Хроника по годам

Продолжаю читать метцингеровский «Тоннель Эго» про то, как мозг создает нам сознание.

Идет тяжело — дошел до середины второй главы и понял, что перестал понимать. Начал сначала, дочитал до того же места: снова застрял. Надеялся, что легче зайдет бумажная книга, но книга не зашла — просто не нашел в магазинах.

Начал сначала, решил взять измором. Перестал париться: стал готов долбить эти полторы главы столько, сколько потребуется, чтобы пройти дальше. Каждый день, по абзацу, по чуть-чуть. И таки прорвался на некст левел.

Метцингер пишет вещи, сильно меняющие картину моего мира.

Что пока у меня из книжки осело: он пишет, что сознание обеспечивается в мозгу синхронным «танцем» электрических сигналов в нейронах, динамической одновременной игрой. Нейроны в мозгу «вспыхивают», наблюдается сложнейший связанный узор. И пока нейроны так играют, мы в сознании.

Даже когда люди спят сном со сновидениями, нейроны продолжают работать синхронно. Человек спит, сигналы вспыхивают, мозг рисует сознание: динамическую картину, в которой человек ощущает, что он есть и он есть где-то.

Но когда человек проваливается в глубокий сон, колебания нейронов на частотах, нужных для создания эффекта сознания, заканчиваются, танец рассыпается, человек перестает быть в сознании. В это время в мозгу танцоры перестают танцевать друг с другом, нет рисунка сигналов на нужных частотах, нашего «я» в этот момент нет.

У людей с нарушенными способности к узнаванию нарушен обычный синхрон. У ребят под наркотиками, искажающими сознание — тоже.

У монахов, практикующих медитацию много тысяч часов, картина колебаний меняется: нейроны выпускают сигналы на более высокой частоте. Это как если бы танцоры кружились все так же слаженно, но гораздо быстрее.

Короче, наше сознание — танец нейронов. Мы — не танцоры, не сцена, а сам танец.

Мы — танец. Мне кажется, это очень красиво. Я пока не понимаю, каково это — быть танцем. Ну это также, как «быть музыкой» — не инструментом, не музыкантом, не звуками в зале, а музыкой.

Как минимум пока что ясно, что можно перестать относиться к себе и к миру серьезно.

Все лучше получается включать торможение на поворотах: замечать собственное тревожное состояние, и тут же гасить судорожное, путаное мышление. Чем дальше, тем проще не задерживаться в волнении.

1. Я научился замечать скачок мысли с одной темы на другую и даже подсчитывать их количество. Лакмусовой бумажкой того, что не удается концентрировать внимание, для меня стала частота прыжков сознания. Ну типа «смотри, ты уже пятый раз за минуту меняешь тему; ты явно мечешься — иди успокаивайся, выдыхай».

2. Все легче удается избавиться от темы, на которую не собирался думать. Для этого я совершаю особый скачок мысли; он интересно устроен.

Раньше, когда я тревожился, то не мог выбраться из ловушки: все начиналось с одной темы, но ею никогда не заканчивалось. Например, тревога стартовала с рабочей темы. Я перебирал ожоги один за другим: встреча про логотип будет неудачной, случится провал, вариант не примут, вся работа коту под хвост. Мне удавалось себя убедить в том, что ничего страшного не случится: логотип не провал, на прошлой встрече заказчики были вполне себе адекватными, мир не наполнен врагами. Уговаривал себя, что можно успокоиться и… спустя пару секунд переключался на тревоги о доме.

Начинались мысли про незакрытую дверь, незакрытый газ, потопы из крана, внезапно умершая кошка и так далее. Снова переходилось перебирать поводы для тревоги, выяснять их реальность, и затем меня — сюрприз! — переключало на следующую тему: приходилось думать про страхи о самолетных перелетах, после их разбора в голове всплывали страшилки о лекциях, затем наступала паника о нехватке времени и денег, о состоянии здоровья и так далее.

Теперь до меня дошло: Список Тревожных Тем не кончается никогда, и вычеркивать возникающие страшные строчки бесполезно — они не кончатся, пока не кончится состояние тревоги. Будешь бегать с маркером наперевес, пока не иссякнут силы и не отправишься спать.

Поэтому теперь я стараюсь теперь не вести переговоров с террористами — и разбираться не с тревожной темой, а с тревожным своим состоянием вообще.

Это как если ты, стоя голым в ледяной воде по плечи, не поддаешься мыслям про то, насколько вода холодна, и можешь ли ты выжить долго в холодной воде, и вспоминать чужой опыт выживания, и не ведешься на остальной судорожный брпрмр. А вместо этого делаешь одну простую вещь — пытаешься как можно быстрее выяснить, как это ты тут в воде оказался. И практически всегда оказывается, что тебе просто снится кошмар, и вода лишь мерещится.

