Хроника по годам

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Вступление и лесные наблюдения

Сейчас посидите минутку, я пока этот опорный конспект доведу до конца. Мне недолго осталось. Так, вот это — пошутить в конце. Так, так, да. Всё, даже на шуточку хватило. Окей. Значит, это 57-й выпуск. Господи боже мой, «Радио Людвиг». Я расскажу, что было за месяц. Не знаю, хороший ли у вас FPS.

Баловство с фильтрами

Короче, сейчас я покажу, что хотел сделать, и мы потом прекратим это баловство, и всё войдёт в нормальную скорость. Я поставил Snap Camera и баловался с нею. У меня есть любимые масочки. Наверняка что-то там тормозит. Да, йоу, привет. Значит, что там было весёленького? Было вот такое. А, ещё я лут нацепил, сейчас я лут сниму, чтобы посветлее было. Так, лут убираем. Окей. Значит, волосы были — тоже нравилось. Так, это херня. Рога туда-сюда. Куриная шапка — безусловный фаворит. Шарики вокруг — тоже нормас.

Сейчас три минуты просто побалуемся. Вот, корона с глазами — слишком прицесскина. Вот худи мне нравится. Худи — это хорошо. Особенно когда двое очков: не просто очки, а ещё очки-очки. Если ещё надеть худи и сверху худи, то получается вообще классно. Есть ещё, конечно, красное худи — это тоже гуд. И вот такой вот официальный, значит, в костюме. Я просто иду по списку. Потом моя любимая штука — это викинговский шлем. Так, это что? А, это… Вот так? Хм. Что насчёт парика? Кучеряшки? А, ещё борода вот тут нарисованная такая. Надо будет седину подкрашивать.

Так, хорошо, да. Красный берет. Мне не нравится, что они губы все красят. Там, наверное, можно выбрать как-то в фильтрах; говорят, что можно ещё без красных губ. Значит, в списке вот есть ещё такой чувак. Нет, сегодня не… Вот Маршмеллоу — безусловный фаворит. Надо вести всю передачу только в Маршмеллоу. А, вот это супер штука! О-е-е-е-е! Называется «Мой близнец». Я подозреваю, что если вы девочка, то он вам будет показывать мужика. Мужикам он показывает, как бы выглядела ваша жизнь, если бы всё немножечко пошло по-другому в самом начале. Да, это смешно. Это смешно.

Так, значит, что там дальше? Немножко брутализма. Это… О, страшновато, да? Так, ну, кошка на голове — я всё время смотрю и мечтаю, чтобы это был Михаил, но, наверное, так не произойдёт. Потом почему-то галстук — почему я это отобрал? О, вот это круто! Вот так, конечно, всё гораздо умнее. «Mav Genius» есть ещё один. Вот так вот надо рассказывать про личные открытия, я считаю, чтобы просто ата-та происходило. Так, падающий берет. А, осень, осенний берет. Ещё осень. Уф! I feel cold, fall leaves. Я не понимаю, что у вас с FPS и что у меня с FPS, но типа 42 — это, наверное, маловато и подбешивает.

Осталось немножко. Значит, ещё немножко листьев, ещё немножко листьев. VHS. Твою мать, иди ко мне! Что ты сказал? Не, плохо получается. Вот это тоже неплохо, мне кажется. Это… у-у-у, это гуд. Так, отставить. Ну и, конечно, Шрек. Шрек — это то, что надо, и то, что стоит попробовать каждому. Потому что если вы не видели себя как человек-Шрек, то вы, считай, ничего про свою жизнь и не знаете. Ну всё, я сейчас отключаю это издевательство и будем вести нормальный эфир. Или Шрек? Шрек или не Шрек? Сейчас я попробую переключить, чтобы вам было видно и так, и так. Так, значит, это Шрек, это не Шрек. Это Шрек, это не Шрек. Не Шрек — и будет хороший FPS. Так, всё, лады. Выходим. Ух! Возвращаемся в страну FPS 60.

Поездка в лес и прелесть ограничений

Нужно ли ставить отдельный компьютер для Snap Camera и покупать Мак на каждый отдельный видеоэффект — это вопрос. Короче, я съездил в лес. Я съездил в лес, и, ну, это условно — это домик, который стоит в каком-то там глэмпинге-кемпинге, и вокруг можно ходить на прогулку в лес. И в деревне можно ходить в магазин. И я порадовался, потому что ничего не предвещало, что всё внутреннее зарядится, но за неделю как-то зарядилось. Я просто тупо спал всё время, у меня не было никаких встреч. Иногда я выходил и гулял по лесу 15 минут в день или полчаса в день, остальное время спал. Иногда приходил котик, которого надо было кормить, и я кормил его. И вот, собственно, всё, чем я занимался. Ещё я играл в Minecraft, потому что там был хороший интернет, и чатился с ребятами. То есть никакого цифрового номадизма не произошло и никакого детокса не произошло, просто я тупо позволил себе не делать ничего и спать, как только захочу. И через неделю я зарядился как-то, и как-то прямо стало хорошо, ощутил в себе силы.

Что я вывез из леса? Во-первых, я, попав в Москву, понял, насколько здесь херовый environment, да простит меня лига ненависти к иностранным словам. В лесу хочется слушать лес. То есть ты снимаешь наушники, чтобы там походить. В Москве ты надеваешь наушники на себя для того, чтобы не слышать того, что тебя окружает. В лесу деревья не стремятся тебе ничего продать, и они не стремятся залезть в твоё визуальное поле, завлечь тебя, заманить тебя. Ты, наоборот, скользишь взглядом и вдруг внезапно видишь какое-то неожиданное пятно или обращаешь внимание на высоту деревьев. Лес будит фантазии. Когда я ходил там, я смотрел на красоту мира, и это меня насыщало. Когда я хожу по Москве, это не будит во мне никаких фантазий, это будит во мне только агрессию. И то, что всё время можно столкнуться с перемещающимися навстречу тебе предметами весом 80–100 килограммов, которые машут руками, — это напряжно достаточно. Не очень понятно, нахрена тут сидеть.

В лесу я понял прелесть ограничений. И, кстати, после просмотра фильма «Дюна» тоже я понял прелесть ограничений. Вспомнил, чем мне нравились книжки Герберта — Фрэнк Герберт, да, его зовут? — тем, что ты смотришь, и люди выживают в ограничениях. Это круто. Я знаю, знаю, конечно, помню историю про то, что если бы мы все оказались в сельском хозяйстве, нам бы всем это не понравилось. И то, что все мысли о том, что надо пойти и жить в XIX или XVIII веке и возделывать свою картошку — это бред, потому что мы давно картошку не возделывали и не понимаем, как там на самом деле дела устроены. Но по факту, когда у тебя всего немного — это хорошо.

Там рядом несколько деревень было, и там были магазины. Я ходил, значит, в магазины. И ты идёшь полчаса или там чуть больше, чуть меньше до магазина и обратно. И ты приходишь туда и понимаешь, что лучше бы тебе взять продуктов столько, сколько ты сможешь унести, сколько будет приятно ходить по лесу, чтобы не превращать прогулку в ад. Ты не вызываешь такси, не выбираешь четыре пакета с едой, не везёшь это всё. Ты берёшь столько, сколько можешь унести. И это меняет некоторое качество. Ты смотришь наконец-то на прилавок с фруктами и думаешь: «М-м, а сколько мне нужно яблок на три дня? Может быть, меньше? А сколько мне нужно там…, а взять вот это или вот это?» Возникает такая ресурсная игра, в которой на самом деле есть наслаждение. То есть ты уже умно выбираешь. Ты уже не берёшь арбуз, потому что ну его нахер тащить. Ты берёшь что-то, что тебя порадует, но за тот вес, который ты способен унести.

И я приехал в Москву, я взял тоже это за правило. Во-первых, я начал готовить сам, точно так же, как в домике. И это очень хорошо. Простые продукты и простая еда — и это классно. Я после этого, спустя несколько дней, заказал что-то в доставке и прямо увидел, насколько разнится та еда, которую готовлю я дома для себя, и то, что ты вынужден будешь взять в доставке. И мне прямо кажется, что в этом есть некоторый кайф. И наконец-то я полюбил, кажется, готовить. То, что раньше воспринималось как досадное ограничение, сейчас воспринимается как повод для некоторого внутреннего танца. Это круто.

Я приехал и во многом посмотрел по-другому на то, что у меня дома, и на среду, которая меня окружает. И я понял, что в Москве я, например, сплю по 20 минут. У меня там через час консультация, через полчаса встреча, через там 40 минут то-то, через 50 минут то-то, и ты такой: «Так, ладно, я посплю 15 минут, 20 минут посплю». Урывками хоть как-то успеть, ты всё время в таком… либо надо лечь спать, либо ты только что проснулся. В лесу ты просто ложишься, когда хочешь, и спишь. Это офигенно. И не то чтобы этот опыт надо просто превратить в единственный в своей жизни, но попробовать его иногда — это прекрасно.

Размышления о «Дюне» и вере в генерала

Дальше — «Дюна». Я смотрел «Дюну», ну, по-английски с субтитрами, и надо будет сходить ещё. И сзади девушки говорили: «Господи, ещё час!» А я такой: «Да, да, ещё час, ещё час!» — «Бля, ещё полчаса это будет идти». И я такой: «Да, полчаса ещё, класс!» Фильм идёт три часа, мне нравится то, что сделал Вильнёв, и мне нравится… ну, мне просто нравится, я получил удовольствие. Неважно почему, вот такой я ёбнутый.

Что поймал? Вот те моменты, когда там собирается весь клан Атрейдесов, когда есть предводитель, когда там какой-то смотр техники, когда нарисованы войска — я прямо чувствую, что у меня есть внутренняя страсть к принадлежности к силе, к какой-то команде. И я понимаю, что у меня никогда в жизни не было такого по отношению к себе. То есть всё время надо верить в кого-то другого, всё время надо принять чьи-то идеалы. Вот у тебя есть командир — верь в него, подчиняйся ему, будь ему лоялен, иди умри за него. А давай подставим сейчас Людвига вместо командира — себя. Типа верить в себя, делать что-то для себя, умереть за себя… э-э-э. И это прикольно, это очень странно.

Потому что как будто внутри есть некоторая потребность, как будто вера отшибает сомнения. Как будто ты видишь своего командира, и можно больше не тревожиться. Ты как будто плывёшь по волнам, как ты плывёшь по волнам, не знаю… ну, похоже на какой-то мистический религиозный опыт, когда ты уповаешь на чью-то чужую силу, и там дальше человек разберётся. И вся тревога умирает при столкновении с формулой «делай что должно, и будь что будет». Типа ты в команде, ты делаешь что должно, будь что будет, за остальное отвечает твой генерал. Как это прямо цепляет меня внутри! То есть такая сильная потребность в том, чтобы ничего не решать, ничего не выбирать, не определять свою жизнь, а вот отдаться лояльной волне. Я такой: «Так, окей, хорошо, блять, посмотрим на это». Я понимаю, что если это есть внутри, то, наверное, можно это немножко скорректировать, чтобы так начать верить в себя. Слепо, прямо до безумия.

Подобная история со мной происходит со словом «краудфандинг». То есть раньше я думал, что вот это всё — зарабатывать деньги для себя, что-то рассказывая людям и говоря им: «О, давайте сделаем, сделайте там… если хотите, идите в форму для донейшена, если хотите, идите купите это», — и я всё время этого стыдился последние там много месяцев. Пока я не увидел в очередной раз в какой-то статье про сбор денег… и там ещё была серия, мы смотрели вместе с КВ серию «Queer Eye», где пять геев меняют мир, где люди собирают деньги много лет на какой-то дом в маленьком городке, где могут все собираться. И там краудфандинг такой, они говорят: «О, вы накраудфандили столько денег за эти годы, там сейчас осталось сделать ремонт». И я подумал: «Блин, ну есть будущий я. И, может быть, то, чем я сейчас занимаюсь, собирая деньги с людей — это краудфандинг». И сразу так стало просто! Я такой: «Так, да, если это вызывает такой хороший эмоциональный отклик внутри меня, буду использовать это слово». Как будто бы я что-то набираю на будущего себя, и это в рамках краудфандинга не требует какого-то постоянного доказывания себе, что ты имеешь на это право. Как будто бы не для себя делаешь, и всё, там дальше другой будущий чувак, будущий ты разберётся.

И тут ровно та же самая история вот с этой вот верой в генерала. Окей, если во мне есть лояльность и вера в генерала, надо попробовать себя сделать внутренним генералом. И одной частью сознания, вот теми кусками нейросетей, которые верят в генерала, не переделывать их, а просто подшаманить так, чтобы генералом был ты. Пусть работают не вхолостую. И после просмотра «Дюны» я понял, что очень важно, конечно, понимать, что считаешь ценным. Та же самая история, которая идёт много лет про стратегию — про то, что совершенно непонятно, какая должна быть стратегия, и про то, что снаружи всегда ты видишь потенциал людей. Ты видишь, какими бы они могли быть крутыми и яркими, если бы не их внутренние ограничения. И ровно этого ты не видишь про себя, потому что это мир внутренних ограничений, из него свой потенциал вообще не… ну то есть просто я для себя, ну, по крайней мере, уже не обжигающая фигура, как раньше, но туман абсолютный. Я даже не представляю, что видят люди, когда видят меня. Вот вообще просто. Я могу смотреть на человека перед собой в кафе и видеть, насколько это прекрасный человек, и насколько он мощный, и насколько всё у него может получиться, если он там не будет утыкаться в препятствия. И как легко обходить его препятствия! Господи, это просто вж-ж-жух — вот так вот. Я же сейчас специализируюсь, когда на консультациях я вижу, как с помощью двух-трёх-четырёх вопросов, как с помощью подвергания сомнению каких-то основ, как с помощью предложения человеку ответить на то, почему он там верит в это и так далее, как люди вдруг легко… препятствия, по выражению Ники Кышовой, препятствия разворачиваются вот так вот и становятся невидимыми. И как это невозможно сделать с собой. И я не могу сделать стратегию для себя, но я могу понять, что я считаю ценным. И это имеет значение. Короче, душеподъёмное кино. Примерно как книжка Шварца «Искусство мыслить масштабно».

Проблема тасков и физические модели

Майнкрафт против реальности

Дальше есть прикольная тема, у меня записано. Значит, я пока почитаю, что я писал людям в чате, когда я её объяснял. Это кусок из Таскопарка. Значит, я писал так: «Я вчера совершил открытие. Оно серьёзное, блять, открытие. Я понял, что таски меня заёбывают. А вот когда я прихожу в Minecraft — ну, это вот открытый мир Майнкрафта — там нет тасков. Там есть модель мира. И я такой: „Почему бы не сделать высоченную лестницу?“ — вдруг мне в голову приходит мысль. Я не пишу таск „сделать высоченную лестницу“, немедленно вынуть это из головы. А я просто иду и делаю высоченную лестницу. И делаю её прямо за облака. И делаю её, может быть, не сразу, а может быть, там сначала попробовал, потом повыше, потом ещё… потом: „О, такой за облака хочу!“ И за несколько дней, значит, делаешь там наверху гигантскую площадку, и там уже развлечения и всё такое, и всё развивается».

Я понял, понаблюдал за собой месяц, пока я был в Майнкрафте и делал самые разные интересные штуки: сверхвысокие деревья, какие-то стеклянные арт-объекты на горах, прорывал прямо гору вниз и делал модель Зиона — города из «Матрицы». И туда приходили ребята и делали там самые разные клёвые штуки в этом Зионе. И всё это происходило без таск-трекеров. Просто вырастало и было охуенным. И там очень мощные штуки, которые возбуждают моё воображение. И я их делаю понемножку, их чуть-чуть развиваю, но я нигде не пишу на бумажке: «Завтра нужно добыть 200 руды, и потом ещё добыть 150 дерева, и сходить вырастить ещё морковь, и собрать каких-нибудь водорослей, и выкопать 12 этажей». Я просто делаю, и мне там просто нравится.

Я начал думать: почему? Почему мой реальный мир, в котором я живу в реальности, испытывает такие… я испытываю там проблемы с мотивацией постоянно, а вот в мире Майнкрафта не испытываю? И, конечно, у меня нет на это простого ответа, но у меня есть попутная какая-то заметка интересная. Может быть, она будет интересна и вам. Я понял, что мне не хватает в реальности модели мира. Ну вот «Не диван» — это какие-то виртуальные вещи, какие-то там таски, какие-то штуки, тяжело представимые головой. А в Майнкрафте остров — это прямо остров. Он виден, его можно повертеть со всех сторон. Мозгу просто, потому что он видит реальный физический объект — ну, пусть он в виртуальном пространстве, но он похож на что-то там осязаемое.

