И я пытался найти опору в прошлом, и понимаю, что я просто не могу делать, потому что это делаю не так, это делаю не так, здесь тело не гнется, здесь не могу встать на одной ноге на две минуты, могу только на минуту… и все, и просто уходишь, и все.

А потом я понял, что ответ в том, чтобы сравнивать себя не с пиком своей формы год назад, а в том, чтобы сравнивать себя с новичковым состоянием, с тем, каким я был три года назад. И вот тут все заиграло новыми красками. Я понял, что самое главное — это не начать что-то делать, а научиться мне поддерживать себя, когда я после перерыва возвращаюсь, когда я через год пытаюсь делать снова, а через два года снова. И вот этот вот навык, наверное, самый главный. И про это будет текст.

В «Шторме» как дела? Я пришел к этапу, когда пора сделать навигацию по черновикам для того, чтобы она помогала выстраивать доведение до конца. Я сделал здесь принципиальную схему, которую пытался понять несколько лет: как я пишу и публикую материалы. Я не буду сейчас за семь минут ее комкать, я прямо расскажу в следующий раз про нее подробно. То, что я увидел за годы попыток, когда я пытался делать ЖЖ и так далее, и так далее, через телеграм-каналы — какая схема отвечает моему представлению о мире. Может быть, я что-то упоминал уже про это. У меня прямо ощущение того, что вдруг я вам рассказываю то, что я уже рассказывал. О май гад. С другой стороны, какая разница.

Как дела с нарушениями пищевых привычек? Значит, еще одно путешествие, в котором я иду. Мы расстались с психологом на несколько недель, чтобы я мог посмотреть, буду ли я один нормально самостоятелен. Расстались с историей про то, что надо следить и записывать: сколько эмоциональных перееданий, насколько сильные физиологически неприятные ощущения, есть ли каскадные переедания.

И оказывается — я смотрю сейчас в записи — во-первых, все превратилось в техническую штуку. Ну типа: было эмоциональное переедание, и было, окей. Пометь его, но отметь, насколько неприятные ощущения, насколько тяжело, когда пришел в себя после этого и так далее. Я вижу, что частота становится реже. То есть этого ярлыка, типа «я склонен к эмоциональному перееданию», его уже как бы на мне нет. Начинает встречаться с вот этой вот штукой про то, что вот записи, вот ты можешь сравнить, вот ты можешь увидеть, какова реальность.

И в целом я вынужден констатировать, хотя голова говорит, что ничего не меняется, я вынужден констатировать, что интенсивность нарушений снижается. Потихоньку, понемножечку снижается. И в целом это интересный опыт. Я не хочу отказываться от встреч с тренером, потому что они мобилизуют и заставляют меня просматривать дневник и убеждаться в том, что все не так, как мне казалось. Но когда-то это придется сделать. Не знаю, что меня подвигнет на то, чтобы перестать встречаться и разговаривать об этой проблеме. Ну посмотрим. Что-то да перестанет, что-то подвигнет.

Рубрика «Книги» и медиа

Людвиг Быстроновский: Значит, рубрика «Книги». У меня есть канал, куда я выкидываю всякие ссылочки. Я кинул сейчас в чат ссылку на канал, «Открытой вкладкой» я его назвал. Вообще из него вырастет будущий «Склад», но это пока не точно. И там было хорошее видео про работу нейросетей и мозга, такое философское. Я ссылку кинул на него. Мне было интересно его посмотреть, и, естественно, я не мог его посмотреть полностью, потому что там были некоторые новые для меня понятия. Мне пришлось там в 4-5 раз его смотреть, отрываться, чтобы все укладывалось в голове. Но я за недельку его одолел.

И я понял, что, в принципе, это совершенно нормальный путь для меня. С годами я уже начал спокойнее относиться к тому, что обрывается чтение книги, обрывается смотрение видео, потому что ну надо тупо это все пережить и осознать. И там, кстати, в видео рассказывается, почему надо тупо пережить и осознать — там на примере сна, про то, что приходится чистить буфер. А потом вмешиваются какие-то жизненные события, приходят другие книги, другие видео, и ты не досматриваешь до конца, но это нормально. Потому что ты записываешь, где это все найти, если что.

Еще на этой неделе Ксения Владимировна притащила Дженну Марблс. Ну, это ютубер, видеоблогер-миллионник. Она делает всякие смешные вещи, советуется с подписчиками и делает там, не знаю, волосы из макарон. И вот это вот кофе с сахаром: растворимый кофе, пять ложек, сколько-то ложек сахара, взбиваете до получения пены сверхвкусной и просто едите пять стаканов кофе как бы. Испытываете странные ощущения. Короче, она пробует всякие разные странные штуки. Смешные видео, если вы еще не в курсе ее и ищете кого-то англоязычного, чтобы поржать, то вот.

На этой неделе еще был Алан Уоттс, потому что снова выплыла игра Everything, и я смотрел на цитаты Уоттса и начал читать его по-русски. Он как раз говорит о том, что мы ограничены пределами языка, которым думаем, и мы научены очень многим понятиям. Например, понятию вещи (thing), монады, объекта. А в мире ничего не разделяется на объекты, все сверхсвязано. И что, может быть, даже человека нет. Наше сознание людей присуще языку, мы мыслим границами языка.

И мне нравятся эти его мысли, потому что я уже давно думаю о той мысли Витгенштейна… Я, кстати, вчера почему-то сморозил, что это Фейербах — нет, это Витгенштейн, я, естественно, всех их путаю. Про то, что смысл жизни… я читал там в Википедии про смысл жизни, он говорил о том, что это вопрос, заданный в рамках языка, и язык ограничивает нас в ответе, и сам язык определяет бессмысленность этого вопроса. Мы не замечаем, как правило, язык, потому что он невидим, мы просто им мыслим и разговариваем. Но у него есть граница, и меня вот эти вот рамки заинтересовали. Я начал спрашивать, кто что может мне прислать про язык, и мне наприсылали хороших ссылок. Я вот буду сидеть разбираться, потом опубликую что-нибудь, когда поразбираюсь, что ребята рассказывали.

Заключение и ответы на вопросы

Людвиг Быстроновский: Ура! Я готов отвечать на… Артем пишет: «Уоттс, я ждал этого весь „Недиван“». Блин, там в первых письмах пишется про игру Everything, и там, собственно, Уоттс заходит с самого начала. Хорошо, вы дождались. Я могу поотвечать на вопросы сейчас, если они у вас какие-то еще есть. Если вы напишете какие-нибудь комменты про то, что вам еще ввести в лайвы, я поотвечаю на комменты. Если вы… так, нет, это нет. У меня есть табу.

У меня же канал связи с ребятами из «Недивана», и когда мне нужна какая-то человеческая помощь, типа: «Ой, надо написать к каждому видео описание», то вот же есть люди, можно же попросить. Нет, это не сюда. Хорошо. Если вопросов нет, то я, ну, наверное, буду прекращать уже, потому что 45 минут — это хороший варик. Я смотрел на то, во что превращаются видосы Навального, и понимаю, что когда видео длится 2,5 часа, в следующий раз уже смотреть просто не хочется. Такой: «Блин, 2,5 часа будет опять, нет, не пойду».

«Можно ввести контроль уровня эмоциональной громкости, а то правда местами начинается засыпание, но интересно и вслушиваешься в борьбу». У вас будет запись, она будет лежать годами. Поспите просто, up to you, господи. Плюс я здесь же не получаю обратной связи, я не слышу, не вижу по людям, что происходит, а поэтому, естественно, снижаю громкость.

Да, мне тоже нравится 45 минут. На этом я прекращаю. Если вам нужны какие-то темы, пишите их в Телеграм «Недиван-лайв секрет чата», который там есть в канале по кнопке «Обсудить». Не подписывайтесь, не ставьте лайки. Господи, какое счастье. Все, я побежал жить, чего я вам желаю. Надо сейчас остановить трансляцию.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Вступление и технические настройки

Запустить трансляцию. Запустить трансляцию. Запустить. Вы уже знаете её адрес, а я ещё пока нет. Смотрят девять человек, и никто не может написать ничего в чат. Ну, кто кого. Хорошо. О, понеслась. Йо, привет! Вот тут ракеты. Значит, это такая маска, мне любимая подарила подарок.

Это странная немножко история, потому что это не одна маска. У меня есть ещё такая вот, с утятами. Я иногда выбираюсь на улицу, хожу в какой-то системе из шарфов, и всё время вылетают наушники, очень неудобно. Я пробовал медицинские, кстати, маски, и это ужасно. Я не понимаю, как люди в них ходят, потому что это просто какой-то ад, они очень сильно стягивают уши. В магазине я вижу, как продавщицы на маску сверху ещё привязывают пакетик, который держит её не ушами, а на затылке чем-то другим. И поэтому не спадает, а так это очень тяжело. Я понимаю, что ходить в маске, которая прямо давит, — это очень сложно.

Маски и работа с камерой

И вот там в чате Даша пишет, что это пижама только на лице. Всё ещё хуже, Даша. Это производители, которые шьют мужские семейные весёлые трусы, освоили такой метод выживания в кризис. Я надеюсь, что они не разрезают готовую продукцию для того, чтобы сделать маски, а просто берут рулоны ткани и режут их по-другому, и получаются весёленькие ракеты.

Привет! Начинаем колыбельную, можно потихонечку уже засыпать. Я начну с Дашиного письма. Она прислала мне комментарии по поводу скачущего фокуса: «Если уменьшить глубину резко изображаемого пространства, переход между точкой фокуса и мылом будет не таким резким. Сделать это можно, закрыв диафрагму объектива. Станет темнее, через меньшую дырку меньше света попадает на матрицу, и тут нас выручит поднятие ISO. А ещё раз можно раз и навсегда попросить комментаторов отъебаться».

Я пробовал, и мы на этой неделе настраивали камеру в мануальный режим. И каждый раз, когда ты её чуть-чуть дёргаешь, она выводит огромное изображение на экран куска, где наводится резкость. Снять это я научился, только нажимая кнопку на камере, и она делает через три секунды снимок со вспышкой какой-то белой своей внутренней. Там просто происходит ад. Я жил всю неделю в зуме, в видеочатах, и периодически забавлял этим людей, потому что вдруг начинает очень крупно показываться кусок щетины. Я решил, что всё, просто нет пока. Я продолжу ещё свои изыскания, но советую вам сегодня расслабиться. Классный советик, да? Типа, расслабьтесь просто, чуваки. Мне на этой неделе в Тильде тоже посоветовали: «Расслабься просто, чувак». Я просто взбесился и удалил там аккаунт. Видимо, у них там сложные какие-то времена в поддержке, вспылил на ровном месте.

Рубрика «Организуй это»: Визуализация задач

Погнали. Рубрика «Организуй это». Эта неделя началась с вопроса организационного: почему я разбираю шкаф, но не разбираю почту? Я периодически в шкафу там что-нибудь, коробочку сделаю, перемещу, пойму, как лучше и так далее. Но в почтовом ящике этого не происходит.

Сакральное знание о мытье окон

И тут будет сейчас лирическое отступление. Помимо шкафа же есть ещё другие вещи. Одна из этих вещей — это окно. Вот у меня тут есть окно. И мы начали, когда сейчас делать йогу в одно и то же время дома по утрам, я смотрю на него и думаю: какое же оно пыльное. А у нас тут стройка рядом идёт, и всё в пыли. Я ещё не добрался, жду тёплого времени, чтобы сделать на балконе пылеизоляцию. В прошлые годы не мог, потому что просто ресурсов не хватало браться ни за что, а вот сейчас только дойдут руки. В общем, пока пыльно.

Я смотрю на него, смотрю, и я понимаю, что я ненавижу мыть окна. Я думаю, что когда окончательно определятся, что существует ДНК славянина, расшифруют его, то в геноме там будет написано следующее. Там будет такая большая надпись длинная в геноме, что мыть окна можно только весной. Это надо делать весь день, причём обязательно надо убить весь выходной. Это мне передавала мама, маме передавала её мама, её маме… Я думаю, что там вот просто первые, когда люди вышли на просторы равнины из прерий своих, из саванны, у них прямо они шли уже с этим сакральным знанием, что мыть окна — это трудно, тяжело, много, надо дождаться специального дня в году и идти уже и мыть. Ещё пузырь даже не появился, самый первый, которым они делали освещение, они это уже знали.

А у меня куча окон в квартире, старые рамы, эшелонированные такие обороны из старых рам. Прежде чем ты выпадешь в окно, ты должен продраться через кучу стёкол. Поэтому очень много стёкол, и внутренне я думал, что всё это невозможно. Я каждое утро просыпаюсь, мне слепит глаза сквозь пыльные окна, и я думаю: ну, надо уже помыть окна. И вот сегодня я помыл за 20 минут первые четыре стекла. Ещё десяток меня ждёт, но, блин, это 20 минут — это вообще не проблема. Это миф, что их надо мыть час. Я смотрел видео на YouTube, как люди моют окна: «Ой, девочки, я помыла окно, на это у меня ушёл всего час». What? Ну, просто мой по 10 минут в день, и нормально, всё хорошо.

И вот окно тоже делается, и шкаф делается, и окно делается по чуть-чуть, а почта не разбирается. И вот у меня была гипотеза в самом начале недели, что со мной работает визуальное воплощение. Мозгу проще, когда есть визуализация. Дело в том, что у меня особое отношение с вниманием, которое можно направлять произвольно, по своему желанию. Ну, такие личностные особенности. Меня всегда называли рассеянным, а я, наоборот, бы назвал это гиперконцентрацией. Потому что когда я что-то вижу, моё сознание захвачено, оно фокусируется на этом. Я весь остальной мир начинаю воспринимать достаточно слабо.

Принцип «скотч и картон» для разбора почты

Шкаф воплощён визуально, мне проще за него браться. Окно вот есть, оно пыльное, и сейчас уборщица не придёт, надо самому. Мне проще о нём думать. Почта не возникает перед глазами, я её не вижу никогда, она просто там где-то в мыслях. И до меня дошло, что надо список почты печатать. Пробовать напечатать список вот этот вот гигантский и вычеркивать руками.

Я его напечатал. Сейчас я буду демонстрировать экран. Если вы уже спите, то вы можете с подушки чуть-чуть открыть один глаз, посмотреть. Значит, вот я взял сначала первую вещь, которая у меня была — дверь от шкафа. Я наклеил на неё первые пять листов почты, висят. И какие-то там… я подумал, ну, ещё таски посмотрю, попечатаю. А там дальше возникла проблема: мне целый день звонили с работы, и мне постоянно приходилось переставлять эту дверь, чтобы люди не думали, что я ебанутый. Потому что когда у тебя идёт общение с заказчиком, а у тебя сзади стоит какая-то странная штука… ну, то есть, what?

Поэтому я всё время брал эту дверь во время звонков, относил её вбок, потом приносил её обратно, снова на неё… относил, приносил, относил. Я устал, она тяжёлая. Я подумал: окей, должно быть какое-то другое средство. И я тогда подумал, что должны быть вот эти вот переносные штуки, которые у школьников… используют доски такие для маркеров. А потом я вспомнил свой принцип. У меня очень простой принцип: делай скотч и картон. Просто сначала сделай скотч и картон. Бумажный скотч — это величайшее изобретение цивилизации. По-моему, всё можно сделать из скотча и картона.

Я просто нашёл коробку и я сделал коробку. Я выворачиваю коробки наружу, потому что, опять же, меня бесит упаковка. Я же хранил коробочку, она с ручкой сверху, это очень удобно. Я сделал коробку. Вот, коробка. Вот, почта. И эта штука чем хороша? Во-первых, она переносная, её можно таскать с собой. Её можно легко поставить на стол. Я ставлю её на стол, беру один листик и кладу листик перед собой. Я больше не работаю с интерфейсом как с ориентиром, а я работаю с листиком. Вот у меня на листике написано следующее письмо, и я должен его вычеркнуть. Это очень хорошо укладывается в принцип, который даёт нам Форстер.

Коробку вы уже посмотрели, вот почта. Можно снова спать дальше, я включил просто уже камеру. Значит, принцип, про который говорит Форстер — про то, что ты вычеркиваешь. Естественно, я стараюсь разбирать то, что было вчера, в ноль. А вот прошлый хвост — это технология для прошлого хвоста. На ней, конечно, дела пока вести не надо. Мне Дима из Минска прислал ссылку на видео большое про канбан, я буду смотреть по чуть-чуть и постараюсь что-нибудь там украсть полезного. Но суть здесь в том, что у тебя вот есть 25 писем, и ты сидишь как зайка, их вычеркиваешь. Помогает мне собраться, потому что есть физический объект. Коробка помогает мне видеть прогресс. Те листы, которые уже вычеркнуты, они вот: раз лист, два лист. Я вижу, что я много чего сделал. Осталось сколько-то ещё листов. Я допечатал потом весь почтовый ящик, там 200 писем, и потихонечку с ними справляюсь.

Вообще это работает лучше, чем работает какая-то история про то, чтобы опираться на скролл, на список. Потому что, да, это безусловно очень странно. Я бы не ходил на улицу с такой коробкой, честно говоря. Но это визуально, и это хорошо работает. Теперь у меня есть шкаф, окно и коробка с почтой, и мне стало как-то комфортно. Здесь вопрос в том, что я как бы учитываю свои личностные особенности. У меня есть такая потребность — видеть объект. Окей, хорошо. Я это знаю про себя, я не переделываю себя, я стараюсь это про себя принимать. Если бы пришёл любимый человек и сказал: «Мне нужно видеть постоянно какую-то штуку и таскать её с собой, не доску, которая на стене висит», я бы ему сказал: «Возьми картонку». Я бы относился к этому, как мы все относимся к заёбам любимых людей. Ну, то есть, ну да, пусть будет. К своим точно так же можно относиться.

Сколько писем я получаю в неделю? Просто любопытно. Я уже давно не считаю. Когда понимаешь, в чём история — есть какие-то недели без турбулентности, такие стабильные. Можно отхватить 20-30 писем в день. Бывают недели с турбулентностью, там просто… Иногда сходят с ума роботы в «Недиване», и тогда можно сразу получить писем 150 на вход. У меня есть ещё хвосты там в почте, я смотрел, там тоже писем по 200, наверное. Мой порог — это 200 писем. Когда 200 уже, значит, всё провалено.

Итого: я не использую это как таск-трекер, я использую это просто как штуку, как вот окна мыть. Надо потихонечку делать. Как разбирать шкаф — надо потихонечку делать. Мобильность, визуализация, окей. Хорошо. Я вижу вопрос в чате, я потом про него расскажу.

Организация раздельного сбора мусора

Сейчас пойдём дальше в рубрику «Организуй это», ещё одно. Был хороший вопрос на неделе в телеграм-чате: разбор мусора. Я расскажу, как мы делаем это прямо сейчас. Придумываем велосипед, придумываем, как нам нужно разбирать мусор. Мы разбираем мусор уже год. Я не обсуждаю ничьих предпочтений. Мне совершенно до одного места, что думают другие про разбор мусора и надо ли его делать, и что китайские компании производят мусора больше, чем мы разберем за всю жизнь и так далее. Неважно. Я сейчас не обсуждаю личные фетиши, а обсуждаю организационно-техническую задачу.

Технические сложности и декомпозиция процесса

Это сложная организационно-техническая задача. Во-первых, нужно постоянно ходить и думать, ебанутый вы или нет. Во-вторых, нужно как-то придумать, как не обсуждать это с уборщицей, потому что мусор копится, а если вы броситесь ей всё объяснять, то, наверное, это будет как-то странно, потому что вы сами не понимаете, что происходит. Ну и дальше уже идут такие мелочи, как-то, что упаковку надо мыть. То есть если вы оставляете упаковку немытой, то в ней достаточно легко может кто-нибудь завестись, и вообще надо сдавать мытую упаковку. Это первая проблема.

Упаковку мало того, что надо мыть, её надо просушивать. Потому что если вы запихнёте мокрую упаковку в пакеты сразу же бумажные или в какие-то там ещё, у вас просто плесень там начнётся или просто будет мокро. Её надо сортировать, причём сортировать её нужно в неравномерных условиях, когда поступает пятого пластика много, первого пластика много, седьмого меньше, а какого-нибудь шестого очень мало, или восьмидесятого, или девяностого. Нужно научиться разбираться в этих всех штуках. Нужно понять, что вы делаете с пластиком несортированным, который не поддаётся никакому опознаванию — вам его надо как-то или выкидывать сразу (мы договорились выкидывать сразу), или вам нужно собирать, у вас должен быть специальный пакет с мелочами. Это сложно.

И его надо вывозить. Мы используем сервис «Собиратор» в Москве. Это когда вы платите деньги, потому что вы странные люди, вы платите деньги за то, чтобы у вас мусор забрали и переработали, а не переработчик платит вам деньги за то, что вы разобрали и сортировали мусор. Ну, неважно. Вот мы начали год назад или даже больше. Первая задача была мыть как-то упаковки, и я сначала кинул на пол крышку от пластиковой коробки, и мы на ней копили весь этот мусор. Это было ужасно. Это было простое решение, ленивое, я люблю такие ленивые решения, но эстетически оно, конечно, убивало. Потому что когда ты заходишь на кухню и у тебя в течение года там лежит какая-то очередная горка, и вы пытаетесь её разбирать, но ничего сильно кардинально не меняется — это очень сильно влияет на вашу мораль.

Потом наступил момент… Выглядит это примерно вот так: у вас постепенно копятся такие пакеты, вы сушите, потом перекладываете в пакеты. «Собиратор» называется сервис, «Разбор МСК» сайт, по-моему. Напишите кто-нибудь в чат, пожалуйста, название, кто его знает или сейчас гуглит. И у вас эти пакеты постепенно забивают весь балкон. Так как они не сортированы, у вас всё это становится похоже очень на балкон человека, который решил собирать всё, и выглядит это очень муторно, неприглядно, странно и ну его нахрен.

В какой-то момент Ксения Владимировна сказала, что будут контейнеры, и взяла в Икее контейнеров. Вот не делайте это как мы: под ними должна быть полка, больше трёх ставить друг на друга нельзя. Но я сделал. И здесь на что нужно обратить внимание? На то, что здесь, во-первых, некрасивый скотч с маркировкой, потому что он пока ещё там не очень устоялся и всё это будет меняться. Во-вторых, на то, что эта система обладает некоторым запасом прочности. Она выдерживает, когда вы набиваете туда мусор, ящики там чуть-чуть приоткрываются, но она держит удар какое-то время. Это важно, чтобы структура, которую вы используете, какое-то время не разрушалась, чтобы она могла копить в себе некоторые излишки. Там были ящики, из которых вот так вот всё набивалось.

А потом, спустя, наверное, несколько месяцев, произошёл прорыв. Вот этот прорыв: это тоже ящик из Икеи, он большой. И вместо этого накопления, которое открыто всем ветрам, где копится мусор, вместо этого появился вот этот чудесный ящик. Мы его используем как сидушку и кладём мусор туда мытый, мокрый. Он там сушится. Эта штука с дырками, она вентилируется, и он там сушится. Самое в нём прекрасное, что у него есть некоторый законченный объём, и он не очень большой. За недельку мы его набиваем. Потом крышку закрывать неудобно, сидеть уже неудобно, и тебе приходится мусор оттуда высортировывать в эти ящики.

Потом, когда ящики набиты… Смотрите, что происходит: происходит некоторая декомпозиция. Этот ящик нужен, потому что надо помыть и очень быстро кинуть мусор прямо здесь на кухне куда-то. Вот он появился, такой перевалочный пункт. Иногда нет сил, иногда ты просто не можешь внутри него устраивать организационную сортировку, ты можешь просто кинуть и всё, отвали. Потом ты не можешь, например, классно сразу же раскладывать по пакетам на вывоз. Ты можешь раскладывать во временную структуру вот в такую, она в себе много чего хранит. А уже потом, когда вы сели разбирать что-то, что не влезает в эту структуру… У меня есть на балконе теперь наконец-то шкаф, на кухонном балконе. Да, у меня два балкона. Шкаф, и в шкафу там есть какая-то штука на вывоз.

Как только «Собиратор»… Ну, это пока неприглядная достаточно вещь, потому что она в процессе. Ну как неприглядная — она уже гораздо лучше, чем-то, что было. Но вот эта история про то, что вы устраиваете много переборок и вы постоянно что-то там сортируете, сортируете, сортируете, она помогает вам ограничивать хаос. И как только у нас наступит чудесный момент, когда сервис снова будет готов приехать и забрать груду мусора с балкона, мы имеем на входе уже практически всё отсортированным. Потому что мы по чуть-чуть, понемножку мыли наши окна по 10 минут в день. Мы по чуть-чуть сортировали. Ненапряжно, учитывая то, что мы не роботы. У нас есть возможность сортировать коробку, раскидать её по каким-то контейнерам. У нас нет нормальной энергии когнитивной для того, чтобы сесть и два часа сортировать весь мусор, накопленный за год.

В первый раз мы это сделали только потому, что вызвали «Собиратор» на через неделю. Мы знали, что люди приедут в субботу днём и надо будет им всё это подготовить. Естественно, когда мы стали это всё разбирать? Не в понедельник, не во вторник, не в среду, не в четверг, не в пятницу, а в субботу утром. Пока не припрёт. А здесь, в этой системе, которая сейчас появилась, что хорошо — мы это делаем просто так. Это значит, что всё работает естественным образом, ну и навык уже появился.

Итого: мы постепенно за год начали со смутных потребностей. Были противоположные, сталкивающиеся потребности: с одной стороны хотелось сортировать быстро, с другой — сортировать сразу, с третьей — чтобы всё было красиво, с четвёртой — чтобы всё было очень просто. Мы делали подход за подходом. Но самое главное, что мы же движемся вдвоём. Один берёт на себя выяснение того, как смотреть упаковку и всё раскладывать. Я ненавижу это — просто мелкую эту штуку читать, разбираться. Я сначала не мог, Ксения Владимировна взяла это на себя. Историю про инженерную компоновку я взял на себя. У нас тоже есть у каждого свои личностные особенности, и мы поддерживаем друг друга. Мы не заставляем друг друга делать то, что второй не любит. Это очень важная штука. Когда у вас есть эта возможность переключения, этот ресурс, вы его тоже можете использовать.

Ответы на вопросы: Инструменты и психология

Дальше перехожу к вопросам. Вопрос: «Если есть Dynalist (а я разбираю всё в Dynalist, я показывал в 17-м видео примерчик, как я разбираю, и надо будет писать цикл со временем, я помню про это), осталась ли программа Things, про которую я рассказывал раньше? Если осталась, то для каких случаев напоминать что-то?»

Принцип Fresh Start и смена платформ

Я хочу напомнить здесь важный принцип Джесси Микама из YNAB. Он называется Fresh Start — чистый старт, с чистого листа. Я считаю, что начинать раз в пару лет в новой системе полезно. Это позволяет выяснить собственные приоритеты. Поэтому я не вижу ничего плохого в том, чтобы, даже если вы живёте в Things и у вас там всё запуталось, начать заново в Trello. Запуталось в Trello — за это время у вас появляется какой-то опыт. Раньше я думал, что я скачу из платформы в платформу и нихрена не происходит. Нет, я выясняю свои потребности.

Я в итоге остановлюсь на платформе, которая, с одной стороны, будет достаточно гибкой (Dynalist меня в этом плане устраивает), с другой стороны, я к этому моменту накоплю опыта. Поэтому если у вас есть опыт поражения в Trello, опыт поражения в Google Keep, опыт поражения в Todoist, в десятке других платформ — отлично. Вы можете снова к ним туда подходить, вы уже будете приходить туда с новыми знаниями и новым опытом. Вы будете начинать не как новичок, вы что-то про себя будете выяснять. Старые все доски, старые проекты можно просто все убить, когда вы туда возвращаетесь через три года, разворачивать и начинать заново.

Поэтому я спокойно совершенно перешёл в Dynalist. Из Things я потом всё вынул. У меня там остались какие-то вещи, которые раз в год или два в год, я периодически захожу туда, смотрю, что ещё надо вынуть. Я не садился и не так: «О, сейчас я всё выну из Things». Это бы заняло часа четыре, я бы жутко разозлился и устал. Я просто поставил себе напоминалочку, что раз в неделю нужно вынимать немножко из Things, и потихоньку разобрал. Одно окно в день, окей. Тут же главное не выбрать систему, а главное — выяснить собственные потребности, как вы расставляете приоритеты. Микам ровно про то же говорит: YNAB он не про финансы, а про то, чтобы выяснить, как вы расставляете собственные приоритеты и какие у вас есть потребности на самом деле.

Природа обиды и эмоциональные вложения

Следующая рубрика — это вопрос в «Недиван». Не в «Недиван-лайв», а в «Недиван». Люди задавали вопросы, и сейчас я объясню, чтобы вы, может быть, тоже задавали эти вопросы. Я открою сейчас страницу, там есть отвеченные, а есть на очереди. Идея была в том, что я однажды буду садиться и отвечать. И вот я решил оттуда брать вопросики и потихонечку их рассказывать.

На этот раз вопрос пришёл в почту, я отвечал на него в почту. Человек спросил: «Решил сегодня разобраться, почему обижаюсь на людей. Попробовал вспомнить старые обиды и простить этим людям. И нифига. То есть не от обиды не смог, а логически не смог найти причину. Короче говоря, заинтересовался. Людвиг, может быть, у вас есть наблюдения по этой теме?»

Вот что я ответил. Сейчас я расскажу, что я про это думал: почему очень тяжело прощать обиды, на мой взгляд. У меня не получалось долгое время, потому что на самом деле у тебя есть какие-то аргументы, ты не просто так обижен. В твоей вселенной постоянно идёт какой-то бур-бур-бур на тему того, почему ты обижен и прочее. Но я знаю следующее.

Во-первых, я знаю, что есть эмоциональное вложение. То есть у вас были какие-то ожидания. Эмоции — это ресурс. Хотелось, чтобы всё произошло вот так, а произошло не так. Или были какие-то представления о том, как должно идти, и вдруг что-то там случается несправедливое. Обиды могут быть невозвращёнными вложениями, и прощаться с ними надо как с безнадёжными долгами.

Или вот я писал: бывает, людям наносят вред под видом подарка. Например: «Я хочу тебе сделать как лучше». Я же хочу тебе сделать как лучше, а ты обижаешься от этого. Я видел техники во время работы с психологом, практикующим эмоционально-образную терапию. Это был интересный опыт. Это была история про то, что мы мысленно эти подарки возвращали. Как бы в тебя что-то там внедрили, воткнули, вставили. И это были техники, в которых ты позволяешь себе проявить все эмоции, вынуть это из себя, этот подарок, и вернуть его человеку. И сказать: «Спасибо, я пользовался им, больше он мне не нужен, я иду без него дальше». Вернуть спокойно, с любовью. И после того, как я возвращал мысленно человеку его вложение в меня, после того как я благодарил за это (ну, типа за то, что люди там из лучших побуждений действовали), я чувствовал некоторое облегчение.

Но, конечно же, не всё в эмоциональное вложение упирается. Иногда… Но я, опять же, об этом рассказываю как человек, который что-то видел. Я не специалист. Я думаю, что люди, занимающиеся эмоционально-образной терапией, они бы могли про это рассказать очень много и круто. Есть книжки. Терапия связана именно с визуализацией как раз эмоций. Поэтому, наверное, может быть, она мне и подошла хорошо, потому что с визуализацией мне как-то проще жить.

Про прощение людей: полный процесс заключается же не только в навыке прощать других. Это лишь половина. Вторая часть, вторая половина — это мысленно попросить прощения для себя. То есть если использовать только половину — прощать людей, не пытаясь попросить прощения у других, то ничего не срабатывает. Есть даже в медитации такая практика, в которой вы сначала мысленно просите прощения у других, а потом мысленно прощаете их. То есть вы поднимаетесь как бы над этой системой и можете сразу войти в две роли и почувствовать, каково это — просить прощения и получать.

Если обида от отсутствия вложения, а не от наличия… Не очень понимаю, что вы здесь в вопросе имеете в виду, но иногда бывает, что отсутствие — это то же самое наличие, только со знаком минус. Как люди, когда игнорят кого-то в Фейсбуке, например, или запрещают писать в соцсети. Это на самом деле очень сильная транзакция, просто с противоположным знаком. У вас с этим человеком есть связь. И пока человек запрещён к общению вами, ситуация для вас не разрешена, вы не спокойны. Как только всё спокойно, можно разлочить всех и плевать, пусть пишут. То же самое с отсутствием вложения. Иногда игнорирование — это самое сильное вложение. Человек пытается пробиться сквозь игнорирование и что-то доказать: «Смотри, я же существую, я же есть». — «Прости, не до тебя». Это тоже очень сильная штука, хотя она выглядит как ноль. Это не ноль, это минус любовь. Ненависть — это то же самое, что любовь. С врагом вы связаны очень сильно. И этот мысленный диалог, который постоянно идёт, он очень интенсивен.

Анна пишет, что имеет в виду отношения, когда ждёшь, но не получаешь, хотя вроде отношения близкие, те же семейные. Людям вообще очень тяжело понять, каково быть в шкуре другого. Мне кажется, что очень сильный опыт я получил от семейного психолога в своё время, когда просто учился разговаривать на языке другого человека, учился понимать, как это у него звучит. То есть это как вы примерно: один из вас разговаривает по-испански, а второй по-португальски или по-итальянски. Примерно что-то вам кажется, что там совпадает, а на самом деле вы слышите совершенно другое. Здесь, наверное, вопрос в том, как научиться находить общий язык. Но это надо прямо работать с этим.

Завершение «Недивана» и личная эффективность

Я хотел рассказать про «Недиван» и как я буду разматывать то, что там происходит. Я писал в последнем письме, что всё шло к завершению. Лавочку начали сворачивать, потому что мне очень больно. Прям чудовищно больно. Реально для меня вся эта история про видео с настройкой и сетапом гораздо проще, чем непредсказуемые IT-системы, которые так себя ведут. Ребята, вы бы знали.

Техническая боль и настройка рабочего места

Просто чтобы посмотреть: человек отписался в «Недиване», вы не можете его отписать в PayPal, потому что нет API. API есть, но его недостаточно. MailChimp постоянно там меняет API, поэтому вы должны пойти и найти его в PayPal. Кажется, что это смешно, но у людей нет, например, работающих прямых урлов. То есть они есть там на старую версию интерфейса, а в новой это просто какой-нибудь Ajax, вы заходите, у вас один и тот же урл для всех подписчиков. Это, наверное, кому-то удобно, для всех покупателей, мне совершенно нет. И ты вынужден там куда-то вбивать человека, а он в PayPal под одним имейлом, а в «Недиване» под другим имейлом.

В общем, мы писали всё время какие-то костыли, и в итоге всё это превращается в жуткую неудобную возню. Ты видишь письмо от робота, что надо человека… он отписался от «Недивана», теперь пойти в PayPal и там снять денежную подписку. И ты знаешь, что, блядь, сейчас 20 минут просто на это уйдёт. Потому что ты опять будешь… И они каждый раз, козлы, меняют интерфейс. Просто это всё было жутко.

Я жил с такой мыслью, что надо кого-то найти, пусть верстает, платить деньги. В итоге оказывается, что так не работает, потому что там есть всё время какие-то редакторские правки. Человек не может тупо заверстать и ничего не надо будет править. Всё равно надо будет идти в MailChimp и там что-то править. А MailChimp — это тоже своя отдельная вселенная маркетологов, на самом деле не для рассылок, а для маркетинговых рассылок. Это мы потом уже нашли какие-то сервисы, где рассылки можно делать, но мы уже пока привязаны к MailChimp. В общем, решили, что всё, хорэ.

Я писал уже, считай, предпоследнее письмо, и Ксения Владимировна пришла и что-то спросила, и я просто… меня взорвало на ровном месте. У меня же нет такого. У меня такое было последний раз года два назад, когда мы в бюджете это проходили. С YNAB тоже была полная жопа. Но мы нашли выход. Я теперь YNAB разбираю, у меня есть список, что надо сделать, чтобы разобрать недельный бюджет. Первый пункт: делаем у компа. Ставим телефон в штатив (как он называется? держалка). Зачем ставим так? Потому что я открываю интернет-банк на телефоне, и он должен по высоте находиться примерно на уровне окна в компьютере, чтобы взгляд вот так скользил очень быстро, близко. Я пока до этого допёр, прошло года два. Раньше я держал телефон на столе, а в YNAB смотрел сюда, и сверка выглядела вот так. У меня через 15 минут просто шея отваливалась. Я ничего не мог понять, почему меня это бесит.

Работаем на компе — там первый пункт. Второй: включить фокусирующую музыку, Эндель какой-нибудь. Третий: включить сорокапятиминутный фокус. Четвёртый: разобрать сначала лёгкий аккаунт. Я обычно с самого тяжёлого начинаю, а там типа разобрать вот этот вот лёгкий… Обычно люди сидят же в паре банков: Сбер, ещё кто-нибудь, или Тинькофф, ещё кто-нибудь. Короче, начать с легкоты. Я прямо иду по этому списку, мне легчает. С «Недиваном» у меня такого не получилось, потому что очень разные всё время системы обработки писем: то так я сверстаю, то так я сверстаю. Но я решил, что я сейчас пойду по проверенному пути облегчения трения. Я смогу справиться сам. Не нужен верстальщик, я смогу.

Можно будет как-то получить доступ к письмам и материалам «Недивана» после закрытия рассылки? Так у вас-то доступ есть, если вы пойдёте на адрес личного кабинета. Но если вы в Тинькофф, у вас транзакции… если вы в Штатах, вы автоматически можете выгружать транзакции. Есть там русское приложение, которое транзакции выгружает. Да, это хорошо. Остальное там руками вношу. Мне даже не знаю… сейчас мне очень легко уже вносить. Я отстроил процесс в YNAB так, что всё стало вообще не больно. Я уже думаю об этом без горя. И в «Недиване» я буду делать точно так же, опираясь на некоторый опыт, который получил в параллельных потоках. Я говорю главную мысль: мне очень помогает история про то, что я разбираю шкаф — учась разбирать шкаф, я учусь разбирать «Недиван». Учась разбирать YNAB, я учусь делать тренировки. Паттерны работают примерно одни и те же.

О мифе величия и искусстве отдыха

Четыре минуты осталось. Как я смирился с тем, что не стану великим, или не смирился? Тут проблема вот в чём: кем великим? Великим арт-директором? Их уже много. Великим дизайнером? Их много. Великим писателем? Их много. Быть ещё одним великим — ну, окей. Но есть точно то, где вы можете быть и кого ещё не было такого — это вы. Быть вами.

Если говорить про то, что величие — это история про индивидуальность и про достижение чего-то в условиях вызова, то величие — это же штука, которая определяется очень абстрактно со стороны людьми, которые не знают всех деталей. Великий режиссёр может избивать 20 лет жену и детей. Великий профессионал… Как-то это очень плоская оценка. Есть гораздо более простые вещи, которые люди не узнают никогда, но вы будете их знать про себя — что вы сыграли в эту игру. Вы никогда её не объясните никому. Никто не поймет, что это значит — быть вами. Никто не поймёт, с каким вызовом вы столкнулись.

Люди могут понять только то, что на их языке достаточно ясно звучит. Они знают, что есть инженеры — вот, великий инженер, норм. А я знаю людей, которые в тяжелейших условиях воспитывают кого-то в семье и сталкиваются с огромным количеством проблем. Их труд и величие не менее велики, чем открытие учёного, на которого 20 человек работают в лаборатории. По-моему, величие — это такой миф. Ну, не знаю. Спросите у крестьян, которых лишили жизни при строительстве Санкт-Петербурга, про величие Петра Первого. Они вам что-нибудь новенькое рассказали бы.

Поделишься лайфхаками, как отдыхать, чтобы полноценно и эффективно? Я не умею отдыхать. Зато отдыхать умеет Ксения Владимировна. Иногда она приходит и выдирает меня из моего этого потока ебанины. Единственное, чему я научился — что в этот момент надо расслабиться. Потому что я уже выучил: когда она жмёт на кнопку «А не включить ли нам вечерний отдых?», то это мне потом хорошо. А когда я говорю «Нет, не включить», мне потом от этого плохо. Это такой взгляд на будущее, на заботу о себе.

А трюки там все девчачьи, вот эти вот трюки из журналов: ванна с ароматической солью, свечи горят прекрасно, чтение книг вместе, валяться, массаж. Все вот эти вот штуки банальные, которые пишут в журналах по уюту, хюгге — это, короче, работает. Сам бы я, конечно, никогда не начал это всё выяснять. Купить плед мягкий, тёплый? Зачем? В казарме можно жить и так без этого. Хорошо, что есть тренер по отдыху у меня.

Так достаточно простые вещи: погулять, найти над чем поржать, приготовить красивую еду, красиво приготовить, вдвоём приготовить, потанцевать на кухне под какой-нибудь бодрый музон. Сменить деятельность. Сидел в компе — пошёл руками что-то делать. Я поэтому очень люблю всю эту историю про стирку, развеску, потому что позволяет мне постоянно переключаться. Ну и, конечно же, здесь важный момент в том, чтобы разрешить себе не винить себя за отдых. Отдыхаешь — и это нужно.

Я рассказывал про своё общение с Денисом, с которым мы выясняли, как по-разному все устроены. У него вот этот вот, напомню, термин — «хуёвничание». Проснулся, и сейчас я занимаюсь хуёвничанием. Ничего не делаю или делаю что-то, что не нуждается в оправдании.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Введение и социальный контекст самоизоляции

Техническая настройка эфира

Ну, погнали. Погнали. Пара-папам. Запускается трансляция. Тут должна идти музыка. Музыка. Музыка, музыка, музыка, музыка. Так, вот, ссылочка есть, и мы ее можем переслать. Прекрасно. Мяк. Готово. Ну что же, сейчас у меня 5 апреля. 5 апреля, и я тут сейчас дождусь, пока кто-нибудь появится. Наверное.

Так, это я запутался в окнах. Сейчас я тут наведу в них порядок. Окна, наведите-ка порядок. Слышно? Да, все хорошо. Погнали. А то времени не очень много у всех. Надо делать делишки. Так. Открыл. Закрыл. Готов. Готов. Спрятал. Пошел. Значит, «Недиван-лайв» 18. Это 5 апреля 2020 года. Дневник.

Жизнь в условиях локдауна

Продолжаем сидеть дома. И я обнаружил удивительную совершенно штуку, связанную с постоянным вот этим вот новостным потоком о том, что что-то происходит. И происходит по-человечески: у людей куча самых разных проблем. Кто-то застрял там за пределами страны, кто-то не может навестить родственников, за которыми надо ухаживать. Там люди с деменцией, например, им отменяют приезд соцработников.

Запрещены передвижения по Москве — ну, там, типа на такси можно, но возникает сразу же куча проблем. То есть провалились какие-то системы, которые давали людям прочность. Когда, например, люди могли не навещать престарелых родственников каждый день, а могли положиться на какую-то там часть соцсистемы и так далее, и так далее. То есть возникают проблемы у всего, что более-менее хрупко. Это люди, воспитывающие какое-то количество детей на пределе, или детей особенных — не знаю, как правильно говорить, — требующих специального внимания. Мужика, собака недавно забрали и так далее.

Я обнаружил один интересный эффект внутри своего потока размышлений. Раньше все время казалось, что ты не можешь там оказаться в Питере, но там кто-то есть, и он там придет и поможет. И что разберутся без тебя. Вот этот вот эффект, когда идет толпа прохожих, и ты знаешь: ну, как-нибудь там люди на границе что-нибудь придумают.

Ответственность власти и общества

А сейчас возникает ситуация, в которой ты понимаешь, что никто им не поможет. И по идее, ну, в моей голове, в моей наивной голове, этим всем должна заниматься власть, потому что вы делитесь с властью ответственностью. Я зацепил тут недавно лекцию про то, как все изменилось с приходом огнестрельного оружия. Я, может быть, уже упоминал. Мне понравилось, что когда не стало больше необходимости в профессиональной армии — ну, вот в рыцарях с железом, — появилось ружье, и стало можно новобранцев брать фактически нулевых.

То всеобщая воинская обязанность в стране привела к тому, что стали умирать простые граждане в войнах, и они взамен стали требовать много привилегий. По-моему, на «ПостНауке» и, может быть, у всего того же социолога, которого я постоянно смотрю. И вот граждане за то, что они в случае воинской повинности могут пойти отдать свою жизнь, они за это стали требовать того, чтобы государство прислушивалось к ним.

История в том, что я понимаю, что власть просирает, и люди не помогут. Ну, то есть обычные люди, как волонтеры, которые могли бы там приехать и привезти горячее питание. Что помогают иностранные какие-то там ребята, но консульство не очень помогает. Я вижу, что… Ну, я сижу, опять же, в новостном потоке достаточно искаженном, потому что я читаю мало СМИ. Там «Медуза», которую я читаю, она тоже там предвзята достаточно подходит к новостям, я подозреваю. И я не вижу многого, что сделано, но я вижу, естественно, все сразу же заметки про то, что не сделано.

Про что, собственно, я хочу сказать, в чем мысль? Что непонятно, куда можно переслать свои 100 рублей, волонтерская активность невозможная. И ты в этот момент, если ты — это я, ты испытываешь прямо ощущение, что, блядь, если бы я застрял на границе, мне бы тоже никто не помог. Ну, то есть если раньше казалось, что, о, есть люди в Шиесе, они могут там выйти сами, то сейчас я понимаю, что никто не придет и никому не поможет, потому что всем нельзя, все должны сидеть дома. И с одной стороны это, а с другой стороны — я ловлю какое-то там легкое чувство какой-то вины-невины, стыда-нестыда за то, что ты сидишь, и у тебя все классно. Вон дом там, вон картошка, вон авокадо даже у тебя лежит. А где-то у людей пиздец.

Личная жизнь и открытость в отношениях

Посмотрим, что будет за следующий месяц. То есть я стараюсь помогать как-то людям в этом мире, но вижу, что, естественно, усилий моих, как и любых других усилий, их мало. Ну, вот «Шторм» стараюсь записывать. В общем, я тут, кажется, дозрел сильнее, чем со всеми этими митингами. У меня появились прям претензии к существующему порядку вещей, четче обнаженные и оформленные. Плюс ничего не отвлекает от этих мыслей.

