Хроника по годам

Изобрел метод получения опоры: фиксировать то важное, что сделал за день; в конце недели подводить итог. Оказалось, что мне всегда кажется, что за неделю ничего толком важного не сделано, а когда повыписываешь — глядь, за неделю несколько десятков лично значимых дел провернул. Смотришь и обретаешь дополнительную уверенность.

Обратил внимание на то, что все трекеры дел акцентируются на списке предстоящих дел, а все прошедшие дела отмечаются бледно-серым цветом, а-ля «неважное». И это приводит к тому, что постоянно возникает ощущение, что уже сделанное — неважно; визуализация сделанного слаба.

Знакомый рассказал про личный принцип, в соответствии с которым все состояния эмоциональной неустойчивости — это т. н. «пиздострадания», не стоящие ни крошки внимания.

Невосприимчивость к сильным эмоциям настолько не про меня, что я могу только завидовать. Зато я великолепно «снимаю» ощущения неуверенных в себе ребят и девчат. Хотя иногда у меня это слишком великолепно получается.

В кабинете у стоматолога во время обсуждения того, как пациенты непроизвольно стреляют во врача слюной, я осознал, что слова «произвольно» и «непроизвольно» можно употреблять как синонимы: например, «это же произвольно происходит» и «это непроизвольно происходит» означают одно и то же.

На этом неопределенность произвольности не заканчивается: слово «произвольный» обозначает и зависимость от воли (сознания, желания) и, напротив, необоснованность, случайность.

Так я открыл существование слов-самоантонимов. Их название — контронимы (и, естественно, они есть не только в русском: например, ходит слух, что в английском dust означает и пыль, и смахивание пыли).

Меня иногда на несколько дней замыкает, и я начинаю слушать на бесконечном повторе одну и ту же композицию. Обычно крючком работает какая-нибудь пара нот или одно слово: чтобы пережить этот маленький фрагмент, вынужден вновь и вновь крутить в наушниках песню.

Хорошо, если песня хорошая. Гораздо чаще мне не везет, и приходится наматывать круги вдоль провинциального стадиона какого-нибудь абсолютно беспомощного русского рэпа. А вот пример самого дна: песня Мота «Ассасин», которую я был вынужден прослушать десятки раз ради микропаузы на 38-й секунде (между словами «делаю прыжок… прыжок»).

Подозреваю, что если вы нажмете кнопку-плей, то даже не поймете, о какой паузе идет речь. А меня как однажды вштырило, так потом и не отпускало несколько недель.

Все остальное в песне, кроме этой полсекунды (когда, замечу, в кадре раздается молчание) — слабое беспросветное говно. А клип слабый целиком — включая видеоряд с этой паузой. Но если вы мелофрагментоман, деваться вам некуда, придется морщиться ради замирания сердца в заветный миг.

Ребзя, лучше не жмите, я честно предупредил.

В библиотечку манипулятора:

Если позволять себе останавливаться на мысли, что человек — «какой-то» (например, тупой), то пропускаешь возможность что-то с этим сделать. Ну тупой чувак, что с ним тут поделаешь-то. Внутренние ребята опускают руки — остается только расставаться.

Шанс появляется, если переходишь к пониманию, что человек сейчас «в таком состоянии» (в нашем примере — не тупой, а тупит). Разница в том, что изменить насильно человека нельзя, а изменить насильно его состояние — можно.

Ну и плюс состояния у людей постоянно меняются, надо только уметь момент ловить. (Хотя однажды прощаться все равно скорее всего придется.)

Одна из интерфейсных проблем современных программ: они уже знают, как себя вести, когда интернет-кран перекрыт (например, умеют распознавать самолетный режим и не ждать связи с сетью), но совершенно тупят, когда кран в сеть открыт, а вода из него не течет.

Хороший пример — запуск на «Айфоне» плеера «Гуглоплей» в лифте: на лестничной площадке телефон еще видит интернет, программа пытается забрать на сервере новые данные, и все время, пока едешь в лифте, не дает собой пользоваться, надеясь на лучшее.