И я подумал: а как для меня выглядел бы в реальном мире «Не диван», мои рассказы, мои лекции, консультации, какая-то суть? И я понял, что надо попробовать сделать модель. Как бы в физическом мире это выглядело всё. И если в реальности с рассылкой «Не дивана» творится какая-то хуйня, пишу я, то поставь в Майнкрафте на этот островок «Не дивана»… сделай островок и поставь там хуёвый, неприятный кубик. Потому что в мире в реальном творится хуйня, и тут у тебя на модели тоже стоит хуйня. И со всех сторон можно тогда его обходить, смотреть на взаимосвязи. И я начал с того, что сделал картинки. Значит, сейчас я вам картинки покажу.

Так, раз. И картинки. По-моему, вот это. Да. Значит, это… а, зелёный здесь вычитает у меня. Почему вычитает зелёный? Так, какая разница, почему вычитает зелёный. Сейчас я фильтр вызову. А, хромакей тут стоит потому что. Remove chromakey. Вот, значит, это вид сверху. Я сделал несколько островков. Сейчас я со стрелочками даже их выведу, чтобы было попроще. Наверное, вот так вот. Вот. Это, значит, один из островков — это островок типа «Не дивана», я так думал. У него есть там белая подложка — на моём внутреннем языке означает, что меня радует, что он есть. У него есть серые камни — это значит, что там какие-то пять непреодолимых препятствий, которые мне мешают его развивать. У него есть две морковки растут, красная стрелочка — это типа… этот маленький островок… сейчас я его прямо нарисую… я его огорожу, чтобы вам было проще за ним смотреть. Ну, я рассказываю некоторую рабочую модель. Вот типа островок.

Там что-то он приносит, как морковка гласит, где-то есть там неприятности и так далее, и так далее. И я начал ходить вокруг него. И я нарисовал, значит, несколько таких островов. Тут нет тасков, тут есть просто реальное состояние положения вещей. Вот типа у меня там вот сзади рука, палец — вот коврик для йоги, вот он лежит. А вот в мире, значит, «Не дивана» две морковки приходят инкама. И мне не нужны таски, я вижу состояние дел. Я сразу вижу, что есть пять хреновых каких-то штук, и надо одну из них, например, снять. И в реальности ты пошёл и разобрался с одной хреновой штукой, которая мешала, а в виртуальной модели взял и убрал кубик.

И я подумал: окей, это же может быть какой-нибудь пластилин. Это может быть история про то, что ты из папье-маше что-то делаешь. Это может быть штука, которую ты собираешь на столе у себя, как, знаете, люди иногда замки из пластилина лепят. Но только надо, чтобы это было сделано, ну, максимально просто. То есть не надо вбухивать туда 20 часов. Просто сделал какую-то коробочку, пуговицу положил — и вот уже там есть некоторая модель твоей сферы деятельности. И когда ты что-то делаешь, ты, блять, пуговицу добавил — а-а-а, мозг говорит: «Да, я вижу реальный результат». Это, конечно, характерно только для, наверное, интересно для тех людей, которые испытывают проблемы с системой подкрепления, когда виртуальный банан ничего не значит, а визуализация очень важна. Но меня радует то что эта модель, в принципе, может помочь, наверное, отойти от тасков. Как будто вот визуализируешь механику с помощью физических объектов. То есть ты видишь недостроенный сарай и видишь сразу, что надо достраивать. Тебе не нужен список тасков, чтобы это понять. Это меня в определённом смысле порадовало, потому что я увидел, что есть какой-то свет в конце тоннеля. То есть моя внутренняя вселенная, кажется, хорошо реагирует на модель, а не на бездушный какой-то список, потому что он меня убивает.

Почему таск-трекеры убивают

Вот. Если надо, предлагаю про это подумать. Значит, дальше. Я понял, что могу ещё кое-что использовать. Я сидел, значит, делал за компом какие-то штуки и понял, что у меня нет визуального воплощения, я вообще не понимаю, проваливаюсь на час, на два и встаю с ощущением, что нихрена не сделано. И тогда я подключил такую историю ещё. Я начал делать за компом какие-то немного вещей — ну, типа там 10 тактов, 9, 8, 7. И между каждым вот этим вот, каждым количеством тактов я уходил и мыл посуду. Или подметал пол. Или раскладывал какие-то штуки в комнате. Потом возвращался к компу, делал ещё там восемь тактов, потом уходил, мыл ещё посуду. Возвращался к компу, потом уходил, там, не знаю, пил чай, играл во что-то, возвращался к компу. И получалось так, что вот эти вот вымытые тарелки — они давали сознанию ощущение, что что-то сделано.

То есть я на таск-трекер вообще не могу опереться, а на объекты из физического мира могу опереться. В комнате становится чище, и я такой: «М-м, я помню, значит, я и за компом что-то делал». У меня какая-то прямо реальная проблема с тем, что виртуальные сделанности не ощущаются как какие-ные важные и нужные. И я никак не могу понять, как со своим сознанием здесь договориться. То есть такое круговое делание. То есть ты выбираешь не одну сферу, а сразу несколько и перемещаешься между ними по кругу, в каждой что-то делаешь, делаешь, делаешь, делаешь — и у тебя в итоге всё оказывается сделано.

И заканчивая эту тему: я на этой неделе открыл таск-трекер старый и увидел, как он меня убивает. Прямо реально таск-трекер убивает всё желание, всю мотивацию. Меня высадило в даун за 10 минут. И ещё оказалось, что нельзя в Things… Things обладает одной уникальной уёбищной особенностью: там нельзя сделать fresh start. Ну то есть ты не можешь всё упаковать, закрыть и начать заново. Ты должен только всё удалить. А это плохой стиль. Все нормальные программы… ну вот есть программы, которые на нулевом уровне работы с мотивацией вообще нихуя не вдупляют в человеков — это те программы, где нельзя сделать fresh start за одну минуту. Вот когда уже там типа YNAB начинается, и там «нажми кнопку, забей на текущий бюджет и создай с нуля новый чистый» — вот это уже знак того, что люди с нулевого уровня мотивационного понимания куда-то далеко ушли уже вперёд. Немножко, хотя бы на несколько шагов.

Я сел в Things и захотел заново организовать пространство, понял, что это не могу сделать. Я посмотрел на какие-то старые муторные таски, я попробовал что-то… о господи боже мой! И всё. И я через полчаса просто обессиленный оказался. Удивительно. Я понял, что мне надо заново придумывать всю модель, которая у меня есть. Так, что там написали? «В LEGO есть наборы System — это куча самых базовых бриков разных цветов. Лет 10 назад я использовал как таск-трекер: строил башенки планов, потом их рушил и перестраивал. Всегда ясно, что уже сделано и что ещё осталось». Блин, офигенная штука! А можете ссылку кинуть какую-нибудь в чат? Я потом посмотрю, найду, и, может быть, будет кому-то полезно. Если у вас есть фотка и не страшно поделиться, то тоже велком, может быть, за время передачи что-то вам легко будет найти. Вот. И я бы подумал над тем, чтобы делать не систему даже тасков, а просто модель мира. То есть не башенки планов, а то, как сейчас. Но я не знаю, как вам, как вам лучше. LEGO Classic 4+ — да, то, что надо! Е-е-е!

Проекты и эмоциональные циклы

Ростовая фигура Ильяхова и анонсы

Окей, пойду дальше. Так, перемещу-ка это пониже. И это перемещу пониже. А вот это перемещу сюда. Вот, да. Значит, так. Запуск фигуры Ильяхова. Я запустил… сейчас я открою шутку. Значит, запустил шутку. Clear transformation надо сделать. Reset transform. Да. Значит, это страница, посвящённая Ильяхову. И сейчас посмотрим, сколько людей заполнило опрос. И, кстати, то, что тут висит кнопка направо — это я специально так сделал, Тильда думает, что это нормальное поведение, ну и мне смешно.

Вот это пример опроса, который мне показывает, сколько людей вообще на странице смотрят на то, что ты делаешь, без того, чтобы залезать в метрики. Ну то есть я вижу, что там полторы тысячи человек здесь побывало. И мне нормас от этого. Я не хожу для этого специально ни в какую Яндекс.Метрику, я прямо это вижу. Неожиданный результат для меня — то, что 43% пришли… ну, хотя, с другой стороны, они перешли сюда, и, может быть, от него. Короче, значит, это такая смешная история для меня, весёлая ржака и ха-ха — это ростовая фигура, значит, для самостоятельной сборки. Мы решили продавать файл с ростовой фигурой Ильяхова, которая вот такого размера, собранная из самых разных фоток, где на самом деле ноги все приделаны просто абы как. Я решил, что ну и хорошо, по-дешмански — прекрасно. Вот есть фигура уже там нормального размера, а есть… сука, всегда неизменно смешно, ну что ты будешь делать! Вот есть такая фигура, стикерпак и так далее, и так далее.

Значит, это была история про то, что Макс вёл курс про диджейские всякие штукенции. Так, Safari. Safari! Вот. И там были машины какие-то MK2, MK3, где всё сразу видно на машине. А есть люди, которые таких машин не имеют, и есть машина Micro. И там, насколько я понимаю, надо всё на компе смотреть, а не на машине, она подешевле. И Макс там рассказывал, что: «Ну что ж, если у вас там машина Micro — тоже можно, хотя я не рекомендую, но что ж поделать, может, у вас там с курсом доллара проблемы или там не достать». И ребята такие: «Типа Ильяхов доезжает на Micro, а у нас Micro». Вот. И я подумал: «Блин, нужно для хейтеров сделать, короче, фигуру ростовую». И мы быстро сделали.

Но я хочу рассказать не про это. Я хочу рассказать про то, что было после запуска ростовой фигуры. А после запуска было вот что. Я прямо увидел, как меня выбивает любой анонс. После того как я что-то публикую, у меня же есть какой-то образ, что будет всё прекрасно, будут продажи какие-то, много людей придут и поддержат, кто-то там что-то много нажмёт. А в первый день я вижу, что реакция не очень бурная. Ну да, там начали использовать стикерпак, но голова такая говорит: «Ну, ну что ж ты, этого мало. Там сколько-то людей поучаствовали в опросе — этого мало. Сколько-то людей что-то там пошли и купили файл — этого мало». И я вижу, как я болею после этого. Ну то есть реально каждый анонс для меня — это уход в даун. И особенно когда… я понял, что когда анонс, надо просто ничего не планировать на этот день. Пока так. Потому что очень тяжело потом себя вечером собрать и заставить сделать ещё что-то. А уж если два-три анонса подряд — бля, это пиздец вообще. Ну то есть голова такая: «Всё, вы тут разбирайтесь как хотите, а я бы хотела сейчас немедленно сладкого. А вообще мне плохо, я пойду в депрессию».

Бихевиоризм и эмоциональная устойчивость

И я вижу, как ухудшается в целом эмоциональное состояние, как сразу начинают какие-то тягостные мысли на тему того, что вот ничего не получается, вот всё будет плохо и так далее. И я просто написал себе на бумажке простую тупую вещь. Даже оставил её здесь. Тут написано: «Это тренировка». То что происходит сейчас, можно воспринять как гнетущую, давящую историю про то, что ничего не сбывается так, как надо. А можно воспринять так, как для будущего меня то, что происходит сейчас — это тренировка. Да, хуёво, да, непредсказуемо, да, не то, чего ждёшь — тренируйся. И тогда станешь сильнее, и в будущем будет проще.

И это как-то меня немедленно инкапсулировало, стало полегче. Я отстранился от всех тревожных мыслей. Я плыву по тревожному морю-океану, но в какой-то своей капсуле, внутри которой мне не надо тратить время на то, чтобы страдать. И здесь меня, конечно, очень сильно поддержали две мысли, которые я услышал у бихевиористов. Первая мысль: что наше поведение — это всегда выбор между деятельностью, чему посвятить время. Ну, я рассказывал когда-то там раньше про голубей, которые клюют либо чёрный, либо белый сектор диска. И всегда любое поведение — это выбор между тем, чему посвятить время: клевать белый диск или клевать чёрный диск. Это история Скиннера, Фредерика Скиннера.

А второе — я вот сейчас, я подписан на канал «Не Психология», он про бихевиоризм. И я приходил даже на стрим, когда был в лесу, ходил, смотрел на YouTube лайв-стрим ведущего этого канала. И я задавал там пару вопросов. Я спросил на тему силы воли. И ответ был интересный. Про то, что Скиннер говорил, что, возможно, мы всего лишь поведение и набор рефлексов и ответов, и это не умаляет нас. Возможно, что мы абсолютно… я не помню точно, ну, точного, естественно, ответа, но суть в том, что мы — ну, рефлексы, вычисления… ну и окей, и с этим можно жить. Ничего страшного.

И вот дальше в продолжение: то, что учёные могут наблюдать только поведение, и у поведения нет силы воли. У поведения нет силы воли. И для меня стало проще жить, потому что каждый раз, когда у меня теперь есть какое-то зависание, я говорю себе: «Я могу сейчас посвятить время тому, чтобы страдать на тему своей, значит, тяжёлой ситуации или никчёмности жизни, или я могу пойти, блять, постирать бельё». И я просто иду и тупо стираю бельё. То есть я не выбираю, что мне делать со своей жизнью, я выбираю из деятельности, что сейчас я могу, чему я могу посвятить время. И я кучу всего переделал на самом деле так. То есть я могу сейчас страдать на тему того, что рассказы пошли не туда, или я могу поправить меню на сайте рассказов. Окей, что я сейчас выбираю, чему посвятить время? Я такой: «М-м, пойду меню поправлю, больше толку».

И в итоге у меня улучшается эмоциональная устойчивость. Значит, тут поправка: LEGO не System, а LEGO Classic. Да, LEGO Classic, на коробке видно. Ну, отлично, хорошо. Это к вопросу о том, что память вообще не та штучка, которой можно сильно доверять. Я отношусь к этому уже нормально. Давно перестал терзаться на эту тему. И когда я сейчас тяжело вспоминаю слова… вчера смеялись на эту тему, на тему того, что когда психологи проходят супервизию… я всё время забываю слово «супервизия», я всё время помню слово «ревизия», а «супервизию» забываю. Раньше тревожился: «Господи, господи, смерть всё ближе, ты не можешь ничего запомнить, это Альцгеймер!» Сейчас я такой: «Ну, сейчас это слово „супервизия“, просто привыкни, чувак».

И в целом, завершая: я говорил, что после запуска, значит, анонсы меня уводят в даун, и что меня несколько поддерживают бихевиористы. И в целом я столкнулся на днях с интересным эффектом, с тем, что у меня на самом деле улучшается эмоциональная устойчивость. Я у себя там на боку увидел, ощупал какую-то странную штуку. Я такой: «Господи, это воспалилась родинка!» Я лезу в интернет: «Блять, рак, всё, пизда тебе, Людвиг». И утро выходного дня или там предвыходного дня, и я такой: «Боже мой, ещё и это сейчас, ёб твою мать!» А потом я подумал: «Окей, чему я сейчас могу посвятить своё время? Значит, страданиям или попытке там себя успокоить?» Я такой: «Так, надо сходить к врачу. Окей, надо сходить к врачу, я посвящу этому время. А буду ли я сейчас до похода к врачу страдать?» Я такой: «Да нет, наверное, пойду я завтрак просто сделаю и позвоню и запишусь к врачу». Оказалось, что врач принимает сегодня же. Я сходил к врачу, и оказалось, что, конечно же, это никакая не родинка воспалённая, всё хорошо, вот тебе мазь, иди живи.

Просто КВ уехала ещё. Что произошло? Камеру не видно. Сейчас я попробую. По-моему, вчера отключалась камера, потому что что-то надурило, и я, кажется, вынул из неё аккумулятор и не зарядил. Сейчас попробуем, посмотрим. Вот. И пока я включаю, всё вам дорасскажу. И я обнаружил, что я где-то за 40 минут привожу себя сейчас, ну, в эмоциональный порядок, несмотря на то что мне моя голова говорит: «Людвиг, впереди маячит полный провал». Так, включил. Посмотрим, что будет. По идее, должна… должна сейчас она заряжаться. Вот. И это к тому, что, ну, в моей вселенной раньше, если бы возникала такая угроза, то я бы несколько суток просто приходил в себя. Сейчас меня прокидывает минут на 40, и я могу взять себя в руки. Это прогресс.

Студия и Таскопарк

Воображаемый текст про отношения со студией

Хорошо. Следующая тема — сложная для меня. Ну, пора. Я даже в Таскопарке не проводил… ой, в смысле, я даже в «Радио Людвиг» в прошлый раз скипанул её. Это история про то, что я вышел с достаточно тяжёлым эмоциональным ощущением из студии после общения с Тёмой. Вот. И я всё время как-то был склонен себя обвинять. И даже после работы с психологом это очень непростая для меня тема. И тут я подумал: «А как бы выглядел текст? Вот что бы я написал?» Я прямо представил себе: «Ну, господи, чуваки хуесосят всё на свете, почему бы мне не написать текст о наших охуительных отношениях, которые были, и как всё начиналось, и как всё закончилось?» И для тех людей, которые там остаются в этом поле искажения, подсказать им, что они не одни. И если им кажется, что творится абьюз и газлайтинг, то, может быть, блять, мой текст будет им немножко в кассу. Потому что, может быть, мы просто клуб чуваков с ебанутыми ощущениями, которые все вместе ощущают что-то странное от прекрасного небожителя.