Вчера у нас был каминг-аут. Мы пришли в Инстаграм всей семьей. Я пришел к Ксении Владимировне в эфир. Эфир сохранен там где-то на телефоне, мы сделаем так, что он выложится. Это был смешной эфир, мы полтора часа рассуждали о каких-то там материях. Смешных я делал глаза в Инстаграме, смешные такие. Ржали. И у нас был заготовлен момент такой, что Ксения Владимировна зашла ко мне в комнату, принесла вина. И никто не въехал, что происходит. А потом мы просто поменялись местами. В Инстаграме, когда идет лайв с двумя людьми, там сверху один, снизу другой. А мы потом комнатами поменялись, и стало понятно, что мы в одной квартире живем.

Это интересный для нас ход, потому что много лет мы не афишировали отношения. Не знаю, что будет. Я переживаю только, чтобы не заёбывали проблемами «Недивана». Что хочу сказать об этом, о том, что это дает мне, какая возможность? На самом деле все время в «Недиване» я не мог говорить о достаточно важной вещи — о некотором семейном союзе. Потому что в данном случае человек, который рядом с тобой, он оказывает существеннейшее влияние на то, как ты живешь.

И вот Ксения Владимировна — человек, который как раз разбирается в… Ну как разбирается? Она естественным образом живет в некотором внутреннем потоке радости. Ну, то есть у нее нет проблемы с тем, чтобы по утрам не испытывать мрачное настроение. Ну, то есть бывает, конечно, как у всех людей, но вообще в целом она гораздо радостнее, чем я. И я хотел бы ее притащить — не притащить, а предложить ей что-нибудь в «Недиване» сказать на тему вот этой вот истории: про то, как жить рядом с вечным мрачным чуваком и как организовывать красоту и заботу о радости. Посмотрим, что произойдет, постараюсь позвать.

Философия организации пространства и вещей

Шкаф как модель управления миром

В комментах сейчас пишут, что фокус скачет сильно. Значит, что я сделал? Я, во-первых, протер объектив. Я протер объектив, и там были мелкие точечки. У меня была теория — я известный теоретик фотографии и видеосъемки теперь, — и я предположил, что теперь-то все будет классно. Потом я убрал микрофон повыше из кадра и тоже подумал, что теперь-то все будет классно. Нифига. Я попробую отодвинуться. Посмотрим, может быть, это повлияет.

Значит, все, про дневник все. Ну, тут мало чего скажешь, потому что ни хрена не происходит. Ну, то есть мы выходим иногда из дома за бутылкой вина. Выходим в винный, например, а там продавщица. И там пришли два парня молодых, и они пробивают по кредитке пакет — 8 рублей. Ну, пробивали два пакета, но на карте не нашлось 16, поэтому стали пробивать пакет за 8 рублей. То есть они пришли в винный только за пакетом. И обоих так достаточно весомо расфокусировало, они шатаются. Фокус на мануал можно ли поставить? Не знаю. Нет. Нет, у меня не было такого в описаниях, отстаньте. Терпите, вот так я буду сидеть. Я терплю, и мы терпим, короче, все вместе.

Ну, естественно, я потом пороюсь. Ладно. Победили айфон с грелкой, и фокус тоже победили. И два пацана пробивают пакет, значит, пластиковый, ну, обычный полиэтиленовый за 8 рублей. Ну, это интересно наблюдать после того, как ты видишь, что в Европе, в Штатах есть там минимальные транзакции — например, меньше чем 5 долларов ты не можешь покупку пробить. Но там эквайринг, видимо, зверский процент берет.

Их, значит, так подшатает, и видно, что продавщице неприятно. И они ушли. И я с ней разговариваю, типа, говорю: «О, какая у вас работа такая не самая спокойная». Видно, что у нее там с безопасностью какая-то проблема, она жмется так прямо ощутимо. Она говорит: «Да они же воровать пришли. Они ходят здесь вдвоем, и я тут одна. И напарница у меня есть, конечно, она приходит, но она тоже тут одна. И вот эти парни вдвоем все время ходят в ту часть магазина, которая без алкоголя, в отдельном входе, а потом заходят к нам. И один, значит, пока пакеты пробивает, второй ворует». Я так понял, что я был в магазине, поэтому второй там воровать не пошел. Но она говорит: «Они тут постоянно крутятся, и ничего с ними мы сделать не можем». А больше новостей особо никаких нет. Стройка как работала за окном, так работает. Как мы пытаемся заказывать еду, так и заказываем. Иногда я выхожу в магазин в большой, и меня после этого трясет. В общем, все по-старому.

Принципы декомпозиции и картотеки

Рубрика «Организуй это» про шкаф. Почему мне важен шкаф за моей спиной? Потому что на самом деле, учась делать то, что я хочу в шкафу, я смотрю на те организационные принципы, которые можно приложить ко всему. Ну, то есть я использую шкаф как некоторую модель того, что можно делать с миром вообще.

Раньше у меня была тотальная полная неразбериха. У меня был шкаф с закрывающимися дверцами. Я, как метко кто-то писал недавно, открывал дверцы, засовывал туда что-нибудь и закрывал. Да, я вижу, что автофокус не успевает за мной. Потом две дверцы стало открывать опасно. Я начал открывать одну дверцу, вторая закрыта. Я туда что-нибудь засовываю и закрываю. Все, что я мог сделать, это в какой-то момент, когда вот здесь копилось прям все-все-все, я вниз перекладывал, чтобы освободить место. Однажды я просто вывалил в бешенстве все это из шкафа на пол, и это лежало и пугало уборщицу, наверное, месяца четыре.

Потом я понял, что мне нужен конструктор. И параллельно с конструктором я завел себе снова Dynalist. Почему? Потому что Dynalist тоже конструктор. И на балконе я понял в какой-то момент, что мне тоже нужен конструктор. То есть я, делая шкаф, делаю параллельно — ну, изобретаю принципы для того, как наводить порядок вообще в том, что я хочу. Поэтому я так сакцентирован на шкафе, потому что я за шкафом вижу некоторые организационные принципы.

Значит, у меня есть история с тем, что у меня наверху вот такие вот пока что большие коробки. Они мне не нравятся, и я хочу заменить их на другое что-то. И я стоял и думал, в чем проблема. Кроме того, у меня кончилось в шкафу место. И мне ясно, что если у меня там есть архив за какой-нибудь 18-й год или 19-й год — такая большая коробка, — то постепенно за следующие несколько лет этот шкаф тоже кончится. Надо с этим что-то делать.

И тут в последнюю неделю, значит, что произошло? Я, во-первых, понял, что надо отказываться от пакетов всех в пользу коробок. А во-вторых, я сделал — у меня есть картонная штука, наконец-то. Сейчас немножко про нее и отвлекусь. Покажу. Я завел себе дома вот такую вот полку. На ней специально весь картон. Это полка для мастерской. Ну, как бы я решил, что у меня будет картонная история, как в мастерской. Там внутри лежит всякая декоративная бумага, это все привязано парочкой шнуров и так далее. И я в любой момент могу, соответственно, достать нужную мне бумажку. Это не лежит на полу, это важно. Потому что, по идее, на полу не должно лежать ничего. В общем, я подвесил свое хранилище для картонов, бумаг и прочего. И вот я достал оттуда такую же картонку и сделал вот коробку для бумаги.

И тут я понял, что на самом деле, кажется, я понял нужную мне высоту. Это важно для меня сейчас в данной ситуации. Вот 8 сантиметров — высота коробки. И эти коробки, если посмотреть все большие коробки наверху, оказывается, что они не должны занимать столько места. Я могу декомпозировать все, что там находится, по небольшим коробкам. Внутри может быть какой угодно бардак. Но самое главное, что вот у меня есть там какая-нибудь гигантская коробка, в которой медицинские доки и просто документы — я могу разложить на две. Я сейчас займусь этим. В Икеа, оказалось, есть коробки 10-сантиметровые — ну, практически то, что нужно. Хорошо. Я сам режу коробки пока не очень хорошо, на них может уходить часа два-три, это долго и жалко времени. Но стало понятно, что вот эти вот мелкие белые тоже какие-то торчат коробки — тоже невысокие. В общем, они должны быть плоскими. В моем представлении вся эта картотечная история мебельщиков — это история про плоские, достаточно низкие коробки.

Я вижу за этим принцип, простой достаточно — принцип декомпозиции. Когда возникает полная неразбериха — иди декомпозируй. Иди и разбивай на мелочи. Иди описывай проблему в какой-нибудь штуке, в которой можешь разбивать на мелкие части и перекладывать. В Excel декомпозиция — я его использую для декомпозиции. Нарежу гигантские части на куски и в Excel строчки переставляю. В Dynalist то же самое делаю. В шкафу то же самое делаю. То есть фактически после задачи какого-то там первого конструктора я очень много сортирую, разбираю по мелким коробочкам, утрясаю. Знаете, как будто ты банку с гречкой постучал, и она вся уложилась. Фух, хорошо.

Кроме того, ну вот пример такой, сейчас я вам тоже покажу фотку. Это скотч. Мои рассуждения какие-то, которые мне надо было обдумать. Я наклеиваю надписи прямо на стену. Ну, это то, что я люблю, это про майндмэпы. Мне приходится все время записывать активно, потому что я размышляю через записывание. Я не могу сразу же в голове прикидывать очень много веток, мне нужно строить какую-то картину в голове визуальную. Причем сейчас эти майндмэпы, как только они сделаны, они теряют вообще всякую ценность. Они больше не нужны. Видимо, как-то нейросеть после того, как гештальт какой-то понимает, она успокаивается, и типа больше ничего не надо. Но я держу их на стенках иногда, они висят, не знаю, пару недель, месяц, потом снимаю, потому что уже не нужно. И это опять про декомпозицию, это опять про то, что можно переклеивать, разбирать. И самое главное, что ты там можешь что-то переставить.

Организация кухни и отказ от упаковок

Прикольная была история, вот я сейчас покажу, что у нас сейчас на кухне происходит, потому что я параллельно с этим шкафом иду дальше. Сегодня прям будет день фоток. Я снял дверцы. И это круто. Это красиво, мне кажется. Там сейчас постепенно будет наводиться какой-то организационный тоже порядок. Тут есть два открытия.

Первое — это то, что можно ставить в кухонные полки не кухонные совершенно предметы. Там вот цветы, например, появились. Это круто. Книги. Второе — это коробки. Вот там справа стоит коробка на полке под фоткой лампы. И вот коробки очень спасают, потому что кучу всякой разной мелочи можно тоже положить в них и выдвигать их единым каким-то целым. Ну, в общем, это инженерные такие фигни, которые мне на самом деле пока прикольно и нравятся.

И да, следующая важная вещь — это то, чтобы избавиться от фабричной упаковки, от любой. Потому что она нужна для продажи в магазине, но она совершенно неэстетична может быть дома. Ну вот мы смотрим на банку с мукой, например. Сейчас тут бардак, потому что только что готовили, и не до того, чтобы навести идеальненький порядочек. Смотрим на банку с мукой — ну, она не должна быть такой. Она должна быть эстетически приятной, красивой. Вот стоят там справа с крупами какие-то банки — ну классно, разноцветные, ура, они не фабричные. А под ними стоит там красная коробка с хлебцем — ну, блин, нахрен надо. Надо делать нормальную хлебницу.

Над вытяжкой встают чудесные одинаковые баночки. Я их подкупаю, мне нравится. Я стараюсь, чтобы… Ну, веду работу дома за то, чтобы они заняли максимум пространства, потому что просто они одинаковые и серийные. Серия — это хорошо, она организует. В целом мы пошли активно вверх дома, и нужны маленькие стремяночки для того, чтобы использовать пространство наверху. Они тоже были открытием сезона. Они позволяют очень быстро снимать вещи сверху и позволяют расширить пространство.

Почему шкаф продвигается, а, например, «Шторм» не так сильно продвигается? Вот это для меня интересный момент. Потому что шкаф всегда передо мной. Я просыпаюсь дома и вижу этот шкаф. И очень легко взять новый таск, очень легко вырезать новую коробку, очень легко что-то поделать, переложить, убрать пакет. И абсолютно нелегко открыть, записать и сделать в других проектах. И я вижу, как побеждает все-таки вот эта человеческая заточенность на визуальное. Когда тебе легко видно, что делать, и нравится что-то делать, ты идешь и прям берешь, и очень легко и с радостью это делаешь. То есть легкость взятия из кучи в шкафу за спиной гораздо выше. Просто брать из шкафа и что-то делать легче, чем брать из Dynalist, копаться там в тегах и делать какие-то таски. Ну и потом тут все декомпозировано до упора: здесь можно взять и за час разобрать какой-нибудь кусок маленький. И мне тоже это дает интересную пищу для размышлений про то, как сделать что-то другое.

Продуктивность и управление задачами

Хороший пример был со «Штормом». Я жил во вселенной, где «Шторм» был записан вот так, и я записывал там видео уже отснятые в черновиках. Я же сейчас снял там двенадцатое, что ли, видео в плейлисте на YouTube. А потом я понял, что я в них запутался, и мне делать не хотелось. Но я сел и в Excel навел небольшой порядок, просто механически хотя бы разобрал, в каких сериях что было написано. И вот там 12 серий уже прокрашены, какие-то куски не вошли. Вот я их там прокрасил, и передо мной остался меньше половины список тем, которые еще не озвучены. И я вот после этой прокраски понял, что, блин, делать хочется. Прям хочется делать. И я расписал тоже еще что-то, и стало легче, и я понимаю, что препятствия какие-то уходят.

Вопрос в кассу: не раздражает ли, не рассеивает ли внимание такое количество мелких предметов, постоянно находящихся на виду? Я думаю, что на кухне, да, вопрос, наверное, про это. Ну, мы сначала, честно говоря, охренели. То есть это было пугающе. Но надо понимать, что у нас на кухне остальное пространство белое. И мы решили сесть, посидеть, подумать, отвернуться, прийти, вернуться — и после этого нам понравилось. То есть первое впечатление — что это дикота, а второе впечатление — что хочется делать и хочется навести порядок, какой ты хочешь. Нет, не раздражает. Все побуждает к тому, чтобы перестроить пространство под себя. Ну, я знаю, что там нужны полки поменьше, я знаю, что будет хорошо. Когда все за закрытыми дверьми, оно как бы спрятанное. Оно не то чтобы ты решил, что оно так должно быть, оно просто стихийно складывается. Ну вот вы кладете всегда какие-нибудь штуки в верхний шкаф, и там скапливаются вещи, которые потом с удивлением через полтора года достаешь — там срок годности прошел давно у всего. Не то чтобы ты решал, что это должно быть там.

Григорий: «Как удается из режима декомпозиции перевести в текущие дела? Например, декомпозируем „выучить китайский“ и получаем „записаться на курсы“. Как вот это „записаться на курсы“ выполнить в какой-то день?» В моей вселенной нет таска «записаться на курсы». Потому что он невыполним. Значит, в моей вселенной… Сейчас я в Dynalist что-нибудь открою такое не интимное. Открываю, сейчас окошко я тоже покажу.

Запись на курсы китайского, например. Значит, что не будет работать? Не будет работать назначение какой-то даты, типа «записаться на курсы сегодня» или завтра. Потому что, ну, это очень много дел, которые, в общем-то, сложно делать. Ну, записаться на курсы — это не такая простая задача для меня. Не знаю, как для кого. Поэтому я позволяю себе следующую историю. Во-первых, я вот здесь отказался от мысли того, что это таски. Я начинаю просто писать сюда любую имеющую отношение к делу фигню. Например, какая-нибудь статья «Какие курсы есть в Москве», и кидаю какую-нибудь статью. Потом я кидаю, например, телефон китайских курсов. И сразу цены. И я пишу потом: цена такая-то здесь, преподаватели такие-то здесь. Тут тасков вообще еще нет. Вообще никаких тасков нет, потому что вот это работать не будет.

И в итоге у меня получается номер телефона, у меня получается какая-то история про подходящее расписание. Потому что пока я не знаю расписание, записаться на курсы не могу. Мне нужно нормальное расписание. Я смотрю на подводные камни, которые там встретятся. Мне нужно, чтобы было недалеко от дома — я кину сюда ссылку на Google Maps, посмотрю, что там и как. Или мне нужно, чтобы это было по Skype, Zoom, например, и чтобы это были группы из двух человек или из трех человек. Значит, курсы, в которых подходящее количество человек.

То есть, если вы посмотрите, например, на то, как выглядела штука, когда я собирал видеосетап, вот этот вот — там, ну не знаю, там 100 записей вообще про рассуждения. Какие бывают, какой переходник бывает, где можно брать кабель, где не брать кабель и так далее, и так далее. И в какой-то момент, уже после того как здесь будет четыре экрана рассуждений мелких… На каждое уходит, ну, 10 минут. Посмотреть подходящее расписание, на самом деле, в нескольких школах — это не так-то просто. Посмотреть расписание преподавателей — это не так-то просто. Я снимаю, я борюсь с когнитивным сопротивлением. Я не могу сесть и два часа записываться на курсы, но я могу очень мелкие какие-то штучки делать. Ну там, смотреть расписание в трех школах. Окей. И я записываю сюда все. Потом это все выкинется, это не нужно. Но у меня в конце концов останется вот такая запись: «Позвонить 222-333-444». Причем я сюда прям номер телефона напишу. И потом, когда я буду сидеть где-нибудь в подходящих условиях, мне останется просто позвонить и сказать, что хочу на курсы. Или там отправить имейл по такому-то адресу, конкретно написать типа то-то.

Все. То есть вот этот верхний таск — это таск в моей вселенной неосуществимый без разбора. Это юзер-стория, а не таск, ребята, честно говоря. Есть такая штука — юзер-стория. Когда человек хочет записаться на курсы китайского. А вот там внизу будет исследование сначала. Первый этап в юзер-стории — это исследование. А дальше будут какие-то конкретные таски. И вот так вот только я и двигаюсь. Я понимаю, что вот это вот уже может быть с какой-то галочкой, которую можно чекнуть. Но до этого это были не таски вообще, их не надо бросаться делать. Я называю вот этот этап, вот то, что происходило, нормализацией тасков. Это не таск, это юзер-стория. Ну, запрос пользователя. Это я айтишных штук набрался.

Надеюсь, что я… Серию видео про Dynalist? Да всем хочется серию видео про Dynalist, но мне… Ну, наверное, вы критическую массу сейчас разгоните, да. Я, может быть, как и «Шторм», буду записывать просто отдельные ролики. Сейчас на работе огромный идет завал, но я попробую. Так, лады. Хорошо. Я подумаю про это. Мне, знаете что? Мне нужна структура, наверное, в первый момент. Потому что «Шторм» начал писаться только благодаря структуре.

Культурные рекомендации и медиа

Погнали дальше. Рубрика «Книги». Сериал «Дублинские убийства». Я смотрю на «Амедиатеке», у них сейчас бесплатный период. Ну, хороший сериал, несмотря на дурацкое название. Я на пятой серии, там, кажется, замес вообще, ух, там такое напряжение нагнетается.

Дальше. Я зацепил хорошую штуку, которую буду смотреть — это «Эйнштейн на пляже», опера. Мне нравится там… Не хочется серии про Дениса? Артем, вы уже что-то знаете про людей, да. Мне нравится мелодика. Я буду смотреть оперу. Я подцепил ее в канале у Наташи Климчук. Канал у нее называется, чтобы не соврать, I Believe in Culture. Я сейчас попробую сюда прямо кинуть в комменты. У вас не откроется, я думаю, потому что YouTube не пропустит. Ну вот, вроде вот так. Такой канал. Там есть интересное. Мне нравится, насколько у нас диаметрально противоположное совершенно какое-то отношение к тому, что проходит мимо у нас. Какой поток у Наташи, какой поток у меня. Поэтому я посматриваю за ее отбором. Окей. Ну вот, опера и кино. Вот рубрика «Книги».

Здоровье, привычки и забота о себе

Дальше. Текущие путешествия. Осталось немножко, я надеюсь уложиться вовремя. Значит, пищевые привычки. Психолог, к которому я прихожу регулярно рассказывать про изменения пищевых привычек, уехал пока в отпуск, занятия не было. У меня возникло непонимание, достиг ли я своих целей. И Сергей мне предложил свериться с тем, что было в начале, и сравнить страхи, которые у меня были в начале, и препятствия с теми, которые мне кажутся важными сейчас. Ну то есть если он, ну если мы, например, прекратим занятия вместе, что, значит, будет? Чего я опасаюсь? Это очень интересное упражнение для меня, мне понравилось. Сейчас буду заполнять. Вообще кажется, что оно позволяет именно сравнивать с прошлым и видеть, опять же, свой прогресс. То есть я люблю КПТ-шные все эти истории про то, как ты переключаешься с ожидания, что ты будешь семидесятикилограммовой палочкой стройной, в то, чего ты достиг за последние четыре месяца, например.

У нас с ним какая-то странная такая история происходит. То есть я использую его как такую стимулирующую дисциплинирующую среду. Ну то есть человек, к которому надо приходить и за деньги, значит, отчитываться — такая прям… не переносить занятия до последнего. Основную работу делаю сам. И вижу, что вроде бы мы поняли друг друга, и как-то меньше стало сопротивления у него ко мне. У П-людей бывает, да, бывает тоже, что вы им не нравитесь, бывает, что нравитесь. Ну, как-то притерлись. Но я рефлексию, короче, обратно не засунешь уже никуда. Вот я рефлексирую и рефлексирую.

Значит, про сюда же про йогу. Спасибо тому, кто порекомендовал в прошлую неделю Down Dog. Там, конечно, очень смешная локализация по-русски, и тетка говорит «пальцы мира» и «колесо». Но там смешно. Первое — это история про тонкий клиент. Ну то есть там генерится все видео на серваках, ты выбираешь сначала, что тебе прислать, тебе сгружают видео, и даже на очень старом компе все работает отлично. Если есть какой-нибудь старый iMac, ужасно медленный, в браузере на нем Down Dog будет работать, и можно не на телефоне, а на большом экране даже, если этот большой экран сделан 20 лет назад. Ну, 20 я сказанул, но типа 8 — норм. Пробовали делать йогу, только мы делали в 7 утра, и было круто, много раз делали. Потом я вот в ночь ушел в эфир, и после этого несколько дней не могу войти в ритм, но скоро снова начнем. Опять же, главное — сделать дома пространство, где очень быстро разворачивается спортзал.

В этом плане история странная для меня, потому что многие вещи начинают выстреливать, которые были сделаны много лет назад. Ну, например, мы выбрали пространство принципиально, чтобы у каждого была своя комната. Заложились тогда уже на это. И сейчас, когда я вижу, что многие люди вынуждены ютиться рядом в маленьком пространстве, мне нечего им сказать. Я их понимаю по-человечески. Для меня эта проблема была давно уже, и я понимал, что ее надо решать только вот так. И я не смеюсь над их потребностями, я очень сильно их уважаю, но я уже стал неактуален для них. Ну то есть я не могу ничего им предложить другого. Если у тебя есть подписка и есть несколько подписчиков, ты знаешь, что придет электронный платеж, и ты заранее про это думал, то сейчас что ты можешь сказать человеку, у которого все деньги нужно раздавать сотрудникам и оффлайновый бизнес? Ничего. Ну, типа сочувствуешь, но твои советы нахер не сдались. Ну вот. Ну поэтому я, в общем, тут дома нашел место, мы раскладываем два коврика прямо в этой же комнате. Я сделал так, чтобы можно было развернуть йога-зал за три минуты.

Будущее проектов и итоги эфира

Будущее проектов «Шторм» и «Недиван»

«Шторм». Продолжаю записывать. Теперь возникает несколько вопросов о том, как… можно ли из этого, из того видео сделать продукт, который будет обладать какой-то добавленной ценностью. Я не понимаю пока какой. Мы рассуждаем на кухне про это. Структурировать его как-то, запускать его как-то — пока не знаю. Наверное, да, можно, и наверное, да, нужно. Просто если раньше была проблема заставить Людвига написать материал, то Людвиг теперь свильнул и записал видосов: типа, нате, разгребайте. Теперь… Но видосы лежат в открытом доступе, а нужен теперь продукт, который будет лучше, чем просто набор ютюбовских видосов. Так, фокус что-то мне показывает, он в бок наводится тоже. Странная история.

«Недиван». Значит, там нужно письмо. Надо завершать «Недиван», причем завершать его победой, потому что я считаю, что вот эта вот штука про то, что вы вывели меня в свободный видеоформат — это очень сильная победа внутренняя. И я хочу перевести… Вау! Прилетела ворона и улетела. Так вот прямо как… посидела у окна.

С радио проблема такая. С одной стороны, я хочу сделать возможность не платить или платить донатом сколько угодно — хотите 3 рубля, хотите ноль. Но тут беда в том, что если сейчас переводить этот канал, в котором вы сегодня увидели записи видео… Там я понимаю, что есть сколько-то людей, которые и так не из «Недивана», но ладно. Если его открывать, давать просто доступ, еще и бесплатный, то тут возникнет проблема, которой я наелся уже на лекциях. Появляется очень много людей, которые вообще не в теме, которые не настроены на тебя, ты не настроен на них, начинается какая-то пена, и я от этого очень сильно злюсь. Поэтому я в какой-то момент билеты на лекции сделал платными и достаточно ощутимо платными, потому что люди должны понимать, ради чего все это. То есть, типа, зачем им это нужно?

Я сначала пытался сделать удобно пользователю сильно: приезжал в город с двухдневной лекцией, и вы могли купить билет на один день отдельно на те темы, которые тогда, на второй день, а на первый не ходить. Потом я понял, что я заебался обслуживать это все, и самое главное, что приходят люди, которые не видят ценности в двух днях. И тогда я просто начал продавать билет на сдвоенный день, ну, в смысле, на сдвоенную лекцию на два дня, и все, и никаких ежедневных билетов. И стало как-то по-включеннее, что ли, по-синхроннее, поадекватнее. А пока все стоило ноль, пока все стоило очень мало, приходили люди, которые… ну, вот эти мои любимые примеры: «А дайте, пожалуйста, скачать шаблон договора студийного» и «Какие мониторы покупать?». А я не хочу про это разговаривать. И в «Шторме» тоже те же самые начальные комментарии были местами прямо очень не в кассу.

И вот я пока не понимаю. Для меня эта проблема, я ее на стенке тоже написал как противоречие основное, которое думаю, как решать. Как, с одной стороны, делать радио для тех, кто хочет бесплатным, а с другой стороны — сделать его площадкой для какого-то вдумчивого диалога. Не понимаю. Хочется, чтобы те, кто туда приходит, проходили какой-то ценз. Может быть, надо его открывать просто спустя время. Потому что это тоже неплохой дневник. Он копится и копится, и хорошо. Столкнулся по-прежнему с тем, что все еще не понимаю, как организовать техническую сторону. С одной стороны, нужна техдирская поддержка, но у техдиров нет достаточного количества времени. И тогда можно было бы нанимать после поддержки техдира, можно было бы нанимать на мелкие задачи фрилансеров-программистов. Но надо организовать структуру. У меня нет нужных организационных навыков, чтобы находить нормально программистов, технологов. Ну прям навыков нет, не умею. Мне везло иногда, иногда не везло, и просто для меня это все еще вопрос. Он мучает меня. Может быть, нужен организатор технический какой-то. Короче, хрен его знает. Скорее всего, я все могу и сам, но что-то как-то не понимаю пока как. Ну, первая часть открытия — это кризис. Кризис есть, значит, будет открытие.

Двойственность взгляда и осознанность

И последняя рубрика — рубрика «Открытие». Я начал ловить за собой очень хорошую штуку. Я раздражался, раздражался, раздражался на тему того, что все происходит немного не так. Меня дергают какие-то срывы сроков на работе. Вот это вот постоянно, когда у вас Zoom весь день, значит, трещит. Ну, или там Skype, или что. «Ой, знаешь, я сейчас не могу, давай через полчаса», «А давай мы тебе вечером пришлем». А ты уже, если ты — это я, ожидаешь все-таки какой-то структурности хотя бы от дня. Потому что, ну, невозможно бесструктурно мотаться целый день вот так вот. Я жажду фрейма какого-то. И в какой-то момент я понял, что раздражаюсь очень сильно, и я начал думать: а как я отношусь к тому, что сейчас происходит? Вот я злюсь на дизайнера. О, я как я отношусь? Кажется, я злюсь. И вот даже эта операция меня уже сильно успокаивает. Она позволяет мне переключать взгляд на происходящее и смотреть как бы сверху. Такая двойственность взгляда.

То есть сначала я ощущаю, воспринимаю происходящее непосредственно через чувство — типа бешусь. А потом я, кажется, учусь — навык появляется — после этого непосредственного восприятия мира включать думание о том, что я сейчас ощущаю. Блин, это очень круто, ребята. Может быть, этому помогают медитации по утрам с Ксенией Владимировной. Она там в Инстаграме, я писал там в канале, она по утрам еще медитации проводит по будням в 8:55, а по выходным там около 11. Приходите, если кому хочется организованной медитации. Я с Headspace сейчас не могу иметь дело, а там ребята приходят в какое-то время — ну отлично, я включаю Инстаграм и погнали. Слушаю.

Но впервые у меня, конечно, вот эта история про взгляд с двух состояний на одно и то же событие — она запустилась, когда я Щедровицкого почитал, «Оргуправленческое мышление». И там он как раз много пишет и рассказывает про то, как вы можете глядеть на объект, на человека, например, с разных слоев: какие он занимает роли здесь. И потом на все это наложился еще Лютвак с книжкой про логику войны. И там он тоже перескакивает с уровня подразделений разных боевых — там идет все выше, выше, выше на уровень фронта, на уровень политики — рассказывает, как одно и то же событие по-разному выглядит с разных точек зрения.

Потом вся эта история про описание картин мира, про то, как что устроено, как что на самом деле есть — она про онтологию. И вот я свою проблему с вниманием, значит, захваченностью вниманием, с тем, что я весь в потоке, в событии, я весь бешусь — я чиню навыком переключать онтологии, переключать точку, с которой ты на все это смотришь. Ну то есть ты как… сейчас еще один пример. Ну вот киношники, например. Они смотрят кино, и они могут испытывать эмоции по поводу кино, но они одновременно смотрят, как сделан кадр. А какими изобразительными средствами передана вот эта вот картинка?

То же самое применилось в навыке заботы о себе будущем. То есть я вот сегодня ем оладьи и понимаю, что да, вкусно, внимание захвачено и хочется еще и еще, но с точки зрения заботы о себе одновременно в этот же момент пятая оладья, наверное, вызовет ощущение тяжести, а не сытости. И вот то, что ты смотришь на это хотя бы уже одновременно и так, и так — это и «да, бери-бери», и «ну, потом будет не очень хорошо», и без заставления. То есть тут нет вот этого жесткого, того, что я раньше думал: моя дисциплина — это заставить себя. Сейчас я понимаю, что моя дисциплина — это посмотреть на все с двух точек зрения. Этого уже достаточно.

Сила малых шагов и завершение эфира

Все, я сейчас читаю вопросы и избегаю. Андрей: «Вариант для платных — прямой эфир, донат через Патреон, для внешнего мира запись без комментов». Донаты через Патреон — да, там YouTube-спонсорство и так далее. Все это я думал, просто заводить еще одну платформу мне вот совсем не хочется. Я думаю над этим, спасибо. Хорошо.

С начала эфира смотрю, понял, что хочется какого-то резкого поворота. Да, а давайте я в следующий раз просто в другом месте сяду. И рад новостям про «Недиван», хоть и грустно немного, но ощущается, что пора в новое путешествие. Да пора, конечно. Надо там завершать. Я вообще нормально отношусь к тому, что кто-то может не посещать занятия какое-то время, потом прийти посмотреть на то, что получилось. Может быть, саммари какие-то появятся, чтобы вы могли не привязываться вниманием к этим выходным, постоянному времени. Потому что я понимаю, что от недели к неделе не накапливается большого контраста.

И в этом вся сила дневников — что ты смотришь на какой-нибудь… Я вчера рассказывал Ксении Владимировне, я читал книжку про полярное путешествие, не полярное, а северное — как чуваки там измеряли во времена сразу после революции 17-го года. В какое-то время они отрядили экспедицию и северные морские пути, острова и там остров измеряли. Не вспомню сейчас название. Ну, у них там собаки, они должны на острове на гигантском построить сами склад, настрелять себе медведей, мясо набить, домик построить. И у них есть тележка, там колесо к ней приделано пятое, которое проворачивается при езде по земле, и счетчик примитивный, который считает, сколько раз, значит, это колесо провернулось. Ну, они там день едут, смотрят, сколько оборотов колеса пройдено за день — о, значит, на карте вот здесь столько километров. Все, компас и тележка. И вот они там два года, значит, живут и меряют землю.

И видно, что все, что я привык думать большого — вот у них там есть гигантская карта через два года, очень точная. Все складывается из вот таких вот мелких неконтрастных вещей. Это удивительно. Новостей нет, есть маленькие продвижения, маленькие ощущения, маленькие открытия. Но я понимаю, что вас пытать этим дневниковым форматом тоже, может быть, не в кайф.

«Платные лекции тоже ведь не решали вопрос дебилов». Ну, не дебилов, во-первых, а людей, которые не очень понимали, куда приходили. «В зале бесили сильно умные с тупыми вопросами». Ну, может быть, вы просто гневный. Были в Питере, ходили на лекцию, бесили люди. Ну, это же значит, что плохо сделан вход. Это значит, что ты не отфильтровал людей, которые приходят. Это значит, что ты не нашел общий язык со всей аудиторией. Это интересный вопрос, я о нем подумаю еще. Все, друзья, спасибо. И я думаю, что пора заканчивать, потому что не надо 45 минут превращать в 53 — это плохая привычка. Рад, что вы пришли. Давайте. Пока.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Вступление и рубрика «Дневник»

Да. Уверены ли вы, что хотите начать трансляцию? Да, мы уверены. Мы в эфире. Пара-па-па. Копировать URL видео. Погнали. Свет надо включить. Вот, со светом лучше жить. Ох, я только что проснулся. Поспал 20 минут. Так хорошо. Так, мне теперь надо здесь всё включить. Бух ты мой. Ладно, это, я думаю, быстро.

Я, естественно, сижу сейчас в прямом эфире, а вы сидите в отложенном эфире, например. Поэтому вы вынуждены ждать. О, доброе утро. Да, доброе утро. Ура. Я даже успел кое-что тут записать. Пододвину себе всё, чтобы было устроено поудобнее. Вы там давайте, ругайте звук и вот это вот всё. Значит, я начну с рубрики «Дневник», она же «Как дела».

Адаптация к карантину и выходы в город

Я отсидел две недели дома, и наконец-то психика адаптировалась. Я перестал воспринимать ситуацию как навязанную. Нет больше ощущения, что это чей-то выбор, который я был вынужден принять. Произошло несколько событий. Ну, во-первых, медики пришли и там палками позалезали в носы уже три раза. И в целом я считаю, что это бессмысленная процедура, потому что мы всё равно сидим на карантине, и нахрена тратить на нас ресурс — не очень было понятно.

При этом вся система и машина, которая крутится вокруг, она абсолютно туповатая, потому что никакого предписания никто не оставил. Ну, то есть по закону можно было творить что хочешь, но мы просто сидели дома, потому что нам было по приколу. И кроме того, мы вышли. В итоге я выехал на работу пару раз, понял, что это мне не нравится. Ну, мне и в обычной жизни не очень нравится там долго появляться, а так я попоявлялся — ну, мне тревожно, меня просто трясёт.

Мы там все с ребятами ходим мыть руки, здороваемся и ходим мыть руки снова. Потому что мы любим там здороваться, и там хорошие ребята, но я не хочу их поперезаражать. К счастью, у меня анализы показали, что коронавируса нет, видимо. Но я подозреваю, что их просто никуда не отправляли. Какая разница, они все выживут, они молодые и здоровые.

Вчера мы сходили погулять вообще просто на улицу в парк. Я хожу в бандане, весь укутанный, чтобы не трогать лицо руками, потому что я постоянно трогаю лицо руками. И ещё в перчатках я хожу. Ну и мы походили, погуляли, и тоже вернулся — меня так трясёт. И сегодня я проснулся и понял, что, блин, home, sweet home. Что мне ещё нахрен надо? Отвали, весь мир.

Новый распорядок дня и Russian Zoom

Поэтому я, в общем, сегодня ощутил, что я начал совершенно по-другому организовывать свой день прямо с утра. Я расчистил место, сделал аштангу. Это при том, что предыдущие две недели мы всё пытались как-то делать йогу, но никак не получалось, чёткого времени не было. И здесь я как-то всё взял в свои руки. Помыл кучу всего, до чего дотянулись руки. Ну, то есть я, видимо, как-то внутренне, короче, готов тут устроить свой порядочек всему этому карантину.

Есть проблемы, с которыми я столкнусь завтра — это то, что я подключён по работе к куче людей, у которых свои представления о нормированности, о том, что когда надо делать. Zoom я уже просто ненавижу. Правда, спасает немножко сайт, который называется Russian Zoom. Там есть задники ковров и задники балконов. Я наковырял себе оттуда ковров и балконов и вставляю в картинку за спиной. Подъезды там, ну вот это всё. И мне ещё нравится, что там есть фоны с кремлёвского обращения — ночная вот эта вот Москва с Кремлём, как будто ты стоишь в новогоднем обращении президента. Если надо, я потом в комментах напишу ссылку.

У бизнеса у нашего, ну, естественно, дизайн же первым делом вылетает, то есть деньги кончаются именно на него, поэтому турбулентность увеличенная. Всё надо делать быстрее в разы. Обычные проблемы, которые были — ну, типа, у человека отключился интернет, и дизайнер там на день опоздал, или он не справляется с задачей, и надо что-то там менять, помочь сначала. А потом ближе к концу становится понятно, что нейросеть не справится и надо кого-то другого искать. Или там есть тендеры, в которые вы в обычной жизни не залезали бы, а здесь вы в них залезаете.

Эта турбулентность увеличилась, и началось то, что я ненавижу: «Можем ли мы созвониться в девять вечера?», «А давай мы через час пришлём тебе файлы». А через час ты лезешь, ты думаешь: «Сейчас я посмотрю файлы», а через полтора часа мы идём обедать, а у вас вкуснейший в мире борщ овощной. Мы готовим вкуснейший в мире борщ, а файлы не прислали. И файлы пришлют ещё чуть-чуть попозже. И я всё время такой: «А-а-а!». Я начал подрыкивать на людей. Я не терплю встреч, когда, знаете, все любят прислать доки и читать их вслух на видеоконференции. Я за то, чтобы всё всегда было «до», дайте посмотреть, и чтобы видеоконференция длилась пять минут. Мой стандартный стиль — когда она длится сорок, я это ненавижу и поэтому стараюсь что-то с этим делать. Очень люблю, когда пять.

Организация пространства и быта

Вторая рубрика — «Организуй это». Я переключился на то, что мне нравится делать — это балкон. Я на балконе организую рабочее место себе. Я думаю, что к концу сидения у меня будет в квартире девятнадцать рабочих мест, просто изолированных. Раздвижные шторы, всё переделали. Но был интересный момент, про который надо сказать.

История с полками из ИКЕА

Во-первых, я ждал несколько месяцев полки, в ИКЕА их перестали производить и сказали, что будет пауза. Я ждал полки, ждал полки, ждал полки. Я завёл себе направляющие для шкафа, приделал их к стене, а полок нет нужных. Есть короткие, неглубокие, а я ждал глубокие. Я ждал их месяц, ждал их два, и дата всё время передвигалась, но они в конце концов появились. И приехали ко мне нужные полки, я сделал всё и, блин, испытал просто чудовищный диссонанс. Я так расстроился.

Потому что у меня в голове уже нарисовался какой-то образ, что сейчас придут полки и сейчас всё станет идеально. И когда я их, уставший, значит, привинчивал, всё это поделал, я увидел, что нихрена не идеально. Весь тот бардак, который был на балконе, еле-еле с трудом туда, в эти полки, запихивается. И меня такое охватило волнение, я прямо смотрю за своей реакцией: «Блин, я сейчас повешу полки, и кажется, будет не так, как я думал». И да, вот оно. И я полтора часа, значит, вешаю их, и я понимаю, что это не то, что я хотел. Ощущение личного краха такое. Я поймал его как в детстве, когда ты участвуешь в чём-то и знаешь уже, что будет провал. Я думаю: «Блин, успокойся, всё, расслабься», и пошёл спать.

Концепция «ноль вещей на полу»

А потом произошло самое главное с этими полками — то, что происходит всегда со мной в организации чего-либо. Я получил свой конструктор. Я проснулся и я начал тетрис в этом конструкторе. Я начал коробки двигать вверх, вниз, эти туда, эти сюда, эту полку сюда, эту туда. И в какой-то момент я увидел, что должно быть.

У меня вообще есть концепция «ноль вещей на полу». Ну, то есть порядок начинается с того, что у тебя на полу ничего не лежит по возможности. Всё поднято наверх — это значит, что копится меньше пыли, ты можешь легче убираться, если у тебя есть робот-пылесос, он может везде проехать, тебе легче мыть. И в какой-то момент я нащупал правильное положение конструктора, я понял, как всё должно быть разложено. Я приблизительно разложил, и теперь я пошёл уже в коробки: перебираю коробки, вытряхиваю ненужное, выкидываю лишнее и так далее.

Провёл электричество на балкон, надел крючочков, у меня теперь там висит одежда. Я теперь там живу, можно считать, когда тепло. Начал разбирать какие-то свёрла — оказалось, у меня дохренища вообще всякого инструмента, ну и понеслась. Но самое главное, что раньше я просыпался, смотрел в окно, видел балкон и терял энергию, потому что я понимал, что там что-то прямо жуткое. А сейчас я её получаю. Я просыпаюсь, вижу балкон, и мне радостно, потому что я понимаю, что там всё так, как я хочу. И всё там движется по 20 минут в день, по 15 минут в день. Сегодня пошёл и помыл там — тряпочка у меня есть, естественно, у меня есть система моп-швабра. Быстро всё помыл и такой кайф получил.

И вот у меня есть много ещё не разобранных структур жизни, три-четыре таких места в квартире есть. Но тут у меня, к счастью, есть ИКЕА, есть почта, с которой война продолжается — я подбираю структуру, которая помогает разбираться с почтой. Проектная деятельность на работе… Надо требовать от себя немного, потому что с момента окончания депрессии такой большой прошло, не знаю, год-полтора, и я уже сильно достаточно продвинулся. Если посмотреть на то, какой борделло был у меня в комнате даже в самом начале трансляции «Недиван», когда у меня всё прям просто… Куда не дотягивалась камера, везде был пиздец просто и бардак жуткий. Как в картинках, где человек сидит в Скайпе, и сектор, который виден, у него, значит, порядок, а во всём остальном беспорядок. Сейчас всё это меняется. И я думаю, что годик-то надо ещё отдать.

Текущие путешествия: Шторм и питание

Следующая рубрика — «Текущие путешествия». Я напомню, что это такое. Я понял, что всю свою деятельность, не связанную со студией, мне, наверное, имеет смысл вести следующим образом: есть текущие путешествия, куда я путешествую как в экспедицию и что-то там исследую, и после этого рассказываю про это на широкую аудиторию. Не сюда, а, ну типа, в открытый YouTube, например, или куда-то ещё. И уже только потом думаю о том, надо ли из этого делать продукт, монетизацию-шмонетизацию и так далее.

Биопсихосоциальная модель и «Шторм»

Сейчас два путешествия — это «Шторм» и это питание, в котором я пытаюсь что-то наладить. Хотел про них рассказать. В «Шторме» я вошёл в очень сложную тему про биопсихосоциальную модель. Нихрена в ней не разбираюсь как профессионал, я просто там рядом немножко походил и что-то там попредставлял. И здесь мне очень помогает концепция, которую мне помогла сформулировать моя муза дома, когда я ей рассказывал. Она говорит: «Не строй из себя эксперта вообще. Ну типа, ты путешественник, ты посмотрел, как работает что-то где-то. Ну не знаю, там, съездил в Японию, увидел метро. Рассказываешь про это не как метростроитель японский, а просто как турист. Посмотрел на биопсихосоциальную модель, услышал слово — рассказываешь: вот, типа, слышал слово».

И мне от этого спокойно. Я уже записал даже про это план рассказа и сел записывать видео, и тут в три часа ночи начали долбить соседи. Я подумал, они долбят мне, начал говорить тише. А они снова долбят. Я такой: «Блядь, что происходит? Три часа ночи, чуваки!». Прямо, знаете, реально как из Советского Союза — шваброй в потолок: бум-бум-бум. А, нет, там есть же специальный суперстук такой, он яростный, он: бум! бум! бум! Я такой: «Ё-о-о…». Что-то вот… Потом ещё, потом ещё. Так, всё, я, короче, закрыл видео, всё, молчу. Сёл, лёг смотреть сериал «Ладья» дальше. Отвратительный сериал, не очень советую. Но там прикольно, конечно, когда они там… Когда она с гештальтом, а их там четверо, и у них один разум, они там пытаются целоваться. Но в целом сериал «Ладья»… Если вы любите, конечно, героиню, которая всё время делает одно выражение лица, вот такое… И у неё ещё… И она вот так вот ходит. Господи, я не понимаю, как она тренировалась, это прямо… Вот, я сел смотреть сериал «Ладья» дальше тихо-тихо, с наушниками. Они продолжают стучать. Я понимаю, что это не мне, но всё, эфир сорван. Ладно, запишу в следующий раз следующий «Шторм». В целом подбираюсь к сложным темам и стараюсь там не обосраться.

Интересно, что люди вообще неверно понимают, что происходит. То есть я рассказываю о том, что было у меня раньше, а люди считают, что у меня депрессия сейчас. Но, может быть, я так там записываю это всё, так это всё видно, ещё и по ночам. И они думают, что я сейчас пытаюсь спасаться. Ну, это интересно. Там время, соответственно, не играет значения. Кто-то пишет: «Да давай быстрее», опять я уже это всё игнорирую, я просто иду в своём ритме, потому что знаю, что обязательство меня сожрёт. И я иду в своём ритме, и мне кажется, это очень хорошо. Со временем, если набрать несколько путешествий по разным самым темам, то будет как раз комфортно и good.