Итого: я все чаще стараюсь не просто думать, а параллельно еще наблюдать, о чем сейчас мое мышление.

3. Постепенно отбираю приемы торможения суетливой активности. Лучше всего тревогу испаряет вдумчивое чтение какого-нибудь научно-популярного бормотания: минут 20 текста про ДНК или там звезды с нейросетями ощутимо успокаивают; неплохо идет и научная фантастика.

Еще помогают медитация и зарядка, но в состоянии тревоги открыть книжку проще, чем заставить себя усидеть минуту с наушниками, или надеть спортивные штаны и расстелить коврик. Можно начинать с книжки, а минут через десять уже недалеко и до физкультуры докатиться.

4. Заметил интересное: я всегда просыпаюсь тревожным — независимо от того, проспал я ночь или 15 минут. Похоже, это не тревога, а тревожность, постоянное свойство организма. Я настроен по-боевому: собираюсь постепенно привыкнуть к этому состоянию, принять его как данность, научиться с ним жить и сделать так, чтобы оно не мешало вообще. Думаю, что мне с повышенными нервозным фоном еще повезло: вон Нэш жил вообще с воображаемыми друзьями, и ничего.

5. Минутка нейро-психо-бла-бла-блы. Я знаю, что все эти когнитивно-поведенческие тренировки не решают проблему всплеска тревожной химии в мозгу: в мире вокруг меня появляется сигнал, амигдала на него мгновенно реагирует, я завожусь. Все, что я делаю — тренирую кору мозга эту реакцию встречать и гасить. Кроме того, стоит снова взять психолога с собой в поход в страну психотравм, прибраться там еще разок и попробовать выключить возникновение реакции страха.

Невеста в витрине:

* * *

Арка — нарисованная:

* * *

Ночью вышел из бара, и стоя на тротуаре, вызывал в телефоне такси. Глядя в экран, сделал машинально несколько шагов и внезапно влетел головой в жестяной щит — навигационная карта для туристов висит на столбе аккурат на высоте моего виска. Наблюдавшая за мной N. до сих пор хохочет до слез, когда вспоминает.

Дизайн-ошибки — моя любимая тема. С утра пофоткал несколько знаков. В Одессе почти все знаки висят вот на такой высоте:

* * *

Есть много культурных кодов, объединяющих людей, у которых детство было в одно время со мной. Песня «Лето, ах лето»; жизнерадостный бодрый клич «В эфире — Пионерская зорька»; сбор подорожника и металлолома.

Вот еще одна, практически неосязаемая. Это — асфальт: не современный столичный меняемый два раза в год асфальт, а характерный рисунок сельского полураздолбанного асфальта. В паттерне примерно одно и то же соотношение мелких камешков, трещин, рытвин и колдобин. Думаю, что в поколении до нас был щебень, доски и что там у них еще было; еще лет через 20 такого повсеместно неухоженного советского асфальта, подозреваю, не будет. А для меня есть асфальт современный и асфальт из детства.

Вот примерно такой, который все еще лежит на окраинах Одессы:

Долго думал, как бы устроить публикацию дневниковых записей на сайте, но никак не мог поймать удобный формат.

Я пытался сконструировать стройное решение, чертил в блокнотике схемы, и все что-то не выходило так, как я хочу. А как хочу, и что не так, сформулировать не получалось.

Тогда я вместо того, чтобы конструировать решение, начал его выращивать: завел прототип по тайному адресу, засовывал в него то одну, то другую запись, просто делал понемногу, подкручивал формат. Заголовки такие или такие. Короткие записи, длинные записи. Без тегов, с тегами. С такими тегами, с сякими тегами. Все ждал, пока до меня дойдет, чего же именно хочется от дневника. В какой-то момент отчаялся понять, и просто уже механически долбил гранит. Дошел до ручки: хватал за пуговицу то одного, то другого знакомого и советовался.

И все-таки однажды пришло понимание: то, что я пытаюсь устроить на сайте — это не публикация дневника, а ведение хроники.

Вот в чем разница: в дневнике записи неотредактированные, а в хронике — отредактированные. Дневник пишется для себя, хроника — для публикации. Дневник заполняется по порядку, а в хронику можно вставлять записи задним числом — например, дописывать выводы, которые раньше чувствовал, но не мог сформулировать. В хронике можно соединять десятки дневниковых записей.