Я подумал: «Ну хорошо, что это может быть за текст? Что в нём может быть?» Прямо представил, что это текст на Медиуме. И я прямо представил, и вспомнил, и поперечислял себе какие-то скриншоты, и повытаскивал это всё из памяти. И я внутренне успокоился. Я понял, что на самом деле это была бы нормальная, нормальная история. И, может быть, так иногда… может быть, так однажды и стоит сделать. Там, может быть, не в этом году, может быть, через год-два. И сейчас мне кажется, что я в своих ощущениях типа сошёл с ума и один, а по факту через 10 лет окажется, что нас таких там человек 40. Ну, заебись. Вот. И что-то, через что… то, с чем вышел я, вполне возможно, и есть реальность. Но это всё опирается на ту же тему, что так со мной нельзя, и это всё опирается на ту же тему смешанных сигналов и неразобранных каких-то отношений и нарушенных ожиданий.

В общем, вот такая вот история просто позволит себе не спорить всё время бесконечно с собой, а найти для этого выход, найти какой-то канал для этого и всё записать, как оно есть. И, может быть, записать там в Диналисте, как оно мне кажется важным. Может быть, это хорошая штука для того, чтобы спустить пар, вынуть напряжение. Даже без публикации. Просто пока всё записать. Оно ещё имеет для меня значение, пока я ещё не остыл. И не бороться с этим, не уговаривать себя, что это неправда, на самом деле у той стороны тоже есть аргументы и так далее, и так далее. То есть это спич про какую-то работу с волнующими тебя ситуациями. Вот. Про то, что текст помогает. И про то, что можно встать на свою сторону и сказать: «Да, ты действительно можешь что-то написать, и оно будет иметь значение хотя бы для меня». И стало полегче.

Итоги Таскопарка и песочницы

Иду дальше. Таскопарк. Таскопарк был удивителен. Это просто очень любопытный эксперимент. Мы въехали в него без каких-то… ну, с уверенностью, что мы можем всё сделать на упражнениях и карточках, предложить людям поработать с их невозможными делами. По факту мы собрали группу поддержки. Там… туда приходили с лекциями психологи. Мы давали людям провокационные задания. И в конце концов мы сформировали какие-то песочницы. И мы проводили интервью. И ребята открывались, и мы открывались, и рассказывали вещи незнакомцам, которые много лет там сидели внутри и ждали какого-то выдоха наружу. И было очень много открытий.

Конечно, часть группы, ну, была в режиме наблюдения, часть группы так и не вышла на пятно микрофона, и ничего страшного в этом нет. А кто-то успешно Таскопарк трансформировал в лёгкое чувство вины, потому что что-то не смог. Кто-то использовал его на все 100. Это неважно. Ну то есть все взяли то, что было им доступно. И я хотел бы про песочницы рассказать. В какой-то момент возникли прямо препятствия. То есть кто-то пытается несколько лет, ходит и думает неотвязно о том, чтобы написать игру. Кто-то не может раскрыть свои занятия музыкой, а очень хочется, а что-то всё мешает. Кто-то пытается сделать канал с рассказами по любимой теме, там, например, физико-математической, вычислительной. Кто-то хочет публиковать там истории про фотографии. Кто-то хочет… ну или там публиковать фотографии другие, не как раньше. Я сейчас не ручаюсь за точность формулировок, но на самом деле и суть не в том, чтобы вам рассказывать какие-то истории из жизни реальных людей. Я хочу рассказать некоторую суть. Поэтому здесь я сейчас не слежу за тем, чтобы подбирать какие-то точные слова, и наоборот, чем будет туманнее, тем лучше.

Ну вот. И одна из вещей, которая там выросла — это то, что мы предлагали ребятам-участникам делать чаты и каналы, в которых публиковаться для своих, для 10 человек. И те, кто решались… и я сам там что-то заводил и писал какие-то мысли, и видел отзывы и ответы, и это было очень сильно для меня. И кто-то публиковал снимки, тексты, MVP или там релизы игр, или ролики тестовые. И вот это была история про то, что люди получали фидбэк в абсолютно безопасной обстановке. И это меняло всё. Это такой геймченджер. То есть вот сама история про то, что если ты думаешь про то, как тебе невозможно открыть там свой, не знаю, свою какую-то часть личности другую, то можно подобрать формат там в Инстаграме закрытый, или в Телеграме закрытый, или где-то ещё, и туда начать моделировать этот мир. Писать туда, ставить туда картинки, снимать какие-то куски видео, делиться мыслями. И вот этот вот сам момент того, что ты становишься не один, а ты можешь с кем-то это обсудить. И эти люди — не твои друзья. И они немедленно не начнут тебе поддакивать, и они немедленно не начнут тебя переубеждать. Они просто дадут тебе право прожить эти эмоции. И они просто тебя послушают. И они не будут влезать. Ты сможешь выговориться. Они покажут тебе на какие-то места, где у тебя заблуждение, возможно. И ты что-то расскажешь ещё про себя. Блять, как эта штука сильно работает! Это просто удивительно.

И, конечно, если что-то делать с Таскопарком, то нужно делать что-то про песочницы. Про то, что там пять человек собираются, и у каждого своя маленькая песочница, и они все вместе… каждый делает что-то своё, но они друг друга слушают. Это удивительная вещь, конечно. Здесь оказалось, что гораздо… ну, мы боялись, что будут люди и как с ними взаимодействовать. Оказалось, что гораздо интереснее вопрос, как нам взаимодействовать, ведущим, внутри. Потому что там накопилось, видимо, какое-то количество напряжения. Сейчас все устали, и надо выдохнуть, и надо найти какой-то формат, как пообщаться. Вот. И это отдельная ещё история, что всё всегда, когда планируешь, вертится вокруг внешних препятствий. Типа, как там внешний мир воспримет. А по факту всегда гораздо более важная история — что у вас внутри в команде. Вот. Но в целом я надеюсь, что мы в Таскопарке сделали своё дело. Это было чуть длиннее, чем я думал. И не хватило в какой-то момент выносливости, просто пришлось вбивать перерыв в середину, чтобы прийти в себя. Ну и, конечно, чёртовы психи абсолютно. У нас была неделя, где было там в день пять интервью, видеоинтервью: три, четыре, пять, три, пять… ну много, короче. За неделю пара десятков видеосозвонов полутерапевтических, полувыяснительных — это тяжело. Вот. Это тяжело. Но это был классный опыт, и мне надо его обдумать.

Переформатирование проектов

Медитационный чат

Значит, дальше. Много ли у меня осталось? Нет, немного. Переформат. Ксения Владимировна съездила в Тбилиси, разговаривала про медитационный чат. Если вы не видели медитационный чат… надо же вам сейчас его набрать. Ну, наверное, вы видели. Так. Сейчас я кину ссылку. Вот страница. Значит, это история про…, а ну-ка, если нажать, он будет как-то понимать? Нет, не будет понимать. Это короткая медитация для новичков без опыта. Мы проводим её в Телеграм-чате каждое утро в 10 утра и сразу выкладываем свежую запись. Вот. И это удивительная история, потому что там начали собираться люди, и они приводят знакомых, и потихоньку всё это как-то растёт. И было неясно, что с этим делать. И Ксения Владимировна съездила сейчас в Тбилиси на смену и там разговаривала про вот этот свой опыт.

Есть какая-то магия в том, что вот сам ты не можешь делать медитацию, я вообще не хочу. Но когда в 10 утра приходят люди, я сажусь и вместе с ними делаю. И всё. Это удивительно. То, что прямо нужно. Есть рядом кто-то, и ты садишься и делаешь. 10 минут — вау! Но мы не знали, куда это развивать и что с этим делать. Но мы как-то пробовали. И Ксюша вернулась, значит, она там разговаривала с ребятами про это. Я сейчас прочту то, что записано. То, что, во-первых… ну, это вопрос про переформат. У меня сейчас тезис, который сейчас я рассказываю, про переформат. Вот про переформат медитации. То что, во-первых, можно понять запросы людей. Может быть, попросить их ответить на то, с чем им помогает медитация или зачем они приходят. Какое-то… какие-то вопросы или анкеты. Может быть, надо писать, что это штука, которая помогает разобраться чуть-чуть с тревожностью, почувствовать своё тело, успокоить мысли. То есть это то, чтобы люди видели штуку, которая должна сделать что-то для них. То есть не в терминах наших — «это медитация, мы там сидим», — а в терминах людей. То есть переформат с точки зрения тех, кого прибивает к этим берегам. Они мыслят, если словом «тревога», значит, надо объяснять, что это поможет им, может помочь снять тревожность. Вот.

Там может возникнуть какая-то группа людей, которые… которым вообще интересна эта тема. То есть новички новичками, а могут быть те, кто обсуждает прямо просто медитацию. Не тревожность, а саму медитацию. И такое… такое может возникнуть комьюнити. Вот. Как пример приводили Nomad List. Я так понимаю, что это какая-то история про Digital Nomad, про цифровых кочевников, которые пишут про все города, в которых… в которые можно уехать, и про их плюсы и минусы, и про то, с чем можно столкнуться в этом городе. Вот. Такая история очень крепкого комьюнити. Дальше написано про то, что можно про медитацию тестить разные форматы: индивидуальный, групповой, там, тревожный, корпоративный. Вот. Про то, что можно подключать историю про деньги здесь тогда. То есть оставлять то, что есть, но добавлять какие-то дополнительные штуки. И мы про это будем думать. Вот. И самое главное — что объяснять, что в процессе это… это не история про типа тренировки. Это история про заботу, про эмоцию, про то, что живой человек ведёт тебя голосом каждый день. Ну то есть про какую-то формировку ценностей. Вот. Положу это здесь как первую штучку про переформат медитационный.

Книга Шторма и опыт Death Stranding

Вторая — это Шторм. Значит, такая тут произошла история неожиданная вообще. Сейчас покажу. Значит, я что-то, ну, посмотрел на то, как всё идёт, я понял, что не получается вести Шторм из-за того, что, ну, тупо краудфандить надо, и не хватает сил. Я понял, что я хочу сделать книгу про Шторм. И начал собирать уже остов на том же сайте. Ну, там вывесил плейлист, понятно, небольшая история. Я понял, что будет… я хотел, чтобы она вся была бесплатная, но не получится. И получится вот что. Получится сделать горячую главу про Шторм, которая, ну, прямо там помогает в процессе. Здесь странное пока форматирование Тильды, она ещё не написана, это просто остов какой-то. Вот. Горячая глава будет в открытом доступе. Вот. И дальше будет продажа полной версии. Это уже история про саморазвитие и про то, как действовать после Шторма на долгую, поэтому ничего страшного в том, что это будет платно, нет.

Я смотрел на книгу Жени Арутюнова «Сложный дизайнер» и думаю про то, надо ли делать увеличение цены со временем. Но, короче, я потихонечку каждый день что-то дописываю и что-то меняю. И я рад, потому что ощущаю в этом очень большую ценность для себя. И для меня это является сейчас уже, спустя там год, обоснованием, что можно это делать. И самое главное, что я придумал: что книга должна быть такой, чтобы читатели могли поговорить с другими через неё. Как Яша Сомов рассказывал в Таскопарке — он делал прекрасную лекцию про механики, рассказывал про игру… проклятые нейросети, блять.

Так. Значит, сейчас нужно вспомнить название. Это название, где курьер бегает между убежищами, там ещё душа ребёнка… и всё. Почему Миядзаки всё… э-э-э… автор игры — гений, про него все пишут. Напомните мне, пожалуйста, её название. Вот. Там, значит, есть такая история про то, что игра у тебя, ну, в локальной копии, ты проходишь копию у себя на… на… увеличение цены надо делать сразу. Ну, я тоже думаю про это. Я… как… блять, не Кабаяши. Почему Кабаяши всё? Кодзуми… как его зовут, господи? Короче, помогите мне, пожалуйста. Неважно.

Там есть такая фишка, что ты проходишь игру у себя на компе или там на плойке, не знаю, есть ли она. Вот. Но ты можешь какие-то вещи сделать на карте, там лестницу, например, проложить, и с какой-то вероятностью она будет доступна остальным игрокам. Может быть, они её увидят. Иногда ты можешь видеть игроков призрачных, вы будете видеть друг друга просто секунду и никогда больше не встретитесь. Кодзима, да, Кодзима! А как игра называется? Вот. И вы больше никогда не встретитесь, но вы можете помахать друг другу рукой. И Яша рассказывал, что в реальном мире есть такой объект, он его вспомнил — это школьные учебники, когда ты оставляешь пометки, и следующий ученик это видит.

А я как раз сижу и придумал, значит, одновременно историю про книгу Шторма, что ты не один. И я хочу, чтобы люди оставляли пометки на полях этой книги, и чтобы эти пометки были видны другим читателям. Ну, типа их можно включить или выключить, неважно. Но я… да, «Death Stranding», да! Спасибо вам большое, ура! Я помню, что что-то про смерть. Да-да-да-да-да. Вот. И хочется книгу, в которой люди смогут оставлять свою пометку, кусочек опыта, и другие могут это видеть. Потому что когда в «Не диване» я делал письма в гуглодоках, и люди уходили в гуглодок и там комментировали, и там что-то писали друг другу — блин, это был очень сильный опыт. В общем, хочу вот такую книгу. И сейчас я попробую написать первую главу, которая будет в бесплатном доступе. Вот. И начать собирать деньги на то, чтобы книга выходила. И… и… и вот так. Это про переформат.

Раздел с рассказами

Рассказы тоже перепроектировались. Про них немного расскажу, это не такая вдохновляющая меня история, но тем не менее. Значит, что получилось? По факту я сидел и думал, что… это… включаем. Значит, я сидел и думал, что я провёл там полгода, и вообще нихрена у меня нету в итоге спустя полгода. То мне понял, что на самом деле есть рассказы. И я начал с того, что вывалил их по-другому. Я, ну, просто выложил их в продажу сейчас. Про цену пока не думал, оставил тупо как было. Переписал письма в SendPulse, типа «не будет рассказ такого-то числа», а «вот здесь есть рассказ». Остались какие-то лендинги, в которых я тоже там навёл некоторый порядок. Ну, типа добавил в лендинги, например, скриншоты, как это было. Добавил какую-то историю про чаты. В целом пока повесил. И я подумал, что нужно использовать то, что у тебя есть. Вот положил сюда видео с Ютуба, которое было бесплатным. Это всё как бы мысли, мысли о том, как будет в будущем. Я хочу спроектировать раздел, в который можно будет добавлять новые рассказы. У меня на подходе, наверное, будет рассказ про навигацию и дизайн навигационный. И, может быть, сюда же и оффлайновые какие-то вещи пойдут. И оффлайновый рассказ хочется, но непонятно, соберутся ли люди сейчас после такого количества рассказов про всё на свете. И, может быть, передоз уже. Но в целом я хочу раздел, который будет просто как ручеёк иногда приносить что-то. Вот. И я начал его тоже переформатировать, перепроектировать. Вот. В целом история про переформат на этом, наверное, должна быть закончена.

Дизайн, идеи и завершение

Консультации и независимость в дизайне

Осталось немножко пунктов. Значит, написано про консультации. Как и было задумано, консультации действительно начинают расти. Единственное, что им мешает — это то, что когда я в SendPulse добавил запись про то, что сендпульсовские рассылки не спам — ну там DKIM-записи в домен с почтой — так получилось, что Google стал считать спамом мои личные письма после этого. Мне надо разобраться с этим. Люди пишут за консультациями, их всё больше, я им отвечаю, и всё это уходит в их спам. Это смешно. Вот. Но это даёт мне некоторую паузу.

В целом появляются бизнесы, появляются отдельные ребята, появляется история про то, что приходит кто-то с дизайном. Сейчас надо будет научиться с этим каким-то образом работать. И вот пришёл заказ на дизайн, и вот мы с дизайнером начали думать, что можно сделать. И вот я лежу ночью и думаю: «Блин, классный ход придумался, надо как-то убедить клиента его принять». И начал думать о том, что вот мы придумали ход, интересно, примут или нет. А потом я понял: блять, я же живу уже несколько месяцев, меня вообще не волнует, примут или нет! Такое волшебное чувство, когда ты что-то делаешь и веришь в это, и просто публикуешь это. Ну, типа, не примут — пофигу, разойдёмся на берегу. Страдать не собираюсь на эту тему. Так хорошо, когда ты делаешь и знаешь, что не будет за тобой никого, кто тебе одобрит или не одобрит, кто скажет «да» или «нет».