Исправление пищевых привычек и отказ от сахзамов

Второе путешествие, которое сейчас идёт — это исправление пищевых привычек. Там тоже очень интересно. Я делаю какие-то домашки, веду дневник и постепенно пытаюсь накопить новых вещей. С дневником жуткая история, потому что дневник кажется ненужным: вообще нахрена записывать, что ты ешь? Там надо… Ну, у меня там своё маленькое задание, свои маленькие нюансы, которые я записываю. Но когда я собираю раз в неделю то, что там поназаписывал, и кратко собираю для психолога, то оказывается, что польза там просто чудовищная.

Потому что когда начинается очередной срыв, самое главное — помнить, что у тебя всё-таки есть некоторые навыки. То есть во время срыва… Суть сейчас того, что я прохожу — это во время эмоционального переедания помнить, что у тебя есть в багаже. Это работает, если я это пишу, и это работает, если я подвожу итоги, рефлексирую и так далее.

Чему я научился сейчас? Ну, во-первых, я отказался от сахарозаменителя, потому что есть исследования, которые говорят, что всё-таки сахарозаменитель вызывает инсулиновый ответ в организме, только глюкозы не даёт. И это прямой путь к диабету второго типа. Есть исследования, которые говорят так, есть исследования, которые говорят так. Ребята обращают внимание на то, что все сахзамы были разрешены в основном в те времена, когда не было ещё точной аппаратуры для анализа, которая появилась сейчас. И поэтому новая аппаратура, новые данные, а на рынке всё уже продаётся. И я решил: блин, надо, короче, попробовать посмотреть, как это будет. И я не ем сахарозаменитель, и я не ем сейчас вот этих обезжиренных продуктов. И всё стало по-честному. Ну то есть прямо типа: утром сладкая каша, и ты понимаешь — да, ты съел утром сладкого, и это то, чего тебе эндокринолог не советовал. И это нормально. И надо сначала, значит, наесться. И вес у меня пока что растёт, но появляются другие вещи. Если не тупо смотреть вес, то, во-первых, когда начинается эмоциональное переедание, оно происходит теперь без сладкого. Это очень интересно. То есть если раньше шоколадка прямо была для меня необходимым компонентом, то сейчас нет.

Ну то есть не происходит истории про то, что «ой, откажусь от эмоционального переедания», происходит история, что ты включаешь чуть больше мозга и не то что ты контролируешь ситуацию, но ты просто маленькие какие-то привычки туда вводишь.

Цикорий, термосы и психологическая поддержка

Я нашёл хорошую альтернативу кофе. Я же приехал в студию, а там стоят специальные кофейные наливные термосы, и там кофе может литься рекой. Я прямо всё время его пью, это просто ужас. Я могу за день в студии выпивать там восемь, десять, не знаю, двенадцать стаканов кофе. Это… Ну, так как он увеличивает скорость течения нервных процессов в нервных тканях, то меня начинает прямо разносить. Я вспомнил про цикорий. Ну цикорий, господи, это же прекрасно! Цикорий.

Вторая вещь чудесная — это термос. Я делаю себе термос, кидаю туда цикорий, наливаю туда воды и ношу этот термос с собой на балкон, в своё путешествие. Сарчо рассказывал, что какой-то чувак в Испании на балконе марафон прошёл. Надеюсь, у него широкий был балкон. Цикорий. И я подумал, что если завести дома несколько термосов, можно готовить прямо утром много классных напитков сразу — морсы там и так далее, и весь день у тебя будет разное, и можешь попивать. Хорошая история.

Ещё про РПП: у меня всё меньше вины от еды. Я, значит, перестал прятать упаковки от любимой. Добавка теперь легитимизирована. Раньше у меня несколько лет назад были в жизни моменты, когда я утром прямо просыпался и содрогался от того, что в семье происходила ревизия такая. Ну типа, люди приходят к холодильнику и видят, что ты ночью нажрал. И я прямо трясся, потому что я просыпался и испытывал вину, ну и чутко прислушивался, какая там реакция. А сейчас я… Ну, мы поговорили дома, и я, в общем, сам уже: ну, сожрал ты три порции макарон ночью, вкуснейшей пасты. Ну окей, хорошо.

Психолог открыл курсы в открытый доступ. Соответственно, если кому-то нужно, у него там есть несколько курсов, сейчас я зачту что-нибудь. Так, в знак поддержки всех, кто решил остаться дома: «Воспитание чувств: развитие навыков эмоционального интеллекта» — 10 занятий с примерами, техниками, материалами, возможность задавать ответы, получать вопросы, плюс возможность проходить курс в удобной для вас скорости, не спеша. «Исследование телесного симптома» — мягко, бережно, экологично поработать с вашим телесным симптомом и практиками с элементами аутентичного движения и арт-терапии. Сборник аудиотренингов для нормализации пищевого поведения, улучшения контакта с телом, в том числе Body Jazz Габриэллы Рот с русским текстом, встречи с внутренним ребёнком и мудрость тела. «Профилактика срывов при коррекции пищевого поведения», работа с субличностями, внутренними провокаторами для всех, кому важно разобраться в причинах срывов на пути коррекции веса и пищевого поведения. Если надо, опять же, кто-нибудь что-нибудь напишет, я репостну.

Культурные открытия и лингвистика

Рубрика «Книги». Во-первых, ребята, фильм «Кролик Джоджо». Это тот, где у пацана был придуманный Гитлер, Тайки Вайтити. «Кролика Джоджо» надо посмотреть. Его же не показывают в России на большом экране — это значит, что это хорошее умное кино. И оно хорошее умное кино. И там про отношения умного взрослого с ребёнком, который хочет стать нацистом, и про любовь.

Рекомендации: «Кролик Джоджо» и сериалы

Ещё сериалы. Ну, я смотрю «Ладью», ну, соответственно… На Амедиатеке вообще не нашёл ничего, к сожалению. Ну, кроме, наверное, «Мира Дикого Запада», вот его сейчас досмотрю. Я и в платном-то хотел найти — не нашёл, сейчас бесплатный дали там месяц, но я что-то… Там всё за гранью добра и зла, по-моему. Ещё, если надо, из рубрики «Книги» я пришлю вам неплохой канал Коли Панфилова, он публикует обычно крутые штуки про культуру английского языка и английский язык. Тоже заказывайте.

И Камерон Диас — открытие недели, конечно. Оказалось, что у Камерон Диас в фильмографии есть, например, «Быть Джоном Малковичем» и ещё парочка хороших фильмов. И вообще она актриса… Раньше, во всяком случае, до того как снимала… У нас есть шутка дома, у нас такой есть мем: «посмотреть фильм с Камерон Диас» — это значит, что нужна какая-то романтическая комедия. И мы к ней относились как к актрисе, которая снимается в фильме «Тупая училка» или «Крутая училка», ну то есть что-то вот такое вот совершенно запредельное, что можно смотреть только сильно напившись. А тут оказалось, что «Быть Малковичем»… Мы начали смотреть фильмы с Малковичем — что-то, кстати, с Малковичем хороших фильмов не так много. В общем, Камерон Диас тоже сейчас посмотрю. Ничего умного сейчас не читаю.

«Как вы относитесь к Курпатову и блогу Эволюция?» — спрашивает Григорий. Неоднозначно. С одной стороны, Курпатов говорит вроде бы правильные вещи, с другой стороны, там в какой-то момент начинается такая волна популизма. И тут интересный момент: чувак чётко, кажется, позиционирует себя как эксперт. Я-то не позиционирую себя как эксперт. И когда я слушаю, как Лена Белова, нейробиолог, критикует очередную какую-то дурацкую статью в интернете, где, не знаю, там Черниговская объясняет всем, что мозг говорит или там мозг выбирает, и вообще эти все представления о том, что мозг живёт собственной одушевлённой жизнью… Лена занимается тем, что я обычно называю «хуесосить мир», и, значит, раскладывает там всё на лопатки. Когда это Черниговская или Курпатов — это вроде бы люди, которые подают себя как эксперты. Я-то не подаю себя как эксперт. И тогда я мысленно Лене говорю: «Свят-свят-свят, о-о-о, хорошо, хорошо». Слава богу, я не лезу в эту категорию.

Мне кажется, что какие-то вещи, которые я у него читал и смотрел, казались мне сначала осмысленными, а потом какое-то я посмотрел одно выступление, оно меня прямо перемкнуло, я понял, что не, харэ. Я не помню уже сейчас, что точно, но Лена что-то рассказывала про… Я жалею вообще, что Лена Белова не ведёт очень быстрые и краткие какие-то обзоры ссылок в интернете с перечислением того, где у людей хуйня там произошла. Мне кажется, это был бы востребованный формат.

Я помню, как я на «ПостНауке» наткнулся на чувака, который рассказывал про потребности, и он начал с пирамиды потребностей Маслоу и рассказывал, что вот, смотрите, это же там то, что лежит в основе. А пирамида потребностей Маслоу — это абсолютно недоказанная фигня. Ну то есть это просто история, которой куча критики, там даже на Википедии написано, что… Ну, я берегу мозг. Там же невозможно это читать без, не знаю, без стопки водки. Грязные пробирочки, понимаете? Сомнительные утверждения, отсутствие критики к себе, картина мира, не допускающая существования других мнений. Когда я лазил там в тексты, я видел, что это… Ну, там попадается. То есть я просто перестал тратить на это время. Сорян.

Квир-культура, феминитивы и интерсекциональность

Осталась последняя рубрика у меня — рубрика «Открытие». Вчера смотрел классный эфир в Инстаграме. Там было две девочки, одна из них, значит, просила другую. Первая девочка была Ксения Владимировна, которую я посматриваю, и она для меня такой человек, который умеет получать радость. Она там сидела в лучах от диско-шара, было очень смешно, под вино. А вторая девочка была Аня из Оксфорда, я думаю, что ей типа года 23–24, наверное. Она лингвист и рассказывала про квиров.

Квир — необычная сексуальность. Я что вынес? Значит, во-первых, квир — это всё, что не цисгендерное и всё, что не гетеросексуальное. То есть ты можешь просто говорить «я квир», и всё, и это как бы «отъебитесь от меня, не хочу вам ничего объяснять». Второе — это то, что интерсекциональный феминизм. Интерсекциональность — когда ты одновременно относишься, как я понял, к нескольким разным группам. В одной группе ты уважаемая женщина, которая обладает привилегиями, а в другой группе ты никто, потому что женщина, и у тебя, значит, не то что привилегия, а вообще там можно ноги об тебя вытирать. И была упомянута вот эта вот девушка, женщина, не знаю, кто она, дорогая, которая, значит, писала про это статьи. Я тоже полезу посмотрю, потому что там намечается какая-то лингвистическая проблема, мне интересно.

Интересно вот в каком плане. Аня вчера говорит, значит, в эфире, что её какой-то там специалист… Ну неважно, не помню. Ну, например, тренерка. «Моя тренерка там» и так далее. А я бешусь жутко, потому что я всё это… Я не понимаю этих слов: бариста, баристка, барист… А-а-а! И я думаю: окей, вот общаются два человека. Для одного нормально слово «партнёрша». Я цисгендерный гетеросексуальный белый мужчина. Она любит употреблять слово «партнёрка». И вот я, по идее, когда говорю про её партнёршу, я должен говорить, обращаясь к ней уважительно, я должен задавать ей вопросы про её партнёрку. А она, когда будет говорить про мою партнёршу, она должна, наверное, говорить «партнёрша». И у нас нет какого-то среднего языка. Эти понятия для неё «партнёрша» неприемлемо, для меня «партнёрка» — это типа подчёркивание. То есть как бы в обычный разговор влезают истории про подчёркивание пола, потому что, ну, я воспринимаю язык именно так сейчас.

И это какая-то для меня интересная открытая история. Мне кажется, что если речь идёт о том, чтобы отнять у мужских терминов — врач, доктор, вот это вот всё — основной мужской смысл, то должны появиться какие-то третьи слова. Докторо, врачо. Не медсестра и не медбрат, а медсотрудник. Потому что если я говорю, что мне врач не понравился, я не хочу упоминать пол. А если я говорю о том, что мне… Или там тренер не подошёл. Сейчас… «Не подошёл», «не подошла» — там же грамматика диктует всё, как говорить. Сейчас я сформулирую. «Мне не понравился тренер» — я не упоминаю пола, вы не знаете пола в этом предложении. А если говорить «мне не понравилась тренерка», то я зачем-то тащу туда первичные половые признаки человека, и надо прямо именно… Тренерка мне не понравилась, тренерша не понравилась.

Для меня это интересно, и я буду читать про квиров, про цисгендеров. Там есть ещё одна история про то, что помимо пола и ощущения пола есть ещё отношение к сексуальности — от асексуальности там до какой-то нетипичной сексуальности, и там целый квадрат как бы получается. То есть гомо, гетеро, личный пол, транссексуалы, ребята, которые произвели гендерный переход… Там куб даже получается: отношение от асексуалов до активных сексуалов. Очень интересно, что там творится с языком. Ну то есть там язык сейчас вообще развивается, я думаю, очень хорошо.

Ответы на вопросы и завершение эфира

Ну и последнее открытие: мы посмотрели фотки трёхлетней давности, и оказалось, что это удивительный опыт. Ну то есть просто мы на том же месте, и мы смотрели, смотрели, смотрели час прямо, как всё было. И оказалось, что можно быть счастливыми прямо здесь и сейчас, не дожидаясь будущего. Потому что тогда казалось, что классное будущее впереди, а сейчас кажется, что да вот оно уже и было у вас классное. И это, конечно, сильно прочистило мозг.

На вопросы отвечаю. «Гендер — социальный конструкт и поддерживает гендерные стереотипы». Да, я… Мне надо подготовиться, я пока не готов к разговору на эту тему. Причём сегодня, возможно, у меня будет эфир с Наташей Климчук очередной, будем под вино, значит, болтать. И кажется, она хочет поговорить про то, почему так мало девочек в дизайн-сообществе. А может быть, просто будем болтать про просто так, как друзья.

Была у меня задача научиться писать крутые тексты — утратила она актуальность или в режиме ожидания? Ну, сейчас мы пересматриваем там, что было в «Недиване», и кажется, крутые тексты там были. То есть, наверное, сейчас история про то, как научиться транслировать своё путешествие. А к крутым текстам я вернусь, они полежат, не будет с ними ничего.

Андрей пишет, что все на карантине, ведь в чатах тихо, все только читают адские сплетни и тупят. Ну и куда-то все пропали. Ну дайте людям отдохнуть, зачем они вам нужны? Всё хорошо. Куда они умерли? Раньше в чаты рвались… Раньше люди все использовали эту возможность сходить в Телеграм как возможность отдохнуть, а сейчас активная деятельность у всех очень сильно меняется, и, естественно, произойдёт адаптация и появятся другие привычки, совсем новые, ранее неизведанные.

Ну, собственно, вот, наверное, да. Прошло положенное время, Шахерезада прекращает речи. Я пока ничего не сделал с механизмом отписки, но, соответственно, у вас есть канал, у вас есть чат. Если вдруг вы решите, что пора отписаться… У меня даже не хватает сейчас силы и времени туда заходить, я настолько не люблю всё связанное с молчанием и со всей этой хернёй, что я хотел бы даже цену снизить, и всё никак себя не могу заставить. Но я постепенно туда подберусь. Ну, в общем, если что, вы отписывайтесь, и вы всё равно будете видеть всё тут в Ютюбе. Всё, друзья. Сделать перед окончанием лицо из «Ладьи»? Да я не смогу. Она, во-первых, у неё там морщ такая на лице, и потом она… Ослабленные губы… Нет, я не могу, у меня плохо получается. Всё, я останавливаю трансляцию, хватит манипулировать мной. Пишите туда в чат, если что, я ссылок накидаю. Всё.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Вступление и рубрика «Организуй это»

Карантин и самочувствие

Запуск трансляции. Запуск трансляции. Ну вот, как-то на этот раз всё быстро получилось. Всё быстрее и быстрее с каждой трансляцией приходит навык её начала. Всё потихоньку настроено. И сейчас, пока в лайве подходят люди… Для тех, кто, может быть, будет смотреть потом: сейчас у меня 22 марта, я сижу дома на карантине, в коронавирусном карантине. Я тут почихал, покашлял и нашёл у себя кучу опасений внутри, вызвал врача. Ну, вроде выжил.

Перед началом лайва я попросил в телеграм-чате ребят позадавать вопросы. Соответственно, у меня есть какой-то там полный набор тем. Я вот жду, пока присоединятся зрители. Не знаю, получается у них или не получается. Напишу сейчас. Ну, вроде бы трансляция в эфире, и вроде бы я даже сейчас попробую её сам открыть. А, чат же ещё есть, господи боже мой. Ну вот. Потормозим. Да, всё смотрят. Ора. Погнали. У меня файл, как всегда, в этом файле сейчас всё будет. Ух.

Система планирования на стене

Начнём с рубрики «Организуй это». У меня тут дома происходил разговор, значит, на этой неделе: что вообще творится со всеми историями про «Недиван», «Шторм», что я вообще хочу делать, и как это всё надо мной висит, и что я вообще за человек такой, и как разобраться со всеми своими безумными этими наборами инициатив. Что происходит? И есть ли какая-то система, которая позволит быть счастливым?

Разговаривали мы примерно так: я брал скотч и клеил на стену. Сейчас я включу, как это выглядит. Ну, вот примерно вот так вот. То есть скотч, какие-то записи, новый скотч, ещё, ещё, ещё, ещё, ещё. Неважно, что тут написано, но вот это размером с дверь штука, и я на ней пытаюсь, значит, выстраивать из скотча какую-то свою систему мира, потому что иначе я думать не могу. И здесь вопрос не в том, что написано, а вопрос в том, чтобы написать и вывалить это из головы, и чтобы хоть как-то дать мозгу осмыслить, потому что совершенно не могу без скотча думать. Мама дорогая. Я даже боюсь представить, что было бы, если бы скотч не изобрели к моему рождению.

Можно ли чуть громче, говорят? Да, можно, господи, конечно, можно. Сейчас мы тут уровень подавления уменьшим и уровень усиления увеличим. Ловите. Могу ещё микрофон пододвинуть ближе, чтобы уж совсем. Вот такие дела.

Роль путешественника против роли эксперта

Значит, и я рассуждал на тему того, как и что должно происходить. И в итоге мы нашли, кажется, в разговоре дома прикольную штуку, которую надо попробовать сделать. Это мысль о том, что можно вообще не брать на себя никогда экспертную роль, а заниматься просто, ну, путешествием, исследованием какой-то темы. Вот, например, было путешествие там в метросхему у меня, да. Потом было путешествие в «Дизайн дизайнера». Потом был ещё там «Минус 30», «Недиван».

И каждый раз это же интересно до той поры, пока я пытаюсь влезть в шкуру человека, который должен обязательно рассказывать какое-то экспертное мнение и обрастать всё более и более сложными знаниями и не ошибаться. А на самом деле, может быть… И потом хочется делать, значит, какие-то продукты уже из этого, и хочется всевозможных материалов всё более точных и так далее, и так далее. И хочется подписок, и хочется прекратить уже делать всё просто так и начать это всё заворачивать на какую-то коммерческую основу, и туда-сюда.

При этом я же чётко понимаю, что поиск решения является моей целью. Мне прямо нравится разобраться, как выводить себя из штурмовых состояний, или как настроить свою нормальную систему счастья, или как устроить DynaList. Но продукты про это делать мне не особо охота. И получается, что моей целью является поиск. Ну и отлично. Надо оставаться путешественником и скакать из темы в тему. И «Шторм» — видео, которое сейчас записывается потихоньку — оно является очень хорошим примером.

Ну то есть я, кажется, нахожу то, что подходит мне по складу характера и ума, и по складу собственной организации. Ну то есть я открываю ночью записи, понимаю, что у меня сложился очередной кусок, выкладываю это в общий доступ — и всё. И я путешествую дальше. Смотрю на то, что пишут ребята, и путешествую дальше. А будет ли дальше за этим какой-то сжатый продукт, телеграм-бот, какая-то подписка — сейчас неважно. Не надо этим заниматься вообще сейчас. Сейчас меня прёт, лети. Окей.

И мне это нравится, потому что это позволит мне, возможно, сделать то, что я хочу: исследовать историю про мышление, которое меня интересовало, мышление и язык. И на эту тему очень много есть работ, и очень много есть текстов, очень много чего интересного и важного. И вроде бы на хрена мне туда идти, но мне нравится. И мне хочется очень побыть там, но не как эксперту. И для меня в этом есть некоторый ключевой момент, который, я уверен, люди со стороны вообще не должны понимать, потому что на моём внутреннем языке это как-то формулируется, и он для меня является ответом.

Всегда ответы для вас будут звучать банально во внешнем мире, на внешнем языке. Ну типа: подумаешь, чувак там что-то, ну не эксперт, ну понятно. А мне вот муза моя когда подарила этот кусочек, он как очень важный кирпич встал в недостающую дырочку. И это вещь, которая позволяет мне совершенно спокойно делать то, что я хочу и не париться. Так что, может быть, со временем у «Шторма» появится сайт, может быть, со временем у «Шторма» появится какая-то расшифровка и пак, который будет приходить к людям, может быть, появятся рисуночки, а может быть, не появятся. Я не хочу про это думать сейчас. Ура. Я хочу просто записывать видео и всё.

Внутренняя кухня и личные новости

Дальше. Хочу закрыть обязательно подписочные отношения в «Недиван-лайве». Сейчас, если люди прекращают платить ежемесячные деньги — ну, когда там два года назад всё начиналось — то им больше не приходят письма, их отписывают. А на самом деле я и не хочу присылать письма, и все и так уже в телеграм-чате сидят. И какая, по большому счёту, разница? Ну пришлёте вы деньги — вам не придёт письмо, не пришлёте деньги — вам не придёт письмо. Может быть, надо, если люди доходят до лайва, переводить их на другую форму: хочешь — заплати, не хочешь — не заплати. Всё равно доступ к чату есть у всех. Можно идти по жесткачу, делать телеграм-бота, который будет кикать людей, но зачем? Ну то есть это же совершенно особая группа ребят, которым интересно про внутреннюю кухню. Это для меня тоже имеет значение.

Я не хотел бы делиться тем, что я рассказываю вам, с остальным миром. Почему? Когда начал делать «Шторм», сразу же после первых же видео стали приходить люди меня лечить. Прямо диагнозы ставить, пишут письма, пишут комменты: «Витамина B попей». У меня в голове история про системную биопсихосоциальную модель, а они мне рассказывают про то, что «да это просто щитовидку надо проверить». Ну то есть такие обрывочные знания, наивные. У нас у всех наивные знания. И их невозможно переубедить, их невозможно остановить. Им пишешь что-то в ответ такое, ну типа: «Воу-воу, полегче», а они продолжают тебя шпарить. Мама дорогая. Ну то есть на хрена там что-то объяснять вообще, что у тебя в голове? Не надо.

В общем, я хочу сделать какой-то пропуск в лайв и совсем другие денежные условия там. Но пока не придумал как что, ну как-нибудь реализую. С одной стороны, тревожной моей части кажется, что я лишусь какого-то дохода, на который мог бы полагаться, а с другой стороны, я не очень люблю под видом продажи чего-то брать в долг — ну типа продавать обещания. Потому что что будет потом — никогда не понятно. И поэтому, в общем, я над этим думаю.

Ещё до ваших вопросов. Последние несколько дней я не записывал ничего. Были очень непростые времена у меня. Ну, я получил свою пачку эмоциональных потрясений. Семейные дела. У меня достаточно непростые, сложные отношения с большой семьёй. Мне кажется, что мы там не смогли справиться с ролями. Вот эти вот роли там детей, матерей, отцов, братьев… Та вот история. То есть люди все вроде люди, а в итоге большая семья не сложилась. Нет какого-то клея. То ли центрового человека не нашлось, то ли ещё что-то.

И у меня проблема в том, что я из семьи выпадаю очень сильно. У меня мост с другими людьми через время и расстояние сильнее и прочнее, чем с семьёй. Вот есть мост с людьми, которые живут по каким-то принципам мышления, которые мне кажутся подходящими, и я чувствую там единение больше. А с ребятами, с которыми меня объединяет кровь и много лет, проведённых вместе, у меня вот нет ощущения, что этот мост есть вообще. И в общем, как только кажется, что всё устаканивается, всё норм, тут же прилетает что-нибудь из семейных краёв, из домена семейного, что по мозгам снова высаживает. И прямо болею.

Меня заботит как раз эта моя реакция сильная. Вчера просто лежал, было больно, и прямо желудок начал болеть — как от стресса бывает у людей желудок болит. Крутит, тянет, есть не могу. Переживал очень сильно. Но поговорили дома, всё рассказал, обсудили с разных сторон, стало полегче, повеселело, сразу отпустило. И мне хочется как-то приглушить громкость этих сигналов, потому что я, получается, слишком болезненно воспринимаю всё, что происходит там в семье. Слишком много боли, очень нервная реакция. Хочется громкость как-то потушить для себя. То, что меня сейчас там внутренне заботит и волнует. Но сегодня проснулся, и всё стало снова вроде норм. Поспал, всё хорошо.

Ответы на вопросы: Работа и переговоры

Продолжение видео про «Шторм»

Перехожу к вопросам из чата, потому что пока ничего сильно больно умного не настрогал. Пишет Дмитрий: «Когда будет продолжение видео про Шторм?». Ну вот меня сейчас перестанет крутить, я сяду и запишу. В отличие от «Недивана», тут же хитро всё устроено: я не обещаю никому ничего, а продукт будем собирать позже. Пишет Андрей, что его интересует, когда «Шторм» кончится. Ну там же плейлист, вы можете просто не подписываться на него. Сейчас там начнётся самое важное: про систему узнавания собственных потребностей, про принятие своих особенностей, про собственную дисциплину. То есть там такие вещи более долгие, системные. И я думаю, что на десяток видосов там ещё материала есть. Постараюсь их дописать.

Удаленная работа и исторические параллели

Андрей спрашивает: «Выйдет ли у всех уйти на удалёнку в творческих профессиях? Можно ли эффективно делиться опытом, навыками на удалёнке?». Мне кажется, что переживать тут не надо вообще. Эти новые времена — не такое уж сильное потрясение. Потому что человечество, например, прошло через появление пороха. Тогда же были прямо воины, которые должны были оттачивать своё мастерство, и государство их содержало, чтобы уметь убивать других воинов. А когда появилось огнестрельное оружие, тогда, в принципе, любого человека можно было взять, чуть-чуть подучить, и он становился нормальной боевой единицей.

И стали забривать не воинов, а всех. И люди тогда стали предъявлять государству требования, типа: «Какого хрена мы должны за тебя, государство, умирать?». Я смотрел историческое видео о том, что это было переломным моментом в появлении демократии. То есть люди стали обменивать свою жизнь, требуя от государства каких-то преференций для себя. Появились права человека. По сравнению с этим необходимость сидеть на удалёнке — это просто интересный эксперимент, во-первых. Если бы сейчас уже были какие-то роботы, как в Калифорнии, как в Штатах пробуют, которые доставляют товары, то, я думаю, года через четыре вообще всё было бы очень просто с этим. Ну то есть вам возили бы роботы домой продукты и всё. Человечество перестроится, и не от такого страдало, и не в таком выживало.

Стратегии подготовки к сложным переговорам

Как готовиться к сложным встречам? Я там попытался уточнить контекст, к каким именно сложным встречам, но не засёк ответа, поэтому просто порассказываю обо всём. Мой личный опыт маленький. Слава богу, я из ребят, которые… или не слава богу… ну, так сложилось, короче, что я из ребят, которые во встречах мало проводят времени жизни сложных. Тёрок у меня не так много. Поэтому для меня, безусловно, открытиями являлись книжки Гэвина Кеннеди «Договориться можно обо всём». Или вот Тёма недавно подогнал книжку Стюарта Даймонда «Getting More». Началась неплохо, и я заставляю себя почитывать. Не знаю, найдёте вы или нет.

По личностным особенностям так получилось, что я человек, слабое место которого заключается в том, чтобы все вокруг были довольны. И я воспитан в семейных установках, в которых ты не заботишься о себе и о своих потребностях, а заботишься о чужих потребностях. И, соответственно, чужие все должны вроде как заботиться о твоих. У вас такая круговая порука. Поэтому, когда я попадаю в историю про бизнес, когда получается такая ситуация, где ваш партнёр пытается всё выжать из ситуации, то это прямиком жмёт моё слабое место.

Когда я сталкиваюсь с переговорщиками со стороны банков, крупных компаний, с которыми работает студия, это тяжелее всего для меня. В провинциях говорят: «Ну, вы же типа крутая студия, ребята, у вас же крутые клиенты, вам легче всего». А я говорю: «Там такие акулы работают, чуваки». То есть они просто отгрызают людям всё. Потому что человек, который попал на эту работу и прошёл там карьерную лестницу в каком-нибудь столичном банке, для него сложные переговоры — обычная история.

Я знаю, что это моё слабое место. И я знаю, что я буду во время сложных переговоров испытывать внутреннее давление и хотеть оправдаться, и хотеть сделать ещё что-нибудь этим людям, лишь бы всё стало хорошо, чтобы они изменили своё мнение обо мне. И поэтому люди, когда начинают высказывать какие-то… ну типа: «О, да мы-то думали, а вы…», меня начинает внутри всего корёжить. И я это уже знаю про себя за десяток с лишним лет. Поэтому я постепенно тренирую некоторые навыки.

За это время я выучил: чем раньше началась подготовка к сложным переговорам, тем проще. Ну, я имею в виду раньше не за день, я имею в виду раньше за год, за полгода. Чем вы раньше начали к ним готовиться, тем будет потом проще. Чем раньше прописаны договорные обязательства, тем лучше. Чем раньше выстроены рамки, чем раньше вы определяете, что вы будете делать, тем лучше. Это экономит кучу сил потом. Поэтому я уделяю достаточное время сейчас тому, что происходит в начале проекта. Чем меньше разъебайства и нарушения сроков, тем потом переговоры пройдут легче. Это такая дисциплина, которая мне сильно экономит нервы.

Ну, пример. У юристов есть своя процедура ведения проекта, этапная, когда надо закрывать этапы. И тот, кто работает со студией, тот знает, что одним из этапов будет закрытие концепции. Ну то есть типа нарисовали концепцию, утвердили. При этом я как арт-директор стремлюсь к другому процессу: я стремлюсь, чтобы концепцию закрыли в конце, потому что я знаю, что надо много чего попробовать и порисовать, и только в конце определиться с тем, какая концепция выживает. Их может быть две, три, четыре. И как ардир я стремлюсь идти не по юридическому процессу. Но при этом было бы провалом не закрывать этапы, потому что потом очень сильно осложнятся переговоры. Поэтому я делаю, что мне надо, но процедуру я не забываю: я присылаю документы, стараюсь закрыть всё в срок, как и было обещано. Вот что я имею в виду под тем, что готовиться к сложным переговорам надо сильно заранее, астрономически заранее. Я с самого начала знаю, что эти люди могут потом столкнуться с ситуацией идеального шторма, там всё может пойти не так. Поэтому надо поменьше тупить в начале.

Следующий момент, уже ближе к теме. Если я иду на переговоры, например, про то, что кому-то кажется, что какие-то обязательства выполнены или не выполнены, и хочется сохранять отношения, и надо понять вообще, что произошло… Я же знаю, что я сраный сердобол, у которого ещё и память плохо работает. Ну то есть она работает идеально, она забывает всё то, что мне не нужно, но иногда детали надо иметь перед глазами. Поэтому, во-первых, я стараюсь идти не один, а с тем, кто помнил, как это всё было. Во-вторых, я стараюсь собрать всю историю проекта, чтобы перед глазами были все отношения: почему и как развивалась ситуация. Подготовиться прямо, ну, чтобы по датам всё было: тогда принимались решения такие, тогда принимались решения такие. Почему это важно для меня? Потому что тогда неожиданно появляются возможности торга. Потому что сотрудники клиента позже отдали материалы, и мы пошли им навстречу, а там они нас попросили сделать чуть больше работы, поэтому мы пошли им там навстречу. И когда вот эта картина проекта вырисовывается, я получаю какой-то плацдарм для того, чтобы сохранять отношения и, может быть, выйти даже с переговоров в гораздо лучшей позиции, чем я в неё заходил. То есть если хочется сохранить отношения, то было бы неплохо вообще напомнить себе о том, как вообще всё происходило документарно.

Но у меня наивные советы, я не специалист. Сорян, я расскажу просто, ну как я понимаю. Бывает выход на другой уровень, когда уже все настолько заебали друг друга, что отношения надо рвать. Там суперсложное месиво, и пытались найти выходы, но стороны понимают, что надо расходиться. И тогда, наоборот, надо выключать всю историю и обсуждать только то, что конкретно делаем, и не обсуждать эмоции. Может приехать клиент… У меня было такое спустя много-много лет. И люди выматывали всех, не могли никак ни с кем договориться, потому что всё время говорили про эмоции и про ожидания. Типа: «Ожидания были такие, а получилось вот так». И в этом одна из проблем. Я стараюсь сейчас ожидания снижать уже на самом начальном этапе, но люди готовы прямо часами разговаривать про ожидания.

В какой-то момент стало понятно, что переговоры срываются, и тогда я пришёл на очередной раунд и сказал, что мы про ожидания просто говорить не будем. Мы будем говорить про то, что нам надо сделать. 10–12 раз снова затевался разговор про то, что «ну вот как же так, мы же хотели это…». Нет, мы не будем про это говорить. Мы будем говорить про то, что нам осталось сделать и что нам нужно сделать. И мы очень быстро перешли на историю про список дел, и мы очень быстро пришли на историю про список пунктов, которые надо закрыть. И с самого начала первое ожидание, с чего всё началось, я сказал, что мы будем рвать отношения. Мы их закрываем и разводимся, мы не остаёмся вместе. Это меняет весь тон, то есть вы переходите уже к деловому какому-то стилю. Список конкретики, меньше эмоций. Какой-нибудь кризисный менеджер — человек, который возьмёт на себя труд следить за тем, как происходит задача. Уход на списки позволяет ситуацию превратить в плавную, снять напряжённость. Ну, как с коронавирусом: то есть сразу не 500 пунктов сразу надо закрывать, а там, может быть, 20 надо закрывать, а ещё по 40 мы ждём материалов, оказывается, и так далее. И тогда можно любой сложный вопрос там за три месяца закрыть.

Да в принципе, даже про то, что было бы неплохо иметь перед глазами всю историю… Есть ещё более сложные переговоры. Я же не знаю, насколько у вас переговоры сложные. Знакомый недавно попал очень неприятно: он втянулся там с деловыми партнёрами, и его заставили в итоге делать работу, а потом заставили подписать расписку на большую сумму очень. И я разговаривал со специалистами по работе с мошенничествами, а он разговаривал с юристами параллельно. И все дают один и тот же совет: сесть и написать всю историю отношений. Кто когда с кем разговаривал, о чём договаривались, какие люди были, что происходило. Первым пунктом прямо такой огромный список вообще, всю историю. Сядь, напиши повесть о том, как было. Это очень сильно помогает, потому что позволяет увидеть какие-то слабые места.

Ну, я так, я сборную солянку тут какую-то собираю. Ещё у меня есть рецепт про более сложные переговоры. Мне рассказывал друг, который был спортсменом, потом пошёл в силовики, когда во времена Ельцина меняли все силовые команды и набирали новых чистых, незапятнанных людей из спортсменов. Он про более сложные переговоры говорил, что ну ты берёшь книжки, засовываешь их в ванную, полную воды, они набухают, потом складываешь их в полиэтиленовые пакеты и закрепляешь скотчем на груди, на спине, под куртку и идёшь на переговоры. Вот такой бронежилет.

Но самое главное — это то, что все неприятные переговоры сводятся к конкретным пунктам и торгам. Это всего лишь только начало торга. Это может быть длинный торг, и если воспринимать это всё как первый раунд, то становится проще. За первым раундом будет второй. Какой бы ни был супердолг, его всё равно больше чем за 10% от него продать вряд ли получится. Суммы все снижаются, требования оказываются не такими срочными. Ну то есть жизнь продолжается. Если включать рациональность, то даже после самых сложных переговоров жизнь продолжается. У меня был знакомый, который пережил очень неприятный пресс с насилием, но тоже он пережил в итоге, и жизнь продолжается. И вот это — отойти немножко и посмотреть на это не как на то, что завтрашний день переговорный — это последний день в жизни, за ним ничего, а это просто ну один из дней. И Новый год всё равно будет, и запах мандаринов будет. Немножко отступить, поменять оптику, фокус… не фокус, как это, расстояние фокусное, да? Это оно, когда отдаляешься. То включается рацио, и рацио помогает думать. Ну, здесь совет один: включать рацио. Вот и все мои наивные рассуждения о сложных переговорах, которые я мог вспомнить перед эфиром.

Ответы на вопросы: Личная эффективность и кризис

Организация работы в DynaList

По DynaList. Значит, есть ребята, которые вынудят меня в итоге рассказать про систему в DynaList. Но я подозреваю, что это тоже будет не быстро и, может быть, в итоге приведёт к какой-то серии отдельных рассказов, как со «Штормом».

«Используете ли вы для сортировки отдельные файлы или закладки? Я заметил, что всё удобнее держать в одном файле, как минимум для поиска, а папки делать при помощи закладок. Мне показалось, что у вас тоже похоже». У меня дело в том, что DynaList отражает… ну, для меня DynaList — это не «у-у, DynaList», а просто некоторая удобная гибкая система, которая отражает то, как устроена моя жизнь. И мне приходится там иногда шарить какие-то вещи другим людям, например семье. Поэтому так получается, что у меня есть несколько файлов. И поэтому мне пришлось настроиться на то, что поиском я пользуюсь глобальным по всем там файлам и всем папкам, и нормально с этим живу. То есть мне пришлось это пережить.

Поэтому несколько документов, поэтому… ну, это моя история. Она опять же идёт от того, что у меня ну такая особенность. «Предпочитаете браузерную или десктопную версию?» Ну, я все использую. Браузерная меньше зависает, и с ней проще. Вообще у меня одновременно DynaList-ов открыто пять-шесть: разные ветки, разные куски, в общем, ух. Ну, я чувствую, что про DynaList я просто вынужден буду написать отдельный какой-то цикл. Но почему не сейчас ещё? Потому что система только отстраивается. Я каждую неделю вношу какие-то изменения. Сейчас там появились периоды дат, например. Там можно поставить дату не просто «22 марта», а делать там «с 22 марта по 29 марта». Это очень сильно всё меняет, по-другому сезоны перелопатились и так далее. Хорошо, иду дальше.

Режим дня и границы при работе из дома

Вопрос из чата: «Как у вас с режимом дня? Замечали связь выстроенного режима и самочувствия?». У меня не получается выстраивать режим, потому что у меня есть какие-то глобальные волны. Ну вот как у ребят там циклотимиков: у них идёт какая-то глобальная волна, там весенняя или осенняя, и режим здесь имеет меньшее значение. То есть он помогает, но он сбивается. Или там эмоциональные какие-то события происходят, и меня начинает волной накрывать. И режим чтобы обеспечивать, нужна же помощь со стороны, какая-то опора, которая тебе его даёт. А когда ты сам на себя, там не ходишь на службу, сам себе всё должен организовать, то это слабое место. У меня кажется, что… У меня, конечно, есть влияние астрономического времени суток, но в какой-то момент мне показалось, что у меня больше гораздо на меня влияет количество напряжения.

И у меня в ответ есть не режим дня, а какие-то короткие процедуры такие, ну как это по-английски — рутины, да? И я проснулся ночью, например, и меня что-то тревожит. Я принял для себя такое правило, что я не пытаюсь ворочаться в постели. Если у меня сейчас такая история, что я не могу медитировать, то я встану и просто что-то буду делать. Мне проще что-то сделать пару часов, и меня отпустит, и я могу спать снова. Могу там собрать мебель, навести порцию очередного порядка, разбирать какие-то файлы, что-то сделать. Ну именно полезное, то есть не просто кино смотрю. И меня попускает. И вот у меня вместо режима вот такие вот короткие процедуры на всё: там типа можно спать днём, можно делать то-то, можно делать сё-то.

Ну и большинство вопросов, конечно, у ребят про то, что после перехода на удалёнку всё свободное время превратилось в работу. «Как заставлять себя отдыхать, если над тобой постоянно висят горящие срочные проекты?». Ну, с одной стороны, конечно, полезно ещё раз прочитать Форстера, который говорит правильные вещи о том, что в пожарной части у ребят тоже постоянно горящие срочные проекты, но они наладили некоторый конвейер, рутину и необходимое количество мощностей. И это отрезвляет — вот эта мысль, что уж как горит в пожарной части, не горит ни у кого. И тем не менее можно как-то систему наладить. Здесь вопрос правильной структуры. То есть вопрос не в том, что проекты горят.

Но до меня же не доходило долгое время, и мне пришлось учиться, и это вопрос ученичества — как выучить этот навык обращения с такими вещами. И я начал с банкротства. Я признал в какой-то момент, что я больше не умею горящие срочные проекты. Просто у меня получается херово. Всё, точка. Я в этом деле очень плох, чудовищно неэффективен, очень сильно страдаю. Мяк. Я не берусь за них, я уклоняюсь от них, я ненавижу их, я в общем в итоге понял, с чем я борюсь. Я стараюсь уменьшить количество неожиданности, какой-то неопределённости, которая превозмогает мои возможности. Ну вот как сформулировать? Ну вот есть стакан, например. Половину стакана я заполняю делами, которые ну примерно понимаю, что смогу сделать — ну, не знаю, три-четыре часа, вот так вот. Ещё туда внезапно что-то нальётся. Но если я вижу, что туда пытается налиться вот столько, то у меня спустя несколько лет раскачки навыков, значит, включаются системы. Какие? Включаются навыки: я перестаю встречаться с людьми, я пишу, что я больше не могу, в меня не влезет. Я пишу, что мне нужна помощь. Ну то есть как только чувствую, что уже опасный входящий поток, я прямо наблюдаю, как я начинаю письма писать: «О, типа, подстрахуйте меня», «Ой, а это не это, давайте отложим», «Тут надо понять, что нам, наверное, понадобится помощь, это будет делаться дольше» и так далее. И вопрос, наверное, в том, чтобы выработать навыки, позволяющие поддерживать такой входящий напор, чтобы стакан не захлёстывало, чтобы вода не переливалась через край. Потому что потом приходится вытирать вокруг, это неприятно. Ну, если бы вы легли в больницу с каким-нибудь заболеванием, которое бы выбило вас очень сильно, у вас бы входящий поток резко уменьшился почти до нуля. Ну то есть вам бы не звонили: «Ой, надо сверстать упаковочку, пожалуйста». Все бы знали: чувак в больнице. У людей есть методы это подкручивать.

«Вроде бы условно свободного времени стало больше, а сил при этом меньше». Ага. Это значит, что какие-то потребности, наверное, не удовлетворяются. «Исчезли какие-то рутинные перезагружающие действия типа собраться до нужного места, добраться, кофеёк в перерыве попить. Как будто из подгоняющей реки свалился в текучее болото. Как безболезненно перестроиться?». Человек сидит дома и пытается работать, и не работает система остановок и отдыха. Была внешняя опора раньше: ну типа я же знаю, что когда мне дома тяжело, я встаю, еду в студию. Когда в студии тяжело, я встаю, ухожу в кафе рядом со студией, там сижу работаю. Постоянно куда-то перемещаюсь, и это вроде как даёт мне отдохнуть. А здесь этого нет. Ну то есть типа сиди дома и не гуляй.

Сам должен себе внутреннюю опору построить и сам должен за ней ещё следить. Я использую звуковизуальные связки. У меня есть программа «Фокус», программа «Endel». Типа одна отсчитывает 45 минут, вторая звучит. 45 минут кончилось — я звук выключаю. Кто-то одежду использует рабочую и садится, кто-то там использует рабочий режим там по будильнику. Можно завести второй стол. У меня дома помогает любимая, которая приходит там типа: «Пора ужинать». И типа я иду ужинать и не поработать. Всё. Мне помогают ритмичные планирующие встречи. Я активно использую встречи в одно и то же время на работе там в Скайпе, ну созваниваемся. И там активно использую рабочие управляющие Excel, где мы все всё видим. И во столько-то сдаю работу. Ну то есть, грубо говоря, к совещанию в семь ну имеет смысл это сделать всё, а в 7:30 это уже не имеет смысла, потому что ну типа не сделано.

Мы развлекаемся дома как можем: делаем там спорт, какую-то йогу, собираемся на обеды. Купили кофейный завариватель, я учусь заваривать кофе. Это интересно. То есть я его хожу заваривать не потому, что мне надо отрываться, а потому, что мне интересно научиться заваривать этот чёртов кофе правильно. Я научился делать вороночку там из кофе правильно, уже выкладывать её внутри водой, и определять на глаз примерно сколько что как. Делаю либо сверхгорький кофе, либо водянистый и пытаюсь найти какую-то золотую середину. Иногда включаем танцы. Любимая иногда устраивает там шоу по видео для своих друзей. Начали готовить разные весёлые рецепты. Ну то есть переключение происходит не потому, что я должен переключиться, а потому, что я придумал классную штуку и хочу каждый день её много делать.

Вот я, например, немножко разбираю балкон. И вот это там первая стадия. Здесь всё мне пока… ну вот стол внизу — хорошо. И пила — плохо. Лампочка — хорошо. И я потихонечку доведу, значит, там на балконе какое-то рабочее место. У меня же мания, у меня же должно быть максимум рабочих мест. Второй стол — хорошо, но третий стол — лучше. То есть когда ты можешь дома работать в трёх местах, это же вау, бох ты мой.