Это вообще проблема всех программ, сделанных, например, в Калифорнии: там хороший толстый интернет, и можно привыкнуть верить в то, что он быстр и есть везде; судя по всему, и в лифтах тоже.

Правило для программ простое: сначала дай пользователю работать, потом пытайся забирать свежий контент и уже когда его получил, показывай.

Веду ежедневный дневник.

Внутри то, что хотелось бы отложить на память: все, что вызывало сильные эмоции, а еще мысли на додумать, ну и хронологические подсказки (я не очень хорошо ориентируюсь в прошлом, и где был в таком-то месяце такого-то года, без помощи мне вспомнить нелегко — каждый раз, когда приходится сдавать анкету на шенген и надо перечислять прошлые места работы, смотрю в список дат и удивляюсь: ух ты, так вон это когда было). Еще ссылки, книги. Ну, короче, дневник, как сто лет назад: крыло бабочки, роза засушенная, вырезка из газеты.

Самое важное, конечно — спусковые курки памяти. Ну то есть я вот привез из Калифорнии, например, палочку с горы. Она лежит на полке, вштыривает только меня и вызывает при взгляде кучу воспоминаний. В дневнике — все, для чего материальные палочки не придуманы.

За день накапливается до десятка записей. Сколько раз отжимался, тоже там. (Кстати, хвастаюсь: недавно на пике формы за три с половиной минуты отжался 180 раз. С короткими перерывами, так что не за один подход, но все-таки я не боевой слон, а работник стола и стула, так что ок).

Я сначала попереживал десяток лет на тему того, что память не але, а потом забил сокрушаться. Классный принцип: подводит память? живи с тем, что есть и записывай. Утешительная формула: мол, это не память дырявая, а просто когда сильно на чем-то концентрируешься, нынешний отсек в подлодке слишком хорошо изолируется от всех остальных. Записи нужны, чтобы продолжать слышать стук даже из самого дальнего угла.

Для поиска календарных событий использую дневник редко — лишь пару раз за полгода возникала нужда в уточнении того, что происходило тогда-то и тогда-то; время от времени приходится искать какие-то отложенные на потом записи об источниках — цитатах, ссылках, но нечасто.

Ведение дневника — не для того, чтобы Произошел Дневник. Оно для ведения.

Это ежедневный танец ради танца, действие без определенной цели; то, что нравится делать. Определяется то, что действительно имеет значение; перестаю держать в голове сотни вещей; устроил себе референта, готового всегда напомнить, на чем остановился в рассуждениях о такой-то мысли полгода назад.

Перечитываю — и прямо иногда мурашки по коже: внутри важные вещи, без отвлекающего шума, чистый концентрат того, что представляет для меня ценность, а для остальных — пустое. «Подержанный бумажный змей, двенадцать шариков, сломанная губная гармоника, осколок синего бутылочного стекла, чтобы глядеть сквозь него, пустая катушка, ключ, который ничего не отпирал, кусок мела, хрустальная пробка от графина, оловянный солдатик, пара головастиков, шесть хлопушек, одноглазый котенок, медная дверная ручка, собачий ошейник без собаки, черенок от ножа, четыре куска апельсинной корки и старая оконная рама».

Естественно, это получается только тогда, когда перестаешь заносить в хранилище поток второстепенной хуйни, оставляя только значимое. Наверное, смысл не в записывании всего, что происходит вокруг, а в дистилляции.

Воспитание — это битва пиздюлей с окситоцином.

Сначала родителя накрывает волна усталости и раздражения (обеспечивать появление этой волны — работа ребенка). Если родитель беззащитен перед сметающим валом чувств (например, у него нет подготовки), то он вынужденно вымещает все на отпрыске, себе и окружающих. Потом — тадам — внезапно приходит компенсирующая волна нежности (за появление этой волны отвечает внутренняя химия взрослого, упрощенно сведем все к действию окситоцина). Тогда начинается период обнимания своей крохотулечки.

Потом снова раздражение, потом снова нежность, и так взрослого с ребенком качает на шизофренических качелях много лет, пока однажды не наступят спасительные Студенчество-Армия-Замуж (или куда там улетают зализывать раны современные дети).