Это такая хорошая арка с началом про «Дюну» и про веру в генералов. Что там, в той системе, ты никогда не знаешь, окончательные ли твои действия, потому что тебя могут в конце попросить всё переделать. Тебе могут сказать: «Нет, заголовок плохой, так не будет». Неважно, плохой он или хороший, важно, что ты приучаешься выбирать и опираться только на себя. Нет вот этого: «Я сейчас ступлю ногой, но не буду переносить на неё веса. Сначала отправлю письмо и спрошу клиента, так ли ему окей или не окей. Только если ему окей, я перенесу вес». Я понял, насколько это губительная хуйня, насколько она тебя меняет. Я больше так не хочу. И клиент говорит: «А сколько стоят у вас разные варианты?» А я ему говорю: «Я так не работаю». Я даже не хочу ничего объяснять. Ну то есть нет — значит нет, не поняли друг друга, всё. Для того чтобы это обеспечивать, мне и нужны разные диверсификации, книги и рассказы, чтобы иметь возможность тренировать вот эту штуку — независимость от чужих решений.

Эксперимент с переписыванием текста про кинзу

Я писал в канале про Жан-Жака Семпе. Мне понравились его рисунки. Просто типа понравилось. Приходим к последним рубрикам уже. Так. Прямо были очень хорошие. Советую посмотреть, если кто-то ищет приятно каких-то штук. Сейчас должен открыться какой-нибудь уёбищный сайт. Ну да. Давайте вот так, без 150 тысяч реклам. Вот. Чувак привязанный и дети. Но я подозреваю, что видеотрансляция ничего такого не даёт. Вот ребёнка учительница уговаривает отпустить шарик. Все отпустили, а он — нет. Вот. И там очень интересные фигуры и очень интересно… знаете что? Это вот эта вот история про количество информации на пиксель. То есть он настолько скуп на линии и настолько одновременно прекрасен, что, мне кажется, это хорошая, хорошая история про дизайн. Прямо можно с точки зрения того, насколько ёмкий бывает штрих, смотреть и наслаждаться.

Ну и последнее. Человеку, который читает мой канал, Максу, ему в какой-то момент пришло письмо про кинзу. Письмо про тексты, про то, что «сделаю тексты». И он написал: «О господи, там типа мне пришло письмо, и мы договорились, что он даст девушке-редактору задание про кинзу». И он дал задание про кинзу. И там был переписанный текст про… была страница про кинзу. Сейчас, надо же нормально рассказывать, блять, передача всё-таки. Ещё. Так и быть. Значит, был такой набор «Кинзе нет». Стоил 100 рублей. Давал людям право не есть кинзу, и приходит ещё ужасно оформленный PDF о том, что у вас есть сертификат, подтверждающий ваше право не есть кинзу. Мы с Серёжей, значит, придумали и сделали такую страницу. Сейчас. Тильда, прекрати. Ну, типа мир до запрета кинзы и мир после запрета кинзы.

Потом мне написала девушка, которая… или это юноша, я не знаю, там верить ничему непонятно чему, которая делала переписывание текстов. Вот. И… ох ты бог ты мой, а здесь у нас нету, что ли? Сейчас, может быть… о господи… sign in with email. А, не подхватило. Написала девушка, я предложил ей переписать текст с этой страницы. И она его переписала. Я так понял, что это какое-то отмывание… сейчас я открываю… нет, типа я не написал ни одной истории, боже ты мой. Фиг с ним с Медиумом. Она переписала текст со страницы, получилось ужасно. Из этого сделал статью на Медиуме. И сейчас Макс написал, что ему тоже эта девушка написала, значит, тоже спам-предложение переписывания текстов. И мы решили отдать ей её же текст. Тот, который она написала на прошлом этапе. И она написала текст, и это, блять, ещё более феерично, просто пиздец какой-то! Вот. И из этого надо сделать следующую статью про пережёвывание пережёванного. И в итоге я единственно только не придумал, как должен выглядеть пайп, в котором мы каждый раз на каждое письмо она получает, значит, предложение за 180 рублей переписать ещё одну версию текста и переписывает их просто до усрачки, пока это не превращается просто, ну вот в Google Translate, когда ты из языка в язык гоняешь.

Как справляться с кучей идей

Вот. Как попасть в чат? Как попасть в чат? Ну, канал же есть. В Ютубе пишут: «Как попасть в чат?» Значит, сейчас просто берём… copy message link… paste. Короче, смотрите, есть там в Телеграме LDVG Channel. Сейчас я перед тем, чтобы сбежать, расскажу. Вы абсолютно правы в том плане, что надо вывести всё это на экран и уже вести себя как взрослый человек. Господи. «Куча идей, они меня регулярно мучают. Как жить вообще?» Значит, вот Телеграм, и там есть под последним постом чат. То есть вы ещё и DonationAlerts нашли, прекрасно. То есть надо его писать здесь. Хорошо.

Значит, куча идей, они вас мучают. Как жить вообще? Если вам нужен более практический ответ, то, конечно же, записывать. Для начала это очень простой ответ, и он… с него начинается путь. Записывать и не заставлять себя делать, а просто пока посмотреть за этим потоком. Здесь есть вопрос: должны ли вы свои идеи реализовывать? Есть ли у вас обязательство каждую придуманную идею немедленно воплощать? Жжёт ли вас, что у вас уходит время жизни, а вы ничего ещё не сделали и так далее? Но сам по себе вот этот вот процесс рождения ассоциаций и того, что вы можете посмотреть на любой объект мира, и вдруг вам в голову приходит идея — он должен компенсироваться некоторой мысленной техникой, в которой вы обрезаете ветки. Вы не даёте… вы не переживаете на тему того, что у вас про всё рождается идея.

Когда начинаешь делать дизайн, неопытный дизайнер, у которого всегда рождаются идеи, он на каждый элемент, который он делает в процессе, на каждый элемент у него рождается ветка, ветка, ветка, ещё, ещё, ещё идеи. Если их не обрезать, то люди в итоге становятся обрушены, их обрушивает это количество идей. И единственная техника, которую здесь используют опытные дизайнеры, прямо матёрые ребята — она заключается в том, что они обрезают ветки. Они такие: «Так, нет, сюда мы сейчас не пойдём, про это мы сейчас думать не будем». Это, конечно, прекрасно, но три минуты — если ничего не родилось, так нахер. Это не делаем. То есть в какой-то момент, если вы фантазируете хорошо, то вам нужна техника по позволению себе отпускать. Здесь мы приходим в медитацию, здесь мы приходим в истории про то, как научиться вообще отпускать, чтоб не жгло. Это всё техники про возвращение к какому-то опорному якорю. Ну типа: «И сейчас я про это не буду думать».

Вот. Вы можете пойти в чат и просто писать. «Попробовать всё, не хватает времени». Вы не обязательно должны каждый раз через банковскую карточку это всё писать, вы можете сходить в чат. Я раньше думал, что надо записывать идеи, каталогизировать их и выкладывать, и как-то оформлять. Оказалось, что это вообще не имеет отношения к реальности. Здесь большее значение имеет то, чтобы писать и освобождать голову и ничего с этим не делать, а воплощать те вещи, которые можно воплощать, используя своё умение рождать идеи по любому поводу. Ну, то что вы подумали о булочке, не значит, что вы должны пойти её есть. И тут вам пришла в голову мысль о пиве, и вы должны пойти и выпить немедленно пиво. И тут вам пришла в голову мысль о вобле, и вы должны бросить всё и, значит, отправляться за воблой. То есть ресурсы отдельно, которые у вас есть, а фантазии о том, как могло бы быть — они отдельно. И чтобы этот поток вас не сожрал, я как раз советую, во-первых, записывать, во-вторых, посмотреть в сторону медитации и тренировок мышления. Вот. Ничего страшного в том, что вы, например, в ближайший год не реализуете никакой идеи, ничего страшного в этом нет. Но это интересный путь, и я бы, возможно, про… про это каким-то образом отдельно ещё что-то записал. Может быть, в рассказы, не знаю.

Последнее, что хотел сказать. У меня проблема: я думаю, осталось неделя до старта группы поддержки. И я не знаю, надо ли набирать туда много людей или стартовать при том количестве, которое есть, которое я считал там небольшим. И если вам нужна… если вы не знаете, как… а, эта история сейчас… я же должен… я же взрослый, серьёзный человек. Я же не могу просто так. Значит, есть ещё неделя, чтобы записаться на вот эту штуку — «Дизайн без стресса». Я тут рассказываю про некоторые принципы. Сейчас я её кину в чат. Вот. И там был рассказ. И там вот есть группа поддержки, я хочу её стартануть, где мы будем с дизайнерами разбирать вот эти вот мои принципы — ну, они не мои, а я их сформулировал, те, которых я придерживаюсь при изготовлении дизайна. Вот. И я скорее склонен к тому, чтобы стартануть, чем отложить всё. Да, наверное, стартану. Спасибо, что помогли принять решение. Всё, ауфидерзейн, до встречи через какое-то количество недель — то ли две, то ли четыре, там посмотрим. Выгляну. А вам надо, чтобы снова я маску надел какую-то? Вообще как? Не надо, всё переживём. Всё, пока, отправляемся жить. Удачи, чао. Знаете, каких сил требует смотреть в объектив и при этом выбирать кнопку «Stop Streaming»? Сейчас я наведусь. Удачи, чао.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Технические обновления и курьезы самоидентификации

Кажется, мы в эфире. Сейчас позовем. Да. Ничего себе. Окей, я приму этот вызов. Значит, я сделал обновку. Всё теперь выглядит сегодня вот так. У меня перестановка камеры, и я подумал, что бесить будет больше всего Comic Sans, и поэтому его поставил.

Однажды я на какой-то дизайн-конференции выходил вслед за кем-то из очень крутых шрифтовиков и рассказал, что в заметках можно выставить самый веселый шрифт — ну, короче, наверняка я сейчас навру, но суть такая, что это будет Comic Sans. А меня потом поправили, что это там Marker Felt. А я вроде дизайнер, а вроде в шрифтах не особо и бу-бу.

Но ничто не сравнится с другой историей, когда меня позвали выступить пять минут или десять на каком-то видеомероприятии для, по-моему, банка. И я вышел и рассказал, что в Скайпе появилось охуенное нововведение, которое мне очень нравится — это ограничение длительности звонков в сорок минут. А потом оказалось, что запустили Zoom, и это был не Скайп, а Zoom. И это было, конечно, подрывом моей самоидентичности как человека, который разбирается в том, что происходит вокруг него в мире.

Итоги и инсайты проекта «Тоскопарк»

А происходит сейчас вокруг меня в мире, дорогие друзья, пятьдесят шестой, господи прости, выпуск радио «Людвиг». И да, я вывожу вот сюда «Людвиг-чатик», а вы, соответственно, можете кидать сюда стикеры, и будет хорошо. Открыл конспект.

Тоскопарк. Значит, мероприятие замысливалось как-то, что придут несколько участников, и мы будем им рассказывать с Сережей, как устроено ничегонеделание, и позовем психологов, и вообще — о господи, господи, где же мы наберем столько лекций. Через неделю оказалось, что мы себя очень плотно задолбали тем количеством материала, который пытаемся всунуть в людей, и в них уже не помещается. Следующая неделя, вторая, была неплотной, и вроде бы все подвыдохнули, но мы начали нервничать на тему того, что, господи, мы ничего не даем никому.

И тогда мы решили опрокинуть стол, как мы любим, и на третьей неделе мы устроили разговоры с людьми в voice-чатах в Телеграме. Дали кучу слотов на неделе, и все записались кто куда хотел. И только потом мы обнаружили, что у нас там типа могут идти семь voice-чатов подряд, и стали вбивать какие-то отдыхи и передыхи. Но в целом дни слились просто в один постоянный поток. Выходил очередной человек, и вы начинаете с ним разговаривать, и это длится там максимум час.

Но произошло несколько важных вещей, которые как раз и подвигли меня к тому, чтобы про это про всё рассказать. Во-первых, группа открылась, и стало очень много доверия друг к другу. Примерно половина людей не рассказывала про свои очень страшные дела, которые они откладывают навсегда, а рассказывали про какие-то глубинные вещи, про потребности и предпосылки, какие-то тайны, которыми они навряд ли поделились бы с незнакомыми людьми. Здесь это достаточно легко происходило. Практически за редкими исключениями все разрешали выкладывать это для прослушивания тем, кто не успевает онлайн.

Как будто произошел какой-то перескок в качестве у нескольких человек. Мы предлагали по итогам разговоров провести какие-то эксперименты с собой. Часть участников стала вести закрытые каналы, в которых описывала, что с ними происходит. Кажется, у нескольких человек из этого вырастут проекты, которые они очень давно откладывали. Или, по крайней мере, даже если не вырастут, то закроется вопрос с тем, что они их пробовали сделать и обнаруживали кучу совершенно неожиданных для себя эмоций и ощущений в процессе.

И стало к концу недели наконец-то у меня возникло ощущение, что это то, чем хочется заниматься, и нет никаких окрашенных негативно послевкусий. Вот как на работе было у меня: ты сделаешь какую-то штуку и думаешь — вот охуенно, я молодец, это прямо то, что нужно, не добавить, не убавить. А потом начинается вот это вот метание дальше, когда: «Ну да, но есть такая история, что вот это же не совсем хорошо» или «Это можно было бы сделать лучше», или «Зато вот там в другом проекте что-то не то». Сейчас такого нет. То есть я в конце недели понял: то, что сделано — это правильно, хорошо, так, как мы смогли. Мы выложились все и как такие выжатые тряпочки, и это заебись.

Личные новости и концепция отдыха

Вопрос: привет, женился ли я? Да, я женился, и мы сходили, оставили государству наше пожелание быть допущенными в случае болезни друг к другу. Ну, то есть для нас это больше документарная история, которая — так и быть, если мир хочет видеть кого-то в этой графе без долгих объяснений, пускай вот он видит нас друг у друга.

И в целом Тоскопарк приобрел некоторый смысл, и я убедился еще раз, что можно идти, не продумав до конца всё, что будет. Потому что-то, что получилось сейчас, мы не предполагали вообще в самом начале. После третьей недели мы сказали: «Ребята, мы уходим на месяц в отпуск, и четвертую неделю мы потом соберемся и посмотрим, что у кого получилось». И это тоже было интересно.

Почему? Потому что я во время Тоскопарка выступаю участником, я тоже делаю домашки, я тоже делаю задания. И помимо того, что я что-то веду, я еще и прихожу тоже на созвон как участник. И вот в этот момент обнаружилось, что я чудовищно устал. Ну, то есть я за последние годы очень сильно устал, и я не отдыхаю, мне нужен отдых.

Когда там приходила психолог Лиза Голоковская, она говорила, что есть очень важная вещь, связанная с зарядом. С тем, что ты сначала должен себя зарядить, как батарейку, как аккумулятор, а уже потом разряжать. И не наоборот. А я обычно отдыхаю всё время постфактум. То есть силы кончились, и я типа: «Надо наполнить силы», но ты знаешь, что они сейчас… ты наполнишься, они снова кончатся, и ты снова будешь без сил и ненавидеть это всё. Такой отдых как бы вдогонку.

А здесь концепция совсем другая: про отдых в начале. Про то, что сначала надо отдохнуть, сначала надо набраться сил, сначала надо набраться ресурсов, а потом уже надо этот ресурс куда-то вываливать. И я прямо понял, что физически очень сильно хочу отдохнуть. Было интересно при этом, как Ксения Владимировна сказала мне: «Так давай тогда езжай куда-нибудь». Типа: «Ну, я подумаю». — «Вот в Airbnb куча мест». Я такой: «Я подумаю». И на следующий день уже я там в нехотении и неверии, значит, пошел что-то выбирать, нашел какую-то избушку в лесу. Очень маленькую, хрен знает где, я даже еще не думал, как буду туда добираться, но это типа там несколько часов от Москвы ехать.

Я помню, насколько сильное сопротивление внутри и злость от того, что что-то надо делать. И паттерн вот этот, что «да это всё не нужно, это мне абсолютно всё собьет, и куча дел не будет сделана» и так далее. Дальше наступил интересный момент: когда я забронировал эту избушку, вдруг я начал отдыхать, зная, что у меня впереди отпуск. То есть прямо уже даже само поставленное намерение тебя очень сильно разгружает. Это неожиданный эффект, я его не мог предсказать. Но третья вещь потом наступила, третья волна: я начал думать, а нормально ли брать с собой в отпуск большой стационарный комп, чтобы, значит, что-то там поделать и, может быть, поиграться в игрушки. И вот я думаю, что это уже немного не алло. То есть что, ну, блядь, как-то это странно — взять с собой в отпуск компьютер. Мы же знаем, что игрой не ограничится. Ксюша предлагает мне концепцию сменить контекст, и для этого, конечно, компьютер не нужен. Но я попробую, в общем, уехать из дома без него.