Я вот это написал, а потом в чате люди стали писать, что на самом деле проблема у них другая, не такая, как у меня. У них проблема в том, что все дома заёбывают друг друга. То есть проблема не в том, что надо кого-то попросить быть опорой и тебя в семь часов вечера вырывать из-за стола, а проблема в том, что там супруг, ребёнок, и начинает дёргаться глаз уже ближе к концу, все отрывают и так далее. Ну, мне тут проще, потому что у меня это всё давно настроено на снятие напряжения. Мы живём, у нас отдельные комнаты. У меня вот шторы в любое время задёрнул и спи. Я практикую: если мне нужно спать, я говорю: «Я пошёл спать», задёргиваю шторы, ложусь, через три минуты я уже сплю. Дверь закрывается. Дома есть право на то, чтобы помолчать. То есть человека не обязательно прерывать. То есть мы иногда можем утром встретиться и молчать, ничего не говорить до тех пор, пока оба не выкажут явного желания пообщаться. Право на непрерывание мысли.

Так как я не очень люблю орать на людей, у меня всё отстроено так, чтобы не копить напряжение. Недавно муза моя поняла, что у неё накопилось внутреннее напряжение, она просто сняла квартиру, уехала на три дня, недалеко жила. Иногда у нас мелькает мысль о том, что, может быть, пожить какое-то время недалеко друг от друга, но в разных квартирах. Чтобы, значит, видеться и было весело, но при этом там не мешать друг другу. Я был в Штатах у знакомых, там большой дом двухэтажный, и вот там, конечно, с этим получше. То есть ты можешь на этаже жить и вечером там спуститься пообедать, и проще не мешать друг другу. Мне кажется, что дома должно быть пространство для тебя, должно быть пространство для партнёра и должно быть пространство для вас вместе. Это то, к чему стоит стремиться. И должно быть право физически исчезнуть и вообще никого не видеть, запереться и не слышать никого. С ребёнком сложнее. Конечно, ребёнок требует столько сил и внимания, что я прямо внутренне немножко готовлюсь к следующему ребёнку, такой я прямо: «М-м-м, надо будет очень много всего свернуть». Но посмотрим. Тут я советов никаких давать не могу, потому что всё это у меня было очень давно. Но, наверное, нужны какие-то рамки, надо договариваться. Потому что каждому из вас нужно время на отдых и чтобы не видеть остальных. Я бы скорее говорил так.

Поиск потребностей и борьба с чувством вины

Спрашивает Андрей: «Как развить дисциплину при работе дома?». Ошо, которого надо читать очень осторожно, ну, критически, хорошо было написано, что каждому человеку нужна дисциплина. И всё, что делает мастер… я могу, кстати, врать, я по памяти, может быть, и не у Ошо, и не написано, неважно… всё, что делает мастер — это помогает, значит, человеку понять необходимость дисциплины. Но… или что-то он там другое делает… Но проблема в том, что дисциплина у каждого своя. И вот это никто не может, кроме вас, выработать. Моя дисциплина — перестать себя заставлять. Может быть, ваша дисциплина — бороться с собой, заставлять себя. Поэтому я не могу… не знаю, про какую дисциплину вы говорите, какую дисциплину развить при работе дома. Я могу сесть за стол, залипнуть и сидеть за ним там восемь часов, при том что оптимальное моё время работы — 25 минут, 45 минут. У меня так бывает. И поэтому моя дисциплина заключается в том, чтобы вырывать себя, прерывать себя. И поэтому, когда любимая говорит: «У меня там готова вкуснейшая в мире еда», я с удовольствием отрываюсь. Ваша дисциплина может быть другая, и если к вам приходит человек и говорит: «Готова еда», вы готовы тапком в него кидать, и вам нужна, наоборот, табличка на дверь. Или вам нужно время там такое или такое. Наверное, история про то, что у меня нет ответа на ваш вопрос, потому что у нас с вами может быть разная дисциплина.

Господи, 47 минут. Блин, ребята. Ну, я попробую побыстрее. Извините, я что-то вышел за рамки. «Людвиг, ты часто упоминаешь про потребности, а расскажи, как ты учился определять свои потребности? Как научиться определять, что нужно в данный момент и глобально? Что, например, сейчас нужно отдохнуть или там сменить работу?». Ну, во-первых, я общался много с психологами и там узнавал слова. Пришлось выучить слов. Например, психолог говорит: «Ну, вы…». Я говорю: «Я вот заёбываю всё время любимого человека постоянно тем, что там спрашиваю: „Ну как, вот это я сделал нормально или ненормально, хорошо или нехорошо?“». А психолог говорит: «У вас потребность в валидации. Вы сами себе не можете сказать, типа, что вы окей. И вы поэтому посматриваете на того, кто рядом с вами, и если человек не беспокоится и как-то ведёт себя, вы такой: „О, я, кажется, окей“». Но это слово про потребность в валидации, во внешней валидации, я у психолога узнал. И кучу других слов узнал. Пришлось выучить слов, книжки читать. Сейчас у меня там потребность самоактуализации — это тоже я не по буквам что-нибудь запишу. На самом деле я пытался сформулировать, что у меня, потом смотрю: «Да, у людей есть такая потребность». То есть я читал много про то, какие у людей вообще потребности бывают. Мне помогали книжки про эмоциональный интеллект, потому что там тоже всякие слова собраны интересные.

Другого пути я не знаю. Я знаю только один интересный момент: когда ты читаешь про какую-то потребность, а у тебя внутри такое месиво из букв, и ты не понимаешь, что в тебе творится. И ты прочёл там: «потребность во внешней валидации», и накладываешь её на себя, и как будто бы в шифровальной карте в дырочках показались буквы, которые сложились в правильное слово. Как у Конан Дойла. Накладываешь маску — и вдруг бац, текст читается. И ты видишь: «Да, это моя потребность. Да, всё совпало, ура!». Поэтому тут два процесса: узнавать новые слова и примерять на себя. Ну и если говорить конкретно про ваш пример, как научиться, что мне нужно в данный момент отдохнуть или сменить работу: во-первых, нужно всегда отдохнуть. Всегда. А во-вторых, решение о смене работы лучше принимать на отдохнувшую голову, ясную. Всё, пойдём дальше.

Ближе к концу. «Я пытаюсь составлять план, но внутренний голос постоянно говорит, что вместо того, чтобы спать, смотреть сериал, заниматься своими делами, мог бы и поработать. На тебя же люди надеются, займись чем-нибудь полезным. Получается, что даже когда отдыхаю, приходится ещё бороться с чувством вины, и отдыха не получается». О да, да. Да. Вот это вот постоянно там сидит в голове. И там в чате сразу все бросились лечить: «Да как же так? Нужен ресурс» и так далее. Правильные слова люди говорят. Да, вы все правы, кто там что пишет. Я ещё книжку Екатерины Сигитовой «Рецепт счастья. Принимайте себя три раза в день» написал. Но иногда бывает, что слова не очень помогают. Иногда бывает, что помогает только банкротство. Ну вот меня когда ебнуло, я тогда убедился, что вина не работает, и пошёл разбираться с виной. Только тогда я у психолога оказался, когда ударило хорошо меня. Пришло осознание банкротства, что мои методы работы с этим всем нехороши. Нужны другие методы, потому что, очевидно, ни хрена не получается. И вот эта очевидность, что ни хрена не получается у меня, она либо у человека уже есть, и тогда он делает что-то новое, либо у человека её пока нет, и он продолжает ходить по кругу. Это у меня такая теория всего, не подтверждена ничем. Я обратил внимание, что вновь и вновь пробуешь какие-то неэффективные методы, пока не приходит наконец прямо кризис-кризис, провал-провал. Тогда ты понимаешь: «Так, всё, нужны сильные ходы, которые меняют ситуацию». И вот тогда я у психолога оказался. А потом я взял на себя ответственность за свою жизнь. И я теперь отвечаю за свою жизнь. И я если принял решение, что что-то мне хорошо вот так, то, значит, вот так. А потом я мысленно умер и понял, что ничего страшного не произошло, что я прожил хорошую жизнь и что можно, кажется, расслабиться. А теперь я просто живу. Потому что даже если бы я умер год назад — ну, всё хорошо. Ничего не должен никому.

Кризис как время новых возможностей

И вот последний вопрос задал человек: «Вокруг такой пиздец происходит. Выручка летит в пизду. Увольняю людей, сокращаю зарплаты. Начал пить транквилизаторы, чуток помогает. Это вообще норм?». Спрашивает Алексей. Дорогой Алексей, конечно, это тяжело — наблюдать за тем, как всё рушится. Но это очень интересно с точки зрения новых возможностей. Потому что если вы увидите возможности в этой ситуации и изменитесь, ну и компания выживет, то вы станете гораздо сильнее. У Талеба есть «Антихрупкость», она про то, что есть некоторые свойства, когда вызовы не ломают вас, а заставляют вас становиться мощнее, гибче, обрастать новыми возможностями. И он говорит про это свойство людей и компаний — про антихрупкость. Если я не знаю, читали вы или нет, такая полезная история.

Но что-то мне подсказывает, что вы навряд ли окажетесь в долговой яме там через год. Ну, скорее всего, навряд ли. Есть большая вероятность, что вы выживете. То, что произойдёт перераспределение денег на рынке — ну да, естественно. Но зачем вам держаться за старое так сильно? Ну вот, может быть, это инерция мозга. Про транквилизаторы я бы советовал прямо ну с врачом посоветоваться, может быть, и попить то, что прицельно вам нужно. Не пихать в себя безрецептурно хер знает что. Подуспокоить себя немножко. Но мне кажется, что все классные штуки, которые у нас происходят, они начинаются с кризиса. А кризис — это то, когда мы в тупике. Все открытия начинаются с кризиса. Я недавно видео видел про то, как устроено открытие: оно всегда начинается с кризиса, с непонимания, с невозможности увидеть, что делать, и заканчивается появлением новых возможностей. Через год может оказаться, что вы давно мечтали уволить половину народа, но не могли, а тут, блин, опа — такая история произошла хорошая. Как хорошо. Прямо такое разрешение.

Ну то есть когда произойдёт это принятие и когда голова успокоится… Я желаю вам просто рациональной головы. Когда она успокоится, начнёт замечать не только то, что становится меньше денег, а и то, что появляются какие-то новые возможности. Я думаю, что вас ждёт интересное время открытий, и желаю вам побыстрее попасть в эту интересную волну. А то, что вас трясёт — да, это норм. Ну, это личные особенности. Может быть, вы из людей, которые так сильно переживают… там, как это, ригидная психика, да, которая привыкает к постоянству и очень боится чего-то нового. Но кроме этого у вас есть и другие свойства наверняка внутри. Я думаю, что всё сбалансировано и проявится, и вы начнёте в какой-то момент видеть то, чего не замечали раньше. Так что я желаю вам найти выход своими силами с помощью собственного ресурса, который наверняка у вас есть. Для этого надо немножко выдохнуть и принять ситуацию. Понять, что это часть вашей практики, как говорится, во время медитации и йоги: если что-то мешает, то это тоже часть вашей практики.

Я провёл сегодня дольше на 12 минут эфир, чем обычно. Надеюсь, что это был самый скучный эфир, остальные будут лучше. Спасибо, что вы пришли. И через неделю, видимо, тогда мы увидимся, если вы ещё придёте. И я надеюсь, что я приду. Всё, друзья, пока. Мяк. Палец и выключаю. Значит, палец как бы тянется, тянется, тянется и…

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Проект «Шторм» и борьба с перфекционизмом

Чертовы психи. Чек на 19 тысяч рублей. Да-да-да. Просто кошмар. Наконец-то тревожные ребята могут быть счастливы, потому что коронавирус дает им все. Бог ты мой. Так, смотрю, что там в эфире. Ссылка на видео… Так, я уже, кажется, тут. Да, хорошо. Вы, кажется, смотрите. Сейчас я попробую заставить YouTube включить полный чат. Ура. Hello.

У нас тут произошла дискуссия небольшая в Nedivan-live Secret Chat на тему вопросов, которые надо осветить. И там было смешное, но сейчас дойдем. Значит, сначала я расскажу несколько вещей, которые у меня произошли и могу рассказать, кажется интересными, а потом будем на вопросы отвечать. Сейчас 15 марта двадцатого года. За окном минуту назад прошел снежный буран, сейчас выглянуло солнце. На Москву уже надвинулся коронавирус, и расскажу, что было связано с этим.

Запись серии роликов

Но начать надо с рубрики «Организуй это» — самой странной рубрики и самой единственной, кажется, пока. Я на этой неделе записывал «Шторм». Записывал «Шторм» и записал девять роликов, и выложил их в интернет. И это очень странный опыт для меня, потому что все пошло не так, как я ожидал.

Я вот готовил месяцами, значит, список в Excel. Я пил мозг самым разным людям, пытаясь спланировать какой-то продукт. Я же знаю, как делать продукт: это там толпа народу должна сесть и что-то мучительно, сусло, значит, готовить. А потом нужно получить пиво пенное и начать разливать его в тщательно подготовленную маркетинговую тару. Я пробовал, наверное, пять или шесть раз так начинать. Знакомые уже начали смотреть на меня с таким сожалением, потому что уже отчаялись даже давать мне все новых и новых людей, которые могли бы это сделать со мной.

Преодоление производственного барьера

И тут для лайвов у меня развернулся весь этот сетап: стойка, камера и выход в интернет. И я вдруг сел и начал записывать видосы. И получилось интересно, потому что оказалось, что текущая история позволяет мне просто сесть, что-нибудь записать на флешку и выгрузить в YouTube. И не париться на тему того, хорошо это или плохо.

Там ролики, собственно, начинаются с того, что я пью кофе или там сижу и делаю: «П-ф-ф». И вот это вот все. И так хорошо пошло. По 15 минут, по 20 минут. Я решил, что пока главным будет плейлист в YouTube. Ведь могло же быть как? Как надо сделать? Надо сделать страницу на сайте, и на туда подгружать видео, и немедленно туда дописывать, и вести там полный список, и теги, и туда, и сюда… Э-э, я все сделал не так. И пошло.

Это вот тот случай, когда мир тебя убеждает, что продакшен должен быть только успешным, по успешным законам. Ты все время видишь результаты работы команды, которая полгода что-то делала под ковром. Но это может категорически противоречить твоим собственным потребностям, твоим особенностям. И приходится, невзирая на мир, найти вообще все, что нужно тебе. В общем, три дня выходных я жил в режиме: проснулся, сел, записал, выложил, лег спать. Проснулся, записал, выложил, лег спать.

Инструменты и организация рабочего места

Вау, фокус сбился. Я сломал фокус. Так. То есть, если я буду мотать головой, я превращусь в пятно? Нет. Жалко. Я бы так махал головой и превращался бы в такое квантовое пятно, это было бы замечательно.

Excel и условное форматирование

Помогло то, что у меня была табличка. Я в табличке красил зеленым. Сейчас я попробую показать. Пык. О, да, должно быть видно табличку и зеленым. Я умею делать в Excel условное форматирование. То есть, если вот здесь вот поставить, что это первое видео, то строчка закрасится зеленым. Смотрите, сниму — беленькая. Напишу — оп, зелененькая.

Я вот так вот помечал те темы из того Excel, который когда-то вам показывал, что они у меня все прокрашены стали. И, собственно, это вот та минимальная организация, которая мне помогла собирать следующую тему. А так я все пишу в Dynalist. Например, покажу, как все устроено. Значит, это я скрою, это вам видеть не надо. Там частные вещи какие-то, как таблетку пить. А так я все прописывал в Dynalist и садился, просто открывал и все рассказывал.

И вот как-то организовалось, и оказалось, что все очень просто. Что не нужны какие-то там огромные системы, машины из людей. Снижение трения работает. Еще одна важная штука, кроме таблички и видеосетапа — она вообще была мне незаметна, я про нее говорил когда-то, и я повторю.

Преимущества десктопного компьютера

Это десктопный компьютер. Не ноутбук. Потому что ноутбук — это клево, и я любил ноутбуки за мобильность. Я мечтал переехать однажды на ноутбучную вселенную, и последние там лет, наверное, 15 я живу с ноутбуками. Но это все время гнутая спина, это невозможность что-то делать долго и маленький экран.

Ну, у меня был ноутбук с 17-дюймовым экраном, это, конечно, клево. Так, прошел буран, сейчас я открою балкон, наверное. И это клево — 17 дюймов, но этого мало. И это тяжело. Я живу на 12-дюймовом ноутбуке. Оказалось, что это одна из самых важных вещей, которые меня ограничивают. Я попробовал нормальный… К сетапу я прикупил старенький iMac, но с нормальным экраном, с большим. Он подтормаживает, конечно, но я решил, что есть такой бюджет — ну и хорошо.

И телу от нормального десктопа, большого экрана хорошо. И я всем советую: если у вас рабочее место организовано с ноутбуком, то попробуйте, не знаю, на неделю занять на работе комп, или украсть, или убейте ради него. Ну, короче, попробуйте на неделю жить с нормальным большим компом и посмотрите. Может быть, это ответ на то, как все изменится.

На YouTube есть нормальные десктопные программы, которые на большом монике нормально показывают результат. И я даже смотрю статистику, и я хочу сейчас показать… Я ни хрена не понимаю, что происходит. Вот статистика, значит, видео. Вот люди смотрят «Шторм». Сейчас я пойду балкон открою. Так, вот тут я себя выдвину даже. Нет, я себя вот сюда выдвину, а это вот сюда выдвину. Пусть скачет. А это вот сюда выдвину. Пойду открою балкон.

Жизнь в условиях коронавирусной тревоги

Так, я открыл балкон. Было холодно, я оделся, стало еще холоднее. Закрыл балкон, стало жарко. Короче, вот «Шторм». Вот сверху первый ролик — 3 600, и вниз они идут. Я буду дописывать еще, но они, в общем, так и набирают по чуть-чуть. Я не понимаю, хорошо это или плохо. Ну, типа, много это или мало? То есть я пялюсь в цифры. Да, окей, там лекцию в Студии Лебедева смотрело 10 тысяч человек когда-то. Я не помню цифр, которые были там в «Бен-Бенге» с интервью. Наташа Клемчук говорила, что цифры неплохие. Вообще, насколько нужны цифры — хер его знает. Но я не понимаю про это ничего.

Я вспомнил, что много лет назад, когда я вел «Метросхему Панорама», меня тоже волновали цифры. Я прямо в них смотрел, смотрел, каждый раз релодил: а если еще там кто-нибудь? А может быть, кто-то еще посмотрел? Вот 3 626, да, вот здесь вот было. Сейчас самое время отрелодить. Вот, еще пять просмотров, господи. Пять человек еще посмотрело за это время, включило. И это, короче, такая проблема. Ничего не понятно.

Принцип «Оливье» и подготовка

Короче, но я решил… Я придумал принцип «Оливье». Оценивать результат надо, когда рот набит оливье. То есть в Новый год. Ну, может, селедка под шубой сойдет тоже. До этого времени просто делай и ничего не оценивай. Ну, типа, делай и делай, иначе сольешься.

Попутный вопрос от Елены Беловой я вижу в Телеграме: «Покажи, пожалуйста, как организовано раскрашивание, зеленое чудо-форматирование». Значит, сейчас я покажу. Это уж совсем детский сад, но это классный детский сад, он работает. Вообще в Excel можно делать огромное количество всего, включая там SQL-запросы какие-нибудь. Если мы выделим все и пойдем в «Данные»… Где тут «Формат»? «Условное форматирование».

Вот тут перечислена формула. В нормальном моем боевом Excel, который на работе, там правил 20 или 30. Там ничего не красится вручную. И есть еще скрипты, которые все это условное форматирование чинят, потому что оно ломается. Значит, что оно говорит? Если применить к ячейкам от B1 до N чего-то там, если ваша формула «не пустое в E1»… Вот этот доллар тоже, Лен, тут непростой, там ему посвящены целые оды. То чтобы не ячейка E1 была не пустая, а ячейка столбца E в итераторе была не пустая. Вот обрати внимание, короче, на этот долларок. То тогда красим в какой-то там цвет. И здесь уже там выбираем, в какой цвет красить. Хоп, все желтое, ненавижу. Отменить. А-а! Все пропало. У меня обычно настроены еще свои цвета. Ну, короче, как-то развлекаюсь.

Значит, хотел бы особое внимание я обратить еще вот на эту панель. Вот эта панель — крутая панель. Я ее для себя завел, и тут, конечно, я все… Вот тут вот все организовано и все нормально. А вот тут вот, например, еще ни хрена не организовано, и поэтому пока еще ничего не нормально. Окей, все, пока закладочки показал. И с «Недиваном», и с письмами в «Недиван» пока совершенно провальная ситуация. Ну, то есть у меня там ничего не организовано, и поэтому я ничего не понимаю, что делать, но буду делать.

Информационный стиль и скепсис

Вторая тема, перед тем как к вопросам перейдем: коронавирус. Пара-ба-пам! Значит, ну, тревожность моя мне сказала, что надо что-то делать срочно. Я побежал ночью, купил себе коробку продуктов, набил запасом каких-то странных вещей. Это были вещи не для выживания, а для того, чтобы успокоить тревожность, как я потом понял. Ну, там странные какие-то штуки: два пакета чипсов, потому что мы иногда пьем, значит, безалкогольное пиво с чипсами. И да, четыре бутылки безалкогольного пива. Такой мой НЗ. Ну, а вдруг кончится? А вот у меня есть на балконе.

Значит, ну, это такая стихийная, значит, стихийный ответ на тревожность. Я всегда их люблю, потому что они какие-то, блять, абсолютно бестолковые. Муза моя уезжала, и я в это время, значит, решил, что так, обслужу-ка я свою тревожность. В целом я думаю, что нас ждет в течение ближайших пары недель… вполне может ожидать тотальный пиздец. И видео, которое я запишу через две недели, будет уже совсем другим.

Почему? Потому что я неплохого мнения о московском здравоохранении, но я отвратительного мнения об их информационном стиле. То есть все вот эти вот истории про то, что когда горит Капотня, никому нельзя ставить легочных заболеваний, а все должны, значит, записываться под другими кодами как заболевшие — я что-то в это верю. И я верю, что реальных данных, ну, нормальных человеческих подходов, может быть, ждать и не стоит. Все будет закрыто туманом. И сколько тестов должно делаться, сколько их делается, какие они — я рискую никогда не узнать.

Это проблема того, что с информацией, кажется, у московских ведомств по моему бытовому ощущению… Не знаю, как там стоит реальная картина. Конечно же, там вложены гигантские деньги, все хорошо, программа «Мой информатор» работает с 1755 года, «Информатор моего района» и т. д. Но я лезу на какие-то сайты официальные почитать про симптоматику, и я понимаю, что там не написано главного: типа, чуваки, вот здесь закажите тест, вот сделайте тест. Но это мой мир, я никому его не навязываю. Хочу и думаю.

Я читал на Хабре неплохую статью на тему того, как посчитать реальное количество заболевших в регионе, опираясь на кривые. Ну, то есть, типа, если у вас 20 заболевших в регионе, сколько тысяч человек ходят неофициально заболевших. И я вижу, что судя по разным вариантам развития, тут может, конечно, начать твориться ад.

Изоляция и быт

Я, собственно, сижу дома, записываю «Шторм». Я заказал как-то еду, супчика поел, привезли — хорошо. Думаю: а чего я? Я же не знаю, кто чихал в этот суп. Надо с этим завязывать. Надо готовить самому. Сейчас попробуем, наведется камера еще раз? Угу. Блин, она как-то странно работает, автофокус. Ладно, хорошо.

Я заказал в «Яндекс.Лавке» еду. И они возят все из окрестных магазинов и, кажется, по той же цене. И это удобно. Я подумал, что окей, я буду сидеть дома несколько недель, буду готовить. Я спрятался от людей. Я решил заказать домой кофейные какие-то штуки. Но я пью самый дешевый дешманский растворимый кофе. С ним связана такая история. Это лекционное наследие. Когда приезжаешь в какой-то лекционный город, снимаешь квартиру на Airbnb. Если бы ты снимал квартиру в европейском Airbnb, то тебя бы там могла ждать квартира… ну, люди живут и уезжают, оставляют тебе. Я сам жил в таких квартирах.

А в России в Airbnb мне всегда попадались риэлторские квартиры, где открываешь холодильник, а там стоит несколько продуктов, на каждом бирочка — что почем. То есть шоколадка — 80 рублей. Очень удобно. Я когда в первый раз увидел, я охренел просто. Такой Booking в гостях у Airbnb. Ну и поэтому идешь в магазин и покупаешь все время то, к чему привык. И я покупаю, например, кофе. Ты не будешь покупать килограмм кофе, да? Ты купишь маленькую банку. И у меня этих маленьких банок кофе, привезенных из разных городов, просто миллион. Я в какой-то момент перестал жадничать и начал их там оставлять. Но так как я всегда смотрю на эти продукты — там какая-то полуоткрытая банка масла подсолнечного, там кофе — я такой: «Да, возьму лучше я с собой, потому что все равно люди не любят этого».

И я пока допиваю этот кофе. Я готовлюсь, значит, купить какой-нибудь нормальный кофейный набор. Ну хорошо, ладно. Я понял, что посижу дома там, может быть, два месяца. На работе все можно перестроить на дистанционное общение. Плюс я начал сопливить, и поэтому это очень удобно. Люди прямо сразу же не задают тебе вопросов.

Но тут меня подкосила следующая опасность. Это история про то, что раз в неделю уборщица приходит. Ну, я такой: «Ладно, мне лень отменять на этот раз. Я пойду в парк. Я пойду в парк, возьму с собой что-нибудь тепленькое, посижу, почитаю книжку и вернусь там через три часа домой». А в этот день в Москве объявили штормовое предупреждение, там даже мужика убило деревом. Начался град какой-то безумный, дождина. И я сижу в этом парке, как будто… мама дорогая! Я думаю: «Нет, надо спасаться в кафе идти». Вот пошел в кафе. И ну что там? Ну, люди там в двух метрах друг от друга все сидят, почихивают. И для меня это было, конечно, таким серьезным испытанием, потому что тревога моя бьется внутри.

И тут приехала моя муза, вернулась из Европы. Как только она вернулась, объявили немедленно о закрытых границах. И вот она едет из аэропорта, и я думаю: «Бля, сейчас мне привезут коронавирус». И я, в общем, прошел весь путь от гнева до выхино, от отрицания… Я ей рассказываю потом: «Как вообще ты могла? Ну вот я даже не понимаю, как может прийти в голову человеку не сказать: „Знаешь, я сниму на две недели квартиру на Airbnb, не попрусь домой, поживу… я из аэропорта, пусть поживу, значит, пока на съемной“. Я бы так и сделал». Но я понимаю, что она может совершенно не чувствовать силу моего внутреннего напряжения. Это просто я обслуживаю тревогу, не мир. Я решил, что ну, если что, умрем вместе. Это была хорошая жизнь. Мы, собственно, ради этого и собирались. Я, конечно, с большей вероятностью умру, она с меньшей — чисто в силу биологических причин. Но тем не менее. Я решил, что несходимость наших характеров и есть та причина, может быть, которая нас вместе держит. Ее похуизм и мой непохуизм в каких-то вопросах, может быть, и составляют важную смесь. Не знаю, выживем ли мы или нет. В общем, она пошла на улицу за продуктами. Не знаю.

Ответы на вопросы из Телеграм-чата

Так, я пошел к вопросам в Телеграм-чат, друзья.

Управление тревогой и ритуалы

Так. Значит, про «Шторм» давайте сначала. А, нет, давайте сначала про коронавирус. Вот коронавирус тревожит человека: «Что делать, когда новости пугающие, а ты тревожный кофеман?» Ну, во-первых, я бы попросил у психиатра феназепама. Потому что обслуживать тревогу можно до бесконечности, а контртревожные ритуалы захватят всю вашу жизнь. Ну, хорошо, вы тревожный кофеман, потом у вас закончится одно, второе, третье, четвертое, пятое…

Здесь вопрос не в том, что такое уместное средство защиты. Да, ну, если бы вы побывали в Италии, посмотрели на то, что там творится, на там сотни людей в коридорах, на то, что не хватает аппаратов ИВЛ, то вы бы считали, что уместны любые средства защиты. Но вопрос в том, как вы еще к этому относитесь. Ну, то есть уместны любые средства защиты, и можно в этот момент не паниковать, а можно паниковать. И мне кажется, что здесь важно, во-первых, выключать панику. Она имеет значение, она оказывает влияние на то, как вы думаете.

То есть я бы постарался организовать как-то свой быт. Я бы провел где-то черту. То есть если мне надо, я бы, не знаю… Я думаю, что на «Авито» найдутся сейчас люди, которые с удовольствием съездят вам за всеми продуктами. Как они были и раньше, и год назад были такие чуваки, которые ездили в «Метро», обслуживали там семьи и приезжали, и по чеку все покупали. И они привезут и положат вам в коридоре, а вы на три часа это выставите на балкон, потом помоете с мылом и начнете жить нормально. Ну, то есть я думаю, что, во-первых, успокоиться, во-вторых, понять, какие у вас потребности, что вы должны ощущать, и настраивать нормально под эту тему жизнь.

Есть ли у меня Dynalist с покупками на случай карантина? Конечно, нет. Но у меня уже есть контртревожная коробище из IKEA, вот такая, набитая продуктами. И больше, кажется, ничего не надо. Что я буду делать, если в Москве закончатся продукты? Я вспомню историю из детства. Однажды мама дала мне талонов. И там были талоны, по-моему, на резиновые сапоги и, по-моему, на соль. Я вот этот пиздец помню. В магазинах не было ни того, ни другого. Ну и ничего, выжили. Выжили. Я прямо помню, были бумажки такие белые, там сколько-то талонов отрезали на молоко, сколько-то на хлеб, сколько-то на яйца.

У меня есть ощущение, что я могу довериться внутренним инстинктам, они пробудятся в нужный момент. Ну, то есть я не собираюсь пока что умирать от отсутствия продуктов. Кроме того, у меня дома есть несколько зеленых растений. Я их не собираюсь есть. Блин, чувак растет, вы даже себе не представляете. Просто горжусь им. Вот. Три недели назад тут не было ничего. Вообще просто ноль. Он растет как безумный какой-то. Я его забрал с работы. Там я пришел, когда переехал в новый кабинет, там стоял, значит, горшок. И в горшке не было ничего. Ну, типа: «А, там какая-то мертвая луковица». Полили ее, наверное, раз или два. Я прихожу через месяц, а там вымахало вот такое. Сейчас наступил холод, я забрал его. И по дороге, пока его вез, он сбросил все листья. Я подумал, что он умер. Ни хрена не умер. Надо полить, короче. Вот что я думаю о продуктах, которые закончатся. Мы выживем. Что будет потом с кризисом мировым — вот это интереснее. Но я думаю, что мы выживем и тогда.

Так, про коронавирус больше ничего. Тут чек на 20 тысяч рублей. Господи, чувакам доставляют… Ну да, это нормально. В чатике какая-то картинка про странные девайсы. Так, кофе, что-то еще… Да, понятно. Чуваки, короче, любят кофе. Окей.

Взаимодействие с чужим «Штормом»

Теперь снова читаю уже другое. Про «Шторм». «Расскажи, что делать, когда шторм не твой, а соседа, но очень заразный, а вы живете в одной кровати», — спрашивает Рита. Сними квартиру, Рита. Съезди на неделю, поживи отдельно. Что еще могу тебе сказать? Положи в кровать еще людей, пусть они разбираются.

Тут сложная проблема. То есть если вы оба эмоционально чувствительные и вы зависимы от настроения друг друга, то здесь могут помочь какие-то установленные четко границы. Установленные четко границы. Ну, если вы любите друг друга, то вам имеет смысл превращать вашу совместную жизнь в комфорт, а не в ад. А для этого нужно понять, как вы будете действовать на случай, когда у кого-то эмоциональный срыв. Например, мы ходим к психологу, и мы не выясняем отношений до похода к психологу. Например, такое правило, очень простое. Или, типа, если тебе плохо, я могу тебя слушать во время чая. Чай закончился — я тебя слушать больше не могу, потому что мне тоже становится плохо. Ну, какие-то правила.

Дальше. Уточняющий вопрос про чужой шторм: «Бывает, что ты уже заметил тучи на горизонте, а носитель шторма сделает это часа через два». Это то, что у собак-эпилептиков называется аура. Я в свое время столкнулся с тем, что у нас был классный пес. Вот он до сих пор есть, но уже не у меня. И у него постепенно мы выяснили эпилепсию. И там есть аура, когда собака начинает беспокоиться, нервничать. Ну, там, видимо, каким-то образом увеличивается активность электрическая в прекрасной собачьей голове. И он еще не знает, что его ждет, а ты знаешь. Ну, типа, вы уже идете на прогулку подальше от других собак, в какое-то место. Ты знаешь, что сейчас будет приступ. Надо этот приступ спокойно пережить, выдохнуть. Сначала это шок, а потом уже — ну, нормально, технология. И вот эти признаки в какой-то момент можно начать ловить. И бывает, что ты уже заметил эти тучи и хочешь сказать человеку, а человек говорит в ответ: «Все в порядке». Пока для меня самый дельный вариант — не отсвечивать какое-то время. Вдруг есть лайфхак интереснее?

Мне кажется, что рассказывать человеку, что сейчас у него что-то там нестабильное — это значит вызывать защиту. То есть он… Опять же, я не психолог, я не знаю, как бывает у всех людей. Но я знаю, что я бы начал злиться. Вот когда мне говорят, что «давай делать что-то», я начинаю злиться. Мне помогает очень сильно, когда мне говорят: «Кажется, ты сегодня чуть беспокойнее, чем обычно». Без предложения помощи. Ну, человек говорит: «У меня есть ощущение, что ты сегодня чуть беспокойнее, чем обычно». Мне нечего возразить, потому что это его ощущение. Сраное, засунь его себе в жопу, блин. Но я… Ну что, все, продолжения нет про это. Ну, типа, я подумал, человек подумал. Окей. И если я вот такое слышу, то я внутренне сам начинаю уже какие-то меры принимать. Вы не можете спасать человека, он может спасать себя только сам. Вот. Конечно, можно подстилать соломки. Типа: «А давай отменим сегодня поход на боевик и просто свечки зажжем и будем бегать меж свечей в лесу там, не знаю, в парке». Можно делать что-то такое. Но мне кажется, что, как обычно, помогает разговаривание и помогает отдавать человеку ответственность за него самого самому ему. То есть не инфантилизировать людей. Поэтому не отсвечивать какое-то время — дельный вариант. Рассказывать, что у человека шторм, не надо, потому что вы не диагност, вы можете ошибаться. А рассказать, что кажется, он чуть более активен, чем обычно, дерганее, чем обычно — да, вот это, может быть, стоит сделать.

Поиск «своих» и интеллектуальные мосты

Так, иду дальше. «Меня интересует, где найти своих людей. Гештальт на своих вроде починил, теперь нужно искать своих. Свой — это когда человек знает, как устроены люди, и в диалоге чувствует и себя, и собеседника. Есть мысли?»

Так. Человек знает, как устроены люди, и в диалоге чувствует и себя, и собеседника — это значит, что у него… вы ищете людей с рефлексией хорошо раскачанной. И вы как бы играете в игру: мы разговариваем, а также мы думаем что-то о том, что мы разговариваем, а также мы хорошо ощущаем, а также мы… А мне нравится, когда люди, может быть, совсем другие, наоборот. Ну, то есть когда они вообще из другой оперы в принципе.

Есть какие-то странные места. Меня вот недавно ребята знакомые затащили на игру, на маскарад. Ну, D&D игры, когда есть мастер игры, и вы там делаете какие-то… живете в мире. Вот. И там хорошо. Какие-то ролевые такие игры для группы ребят, объединенных какими-то интересами. Это прикольно. Я не знаю, зачем вам искать своих людей вообще в принципе. Вы тут не пишете, поэтому ничего толком особо сказать не могу. Что-то я не вижу больше вопросов. Что-то я не вижу больше вопросов.

Системы ведения дел и дисциплина

Глеб пытает меня Dynalist’ом по-прежнему: «Как построена ежедневная система ведения дел?» А как построена, Глеб? Я, с одной стороны, напихал, пихаю в input все, что приходит. И я понимаю, что это не таски, а такие… то, что называется user story, заказы на таски. Кажется, у меня кошка пришла. Нет. Приоткрыла, чтобы контролировать территорию, и не пришла.

И вот я пихаю в input все, что приходит в голову, а потом потихоньку распихиваю по коробочкам. И стараюсь, чтобы коробочки делались равномерно. И я отказался от тасков. Таски… Я стараюсь понимать, что мне потребно. Стараюсь понимать, как я устроен. Система, наверное, будет выстроена так. И в этом плане это не Getting Things Done совсем. Хотя, может, это и он. Я не смог прочесть Getting Things Done. Я открыл, и там первая же таблица с одним миллионом элементов — она просто меня убила.

Я считаю, что важная вещь, которая будет (эту мысль надо в «Шторм» запихать) — что в итоге будет некоторая дисциплина. И дисциплина очень важна. Но никто вам не скажет, какая дисциплина нужна вам. Вам придется сделать ее самому. Поэтому вопрос про то, как у других людей устроена система ведения дел, он несколько бессмысленный в плане натягивания ее на себя.

Тёма продолжил: «Основная проблема с не своими — скука. Ну, у ребят свои игры, это уже пройдено». Ха-ха-ха! Ну, Лебедев предложил мне однажды интересную концепцию. Концепцию… я сегодня рассказывал ее, кстати, уже дома вспоминал. Концепцию моста через время и расстояние с теми несколькими людьми, с которыми у вас связь — незримая, мысленная, когда вы делаете вещи, опирающиеся на одни и те же принципы. И в этом плане у вас может быть мост там с Сократом, или мост с каким-нибудь Лагранжем, или с каким-нибудь математиком, который сейчас доживает свой век в Штатах. И очень мало людей будут вокруг вас, и очень много людей будут разбросаны по времени и пространству. И, может быть, важно сформулировать, кто такие свои. И они есть, их тысячи, просто они в книжках спрятаны.

А живое общение… Ну, был форум Элиезера Юдковского, да, они там обсуждали рациональное мышление. Он им предложил игру в фанфик Гарри Поттера, писал его, выкладывал, и они каким-то образом играли в это. Я делал языковые игры в чатике, а потом чатик без правил умер. Ну, то есть он продолжается как-то, но там не сработало то, что мне нравилось. Это сложная проблема. Не факт, что вы вообще найдете кого-то рядом. И, может быть, имеет смысл ценить то, что есть сейчас вокруг вас немножко, и устроить мост с ребятами, которые через мили и года от вас. Такая херня.

Заключение

Про «Недиван» я затронул. Я буду пытаться как-то там выправить сейчас ситуацию снова. Звучит смешно. О, стройка во дворе. Вот. Пока не понимаю, что делать. И пока я не понимаю, куда дальше двигать «Шторм». Ну хорошо, я запишу 20 видео, окей. Я говорил вам, и это секрет для всех, что это будет потом некоторый продукт. У меня пока нет представления, как его делать. Но это, наверное, не очень важно. Важно, что я представляю, что он нужен, чтобы быть упакованным и помогать, и приносить деньги, и приносить энергию.

И самое главное, что чтобы он мог приносить энергию, надо создать условия, чтобы люди могли эту свою энергию, их энергию, в него вложить куда-то. Потому что люди — и я сам тоже люди — мы все ведем себя как потоки энергии, которым надо срочно куда-то вложиться. Мир дает нам сосуд, и мы в него — врыньк! Да, буду делать вот тут вот что-то.

В общем, сейчас время перепутья, ни хрена не понятно, как обычно. И посмотрим, что из этого выйдет. Наверное, пора заканчивать. Время выходит, темы тоже пока более-менее особо определены. Я рад, что вас увидел и послушал. И желаю вам никого не потерять. Хотя в определенном смысле мы все всех потеряем, и это придает нашей жизни ту самую остроту и красоту. С вами хорошо. Чао. Не знаю, я не выработал ритуал пальчиком это заканчивать или там просто в компьютере жать. Я могу опять же имитировать… А, вспомнил, да, надо имитировать пальчик. Хорошо, так.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Организация пространства и быта

Первой темой прошедшей недели я поставил почему-то опять «Организую это». Совершенно тупая рубрика, она не приносит, по-моему, никаких открытий, и очень такая медленная, медитативная, спокойная. Ну, что, на дворе март, и я за два месяца все-таки научился разбирать вещи. Вау! Это просто прекрасно.

Я научился перестраивать все под то, чтобы все удовлетворяло моим потребностям. Сейчас мы активно продаем, раздаем старые ненужные вещи. В комнате я уже все сделал примерно так, что жить можно. И уже на балконе даже. Вчера придумал, как надо переделать холодильник. Из холодильника, я думаю, вся фабричная упаковка отправится нафиг.

Все то, что ты в магазине покупаешь, приносишь и кладешь себе в холодильник — и у тебя холодильник напоминает какую-то витрину магазина. Все время там какие-то упаковки, половина чего-то пустого, половина вечного, и открываешь, и все время… бесит. Я решил, что мы заведем мелкие аккуратные баночки, куда перельем все варенье из постоянно безумных этих огромных полупустых банок. Появятся всякие контейнеры одинаковые. Короче, будет порядок и красота. Хочется порядка и красоты, а не рекламного буйства какого-то, когда ты открываешь холодильник, и он тебе в мозг прямо начинает вещать отделом маркетинга.

Кажется мне, что на холодильнике ничего не остановится. Платяной шкаф оказался легче, чем я думал, с ним я разобрался за два присеста. Груда какой-то старой одежды с балкона — тоже два раза по пятнадцать минут. В коридоре я устроил систему, в которой вещи складываются на то, чтобы отнести их в контейнеры в утиль, или будут ждать, пока продадутся, или неразобранное какое-то. Кухня сдалась: мы разобрали большой стол на кухне, поставили маленький, и оказалось, что место — это самое главное вообще, что только может быть. Там столько места сейчас стало, что можно слегка танцевать, ну, если вы не слоны. Или, например, можно лежать на полу: пока один готовит, другой лежит на полу.

При всем при том на кухне мы еще разбираем упаковку. У нас есть там ящик, в котором мы храним вымытую упаковку для сортировки. Ну, короче, мы психи, я думаю. Но это наше психованное место для нас, психов. Это великолепно. Навык такой у меня уже появился, это хорошо.

Навык постановки задач программистам

А вот навык работать с людьми не появился совсем. Я не понимаю, как ставить задачу программистам. Я не понимаю, как не заводить все это в какой-то ад. С этим проблема, и я ничего лучше не придумал, чем обратиться к человеку, который умеет превращать мои желания в нормальную форму задачи.

Должно быть сделано так-то, должен быть такой-то сервер, он должен так-то все хранить. Для того чтобы был сервер и можно было все хранить, ты не можешь просто написать на Avito: «Чуваки, придите». Потому что ты дашь им базу данных с пользователями — этого нельзя делать, надо завести какую-то песочницу. Ты дашь им доступ к репозиториям — тоже ну его нафиг, надо монорепозиторий расшить и так далее. При этом этот человек не должен все писать сам, потому что он устанет и заглохнет, там огромное количество задач. Оказалось, что эта штука не берется впрямую, как интеграл не берется сразу. Надо что-то сначала подготовить и сделать.

Я сейчас буду писать свои user story, так называемые, не таски, а user story. Приду к человеку, который превратит их в нормальную форму, которую можно уже наружу людям выдавать как вакансии. Это был спич про то, что этого навыка у меня пока еще нет, и я нашел того, у кого он, кажется, есть. Посмотрим. Если это так, то меня ждет в будущем хороший прорыв в скриптах, IT и во всем, что я хочу. Прошлый прорыв был, когда Игорь написал весь бэкенд для «Недивана» и фронты, но он сделал во многом это своими силами и своей кровью. А сейчас я хочу по-другому, чтобы люди не выгорали. Потому что я умею выжигать людей, а вот так, чтобы не выжигать — не умею.

Провал расписания и эмоциональный «шторм»

В рубрике «Организую это» в прошлый раз я рассказывал про попытку ввести недельное расписание. И недельное расписание провалилось, причем с треском. У меня категорически не получается рутина. Очень тяжело привести к автоматизму разбор почты, очень тяжело ввести бюджетные записи трат. Но меня поддерживает то, что я однажды за три месяца научился чистить зубы. Это было пару лет назад. То есть я прям научился выходить из ванной с зубами, которые почистил. На этой неделе я приходил к стоматологу, и она сказала: «Вы хорошо чистите зубы». Это единственное, что меня держит. Я надеюсь, что и этот рутинный навык с почтой я тоже разгребу.

С расписанием произошло все плохо. Напомню, что я хотел написать себе несколько уроков на неделю, как у пятиклассников, и все их выполнить. Естественно, с самого первого дня все пошло не так. И со второго тоже пошло не так, и с третьего. Я сделал, короче, одну из тридцати или скольких-то записей, которые надо было делать. Я сделал одну. К концу этой недели, когда я увидел, сколько всего скопилось, у меня случился эмоциональный удар, просто провал. По мне катком это расписание прошлось прям вот так.

Пришел стресс, и на этот стресс наложился еще один стресс, там уже не связанный с этим. Когда приходит несколько стрессов, ко мне приходит в гости история про то, что у меня ничего никогда не выйдет, ничего не получится. И я был в полнейшем дауне. Начало все валиться из рук. К счастью, антидепрессант помогает — он не дает вообще, как сказать, приглушает глубину отчаяния. На этом ему спасибо.

У меня наступило то, что я называю как раз «шторм». Все как сквозь вату, все как с сопротивлением. Ты как будто пьяный. Бывает пьяный — ты такой в расфокусе, все расслабленное, нет напрягов. А тут пьяный, все валится из рук, ничего сделать не можешь, злишься очень сильно. Такой «зло-пьяный». Дошло до того, что в воскресенье утром я стоял в ванной, весь в мыле, и тут позвонил курьер в дверь. А я забыл, что он должен был прийти. И я подумал, что я заливаю соседей. Прям мне стало страшно. Бля. Я выскочил, как в советской комедии, весь в пене. Там какой-то мужик, который из IKEA привез штучку. Я испугался, я напугал, естественно, музу свою, и испугался, что я ее напугал. Короче, начался какой-то вообще неадекват. Я вообще провалился в глубину отчаяния. Было 12 дней провала.