Дневник я веду в «Воркфлоуи» — он очень удобен, но не умеет вставлять картинки. Поэтому я как-то автоматически считал, что и для публикации на сайте картинки брать неоткуда: текстовый образ ведения записей бездумно перекочевал и наружу.

Естественно, как только вдумался в слова и отточил формулировку, сразу же дошло, что пример хроники — прямо под носом, в нынешнем «Фейсбуке».

Прорывное решение кажется диким, только пока остаешься в рамках небольшой, узкой системы. Если же подняться на уровень вверх и откроется вся система (ТРИЗ, системноинженерное мышление), то решение из «ух-ты-так-можно-было» превращается в тривиальное.

Мысленная операция «смотреть шире», «смотреть масштабнее» — основа решений совсем другого уровня, но мне интересно то, что эти решения из большой системы кажутся вполне естественными, банальными.

Я не умею пока смотреть масштабнее, но мне помогает анализ во времени: наблюдение за процессом, дневник.

Сейчас я живу в многоэтажном доме, на высоком этаже, и окна в окна напротив — другой многоэтажный дом. Провожу тут не первый год, и этот пейзаж уже порядком надоел.

До того, как я сюда переехал, имел возможность пойти к окну и увидеть уличную жизнь, залипнуть на пешехода или там проезжающий трамвай. Тогда не понимал, насколько это важно.

Тут можно вспомнить кусок из книги Кристофера Александера про «бутербродную высоту» — выше четвертого этажа жить вредно, это влияет на настроение не лучшим образом.

Одно из возможных решений — если бы у многоквартирных высотных домов были живые фасады, с каким-то приятным мельтешеньем на них. Огромный экран, или механические декорации, вертящиеся от ветра, или просто растения на фасаде, и чтобы в них копошились птицы.

Технари, которые писали интерфейсы на заре интерфейсостроения, много лет назад, были странными ребятами. Но одного у них не отнять — они отличались от большинства людей и знали, как важно делать систему, настроенную под себя.

А потом пришли ребята, которые типа про нормальных, и стесали в программах, сделанных технарями, вместе со всеми загибонами еще и возможность легко настроить продукт под себя.

Все это движение за интерфейсы для обычных людей сначала вырвало психбольницу из рук пациентов, а потом в эйфории качнуло маятник до отметки «Интерфейс для всех. Всех, кроме тебя».

Пример: если я ненавижу красный цвет уведомителя на иконке программы, я не смогу без плясок с бубном поменять его на свой любимый синий. Ешь что дают — ведь большинству удобно красный.

(С бубном — вот, нашел один из старых способов: https://forums.macrumors.com/threads/change-dock-icon-badges.1903323/).

Ну хорошо, на маке у меня пока еще есть доступ к файлам настройки. В вебе уже нет. В телефоне — тоже нет.

В программе-тудуист флажки только тревожных красного, желтого, рыжего цветов, зеленый выставить невозможно.

«Тудуист» запускается из собственного веб-клиента, тонкие настройки недоступны. То, что я дергаюсь от красного, никого не волнует: ведь миллионам нормально красный. (Хотя вообще-то красный обрабатывается в мозгу иначе, чем другие цвета — его лучше вообще не использовать в таких историях).

Включи айфон и он первым делом покажет время. Ребята, которым психика нашептывает «смерть все ближе», испытывают от этого тревогу, но отключить показ времени нигде нельзя: всем нормально — значит, терпи, это же айфон.

Ребят, которые хотели бы сортировать папки в веб-клиенте джимейла как хочется, а не по алфавиту, проще игнорировать, чем выслушивать: их немного, бизнесу невыгодно обрабатывать низкочастотные запросы.

Дизайнеры отправляют два варианта интерфейса — А и Б — на тестирование. Побеждает А. Все, кто проголосовал за Б, забываются. В самом деле, проще обозвать их странными гиками и записать в интерфейсных психбольных, поддерживать два интерфейса — дорого.

Маятник увлечения интерфейсной простотой плывет дальше: люди с массово типичным вниманием и восприятием информации вытесняют тех, у кого все по-другому.

Это уже проходили с промдизайном (про это Форти написал совершенно чумовые «Объекты желания»), проходим и с интерфейсами. Производство интерфейсов для миллионов должно быть выгодным. Не любишь видеть время на экране — свали с дороги, купи себе че-нить другое или полюби.

Поддерживать интерфейсные настройки — это пока еще слишком, слишком дорого; возможно, просто нет пока удобного всем подхода.