Борьба со стрессом в коммуникациях

Гораздо более интересная история, которая оказалась для меня важной в Тоскопарке — это то, что в процессе интервью, которое там Сережа проводил со мной, он мне рассказал, что по сравнению… ну, у нас была какая-то совместная деятельность, мы там разворачивали какие-то билеты, продажу того-сего, и он говорит: «У тебя на каждый чих приходит уведомление». Я говорю: «Ну, а как же так, если человек купил билет, тебе же должно упасть уведомление». Он говорит: «Нет, у меня даже это всё сваливается в другой ящик, и я в него хожу в другом браузере по другим дням недели, когда могу».

Я такой: «В смысле? А вдруг там что-то случилось?». Но по факту мы договорились до того, что даже если там что-то случается, обычно люди готовы ждать два-три дня, ничего страшного не происходит. Но с учетом того, что мне всё немедленно падает в ящик, а я отвечать могу людям через год, ну как бы… я подумал: «Ну окей, хорошо, давай я посмотрю, какие сигналы приходят». И ничего страшного не происходит, если они там два-три дня подождут. Я начал сейчас сортировать всю почту туда, в этот левый ящик. Ну, даже если не зайду туда два месяца — ну ладно, окей.

И мы говорили про еще одну важную тему: про то, что меня жгут интерфейсы общения с людьми. Когда, например, кто-нибудь из подписчиков «На дивана» пишет, что там почему-то списалась двойная оплата — ну, как правило, это значит, что человек вводил данные карты сам второй раз, просто забыл про это, ну и так и бывает — то мне предстоит охуенно жгучий квест. Типа надо сходить в админку, посмотреть, как этот человек, значит, платил через CloudPayments или PayPal. Админка попросит, так как она меня забыла уже, прислать email, прислать пароль. Я схожу. Потом надо будет пойти в MailChimp, и MailChimp скажет: «О, привет, мы тебе прислали смс-ку на авторизацию». И, кстати, там всё будет опять как-то херово открываться. Потом, значит, нужно будет зайти в CloudPayments, нужно будет это всё посмотреть. Это всё связано постоянно с возвратом денег: тебе приходит письмо, и ты идешь возвращать деньги. В общем, в этом ничего плохого нет, но не падает неожиданно «плюс», а наоборот, что-то теряется.

Всё это очень сильно жжет, и Сережа предложил мне такую концепцию про то, что он начал отвечать людям гифками. То есть все письма боли он начинает с того процесса, что он думает, какую гифку бы найти и как бы ответить. Кажется, это ничего не разжигает внутри, но я решил пойти, так как я участник Тоскопарка, я решил это, блять, сделать. Я завел канал для своих и начал туда писать, как я, значит, расслабляю свои интерфейсы и заодно как я отвечаю людям. И вот мне кажется, что этот эксперимент с гифками работает, и я буду его продолжать, потому что ты сначала прикладываешь человеку картинку, и это заряжает тебя радостью. И ты уже хочешь написать письмо. Уже не так страшно идти в админку, в PayPal, в MailChimp, в CloudPayments и так далее, потому что тебе надо письмо с гифкой отправить. Это весело. И на том конце провода тоже будет человеку весело.

Но, как мне правильно заметили, обычно я разговариваю с людьми в одном ключе — ну, то есть сочувствую им сразу. А когда это в письмах, я как будто виноват перед ними. И суть в том, чтобы путем каких-то повторений сбить этот паттерн. В общем, в целом я бы сказал, что для меня Тоскопарк как для участника очень полезен. Мне прямо легче проводить эксперименты над собой.

Творческие эксперименты и «Ребятишки в сандаликах»

Смотрю шпаргалку дальше. С плакатами было интересно. Я запустил в магазине плакат «Что вы за люди», и у меня накопились заказы, и мне надо было их отвезти в магазин «Пархоменко». Я откладывал всю эту историю про то, чтобы плакат нарисовать и сделать, я откладывал её надолго для того, чтобы поймать вдохновение. И у меня сейчас ощутимо прибавляется сил. Я в какой-то день проснулся и прямо просто начал утром делать плакаты в кайф. Это было абсолютно классно. Сейчас я фоточку найду и запощу её.

Там делов не очень много на самом-то деле. Господи, сколько успело пройти фотографий за эти две недели, это всё тоскопарковские истории. Да, вот эта вот. Короче, я поставил плакаты сушиться за кроваткой. У меня вся стена в надписях «Что вы за люди», «Что вы за люди», «Что вы за люди». Но я поймал вот это вот ощущение, когда ты что-то делаешь не потому, что у тебя таск, а что ты делаешь, потому что хочется. Краска, Михаил пришел, терся об все эти плакаты — всё очень сильно было в кайф. Сейчас нужно там поставить номера, расписаться, всё высохло, и отправлять уже в магазин.

Это интересный новый опыт для меня, потому что как будто происходит с последними месяцами освобождение от чувства вины. Я написал ребятам письмо, написал, что вот плакаты делаются и типа вот Михаил, который об них потерся. И никто не написал мне в ответ: «Ты заебал, мы устали ждать, верни деньги» — всё, что говорят голоса у меня внутри. Потому что мир устроен как-то не так, как я думаю о нем.

Еще придумалась прикольная история про плакат, про отправку в другой город. Мы думали про это, кстати, Сережа, давно говорили о том, что нужно дать людям возможность побыть творцом — ну, прямо прислать инструкции, как они могут сделать плакат дома. И потом произошел диалог с человеком из другого города, что хочется плакат, но непонятно как доставлять. И мы договорились о том, что я напишу эту инструкцию, вывешу её на сайте однажды, когда будет в кайф. И что можно будет просто её скачать, пойти в магазин, купить всё у себя в городе и сделать плакат просто по инструкции. И мы с Сережей, кстати, придумали, что это тоже должно стоить денег. Типа там инструкция на странице и там «с вас 100 рублей». Это хорошо.

Во время Тоскопарка произошла замечательная история, одна из многих замечательных историй, но я её уже светил, повторю её. Одна из участниц — сценарист, которая столкнулась с такой жизненной историей, которая привела её к необходимости написать очень хорошую пьесу. Ну и, естественно, очень хорошая пьеса потом не пишется, потому что всё, что пишется, кажется полнейшим дерьмом. И мы раскапывали в процессе… Михаила не хватает в кадре. Михаила вам не хватает в кадре. Может быть, Ксения Владимировна смотрит, и может быть, у неё там есть Михаил. По идее, должен был уходить есть. Я переехал тут недавно на балкон, расскажу, и жизнь у него изменилась кардинально.

Значит, сценарист. Наша задача там — предложить человеку некоторый набор экспериментов: что человек может сделать такого, что его радовало раньше, где он может поискать ответ. Ответ нашелся в совместных читках. В том, что когда приходят люди и читают свеженаписанный материал, то это дает совсем другие ощущения — ты видишь его на сцене, чем когда ты сидишь над вордом, над гугл-доком и думаешь: «О, эта реплика — говно, это там отвратительно, это плохо». Ответ был в том, чтобы приконнектиться к людям и пробовать с ними.

Но параллельно мы успели запихнуть какое-то свое задание, и оно почему-то прошло на ура: вместо того чтобы писать лучшую пьесу на свете, мы предложили написать худшую пьесу на свете. И в ответ буквально уже там через день или два получили текст. Это была хорошая пьеса на самом деле, и мы решили её поставить. Собрались в Зуме и устроили читку. Собрался десяток взрослых людей, которым вроде бы есть что делать, но по факту… И это стыдно. Ты типа такой: «Ну что я сейчас там… я в Зуме с людьми читаю вслух текст. Кто мы все в этом мире? Боже мой». Но это дает совершенно необычное ощущение, потому что вы собираетесь и делаете какую-то вещь ради одного из вас и просто ради того, чтобы получить фан, и вам на ровном месте неожиданно весело. Это очень странный опыт, и он очень классный. Это то, что никому не объяснишь — типа почему стоит попробовать и сделать так. Потому что это уходит в какие-то области, где снимаются зажимы, наверное. Все в Зуме сделали себе веселенькую маску: кто с усами, кто с беретиками, кто с цветочками. И мы читали. Кажется, в этот момент какая-то химия происходила.

Иду дальше. Да, к вопросу о химии. Мне казалось, что когда я уйду из студии, что вот там останется классная неожиданная жизнь, а здесь будет абсолютно предсказуемое унылое существование. Блять, как я ошибался! Если б я знал. Потому что сколько впечатлений я получил за последние полгода — я не знаю, там лет за пять, наверное, я бы только получил. Это очень интересно.

Значит, дальше будет такая штука про «Ребятишек в сандаликах». Мы пробовали, ну, наверное, последние года два делать какие-то проекты, и приходили иногда в историю, что для того чтобы что-то реализовать, нужны люди: технологи или дизайнеры. И там возникала одна интересная беда: ты всегда договариваешься с человеком один на один, он как бы коммитится и берет на себя проект, и говорит: «Я помогу тебе». Там не важно, за деньги, не за деньги — это не суть. И часть людей доводит всё до конца, а часть людей — нет. И вот люди, которые не доводят, они пропадают. При этом они-то думают, что они плохие, они просто писать перестают. Им стыдно, у них вина или что-то еще. Они вроде бы начинали, проект в подвешенном состоянии. Снова выцеплять я пробовал и там писать: «Ну как дела?». Всё это длится неделю, потом сгорает, и в целом результат непредсказуемый.

Мы думали про это и думали о том, что нужно делать какую-то, может быть, там биржу тикетов. Люди ходят, смотрят туда-сюда. Но стало понятно, что всё это не запускается в том виде, в котором мы тогда про это думали. А по факту нужен некоторый фреймворк. Мы этот фреймворк там вчерне придумали и назвали его «Ребятишки в сандаликах». Сейчас я написал к этому фреймворку текст, и мы сейчас пробуем… его увидело там типа пять человек, два из них написали мне. У нас сейчас есть штука, в которой мы этот фреймворк запускаем. Я сейчас в канал, в чатик кину. Вот. А потом я её сотру после передачи.

Потому что есть ощущение, как всё должно строиться. Ну, например, это должны быть вахты. То есть есть банк идей, ты из банка идей берешь идею на вахту на неделю или на две. После этого сдаешь обратно. Вот насколько успелось прожарить, настолько успелось. То есть ты не делаешь её до конца, а ты жаришь, насколько была возможность. Почему нужно так? Чтобы она не превращалась в унылое говно. Там есть история про то, что не должно быть какого-то общего трекера, потому что мы не верим в общие трекеры. У каждого там свой трекер. Маленькая группа собирается, берет идею на две недели и через две недели возвращает то, что успела сделать, и всё. Группа распадается, и больше этот проект она не берет. Ну, может взять после перерыва, например, если никто не подхватил. Но суть в том, что от него надо отдохнуть.

Я хочу сейчас на очень малом количестве людей запустить это всё, разогнать, посмотреть, будет ли это работать. И если будет работать, то уже звать туда большее количество ребят и пробовать запускать такую штуку, в которой людям будет весело. Еще один из постулатов: что мы тут не работу собрались работать. Это делается для того, чтобы получать удовольствие. Это какая-то такая штука, машина радости, которую хочется запустить и посмотреть, будет ли она действительно приносить радость участникам.

Принципы дизайна без стресса и рабочее место на балконе

Еще я пробовал сделать навигационную штуку про то, что я типа знаю дохуя про навигацию, ребята, и давайте мы проведем какой-то навигационный семинар или навигационную лекцию. Но я не очень понял, куда этих людей потом двигать. Ну вот типа они придут — и что? Сейчас я покажу «Ребятишек в сандаликах» на экране. Текст, конечно… Сережин текст щемит за душу. Мы сейчас говорим о том, что он, может быть, уже не актуален, но в целом норм.

Навигационную штуку я начал делать и понял, что не понимаю, что делать с людьми, которые придут. С одной стороны, мне хочется выпустить какую-то штуку, помогающую русским дизайнерам про навигацию, с другой стороны — не знаю, как развлекать там людей. Потому что, ну типа, придут двадцать человек на лекцию про навигацию, может быть, из них десяток перейдет в кружок в Телеграме. Что им говорить, что с ними делать? Тащить их в Майнкрафт строить торговый центр «Европейский»? Ну можно, но это будет про Майнкрафт. Короче, такое.

Зато я нашел тему, в которой прямо всё окажется норм. Я сел её верстать. Мне же нужно сейчас запускать продукты один за другим, чтобы набрать… я это называю сейчас для себя «краудфандинг». Я посмотрел одну из серий Queer Eye, где пять геев меняют мир и меняют жизнь людей. И там они говорят: «О, вы набрали столько денег на церковь, это типа охуенно, фандрейзинг и все дела». Я понял, что, блин, интересно: когда хочется устраивать мероприятие для сбора денег кому-то на его церковь — это фандрейзинг, и кажется, что это нормально. Когда хочется устраивать мероприятие на сбор денег себе — это, блять, ни хрена не фандрейзинг, а ты занимаешься какой-то очень странной херней недостойной, и пусть лучше люди сдадут деньги в какой-нибудь детский дом. Я понял: надо относиться к себе как к фандрейзингу. Типа собираешь деньги — и молодец.

Я начал писать штучку про то, что зову людей на лекцию, потому что у меня подвешенная лекция осталась, я торчу людям лекцию про менеджера и дизайнера. И на самом деле сформулировал некоторое направление, сидел верстал. Оно называется «Дизайн без стресса». Я выработал даже некоторые принципы, про которые на странице написал. Вижу её впервые в жизни в две колонки, сейчас в три. Будь в три, я привык за сегодняшнюю ночь к тебе в три колонки.

Я просто начал описывать принципы, которые считаю правильными: «Сначала сделай плохо», «Сомнения на стол» (но они, естественно, попижжены у людей со всего мира), «Сразу лепи картинки как можно быстрее и сверяй дизайн на них», «Танец вместо целей», «Знай, где твой фан», «Лети, блять, дальше», «Не варись один». Ну, такой вот человечек. Получилась такая история. Я могу её сейчас тоже кинуть, но там не надо жать никаких кнопок покупок и записей, потому что всё это пока не работает, это temporary only.

Там история вот какая: во-первых, будет лекция, во-вторых, я хочу сделать по итогам того, что я посмотрел в Тоскопарке, группу поддержки на пару месяцев, посмотреть. Ну, или на три месяца. Позвать туда людей. И есть личные консультации, которые я уже сейчас веду на самом деле — это часовые консультации как достаточно интересный и хороший формат. И тренировка по хардкору с закреплением на живом проекте: у меня есть дизайнеры, с которыми мы делаем под НДА и строго конфиденциально, я их тренирую на их проектах. То есть люди выбирают гипотезы, устраивают каким-то образом свой рабочий ритм, и это приносит прямую пользу, проекты сделываются. В общем, вот такая вот история. Я сижу её верстаю, и, наверное, имеет смысл доверстать уже как можно быстрее и запустить.

Но мне здесь… я опять, получается, свильнул в сторону с того, чтобы рассказывать про дизайн, и начал по-прежнему рассказывать про самоорганизацию людей. Но я думаю, что это нормальный путь: с чего-то такого начать и постепенно прийти в рассказы про дизайн. Потому что я на самом деле сейчас не понимаю, как проверить, нужен ли там какой-нибудь навигационный кружок, из которого может тоже машина радости вырасти. Но мне постоянно нужна вот эта вот история про подкрепление от людей. То есть если я скажу: «Я сейчас сяду в одиночку и напишу навигационную книгу», — ну толку не будет, этого не произойдет. Это произойдет, только если будет какая-то навигационная туса. Решиться на это достаточно тяжело.

Что еще? Да, и висит эта тема про шторм, которую можно разогреть, но я прямо даже пока боюсь. Кучу всего смотрю, думаю, про что еще рассказать. Ну, кажется, что вроде бы пока и всё. Отлично, 45 минут. Если у вас есть какие-то вопросы, то задавайте. Михаил, кажется, не пришел. Ну, придет, значит, в другой раз. Если вопросов нет, то всё, побежали жить и всё такое.

Рабочий комп брать с собой опасно. Можно взять телефон с игрой Cats are Cute, которую обсуждали в сырник-чате. Сейчас я попробую найти её, она вроде бы была смешной. То есть надо взять с собой, короче, игру, понятно. Cats are Cute. Тихо. Да, наверное, что-то с микрофоном, кстати, становится, потому что он раньше прямо начинал ого-го как. Я посмотрю на этой неделе, что и как. Значит, вот игра Cats are Cute: ты можешь там устраивать, насколько я понял, чуть ли не город со своими котами. Насколько я понял, донаты там требуются — ну, всё окей, но вроде бы ребятам нравится. Мне её хвалили, и я в неё не залезаю только потому, что надо доделать сначала работу и опубликовать всё, что я хочу, а потом уже можно туда маяться.