Почему 12 дней, я говорю так уверенно? Я вел пищевой дневник все это время. И пищевой дневник, естественно, тоже все 12 дней провала отметил прекрасно. Я отменил все встречи, потому что я понял, что ничего не развлекает, только напрягает. Я ненавижу необходимость организовывать время, чтобы успеть с людьми тогда-то, уехать тогда-то сюда — это все слишком сложно. Я все отменил и погрузился в глубины отчаяния.

Психология питания и зависимость от сахара

И тут следующая глава у меня записана: «Дневник питания». Веду я в это время дневник питания. А мы с психологом, который умеет тренировать людей с расстройствами пищевого поведения, расстались на пару недель, потому что все уже было классно. Типа, все шло хорошо, я учился чувствовать свое тело, обнаружил, где у себя желудок. Наши встречи с ним превратились в радостный такой «пхай-пхай»: «О, у меня это, у меня то, у меня открытие, все классно, все клево». Он говорит: «Ну, а плохое-то что-нибудь есть? Вообще эмоциональное заедание когда-нибудь начнется?» Я говорю: «Ну, повода нет, все хорошо». Ну и мы договорились с ним на пару недель расстаться. И только мы расстались — на следующий день у меня началось.

Я получил это эмоциональное заедание по полной программе. Тортики, идите сюда! Справа от тортиков пусть едет колонна зефирок, слева печеньки, на бреющем проносятся шоколадки. Вот это вот все. И я все это писал, слава богу. Обнаружил много интересных вещей. Во-первых, обнаружил, что ем не еду, а образ еды. То есть я вот думаю, что какая-нибудь сарделька должна быть вкусной: она же вот такая, сочится, из нее жир, ты видишь ее в рекламе, в меню на фотке. И я начинаю ее есть. Оказалось, что я ем не реальную сардельку, а вот этот образ. То есть я не ощущаю, что я ем на самом деле. Она может быть другой, хуже, лучше, но прикол весь в том, что она как будто отсутствует. У меня как будто связи с телом в этот момент нет.

Получается, что я ем не то, что я ем, а то, что я должен, как я думал, есть. Не проходят сигналы тела, и во время шторма — особенно. То есть я чувствую, что я сыт где-то там, вдалеке. Такое ощущение, что громкость этого сигнала становится очень мала. Совершенно неважно, сыт ты, не сыт — очень хочется что-нибудь съесть. Как будто сигналы тела приглушены, они не доходят до командного центра.

Еще одна важная тема, которая появилась — это когнитивные искажения про стыд. Ощущение стыда, ощущение того, что все по твоей набухшей роже видят, что ты вчера съел торт. Ты пришел на работу, все помнят, как ты выглядел три дня назад, и понимают, что ты набрал кило. Точно-точно. И вот он тоже видит, и она. И она вот тоже помнит, как ты выглядел, и видит, что ты растолстел. Жрал ночью наверняка.

Потом я, когда разговаривал уже про это с психологом, он говорит: «Вы знаете, что стыд интересен тем, что люди его проживают в одиночку? Они как будто бы в этот момент оказываются без поддержки. Стыд — это один на один». Про стыд очень тяжело рассказать. И я прямо тогда испытывал это в полной мере — ни с кем поделиться невозможно.

Научные доказательства сахарной зависимости

Я с легкой руки Елены Беловой подписался на несколько нейроканалов. Не то чтобы я там что-то понимаю, но я вижу, как слова складываются, с какими словами дофамин употребляется, а с какими нет. Я нашел там упоминание статьи про поведение, по-английски называется drug-seeking behavior — в поисках наркотика, в поисках активного вещества. Вернее, я нашел упоминание про то, что есть специальный паттерн поведения, когда существо начинает искать что-то, что ему помогает, удовлетворяет его тягу. Там было написано так, что без наркотика, без плюшки, без дозы сахара — ангедония, радости нет. Не испытываешь радости без этого, и тело как будто отключается и начинается поиск дозы. Пациенты себя так ведут, это знают наркологи.

Я начал искать статьи на эту тему и нашел статью, которая мне понравилась, про доказательства того, может ли сахар вызывать аддикцию: «Evidence for sugar addiction: Behavioral and neurochemical effects of intermittent, excessive sugar intake». Я там нашел четыре важных точки. Похоже, что сахар должен иметь какой-то аддиктивный потенциал, потому что он там высвобождает дофамин и каким-то образом взаимодействует с опиоидами. То есть кажется, что исследования на эту тему не лишены оснований.

Что там авторы статьи рассматривают? Они рассматривают некоторые характеристики аддикции. Первое — сильное переедание после воздержания. То есть после того, как человек был ограничен в потреблении продукта. Они там говорят сразу и про своих крысок, и про наркоманов: после этого первые же дозы, которые он употребляет, сорвавшись — это очень большие дозы. В данном случае это по-английски bingeing называется. В данном случае я, когда держусь-держусь, если говорить про меня, не ем сахара, то потом все — сгорел Калабуховский дом. Не бывает такого, что «ну, разрешу себе один сырок». Нет, я разрешу себе сырок, и сырок разрешит открыть двери ада.

Второе — это реакция на отказ, withdrawal. Когда возникает отказ и когда невозможно достать сахар, происходит регистрируемое увеличение тревоги и возникает депрессия. Тревога и депрессия во время реакции на отказ — это не просто так. Третья история — про тягу, craving. Люди пока не понимают, что такое тяга, она плохо описана. Ее используют, потому что нет лучшего термина, и она относится к экстремально увеличенной мотивации. У крыс ее меряют так: крысам для того, чтобы они получили дозу, дают нажимать на рычаг. И когда абстиненция, у них возникает тяга, и можно замерить, с какой силой они начинают жать на рычаг. Жмут они с остервенением. А люди себя не контролируют в поисках дозы, они описывают это состояние как-то, что ему ничего не противопоставить.

И самое последнее, что меня напугало — это сенсибилизация, и даже скорее кросс-сенсибилизация. Это история про то, когда увеличивается реакция в ответ на введение вещества. Для примера: после того как вводят несколько доз амфетамина, делают перерыв и вводят очень маленькую дозу, которая у обычного животного не вызывает вообще никакого эффекта. То вот у животного с зависимостью на эту даже маленькую дозу очень сильная реакция, она может вызывать гиперактивность. Получается, что организм настроен на неадекватно сильную реакцию на сверхмаленькие дозы. Самое противное здесь то, что есть кросс-сенсибилизация: если есть аддикция к чему-то одному, то и на другие вещества тоже будет следовать неадекватно сильная реакция.

Визит к психиатру и работа антидепрессантов

Скоро наша история замкнется по поводу шторма. Пошел я к психиатру. Пришел к нему и говорю: «Что-то меня начало тянуть на жратву чудовищно, помогите». И тут произошло самое неожиданное для меня. Мы же недавно переезжали с одного антидепрессанта на другой, на новый, классный, совсем хороший. Оказалось, что антидепрессант он классный, а противотревожный эффект у него выражен меньше, чем у моего старенького Золофта.

Врач говорит: «Ну, моя гипотеза, что вас тянет к этому всему из-за тревожности. Поэтому давайте мы все-таки пойдем с вами по классике, выстелим вам Феназепама, вы его попринимаете, а под ним разовьется ваш прекрасный новый антидепрессант и выйдет в полную силу». И ушел я снимать тревожность, и стало мне лучше. Хотел бы я по этому поводу сказать, что не все антидепрессанты одинаково прекрасно действуют, как оказалось. Я-то думал, что они все просто… плоский взгляд. Оказалось, что ни хрена.

Я удивляюсь на самом деле внутри до сих пор абсолютно наивно тому, как маленькая таблетка утром меняет твою жизнь абсолютно. Сейчас я не тревожусь, потому что я принимаю несколько раз в день Феназепам. Схема такая, что он уменьшится постепенно, и будем смотреть, что произойдет тогда. Конечно, экономится очень сильно когнитивный ресурс. Антидепрессант прекрасен, он улучшает когнитивные функции, начинаешь лучше думать. Ну, и тревожиться тоже начинаешь лучше. В общем, это очень интересная страна. Тут главное не заиграться с этим со всем. Но посмотрим, там же по науке если действовать, то тебя потом достаточно долгое время оттуда выводят, и тебе это помогает наладить поведенческие навыки.

Ответы на вопросы зрителей

Прочту комменты. Пишет в Telegram Тёма Поляков: «Я организую бизнес с новой технологией и скоро набирать команду. Переживаю, как бы технологию не спиздили. Суть технологии в методе: типа тут почеши, тут потряси — будет как надо, но намного более серьезных щей. Есть мысли, что можно предпринять?»

Советчик я тут плохой, но меня всегда учили, что надо беспокоиться не о молоке, а о корове. Если вы можете придумывать технологии, которые пиздят — это замечательно. Парьтесь о том, чтобы ее спиздили и она ассоциировалась с вами. Делайте ее как можно лучше — это мой совет. Ну что, ну вы сделаете фломастер, окей, его не спиздят, потом его сделают нарицательным, все равно спиздят. Просто успейте за это время получить денежек для того, чтобы рвануть вперед. Вам нужна энергия — получите ее. Ситуация может измениться, может быть, вы там всю методологию отработаете и произойдет один миллион всего. Вы сейчас говорите: «Хочу контролировать будущее». Это невозможно сделать. Кроме того, вы же не гарантированы от того, что сейчас где-нибудь в Чехии кто-то не выкатывает уже почти готовый к релизу продукт. Я бы как-то немножко успокоился, подал бы заявку какую-нибудь, но сильно вкладывать огромное количество ресурса в защиту в современном мире я бы не стал. Просто на это не хватит сил. У вас украдут все, что будет хорошего украсть.

Сегодня ночью я записал первое видео про шторм. Меня поразило то, что там один из комментаторов нашелся, который немедленно начал предлагать рецепты. Я люблю ребят-функционалов, я сам из них: «О, это депрессия, B12, иди сдай анализы на холестерин». Проблема даже не в диагнозе «депрессия», а в том, что очень часто депрессия является не первым диагнозом, а вторым. Есть какой-то некоторый первый диагноз — в моем случае тревожность вызывает депрессию. Если не лечить тревожность и лечить депрессию, то можно добиться удивительных эффектов. Например, антидепрессант делает так, что про самоубийство я не думаю, но при этом я тревожный чудовищно. Так что это любопытно, когда ты заявляешь о проблеме, и интернет немедленно находит тебе решение. Это подтверждает тот факт, что у каждой очень сложной проблемы есть очень простое и абсолютно неверное решение.

Я должен сознаться в связи с этим первым видео со штормом: я думал об этом несколько минут — поставить там лайк себе или не поставить. Я решил поставить. Да, я пошел и поставил сам себе первый лайк. Не знаю, что про это надо думать, но вот так.

«Удается ли вам не париться из-за дедлайнов, особенно на работе?» — спрашивает Григорий. Да. Конечно, они меня подтряхивают, но я бы сказал, что не париться из-за дедлайнов — это навык. Это не то что: «Не буду париться из-за дедлайнов, па-бам!». Это штука, которая очень тяжело дается, ее надо тренировать. Сработала, наверное, обратная связь, потому что после сотен дедлайнов удачных оказывается, что это ничего не означает. После десятков сорванных дедлайнов оказывается, что это тоже ничего не означает. А всегда имеет значение только спокоен ли ты и свежа ли твоя голова. Поэтому, в принципе, я накопил некоторый опыт и какую-то обратную связь.

Метафора жонглирования: как всё успевать

Прихожу к самой главной мысли сегодняшнего дня. Я увидел, как все успевать. Жалко, у меня нет гонга такого, чтобы он там: «Бам-м-м!». Я вот думал: вот человек, у него мало времени, как он может рулить большим количеством всего? Я думал, нужны какие-то машины из людей, нужно давать там ЦУ, нужно то-то и се-то. Но я не понимал, как физическая модель работает. Как это вообще в мире может быть устроено, когда у тебя дохренища всего, и ты легко касаешься чего-то, и как-то все время все хорошо и плавно и здорово происходит? Потому что я помню эту игру советскую «Волк и яйца», где волк все время: «Тда-тда-тда-тда», и приходит в ужас.

А потом я вспомнил метафору, придумал, называется. Вспомнил метафору того, что есть процесс, в котором все происходит с огромной скоростью, плавно, и человек все успевает. Есть такое занятие, которое очень четко описывает красивый процесс — это жонглирование. Как устроено жонглирование? У чувака есть 20 шаров, и он их кидает в воздух. Тут он их кидает, запускает, а тут он их принимает и перекладывает в эту руку. И большую часть времени у него 18 или сколько-то шаров в воздухе, а работает он с одним или с двумя.

Весь процесс настроен так, чтобы унифицированно как-то запускать шары. Они поднимаются как пустой инбокс, в них ничего нет, потом гравитация их наполняет, они начинают на тебя падать. Если ты их не поймаешь, то они обвалятся на землю. Но смотрите, даже если они обваливаются, то он умеет ногой поднять мячик и снова закинуть. То есть у него есть какой-то алгоритм того, как он запускает что-то, процесс в мир. Процесс там проходит какой-то круг, возвращается к нему, и даже если шар коряво падает на землю, он его все равно может поднять и снова запустить процесс.

В принципе, насколько я понимаю, можно научиться держать в воздухе три шара, можно научиться держать десять шаров, но можно научиться держать и двадцать шаров в воздухе. Главное — иметь некоторый навык превращать все в предметы, которыми можно жонглировать. Ведь есть чуваки, которые жонглируют кеглями, огненными факелами. Они проводят с каждым факелом достаточно мало времени, но при этом они дофига всего успевают. И меня вдохновила эта метафора, потому что она дает мне некоторую надежду, что главное — научиться делать так, чтобы все это занимало мало твоего времени, но тем не менее работало. Жонглирование.

Ну вот, собственно, 44 минуты. Из веселенького: проводили последние лекции Лины Беловой и обсуждали то, что было на первых лекциях. Я удивился тому, насколько люди не запоминают ничего. Я все мечтаю нарисовать какую-то картинку про то, как ваша система подкрепления работает с тасками и почему цели не удаются — такая длинная простыня. Может быть, когда-то получится. Посмотрим, если в этом году получится, значит, я научился запускать таски.

У вас есть минуточка, чтобы написать вопросы, я отвечу, или все. «В ванной баночки, этикетки сдираете, переливаете в многоразовые бутылочки?» Анечка в студии выпустила когда-то пост на тему того, что нужно сдирать этикетки. Бесят, конечно, они меня. Сейчас я стремлюсь, чтобы были красивые банки и бутылки. Дело в том, что вся упаковка, которую я вижу на полке, она нацелена на то, чтобы я ее купил. Она очень редко когда выглядит приятно дома в моих условиях. Поэтому, когда у меня дойдут руки, то, конечно же, все будет так устроено. Мыльница там уже не та мыльница, которая в магазине к нам приходит пластиковая, а мы покупаем пакет жидкий и переливаем в нормальную мыльницу, которая нам нравится. Кажется, я иду туда, в сторону дома, где все должно быть так, чтобы было мне приятно, а не так, чтобы было удобно продавать отделу маркетинга.

«Покажешь фотки организованного пространства? Холодильник, коридор — интересно». Да нет, конечно, не покажу. Потому что нет предела совершенству. Я же тревожная кисонька, я хочу, чтобы мое пространство осталось моим. Так у меня есть иллюзия. Представьте, я буду ходить каждое утро и думать о том, что вот я показывал людям одно, а там теперь другое. Нафиг это надо — устраивать себе невроз на чистом месте.

Ну вот, собственно, вот так. Засим я прощаюсь с вами. Через неделю я постараюсь выйти в эфир. Надеюсь, что вы будете вести себя плохо и не помрете от коронавируса, друзья. Держитесь, мойте руки. 40 секунд я мою руки, 30 — да, классное медитативное занятие. Мыть руки прекрасно. Все, пока.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Вступление и технические сложности

Надо изображать музыкальное сопровождение. Ну, я сейчас себе отправляю все ссылки, чтобы их запустить. В будущем, конечно, будет прекрасная музыка. Окей, ссылка поехала. Врубили. Идет трансляция. И сейчас посмотрим, кто придет. Пока что смотрю один я. И это прекрасно, можно вам сказать.

Ну, я, собственно, сейчас подожду, пока кто-нибудь подойдет. И мне нужно, хотя бы будет больше соответствовать происходящему. Да, все, кто-то уже появился. Я надеюсь, что вы будете, если что-то плохо идет, то писать и говорить. Вот, а я сейчас начну, собственно, с того, что мне там написано в файле. У меня большой файл. Сейчас себе все поставлю. Расскажу, что случилось. Если что-то там идет не так, напишите мне, а я буду исходить из того, что все идет нормально.

Значит, как дела? Ну, во-первых, у меня, видимо, сломался провод сегодня. Я провел полутро в бешенстве и пытался запустить сигнал с камеры. Я не знаю, слышно ли вам кошку. Она открыла только что дверь и ушла в дальнюю комнату и начала орать. Это чудесный ее спорт. Ну, сегодня весь день такой. И еще соседи сверлили. Тоже их очень люблю. И, может быть, они нам еще посверлят сегодня, я пока не понимаю.

Личные новости и травма на скалодроме

Значит, что у меня вообще в целом происходит? Как дела? Во-первых, я разбираюсь с преподавателем по настройкам правильных пищевых привычек. Психолог по расстройствам пищевого поведения. И там очень много всего интересного. Во-вторых, у меня все пальцы — куда показывать, вот сюда — вот в пластырях, потому что я сходил на скалодром.

Тренер посмотрел, как я поднимаюсь, и сказал… Ну, я пошел с сыном, он меня затащил случайно. Тренер посмотрел, как я поднимаюсь на руках, и сказал: «Возьми в руки мячики и держи их в руках. Поднимайся на двух пальцах». Потому что на скалодроме, оказывается, надо не тащить себя вверх на руках, а подниматься на ногах. Чуть позже про это расскажу. И вот у меня, в общем, было четыре свободных пальца, и три из них теперь, значит, в пластырях. Но это прекрасно, ребята.

Вот, я пытаюсь запустить видео для шторма и расскажу, что там происходит и что там не получается. Я пытаюсь настроить личную систему. Вот, завершились лекции с Леной, и мы ушли на рефлексию. Напишу тут: Моншери Сарычева. Мы с ней поняли, что можно уже первую часть «Недивана» оставлять в покое, запаковывать. И она сейчас будет заниматься ее запаковкой и там другой публикацией, а в лайвах я уже буду лететь дальше самостоятельно. Вот, ощущаю ее некоторую поддержку.

Поиск новой системы организации

Перехожу я теперь к рубрике, перехожу теперь к подробным рассказикам. Значит, рубрика «Организую это». Что мы пытаемся организовать? 25 лет неорганизованности. Вот, теперь надо каким-то образом, значит, превратить в то, что мне нужно. И не всегда понятно, за что хвататься, потому что я пытаюсь одновременно и научиться делать то, что я хочу, и чтобы дома все было так, как я хочу.

Проблема конкуренции задач

Вот, кстати, за спиной у меня висит плакат «Что?». Прекрасный прототип, получившийся благодаря ребятам из чатика. И там стараниями Сережи дошедший до печати, и Лёля сделала дизайн и так далее. Но я не могу, например, запустить их сейчас в продажу или даже нет времени выложить это все на сайт для свободного скачивания. Потому что все в таком состоянии варева, из которого торчат обломки. Вот, и я, собственно, пытаюсь это все и настроить, организовать, чтобы все было так, как я хочу. И я покажу, что это значит подробнее. Потому что я пытаюсь для себя определить, что это значит подробнее.

Я говорил в прошлый раз о том, что я решил двигаться циклами. Наметить какой-то цикл и за этот цикл успеть все сделать, что считал правильным, а больше ничего не делать. Ну, то есть все отправлять на следующие циклы и делать в это только то, что было намечено, не отвлекаясь. И, вроде бы, сначала начали заканчиваться списки тасков. Возникло ощущение наполненности.

Но ближе к концу цикла конкуренция того, что осталось не сделанным, стала чудовищной. Ну, там, если вначале было, там, не знаю, 70 тасков на неделю, и я достаточно быстро разобрался с первыми тридцатью пятью, то последние, естественно, самые тяжелые. И в последний день их осталось очень много, и это прямо меня убивает. И я с этой конкуренцией тасков, значит, очень сильно просел. Потому что я вижу, что, ну вот вроде что-то там хотел сделать, и вот оно время, когда сделать ничего не успел и не мог. И каждый день несколько раз ходишь, и тебя это прямо терзает.

В шторме что успел? Ну, практически ничего с объективной точки зрения. С субъективной — очень много. Во внутренней вселенной я, значит, достал материалы, расписал их, подготовил первые три плана и просто не успел уже записать видео. Кажется, что это мало. И когда смотришь на это на все с точки зрения вот этого внутреннего критика острого, который говорит: «Ну вот ты хотел и не смог», то не всегда понятно, что ему ответить. Потому что внутренняя ценность забывается. Мы склонны все-таки оценивать многое по тому, как оценивают люди снаружи.

Идея школьного расписания

Это все, конечно, было очень грустно. И тут я понял, что я не хочу больше никакой конкуренции тасков, но я хочу как-то все равно успевать уделять время тому, что мне нужно. Я пришел как-то в студию на кухню, и там был Тимур Бурбаев. А Тимур в моей вселенной — это арт-директор студии, он славен тем, что он успевает очень много всего и спокоен. И у него и студенты, и он какие-то делает чудесные совершенно вертолеты, и кучу промдизайна и так далее, и так далее.

Я ему говорю: «Тимур, как ты определяешь, что ты не будешь делать в своей жизни?». А он говорит: «А я не парюсь вообще. Я ничего не приоритизирую. Я, говорит, вообще послушал ребят, которые рассказывают, что очень хороши расписания, рутины — по-английски вот эти вот все скедули. И думаю про это». Я сказал: «О, спасибо, Тимур. Я ни хрена не понял». Ну, типа, что значит не приоритизирую? А как же раш-раш бегать все время, вот это вот все?

Ну, я ушел подумать, и потом я подумал: блин, надо попробовать. Надо попробовать сделать, как в школе. И я сделал расписание. Я пошел в интернет и прямо там скачал, значит, то, как у деток в школах делается расписание. Сейчас я, может, картинку даже найду, да, найду. Я сделаю сейчас так, чтобы она в вашем окошке тоже открылась. Вот так вот. Такое вот расписание. О, понедельник, вторник, среда, четверг, пятница. Я так понял, это какой-то шаблон. Я в него попялил, значит, посмотрел на нагрузку, которая бывает у детей в разных классах.

И сделал себе такое расписание на неделю и отметил, сколько каких уроков. Значит, какие у меня получились с моими собственными, удовлетворяющими моим потребностям вещи. Вот они. Значит, ну, у меня в студии есть один проект, который мне особо важен, и есть проекты, которые важны, но не жгут мне сердце так, как он. Соответственно, три каких-то урока туда, два туда. И надо действовать очень быстро, потому что туда можно бухать и по 50. Я пытаюсь все время принимать решения быстро. Когда люди говорят: «О, у тебя есть час поговорить?», я говорю: «Да, есть три минуты, давай».

Значит, на организацию того, что должно происходить дома — это как бы две части. Это садиться, думать, расписывать, заказывать и так далее, и так далее. Это не то что там самому стол собирать. Стол собирать — это скорее отдых для меня. Вот там продолжать добить весь чекап со здоровьем и так далее — это еще там две вещи. Обслуживание «Недивана» — три, «Недиван-лайф» — четыре, потому что письма надо выпускать или не надо, я приму это решение. Сама система того, что сейчас у меня происходит, вот эта вот организационная, чтобы научиться жить в обстановке, которая отвечает моим требованиям — это требует внимания само по себе.

Эта оргсистема — очень важная часть, как мне кажется, сюда там, условно, два урока в неделю. Разбор хвостов — это все деньги, YNAP, почты, старые хвосты и так далее — там три. Подкапотные структуры — это IT, обслуживающие меня всевозможные скрипты, которые мне нужны в будущем, штуки, которые пересылают инфу, как я хочу и как мне надо — три. Физра — три, шторм-видео — четыре, то, что надо записывать. Будет, короче, какое-то расписание. Это странное расписание, оно соответствует моему пониманию моего мира. У всех, естественно, расписание абсолютно было бы свое. И я его не придумал с головы, я его увидел.

То есть я просто долго выписывал то, что мне нужно и чем я занимаюсь. И в какой-то момент я эти группы увидел. То же самое, как с разбором шкафа, когда нужно тысячу валяющихся вещей превратить в систему. Сначала все вывалить и начать раскладывать по кучам, а потом увидеть, что это за кучи. То есть это не то что я там сел и такой: «О, семь сфер, в которых должно происходить развитие моей личности. И эти сферы — это дом, здоровье, финансы, семья, любовь». Не, ни хрена. Разбор хвоста, подкапотные структуры. Какой дом, какое здоровье? Алло. Это те вещи, которые вообще невозможно выдумать из головы, я их просто увидел. Ну вот такой вот я человечек.

Принципы работы и гибкость системы

Следующая важная вещь. Чтобы меня не парила вся эта история на тему приоритизации, мне нужен какой-то принцип принятия решений, чтобы поменьше переживать. Ну, и это очень похоже на то, как в героях «Меча и магии» в свое время была такая штука, которая мне очень нравится, безусловно: «Астрологи объявили неделю такого-то». Астрологи объявили неделю единорогов, астрологи объявили неделю гоблинов. Мне этого очень не хватает, когда ты не занимаешься больше ничем, кроме вот этого.

И я понял, что расписание школы, когда ты сегодня делаешь в понедельник один урок про дом, один про студию и проекты (или там два), и один про физкультуру, и один про подкапотное и так далее, и так далее — вот это и есть такой принцип. То есть больше ничего не делаем, а делаем только вот это. И я поживу в нем. И здесь очень помогает, что когда ты делаешь физру, ты не думаешь больше ни о чем. Когда ты делаешь дом, ты не думаешь больше ни о чем. Мне вот этого очень не хватает, потому что приоритизация, естественно, меня убивает.

Еще я понял, что я очень устал. Я понял, что пора лечь на дно на месяц, наверное, никуда не отрываться. Делать то, что я бы хотел, чтобы появилась привычка, чтобы появился навык. Я в ближайшем месяце хочу вот снизить обороты на то, чтобы общаться с внешним миром. И буду ходить в школу, короче, в свою.

Когда написал расписание, возникло очень сильное такое ощущение спокойствия. Можно не тревожиться больше ни о чем, все вроде бы учтено, все потребности расписаны. Я все, что происходит в голове, могу разнести по этому расписанию. Ничего неожиданно не возникает больше. Все как-то уложено. И значит, это расписание, по идее, учитывает те потребности, которые у меня есть. Это дает мне спокойствие.

И вот я с таким настроением пошел, значит, все делать. И тут у меня дома произошли какие-то события, потребовавшие моего внимания. У моей прекрасной музы, радости и круассанов там произошли свои какие-то штуки, к которым я посчитал нужным подключиться. И в первый же день, как я решил сделать расписание и делать уроки, садиться и там не отрываться и так далее, в первый же день все пошло наперекосяк. И я сначала злился, а потом я понял, что это же мой выбор, я же так решил. Что на самом деле мне нужна какая-то гибкость в этой системе. Я решил, что если урок не 45 минут, а 15 — ну окей.

Я сел делать свои там структуры и понял через 15 минут, что я устал. И понял, что 45 минут я не выдержу сам. И понял, что, блин, ура, уроки могут быть не 45 минут, а 15, класс. И должна быть, конечно, какая-то гибкость. Потому что у меня достаточно ригидное, кажется, мышление: я если что-то сказано, я должен так и делать. И когда все идет не по плану, я очень сильно волнуюсь. И мне нужно, чтобы была официальная возможность как-то иметь не только расписание, но и способ его корректировать. Но про это я все буду думать.

В общем, вы совершили только что экскурсию в мою голову, и я попробовал рассказать, как там у меня все устроено. Не знаю, что из этого сумбура может быть понятно, а что нет. Но если вы такой же человек, как я, то, наверное, это может вам срифмоваться.

Дневник питания и осознанность

Дневник питания. Па-ба-бам. Значит, первое, что произошло: я начал чуть лучше обладать навыком спрашивать себя, голоден я или нет. Значит, я веду дневник питания, я пишу психологу о своих открытиях. И я вынужден часто обращаться к телу и спрашивать вообще, что с голодом. И я был обрушен просто количеством сигналов из тела, которые я игнорирую. То есть я могу быть не голоден, а сыт и идти есть. Или я могу быть голоден и игнорировать это. И у меня такое ощущение, что сейчас наконец-то начала появляться какая-то петля обратной связи, сверка с телом. Я раскачиваю навык обращения к себе. Я все время туда смотрю, чтобы увидеть, нет ли каких-то комментов. Подвину-ка я экран с комментами вот сюда, буду меньше вертеть головой.

Связь с телом и игнорирование сигналов

И оказалось, что вот этот навык обращаться к себе, ощущать, что с тобой происходит — не на уровне рефлексии головы, когда я приучался в свое время понимать, что я сейчас чувствую, какие у меня мысли, какие эмоции, но и что чувствует тело. Вот этого навыка мне, кажется, не хватало, и кажется, в моем мире он очень крутой.

Я постепенно еще понял что-то про игнорирование. Значит, игнорирование в моем мире — это желание отсутствия тревоги. То есть когда тело хочет что-то там есть, а ты это, соответственно, игнорируешь, ты можешь быть спокойней. Когда у тебя побаливает в каком-то месте, и ты постоянно обращаешься к этому и не можешь понять, что тебе делать — ну, если вы это я, то я тревожусь. А здесь, когда я игнорирую себя, я меньше тревожусь. И это хорошая тактика, если ты тревожный: просто игнорируй себя. Но это чудовищно. То есть она позволяет немножко разгрузить голову, но она на самом деле вредоносная, не знаю, на 400%.

И я сразу же, как только начал ощущать, голоден я, например, или там хочу пить, я сразу начал нервничать. Я увидел, как добавляется какое-то там количество стресса. Но здесь, как с медитацией: здесь сначала придет… ты увидишь, что сигналов очень много, но их много только потому, что ты не умел их раньше замечать. А потом их количество… ну, нервная система окрепнет, и субъективно они успокоятся, чуть-чуть станут тише, и станет проще. В общем, я тренируюсь обращаться к себе, причем с помощью того, что я просто записываю в дневник мысли, чувства, эмоции про еду и что я ощущаю, и голоден ли я.

Что такое настоящая забота о себе

И дальше у меня написано слово «забота». И я много думал в последнее время, что такое забота. И в связи с заботой у меня есть пара открытий. Первое — это то, как я, в принципе, живу. Что я делаю, когда от тела поступают неприятные тревожные сигналы. Ну, либо ты говоришь: «Я не буду сейчас есть, потому что я на диете, отъебись» своему телу. Либо ты суешь в него какой-то кусок и говоришь: «На, отъебись». То есть в любом случае это «отъебись», только либо «нет, отъебись», либо «на, отъебись».

Забота, она, конечно, совсем не про это. Забота — она про внимательное выслушивание, прослушивание и про взятие на себя ответственности за последствия. Учитываешь и нынешние потребности, и будущие потребности. То есть: что будет, если я сейчас не поем? Голоден ли я? Почему мне лучше оторваться и поесть? Почему мне лучше сейчас не есть? Если я сейчас поем там второй-третий раз подряд, то потом мне будет не очень хорошо. Не «я нарушу диету», а телу будет плохо. И вот ты одновременно учитываешь и то, что происходит сейчас, и то, что будет потом. И самое главное, что эта забота — если ты действуешь в интересах того, о ком заботишься. В данном случае действуешь в интересах тела.

Чем это отличается от того, чтобы бросить человека с лодки в воду? Вроде бы это тоже забота. Ну, типа, папа учит детей плавать. «О, сейчас тебя научу плавать, сынок». У меня не было такого, но я слышал рассказы. И рассказы девочек тоже. Ну и катаетесь-катаетесь на лодке, и вдруг взрослый, значит, кидает ребенка в воду. Я, честно говоря, не верю в это головой, но я понимаю с другой стороны головой, что люди еще и не такую херню творят.

Вроде бы это про то, чтобы научить человека плавать. И вроде бы это про то, чтобы «я лучше знаю, что тебе нужно». Но на самом деле это не учитывает нынешние потребности. Потому что человеку можно нанести травму очень легко. Если он нуждается в спокойствии или нуждается в одобрении, то бросать его в воду — это не то, что его потребности учитывает. То есть ты вроде бы как работаешь на будущее, но на самом деле ты портишь очень сильно настоящее. Настоящая забота — она и про то, и про другое одновременно. Это сложный навык. И я пытаюсь сейчас научиться заботе о теле: то есть, с одной стороны, разрешать ему есть, когда телу хочется есть, с другой стороны — поддерживать его и ограничивать, если голода в теле нет, но есть нервная тревога и надо ее заесть. И для меня, в общем, это все тоже пока новые какие-то грани, открытия и территории.

Эмоциональное заедание и новые навыки

Да, прикольные две проблемы. Во-первых, я ощутил, где у меня находится желудок, наконец-то. То есть я многие годы вообще не понимал, где он. Ну, для меня это была такая туманная область в районе между грудной клеткой и ногами. Вот там где-то в животе есть желудок. А тут, спустя пару недель попыток понять, голоден я или нет, я наконец-то понял: о, желудок, кажется, вот здесь. Это было очень интересно.

Вторая проблема была веселая — это проблема неберущегося салата. В какой-то момент я, сравнивая — вот я что-то съел, и что я ощущаю потом, вот я что-то съел, и что я чувствую теперь — я понял, что мне нравятся салаты. И я прямо люблю салаты. Салаты — это клево. И при этом я их не беру. У меня есть понимание, что салат мне нравится, и у меня нет навыка его брать. И сначала я начал с того, что начал брать салат паровозиком… ну, не паровозиком, а вагончиком. Ты берешь паровозиком еду какую-нибудь, и к ней салат. Потом я постепенно дошел до того, что просто вот, ну, беру салат с чем-нибудь и начал просто салат есть. А то, с чем брал, просто отщепнул и не ем. И это интересно, что тебе может нравиться одно, а привычки у тебя противоречат этому. То есть совсем другие.

И также во время дневника питания я увидел, как работает мое заедание. Как правило, я могу справиться со стрессом, но мне очень тяжело дается история про наслаивающиеся стрессы. То есть если происходит какое-то первое событие, оно меня вводит в стресс, я начинаю нервничать, и потом, если вдруг что-то еще ломается во время этого стресса, и еще что-то происходит, и кто-то начинает звонить, и кто-то тупит, у кого-то срывается и так далее, и так далее — то вот тут вот у меня возникает полнейшее ощущение, что это беспросветная, значит, жопа, выбраться оттуда невозможно, и все пропало. И я иду заедать.

И вот к концу сезона, когда должны были закончиться мои таски на сезон, когда осталось очень много тасков, я не понимал, что делать, и вдруг там начало что-то происходить, и у меня просто начался пищевой срыв. Ну, я расслабился и сказал телу: «Окей, ты хочешь есть? Ешь, наешься, давай». Ну, вот через полтора дня, кажется, попустило. Но я понял, что ломить не надо. И плюс мы с психологом сейчас договорились, что пока у меня все было хорошо и никаких там событий страшных не было, мы расстаемся не на неделю, а на две. И за эти две недели как раз мне надо было какой-то там попробовать поймать стресс эмоциональный, чтобы увидеть, как работает эмоциональное заедание. Я это увидел. Ну, вот я к нему в следующий раз приду, расскажу все, что понял, и, может быть, еще что-то увижу, и будем разбираться уже с эмоциональным заеданием, потому что с эмоциональным стрессом и с едой во время него. Потому что это какая-то отдельная область, вот я там еще не был, я не знаю, что за приемы есть там. Посмотрим.

Итого: навыки постепенно раскачиваются. Я понял, что все проблемы, которые есть, наверное, можно свести к тем или иным навыкам. И что те навыки, которые мы в течение жизни приобретаем — это наше главное достояние. Ну, если, конечно, у нас нет какого-то ресурса типа там нефтяной вышки, которая бьет из земли, то все, чем мы можем гордиться — это, наверное, навыки, которые у нас есть. Потому что это чисто наше, больше ничье. Ну, я вот их раскачиваю, улучшаю. Это не про личную эффективность совсем. Это просто про то, какой ты.

Организация пространства и быта

Я на этом про дневник питания закончу и пойду дальше еще рассказывать про… осталось немножко, ну, еще 20 минут. Сейчас я тут поскроллю, не обращайте внимания. Вот это вот интересный момент про разбор одежды. Меня все время парила история про то, что я не понимаю, как одежду складывать. Ну, то есть я научился складывать по японскому правилу. Моя муза порядка пришла ко мне и рассказала, как чудесно можно складывать одежду, показала мне видео, помогла мне разобраться с горой моей одежды. Я под ее взором и поддержкой повыкидывал то, что не хочу носить.

Но спустя какое-то время я обнаружил, что опять мне не нравится то, как все сложено в шкафу у меня. И оно меня подбешивает. И я вот сейчас начал думать, почему. И я понял, что у меня там есть икеевская штука такая в шкафу висящая — ну, висит с ячейками какая-то штукенция. И что она… проблема начинается с нее. Она не такая, как мне надо. Я хочу по-другому. Я хочу, чтобы полки… значит, там было три сверху маленьких полки, потом одна большая, потом там был такой-то ящик, сякой-то ящик. А она наоборот: она устроена из того, что должна быть верхняя большая секция, средняя там средняя секция и так далее. И это совсем противоречит моим потребностям.

И вот это очень интересно, потому что никогда я раньше не думал, что вся проблема с вещами может быть из-за такой мелочи. И она действительно может быть из-за такой мелочи. То есть я боюсь, что в итоге за несколько ближайших лет мне придется отстроить в жизни вообще все таким образом, чтобы оно либо удовлетворяло тому, как я внутри это ощущаю, либо оно не должно быть рядом со мной. Это было ошеломляющим открытием. Что даже настолько маленькие вещи, которые кажутся мне невидимыми — ну, типа, да, у меня есть шкаф, да, у меня есть там икеевская штука, да, я ее, по-моему, даже сам купил, да, она когда-то была тем, что нужно — и ты уже привыкаешь и делаешь это на автомате, и живешь с этим, думая, что, ну, мир должен быть устроен так, просто я не умею складывать одежду. Оказывается, что нет: потребности изменились, и все должно гибко перенастроиться. Эта штука про какие-то конструкторы, про то, что должны быть отдельно полочки, и они должны иметь возможность всегда быть переставлены.

Опыт на скалодроме

Скалодром. Во-первых, это было прекрасно. Когда я… ну, я сначала залез, у меня был просто панический страх, потому что я боялся упасть. Потом я попадал вниз с высоты четвертого этажа, третьего этажа, второго этажа, первого этажа, поверил в то, что веревка меня держит, поверил в то, что человек может меня удержать, поверил в то, что некрупный человек может меня удержать, посталкивался, значит, там с людьми и понял, что на самом деле скалодром и горнолазный (я не знаю пока) спорт — это спорт, направленный не на то, чтобы ты выживал там каждую секунду, а на то, чтобы все было более-менее безопасно и ты мог выжить.

Из открытий, которые я пока получил — это то, что там не надо тащить себя вверх руками. То есть там не надо карабкаться, значит, постоянно вытягивая себя. Можно делать и так, но этому, как сказал тренер, учат, например, там на второй год. То есть после того, как сухожилия уже окрепнут, руки окрепнут. А там надо все время подниматься на ногах, причем переносить центр тяжести так, чтобы легче было подниматься. То есть ты все время ну как будто бы там встаешь на ногах, и это достаточно должно быть удобно. А со стороны это выглядит так, как будто ты все время крутишь задницей. И надо научиться, короче, крутить задницей, подниматься на ногах. То есть все совершенно не так, как я думал. Я думал, что скалолазы — это такие мужики, которые, значит, вот так вот делают все время, очень круто. Оказывается, это люди, которые, ну, знают про центр тяжести, его двигают, поднимаются ногами, перебирают, поднимаются наверх. И там есть очень быстрые ребята, и… тому, что могут творить люди.

И потом я прихожу весь такой, значит, израненный, и все у меня болит, домой. Ну, я там оббился обо все, у меня везде пластыри по всему телу. И я понимаю, что проблемы, которые мне раньше казались тяжелыми, они действительно не так и страшны. То есть мозг привыкает к тому, что уровень комфорта изменился, привыкает к тому, что может вытерпеть больше, и после этого там какие-то задачи, которые казались тяжелыми, выглядят уже, в общем, и не такими страшными. В общем, я похожу еще, мне нравится.

СДВГ и захваченность вниманием

О господи, какие сложные щи. Как можно такое рассказывать людям? Из интересного: я думал про захваченность внимания. И я понял, что я, кажется, очень сильно поддаюсь образам. То есть я, например, ем не еду, а образ еды. Вот мне кажется, что еда будет вкусной, я ее беру, начинаю ее есть, и она может быть невкусной, но я ем образ. Точно так же и со всем остальным. То есть мне кажется, что что-то должно идти так, и я игнорирую обратную связь и совершенно спокойно, значит, живу в том, что когда-то придумал.

И в этом плане система, которую я буду строить для себя, которая учитывает мои особенности и направлена на удовлетворение потребностей, которая за меня — система «за меня», система заботы о себе — она должна особенности, конечно, учитывать. Одна из них — это то, что я испытываю, когда ставлю себе какую-то цель. А за работу с целями у нас в том числе отвечает и система подкрепления внутри тела. И я вижу, что система подкрепления моя устроена таким образом, что я испытываю некоторую атаку. То есть мне надо пройти к цели максимально быстро, и неясно как, и не делать неверных ходов, и запрещено факапить. И это меня там выбивает. И если я хочу настроить свою личную систему, она должна эту особенность мою учитывать: то, что я могу начать паниковать на ровном месте. Оно должно давать мне время, оно должно давать мне возможность не скомкивать все проблемы в одном месте, не оставлять меня один на один с узлом таких вот запутанностей, а позволять мне все распутывать. Такие переборки.

Я нашел две хороших цитаты из канала Авы про СДВГ. Я хочу их прочесть. Он пишет: «Недавно мне попались два описания весьма крайних случаев СДВГ, он же синдром дефицита внимания и гиперактивности, ADHD, о которых мне хочется рассказать. Первое описание — длинный комментарий в блоге. В таком-то контексте там такое: обсуждается теория, вздорная на мой взгляд, что психические расстройства сами по себе необычный пример жизненных предпочтений. В частности, предположим, что у вас СДВГ и вы не можете 10 минут делать что-то скучное, не отвлекаясь. Но если к вам приставить к голове пистолет, то под угрозой смерти вы все-таки сделаете это, верно? Значит, вы просто предпочитаете отвлекаться, и ваше предпочтение сильнее, чем-то, для чего вам нужна была эта скучная работа».

И вот автор комментария резко не соглашается с этим и объясняет, что в его случае речь идет не о сознательном выборе. Переведу значительную часть этого комментария (но советую прочесть по-английски): «Вот один пример, особенно показательный. Мне нужно было заполнить какую-то форму в интернете к определенному сроку, иначе я бы потерял 1000 долларов за просрочку. Всех сбережений у меня на тот момент было меньше, чем 2000 долларов, так что это было не пустяшной ценой. Я отложил это на последний день, как обычно. Но не страшно: чтобы заполнить форму, нужно всего несколько минут. В последний день я открыл форму. Что было дальше, я не помню. И даже сразу после этого я не помнил. Но форму я не заполнил. У меня были все необходимые знания и умения, чтобы выполнить это задание, и я потерял большую часть своих финансов в обмен ни за что. Даже не за приятные воспоминания, потому что я не отвлекся на что-то интересное. Я просто отвлекся».

Почему обычные методы продуктивности не работают

Что не работает? Вот неполный список моих попыток заставить себя выполнять задания вовремя. Таймеры Помодоро — не работают. Таймер, который каждые 3 минуты напоминает мне вернуться к работе — не работает. Финансовые награды, организованные мной самим — не работают. Вербальная поддержка любимого человека — не работает. Награды в виде еды — не работают (и не должны, кстати). Встречи для отчетности с другом — нет. Коворкинг в одной комнате с другом — нет. Устроить так, что моему отцу будет очень стыдно за меня, если я не сделаю вовремя — не работает. Отключить интернет — нет. Отключить интернет и убрать из комнаты все, что может отвлекать — нет.

Видите, чувак проходит работу по жизни, он пытается найти, как себя преодолеть. Полностью убрать из комнаты все, кроме минимума нужного для задания, сесть на пол и смотреть на то, что нужно сделать — не работает. Вести себя в бешенстве, надеясь, что адреналин как-то поможет продуктивности — не работает. Попросить любимого человека сидеть рядом со мной и давать пощечину каждый раз, когда я отвлекаюсь. Попросить любимого человека сидеть рядом со мной и давать пощечину каждый раз, когда я отвлекаюсь.

Этот последний метод почти сработал. Я надеюсь, что моя муза не сядет рядом со мной и не будет давать мне пощечину каждый раз, когда я отвлекаюсь. Он не помешал мне отвлекаться, но когда было заметно, что я отвлекаюсь, он возвращал меня к работе. К сожалению, есть много способов отвлечься, которые невозможно со стороны отличить от серьезных раздумий о задании. Поэтому я проводил большую часть времени в своем воображении и только незначительно повысил свою продуктивность. Если кто-то приставит пистолет к моей голове и будет угрожать застрелить меня, если я не заполню 20 страниц отчетности, не отвлекаясь, результатом будет моя смерть. Это не преувеличение. Это проверенное предсказание, основанное на опыте.

Наконец-то кто-то это сформулировал. Что мне в итоге помогло? Только три вещи. Первое: иметь достаточно свободного времени, чтобы много дней потратить на задание, которое должно занимать меньше часа. Ну да. Иметь достаточно свободного времени, чтобы много дней потратить на задание, которое должно занимать меньше часа. Второе: чтобы кто-то другой сделал это за меня. И третье: лекарства-стимуляторы. Лекарства-стимуляторы, да. Я не пробовал лекарства-стимуляторы, я пока КПТ-шными историями поживу еще пока.