Заблуждение, что неподготовленные люди умеют хорошо воспитать человека: глупо рассчитывать на то, что можно вот так запросто сбацать классного чувака.

Вот хорошие книжки, которые стоит прочесть родителю, чтобы стало полегче жить:

Найджел Латта, «Прежде чем ваш ребенок сведет вас с ума»

Найджел Латта, «Сынология. Матери, воспитывающие сыновей»

Найджел Латта, «Дочковедение. Отцы, воспитывающие дочерей»

Найджел Латта, «Пока ваш подросток не свел вас с ума»

Нет никаких причин доверять формирование своих жизненных ценностей кому-либо, кроме себя.

Зрелый возраст начинается с того, что ты подвергаешь сомнению все, что успело накопиться в твоей голове. (Большая часть человечества до зрелого возраста так и не дорастает.)

Основную массу социальных ритуалов, навязанных привычек, правил поведения и способов рассуждения можно смело отправлять на свежий воздух — из того, что тебе достался в наследство от доброго человечества шкаф с однажды пригодившимся в детстве старьем, не следует, что ты должен продолжать таскать его с собой всю жизнь.

Гимн недосыпа — пословицу «Отоспимся на том свете» — придумали дебилы.

Хотя вообще от людей, которые недополучали по нескольку часов сна в день, глупо было ожидать изобретения чего-то умного.

Я веду в воркфлоуи дневник; параллельно попробовал составлять планы на неделю. Обнаружил интересное влияние формы записи на то, как я ощущаю время.

Когда я записываю произошедшее за неделю в обычном порядке: сначала понедельник, ниже — вторник, далее — среда, то плохо ощущаю, сколько времени остается до конца недели (я говорю именно про ощущение, а не про рациональное представление). Если же я организую дневник в обратном порядке, то начинаю ощущать, сколько до конца недели дней.

Пример. Как выглядит в четверг дневник недели в обычной системе и в системе записи снизу вверх.

Записи в обычном порядке

9, пн

Начало недели тут. И сюда записано то, что было в понедельник

10, вт

А тут события вторника

11, ср

*События среды

записаны здесь*

12, чт

*Сегодня — четверг. Когда

наступит пятница, спущусь вниз.*

13, пт

14, сб

15, вс

Вот в такой системе записи я плохо ощущаю, сколько дней есть впереди до конца недели.

А тут дни заполняются снизу вверх

15, вс

14, сб

13, пт

12, чт

*Сегодня — четверг. Когда

наступит пятница, поднимусь выше.*

11, ср

*События среды

записаны здесь*

10, вт

А тут события вторника

9, пн

Начало недели тут. Записи о том, что было в понедельник.

В такой системе мне легче понимать, сколько осталось времени.

Думал, почему тренировка иногда проходит радостно настолько, что через неделю невозможно себя загнать заниматься снова. Понял, что вернусь я повторять дело или нет, зависит у меня не от ощущения «молодец, преодолел», а от приятности или неприятности отходняка, про который я все понимаю примерно на следующий день. Геройский аврал и напряжение даются на подъеме, да только назавтра понимаешь, что в следующий раз ну его нахрен.

Как манипулировать собой в этой ситуации? Не ломить — когда входишь в раж, слишком легко перегнуть палку. Думать стоит не в терминах «могу я или нет в конце концов», а в терминах «могу ли так, чтобы завтра чувствовал себя круто и хотелось возвращаться к этому делу еще раз».

Когда я работаю, концентрируюсь настолько, что перестаю слышать сигналы тела. Встаю из-за стола не когда хочется слегка отдохнуть, а уже ломит спину, весь пересох от жажды, не ел три часа, и вот-вот обоссышься впридачу.

Помогает помидорный таймер: заводишь его на 25 минут и по свистку, как время вышло, выходишь из-за стола в мир туалетов, легкой минутки физкультуры, свежей воды и перекуса. Пятиминутный отдых делает из загнанного раба человека.

Еще крутой хак: если в начале 25-минутного цикла определить, чего ты хочешь за это время сделать, превращаешься в Джинна Успевания и Бэтмена Внимания.