Тем не менее меня пока хватает на Minecraft. Происходит всё следующим образом: я сижу верстаю, устаю, переключаюсь на Minecraft, иду кладу там еще немножко блоков в чудесный стеклянный мост, восстанавливаюсь, потом возвращаюсь, еще верстаю, переключаюсь, еще кладу несколько блоков — и так вот и сижу.

И в завершение — история про балкон и Михаила. Соседи, которые производят ремонт, проебали куда-то со стены мою бумажку, в которой я просил их не сверлить утром во время занятий по медитации. Ну, во время проведения медитации, потому что их слышно в микрофон, а мы же вживую всё читаем. И они начали снова по утрам сверлить. Я думал: «Блять, надо устроить им скандал». Потом подумал: «Ну подожди, это нормальная история. Ты можешь пойти и соседям сказать: „Простите, у вас упала бумажка“, — и снова её туда вернуть. Это нормально, поговори с людьми как с людьми. Зачем тебе скандалы?». А потом я понял, что просто не хочу к ним идти. И тогда это дело другое — это мой выбор не идти и ни с кем там, блять, не разговаривать.

Но нашелся выход: у нас есть балкон, и мы пошли это всё читать на балкон. Оказалось, что на балконе замечательное рабочее место. У меня там оно было, я расчистил археологические некоторые слои, принес туда комп. Михаил туда пришел, я ему там расчистил полки, начал делать какие-то ступеньки. Он на этих ступеньках, насколько я понял, не умеет ползать и не любит, приходится его затаскивать на полки пока руками. Но я ему обязательно что-нибудь туда проложу. В целом у нас наступила идиллия: он всё время урчит, всё время приходит ко мне ночью спать. Ему нравится на балконе, он тоже там всё время урчит. Он там раньше ходил один орал, а теперь там всё время кто-то есть, и походу это всё ему по нраву.

Засим я заглядываю последний раз. «Ты в неё залезешь?» — в кого ты залезешь? Я потерял момент, когда ты написала. А, ты залезешь в игру, кажется. Не понимаю. Ладно, хорошо. Ну, засим я буду с вами прощаться. Я приду через две недели, кажется, да, я уже вернусь, и что-нибудь еще расскажу, что успеет произойти. На этом дневничок закончился. Пока.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Лекция с Мариной и менеджерская агрессия

Санта-Барбара? Потягушки, хорошо. Так, Радио Людвиг, 55. Если нет звука, света, Светлана или еще чего-то, вы же мне напишите. Значит, веселая футболка — да, мне тоже нравится. Это Ксения Владимировна ее ввела в мою жизнь. Привет, Саша!

За эти две недели произошло миллиард всего. Просто ощущение, что прошел год, наверное. Я вывожу на экран комментарии из Телеграма. У меня в канале ссылка на пост, анонс этого видео, и там есть комменты — вот эти комменты я и вывожу. Я хотел начать с того, чтобы показать веселую бесячку, которая произошла на этой неделе на лекции с Мариной. Мы проводили лекцию «Если ты менеджер, как перестать, блять, страдать», и там есть несколько моментов, про которые очень интересно рассказать.

Проблемы с рассылкой

Во-первых, лекция была зарелизена, объявлена месяц назад, и я месяц назад отправил людям письмо. Оказалось, что часть людей сразу же что-то там себе поставила в календарь и прошла в чат, а часть людей не ходит заранее в чаты и поэтому надеялась на то, что придет письмо перед лекцией. А письмо перед лекцией за день до я проебал отправить. И несколько человек просто вывалились, и они такие: «Блин, мы не нашли писем в спаме». Правильно, потому что письмо не попало в спам, оно попало в прошлое, оно было отправлено месяц назад.

Это такой дизайн-проеб веселый. Ну, в смысле, ничего веселого, но интересно, насколько у меня прямо выключило из головы, что надо за день до людей предупреждать еще раз. Интересно, что у всех работает одинаковый сценарий: люди ищут письмо в спаме, его в спаме нет, и им даже в голову не приходит, что, может быть, письма нет, а оно есть там, отправленное в прошлом.

Пассивная агрессия менеджеров

Второй момент — это про то, какой собрался там вдруг классный водоворот, который к многим выводам меня привел. Там собрались менеджеры, около шестидесяти человек, и начали писать тексты, полные пассивной агрессии. Про то, что «я поговорю с вашим руководителем», «вы дизайнер — дизайнер, вот и делайте дизайн». В какой-то момент мы вошли все в состояние, которое я очень люблю.

Илья вот пишет: «Надеюсь, решил вашу проблему, оцените мою работу». И мы там пишем, он говорит: «Уточните ваш запрос». Я ему пишу: «4, активирую подписку, автоменеджер будет спрашивать вас каждый час, где макет». А я пишу: «Это безобразие, мы платили за автоменеджер плюс, я поговорю с вашим руководителем». И тут Илья пишет: «Я вас не понял, уточните ваш запрос». И я ему снова пишу: «4». Он начинает повторять свои реплики, и я начинаю повторять свои реплики. Он говорит: «Уточните ваш запрос», и я говорю снова: «4».

Он повторяет еще один круг свои реплики, и я повторяю еще один круг свои реплики, и чат начинает закольцовывать. Господи, это так прекрасно! Я не знаю, как описать этот момент, когда ты просто можешь играть. Ты можешь играть, и тебе ничего за это не будет. Вы — двое взрослых людей, которые посреди толпы других взрослых людей творите самую веселую хуйню в мире, которая только может с вами случиться. Вас заводит эта игра, вы уже знаете, что будет дальше, и, слава богу, Илья нашел выход. Он пишет: «В настоящее время обслуживание бота поддержки остановлено за неуплату, введите данные банковской карты» и так далее. И понеслась душа в рай.

Майнкрафт и культура Твича

Мне очень понравилось то, что там было, и мне очень понравилось это настолько, что я это отложил в голове и ушел про это думать. Была веселая лекция, мы выбирали, на каких фонах вести, в итоге мы вели на фоне с ягодками и на фоне со свитерками. Мы главное, что не успели дочитать весь материал и ушли на вторую серию. Будет вторая серия, мы скоро решим, когда и где. Но я пока подвешу эту историю про внезапное завихрение, произошедшее в чате.

Вторая история — это история с Майнкрафтом, в который мы начали играть с ребятами в сырник-чате. Основная туса крутится там вокруг Олега, который в какой-то момент начал даже вести эфиры в Твиче. Я попал в Твич, и это, конечно, удивительно. Твич — это не только когда чуваки сидят и рубятся в игру. Там есть люди, которые танцуют, есть люди, которые ходят по торговым центрам и показывают трансляцию, как они там шароёбятся. Есть чуваки, которые, я не знаю, не то чтобы пьют за столом, но, грубо говоря, там можно вести трансляцию чего угодно.

Там есть самые разные сейчас режимы, например, режим, который называется сабатон (subathon). Это режим, при котором у чуваков есть какое-то количество часов, и они ведут стрим, пока люди донатят. Я увидел, как это вдруг самоорганизуется. У Олега был Майнкрафт, он, в принципе, может вести трансляции, но пока нет людей, пока нет вот этой веселой толпы, которая приходит и на твоей карте строит замки, ничего вроде не происходит. Я положил это как второй пирожок на полочку.

Навигация как сложная инженерная система

Потом произошла следующая штука. Пришел Сережа, мы с ним разговаривали за кофе по поводу Тоскопарка, и он вдруг задал вопрос про дизайн. Он говорит: «Ты арт-директор, ты занимаешься дизайном, у тебя до хрена дизайна, но ты про это молчишь и ничего не рассказываешь». Это очень странно. И он как будто разлочил у меня что-то. Я подумал, о чем я могу рассказывать, и понял, что я могу рассказывать, например, про навигацию.

Инженерный подход к навигации

Я же все переживаю, что я должен проводить какие-то рассказы. Я начал собирать какие-то фотки, где я бился головой о всякие указатели, которые расположены, естественно, на уровне моего многострадального лба. Всякие разные штуки — вот мы на концерт Земфиры пришли, и там стрелочки, которые наклеены не туда. Я постоянно это вижу, и меня все это постоянно забавляет.

Потом я понял, что у меня же есть ощущение, что я понимаю, из чего должен состоять большой навигационный проект. И тут, в принципе, есть что рассказать. Серию рассказов на десять в каком-нибудь РЖД, или в каком-нибудь Дептрансе, или еще что-нибудь. Такая штука очень мощная для каких-нибудь менеджеров дизайн-групп или навигационных менеджеров. Но навигационным дизайнерам она мало полезна, потому что у них, как правило, есть желание, но нет проекта.

Ограничения и реальность города

Я думал: окей, я могу взять всю эту свою гигантскую тему, сделать из этого какую-то лекцию, может быть, одну, может быть, десять, и собрать денег. А потом я понял, что это кардинально хуевая история. И у меня все выстроилось: история про менеджеров, которые смеются в чате, история про Майнкрафт Олега — и все вместе слилось. Я понял, как надо. Надо переставать клепать лекции, надо заявлять о теме. Я люблю навигацию — отличная тема.

Лекция здесь может быть одним из первых продуктов, короткая, про навигацию как инженерию. Про то, что ты думаешь, что вот стоит столб, а на самом деле он стоит, и под ним еще четыре метра вниз. Ты можешь как угодно считать, что этот столб должен вот в этом месте стоять и указывать как указатель, а ФАПСИ, у которой линия правительственной связи недалеко, в трех метрах, считает, что в этом месте не должно стоять ничего. Ты можешь как угодно желать влепить сюда навигацию, но в реальности города там внизу такие условия, что ничего здесь стоять не будет. Или в метро ты можешь считать, что знак надо повесить вот здесь, но к нему не подведено электричество, и никто не будет штробить станцию ради того, чтобы перевесить один знак.

Объединение экспертов и новые форматы

Я понимаю, что нужно сделать первую лекцию, на которую соберется какое-то количество людей. Суть в том, чтобы перестать проебывать этот мотивационный момент, потому что с этими людьми можно играть. Я хочу сделать в Майнкрафте вместе с этими людьми, которые придут, куски аэропорта, куски метро, чтобы можно было делать из этого какие-то скрины, примеры. Я хочу, чтобы забурлило то, что забурлило в чате с менеджерами. Чтобы появилась эта химия, блестки и любовь, и чтобы на этой волне можно было дальше выпускать серию статей, но вместе с ребятами, не одному.

Надо переставать вообще пытаться замыкать все на себе. Если у меня получается создавать историю про объединение людей, то они сами по себе уже являются силой и энергией. Кроме меня есть Марк Родионов, есть Паша Амелёхин, есть Сережа Николаев, есть еще куча ребят, которые могут точно так же выступать экспертами. Может быть, на этом навигационном семинаре будут люди, которые тоже могут выступать экспертами.

Может быть, случится, и я предложу Олегу продавать в Майнкрафте экскурсии. Все желающие смогут собраться в какой-то день, пойти на сервер, попробовать там выжить, и Олег проведет экскурсию. Если ему такая тема понравится, то мы тогда купим сервак, и будут деньги на развитие Майнкрафт-направления. То же самое с навигацией. И надо переставать еще брать деньги со своих, нужно брать деньги с тех, кто вдалеке.

Тоскопарк и принцип плавающей цели

Сегодня я ездил разговаривал со знакомым стратегом, мы часа три проговорили про это, рисовали на бумажке схемы. Кажется, я могу поспособствовать тому, чтобы возникали зоны, где у людей кайф. Сегодня в Тоскопарке люди будут проводить музыкальный джем-сейшн, например. А еще там приходят люди в медитацию, и чат медитации растет сам по себе, просто люди приводят людей. Если я могу немного помочь создать почву для того, чтобы везде что-то происходило понемногу, и чтобы люди там зарабатывали сами, не пытаясь контролировать все денежные потоки, то это хорошая, крепкая история.

Принцип плавающей цели

Идет Тоскопарк уже две недели. Мы нащупали мега-хуенный суперпринцип, про который можно писать статьи во всех любых каналах следующие пять лет. Принцип вот в чем: я привык к тому, что в бизнес-системах мы всегда определяем некоторую цель и начинаем к ней идти. И все работают в системе подкрепления бизнеса, в которой эта цель не подвергается сомнению практически никогда.

Но когда я делаю проекты с Сережей, оказывается, что мы постоянно, каждый раз, когда мы собираемся выпить кофе посередине, мы продукт перепридумываем. Мы Тоскопарк перепридумывали раз восемь. Получается, что только это обеспечивает возможность что-то сделать — плавающая цель. То, что ты берешь, думаешь: «Я вот пойду туда, у меня будет такая штука, я ее доделаю». Через три дня, когда ты прошел дальше и встал, первое, что надо сделать — это подвергнуть сомнению эту цель. Не будет так, блять, сделаю по-другому.

Смена формата Тоскопарка

Мы хотели Тоскопарк, который выглядел как карточки, и я даже успел заказать автоматизацию этих карточек своему другу. Он сделал там API на коленке, чтобы я мог править и так далее. А потом мы встретились с Сережей и перепридумали цель. Мы начали придумывать Тоскопарк другой, а еще через пять дней забросили эти первые два варианта и начали придумывать третий, а потом четвертый. В итоге мы доделали только благодаря тому, что у нас была плавающая цель.

Я понял, что личные вещи я делаю только благодаря тому, что могу какие-то вещи перепридумывать, потому что я меняюсь очень быстро. Три-четыре дня — и прямо какие-то глубокие изменения. Первое, что надо подвергать сомнению — это то, к чему ты хочешь прийти, прямо сразу же, моментально. Поэтому прошло две недели Тоскопарка, и мы первую серию сегодня закрыли и открыли вторую серию сразу же. Поменяли полностью формат: у нас не будет истории про текстовый чат, мы переходим к радиоформату, к voice-эфиру, к подкастам.

Любопытство против долженствования

Мы на ходу вот так все вертим. Раньше разговаривали про какие-то общие вещи, сейчас переходим к личным. Будет таблица, куда участники смогут записываться, и в это время будет их радиоэфир с нами, а остальные смогут прийти и послушать. Нам интересно в это играть, нам неинтересно три недели делать одно и то же. В итоге все, что я пытаюсь сейчас делать в жизни — это понять, как должна выглядеть система, которая идеально матчится и фитится со мной. Которая не пиздит меня за то, что мне становится через две недели неинтересно.

Само ведение Тоскопарка меня очень сильно меняет. Я заметил в себе переход от того, что я формулирую вещи как «надо сделать вот это», к формуле «а что будет, если я сделаю вот это?». «Надо сделать вот это» выключает интерес, никакого экспериментаторства, как будто бы результат должен быть всегда положительным, а если провал — то сорян. Формулировка «а что будет, если я сверстаю страницу?» сохраняет любопытство, она про эксперимент, она позволяет любую неудачу. Она не наказывает, она позволяет идти дальше.

Личная продуктивность и лимит энергии

Еще я совершил совершенно интересное открытие — это то, что за последние годы я сильно как будто бы погряз в жалости к себе. Я понял, что это не забота, это такая позиция жертвы, ощущение жертвы. Когда обвиняешь всех остальных, когда тонешь в жалости. Это не то, что нельзя себя жалеть — конечно, можно себя жалеть. Но есть забота, а есть тотальная жалость, когда ты упиваешься.

Жалость к себе против заботы

Я это прямо поймал в себе. Мне очень тяжело это увидеть, я вижу это только по каким-то косвенным признакам. Я вот лежал, страдал, страдал, и потом вдруг понял: блин, все, что я делаю сейчас — это я прямо экстремально жалею себя. Я как будто бы требую к себе какой-то жалости, участия. И как выключило. Я прямо так завелся и загорелся. Столько дней я лежал и думал: «Господи, мне надо сходить привести пятку в порядок, сделать педикюр». Я подумал: блин, я веду себя как жертва. Хватит жалеть себя! Пошел на Озон, заказал педикюрный набор. И оказалось, что это просто, это прикольно. У меня теперь есть всякие щипцы, палки и скребки — это удивительный эксперимент.

Подсчет микродел и лимит энергии

Ну и также с остальным. Ко мне приходит уборщица, и перед уборкой надо привести в порядок квартиру: убрать какие-то интимные вещи, помыть посуду. Я подумал: окей, интересно, а сколько вещей надо сделать, чтобы квартира стала в приемлемом виде? Я начал их считать. Заправил кровать — один. Или, например: положил подушки, положил сверху одеяло и положил сверху покрывало — три. Считать надо мелко. Помыл вилку — еще один. Выкинул пакетик в мусорку — еще один. Снял футболку и сложил ее — еще один.

Я насчитал где-то около 170 таких мелких штук. Это пример того, как можно что-то делать и интересоваться этим. Теперь я знаю, что если я набираю энергии, то я могу сделать какое-то количество таких микроштук. Потом я вижу, как энергия падает. Я знаю, что мне хватает на 150 вещей, и еще 20 со скрипом я могу себя убедить, что их надо сделать. Я понимаю, что у меня никогда не будет энергии на то, чтобы свернуть супердело на 400 пунктов. Я могу свернуть 150.