И вот вторая история, значит, я тут сейчас найду, поскроллю. «Мой мозг просто отказывается это сделать. Если я не хочу помыть забор, я захожу в полный ступор. Я спрашиваю себя, как помыть забор — ответ не приходит. Я не могу начать. Для начала надо набрать ведро воды. Эта мысль отказывается прийти ко мне в голову, а если приходит — немедленно уходит. Она прыгает внутрь сознания и наружу, ее все время вытесняют другие мысли о вещах, которые я хочу делать или о которых хочу думать. Как будто идею того, чтобы помыть забор, облили маслом, и она все время выскальзывает у меня из рук». Вот это была прямо классная метафора, мне понравилась. Мысль облили маслом, и она выскальзывает у тебя из рук. Все, там дальше еще много, я не буду продолжать.

Технические лайфхаки и завершение

Вот захваченность внимания, когда я ем не еду, а образ — это то же самое, когда я иду где-то и вижу носки и думаю: «Ой, их надо постирать». И иду стирать. И закончился порошок и так далее, и так далее. И все время невозможно устроить петлю обратной связи нормальную. В общем, это то, что меня сейчас волнует.

Так, это я не буду пока рассказывать, потому что не укладываюсь в тайминг. Вот, кстати, пример урока: да, сейчас 45 минут надо сделать, и уже там типа 40 прошло или сколько там, 42. И надо принимать решение, что не войдет. И вот я дома пытаюсь все разобрать, все настроить, все выстроить. Я убираю вещи из комнаты на балкон. На балконе делаю грамотный шкаф. Старую металлоконструкцию разбираю, ее надо продавать с Авито. Она должна куда-то лечь. И какие-то коробки. И одно, второе, другое, третье, двадцать пятое. Сколько нужно времени, чтобы разобрать то, что копилось у тебя в жизни последние 25 лет? Когда ты не понимал своих потребностей, когда ты, ну, опирался на то, как должен быть устроен мир, исходя из оценок других людей. Сколько времени? Не знаю. Годы. Это, конечно, очень сильно давит меня, ну, потому что хочется быстрых каких-то результатов. Но, ну, годы — значит годы.

Из мелкого приятного: наконец-то я настроил себе штучку, чтобы из Телеграма сразу все отправлять в Диналист. Ну, вернее, из Телеграма все отправлять в почту. Я хотел вам подарить знание о сервисе Интегромате, Integromat. Там можно, если вы чуть-чуть шарите в токенах и во всей этой лабуде, значит, дать Интегромату доступ к Gmail. Ну, я завел другой Gmail, левый, чтобы не давать ему доступ к моему основному аккаунту. И отправляю туда из Телеграма с помощью интегроматовского бота, отправляю туда письма. А письма уже форвардятся в тайный диналистовский инбокс на платном Диналисте. Но мне помогает, не переключаясь из Телеги, сразу же что-то отправить в свой список. Очень хорошо и удобно.

Осталось совсем мало. Я пробовал на этой неделе КПТ-упражнение: когда встречал неприятные дела, разбивать их мысленно на мелкие части. Мне знакомый посоветовал хороший. Вот такое упражнение. То есть разбиваешь неприятность на мелкие части и делаешь самую легкую, и хвалишь себя. Постепенно привыкаешь и разрабатываешь навык. Суть не в том, чтобы сделать какое-то дело, а в том, чтобы навык выработать делания. А ученики, конечно, двигаются не так, как мастера. Ученикам надо все спокойно и медленно разжевывать. И я тоже ученик в этом деле, я, в общем, учусь.

И вчера я понял, что со всеми этими своими циклами, и делами, и тасками я начал беситься, когда люди на улице пересекают мне дорогу, и сейчас мы столкнемся обязательно. И почему они не могут разойтись пораньше, что за постоянные почти сближения — не знаю, как сто кораблей в море, и все друг у друга перед носом, значит, тащатся. Я в конце дня понял, что я просто на самом деле устал очень сильно, раздражен, у меня нехватка ресурса. И я понял, что мне надо отдохнуть. И я пришел домой, я выкинул все таски и все недоделанности из головы и сказал: «Мне надо отдохнуть». У нас был чудесный вечер. И это, наверное, главный навык, которому мне надо научиться — навык отдыха.

Все, друзья. Я думаю, что еще минутку комментарии я какие-то подожду. Но, в принципе, я быстренько пробежался по тому, как дела. Если что, пишите, и я отвечу. А если нет, то будем прощаться.

О, я включил не топовый чат, а весь, и тут появилось несколько. Про еду Анна спрашивает: «Появилось ли какое-то замечающее действие, которое следует за „я не голоден, но мне тревожно“?». Если я не голоден, но мне тревожно и хочется заесть — я пока это отмечаю просто. Я буду советоваться с психологом, что делать. Но пока хожу пить. Что-нибудь могу съесть, но осознанно, без вины.

«Почему я отбиваю темы рассказа пробелами? Можно же просто зайти в буллет». Чтобы не отвлекаться, мне так удобнее скользить. С буллетами надо прицеливаться. Я в свое время прочел чудесную книжку Раскина про интерфейс. Он рассказывает, что когда вы во что-то должны попасть мышкой, вы декомпозируете движение: вы сначала ведете рукой, а потом ближе к назначенной точке рука должна затормозить, должна увеличиться мышечная сила, вы с некоторой точностью должны попасть. Поэтому наведение всегда больше отнимает у человека ресурса, чем свайп. А так как я не научился здесь быстрыми кнопками выходить и заходить в ветки с клавиатуры, то мне приходится целиться. Я, видимо, неосознанно ненавижу целиться. Мне проще нажать кнопочку вниз, чем целиться.

Ссылку на канал, где было про ADHD. Да, там ответили: Ava.livejournal.com. А у Авы есть Телеграм-канал еще. Если вы найдете… ну, короче, Аву можно поискать, и в Телеге он сейчас тоже есть.

Ну, собственно, тогда все, я думаю. Спасибо, что вы пришли. Спасибо, что я не взбесился сегодня утром. Ну, я взбесился сегодня утром, когда камера перестала отправлять сигнал, но я потом успокоился, решил, что я все равно выйду в эфир, я что-нибудь придумаю. И вот я что-нибудь придумал, и спасибо мне тоже. Все, пока, ребята. Я напишу насчет следующей трансляции. Как обычно, будем рассчитывать, что она будет в воскресенье в полдень. Пока. Все, пока.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Вступление и настройка трансляции

Нужно будет заставку придумать, чтобы, пока запуск происходит, не сидеть с внимательным взглядом в компьютер. Сейчас я получу здесь URL и начнем. Так, копировать URL видео. Сначала себе. Блин, с заставкой будет хорошо. Так, окринем. Поставили. Теперь канал. И сейчас в ребят надо пульнуть. Стикер выбирается… тогда пойдет вот этот стикер. И пойдет…

Окей, я готов. Да, пять человек смотрят, хорошо. Погнали. Сегодня у нас… у меня тут сегодня 9 февраля двадцатого года. И происходит история… одновременно происходит, вернее, несколько историй. Меня сейчас отвлекают бегающие окна, сейчас я их подзакрою у себя. Если, соответственно, что-то не так там со звуком, с видосом, то вы пишите.

Борьба с лишним весом и пищевыми привычками

Значит, про вес начнем. У меня происходит сейчас интересная штука с весом, с попыткой нормализовать пищевые привычки. Несколько недель назад я, напомню, пошел сначала к эндокринологу. Мне поставили какой-то там диагноз — ну, преддиабет — и сказали, что надо включать строгую диету. Ну, не то чтобы строгую диету, но ограничения в еде. Я сидел и слушал это все очень грустно, с болью некоторой, потому что я понимал, что ограничения в еде для меня — достаточно непонятная история с мрачным концом. Со мной ограничения работают плоховато.

Я послушал эндокринолога. Она рассказывала, значит, как важно не есть вот это, не есть вот то, и что можно себе разрешать вот это там один раз в день, а это так, а это сяк. Я понимал, что на голой воле, если покивать и пойти, то, кажется, ничего не получится, а нужно делать что-то другое. Ребята пишут, что нужен погромче звук, но я буду просто погромче говорить сейчас. Громкость я усиливал перед началом лайва. Я думаю, что мы в следующий раз, может быть, я вас позову, напишу что-нибудь на неделе, потестируем прямо звук.

Внутренний «Малыш» и стратегия просьбы о помощи

Вернемся. Параллельно с этим я допинался до похода к психологу, занимающемуся пищевыми расстройствами. Мы с ним поговорили, и это интересная история про несколько разных подходов. Первый подход — это подход врача, второй подход — это подход мой, и третий подход — это подход психолога. Сейчас расскажу.

Я набрел на одно открытие личное. Оно связано с тем, как происходит уговаривание себя не есть что-то вредное. Раньше я себя заставлял, я говорил себе «нельзя», я предпринимал всевозможные попытки, чтобы себя ограничить, и просто что ли стегал себя, не знаю, как-то так. Потом в какой-то момент я понял, что та часть личности, которая отвечает за рацио и волю, она в этот момент уходит. А та часть личности, которая идет и залезает в холодильник и вынимает оттуда что-нибудь совсем неподходящее, она гораздо сильнее и гораздо более мощная. При этом с волей у нее, конечно, все совсем слабо. То есть я иногда абсолютно механически вынужден там что-то жевать, хотя понимаю, что это отвратительная, слишком сладкая, совершенно неполезная еда.

Я начал с этой частью личности пробовать налаживать какое-то взаимодействие, потому что на «нельзя» она больше не реагирует. Это может быть связано с некоторой управляемостью и некоторыми нейрофизиологическими обусловленностями, как я думаю. Лена Белова рассказывала про то, что есть ребята с разным драйвом, с подкорковым драйвом, или есть ребята, у которых лимбическая система более четко подчиняется сигналам, идущим от коры. По-моему, так, я могу путаться в терминах, но суть такая: есть ребята, которые говорят себе «иди и делай вот так», и тело, в общем, нормально это принимает. А есть ребята, которые подвержены импульсам более автоматично, они в этот момент не могут себя заставить свернуть с этого пути тела.

Я начал искать подходы к этой своей части личности, потому что у меня есть внутри глубокая вера в то, что мы сформированы под воздействием человеческого языка, а значит, мы можем с нашими внутренними какими-то вот этими частями разговаривать. Не мистическим шаманским образом, а просто слова подбирать. И получилось так, что я нащупал, что там словарь достаточно ограниченный. Вот эта вот слепая часть меня, которая как зомби идет и ест, она грубая, сильная, безжалостная, четко реагирует только на то, что хочет. Она напомнила мне малыша, такого ребенка. Я назвал его «Малыш».

Он нуждается в любви и заботе, по моей теории, и понимает очень мало слов: слова «дай», слова «хочу», «отъебись» и там что-то типа «надо». Заставлять его можно, но в какой-то момент заставлялка перестает работать, и там внутри возникает бешеная агрессия. То есть, если я пытаюсь поставить что-то между мной и сыром, то встречаю огромное сопротивление и истерику, и сыра будет съедено в два раза больше. Я искал какие-то подходы и понял, что можно говорить этой своей части какие-то слова, которые дети понимают.

Я придумал слово «помоги мне». Я просто говорю этой своей части: «Помоги мне, пожалуйста. Я знаю, что сейчас поздно, и я пойду сейчас нажрусь сыра, а я не хочу, потому что будет плохо потом. Помоги мне удержаться». И это работало какое-то время. Это очень интересный внутренний опыт был у меня, потому что, когда ты просишь себя помочь, ты фактически расписываешься, во-первых, в том, что ты не контролируешь ситуацию. Тебе нужна помощь, причем помощь самого себя. Я думаю, что это сродни обращению у религиозных ребят к высшей силе: они как бы уповают на чью-то волю и говорят: «Мы изначально не можем это контролировать». Такое банкротство, признание реальности. Вот реальность ситуация такова. И это неплохо достаточно работало, но недолго. Пару-тройку-четверку дней поработало, а потом я понял, что системно это ничего не улучшает.

Снятие запретов и история про вареную колбасу

И вот я с этим открытием про свою внутреннюю субличность, вот эту часть, которая заставляет меня там тупо идти, прихожу к специалисту по пищевым расстройствам. Мы начинаем с психологом работать, и он сразу же дарит мне несколько открытий. Во-первых, после разговора он опознает, что у меня внутри безумный дикий голод. То есть я все время, постоянно хочу есть, именно на уровне того, что очень сильный голод все время. И он говорит, что, конечно, сначала, прежде чем начинать работу, надо наесться. Нужно снять физическое напряжение, нужно, чтобы тело успокоилось и знало, что оно может наесться.

Вторая история: он обращает мое внимание на то, что у меня огромный список запрещенных продуктов. Мне нельзя жирное, нельзя сладкое. У меня каждый раз перед тем, как я встаю перед витриной в кафе, начинается жуткая битва внутренняя, прямо баталия идет когнитивная на тему того, что я хочу вот эту булку или кусок торта, а мне нельзя. Я хочу кусок мяса, но мне жалко коров. Я хочу съесть бутерброд какой-то с сыром жирным и с ветчиной, а мне нельзя — это же ветчина, это же очень неполезно.

Он обратил мое внимание на все эти вещи и отправил меня писать пищевой дневник: следить за мыслями, эмоциями, за тем, как я ем, сколько времени происходит в паузе и что творится с моими телесными ощущениями, чувствую ли я сытость. А я хожу и ем те вещи, которые из запрещенного списка, для того чтобы его снять, чтобы не было запретов. И я прошелся так по тортику, по второй порции тортика, по каким-то сладким десертам, по шаурме… в общем, пошел по запрещенке.

Я снимаю запреты. Ровно как и в случае, который был, наверное, уже больше года назад, когда мне КПТ-психолог советовал тоже снимать запреты. Я тогда обнаружил запрет на колбасу вареную. Ну, это же джанк-фуд вообще, ее делают, понятно, там из копыт свиней и туалетной бумаги — вот эти все истории, поэтому никогда в жизни нельзя ее есть. И она была у меня тоже в запрещенном списке. Я пошел в магазин, купил батон вареной колбасы, купил батон белого хлеба, сел на скамейке в парке. В моей вселенной так делают только бомжи. Значит, сел и ел эту колбасу с хлебом. А рядом ребята в парке упражнялись на растянутых канатах, все такие спортивные, а я сижу, ем колбасу с хлебом и плачу, потому что можно.

Это тогда круто зашло. Я потом это забыл, а вот сейчас мне психолог напомнил, и я пошел по запрещенке. Снова дома предупредил, что сейчас будут твориться странные вещи. Психолог мне говорит: «Ну, вы не наберете 15 килограммов за неделю, давайте попробуем, потом разберемся». И вот это для меня было гораздо большим открытием, чем общение с какой-то внутренней частью своего «я». Потому что это снятие запрещенных продуктов позволяет мне делать нормальный, несмещенный выбор. Когда я их ем, оказывается, что они не такие уж и вкусные, просто они привлекательны, потому что нельзя. Они все время держатся в голове. Сейчас я наелся тортов, грубо говоря, и я знаю больше, что их можно. В любой момент я могу: хочу торт — съем торт, хочу стейк — съем стейк. После этого я успокаиваюсь и могу делать нормальный, спокойный выбор в пользу того, что мне будет сейчас лучше, а не в пользу того, что мне запрещено и надо в любой момент урывками стараться это хоть как-то себе вырвать и съесть.

В этом отличие моего выбора и выбора любимой. Когда она что-то выбирает, она выбирает из того, что хочет. Она иногда позволяет себе те вещи, которые, ну типа, поборники здорового образа жизни говорят: «Я не ем сахар». А потом, спустя какое-то время, она может съесть сладкое, и ей можно, и никто ее дома за это не шпаняет. А если я говорю, что я не ем сахар, и потом съем сладкое, то по мне, по идее, должна проноситься волна вины. У нас разное отношение к этой свободе выбора: она может себе позволить все, а я могу себе позволить только список разрешенных продуктов. Я надеюсь это поменять. Сейчас я веду пищевой дневник в итоге: что ем, что ощущаю. У меня оказалось, что не бывает ощущения сытости, потому что я не знаю, что значит «я сыт». Я знаю, что я хочу есть или я не хочу есть, а слов «я сыт» у меня внутри нет. Я вот их учу сейчас.

Организация пространства как система опоры

Рубрика «Организуй это». Я продолжаю организовывать пространство вокруг себя для того, чтобы… раньше я это называл «чтобы можно было все делать нормально». Сейчас, конечно, формулировка очень сильно изменилась, она многое значит для меня, и я сейчас понял, почему я все организую так. Расскажу.

Сначала про маленькие какие-то приемы. Из таких приемов важная история — я упоминал ее немного на прошлой неделе — это работа с деморализацией. Я убираю все, что понижает мораль, и стараюсь мораль повышать. Постепенно я довел порядок в комнате до такого состояния, когда осталось только два места с относительным беспорядком, и то они четко ограничены. Это вот эта вот штука с вещами, от которых надо либо избавиться, либо уложить их куда-то и придумать им новые места, либо продать, либо в подъезде положить, чтобы внизу курьеры разобрали. У нас внизу в подъезде есть место, куда все приносят книжки. Я думал, что их разбирают какие-то жильцы, а оказалось, их разбирают курьеры. А еще консьерж говорит, что пожилые жители, когда что-то видят, они обязательно все в дом тащат, и у них набитые прямо квартиры каким-то хламом. Это интересно, буду ли я коллекционером хлама в старости.

Вот, и там «инпут». «Инпут» — это интересная история, там коробка, которая набита входящими. Я ее постараюсь сегодня либо завтра разобрать. По идее, на это уходит 10 минут, потому что я все раскладываю по существующим уже ящикам, пакетам и так далее. Впереди здесь история по тому, чтобы убрать пакеты и положить все в коробки или упаковать какие-то вещи аккуратно в кальку. У меня висит за мной вот эта вот горизонтальная палка — это на самом деле кусок, большой рулон кальки. Когда мне нужно какую-то вещь надолго запаковать, я беру кальку, упаковываю ее, пишу на ней название и убираю в дальний ящик. Это классно, потому что, во-первых, мне нравится запаковывать, во-вторых, калька — это не крафт-бумага, она приятнее, в-третьих, вещь занимает в упаковке ровно столько места, сколько занимает, а не коробка, а в-четвертых, это не пакет сраный.

Получается, что у меня здесь есть два места, которые нужно еще привести в порядок, но в целом в комнате уже все примерно так, как я хочу. В последний раз, когда должна была прийти уборщица — а я же из этих ребят, которые, как все, перед приходом уборщицы убираются, ну потому что надо все интимные штуки сложить куда нужно, и чтобы, не дай бог, она не подумала, что ты странный, хотя моя уборщица уже столько всего видела, что… так, туда мы не пойдем. В последний раз я пришел и понял, что надо перед приходом уборщицы немножко прибраться, и нечего прибирать, все хорошо. Вот это был кайф.

Я сейчас делаю дом, который работает опорой. Что это значит? Это значит, что он все больше напоминает место, отражающее мои потребности. Не чтобы дела делались нужно делать дом, а чтобы он твои потребности удовлетворял. Мне нужна какая-то полка, чтобы хранить вертикально картон, на нее ставить. Я вот ее придумываю и придумываю, где она будет, не потому что она нужна для дела, а потому что у меня потребность такая — чтобы стояла бумага всегда под рукой и можно было ее достать. Можно ли эту бумагу упаковать горизонтально и куда-то там убирать каждый раз? Да, можно. С точки зрения дела это не страшно — ну, подошел, 20 лишних секунд покопался. С точки зрения потребности это плохо, эти 20 секунд лишних, потому что нужно сразу и сейчас. Поэтому мое место для упаковки бумаги будет отражать мои потребности и будет достаточно четко устроено под меня. И так во всем. Я начал трансформировать пространство вокруг себя так, чтобы оно обслуживало то, как я вижу этот мир, а не то, как надо и как принято у людей вообще.

Личное открытие: Навык антолога

Рубрика «Личное открытие». Я понял, что мне очень нравится разбираться в том, что меня окружает, что происходит в продуктах, которые я делаю. Я все время жажду какой-то ясной схемы. Несколько лет назад это началось с того, что я пытался в голове уложить какие-то понятия про дизайн, про дизайнеров и про мышление. В итоге сейчас все собралось наконец-то в какое-то определение.

Дело в том, что из-за тревожности внутри меня мне хочется все время ясности. Мне хочется, чтобы было безопасно, чтобы я понимал, что происходит, какой прогноз на будущее, чего ждать, что мы вообще сейчас делаем. Поэтому для меня очень важно описать внутри себя какую-то ясную модель: что происходит здесь и сейчас со мной, что за процесс перед нами, какая фаза продукта, который мы собираем, и так далее. Это какая-то сублимация. Я знаю, что у врачей такая же история: они часто… иногда врачи — это люди, которые боятся смерти, боятся болезни и сублимируют это в профессию. То есть изначально тревожатся про это, а потом оказываются в медицине. А я тревожусь про то, что происходит, и сублимирую это все в ясные описания.

Есть прекрасная штука, которая позволяет превратить эту потребность в силу. Это такой навык, он связан с описанием мира. Есть философская дисциплина — онтология. Это раздел философии, изучающий фундаментальные принципы бытия, описывающий сущности, категории, структуру, закономерности. Я понял, что я раскачиваю все эти годы в себе навык онтолога. То есть я стремлюсь любую систему декомпозировать, разложить ее на составляющие. Это очень сложно, но это занимает мой ум. Не всегда нужно действовать так мега-супер-детально, подробно, сложно и так далее. Люди бесятся, когда я им излагаю свою систему жизни. По-моему, если честно, я у психолога в последнем вызвал какое-то сопротивление, потому что слишком много умных слов, и я понимаю, что это подбешивает со стороны.

Но это дает мне шанс на то, чтобы найти место в этом мире, потому что такие ребята, как я, тоже нужны. Иногда нужен кто-то, кто придет, посмотрит на систему со стороны и скажет: «Так вот же она как устроена». И это моя какая-то ниша, отдушина. Я могу там спокойно устроиться, как, знаете, сомы устраиваются под корягой, а какие-нибудь птицы, которые умеют клевать рыбу, устраиваются над морем. Мне там неплохо, я в этих водах хорошо плаваю, и можно не париться на тему того, что остальные не такие, как я. Я люблю сложные системы, я люблю понимать, как они устроены, я люблю видеть закономерности. Ура, хорошо, тревожность пригодилась. Так что мое личное открытие заключается в том, что я, кажется, пока онтолог сейчас, ну или раскачиваю этот навык. Посмотрим, что будет дальше.

Работа над контентом и лекциями

Коллаборация с Леной Беловой

Пришел вопрос про то, что происходит в двадцатом году с циклом текстов Лены Беловой. Не знаю, слушает ли сейчас Людмила Андреевна Сарычева, для нее это будет таким тоже сверкой, потому что мы с ней никак не можем увидеться, а когда мы с ней по Скайпу собираемся, то трещим про разные приятные, а про это еще не поговорили.

Мы начинали с нейрофизиологом Еленой Беловой, заходили на какой-то испытательный срок. Она бы попробовала писать тексты, а мы бы их публиковали в «Недиване» в отдельной цепочке, и потом посмотрели бы, что произошло. И вот мы их писали, писали и пришли к одному интересному моменту, когда у нас потребности вступили в конфликт. Лена — ученый и эксперт. Ее тексты экспертные, и она не сомневается в том, что говорит. Мы — не эксперты и все время пишем тексты, ну такие, под сомнением к тому, о чем хотим повещать. Кроме того, нам нужно постоянно «хиханьки-хаханьки» и «уинтереснивать».

Когда мы начали влиять на Лену так, чтобы она свои тексты строила под наше с Сарычевой понимание того, что такое интересно, мы постепенно начали глушить ее песню и заходить уже на ее профессиональную территорию. Фактически дошло до того, что мы взяли на себя это оунерство и стали в мелочах диктовать, что нужно делать. И однажды дошли до некоторого конфликта. То есть это не конфликт в смысле конфликт, а конфликт потребностей. У нас возникла ситуация, когда вроде бы тексты не пишутся, потому что понятно, что Лена хочет писать что-то, что подходит по духу ей, а мы хотим контент, который подходит по духу «Недивану».

И выход нашелся, и он прикольный. Я предложил Лене подумать вот над чем: чтобы она письма трансформировала вот во что. Ей нужно писать книгу, ей нужно писать статьи. Может быть, правильнее статьи публиковать где-то на Лениной площадке, где они будут все собираться, ну и туда же «недиванные» письма тоже положить первые, чтобы они собирались и писались так, как она их хочет и видит. А в «Недиван» писать письма со ссылками на эти статьи, и там уже в этих тизерах — хиханьки, хаханьки и все что угодно, что не глушит ее экспертного ощущения. Таким образом удастся развести две потребности: вот у нее серьезный труд, который она строит, как она хочет, а вот колонка в «Недиване», где она рассказывает про какие-то нюансы и свой серьезный труд не глушит.

Она приготовила два, соответственно, разбила письмо на две части: одну часть для публикации так, как она ее хочет и видит, а вторую часть — адаптированную под меня и Сарычеву. Посмотрим, что будет, потому что сейчас ждем, пока Лена… во-первых, я хочу Люде это все прислать, оно все зависло у меня где-то в Телеграме. Никогда не надо разрешать людям посылать себе что-то в Телеграм, оно там навечно остается похороненным под другими сообщениями. Значит, прислать Люде, а второе — это дождаться, пока Лена опубликует у себя там где-то на площадке, и уже можно будет давать ссылку.

Метафора маски в психологии

Кроме того, с Леной мы проводили лекцию-репетицию. Она приходит и рассказывает, как, по ее мнению, устроена вся эта история про дофамин, систему подкрепления, потребности, атрибуции, мотивацию и прочее. А люди из «Недивана», которых набралось несколько человек… на первых лекциях было там около тридцати, сейчас пришло пять. Это хорошо, мы вдумчиво вчера поболтали. Мы репетируем будущую Ленину лекцию, видимо, со мной, для широкого круга аудитории. Сейчас мы поадаптируем, еще будет через неделю в Москве последняя, заключительная часть. Если вам будет нужно, напишите в Телеграм-чат, я там ссылку могу опубликовать, если кто-то в воскресенье будет готов прийти. Там не надо много людей. Это будет четвертая часть и заключительный разговор.

Было интересно, потому что первые две лекции мы рассказывали Ленины представления, и я комментировал и рассказывал, как это у людей-тряпок. Потому что у нее по-другому устроено соотношение внутренних систем, не так, как у меня. То, что ей кажется очевидным, для меня — это просто человек с другой вселенной. Она рассказывает, что она нормально просыпается, оценивает свое состояние, а из зала люди говорят: «Ну и как?» — «Ну, практически всегда нормально». И говорят: «А если практически всегда ненормально, как жить в таких условиях?» Она может только умозрительно представлять, как это происходит. В общем, была такая лекция-столкновение.

Потом прошло, наверное, месяца полтора или два, и мы встретились вчера. И оказалось, что очень мало кто все помнит. То есть голова вымывает все. Мы же с ней сидели и конспект смотрели, я редактировал какие-то куски перед лекцией, и я не помню ничего. Просто вообще. Это очень круто прочищает мозги, когда ты сделал паузу там месяца полтора, пришел на обсуждение лекции, про которую ты уверен, что ты запомнил все, и мы проходимся по тому, что было кратко, и ясно, что не запомнил ничего. Блин, очень круто после этого относишься к обучению, очень круто по-новому.

Вчера была интересная история, когда мы формулировали, что происходит у психолога, когда он помогает обнаружить свои потребности. Я придумал, что это похоже вот на такую визуальную метафору: как у Конан Дойла какого-нибудь или в детских приключенческих книжках были такие шифры. Там буквы, буквы, буквы написаны, их много-много-много, и непонятно, что написано. Просто месиво какое-то из событий. А психолог помогает тебе наложить нужную маску на этот набор букв, чтобы остались только нужные клеточки, и ты четко и ясно видишь слова. И вот этот момент узнавания, когда накладывают картонку с дырками, и ты вдруг в месиве того, что у тебя происходит, начинаешь видеть очень четко какие-то ясные потребности свои и ощущать их, и тебе становится понятно, и модель вся ясна — да, это действительно то, что с тобой, и ты можешь на это повлиять, и можешь что-то предположить. Вот этот момент узнавания прямо мне понравился.

Ответы на вопросы слушателей

Я пошел по вопросам. Так. «Бывало ли, что часто погружаешься в переживание прошлых моментов, факапов, что отвечать начинаешь текущей реальности? Не могу разобраться, зачем вот этот саботаж». Я не специалист, точнее бы вам, наверное, ответил сейчас человек с хорошим пониманием процессов, которые проходят внутри. Я где-то подрезал, что человеку важно возвращаться в травмирующую ситуацию вновь и вновь, чтобы разобраться, как в ней себя вести, что ли, чтобы прожить эту ситуацию. Поэтому неосознанно вызываются проживания, потому что история не закончилась.

Я расскажу, как я это для себя все понимаю. Какая-то тянущаяся из прошлого незаконченная история не дает покоя, потому что неясно, как из нее выходить. И один механизм ее вновь и вновь вызывает, особенно если это не одиночное событие, а повторяющееся событие. Я тоже где-то подрезал, что очень часто нам причиняют проблемы именно те травмы, которые повторяются. То есть там, типа, два повтора — это уже сигнал для нервной системы знать, что у тебя есть какая-то нерешенная ахиллесова пята. И нервная система переживает, когда пахнет тем, что можно попасть в это состояние вновь. С одной стороны, связывает маркеры с тем, что вы можете опять напороться на горяченькое, и эти маркеры немедленно вызывают реакцию очень мощную — не попасть туда снова. А с другой стороны, постоянно из подсознания вылезает эта ситуация, потому что она нерешенная, ее надо как-то прожить. Не то чтобы нервной системе надо что-то прожить, я подозреваю, но просто есть проблема. И как раз у специалиста можно получить другие варианты действий.

Проблемы с памятью и профессиональные знания

«Что делать с забыванием? Где-то читал и слышал, что у тебя есть подобная проблема. Жизненными ситуациями спасает дневник, а что делать с профессиональными знаниями?» Мне очень понравилась цитата из Ходорковского, который говорит: «У меня отличная память, она оставляет только то, что мне нужно». Я расслабился. Потому что я думал, что забывание — это плохо, а забывание — это на самом деле хороший процесс, он позволяет мне удерживать в памяти важное.

На самом деле забывание просто достаточно… на моем простом, примитивном, наивном языке оно просто и примитивно устроено. Я сходил когда-то на одну лекцию про устройство памяти, рассказывал ученый. В реальности очень плохо сейчас понятно, как устроена память, но какие-то вещи уже подсвечены и ясны. Памятей бывает огромное количество, во-первых. Нет такой штуки, как память. Выделяется по классификациям какое-то очень большое количество разных подвидов памяти — это раз. Если говорить про профессиональную память, то один из лучших методов, известный человечеству, — это вспоминание. Потому что вы запоминаете, когда вы вспоминаете. Приходится вспоминать — тогда у вас лучше оседают знания. Поэтому будут работать всевозможные тесты, будет работать всевозможная попытка воспроизвести по памяти что-то. Она, насколько я помню, для некоторых видов памяти улучшает то, что останется у вас внутри.

Это еще история про ассоциативную память. Вот эти вот запоминания ярких стремных картинок у вас внутри, какие-нибудь гигантские предметы, связанные с цифрами, какие-нибудь цепочки ассоциативные и так далее. Но, в принципе, то что вы все забываете — это нормально. Я постоянно все забывал, потом, когда расслабился, когда начал налаживать сон, когда начал не переживать на эту тему, убрал какую-то часть невроза на тему того, что «о господи, я все забываю». Да, я все забываю, окей, хорошо, пусть я забуду все. Очень хорошо, ничего страшного в этом больше не вижу. Стало полегче, и память улучшилась. Надо, наверное, наладить внутри себя какой-то более-менее здоровый механизм, и тогда когнитивная энергия появляется. Когда у меня была депрессия, с памятью была традиционная, как у большинства ребят в депрессии, проблема, потому что когнитивные функции ослаблены. Но, в общем, это абсолютно норма. Норма очень широкая, и вы можете познать себя в разных ее состояниях. Чем меньше про нее паришься, про память, тем она лучше. Можно потренироваться еще.

Устойчивость и стрессовые реакции

«Когда давят на нервы, надо срочно выдать умный ответ, память вообще сваливает в Мексику. По сравнению с менее глубокими ребятами проигрываю в наглости и скорости реакции. Может быть, есть опыт решения?» Писал мне кто-то в «Недиван» про то, что, когда нужно срочно что-то сказать, память сваливает. Это нормально, потому что я так подозреваю, что, когда тело попадает в стресс, внутри происходит какое-то количество химических реакций, связанных со стрессом. Надо, грубо говоря, либо ударить и бежать, либо притвориться мертвым и валяться на земле, и сейчас не до памяти в этот момент. Автоматика берет верх.

Это значило для меня — у меня тоже так было — что я могу натренировать какие-то свои автоматы. Например, автоматически научиться расслабляться в этот момент. Я посвятил время этому. То есть, когда я чувствую стресс, я пытаюсь расслабиться. У меня плохо получается. Вчера до лекции прямо…, но я не дошел до истерики, кстати говоря. Я не дошел до истерики, хотя случилось очень много событий одновременно, и меня всегда высаживает, когда много всего происходит сразу. Надо и то, и это, и это, и это, и не забыть это, и не забыть то, и я как бы обрушиваюсь. Но в этот момент я стараюсь уже выйти из ситуации автоматически — там, пойти пешком погулять и успокоиться.

Я не требую от себя памяти в этот момент. И даже более того, я иногда людям говорю, что сейчас у меня есть для вас какой-то дурацкий ответ, но я так устроен, что я буду думать над проблемой несколько дней. Я вам напишу, может быть, через пару дней. А в условиях, когда нужна гонка на скорость и моментальные ответы, я в этих условиях больше просто не участвую. Ну, есть ребята, которым там хорошо, окей, это их делянка, пусть они как быстрые гепарды носятся по этой саванне. А я буду как баобаб. Да, или как земля в Африке. У нас просто свое устройство, свои потребности, свои задачи и свое тело. Баобаб не будет состязаться с гепардами, ну его нахрен, у него есть свои зоны, где он прекраснее, чем гепарды.

«Можете ли подсказать хороших КПТ-специалистов?» Ну, я могу подсказать КПТ-специалиста, с которым я работал, и это был великолепный опыт — Мария Анатольевна Падун. Можно на «ПостНауке» найти ее видео, ну и у нее есть какой-то сайт, где написаны ее контакты. Собственно, все. Ну, я на b17 иногда ходил смотрел там специалистов, там есть те, кто занимается КПТ. b17.ru. Но там, конечно, тоже иногда такое люди пишут, что ва-ва-ва-ва-ва.

«Есть ли какой-то способ у вас простой приобрести устойчивость?» Думаю, что самый простой способ — это тренироваться. Не будет устойчивости сразу, но это навык, который можно получить. Я вот видео сейчас начну записывать про шторм, про шторм-состояния, и буду выкладывать в открытый доступ, и про это там много чего можно сказать. Но те вещи, которые мне удалось получить в ходе своих тренировок, — это умение не относиться к неустойчивости как к катастрофе. Типа: «Хм, это просто невроз, господи, пускай он повисит и скоро пройдет». Я учусь не переживать на эту тему, я встречаю его как некоторую личностную особенность. И тогда он проходит быстрее. Ну, то есть не напрягаться там, где мне автоматически хочется начать контролировать невроз. Я в этот момент такой: «Ну да, такой вот я человечек, окей, хорошо, живите теперь все с этим». Я научился извиняться перед людьми, и поэтому, когда я неустойчив, я знаю, что ничего страшного не произойдет, потом схожу, извинюсь, принесу шоколадку. Я понял главное правило: там, где хочешь напрячься, лучше расслабляться. И потихоньку учусь расслабляться.

Завершение эфира и планы

Я надеюсь, что за 400 следующих лет я опубликую несколько видео из шторма, там будет подробнее. Так, друзья, 56 минут, пора завязывать, потому что мне потом это еще все структурировать и писать в письмо. Очень рад, что вы пришли. Следующая неделя — я беру перерыв на один выпуск, потому что надо просто с перерывами жить. Поэтому в следующее воскресенье не собираемся. Я вместо этого схожу на лекцию к Лене и вспомню, что она рассказывала, на репетицию лекции. А потом будет уже большая лекция однажды, когда мы все отрефлексируем.

Впереди у меня, я надеюсь, встреча с Сарычевой скоро произойдет. Мы будем упаковывать первую часть «Недивана» и заканчивать ее. Потому что-то, что было «Недиван-аквапарк», условно говоря, это называется «Недиван-1» у меня в голове, а с лайвами и штормом будет «Недиван-2». И надо «Недиван-1» закончить. У нас уже есть понимание письма, которое должно произойти. Оно будет называться точно так же, как-то первое письмо, наверное, «Прощальное письмо» или «Расстанемся друзьями». Я думаю, что вот так. Люда придумала, и мне кажется, это очень клево. Самое прекрасное — это же засветить, да, то что она придумала. Теперь она, наверное, разбесится.

Все, я заболтался. Обнимаю вас, пока. И остановить трансляцию… я могу теперь не делать пальцем, кстати, но я знаю, что кому-то надо, могу пальчик показать. Но у меня теперь есть кнопка на компьютере. Все, чао.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Технический сетап и история про Авито

Так, сейчас я скопирую… Запуск. Мы в прямом эфире. Сейчас посмотрим, придет ли кто-нибудь. Первый эфир с камеры. Вот, и микрофон тут надо мной висит. Я настроился на то, чтобы смотреть на все как клиент ютубовский, не как сервер. Поэтому, если вы тут, то, соответственно, что-нибудь мне напишите. Потому что я, кажется, перестал это видеть как сервер. О, все, я вижу, есть семь человек. Погнали.

Значит, соответственно, если что-то пойдет не так, то вы напишите, и я буду это видеть. По идее, это должно быть 1080p даже, модные штучки. Так, закрываю все окна, все это убираем и погнали. Значит, 2 февраля двадцатого года — 02.02.2020. И я начну с рубрики «Организуй это». Я пытаюсь устроить видеостудию нормальную, и это вообще дается, оказывается, не так легко. Ну, то есть по-прежнему есть какие-то наборы для стримеров из разряда «воткни и играй», но если вы окружены людьми, которые более-менее понимают в видео и в аудио и прочем, то тяжело им это продать.

Поэтому сейчас я пытаюсь делать все по уму. Уже избежал очень смешного чувака с Охотного Ряда, который через «Авито» продает разные вещи. Ну, мне нужен был комп для того, чтобы все транслировать нормально. И я увидел объявление про то, что можно поехать и прямо сейчас забрать iMac супердешево. Ну, не супердешево, чуть-чуть дешевле. От чувака, который три дня как появился на «Авито», адрес у него — метро «Охотный Ряд», и продает он iMac, iPhone и шубу.

Я увидел прямо, как борются внутри жадность и благоразумие, и благоразумие победило. Я все-таки нашел там какую-то контору и сговорился с ними. А с чуваком очень смешно, потому что мне за два дня до этого друг рассказывал, как его поймали воры в момент, когда он заказывал такси. Он заказывал такси и вышел с толпой пьяных коллег на улицу. К нему подъезжает машина, и он смотрит на номер машины, смотрит на то, какие цифры написаны.

В этот момент у него телефон, естественно, в руке, он так в него пялит и только собирается садиться, кладет его в карман, и тут к нему подбегают два чувака, начинают его обнимать, хлопать. Ну, это такая стандартная московская история, когда к тебе вдруг подскакивают: «О, дружище, знакомый, привет! Ой, извините, обознался, все нормально». В общем, он сел в машину без телефона. И самое интересное, что чувакам не нужен никакой ваш пароль, они просто вынимают симку, ставят ее в свой телефон. Пока он доехал домой — а он доехал домой и лег спать пьяным — соответственно, утром он проснулся, и оказалось, что у него сняли бабло везде, где смогли.

То есть через пять минут у него сломали Instagram, через десять минут у него сломали Facebook, через пятнадцать — в общем, сломано было все. И мобильные банки, которыми он пользуется, тоже. Ребята используют свои знания того, как сработать с антифродом: они сначала понемножку денежек переводят, потом еще, еще, потом, видимо, меняется какой-то флаг в системе, частота переводов становится допустимая, обычная для этого человека другая, и тогда начинают шмалять большие суммы. Он про это писал Тёме, и Тёма мог даже делать какой-то пост. Но суть в том, что где потом эти чуваки появляются? Ну, конечно же, на барахолках. И самое интересное, что даже если купить у таких людей что-нибудь и обосраться, то потом окажется, что продают нормальные люди, честные, которых просто попросили — услуга за услугу.

Рубрика «Организуй это»: Борьба с месивом

В общем, я тут очень много всего постепенно узнаю, как работает мир. С одной стороны, совершенно ничего почти не собрано. Ну, то есть мне опять приходится перед эфиром настраивать огромное количество всего. С другой стороны, очень тихо, нельзя ли громкость как-то прибавить? Ну, прибавим в следующий раз. Если бы вы знали, какая тут сейчас была битва за громкость, вы бы ужаснулись. Поэтому я извиняюсь, если тиховато. Мы поработаем над этим, но просто не сию секунду. Прибавить будет можно.

Потому что не все собрано, и перед эфиром приходится вытаскивать какие-то вещи, потому что нет болта на одну четверть, значит, и привинчивать их на скорую руку. А болт ждет на другом конце Москвы, и надо до него доехать. С другой стороны, сделано уже очень многое, и в квартире уже ровным слоем валяются провода. Я наблюдаю за всем этим с некоторым ужасом, потому что это такой слой нынешних потребностей, а под ним лежат другие слои, которые вопиют.

Ты приходишь домой и смотришь, как полуразобранная какая-нибудь нога лежит, из нее торчат какие-то там разболтавшиеся, валяющиеся винты, где-то рядом коробка с инструментами. И ты понимаешь, что при всем при этом тебе надо найти, не знаю, там, справку какую-то. И ты пытаешься лезть сквозь эти доисторические завалы, геологические слои, и понимаешь, что что-то не то. И вот я начал думать о том, что происходит, и сделал такое прикольное открытие на этой неделе.

Археологический подход к беспорядку

Я понял, что меня все эти смешавшиеся такие слои из разных частей жизни деморализуют. Ну, я прямо смотрю: здесь в углу валяется одно, тут в углу валяется другое, здесь там вещи надо было разобрать — почти разобрал, там немножко осталось, тоже лежит, подождет. И все это в каких-то огромных количествах, и каждый раз взгляд просто проходит по пространству вокруг тебя, и ты как будто получаешь какие-то ожоги, если вы — это я.

Я понял, что самая главная вещь, которую здесь надо применять, кажется, — это сделать так, чтобы все это не выглядело как долбаное месиво. У меня даже болдом вот тут написано: «Сделать так, чтобы это не выглядело как долбаное месиво». Ну, это на моем внутреннем языке. Я понял, что даже когда ты собираешься что-то делать, надо устраивать это как на долгое хранение. То есть выделять место, а не клясться себе, что ты разберешь провода. А просто выдели место под провода, которые будешь разбирать неизвестно сколько времени. Может быть, год они будут тут лежать. Имеет смысл сразу же уже выделять место нормально.

Ограничить площадку, как с раскопками. Приготовиться к тому, что может возникнуть какая-то пауза, которая тебя отвлечет. И разложить все на этой площадке для раскопок так, чтобы внешний вид не деморализовал. Я после этого взял и всю эту видеотуфту с болтами, винтами, светом, звуком и прочим собрал на отдельном столике. И придумал, что этот столик можно двигать. Его, кстати, можно двигать — вот я сейчас сдвинусь, а столик тот остался и там стоит, не двигается. Это очень хорошо и удобно. А к нему я потом приделаю колесики, и он будет у меня ездить. Со стоппером он будет останавливать колесики, которые ездят.

Ну, то есть остановиться невозможно, я думаю, что это не кончится никогда. Но суть в том, что я разложил там провода, я постарался ограничить вот это вот место, где все валяется для сбора видосов, и стало полегче. Я попробую применить ровно ту же штуку ко всему остальному, чтобы у всех этих пространств для действий было какое-то свое ограниченное место. Одновременно идут ремонтные работы сразу на пяти площадках. Мне показалось, что вот это вот требование с самого начала организовывать надолго и с самого начала организовывать так, чтобы не было месива, — это важное требование, важное открытие. Я попробую делать так. Внешний вид важен, надо, чтобы ничего не деморализовало. Ну, как Форстер, собственно, у себя там в книге говорил про то, что вы сначала убираете все хвосты с глаз долой. У меня не получается убрать хвосты с глаз долой, потому что это вещи. Ну, просто я бы тогда, не знаю, залез в костюм химзащиты и ходил, ничего не видя. Но я буду делать так.

Гнев на инструменты и смирение перед миром

Еще видеотрансляция открыла мне замечательную штуку — очень сильный гнев. Вчера я пытался верстать письмо в Mailchimp. Ну, то есть я доразбирал текст первого лайва, мне его расшифровали в замечательном сервисе расшифровок. Называется он, по-моему, zapisano.org. Я попробовал найти редакторов, которые бы мне потом все это дело расписали, оказалось, что такого сервиса нет нормального, который можно было бы легко найти и который бы технически делал перевод. Есть биржа Главреда, но на нее ходить, по-моему, бессмысленно, потому что там первые десять записей — «я работу не беру». Ну и плюс там люди, которые пишут о чем-то. Людей, которые бы просто технически расшифровали, оказывается, не так легко найти. Я имею в виду конторы прямо, не людей, а конторы.