Все чаще сталкиваюсь с модой на то, чтобы дизайнер выпускал только массово успешный дизайн. Недавно видел тест для дизайнеров — показываются три экрана, отличающиеся деталями (например, расположением и размером кнопок), и надо угадать, какой вариант победил в АБ-тестировании и принес банку денег. Если ты ошибаешься, тест тебя наказывает: пишет сумму, которые банк потерял бы на внедрении выбранного тобой решения.

Я думаю, что этот подход к оценке профессиональных качеств дизайнера превращает их в идиотов.

В моей вселенной дизайнер — не тот, кто умеет Угадывать Результаты, а тот, кто понимает, какими должны быть гипотезы, и умеющий генерить прорывные (в том числе и странные) вещи.

Чувствовать массово выбираемый вариант — классно, но тренироваться выбирать только его — значит тренироваться показывать людям только то, к чему они привыкли.

Еще хуже то, что дальше — прямая манипуляция. Это про очень коммерчески успешный, но неприятно пахнущий интерфейс букинга.

Технологически удобно поддерживать лишь одну версию дизайна. Естественно, это окажется тот самый дизайн, который чаще всего достигает бизнес-показателей. Историю про это рассказывает Адриан Форти в «Объектах желания».

Но, например, есть ребята с когнитивными нарушениями, с проблемами внимания, с ненавистью к кричащим кнопкам. И им придется есть то, что вызывает наименьшую изжогу у всей больницы. Дизайн-каша-то варится одна на всех.

Адриан Форти,

«Объекты желания»

36 фотографий

Я — клиент интернет-банка. И мне вообще все равно, что там думают другие и какой дизайн победил в тестировании у остальных клиентов. Самые массовые тиражи — у желтой прессы. Самый лучший способ заставить клиента купить — давить на педаль ажиотажа.

Как клиент я хочу не тот интерфейс, который выбирают другие, а удобный и приятный интерфейс для меня. И мне в этот момент плевать, что банк на этом что-то потеряет.

В НИИ работают два дизайнера.

Дизайнер Д. (инициал вымышлен) уже полтора года хочет расти, делать классные сайты и охуенные логотипы. К сожалению, расти чего-то не очень получается: каждая работа начинается с жажды Сделать Круто, затушить внутренний огонь, с поиска невъебенной идеи и свежака. В итоге срывается то одно, то другое, идеи не воплощаются, пыл гаснет, получается очередная скукота, доделывать неохота, проект уходит к другим дизайнерам. Но дизайнер Д. не унывает, и все просит дать ему еще проектик, не ставить крест. И так восемнадцать месяцев.

Рядом сидит дизайнер, предположим, К. — и у него как-то так устроено, что рост есть, одна работа получается крепче другой. Вроде он тоже с амбициями, но идеи воплощаются, пыл не гаснет, получается нескукота. За полгода вырастает на глазах.

Я пытался объяснить в разговоре, почему считаю, что дизайнеру Д. не надо подкидывать еще один шанс сделать козырный проект и откуда моя такая уверенность, что он просрет, и что его желание расти ничем не подтверждается, и вот этот пример, и вон тот пример, и долго подбирал какие-то наборы слов, и вдруг нечаянно сверкнуло емкое.

Хотеть мало.

«Хотеть мало» — это не про обвинение себя и не про ожог — мол, все только мечтаю, ах я мудак. Напротив, это формула самоподдержки.

Она про то, что горение сделать что-то — плохой помощник; про то, что во время путешествия в грезы можно мысленно касаться слов «хотеть мало» и выяснять, сделано ли главное — сделано ли хоть что-то реальное. Когда тебя засосало в болезненную мечту о том, как бы сделать наконец-то круто, она помогает вернуться прямо сюда и прямо сейчас. Посади жопу на стул и делай дело.

Если в активе есть только мечты — значит, ты постоянно сворачиваешь не туда. «Хотеть мало» — это напоминалка для тех, кто все время не тянет сделать.

Можно Хотеть Сделать Охуенную Идею, Строить Планы, Сходить Туда и Сюда, Поговорить с Этим, Нарисовать То, и это ничего не стоит, если ничего в итоге не получилось. Хотеть мало.

«Я придумал бомбу! Рассказываю: …» — это коварный момент: слишком легко дальше взахлеб излагать идею и при этом не потянуть сделать ее жизнеспособной.

Хотеть расти как профессионал — мало. «Я не хочу подтягиваться один раз, я хочу подтягиваться сто» может оказаться как путем в сборную, так и путем на диван (чаще на диван). Вон турник, иди подтянись один раз, и приходи завтра. Это что-то значит, а хотеть сто — этого мало.

Дизайнер рядом хочет стать крутым и постоянно об этом говорит? Похуй на его желание, это пустой ветер: хотеть мало.