Это значит, что пока есть энергия, надо пойти сделать хотя бы 1, 2, 3, потому что потом может ее не быть. Ты никогда не обретешь энергии на 400 пунктов, чтобы что-нибудь свернуть. Поэтому ты будешь жить по 150. У тебя нет шансов: «Эх, уберу-ка я балкон!». Такого не будет никогда, потому что на балконе не 150, там 300. Ты никогда не уберешь балкон за один раз. В системе, в которой ты «должен убрать балкон», у тебя хватит сил только на треть, и это не будет выглядеть как классное достижение. Второй раз ты не придешь. А в другой системе: «что будет, если я уберу первые 30?». Ты там движешься, и числа помогают.

Метод хаоса и теория ложек

Это мой личный такой заёб. Это пришло из мытья посуды, где я считаю, сколько вещей я помыл. Я на глаз уже знаю: прихожу — о, здесь 60 предметов. Есть инструменты для увеличения 150 пунктов до 200, например. Мы разговаривали на этой неделе с психологом Лизой Вилоковской, которая рассказывала хороший концепт: сначала надо наполнять батарейку, аккумулятор. То есть не сначала делаешь, потом отдыхаешь, а сначала отдыхаешь и заряжаешься, потом это спускаешь и делаешь.

Я применяю технику хаоса. Я не могу сесть и делать 100 вещей в одной точке. Я могу взять пространство и делать там три, там пять, там две, тут пойти сделать семь. Это позволяет сохранять интерес. Я даже в Майнкрафте смотрю, как я устроен: передо мной огромный куб, который надо выкопать. Я начинаю копать отсюда, отсюда, потом устаю, интерес теряется. Я такой: «А, бля, пойду с той стороны покопаю». Я прямо увидел, как я устроен.

Важнее выяснить свой нынешний режим и ритм, на сколько вас хватает. Может быть, вам комфортно жить в истории, когда вы тратите 80 пайнтов в день. Я рассказывал про теорию ложек: когда вы сильно ослаблены, у вас есть только 12 или 20 ложек. За каждую вещь вы отдаете одну ложку. Вы даже в душ не успеваете сходить — силы кончились. Занять у себя завтрашнего — это проблема, потому что приходится отдавать.

Техническое обеспечение и дизайн-консультации

В Тоскопарке было смешно: мы проводим видео действительно на фоне Майнкрафта. Один из ведущих вещает, а второй в этот момент играет в Майнкрафт и выводит трансляцию на YouTube. Говорящий подхватывает эту трансляцию и ставит у себя на фон. Потому что одновременно рассказывать и бегать в Майнкрафте очень утомительно. Мы познакомились с программами для смешивания аудио, чтобы из Скайпа и Зума посылать звук напрямую в звуковую карту и в OBS. Нам пришлось купить Loopback и Audio Hijack для этого. Раньше я выводил звук через микрофон, и все было слышно как полное говно.

Я веду консультации с несколькими дизайнерами, мы выстраиваем прозрачные станки, я помогаю людям организовать дизайн-процесс. Там есть какое-то количество арт-директоринга, но чаще это история про организацию самоподдержки и процесса мышления. Когда дизайнер ходит с головой, забитой ветками вариантов, они его перегружают. Ты говоришь: «Пойдем в Miro и там надо выложить весь дизайн и написать стикерами все мысли». Только после того, как человек выписывает все на холст, у него освобождается голова. Мамкин ли это коучинг? Who knows.

Кинообзоры и социальная повестка

У меня остался последний пункт. Наверное, еще я расскажу, что я зачем-то посмотрел «Лигу справедливости» Снайдеркат, четырехчасовую. Я был очень разочарован. Я не то чтобы жду чего-то от супергеройских фильмов, но вот был «Черный рыцарь» Нолана, его можно было смотреть. В Снайдеркате нажимают в одни и те же автоматы, мне совсем не понравилось.

Снайдеркат и Майор Гром

Был фильм, который еще хуже Снайдерката — «Майор Гром: Чумной доктор». Я купился на слова о том, что в Нетфликсе он насобирал кучу денег. Наверное, это классно, когда ты берешь марвеловский фильм и просто снимаешь с него жалкую копию копии. Единственное, что тебя вытаскивает — это виды Питера. Его все смотрели из-за питерской экзотики. У меня есть свои претензии к сценарию, к тому, что там главный отвратительный герой — это Дуров. Там есть соцсеть «Вместе», и ее руководитель показан с самой неприглядной стороны. Я думаю: «Блять, что вы делаете?». Еще там прямо видно пропаганду государственности.

Идрак Мирзализаде и цеховая солидарность

Интересно еще, что скажет Идрак по поводу выхода из заключения. То, что с ним произошло — это, конечно, чистой воды пиздец. Мне вообще интересно: вот вышли комики, которые выходили с рефреном «Идрак не враг». Стал бы я на их месте устраивать травлю Соловьеву в каждой передаче каждого молодого комика? Люди же помнят Авиасейлс и как ребята делали рекламу. Можно было бы два года стебать Соловьева так, что к нему приклеились бы самые жесткие прозвища. Не знаю, что они будут делать как цех, скорее всего — ничего. Это повторение истории с Голуновым: когда его выпустили, все успокоились. Комики за комика, но комики не выходят за врача.

Организация пространства и кассетницы

Последний пункт: «Покажи кассетницу, которую Миша посоветовал». Показываю. Это кассетница. Я спрашивал у Миши, как организовать свое пространство, и Миша мне посоветовал. Саморезы по дереву 4×16 — достаешь, вот они. Я съездил за этой кассетницей на Савёл, купил две штуки. Есть с крупными ящиками.

Еще я купил прозрачных пластиковых коробов, которые на заднем плане в расфокусе. В них удалось запихать кучу всего. В чем смысл: у меня был гигантский большой пластиковый контейнер из Икеи, в котором лежало все. Это очень неудобно. Когда я разделил это все на мелкие контейнеры, стало можно навести порядок. Примерно та же история в Майнкрафте: когда все лежит в гигантских сундуках — это пиздец как неудобно. Заводишь отдельный ящик под каждый чих — и это как раз удобно. Мой вам непрошеный совет: заводите под каждый чих отдельный ящичек. Оно хорошо.

Засим я прощаюсь. Спасибо, что пришли послушать. Если вопросов нет, то мы просто разбежимся. Дошли руки до лекций Сапольски — мне нравится, я смотрю. Все, прощаюсь с вами. Auf Wiedersehen. Через две недели буду снова. Если буду. Пока.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Настройка аудиоинтерфейса

Йоу. Раз. Да, вроде бы всё хорошо, и должно быть слышно. Угу. Гуд. Сейчас только что настраивал аудиоинтерфейс. Обычно я прогоняю всё, что приходит — весь звук типа Skype — совершенно варварским способом через наушники, через колонку и гоняю её в микрофон. Это, конечно, ужасно влияет на качество. Вчера, когда пробовали одновременно двух ведущих «Тоскопарка» приводить на эфир, то созвон из Скайпа слышится как из бочки.

И я сейчас построил, купил софт Loopback, который позволяет создать там виртуальные карты и выводить Скайп в виртуальную карту на комп, и из компа гонять уже без искажений через колонку. И ещё к нему Hijack, который позволяет параллельно фигачить любые, кажется, роуты. То есть можно выводить и в наушники то, что приходит, чтобы ты мог это слышать, параллельно с тем, что это отправляется в другие источники, например, в трансляцию и так далее, и так далее. И мне, кажется, нравится. Сейчас я пришлю ссылку. Вот эта штука — Loopback, и вторая там же — Hijack.

Вчера покупал другой софт для этого, и, естественно, он не заработал — Dante Audio Virtual Card. Интересны две системы покупки. Здесь ребята, вот эти с Loopback, они говорят: «Вот скачай софт, 20 минут он будет работать, посмотри, подходит тебе или нет». Вчерашний софт Dante говорит: «Просто купи лицензию на месяц, и если ничего не заработает, мы не виноваты, ничего обратно не принимается». У нас было вчера семь минут до начала трансляции, я судорожно пытался что-то сделать и типа купил. Естественно, ни хрена не заработало, и пришлось по старинке всё делать. Но я тешу себя тем, что, ну да, с одной стороны, ты платишь деньги и поддерживаешь, и говоришь людям из Dante там, из вчерашнего, и людям сегодняшним из Rogue Amoeba: «Вот, ребята, вам деньги для продолжения вашего пути. Делайте всё, как вы делаете». С другой стороны, тешу себя надеждой, что-то, что было потрачено вчера, оно не пойдёт им на пользу. Ну, как-то так.

Эксперимент с «отмыванием» текстов

Окей, я начинаю. Это 54-й выпуск. Естественно, ничего не произошло за эти две недели, думал я, когда садился собирать опорный конспект. И оказалось, что произошло прямо дофига всего. Значит, первое: я написал текст про отмывание текстов. Ввязался в историю, сейчас выведу её на экран. Не знаю, какого размера выйдет. Да, отлично. Как выводить? Поменьше, побольше? Ну, наверное, сделаем вот так.

Значит, меня бомбардировали спамом очень много времени, прямо годами каким-то: «Мы напишем вам все тексты» и всё такое. И в какой-то момент я настолько уже перестал бороться за ложное чувство репутации, что написал чувакам: «Типа, давайте». И там в ответ получил письмо от девушки Екатерины, которая написала, что она предлагает сотрудничество в сфере написания текстов для наполнения, SEO-продвижения сайтов. Продвижение подходит за счёт подбора ключевых запросов, которые вписываются в текст по теме. Я говорю: «Окей, да, зашибись, давайте».

А мы тогда как раз в шмо-магазине запустили очень странный продукт, который называется «Нет кинзе». И это право не есть кинзу: сертификат, право на разговор с мамой, на отказ официанту. «Можешь не есть кинзу», «Мир до того, как можно запретить кинзу», «Мир после этого» и так далее. Я сказал: «Екатерина, вот вам страница, переписывайте так, чтобы увеличились продажи». Значит, я в ответ получил текст, и это, конечно, ужасно. Это ужасно. И я долго думал, в чём дело вообще, что происходит, а потом я понял, что на самом деле всё объяснимо. Я заплатил за него 154 рубля. Я понял, что это отмывание текстов.

Только в отличие от того… Мы общались потом про это немножко с Максом Ильяховым, он предлагает классную метафору, но она из него вылетела. Это история про то, что когда вы приезжаете перебивать номера на Гелендваген ворованный, вам это делают задорого и обещают молчать. А когда вы, значит, приходите и говорите, что вы хотите открыть интернет-магазин и спиздить все тексты у тех, кто имеет подобные магазины по тематике, то вам это всё переписывают за какие-то копейки. И всё это напоминает некоторый процесс испражнения. То есть человек берёт на вход текст и, перерабатывая, выдаёт какую-то клейкообразную странную массу. В итоге мне понравилось, что очень быстро произошла какая-то рефлексия, и я рассказал про то, что я думаю про эту текстовую отмывочную. И если бы я делал отмывочную текстов, то было бы так: отмываем чужие тексты, спиздим всё, что хотите, будет стоить дорого, гарантирую тайну, не задаю лишних вопросов. А почему люди продают это за 154 рубля — ну, даже не знаю. Ну, конечно, там была пара смешных каких-то речевых оборотов сеошных. В общем, я понял, как это работает.

Майнкрафт: психология системы подкрепления

Дальше, что было… Вот вы видите опорный конспект мой на экране. Дальше был Майнкрафт. Значит, Олег подсадил всех на Майнкрафт. Он открыл сервер, там купил, чтобы он вертелся, и мы в «Сэрник-чате», значит, пошли в Майнкрафт. Это открытый мир, в котором ты можешь бегать и долбить деревья. Ночью приходят какие-то зомби, тебя постоянно может кто-то взорвать. В этом плане там нельзя отстроиться так, чтобы было прямо совсем безопасно. Но ты можешь бегать в каких-нибудь сапфировых, конечно же, доспехах, и случайный крипер, который убивал тебя в первый твой день, теперь тебя не убьёт, и ты можешь в этом плане чувствовать себя в безопасности.

Но в целом это игра на некоторую, ну, для меня, постоянную недостачу. То есть, когда ты уходишь копать подземелье, тебе не достаёт дерева. Ты должен, значит, таскать туда дерево, и не достаёт еды. Когда ты уходишь в леса, тебе начинает не хватать каких-нибудь, какого-нибудь производства материалов. Поэтому тебе всё время приходится планировать, что ты с собой сейчас потащишь и куда ты с собой пойдёшь. Либо ты можешь просто хаотически бегать. В другом сеттинге я бегаю, умираю, бегаю дальше. Серёжа рассказывал смешную историю про то, как он так бегал сначала, а потом оказалось, что у него проблемы с клавиатурой. И после того, как он обрёл нормальную клавиатуру, игра ему раскрылась, и он на неё всё-таки подсел, что, скорее всего, жаль.

Я провёл там за несколько суток… несколько суток, и понял, что игра меня ловит на том, чего у меня нет в реальном мире. Там постоянно что-то происходит интересное, а в реальном мире, кажется, нет. Там постоянно возникают какие-то сложности, а в реальном мире всё вроде бы понятно. И есть некоторый элемент, ну, непредсказуемости каждый раз. Поэтому так получается, что я как бы испытываю большой интерес там. То есть мне там нравится. И там типа прикольнее, чем в обычной жизни.

Саша, я не увидел там вопрос, потому что он в чатике, а я вывожу сюда не чатик, а вывожу сюда только эту ветку. Я потом к нему вернусь. Я увидел, что вот оно место, где интересно и хочется там проводить время, оно захватывает тебя. Ты утром просыпаешься и бежишь там достраивать скульптуру на горе, вечером просыпаешься и бежишь рыть золото в шахте. И это даёт тебе какие-то ощущения. И там ещё ребята. И даёт тебе ощущение того, чего ты не имеешь в реальной жизни. Любопытно наблюдать за тем, что мотивирует и заводит остальных. У кого-то там очень сильный мотиватор: «Давайте построим метро». Интересно, что все не стали строить какую-то одну общую базу, а разбрелись немедленно по горам. И каждый… Ну, все взрослые люди: там 30 лет, 25 лет, 40 лет, 45 лет. Каждый ушёл на свою гору и что-то там строил. А всех заводит какое-то совместное времяпрепровождение между. Кто-то ходит и помогает остальным, и учит их. Кто-то занимается там своим животноводством или чем-то ещё любимым.

И так получается, что я, когда это понял, я наигрался. И мне стало уже не нужно. Я вспомнил, как это было в Варкрафте, когда у меня вся деятельность превратилась в Варкрафте в работу. Когда ты должен постоянно майнить, и тратить, и создавать всё время какие-то свои нужные для развития айтемы — и это уже как бы работа номер два. И немножко от этого осознания сняло всё, всю необходимость туда бежать. И я вспомнил о том, что имеет смысл делать свою жизнь интереснее. Реальную жизнь, не виртуальную там. Но в очередной раз посмотрел с любопытством за тем, как работает система подкрепления. И сразу же стали не нужны игрушки на телефоне, потому что гораздо интереснее было там. Это занимает разум, и ум радостно бурлит: «А что, если я сделаю так? А если я проложу двери? А если я теперь пойду и подниму всё там на шесть каких-то этажей?». Эй-эй, алло, камера! Следи за мной. Но в целом мы сделали потом из Майнкрафта отличный лендинг, и я расскажу про это чуть позже.

Анонс как самостоятельная ценность

Значит, Люда Сарычева прислала вопрос, на который попросила ответить. Вопрос от её читателей, и я его там запостил. Ну, читательница прислала вопрос: «Там раздражаю своего редактора, не понимаю, что делать». Было интересно, что на самом деле Сарычева добилась из меня того, что научилась добиваться во времена «Дивана», потому что я, ну, просто сел и написал ей текст. И просто сел и написал его с утра, и за час. И мне было приятно его писать. Не то чтобы он был супер интересным, наверное, он меня не волновал, но когда ко мне приходят люди с вопросом, я им отвечаю. И в итоге получилось вполне себе письмо, которое могло… И такого уровня письма когда-то отправлялись на «Диван». Я порадовался за тем, как она меня поймала на этот крючок. Это было забавно.

Следующая штука, которая у меня здесь написана — «Анонс-правило». Подтверждается история, про которую я думал, что меня совершенно не штырит публиковать анонсы, штамповать их раз за разом. И совершенно мне не лайк тема про то, что: «Ребята, как я вам писал неделю назад, мы что-то там хотели стартовать. Вот неделя прошла, мы всё ещё хотим стартовать, идите купите билеты» или что-то ещё. Так, Людвигу нельзя показывать RimWorld. А вы можете ссылку написать в чат на то, что мне нельзя показывать? Я тогда точно, когда буду смотреть на что-либо, я смогу сравнить и увидеть, что это то, что мне нельзя показывать, и тогда я не буду смотреть, конечно же.