И когда этот весь ад подошел к концу, вчера я начал верстать письмо в Mailchimp. Мы договорились с любимой, что она подойдет и посмотрит, как все это выглядит, но не получилось по времени. Я приступил один и через час я просто уже в бешенстве танцевал вокруг стола и орал. Потому что меня в Mailchimp бесит примерно все. Там, ну вот есть моя вселенная, в которой как-то должны быть устроены онлайн-сервисы, и есть вселенная Mailchimp. И ладно бы они не пересекались, но просто все слова, которые знаю я, означают ровно наоборот в их вселенной. То есть когда ты жмешь, например, в «список писем», ты попадаешь не в список писем, а попадаешь в статистику про список писем. А что мне туда смотреть? Мне нужен список, а не статистика. И так там все.

То есть у меня, например, в мире, если я работаю в какой-то среде, то то, где я пишу, должно быть слева, а результат справа. Потому что вот как я делаю, вот как я получаю. А в Mailchimp все наоборот: ты смотришь на то, что ты сделал, слева, а пишешь в окошко справа. И это абсолютно контринтуитивно. Ну, то есть это просто не так, как оно должно быть. И так было во всем вчера. И я очень сильно взбесился, и я понял, что, кажется, у меня полностью не настроена верстка. Ну, то есть у меня нет удобных шаблонов, у меня нет времени, которое было бы на это выделено. Я все время стремлюсь сделать это на ходу, очень быстро, сейчас все получится. На самом деле нет, нифига. Надо там разворачивать нормальную… Ну, блин, два года почти прошло, а ничего не развернуто. Ужасно.

И вчерашний вечер прошел за этими раздумьями про гнев, про то, что это было прямо отвратительно. Я вышел из себя, и я был вынужден потом несколько часов возвращать нервную систему в нормальное состояние. А сегодня мы попробовали наладить звук перед трансляцией. Ух, что началось. Ну, то есть мне нравится какой-то уровень звука, задранный там, супергромкость, но при этом вылезают шумы. Мы начинаем давить шумы, спорим на тему того, что так давить шумы нельзя, надо давить как-то по-другому шумы. И, короче, я опять вышел из себя, и это какой-то опять поток гнева. Причем потому что все же это выглядит так, как будто я что-то сделал не так. А меня на эту тему закидывать начинает моментально. То есть если внутри моей головы проносится какое-то обвинение самого себя, что я что-то сделал не так, то все — там в гости приходит адреналин. И я все это воспринимаю как вещь, которую надо починить немедленно.

И при этом есть другая сторона. Я вот, например, хожу без очков, и это не вызывает у меня гнева. Ну, то есть я без очков вижу хреновато, мир совершенно другой. Я решил, что пойду-ка я операцию сделаю, но до этого времени у меня сломались очки, и я решил: не буду делать новые, похожу так. И, блин, это интересно. Ну, то есть я перестал видеть кучу дебильных слов в рекламе. Я могу наконец-то снова вспомнить, как выглядит навигация для слепых ребят. Ну, не для слепых, для «слепых» — это такое сокращение тоже из внутреннего языка профессионального. Ну, вы не будете каждый раз говорить «слабовидящие», хотя именно их и подразумеваете. Ну, для ребят, которые плохо видят.

Я иду и смотрю на навигацию метро, вижу, где она не разделена на группы, вспоминаю, что, блин, это было хреновое решение, зря мы его не продавили. Ну, мы не могли его продавить, неважно. И я прямо вижу гораздо больше огрехов, чем раньше, и меня эта ситуация не бесит. То есть, да, мне неудобно, и при этом я с этим мирюсь, у меня есть смирение. И я бесплатно вижу, какой нужен дизайн. Ну, то есть я прямо получаю некоторое преимущество из этого. Я не бросаюсь преодолевать немедленно эту ситуацию. Я вижу, что надо попробовать посмотреть, а как вообще в этом мире живется. И вот тут интересно, что, с одной стороны, это кризис и там, и там. И с одной стороны, когда речь идет о верстке и разворачивании видео, я весь в гневе. А когда речь идет о том, чтобы, блин, принудительно-добровольно не два часа потерпеть, между прочим, а походить месяц, когда ты видишь гораздо хуже, — это гнева у меня не вызывает. По уровню дискомфорта это совершенно несравнимые усилия, но к одним у меня отношение, что это неудобство, которое надо преодолеть и сделать с ним что-то моментально, а по поводу того, чтобы ходить и щуриться все время или типа делать вид, что ты видишь хорошо и не щуриться, — это у меня гнева не вызывает никакого.

Я подумал: окей, можно не беситься, а можно с любопытством посмотреть на то, что там происходит в этом, значит, личном аду, и попробовать навести там планомерный, спокойный, веселый порядок. В общем, попробую.

Проклятие мультиинструментализма и невидимые потери

Попутно сделал еще одно открытие. Я совершенно точно убедился в том, что неудобно, когда инструмент пытается стать мультиинструментом. Когда все спутано, когда все в нем, знаете, «все в одном». Я когда поставил вот старенький комп, но отдельный, для того чтобы транслировать и видео делать, я увидел, насколько удобно иметь разные инструменты для разных дел. И вот этот комп — он будет под верстку, под «Недиван», на нем не будет всех остальных моих делишек. Не будет программистских штучек, не будет студийных делишек, не будет ничего, что не связано вот с этим.

Мне кажется, что в какой-то момент мы вступили в такое… поддались на такой обман от программных инструментов. Они продают обманчивую легкость. Они говорят: печатать очень легко, проверять орфографию очень легко, делать видео очень легко, верстать очень легко, картинку поправить очень легко. И все это действительно очень легко. Но все это приводит к тому, что если раньше была отличная машинистка, которая великолепно знала свое дело, был отличный редактор и был отличный управленец, то сейчас управленец пытается, значит, взять на себя функции и редактора, и машинистки, и такси он может вызвать себе, и поесть заказать, и так далее, и так далее. Все это приводит к тому, что ты теряешь невидимую специализацию, ты тратишь когнитивный ресурс на все.

Иногда это удобно, но когда ты лишен возможности пользоваться услугами других людей, когда ты фотку там редактируешь сам… Когда… Ну, я умею редактировать фотку вообще без проблем. И текст я умею написать, и сверстать, в принципе, умею. Но в итоге получается, что этого всего настолько много, что я все вынужден делать в каком-то жутком цейтноте. И мне кажется, что вот эта вот история про то, что мы слишком легко приняли на веру — «мы», это если вы — это я — слишком легко приняли на веру то, что это хорошо, кажется, требует некоторого отката назад. Нехорошо, когда инструмент умеет делать все на свете. Хорошо, когда есть там пять отдельных инструментов, и каждый делает что-то свое. Я прямо кайфанул от того, что у меня на этом компе не будет программной среды развернуто. Это прямо очень круто.

У меня здесь написано еще про невидимое. Это же достаточно невидимая штука про то, что ты лишаешься какой-то возможности или какой-то способности. Например, попросить кого-то вычитать тебе текст, а вынужден вычитывать его сам, чтобы… И программа как бы подчеркивает тебе красной линией. Хороший пример таких невидимых потерь — это то, что делают с нами необязательные курьеры. Когда курьер звонит и говорит, что он будет там с трех до пяти, и в этот момент он лишает тебя свободы делать то, что ты хочешь, свободы делать выбор.

Есть курьеры, которые ценят эту свободу. Они понимают, что ты не прикован к дому, ты хочешь выйти куда-нибудь или там спланировать как-то что-то по-другому. Или вдруг ты захотел… Ты, да, ты ждешь курьера, там, не знаю, с девяти утра до шести вечера, но при этом ты вдруг решил не ждать его. У тебя есть возможность изменить планы. И такие ребята, которые понимают внутреннюю, видимо, ценность возможности выбора, они этот выбор дают и другим. Они говорят: «Знаете, я вот позвоню вам и скажу, будет это до двух или после двух». Бац — он тебе половину времени освободил. Или: «Я вам позвоню точно там за два часа». И бац — он дал тебе еще время. А есть ребята, которые говорят: «Я вам позвоню», не звонят, потом звонят от подъезда уже. И ты с ними все время не знаешь: ты там сидишь три часа дома, два часа дома, пять часов дома. Потом они перезванивают, говорят: «Ой, в эти пять часов не получилось, я приеду в следующие пять часов». И люди думают, что они отнимают у вас всего лишь пять часов. Нет нифига, они отняли у вас уже пять и еще пять отнимут. Отнимут десять в итоге. И это… Ну как, вы же можете делать все, что хотите? Нет, ты живешь в каких-то рамках. Они невидимо выбор у тебя отняли. И это достаточно важная штука, ну, для меня во всяком случае, потому что я ощущаю ее как дискомфортную — возможность в любой момент немедленно там развернуться, изменить свой план.

Демонстрация Dynalist и CSS-стили

Хорошо, сейчас я попробую показать экран. Это будет первый опыт. Если вдруг неожиданно тут вылезут… нужно смешную шутку… вылезут трусы или порно, не обращайте внимания. Значит, я хочу показать, как я баловался с Dynalist. И включу. Оп. По идее, наверное, вы можете увидеть здесь скрин. У меня были моменты, когда было очень много тасков. Ну вот там, типа, можно представить, что их 95 экранов, и надо что-то брать, и непонятно, что выбирать. И я придумал такую штуку в Dynalist смешную. Я когда там заходил в CSS, я увидел, что можно там что-то поджучивать. Я не знаю, вам виден экран? Напишите мне, пожалуйста, потому что у меня задержка… О, виден, да, я вижу, класс. Хорошо, не пишите мне ничего.

И из этих тасков непонятно, что выбрать, чтобы делать, потому что все вроде кричат: «Сделай меня, сделай меня!», а список ты не сделаешь. И я придумал тогда вот что. Во-первых, я завел «Фокус» — ну, это такая штучка, в которой написано, что ты будешь делать сейчас. Грибочек, чтобы было приятно, безусловно. Вот у меня есть грибочки, есть деревце. И эти все таски мы сваливаем в какой-то инпут изначально. Но вообще они, конечно, должны лежать не в инпуте, а в тасках, потому что нормализованный вид таска — он не то же самое, что просто таск. Нельзя взять любую вещь и обозвать ее таском. А потом мы берем и делаем на всем этом такой стиль… хоп, и таск исчезает. То есть он есть, но не виден. И мы берем и делаем такой же стиль на всех тасках. Сейчас я их выделю. Так. Или вот так.

Ну вот, и теперь мы их просто не видим. Жизнь наша становится прекрасной и замечательной. И мы выбираем три любых. Хватаем, например, этот фокус, хватаем этот фокус и рандомно там хватаем этот. И можем мы им обратно вернуть нормальный стиль. Заходим в фокус, погнали делать. Когда сделали, мы его переносим быстрыми кнопками в дневник. Хоп — и ушло. И исчез он отсюда. Значит, дневник — важно, что дневник называется с подчеркивания, это позволяет моментально его находить в списке папок, куда хочется отправить быстрыми кнопками. Хоп — он туда переезжает.

Делается это достаточно сложно, но если вы в ладах с CSS, то, в общем, просто. Если кто-то найдется из технологов, кто захочет помочь с документом, пишите. Я расскажу, что я делаю, а вы можете помочь проверить стили и так далее. Я покажу: у меня Dynalist Pro, он берет с меня там 600 рублей в месяц. Тут есть Custom CSS. Вы заходите в Dynalist Pro, в Custom CSS, вбиваете у него там некоторый CSS, и он после этого делает фон для этого стиля белым, буквы белыми, а бордер оранжевым. Тут нет в этой конструкции еще color, он, видимо, где-то в других там правилах вбит. Но там может быть очень много правил. В общем, если найдется кто-то, кому интересно сбить некоторый сет из трюков, то welcome. Мы можем все описать, но только я не справлюсь и делать ничего, боюсь, не буду. Но я смогу вас поддержать морально и рассказать, что к чему.

Психологические умняки: Благодарность и хаос

Ура. Это я провел тест видеостудии: удается ли мне в программе показывать экран? Удается, это хорошо. Что еще я увидел, когда пробовал это делать? Я увидел, что я не использую один из приемов, который мне показал в прошлый раз мой знакомый Денис, который отличается от меня примерно всем. Он рассказал, что у него есть такой прием, как «спасибо», когда он благодарит себя. Я концентрируюсь на неуспевании, на всех тасках, которые, значит, не сделаны. А он в какой-то момент остановил меня и говорит: «Мне кажется, ты мало себя хвалишь».

Я подумал: блин, что это вообще такое — хвалить себя? И это же на самом деле прикольно — концентрироваться на благодарности себе. «Спасибо, что вчера не стал есть холодец», — говоришь ты себе. Или: «Спасибо, что начал день со списка дел». И это наивно и очень глупо, но внутри что-то разливается, знаете, такое желание… это не желание, это, наверное… я сейчас говорю, у меня немножко даже слезы внутри наворачиваются. Это ощущение, что это справедливо. Ну, то есть ты действительно вчера не стал есть холодец, а спасибо, что и конфеты не стал вчера есть — тоже не стал.

Тут важно, что это «спасибо», оно вместо «молодец». «Молодец» звучит не наивно, весомо. Типа: «Какой ты молодец, что вчера не стал есть конфеты. Какой я молодец, что составил список дел». Но проблема в том, что «молодец» — оно немножко сверху. Оно как, знаете, как будто у оценщика есть право такое вынести вердикт. Такое bossy чуть-чуть, то, что по-английски называется, по-моему, bossy. Когда ты поддавливаешь немножко, как будто ты такой критик, эксперт. Не помню, как слово переводится, неважно. У нас принято говорить: «Такие молодцы», «Я такой молодец». Но у нас не принято благодарить за что-то. Не принято говорить: «Я вам благодарен за это», «Спасибо вам за это». Это так, ну, как-то наивно очень.

И мы, в принципе, какое-то время назад начали дома говорить «спасибо» сами, не без того, чтобы собрать этот семейный совет и с этого момента мы будем делать так, нет. Просто благодарим друг друга. Я понял, что я себя практически никогда не благодарю. Ну, то есть когда я показывал дома уже, что сделано про вот это вот безумное разворачивание видеодобра, оказалось, что сделано много, но я при этом ощущаю только то, что впереди, то, что не доделано. И это меня несколько… ну, не поддерживает. Нет опоры.

Теория хаоса и репрессивная машина

У меня осталось еще немножко времени, 10 минут. Я хочу рассказать умняков. Ну, их сколько тут… сейчас я листаю… их два. Первый — про контроль и неустойчивость. Я тут книжку читаю, перечитываю. Это фантастика Лю Цысиня, она из трилогии, по-моему, «Темный лес», первая книжка — «Задача трех тел». По-моему, я даже начинал про это рассказывать в прошлом выпуске, может быть, но если что, повторю, потому что она у меня тут сидит в голове. Про то, что хаос отзывчив к малейшим изменениям, и там чуваки никак не могут победить систему и рассчитать ее. По-моему, рассказывал.

И тут вот интересная проблема: как быть, если ты рассказывал, но у тебя там список прошелся сюда, и тебе надо снова рассказывать? Ты же уже начал рассказывать. Но я считаю, что повторение — мать учения. Короче, потерпите три минуты. Там ребята сталкиваются с тем, что некоторые задачи невозможно посчитать, потому что они очень чутко реагируют на малейшие изменения в системе. И они не могут ничего контролировать. И тогда я ощутил, что у меня ровно похожая ситуация. То есть я, в принципе, не могу распланировать свой день, потому что как только я пишу план, обязательно все пойдет не так.

Я понял, что контролировать хаос бесполезно. Сами попытки контроля увеличивают энергию системы и приводят к раздраям. Ну, то есть я только больше напрягаюсь. И я повторю умный вывод отсюда: что если у вас так же, то ваши малейшие попытки стабилизации могут тоже привести к неожиданному результату и резко все застабилизировать. То есть система мелких возмущений и мелких сотрясений будет работать и здесь. Поэтому куча разных маленьких успокаивающих себя вещей будет работать.

Но самый главный умняк второй — это то, что я сформулировал, как я взаимодействую в России с такой репрессионной машиной, которая мне мерещится в голове. Тут недавно Долгополов уехал, ну и вообще куча знакомых моих неуютно себя чувствуют. Кто-то чистит жесткие диски. Есть девайсы сейчас за 30–40 долларов, ты туда диски вставляешь прямо, и они у тебя на USB-C подключаются, и ты можешь, значит, набор старых дисков почистить. Есть люди, у которых, как у меня, коробка с жесткими дисками, только они боятся прихода полиции и поэтому, ну, просто на всякий случай устраивают себе такое шифрование. Не самоцензуру пока, но шифруются.

Я ходил, думал про то, как я отношусь к этой репрессионной машине и как у меня с ней дела. И я понял, что она на самом деле мне дает одну важную штуку: она дает мне свое коммерческое предложение — незамечание меня. В этой системе это единственный такой продукт, который она может дать. То есть до проблем тебя отделяют еще, не знаю, 10 тысяч человек, мы пока будем перемалывать их, а потом постепенно доберемся и до тебя. И продуктом здесь является то, что «не сегодня». То есть ты просыпаешься и такой: «Не сегодня, кажется, да. Меня задело не сегодня». И это подается как такое благо прямо, такая вещь, которую ты можешь ощутить. Минутка безопасности, такой островок. Прошло мимо тебя. У меня нет никакого умного вывода отсюда, у меня просто такое наблюдение. Я понял, что, кажется, я признателен системе за то, что она меня не трогает еще и сегодня. И я должен сказать, что это страшно и неуютно. Ну, то есть это хреново, кажется. Не должно быть так. Что с этим делать, пока непонятно. Но пусть полежит.

Здоровье, метрики и гуманизация диагноза

Я продолжил читать книжку Лоувен про льва (Элин Сакс «Не держит сердце»), про то, как она боролась со своей шизофренией. И она как раз там говорит про то, что даже внутри шизофрении есть абсолютно обусловленные нормальные поступки. Рассказывает, почему она там ела картонные тарелки, и все становится понятно и объяснимо. Это очень интересно. Она много времени посвящает тому, как не навешивать на людей ярлыки, мне было это очень полезно. Она много времени посвящает тому, как видеть в людях людей, а не их диагноз. Это тоже было мне очень полезно. Потому что мой разум скачет впереди сострадания, пытается сразу же классифицировать человека и начинать с ним разговаривать исходя из этого.

Ну, еще у меня была история, которая наверняка понравится Людмиле Андреевне Сарычевой, которая много времени назад просила меня написать про то, как соотносятся врачи с попытками что-то сделать с собой. Я недавно оказался тут у врачей, я сделал чекап и попал к эндокринологам. И мне действительно из-за перевеса… у меня есть уже какие-то там небольшие изменения во внутренних органах. Ну, не морбидные, как при третьей степени ожирения, а такие, нормальные, жить можно с этим. И что-то делать даже.

Было интересно, что в какой-то момент, после того как все анализы я сдал, врач мне показала, какие у меня показатели вроде бы в норме, на самом деле завышенные для моего состояния и семейной истории. А у меня там все диабетики, мы поэтому, в общем, с весом вынуждены иметь свои отношения. И она показала на показатели сахара, давления и так далее. Я понял, что, блин, это круто меня разгрузило. Потому что я теперь вместо того, чтобы бегать к весам и пытаться смотреть на весы, я понимаю, что мне надо там за месяц снизить реакцию на глюкозу или немножко снизить холестерин. А это вещь, которая напрямую не зависит от того, типа, съел ты сейчас сладкое или нет, но очень сильно зависит в долгосрочной перспективе. Ну, то есть если ты сейчас ешь тортик, то все равно тебе не сейчас идти к врачу, а через месяц сходить, анализы сдать снова на контроль.

И вот это отсутствие необходимости вставать на весы, а думать про нормальные медицинские показатели, оно мне очень сильно разгрузило. Потому что, в принципе, можно похудеть килограмм на 10, но при этом набрать холестерина и набрать своего там состояния, увести его в диабет тоже можно. Вес — не самая коррелирующая и понятная величина. Еще я поговорил в первый раз со специалистом по пищевым привычкам и расстройствам, и мы будем с ним работать над уменьшением эмоциональных срывов и перееданий. Потому что как только я устаю, я сразу же бросаюсь немедленно заедать, или как только сильно подумал, сразу же углеводов хочется. Поработаем с этим.

В общем, наверное, пока вот так. У меня почти дописанное письмо, мне надо его сегодня отправить. Если у вас есть вопросы, я сейчас почитаю. Как я могу почитать вопросы? Попробуем, может быть, не вылетит ничего. Для меня это все… Если все выпадет, значит, у меня программа рухнула. Так, открываем, читаем вопросы. Так, Сарычева нас смотрит. Боже мой! Да, конечно, я помню, что ты Андреевна, Людмила. Да, ты даже помнишь мое отчество. Кто же не помнит твое отчество? Если у вас вопросы какие-то есть — задавайте. Если нет, будем прощаться, потому что что тратить ваше время. У меня там впереди «Шторм» еще записывать надо. Это будет отдельная история. Там, правда, без лайва, поэтому пойдет полегче, но тем не менее.

Меня научил как-то знакомый, когда я читал лекции, он говорит, что нужно, значит, когда хочешь вопросов от зала, говоришь: «У кого вопросы?» — и внутренне считаешь до пяти. Раз, два, три, четыре, пять. И если вопросов нет, все, прощаешься и сворачиваешь лавочку. Я подожду чуть дольше, до двадцати, может быть, кто-то там набирает, но тем не менее тоже сейчас лавочку свернем. «Классная футболка», — пишет Людмила. Да, у меня тут написано «Make Depression Great Again». Это Наташка Климчук подарила, это какой-то ее знакомый дизайнер. Конечно же, у него есть имя и фамилия, он великолепный, замечательный человек, но просто я-то не помню имена. Поэтому буду называть его «какой-то дизайнер». Он ей подогнал футболку, она подогнала ее всем знакомым, наверное, или не всем, избранному количеству знакомых. В общем, мне подарили.

Надо не забыть в следующий раз притащить плакатов с работы. Я же напечатал тут плакатов тестовых. Когда-нибудь запущу их в магазин, которого пока нет. Но мы решили все пока отложить и доразобраться с «Недиваном» и со «Штормом». Все, я рад, вы ничего не спрашиваете. Прекрасно, пойду страдать на эту тему. А на этом мы завершаем. Спасибо, что вы пришли, мне это было важно. Я пойду убирать красный цвет с лица, и налаживать звук, и дописывать, и отправлять, и все такое. А вам чао и пока. Первый эфир в 1080p, кажется, состоялся. Я просто счастлив. Спасибо, Людвиг, ты молодец.

Так, теперь я знаю, что надо все это выключить. Анна, вы успели с вопросом: используется ли Dynalist сейчас и как таскер, и как личный дневник? Да. Я покажу через неделю, как я его использую, я себе запишу и подробненько расскажу. Мне же надо… я же не могу показывать свой личный дневник, там же куча интимных вещей. А так я сочиню какие-нибудь смешные записи и покажу. Если что, пишите, заказывайте темы на будущее в почту. Все, остановить трансляцию. Пока.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Вступление и новости здоровья

Пробуем. Шар, емейл, отправить, отправить. Так, проверить, проверить. Сколько времени нужно Apple Mail, чтобы отобразить пришедшие письма? Так. Смотрим. Раз. Интересно, что слышно чуть хуже, ну, как из бочки. Окей, пусть будет как из бочки. Хорошо, спасибо. YouTube меня вывалил, сейчас я внутренне немножко успокоюсь, потому что каждый раз это та вещь, из которой не сбежать. Погнали.

Книга «Завтра я всегда бывала львом»

Мне очень понравился текст из книжки Арнхильд Лаувенг. Это невозможно запомнить, я тысячу раз пробовал запомнить её имя, и просто нереально. Книжка называется «Завтра я всегда бывала львом». Она там пишет про то, какой у неё был опыт проживания шизофрении. В целом я сейчас до середины дочитал, но мне оттуда очень понравился эпиграф, он меня очень зацепил. Сейчас я прочитаю эпиграф прям, кусочек, половину.

«Раньше я проживала свои дни овцой. Каждый день пастухи собирали всё отделение, чтобы вывести стадо на прогулку, и сердито, как собаки, обычно лаяли на тех, кто отстал и не хотел выходить. Раньше я проживала свои дни овцой. Собрав всех в одно стадо, нас гнали по дорожке вокруг больницы. Мы превратились в стадо, и всем стадом нам полагалось ходить на прогулку, и всем стадом возвращаться в дом.

И я послушно шла, куда гнали меня пастухи: с выгона в хлев, с хлева на выгон. Шла туда, где, по их мнению, полагалось находиться овце. Я же знала, что это неправильно, и знала, что всё это не навсегда. Ибо я проживала свои дни овцой, но всё время была завтрашним львом». Я почитал и подумал: блин, вот снаружи никто никогда не знает, что ты внутри — завтрашний лев. Мне нравится больше думать об этой книге как о книге, которая называется «Я всегда была завтрашним львом». Но я её ещё не дочитал, не знаю, крутая она или нет, посмотрим.

Чекап и отмена антидепрессантов

Прошлый эфир закончился тем, что мне пришло несколько писем, и люди писали, что я выгляжу очень больным, мне надо спать больше, отдыхать, и вообще — как дела? Ну, это понятная история. У меня происходят некоторые изменения, я тоже обнаружил, что, кажется, всё не очень хорошо, и пошёл на чекап. Это было очень правильным решением. Я просто пришёл к терапевту, а не в эти сервисы чекапа, в которые я никак год за годом не могу собраться. Пришёл к терапевту, она сказала: «Да, мы вам всё сделаем», и отправила меня на анализы. Оказалось, что всё, в общем, нормально и в порядке, надо подкрутить пару вещей, и мы подкрутим, и всё будет хорошо.

Плюс у меня сейчас удивительный, чудесный опыт: я пришёл к врачу и сказал, что хочу слезть с антидепрессантов. И любимая сказала, что хочет слезть с антидепрессантов. Она мне прислала то, что писал в своё время Александр Амзин про слезание с антидепрессантов, ссылку потом найду, запощу. Я-то хотел без врача всё сделать, но почитал и подумал: блин, надо идти к чуваку. Мне не очень понравились побочки, которые были на сертралине, и он мне выписал другое лекарство.

А во время перехода, слезания с сертралина, возможен синдром отмены. Это, конечно, было смешно, когда я понимаю, что еду в метро и ненавижу просто всех в вагоне. Чуваки проходят рядом, и меня это прям задевает. Но потихоньку прошло. Так что я думаю, я надеюсь, что всё будет хорошо.

Работа над рассылкой и расшифровками

Что с письмом в «Обычный недиван»? Я воспользовался сервисом расшифровки. Это было круто, мне прям очень понравилось. Сразу после лайва я засунул письмо туда, и через два дня у меня уже была расшифровка. Оказалось, что это очень страшно смотреть. То есть я три дня, наверное, ходил и ждал, и пытался себя заставить, и никак.

Но я сделал правильное решение: пришёл домой к любимой и сказал: «Помоги, не могу в это пялиться вообще». И она привела текст в порядок чуть-чуть. Но главное же было не в этом, главное было в том, что мне нужна верификация всё ещё. Она посмотрела: «Ну, вроде там всё нормально». И я радостный сел его чистить.

Я пробовал найти редакторов, которые бы его почистили, но редакторы посмотрели на расшифровку и сказали: «Не, мы не возьмёмся». Но, может быть, если я его почищу, то потом корректор почистит. Так что мне пока этот опыт нравится, потому что я смотрю на расшифровку текста и думаю: блин, вот тут неточная мысль, здесь в лайве я выразился не так, сказал не то, что хотел, а правильно звучит вот так, вот так и вот так. И вроде бы есть ощущение, что я могу разбить этот процесс на кучу мелких частей так, чтобы заниматься подготовкой письма самому, может быть, часа два. Может быть, надо лайвы делать просто покороче, по 30 минут, а не по 45, тогда будет проще всё править. Ещё подумаю.

Принципы организации пространства

Сейчас будет рубрика «Организую шкаф». Вот этот, который за моей спиной. На самом деле снаружи кажется, что это набор вещей, а изнутри это для меня набор принципов и достаточно важных открытий. Я расскажу про пару штук, к которым пришёл.

Значит, у меня до этого был другой шкаф, огромный такой, белый, и я пробовал периодически наводить в нём какой-то порядок. Но всё сводилось к тому, что мне неудобно было им пользоваться, и я просто открывал дверцу шкафа, клал туда что-нибудь куда попало — ну, обычно на уровне руки — и закрывал. Когда на уровне руки уже всё перестало помещаться, я начал класть ниже, выше, и, в общем, всё было в такой перемешке. Это длилось несколько лет. Потом я забесился и понял, что мне нужно наводить какой-то порядок. Я всё достал из шкафа и положил на пол. И огромная куча лежала у меня ещё несколько месяцев.

Разбор шкафа и артефакты памяти

Первое правило: не общаться про это с уборщицей. Ну, то есть просто делай морду кирпичом. Я представляю, как она приходит в дома к людям, и там у них всё время что-то происходит. Насколько надо быть спокойным человеком, чтобы всё это воспринимать? То есть ты приходишь, а у чувака полгода на полу лежит какая-то куча вещей. Окей. Когда-то она не выдержала и просто попробовала это всё утрамбовать. Тогда я понял намёк и начал потихонечку разбирать.

Я не знал, как разбирать, вообще не понимал. Все эти штуки, которые там были, они представляли собой такой клубок у меня в голове, потому что я не догонял, как всё должно быть организовано. И тогда я использовал метод, который у Форстера подрезал в своё время: что не нужно ничего придумывать, надо понаблюдать за собой. Тебе естественный процесс сам расскажет, как всё должно быть организовано. Не придумывай сначала.

Тогда я сел, взял стикеров, вот таких вот желтеньких, и начал раскладывать на полу кучки вещей. Я увидел, какие кучки, и начал их подписывать. Проверкой было то, что когда вещей перевалило за половину, все остальные уже в эти кучки, в принципе, укладывались. И какие там были вещи, как оказалось? То, что я никогда бы не понял, если бы хотел аналитически придумать, как должен быть устроен мой мир.

Я сохранил все жёлтые стикеры, я сейчас их просто зачитаю. Очень важная штука — «Артефакты памяти». Это были вещи из поездок, и оказалось, что мне они важны. Там камешек какой-то, там открыточка из кафе какого-нибудь тбилисского, там значок из Прибалтики или фотка. И они важны мне именно как средство, которое позволяет мне вспомнить себя. Я не думаю, что это то, что может пригодиться всем, но вот у меня такая вещь была.

У меня, например, одна коробочка посвящена вещам, связанным с любимой, а другая — сентиментальным вещам, связанным с ней. То есть там прямо такие… туда лучше не заглядывать. Красненькая такая, там сердечко нарисовано. Туда лучше не заглядывать, потому что там сразу какое-нибудь чудесное письмо или какая-нибудь приятная мелкая ленточка от подарка и так далее, и так далее. И это то, что прямо просто надо хранить отдельно.

«Пакет с обрывками думания». Это какие-нибудь куски скотча, где были написаны идеи, бумаги, и прямо у меня целый пакет набрался. Он, по-моему, лежит у меня вон в том вот углу. Да, это ждет своего часа. Это набор из всевозможных тетрадей, бумаг, которые я записывал, лекционные какие-то альбомы и так далее, и так далее. Вот этого набралось огромное количество, и оно всё про думание, оно требует какой-то будущей обработки.

«Канцелярка», «Упаковка» — я это очень, оказывается, люблю, это огромная коробка. «Билеты» — корешки от авиабилетов и какие-то там другие билеты, там все мои поездки. Ну, «Медицина» — понятно, что тут говорить, с невротиком конечно он будет страдать на тему того, сколько у него в жизни медицины, и что её достаточно мало. «Мастерская», «Рукоделие и материалы» — это большая коробка, и там хранятся какие-нибудь перчатки для рукоделия, клей, линейки, ну вот такое вот. «Красивые мелочи в интерьер», «Природный материал». «Архив» — у меня есть архив какого-то года и предыдущего года, ну просто я свалил всё в коробку. «Документы» — ну, это понятно, важные всякие свидетельства.

«Внимание» — это то, на что надо обратить внимание. Туда попали несколько вещей, типа стереть всё со старого телефона, и с тех пор я эту коробку не трогал никогда. Ну, то есть на неё надо обратить внимание, я знаю, там всё лежит, и больше меня не парит. Есть ещё здесь написано «Предметы дизайна», но я не помню, где они у меня здесь.

Коробка «Input» и структура против хаоса

В общем, оказалось, что… ну, есть ещё «Йога», есть ещё «Пакет с пакетами». И самая главная коробка — это «Input». Input — это чудесная коробка. Она здесь вот лежит так, чтобы мне было удобно. Не буду её доставать, она большая, и в неё попадает всё на входе. То есть когда мне что-то нужно куда-то положить, я кладу это в Input и всё. Когда Input наполняется, коробка такая забивается (я недавно её разбирал), ты берёшь коробку и начинаешь очень быстро всё раскладывать по вот этим вот заготовленным твоим заранее другим секциям, коробочкам и пакетикам.

Каждый из них должен быть надписан. Я взял белый бумажный скотч, и белый бумажный скотч — по-прежнему та вещь, которая прямо организует мой мир, очень её люблю. Он позволяет сохранять то, что Талеб называл антихрупкостью: когда ты можешь в любой момент свою систему переделать, и бумажный скотч позволяет налеплять лейбаки. И вот ты берёшь всю свою коробку Input и раскладываешь: вот это какие-нибудь гарантийные штуки от техники, там из IKEA инструкция. У меня есть прямо пакет, где валяются от вещей все вот эти вот бумажные инструкции, остатки, или там чеки.

И самое главное, что должно прилагаться к такому шкафу, — это возможность очень быстро всё складывать. И для этого нужна лесенка. Лесенка-скамейка, в IKEA в Москве она продаётся, называется Bekväm. У меня её пока нет, я поэтому стулом пользуюсь. Но вот я беру Input и рассовываю всё, знаете, как сортировка на почте. И на это у меня уходит пять минут. И я могу всё поправить и всё переложить. Поправить — откуда это у меня в голове? Ладно, неважно. Могу всё разложить по полочкам, по коробочкам, и оказывается, что всё сохраняет свою структуру.

И главный принцип: поэтому должно быть удобно складывать структуру, а внутри в коробках может быть любой бардак. Раньше я думал, что надо всё разложить так, чтобы всё во всех мелочах моей жизни было правильно разложено, грамотно разложено. То есть как бы чтобы в каждой, грубо говоря, коробочке было всё очень верно. Это приводит к тому, что ты заморачиваешься на тему того, как у тебя называются, не знаю, фотки, скачанные с айфона. Ну, то есть просто ты уходишь в такие супердетали, в такой суперконтроль, на который уже никаких сил не хватает. Все файлы вообще разложить по местам вообще идеально, супер-супер верно. Но у тебя же нет ресурса на это.

А на деле иногда удобнее оставить коробку и навести в ней порядок однажды. Вот я залез недавно в ящик для йоги и просто навёл там порядок. И всё. А до этого там был какой-то беспорядок, но ограниченный этим ящиком. И вот это вот важная вещь про то, что не нужен тотальный суперпорядок, а должна быть некоторая структура до какого-то этапа, а внутри она допускает свободу. Потому что всё равно я не могу придумать, как всё должно быть во всех мелочах, я могу это только увидеть. Я не знал, как должно всё лежать в ящике для йоги, пока не прошло там 60 залезаний туда.

Психология владения и контроля

С рубрикой «Организую шкаф» заканчиваем, перетекаем в другую рубрику — «Умники». Потому что этот принцип можно применить и на такую вещь, которая называется у меня внутри «овнерство». Организация шкафа — это же не только про организацию шкафа, это ещё и про организацию жизни. И вот у меня на этой неделе было хорошее открытие.

Понятие «Ownership» в проектах

Овнерство важно, когда… ну, это владение, владение проектом или продуктом. Это термин, который у программистов я подрезал. Это важно, когда ты с людьми работаешь, когда с кем-то общаешься, что-то вы делаете вместе. Там в чём суть? Там суть в том, что ты контролируешь, когда вы работаете с человеком вместе. Ужасно не люблю эту свою привычку перескакивать от пункта к пункту и не давать людям выдохнуть и подумать. Можно выдохнуть и подумать. Сейчас продолжим.

Итак, овнерство. Впервые я столкнулся с этим, когда несколько программистов стали… вроде бы начиналось всё хорошо, а всё дошло до того, что вместе они работать не смогли. И мне тогда объяснили: смотри, вот люди хотят что-то там написать на проекте. И кто-то говорит: «Смотрите, у меня есть практически всё, что вам надо. У меня есть библиотеки, у меня всё уже написано. Приходите ко мне, присоединяйтесь, давайте вы допишете совсем чуть-чуть, и у нас получится то, что нужно».

Люди приходят к нему и принимают его код, и начинают в этом коде развиваться. И в этот момент, на самом деле, помимо вот этого кода, они получают невидимое овнерство, они получают невидимое владение правилами и принципами, которые исходят от этого человека. И в какой-то момент, когда они говорят: «Знаешь, мы придумали, должно быть написано вот так», он говорит: «Нет, так не должно быть написано. Должно быть написано правильно по условиям моего изначального структурного построения, моей архитектуры. И ваша архитектура противоречит тому, что вы берёте, поэтому давайте вы не будете делать, как вы хотите, а будете делать, как предполагают уже архитектурные правила». И вот эти вот невидимые архитектурные правила, они пришли к вам в этот момент как бы исподволь, вы на это не соглашались. Вы хотели код взять чужой, а тебе что-то предлагают и незримо предлагают владение структурой.

Границы контроля в отношениях

Та же самая история с детьми и родителями: то есть родители полностью владеют всеми аспектами в жизни детей. И многие родители продолжают хотеть это делать всю жизнь. Ну, то есть их интересует, чтобы у ребёнка всё было правильно внутри каждой коробочки. Такое полное овнерство.

У меня в семье тоже все научены этому, и научили все друг друга во многих поколениях, и поэтому все пытаются контролировать жизнь всех в семье. Всем до всего есть дело. И я, собственно, неосознанно такой же стиль в работе с людьми распространяю. То есть, по сути, я не даю им ничего делать самостоятельно толком, я лезу во все аспекты. То есть меня очень волнует, как они делают это, как они делают то, и я, в общем, знаю множество каких-то трюков и говорю, что называть лучше вот так, а тут ты это положил не так, а тут так. И в какой-то момент люди просто парализуются. И я довожу это всё до ситуации полнейшего ада, потому что человек теряет способность делать что-то самостоятельно.

Лучше всего в этой ситуации мне работается с людьми, которые говорят: «А вот тут не твоё дело началось. Ты иди гуляй, я сам знаю, как надо тут всё организовать. Отвали, это моя кухня, это мой гуглодок, это мои файлы. Чувак, ты всё уже сказал, до свидания». И я прямо ловлю кайф в этот момент, но я вот до этой недели не понимал, что происходило.

На самом деле сейчас дальше я хочу определяться с тем, где контроль должен закончиться. Потому что надо, чтобы мы с людьми понимали, где заканчивается вот это овнерство Людвига, где он говорит: «Архитектура шкафа должна быть такая», а что в коробках — не моё дело. Я не полезу туда. Прямо ты берёшь на себя этот стиль, и тогда он позволяет людям устраивать своё маленькое королевство, и тогда у них есть что-то своё. Овнерство должно где-то заканчиваться, иначе тебя порвёт. Ровно так же, как с коробочками: должна быть возможность и смелость — нужна смелость, наверное, да — не наводить порядок там, где не нужно, и допускать какую-то сложившуюся структуру, которую ты почему-то воспринимаешь как бардак, а она просто так сложилась.

Чтение и работа с информацией

Мне очень понравилась книжка, она сложная. Она называется… это книга Нэнси Мак-Вильямс. Это я прихожу уже к следующей главе. А на лекциях я обычно ставлю паузу такую. Пауза. Типа, про овнерство закончилось. Всё. Можно подумать. Нужна пауза. Да.

Нэнси Мак-Вильямс и «урчание мозга»

Идём дальше. Книжка Нэнси Мак-Вильямс «Психоаналитическая диагностика: понимание структуры личности в клиническом процессе». Очень много слов, но суть там про структуру личности — это самое главное. Это мегакнига, она рассказывает мне про особенности личности людей, она рассказывает мне про то, что у меня было во всех терапиях.

И самое главное, что я люблю в таких книгах: можно просто следить за тем, как складываются слова. Я решать задачи из этой книги не умею. Если бы мне сказали: «Вот определи, какой характер у этого человека, а что у него сейчас творится, и как взаимосвязан характер и его текущая ситуация», я бы ничего не понял, ничего бы не сделал. Но я просто скольжу взглядом по тексту, я вижу, как правильно складываются слова в этом языке, и мне от этого хорошо. Я это называю «урчит мозг».

У Нэнси Мак-Вильямс в «Психоаналитической диагностике» очень доброжелательный тон, очень наблюдательное повествование. Она прямо честная. Вот что она пишет про психологов, например: «Порой неприятно сознавать глубину примитивной ненависти и страдания, которые может включать в себя процесс терапии. Факт, о котором нас никто не предупреждал, когда мы принимали решение посвятить свою жизнь людям, оказывая помощь». Она прямо рассказывает, как психологи испытывают ненависть, слушая пациентов. Про то, как они страдают, когда их слушают. Это удивительно. И она прямо там по чесноку рассказывает, как это всё происходит. Это меня очень сильно зацепило в какой-то момент, и я начал всё это читать внимательно.

Метод чтения через Dynalist

У меня здесь написано, что надо рассказать из этой книги какие-то куски, но, по-моему, слишком много грузилова для воскресного утра. Я лучше расскажу про это в следующих выпусках. В целом… Даша пишет: «Спасибо, кажется, я только что поняла, почему не пошла работать в терапию». Пожалуйста. Нэнси Мак-Вильямс, «Психоаналитическая диагностика: понимание структуры личности в клиническом процессе». Загляни, если получится. Или не заглядывай — кто мы такие, чтобы давать друг другу советы? Не заглядывай.

Что хотел про эту книжку сказать, не говоря про неё? Я хотел сказать, что я обнаружил абсолютно клёвый способ читать сложные книжки. Я беру книгу, копирую её содержимое и затаскиваю в свой Dynalist. У меня получается… книги огромные, поэтому Dynalist скрипит, я там новый документ создал для книг. Но суть в том, что я затаскиваю туда книгу, она такая в сыром виде, и я сажусь её приводить в порядок: главы выделять, болдом размещать то, что мне нравится, подчёркивать.

И пока я её так вот руками верстаю — это туда, тын-тын, абзац к абзацу, вот это поднять, пустую строчку убрать, это в главу запихать — я её лучше понимаю. Я начинаю следить за тем, как автор смотрел за логикой, как он выстраивал структуру текста. Это не про художку, никакой художки у меня там в списке книг нет. Но я в письмо постараюсь приложить скрин, как это выглядит потом. Суть здесь в том, что мне удаётся, перевёрстывая их, что-то лучше понимать. Я прям слежу за мыслью автора.

И когда у меня в Dynalist это есть, я могу… мне там нужно что-нибудь с синестезией, например, посмотреть. Это когда ребята… некоторые есть в мире такие ребята, которые, когда думают про числа, они ощущают цвет, например. Ну, это нейроштучки мозга, когда некоторые сигналы обрабатываются не так, как привычно. И если я хочу найти всё про синестезию, я набираю это, и Dynalist показывает мне, где во всех книгах, которые я переработал (есть это слово), есть это. Это очень интересно, мне очень нравится. Я вообще мечтаю о том, что однажды, через там пару лет, у меня на складе появится возможность искать по контенту книг. Не знаю, как с копирайтом обойтись, но я, короче, думаю. Dynalist волшебный, он мне помог реализовать свою давнюю мечту.

Так, пауза. Всё, вот так вот я читаю книжки сейчас сложные, перевёрстывая их. Ну, а что, ты можешь читать… я сейчас так вот четыре книжки подвёрстываю. Ну, за год закончу, а может быть, быстрее, больше, не знаю. Мне нравится, потому что память моя ассоциативно работает. Я, как и сказал, ничего не держу в голове. Вот, ассоциативно работает, и поэтому многое смешивается. Это обратная сторона дара лёгких ассоциаций: я забываю, кто что там написал, и всё это как какой-то такой… любимый жест за сегодня, вот такой вот, когда всё смешано. Всё смешано, а фиксация такая в Dynalist позволяет это всё распутать. С этим всё, идём дальше.

Стратегии и варианты действий

Про то, как я его ещё использую: он мне помог начать думать по-другому. Я начал в Dynalist расписывать стратегии. Раньше я когда рассуждал о чём-то: «Надо сделать это вот так, а это вот так, а это вот так», начиная с того, как сделать профилактику стиралки, и что лучше — сделать профилактику этой или, может быть, посмотреть на новую. И когда я вот так вот думаю в голове, я немедленно должен как будто бы выбирать, что делать. Ну, прямо говорить: «Так, эта стратегия классная, всё, идём по этой ветке». И как будто я должен делать выбор, как будто я должен, обдумывая что-то, немедленно принимать решение: хорошая это стратегия или плохая, надо делать так или не надо делать так.

Сейчас я сажусь в свои веточки и начинаю расписывать все стратегии. И не надо выбирать. Обычно к моменту, когда я их дорасписываю, у меня уже есть понимание, почему и что хорошо, а что плохо. То есть меня перестало обрушивать, я наконец-то могу предположить разные варианты действий без того, чтобы жениться начать немедленно на каком-то варианте. Это прямо чудесно. И у меня лежит сейчас такая вещь, ветка в Dynalist, называется «Стратегия-хранилка», и там расписаны по каким-то важным для меня вещам разные варианты: можно делать так, можно делать так, можно делать так. И сам этот процесс, когда ты что-то там подрасписал, ты уже, в принципе, подумал, он даёт тебе чёткое понимание, что не надо действовать ни так, ни так, ни так. И вот этот способ положиться на расписывалку, он помогает экономить когнитивные силы. Когнитивную энергию — сомневаюсь в этом термине, ну то есть его используют клинические психологи, конечно, но надо почитать про него. Я не фанат всё что угодно расписывать или всё что угодно называть энергией. Пауза.

Размышления об обществе и системах

Осталось немного, мы половину-то уже прошли по файлу, который я хотел. Если что, пишите комменты. Дальше у меня написано про Китай. Китай. Я же хожу и думаю несколько лет над тем, что меня пугает в Китае. На «Медузе» было несколько статей на тему концлагеря для уйгуров, когда целую область засунули в зону наблюдения с видеокамерами и прочим, и прочим. Ещё я параллельно смотрю на то, каковы отношения у российской власти с обществом, и как одни институты давят другие институты, и как люди при этом ощущают себя. Ну, я найду о чём потревожиться.

А тут я тоже сделал личное открытие какое-то. Значит, в Китае, насколько я понимаю, там меритократия — это власть достойных. Я недавно зацепил рассказ про то, что в Китае система, где люди всю жизнь сдают экзамены. И если там есть чиновник высокого ранга, то он, как правило, очень умён, очень эффективен, очень способен, и на его место претендует десяток коллег, которые ниже его рангом, и в случае чего они немедленно будут… кто-то из них лучший будет поднят на его место. Поэтому чем больше уровня чиновник, тем он более продвинут, что ли.

И это та система, которую, как я понял, в своё время Китай принял на вооружение и начал давать возможность любым самым разным людям подниматься наверх сколь угодно высоко. И при этом, с другой стороны, здесь же уйгуры, здесь же концлагерь, и я думал: как такое возможно? А потом я понял, что это не проблема каких-то плохих систем — там, китайских систем или вот российских систем, которые тоже с людьми обходятся, мягко говоря, не учитывая их потребности все. Я понял, что это проблема не систем, а людей. Что люди в головах склонны делить мир на своих и чужих. Что если вы соберёте много эффективных ребят, которые очень хорошо понимают устройство мира и умеют добиваться своего, то они, оказавшись рядом там в безумном количестве (там несколько тысяч человек), конечно же, они устроят неумным и идеологическим противникам какой-то ад на земле. Потому что они понимают, что их группа — это хорошо, а группа всех остальных — это плохо.

Ну, то есть я думаю, что в реальности люди, которые находятся в некоторой социальной группе себе подобных, они могут ненавидеть остальных. Ну, то есть прямо воспринимать их как проповедников каких-то недостойных принципов. Ну и тогда всё становится понятно: какого чёрта заботиться о миллионе мусульман, когда они верят в религию, например? Когда они исповедуют какие-то в культуре штуки, которые не позволяют им достигать наглядного успеха? Ну типа «отсталая провинция», например, а у нас тут сверхсовременные города. Понятно, что никакой ценности люди, которые живут в сверхсовременных городах и умеют выстроить эти системы, они могут в отсталых провинциях никакой особой ценности не видеть на идеологическом уровне. Ну прямо внутри себя.

И стало интересно, потому что получается, что вся вот эта вот история, она заложена в самой природе человеческого мышления. Получается, что принцип сменяемости людей во власти — идеологических противников причём, не просто ты набираешь людей, которые подходят под твой фильтр, а ты даёшь возможность отобраться людям, которые принципиально не проходят твой фильтр — вот эта вот штука, она может привести к тому, что вы будете не так токсичны для остального мира просто потому, что вы будете токсичны в разные стороны. Если собирается очень много людей, мыслящих примерно одинаково, то они накапливают нагрузку в одном месте.

Я не знаю пока, что в Китае с размышлением о том, насколько надо уважать эмоции людей, насколько надо уважать потребности тех, кто отличается от тебя, насколько надо уважать чувства людей, которые кажутся тебе странными. Я про это не имею пока никакой информации. Но мне кажется, что проблема именно в том, что очень много людей, мыслящих одинаково примерно и проповедующих, исповедующих одни и те же принципы, оказались вместе и, может быть, не диверсифицированы. И нет способа их диверсифицировать, нет способа там оказаться какому-нибудь гуманисту. Хотя я здесь пока рассуждаю как человек, который даже звон не слышал, не то что не знает, где он. Я буду ещё читать про это и думать. Ну, то есть там, где не появляется биологическое разнообразие, там постепенно начинается жесткач. Ладно, додумаю потом. Пауза. У меня есть кофе здесь. Кофе — удивительный напиток. Он же абсолютно мерзотный, непонятно, почему его люди пьют. Ну, то есть понятно, он должен обладать каким-то аддитивным эффектом очень сильным для того, чтобы его пили. Плюс ритуал на него навешан, тёплый и так далее, и так далее.

Проект «Шторм» и психологические механизмы

Теперь про «Шторм» немного. Шторм. Значит, я говорил про то, что хотел сделать «Шторм», и я по-прежнему хочу. Дополнение к прошлому: либо со всеми, либо изгой. Да, мне кажется так: что если система отбирает только людей, которые каким-то специальным эффективным образом мыслят, то она будет стремиться не помогать тем, кто мыслит неэффективно.

Значит, «Шторм». Мы начали обсуждать «Шторм» и продолжили его обсуждать с любимой. И здесь была очень интересная штука, потому что все разговоры наши превращаются в какую-то боль и полный пиздец. И я не понимал, в чём дело, потому что мы начинаем разговаривать, и буквально через 15 минут я вижу, что я начинаю прямо орать. То есть меня что-то зажимает, и я вообще такой: «О-о, типа, Людвиг, браза, что происходит вообще? Вы сели пообсуждать, как лучше писать и что делать, а в итоге оказывается, что ты кричишь на человека, который тебе безумно дорог». What the fuck? Ну, то есть я, конечно, внутри кричу, снаружи я начинаю делать очень большие паузы, медленно торможу, стараюсь подбирать слова, но при этом рука вот так вот сжимается, костяшки белеют, и я весь сатанею.

Перенос и контрперенос в общении

И я начал читать, что это может быть. И прекрасное есть слово «проекция». Проекция… нет, не проекция, зачем мне слово «проекция»? Перенос. Слово «перенос». Перенос. Вот. Я чуть-чуть вот подрезал в книге Нэнси Мак-Вильямс про перенос и контрперенос и понял, что, кажется, это подходит на то, что у нас происходит, похоже на то, что у нас происходит в разговорах.

И я начал читать про перенос. Это история про то, что я выплёскиваю неосознанно, с помощью бессознательных механизмов, какие-то вещи из прошлого опыта, переносятся сейчас на любимую. И переносятся, потому что мы начинаем общаться на уровне каком-то с моим бессознательным. То есть когда вы приходите, и у вас формальный… как я понял, я не сварщик, я каску просто нашёл на стройке. Или даже я видел людей, которые нашли каску на стройке. Значит, если вы общаетесь в формальных рамках — ну вот вы там человек в роли на работе, и какой-то другой человек в роли на его работе — то вы друг с другом общаетесь таким образом, что у вас сознательное общается с сознательным.

А вот когда вы переходите на уровень, где задеваете бессознательное своего собеседника, у него могут механизмы на вас перенестись, и вы огребёте за его папу, например, или за его брата, или за учителя, или за звезду какую-то, которая участвовала в его формировании собственной личности, формировании себя. Выплёскивается бессознательное. И мне было дико за этим наблюдать.

А потом я ещё чуть-чуть почитал и увидел, что вот этот вот перенос на самом деле — одна из самых важных вещей в терапевтическом процессе. И надо обращать на него внимание, потому что именно то, что выплёскивается, показывает тебе, что происходит. Ну, то есть я понял, что мне важно, например, и меня начинает замыкать, когда во время общения происходит намёк на то, что я что-то не так сделал. Ну, то есть меня прямо выносит моментально, я начинаю беситься. Не то что обстоятельства сложились так, а то, что если у меня в голове вдруг происходит ощущение, что сейчас речь идёт о том, что я что-то не так сделал, я как-то ошибся, то меня прямо выносит. Я подхватываюсь какой-то адреналиновой волной, и со мной очень неприятно общаться в этот момент.

Но здесь неработающий путь — это просто извиняться, а работающий путь — это извиниться и подумать, что это было, и сделать из этого какие-то выводы, и дальше уже действовать с этим знанием. И здесь, конечно, я вспомнил письмо, кусочек из письма Марии Падун, которую я у неё спрашивал когда-то совета в прошлом про помощь людям. И она писала вот что: про то, что когда ты защищён, например, административными рамками, халатом врача-психиатра, и общаешься с людьми — это одно. А вот если ты не защищён, то требуется особая внутренняя крепость. Мне кажется, мощная внутренняя опора, которая будет держать. Если есть желание помогать тому, кто, возможно, в ответ не только не выскажет благодарность, но и может сделать больно, то нужно очень крепко стоять на ногах. И это вызывает большое уважение.

Блин, это прикольно, потому что человек, который мне дорог, приходит и слушает от меня какие-то просьбы помочь, помогает, и в ответ я делаю больно, и мы продолжаем всё равно разговаривать. Это какая-то невообразимая штука. Легко помогать, когда тебе больно не делают в ответ. В общем, это такая минутка благодарности. Что творишь, прекрати! Что там происходит? Даша как-то слышит, видимо, ух, хорошо.

Техническая подготовка и оборудование

«Шторм». Я приобрёл какое-то количество проводов. Я купил свой первый ламерский некачественный звуковой провод, который втыкаешь микрофоном в камеру, и начинается жужжание. И какие-то ещё вещи мне не довезли, ещё свет не приехал из Китая лёгкий. Там, короче, тряпка такая, и она светится. И она весит как тряпка. И поэтому пока вот только вчера собрался первый какой-то сет сырой, в котором можно начать снимать, и мы на предстоящей неделе будем пробовать снимать, я надеюсь.

Для того чтобы был ещё и лайв с хорошей записью, там нужна ещё какая-то штучка, которая умеет делать прямую трансляцию. У геймеров столько, оказывается, этих штукенций! Сейчас собраны наборы для геймеров, чтобы геймеры, которые не разбираются, они, значит, могли всё воткнуть, быстро собрать без знания технических деталей, и у них заработал стрим какого-нибудь Варкрафта в какой-нибудь YouTube. И я в этот мир погружусь, ещё посмотрю, что там будет.

«Шторм», показ файла. Значит, я обещал показать файл, так как письмо вы не получили, я сейчас в коммент кину гуглодок. Никому его не шарьте, это ну такая просьба моя. Там собран список того, что я собирался рассказать в «Шторме». Отправил в чат. В общем, всё идёт, и я думаю, что придёт.

Переосмысление задач и финал

Самая важная вещь, уже идёт 46-я минута, заканчивается. Самую важную вещь на этой неделе можно описать в двухминутном рассказе. Открытие. У меня есть таски, таски, таски, таски. И вот я вчера должен был сделать кучу вещей. И одна из этих вещей — это, наплевав на все условности и соседей, просверлить несколько дырок на балконе. Я там полку хочу красивую.

И я думал: так, таски. Значит, нужно разобраться с камерой, нужно разобраться там с микрофоном, с проводом, ещё нужно в какое-нибудь хотя бы приличное время, там типа с часу до трёх, посверлить. Хотя это запрещено законом, нельзя сверлить в выходные дни. Но если очень хочется… ну, как все вокруг забили на это, у нас тут сверлят все и всегда, это прямо ад какой-то. Ну типа, должен же я присоединиться к этой лиге мудаков. Но с часу до трёх. И я думал, что надо это сделать с часу до трёх.

А потом я понял: блин, всё же немного не так. А что, если таски рассматривать не как таски, а как возможности? У меня есть возможность съездить завтра там или сегодня за проводом. Есть возможность посверлить балкон, чтобы у меня были классные полки. Есть возможность сделать то, есть возможность сделать то. А что, если я буду к таскам относиться как к возможностям? И это наполнило меня какой-то радостью, потому что вместо того, чтобы заставлять себя всё делать, я теперь получаю набор возможностей, из которых можно… ну, можно не доделывать, потому что, ну, ты воспользовался одними возможностями, не воспользовался другими. Это очень важная мысль для меня. Я её буду всю следующую неделю думать и примерять. Я, во всяком случае, в Dynalist переименовал «таски» сейчас в «возможности». Посмотрим, что и как. Но это похоже на энлэпишную вот эту мантру, что везде надо видеть не проблему, а возможность. Но посмотрим, приживётся у меня или нет.

В комментах написали, что хорошая книжка Фридриха Перлза «Эго, голод и агрессия», крутая для копилки понимания себя. Ну, это я говорю, чтобы добавить в письмо, которое будет расшифровано. Всё, заканчиваем. Заканчиваем эпиграфом, с которого начали. Мне надо посмотреть название: Арнхильд Лаувенг, «Завтра я всегда бывала львом». «Ибо я проживала свои дни овцой, но всё время была завтрашним львом». Всё, пойду быть завтрашним львом. Спасибо вам, что вы пришли, вы делаете очень важную для меня вещь. Всё, всех обнимаю, пока. Палец, покажись. Так. Так. Так.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Введение и технические моменты

Настройка трансляции и планы на вечер

Так, прекрасно. Share, copy link. В телеканал закинул. Так, да, тут появилось. Ну, я буду ждать, пока кто-нибудь скажет, что всё видно и слышно. Самым, конечно, большим потрясением было то, что сейчас оказалось, что опять нужны, спасибо, другие настройки для того, чтобы повернуть на этот раз… Для того, чтобы повернуть аппарат, короче, айфон, и чтобы всё в YouTube перевернулось. То есть он говорит: «Ну, просто ты не можешь снимать теперь не вертикальное видео». А чтобы сделать его горизонтальным, нужно либо поменять тут у меня конструкцию безумную и всё начать разворачивать снова, либо, значит, найти там мелкие буквы, серенькие и сильно запрятанные.

Так что сейчас я немножко успокоюсь. У меня тут только что… Погнали! Я традиционно хочу уложиться в 45 минут, потому что воскресенье не резиновое. Поэтому сделал себе такую маленькую, как обычно, шпаргалку и буду подсматривать. Знаю, что часть ребят изголодалась по большим таким выстроенным обзорным текстам, но сейчас будет сборная солянка о том, о сём и о том, что у меня происходит.

Жизнь циклами и искусство отдыха

Принцип «вдох-выдох»

Во-первых, я попробовал жить циклами. Я переехал на циклы, и это интересная тема. Сейчас идёт третий цикл. Семь-десять дней, когда ты договариваешься заранее с собой, что вот через семь дней ты железно будешь отдыхать, у тебя на это будет два дня, и ничего сместиться не может. И со мной такое не работает, потому что к концу что-нибудь может обязательно произойти. Вот как сейчас я слышу стройку, пять сек.

К концу что-нибудь обязательно может произойти, и не хочу я отдыхать в субботу или в воскресенье, я хочу во вторник отдыхать. И каждый раз я переживал на тему того, что как же так, надо быть нормальным человеком и отдыхать, как велено. Дорывающий цикл я выбираю время сейчас, например, там сходу пару недель, и в начале будет отдых. Это похоже на такой принцип «вдох-выдох», потому что невозможно всё время только вдыхать, надо и выдыхать. Но у меня это неравномерно, не совпадает с тем, что происходит у других.

Встреча с Денисом и концепция «хуевничания»

Поэтому я пытаюсь настроить такое выдыхание. И при этом, естественно, как человек, который очень сильно озабочен тем, что надо побольше всего, я не могу в эти моменты освободиться от напряжения. К счастью, я подрезал одно интересное слово, которое мне помогло. Я его подрезал в разговоре с человеком, с которым познакомился этой осенью, с Денисом. Сейчас будет лирическое отступление про знакомство и разбор моих всяких делишек. Нашёлся Денис.

Денис оказался полной моей противоположностью, и поэтому с ним было интересно разговаривать. Мы несколько раз встречались, и это были такие встречи с бонвиваном. Но зачем это было? Я вот меланхолик, а он сангвиник. Я работаю постоянно, там, пыщ-пыщ-пыщ, отбойный молоток внутри стучит. И меня очень беспокоит, что там в будущем, значит, нормально ли всё будет с работой, есть ли понимание, что там с деньгами, чем там заниматься и так далее, и так далее. Короче, планов такое громадьё должно быть более-менее устойчивых. А он работает сейчас диджеем и иногда отказывается от того, чтобы проводить вечеринки, потому что ему отдохнуть надо.

И я этого вообще не понимаю. И так в куче самых разных мелочей. То есть нашёлся человек, который со мной просто на каком-то другом полюсе отношения к жизни, и мне было очень интересно посмотреть. Я приходил — и активное внедрение, когда человеку нужно нанести тебе максимум пользы. Я скорее не то чтобы позволял заходить на свою территорию, у меня больше какой-то терапевтической насмотренности, чем у него было. Но мне было интересно, это была такая экскурсия в другую культуру размышления. Как, не знаю, там, индейцы приезжают к индейцам. И, значит, я рассказывал, как это у нас, а он рассказывал, как это у него. Переводил на свой язык и, там, делился тегами.

И в разговоре с ним всплыло хорошее такое слово на его внутреннем языке — он называет это «хуевничанием». Когда он просыпается утром и понимает, что сейчас он будет… Ну, вот я это называю «не делать ничего», типа ты занят ничем, ничего не делаешь, о боже мой. А у него это называется: «Я занят хуевничанием». Я вот сейчас ничего не буду делать, буду лежать, смотреть сериал два часа. Человек занят выдыханием таким. Это было для меня интересно. Я ещё потом вернусь к тому, какие у него переводы на его внутренний язык были постепенно. Не хочу это всё превращать в слитный какой-то такой: пришли, осветили тему и ушли.

Борьба с «мафией тасков» и полиция отдыха

Для меня, конечно, было шоком, что кто-то может просто планировать время, когда не надо делать ничего вообще. Ну, то есть ты сам его себе устраиваешь. И вот такое официальное ничегонеделание — это главная вещь, с которой начинается для меня цикл, потому что оно приносит мне непосредственный очень крутой эффект. Когда я знаю, что отдых будет обязательно, то гораздо легче впарывать и не терять радость. Потому что ты знаешь, что в конце тебя обязательно ждёт финал. И это даёт тебе надежду.

Такое джентльменское соглашение: одни Людвиги сейчас не профакапят делание, если другие потом не профакапят отдых. И для меня это соблюдение соглашения такого, оно чудовищно сложно. Потому что мне очень сложно остановить цикл. Прямо, ну, это нереально. Ну, во-первых, циклы ненормированные. Ну, там, стабильно они идут две недели или, там, три недели. И может попасться, там, Новый год, например. Или, там, ближе к концу этих двух-трёх недель прилетает какое-нибудь мероприятие, и ты отдых вынужден сдвигать. Ну, то есть есть механизм подвижки отдыха. Ты же не адаптивный такой какой-то глухой к миру чувак. Ты понимаешь, что там сегодня надо ещё доработать, а отдых можно начинать с завтрашнего дня. И поэтому ты можешь сдвигать. И поэтому ты можешь отложить ещё, ещё, ещё, ещё, ещё, ещё, ещё. И поэтому выключение по щелчку не работает со мной.

То есть когда две недели заканчиваются, я продолжаю хреначить. Я вижу, что у меня там написано, что надо отдохнуть, я вижу, что у меня написано «выдох», я вижу, что у меня написано там ещё что-то, какие-то даты написаны. Я смотрю: о, цикл должен был закончиться там 19 декабря, а сейчас 22-е, а сейчас 25-е, и кажется, не собирается заканчиваться. Это ужасно. И прямо нужна такая полиция отдыха. И я её вызываю. Выглядит это примерно так: несколько дней я же ничего не делаю, смотри, сколько ещё тасков. За две недели ты копишь какое-то огромное количество тасков. Ты, конечно, часть из них выкидываешь в следующий цикл, но ты всё равно, если ты — это я, то ты хочешь закончить всё, чтобы было вот это вот чистое… неправильное понимание системы пустого инбокса, скажем так.

Ну и вот я смотрю, что надо было завершать весь этот шалман, значит, 16-го, сегодня 22-е, сегодня 25-е, всё отодвигается, отодвигается. Я начинаю вбивать себе таски там: «Заведи отдых», «Всё отложи», «Вбей отдых», «Закончить надо въёбывание», «Перестань», «Хорэ». Начинаются уже такие таски истерики просто. Вот я на всё это смотрю, и тут ситуация переламывается, потому что вот эта вот внутренняя жажда, значит, сделавания всего на свете, такая мафия тасков, она же хочет порядка внутреннего. Она прямо хочет, чтобы список ушёл в ноль. А там начинается вот этот вот бардак, там всё время написано типа: «Хорэ», «Прекрати», «Остановись», «Скипани». И внутри меня порядка чувак начинает беситься. И в конце концов такой: «Надо с этим, значит, разобраться. Сейчас мы маним ситуацию и потом снова вернёмся к таскам».

Но у меня уже написан какой-то алгоритм. Всё начинается с того, что я в календарь вбиваю просто «дни заняты», несколько дней, там четыре-пять дней, когда ничего делать нельзя. Вверху над календарём написано «ничего» в этом инструменте, в который я всегда подсматриваю. Когда надо назначить встречу, я там прямо всё занимаю. Это будут дни отдыха. И там же очень важно ещё расчищать. И поэтому на нашу с вами чудесную встречу с богами чьей-то там очередной долины я не пойду. Странновато звучит. Поэтому я говорю: «Меня не будет. Несколько дней я буду недоступен». Тут же главное не врать. Ну, то есть ты не врёшь. В рабочем потоке тебя не будет, несколько дней ты будешь недоступен. И главное — никому не рассказывать никаких деталей. И в таком случае после этого уже… Ну и дальше там есть всякие штуки на тему того: выкинуть просто все таски в следующий цикл, оставить пустой список принудительно. И такая у меня происходит весёлая война с собой.

Но мне нравится, потому что я обнаружил, что в какой-то момент очень легко, когда ты записываешь себе что-то сделать, ты пишешь это прямо сразу в следующий цикл, в следующие две недели после отдыха. Прямо по Форстеру, только не «сделай это завтра», а «сделай это через две недели». Очень хорошо работает. Потому что большинство вещей оказывается достойно того, чтобы их не вгонять в нынешнее расписание, а прямо туда отправлять подальше. Но опять же, я не хочу превращать то, что рассказываю, в связную статью, поэтому про циклы я ещё потом дорасскажу. У меня вообще много достаточно тем, я хочу сейчас такую сборную соляночку отовсюду.

Перезапуск проекта «Недиван»

Проблемы позиционирования и проект «Шторм»

Сейчас я хотел ещё рассказать, что я придумал с лаунчем «Недивана». Проверяю, есть ли вообще связь. С «Недиваном» там было несколько проблем, которые я пытался как-то осознать вообще, как-то уложить в голове. Потому что для меня тоже очень нервно, если я чего-то не понимаю. Я прямо внутренне хочу типа понять, что не так и что можно с этим сделать. Проблема в том, что, во-первых, там смешиваются разные материалы. То есть я хочу рассказывать какие-то открытия, рефлексию, дневник. Но мне интересно много тем, и они задевают одна другую. И поэтому, когда я что-то пишу, я вижу отклик. Там люди пишут: «Ой, вот был интересный материал, а сейчас пошёл неинтересный». А кто-то пишет: «Вот сейчас интересный материал, а был неинтересный». И постоянно находится кто-то, кому не в струю это всё. И это меня, ну, несколько дёргает, потому что я понял, что занимаюсь таким самоцензурированием: а что скажут они, когда я напишу вот это, и так далее, и так далее, и так далее.

При этом вторая проблема гораздо серьезнее. Люди — ладно, мне самому внутренне нужна некоторая стройность изложения. Мне очень тяжело не путаться. И когда в одном, значит, в одном потоке и какие-то попытки рефлексии, и какие-то важные для тебя темы, надёрганные и так далее, и так далее, то у меня у самого не греет в голове. Ещё вещь, о которой вы вроде бы не знаете, — это то, что у меня в какой-то момент набралось большое количество материала про дни, когда штормит, и что делать в эти дни. Его прямо набралось дофига. Я взял Google-таблицу, перечислил там, типа, не знаю, тем 90. И я такой радостный: «Окей, дни, когда штормит, назовём это „Шторм“». Сарычевой я рассказал, она придумала название «Штурмовик». Значит, будем его делать.

Ну и оно всё, естественно, встало. Я нашёл несколько людей, эта вся бодяга длится уже почти год. Сарычева искала редакторов, я искал, ебал хорошим людям мозг просто как мог. И в итоге ничего никуда не идёт. И тема помогающая, она про то, что делать, когда ты проснулся и тебя вот так вот колбасит. И что делать, а чего не делать. И она прямо очень полезная. Но я понимаю, что если её сейчас запихать в «Недиван», то говорить людям: «Знаете, там есть классная тема про шторм, но она начнётся через два года» — это достаточно странная история. Да, у меня ещё пока не отстроен стабилизатор, поэтому всё может трястись. И это была третья проблема.

Четвёртая проблема того, что всё внутрь, а не наружу. Ну, во-первых, люди снаружи считают, что я вообще куда-то пропал. Ну, типа, я пишу и пытаюсь из себя что-то вынуть больше, чем когда-либо, а они говорят: «Ну, что-то тебя три года не было слышно». Я такой: «О, чёрт побери, что-то не то, надо что-то менять». Ну, то есть я хожу и думаю прямо про это. И выходит, что я пытаюсь писать в «Недиван», а страдать про это приходится наружу. В каком-нибудь там канале хочется писать про то, как не пишется в «Недиван». А писать в «Недиван» про то, что не пишется в «Недиван», — это нарушение всех норм, потому что ты не можешь писать… ну, то есть ты не можешь писать вообще, тебя воротит. Как ты можешь писать туда же о том, что ты не можешь писать? Как-то хреново работает. Меж тем эти страдания-открытия — они вообще самое весёлое, что может быть.

У меня же был опыт такой, когда мы в студии ввязались в делание схемы метро. И Егор делал схему метро, а я при этом описывал всё веселье, которое происходило. И ребята делали схему, а я вёл схему-панораму и писал примерно в прямом эфире о том, что происходит. И там была метросхема как продукт, и был рассказ про то, как она делается. То есть можно было в вагоне посмотреть схему и почитать потом анекдотики про то, как они, значит, рождаются, эти штуки. А здесь всё ровно наоборот, потому что в вагоне нельзя посмотреть. Ну, то есть если ты человек снаружи, то ты не можешь вообще заглянуть внутрь, понять, что происходит. Мы пытались какие-то вещи там — письма и так далее, и так далее, но в целом, короче, там такой клубок проблем, и всё вот так вот намешано. Смотрю на то, как Сарычева вроде пишет книгу, иногда из неё прорываются какие-то суждения, конечно, важные материалы про книгу. И сидеть, значит, и со стороны смотреть, как кто-то пишет книгу — о, это так легко.

И я пришёл в своё время, значит, с этими всеми клубками и непонятностями, я уже заистерил и дошёл до того, что попросил помочь любимую. И она сходу резанула вообще всё. Я такой: «О май гаш, что ж ты делаешь-то?» Она говорит: «Просто закрой его нахер». И тут, ну, во-первых, это разрешение, оно как обычно работает. То есть когда вам человек разрешает со стороны сделать что-то, что вы боялись, в чём боялись себе признаться, — это очень круто. Такой чудовищно эффективный приём.

Новая структура: рефлексия для своих и польза для мира

И я понял, что «Недиван» я закрывать не хочу. Не хочу по каким-то важным для себя причинам. Я начал думать вообще, что и как. Она сказала важную вещь, что можно попробовать всё вернуть наружу. И я понимаю, что вы, наверное, уже запутались в том потоке мыслей, который у меня крутится вокруг этого, но я сам запутался в нём ещё больше, потому что я последний год про него думаю, и у меня такие там обрывки и всё… Но здесь всегда помогает вернуться к истокам. Я открыл стартовую страницу, которую мы с Сарычевой когда-то писали, и её внимательно прочёл. Прямо лендинг, на который вы когда-то купились.

И там говорилось про то, для чего это всё. Там говорилось про то, что это очередная попытка автора сделать текстовый цикл. И тут у меня всё в голове сложилось. Там же не говорилось, какой текстовый цикл надо делать. Там же… ну, там такая хитрая формулировка. То есть, в принципе, «Недиван» — это какой-то текстовый цикл, но на самом деле я увидел, что можно всё действительно вывернуть наружу, и всё будет очень хорошо. Идея такая: оставить внутри «Недивана» рефлексию для своих, для тех людей, кто понимает вообще, зачем мне это нужно, и для тех, кто готов следить за внутренней кухней. А наружу делать вот эту вот историю про шторм и выкладывать её в свободный доступ.

Мне это важно, потому что, во-первых, это будет работать для мира. И, может быть, это кому-то поможет, потому что есть очень много людей, которые боятся, что с ними что-то не так, когда они эмоционально нестабильны. Ну, они прямо натурально думают, что они сходят с ума, они постоянно тревожатся, что они проснутся завтра и у них снова начнётся, и они думают, что они психи и так далее, и так далее, и так далее. И ни хрена не понимают. И мне кажется, что поделиться личным опытом правильно, потому что это было бы, во-первых, кому-то полезно. И это можно выкладывать, записывать видео там в хорошем качестве. А для «Недивана» рассказывать, как это делается, как что происходит и как я пытаюсь написать текстовый цикл. Но не прямо сюда, а туда. И в «Недиван» я хочу публиковать, может быть, даже расшифровки, собирать вопросы. Ну, то есть, типа, там записан очередной ролик, он вот там, а делалось это вот так вот и так вот.

Техническое оснащение новой студии

И началось всё с того, что любимая подогнала, значит, видео про то, как собирать себе студию на столе. И у меня есть совершенно… сейчас я попробую вам продемонстрировать. А, ни хрена не видно. Ладно. Короче, у меня тут стоит огромная железная нога для… рука, не знаю, стойка для четырёх мониторов. На ней крепятся заготовки для места, куда будет припендюрен микрофон, куда будет припендюрена камера с амортизаторами и всем таким, с проводами, заготовками. Я собираюсь… значит, сверху будет крепиться свет. Я про это про всё покажу отдельно. В письме, которое пришлю с этой ссылкой — не все же в канале читают, что вышло видео — я там фоточки попробую приложить какие-то, как это всё выглядит сейчас. И можно будет со временем сравнить с тем, как это выглядит.

Это сильный шаг вперёд, и я очень благодарен вам. Потому что я и видео… я так люблю этот жест, я его тоже подрезал у любимой, просто вот это вот: «Пфух! Вот я, вот видео, пфух!» И то, что сейчас я хочу всё сделать нормально, для меня это прямо как-то очень важно внутренне. И я покажу ссылку на видеоролик, как собрать эту чудовищную хрень. AliExpress начался, вот это вот всё. Я нашёл онлайн-сервис расшифровки видео, куда можно будет сейчас… вот я запишу лайв, и можно будет его прямо туда отправить, и они прямо его расшифруют и пришлют. И после этого можно будет добавить скринов и отправить очень простое письмо в «Недиван».

И даже, наверное, я опубликую у нас тут внутри план «Шторма», чтобы вы посмотрели, с чего всё начинается. И он, конечно, весь пойдёт наперекосяк, это неважно. Но единственная вещь, о которой я прошу: я не буду публично объявлять наружу, что это какой-то там цикл или какой-то там будущий продукт, потому что эти видосы нужны будут, чтобы из них потом сделать внятный текстовый цикл. Просто пусть про это никто не знает, а вы будете знать. Это такая тайна, не рассказывайте, мне это важно, и не светите.

Сейчас я посмотрю, пишет ли кто-нибудь что-нибудь в секрет-чат. Кажется, что нет. О, пишут: «„Недиван“ — продукт, сложные процессы, классная идея, обе составляющие». Да, мне тоже нравится, спасибо, да. Мне тоже нравится, и видео про шторм оно будет, значит, в открытом доступе, оно будет помогать людям. У меня здесь написано, а вы будете знать, что это на самом деле. И я думаю, что скрываться пока не будем, а посмотрим, что из этого выйдет за какое-то время. То есть план, короче, такой: я попробую раз в неделю записывать ролик хороший наружу, в котором не будет некоторых вещей, которые знаете вы. А вам я буду посылать, соответственно, его, попробуем там посылать его с расшифровкой, может быть, с гугл-доком, где можно вопросы позадавать на тему как раз этих штормовых дней. И буду писать ещё то, что происходит у меня. Потому что там про все эти там циклы, открытия… и у меня тут куча открытий каких-то происходит, они там не очень уместны. Соответственно, если вдруг придёт мне понимание, что я со штормом пока устал, я переключусь на что-нибудь другое, а вы про это по организации схемы должны знать и видеть, как происходит переключение. Вот такая вот история. И даже если шторм, соответственно, не напишется, то можно будет в «Недиване» рассказать, что он не пишется и не пишется почему и как.

Мне кажется, что это стройная достаточно схема. Я её рассказал Сарычевой, она даже не нашла к чему придраться. Теперь, как обычно, главное — начать. Да, мне кажется, что поможет. Ну, вот. Я, кажется, уложился. Сейчас я открою, что там происходит в… господи боже мой. Как, ребят, я задолбался с VPN. Если бы вы знали. TunnelBear сошёл с ума. Вся эта история с тем, что надо немедленно запретить мне выход в Telegram, она тоже, конечно, подзадолбала. И я каждый раз натыкаюсь на то, что программы настолько не могут друг с другом нормально связаться, что это просто ужас какой-то. Так, читаю комменты. Потоки не так чётко были разграничены — да, сейчас разграничим потоки. Тенденция показывать всем, какой ты классный… Нет, сейчас, мне кажется, наоборот, тенденция показывать всем, какой ты не классный. Вот как ты там, как у тебя всё плохо, какие сложности. Я думаю, что это, ну, нормальный какой-то тренд. Артём пропустил первые 30 минут. Рассказать? Надо будет переконнект-переконнект. Попробуем. Попробуем. Сейчас, по идее, все должны отвалиться. Так, и снова. Что… если вы подвалитесь, отвалитесь, да, привалитесь — интернета нет, интернет есть, не понимаю. Напишите что-нибудь. Лагает зверски. Да, я знаю, что лагает зверски, что-то тут у меня видео постоянно прогружается. И в этом проблема, потому что…

Что, короче, произошло? Я забыл выключить Wi-Fi, а когда включен Wi-Fi, у меня автоматом подключается TunnelBear. А когда автоматом подключается TunnelBear, он, причём, подлец, не может сейчас мануально включаться и выключаться, он обязательно пытается настройки менять. И поэтому я каждый день по 50 раз, значит, когда мне нужно перейти с Wi-Fi на мобилу, вынужден запоминать, вынужден запоминать, значит, что там было, чего там не было в настройках в больших. Потому что это почему-то кто-то в TunnelBear решил, блин, что мне, значит, нужно запоминать постоянно глобальные настройки. Хотя я их про это не просил, честно говоря. И да, мы остановились на вопросе про 30 минут. Артём, я вам ничего не расскажу, вам потом придёт письмо. И вы сможете потом спокойно всё посмотреть. Но я думаю, что можно не париться, ничего там особо критичного не было. Немножко про организацию дней и немножко про полезность разговоров с людьми, которые думают не так, как ты.

Пищевые привычки и работа с внутренним состоянием

Медитация на еду и осознанное потребление

Хорошо. Значит, у меня происходит сейчас такая битва с весом. Зима, и я набрал десяточку лишнюю. И несколько внутренне расслабился. Я вчера шёл и думал: у меня лежит в загашнике ссылка на специалиста по расстройствам пищевого поведения, можно начать обращаться и ходить к нему. Но я шёл вчера и думал: окей, а если я, предположим, хочу изменить пищевые привычки? Ну, я вот представил себе этого чувака, к которому надо обращаться, и подумал, как будет строиться разговор. Он такой: «Что вы хотите? Какая у вас цель?» Ну, я уже знаю, как он себя поведёт, я же умею предсказывать будущее и поведение других людей и читаю их мысли, даже ни разу в жизни их не… я ещё даже видео его не посмотрел, но уже, в принципе, начинаю с ним разговаривать.

Я такой: «О, это я, привет! Давайте вместе работать». Он такой: «Да, давайте. Какая ваша цель?» Я такой: «О, вы меня не поймаете. Я не хочу сбросить вес. Я хочу классные пищевые привычки». А он такой: «Но ведь для каждого классные пищевые привычки свои. Какие хотите вы?» А я такой подумал: «Блин, что я горожу?» В принципе, я за последний год понял, что я привычки у себя могу прививать, и надо тупо повторять, и повторять, и повторять, и не обращать внимания на то, что не получается. Я что-то начинаю делать, потом забываю про это, потом снова это возрождается. А я такой: «Что же я хочу?» Ну, что он мне там может открыть, когда я, в принципе, уже дофига всего знаю? Ну, то есть я всё равно к нему пойду, но я хочу эту внутреннюю победу, типа себе придумать что-то, чтобы потом знать, что ты всего добился сам. Назовём ли мы эту мысль защитой? Да, безусловно назовём. Потребность самоуважения, типа я такой не ебаться специалист.

Значит, я подумал: окей, какую самую главную пищевую привычку я бы хотел у себя внедрить? Я иду ночью по улице, достал из рюкзака купленный хачапури, значит, жую хачапури и думаю: «Какую бы пищевую привычку я бы себе внедрил?» И думаю: хотел бы я, например, отказываться от еды? Наверное, нет, потому что ограничения со мной не работают. Хотел бы я меньше есть? Ну, ограничения со мной не работают. Что я хочу вообще? Какая штука в ней лежит, значит, краеугольная основа всего? И тут до меня дошло. Это я делюсь с вами вчерашним открытием. Значит, тут до меня дошло, что на самом деле я бы хотел научиться очень медленно и вдумчиво есть. Вот даже с моим перебором калорийности, калоража, я бы хотел научиться обращать внимание на то, что я ем, и не превращать еду в думание о чём-то другом. Потому что моя еда — это очень быстрая еда с постоянным обдумыванием каких-то других проблем.

Я подумал, что в этом есть хорошее зерно, потому что, во-первых, тут нет никакого запрета. Тут надо просто медленно и вдумчиво жевать. Продолжай жевать хачапури, только чувствуй его вкус и думай только о нём. Ну, медитация на еду, то, что у Энди в Headspace тоже было. Я такой: «О, а это интересно». Я пошёл сегодня в обычное место, где я, значит, слегка перебираю калории — ну там, не знаю, на 300–400, наверное, больше, чем следовало бы за завтраком. Я взял ровно ту же еду, и я начал её ощущать. И, блин, это крутой опыт, я вам скажу. Потому что я понял, что… ну, сидит чувак, знаете, вот это вот — люди, которые нюхают еду. Я где-то в детстве услышал, что у кого-то была отвратительная привычка: он нюхал всё, что съест. И мне поэтому стремновато так делать. Но я сидел прямо: ты берёшь и нюхаешь её, и потом её медленно-медленно жуёшь и пытаешься ощутить вкус. И, блин, она стрёмная! Ну, то есть одна слишком солёная, и в ней очень много перца. Вторая просто невкусная. То есть то, что я беру там четыре-пять раз в неделю как нормальную там еду, она на самом деле невкусная, она мне не нравится, она слишком жирная. Я чувствую, что она, блин, не очень-то и классная. Короче, и вот сегодня был первый опыт, и мне понравилось.

Психология ограничений и «внутренний малыш»

Значит ли это, что я пойду к этому чуваку? Я думаю, что две недельки посмотрю, потом, по идее, как это обычно происходит, я должен про этот эксперимент забыть, потом я про него должен вспомнить. У меня происходит так. И дальше я, может быть, к нему отправлюсь и посмотрим, что там произойдёт. Но может быть, уже сейчас работает, не знаю. У меня ещё типа осталось пять минут. Если вы напишете вопросы, то я что-нибудь вам на них отвечу. Или будем уже закругляться, потому что я думал, что буду дольше рассказывать, а оказалось, что нет.

Съел ли я не всё? Да нет, я съел всё. Потому что суть была не в том, чтобы себя ограничивать. В этом великий трюк. Я знаю, что если я начинаю говорить себе… Я пробовал оставлять там четверть еды на тарелке, я пробовал оставлять хоть что-нибудь постоянно, но это всё связано с отказом. А в моём случае, как только я встречаюсь с отказом, у меня возникает тут же вот эта очень интересная история про то, что есть потребность какая-то ощущать, что я хозяин сам себе, хозяин своей жизни. И когда прошлый Людвиг, значит, сказал себе: «Убирай с тарелки еду», а нынешний сидит, и ему надо это выполнять, у нынешнего есть ощущение, что жизнь строится не по его законам, управляется не его волей, а кто-то другой ему навязывает свои решения. Поэтому всё, что связано с принуждением, для меня не так хорошо работает, потому что в этот момент я ощущаю подвох, как будто бы я опять марионетка, значит, за нитки дёргают, и я должен сейчас что-то делать, потому что кто-то три недели назад, блин, что-то такое решил.

Поэтому смысл в том, чтобы просто ощущать то, что ешь. Всё. Это первая ступень, с которой я начну, и посмотрим, что будет дальше. «Как же пищевая привычка не есть, когда не голоден? Это вроде как главный косяк». Для меня важно то, что я по-прежнему путаю то, что я испытываю жажду и то, что я испытываю голод. Во-вторых, когда у меня начинается нервное сильное нервное возбуждение, я испытываю потребность в еде. В этот момент включается то, что недавно я в видео в каком-то подрезал, называется «слабое эго». Оно разговаривает на детском языке, как я понял внутри себя. Я его называю «малыш». Этот малыш не может оперировать сложными конструкциями. И типа «не ешь, когда не голоден» — это взрослый язык. Для малыша нужна другая немножко история. Я расскажу через неделю, что я там делаю, я не хочу сейчас комкать за пару минут это всё. Но та часть меня, которая врубается, когда я начинаю нервничать, у неё очень примитивный язык. Она умеет говорить «дай», «хочу» и… ну, мы все знаем, что я использую свой внутренний язык. Он говорит: «Дай», «хочу» и «отъебись». Всё. И жиры, белки, углеводы, давай поговорим про кетоз, давай, значит, поговорим про энергетический баланс — эти слова все не пробиваются, потому что там очень примитивный словарь. Ну, конкурирующие… я это для себя внутри так характеризую как конкурирующие нейросетки. И вот та злобная маленькая, хорошая, но очень слабая нейросеть, нерациональная, она захватывает управление кораблём, и она не желает ни на чьём другом языке разговаривать, кроме своего языка пищевого джихада.

Опыт голодания и возвращение к медитации

Ещё вопрос: «Когда я понял, что невкусно, не стал ли доедать?» Стал. Это моя привычка. Ну, то есть моя привычка: если что-то лежит на тарелке — доедай. Окей, я сейчас не правлю другие привычки, я сосредоточен на одной. Куда будут приходить ссылки на открытые видео? Ну, да, я буду постить в почту, то есть можно не напрягаться. Там, видимо, будет канал какой-то в YouTube сложится, или там автоподборка, или на сайте что-нибудь замочу. Ну, сделаю лендинг-лист и буду публиковать.

Пробовал ли я периодическое голодание? Для меня периодическое голодание… я пробовал, когда нашёл кпт-шную книжку дочь… Бернса, по-моему. Нет, дочь Бека написала книгу про КПТ-приёмы в коррекции пищевого поведения. И там был один из приёмов… я нашёл эту книжку на каком-то форуме женском, где девушки, значит, делились друг с другом кусками. Раз в день повыписывал её, пробовал применять. Там был хороший приём, связанный с тем, что я могу проголодать там 20 часов и не умереть. Для меня это была проблема, и я прямо голодал целый день. Я понял, что да, действительно, я могу это вынести. Это полезно было там себе увидеть. С этой точки зрения это был хороший опыт, направленный исключительно на то, чтобы сбить когнитивное искажение, что мне постоянно необходима еда. Или что если я не поем, я буду жутко злой. Оказалось, что я, в принципе, могу не поесть и весь день провести нормально, и быть не злым, и всё хорошо. Это аспект, связанный с узнаванием себя. Второй аспект с практикой периодического голодания лично у меня не работает, потому что он опять же связан с ограничениями. И тогда я чувствую, что это не моё желание, а кто-то другой, значит, что-то там придумал.

У меня есть знакомый, который рассказывал про свой хороший опыт про то, что он ест один раз в день, насколько я могу ошибаться, но, по-моему, так было, был такой разговор. Не ограничивает себя в калориях, у него есть там немножко или там два раза, но в короткий промежуток времени, остальное время всё, значит, не ест. Ему комфортно. И мне кажется, что эта история про личностные особенности. То есть она про то, чтобы было бы неплохо себя как-то понять. И она про то, что релевантен, наверное, только свой опыт.

Поэтому я сейчас буду пробовать вещи, которые выключают у меня тревогу. Я уже почти год не медитировал… ну, вернёмся в эту страну. С едой попробуем. Причём я год не медитировал регулярно, но месяц что ли назад мы посидели дома несколько раз по утрам. В принципе, оказалось, что я там полчаса, если хочу, 40 минут, если хочу, я могу сидеть и совершенно качественно спокойно медитировать. Но я хотел бы повседневную привычку эту внедрить в жизнь. Только мне теперь надо придумать, как это сделать так, чтобы у меня не было ощущения, что это не моя идея и не моя воля. Потому что если я сейчас сумею убедить себя и начну, то я рискую через пару месяцев столкнуться с ощущением, что это не я придумал. А, тогда я введу дни, когда можно делать всё, что хочешь, и только тогда ты решаешь, что делать. Ладно, про это расскажу потом.

Приложение «Практика» — медитация для еды, да, хорошо. И у Энди в Headspace тоже есть медитация для еды, и я думаю, что я, короче, там похожу и посмотрю, что и как. На этом я подозреваю, что пора заканчивать, потому что 45-минутный формат — это прекрасный формат, и надо его любить. Сейчас я отправлю видео в расшифровку, а потом я попросил опять же помощи, мы сядем, и я буду под присмотром верстать письмо и объяснять, почему я ненавижу, значит, Mailchimp, отправлять в нём письма и так далее, и так далее. Посмотрим, что из этого выйдет. Во всяком случае, я вдохновлён. И меня ждёт тест камеры ещё, надо будет смотреть, как записывается не на айфон, а на хорошую камеру. И вообще позырим, что и как будет. Всё, пока. Очень вам признателен, прямо вы не знаете как. Обнимаю всех, спасибо, пока. Так, и заканчивающий палец. Давайте. Боу!