И анонсы, которые — нажимание в одну и ту же кнопку одинаковым методом — настолько меня убивают, и я всё время их отодвигаю, и они не интересны, и мне совершенно не хочется в них ввязываться. Но, тем не менее, надо людям что-то напоминать. Я тогда придумал схему, что мы будем устраивать для всех активностей анонсы, которые являются самостоятельной ценной вещью.

Суббота для менеджеров

Ну вот, например, одна из штук, которая была — это «Суббота для менеджеров». «Субботу для менеджеров» нужно показать, она просто прекрасна. Значит, сейчас я её покажу вам на экране. Это история, которую можно подарить знакомому менеджеру. Значит, выходной, в который он может выключить телефон, не проверять почту, потому что это его законный выходной. И там возникла такая тема, что себе покупать нельзя, можно купить только знакомому менеджеру. Значит, после того, как вы купите, вы либо бесплатно можете ему подарить один выходной, просто вот так. Он получит страницу от вас и будет знать, что вы ему что-то подарили. Можно купить один выходной, два выходных, тихий час. Естественно, когда я увидел картинку… Я искал шарики воздушные, и когда увидел картинку с шариком, привязанным к стулу, стало понятно, как оформлять, потому что вот есть два стула и всё. Мы всё время смеёмся, это, как это называется, экспроприация мемов культурная.

Либо можно купить за деньги, и тогда это серьёзнее. И тогда вы получаете ещё Google Doc, в котором можно создать сертификат. И сейчас я расскажу немножко про сложность, потому что я буду использовать рассказ о «Субботе для менеджеров» как рассказ о сложности, а потом я вернусь в правила анонсов. Когда я начал его делать, я думал, что надо пересылать, если это бесплатно. Ну, типа, ты хочешь кому-нибудь послать ссылку. Значит, ты заводишь свой email, например, Вася чего-нибудь ру, тебе приходит ссылка, и ты можешь отправить там… Или не так было: ты Вася, ты хочешь подарить Саше, и ты вводишь email Саши.

И стало понятно, что это проблема, потому что люди могут, значит, использовать сервис, чтобы ебать людям другим мозг. А я очень этого не хотел. Я тогда занервничал на тему того, что кто-то может издеваться над людьми, присылая им, значит, вот эти вот ссылки. Они даже не будут знать, кто прислал, а я буду не знать, кто прислал, а сервис как бы будет присылать от себя. И я начал думать о том, как сделать двойную почтовую авторизацию. Как делать так, чтобы люди вбивали сначала свой email, им приходил проверочный пин, они говорили: «Да, это я». Тогда им уже приходит вопрос, кому отсылать. Человек вбивает, ему отсылают. И я провёл несколько дней просто за тем, чтобы попытаться понять, как это реализовать на Тильде. На Тильде ни хера это не сделать. Окей, можно ли это сделать в SendPulse? Можно ли запилить Интегромат? Я понял, что я занимаюсь какой-то хуйнёй просто, совершенно простой вещью.

И в одну из ночей я придумал, как должна выглядеть полная схема, и я понял, что я заебусь её реализовывать. Я проснулся утром и понял: надо упрощать. Я подумал так: «Да господи, просто пусть пошлют ссылку». Пусть человек возьмёт и пошлёт ссылку, и всё. Вот есть три ссылки, он может послать любую. О, круто! А сертификат за деньги? Ну, типа окей, пусть они купят в корзину там, и действительно есть покупки. И что им тогда придёт? А пусть им придёт просто ссылка на Google Doc. Я такой: «Ну, надо три Google Doc в зависимости от того, что они купили: выходной день, два выходных дня или тихий час». Потом я подумал: «Упрощай. Как ты можешь упростить, чтобы было весело?». Я подумал: «М-м, ну пусть это будет один сертификат, в котором они могут что-нибудь поправить». Я взял за основу сертификаты Сарычева и для банка — не сертификаты, а договора. Они там любят жёлтым цветом помечать, что надо удалить. И получился вот такой вот Google Doc. Вы можете, значит, если там что-нибудь купите, он вам придёт, всё поудалять, а можете просто отправить человеку как есть, пусть сам разбирается. И вот эта вот история про то, что мой враг — это сложность, и я просто очень сильно страдаю от неё. И всё становится проще, когда я решаю не загоняться.

Плакат радости и реклама в «Адовом UX»

И это реклама лекции «Если ты менеджер, как перестать, блять, страдать?». То есть вот сам лендинг, а вся «Суббота» — это к нему, соответственно, рекламная подводка. Ну, и речь о том, что идите и купите билет на рассказ. Есть ещё один продукт такой анонсный, который тоже следует из анонс-правила — это «Плакат радости». Ксения Владимировна собирает с людей то, что их радует, то, что приносило им радость последние три дня, чтобы потом сделать из этого плакат. И это тоже реклама техник заботы о радости. То есть в данном случае… И мне нравится эта схема. Она нравится тем, что приходится всё время думать, что делать.

И была ещё одна хорошая история, которая мне тоже понравилась — то, что когда появилась реклама у Кирилла Олениченко в «Адовом UX». Сейчас я её, наверное, попробую изобразить там. Что это были… Ну, вообще это были там типа стихи. «Адовый», иди сюда. И я читал, как выглядят рекламы в этом канале, обычные, и то, как они все устроены. И мы думали, какой текст написать с Серёжей, и в итоге, ну вот, получился такой вот текст, который как стихи. И который на самом деле про то, что когда вам приходится думать, понятно делать или нет, то вот вам пример — это мы. Можно гнуть свою линию, всё равно свои найдутся.

А что потом началось? Потом начались комменты, и мы пришли в комменты и стали с чуваками просто ржать. Потому что мы им показали Do Not Click, в который там все стали играться. Мы им показали какие-то штуки, которые там происходят. Там появился какой-то чувак, который начал писать, решил помочь ребяткам в таком безумно сложном занятии, как вертикальное выравнивание, в которое они не смогли. То есть чувак реально не понимает, как всё устроено в мире и там ни разу в жизни не сталкивался с Тильдой, и он доебался до тильдовской кнопки. Типа, по дефолту она вот так вот устроена. Потом кекаю каждый раз с типа серьёзных ребят, которые даже самые элементарные вещи не могут сделать.

А мы сидим, значит, с любимой в центре Москвы в каком-то там кафе. И я вижу, что у чуваков дверь, чтобы не закрывалась, они её закрыли ножом. Ну, они воткнули нож просто в пол, и нож у них закрывает дверь. И можно сколько угодно кекать с таких ребяток, но по факту: типа, у тебя есть тысяча ножей старых, ты берёшь просто один и втыкаешь его в пол, и это держит дверь. И это показывает моё отношение к тому, что все эти выдуманные серьёзные ребята только в голове у говорящего. Что должны быть какие-то серьёзные ребята.

Фильтрация аудитории через странность

И получилось, что все эти анонсы «Тоскопарка», которые происходят странные, которые совершенно дурацкие, с летающими кнопками, которые надо… Блять, извините, мне снова надо это сделать, я не могу. Ура! Вот, все эти анонсы с летающими кнопками и все эти Telegram-лендинги, которые мы сделали тоже со странными штуками, они очень чётко фильтруют людей на тех, кто ни хера не понимает и не хочет в этом участвовать, и типа: «Что за самовыражение, за что мы вам поднесём деньги?». И людей, которые говорят: «Ну, кажется, там будет хорошо». И каждый раз мы стараемся что-то, что-то такое придумать. И мне пока нравится эта игра. Она, кажется, неплоха.

Майнкрафт как маркетинговый инструмент

Окей. Пойду дальше. И в итоге, когда мы думали про то, какой дать очередной анонс в «Тоскопарке», мы сделали такую штуку. Мы сделали анонс того, как всё будет проходить, из Майнкрафта. Мы решили проводить лекции в Майнкрафте. Сегодня будет первая в «Тоскопарке» лекция такая. То есть один будет сидеть вещать, а второй будет в Майнкрафте, значит, показывать фаны всякие весёлые. Ну и мы просто вывалили всю эту штуку на людей, чтобы было понятно, чем мы были заняты последние три недели, когда готовились к лагерю про несделывание тасков и отлынивание.

И проделали просто безумную работу. Сделали там Череповец в Майнкрафте. Олег сделал осла, который потом погиб. Я наблюдал за смертью осла, это было ужасно. У осла есть мемориал. Какие-то грибы, морковь, розы, домики, знак Череповецкого метро в виде буквы Щ и так далее, и так далее. И в целом это оставляет ощущение того, что мы какие-то, наверное, ебанутые придурки, которым нечего делать. А у меня это оставляет ощущение того, что мне хотелось сделать вот это, вот этот лендинг от начала до конца. И он напрямую связан для меня с радостью. Мне хотелось его делать, мне было интересно его делать. Он был сделан очень быстро. Он дикий. Если я буду делать набор из ста своих лучших проектов, то он вытеснит абсолютно точно какой-нибудь проект, который был сделан в студии. На уровне личных ощущений. Не на уровне того, что он принёс миру внешнему, а на уровне того, что было мне хорошо от него или нет.

Бизнес-процессы и работа с гипотезами

Окей, вопросы. В Ютубе: «Людвиг, где ты сейчас работаешь или уже решил уйти на отдых?». Ну, я сейчас работаю, вот это делаю. Пока больше ни на кого не работаю. Вот «Тоскопарк» открыли. Так, Саша там спрашивал что-то про то, как я оцениваю текст про кинзу. Ну, хуёвый текст у девочки получился, что тут говорить. Ну, то есть она вообще не поняла игру, она вообще не пошла в то, что можно было сделать хорошо.

Дальше, заканчивая про «Тоскопарк». Было три рекламы. Писала Люда Сарычева просто так о том, что вот такая будет штука дикая. Писал Макс Ильяхов. Писал Кирилл Олениченко. У Кирилла мы брали рекламу, покупали в «Адовом UX». Я предлагаю вам… И мы собрали потом анкеты, откуда пришли люди: Сарычева, Ильяхов, Олениченко. Я предлагаю вам за 10 секунд подумать, от кого пришло больше людей. Мы, кстати, даже Ильяхова повесили амулетом на продажу, его можно найти. Итак, если вы подумали, загадайте для себя слово. Больше всего людей пришло от Сарычевой. Это, блять, удивительно просто. Ну, от Людвига — ну, может быть, я не знаю. Ну то есть там есть те, кто просто там канал читал. Да, вы правы. Ещё есть те, кто пришёл просто так, будучи у меня в аудитории. Но я говорю про внешнюю аудиторию.

И мы позовём Люду лектором в «Тоскопарк», чтобы она рассказала о каких-то неожиданных вещах. И в общем, это для меня было ещё одним сигналом о том, что надо постоянно проверять, что там творится в мире. И поэтому во всех лендингах стоят опросы, чтобы можно было вообще посмотреть, люди смотрят его или нет. И ты смотришь: «А, ну типа позавчера было там 100 нажатий на опрос, а сейчас там 180». Типа нормально, всё идёт. Мы ставим везде, где только можно, ставим такие вот штуки. Типа «нажмите на кнопку». Мне это позволяет увидеть, что кто-то вообще этим интересуется и есть какой-то там прогресс. Потому что иначе мне голова всё время говорит: «Нет, никому не надо, никто туда не ходит» и так далее. И надо всё время сверяться с реальностью, потому что у меня проблема как раз с восприятием сигналов реальности.

На следующей неделе я пойду разговаривать со знакомой, которая может мне помочь выработать какие-то правила относительно найма людей. Потому что я не умею нанимать людей, я ебу им мозг. Я погружаю их очень близко, люди теряются, не понимают, чего я от них хочу. И мне, кажется, нужны какие-то правила сотрудничества с людьми. Потому что у меня они так и не выработались, и я вроде бы сначала говорю: «Иди, иди, дорогой, вот тебе всё», потом я начинаю сердиться, когда люди не понимают, что я имею в виду. Начинается какая-то попытка вообще выяснить, а что мы тогда имели в виду и прочее, прочее. Я уже устал от постоянной потери приятных, милых людей. Я хочу какие-то правила теперь. И вот я пойду к человеку, который занимается консультированием, трекингом и анализом бизнес-групп, и мы будем про это разговаривать.

И там интересная история про то, что я пришёл с запросом ещё на то, что я не понимаю, как себя должен вести я как бизнес. Потому что я пиздец делаю всё не так. А по факту получается, что кажется, я как бизнес себя веду: то есть я проверяю гипотезы, для меня есть какие-то приоритетные направления и так далее, и так далее. И мне надо махнуть на следующий уровень. Мне надо, чтобы у меня было хотя бы два-три сотрудника, с которыми мы сможем делать штуки, которые я не могу делать один. А пока никак не получается. Пока есть набор знакомых, к которым я постоянно подаю какие-то странные смешанные сигналы. И от этого всем дискомфортно, в том числе и мне.

Если говорить про… У меня тут вообще почти немножечко осталось уже совсем. Поэтому если есть вопросы какие-то, то пишите. Меня очень расстроили первые рассказы, потому что я провёл несколько гипотез, и были рассказы прямо очень удачные, а были неудачные — в финансовом плане, например. Или потому что мне не нравилось, как они структурированы. И оказалось, что неудачные гипотезы могут меня парализовать. То есть прямо по мне въебало. Я сел такой, типа: «Блять, как это было больно. Я не хочу больше так, чтобы было». Вот эта вот вся херня. И встал последний лендинг, и всё парализовалось, и я такой: «О-о-о», такой: «Бля-я-я…». Это было ужасно. Два раза из шести — значит, непонятно, надо всё переделывать. Воу-воу-воу. И я сейчас даю этому процессу успокоиться, развернуться, смотрю за ним и сейчас обрету новые силы и рвану. Но в целом это было интересно. Как абсолютно нормальный процесс… Ну вот вы берёте там сто чашечек Петри, заводите в них разные культуры, ставите на три дня. Через три дня приходите, смотрите, что происходит: там 62 выжило, в 18 культуры погибли. И вы такие: «Блять, 18 культур погибло, это было ужасно. Что ж вы… Дайте мне их, я понесу их домой, буду плакать над ними». У меня сознание играет в эту игру, и я просто устал уже от этого. Ну то есть всё приковано к провалам, всё внимание. Очень тяжело концентрироваться на успехе, на том, что было сделано хорошо.

Кейс GetCourse: когда алгоритм убивает человечность

И на этом фоне проявился GetCourse, который… Блять, это просто было ужасно. Сначала я хотел делать рассказы с помощью платформы какой-нибудь, и всплыл GetCourse. Я пошёл туда и почему-то им ввалил сразу там 4000 рублей там или сколько-то. И ну, типа был триал, мне вроде бы было норм, я сразу же заплатил денег. И оказалось в пункте там 115.6.5.2.4, что если вы на третий день им платите, то у вас 14-дневный бесплатный период не считается больше. Он, типа, пролетает.

То есть когда через пять дней я понял, что я излазил там всё и понял, что сделать то, что мне надо, всё-таки там нельзя — и очень сложно, и очень неряшливый интерфейс. Прямо они собрали все болячки. Они устраивают такой комбайн, который умеет всё, а по факту у них получился отличный комбайн, который умеет всё хуёво. Ну то есть те вещи, которые… Ну, если вы там делаете автосеминары — это такая грязная история. Вы записываете семинар, записываете его видео — вот как сейчас, например, записать видео — и выставить его на продажу как лайв. Люди будут приходить, там будет чат-бот, который в нужных местах будет выпуливать реплики. Вот в чат вот сейчас он там напишет: «Я хочу, чтобы мы разговаривали дальше про морковь», и я запрограммирую бота завтра, который в это время будет вставлять вопрос про морковь. И он будет писать сейчас вопрос про морковь, и я начну на него отвечать, и люди будут приходить и думать, что они в лайве. А это, блять, автосеминар, он записан заранее. И вот если вы этим занимаетесь, то вы там можете настроить великолепную сетку из там тысяч автосеминаров, которые будут крутиться годами, вы будете ходить, и у вас всё будет в порядке.

Но если говорить про лайвы, то там не очень всё оказалось удобно. И когда я им написал, что: «Чуваки, было бы неплохо вернуть деньги», они сказали: «Да, без проблем, но у вас уже сколько-то платных дней прошло». Я говорю: «В смысле? А 14-дневный бесплатный период?». И тут начался ад. Мне стали писать какие-то совершенно работянские тексты в том смысле, что: «Извините, мы не можем. Мы бы хотели, но у нас правила нам не дают». Я просто рассвирепел. Потому что когда люди мне рассказывают о том, что: «Да вот политика компании такая, понимаете…». Я просто прихожу от этого в какой-то ужас. Потому что, блять, это ваша жизнь. Какая политика компании? Ну что вы несёте?

Мне прислали форму, в которой мне надо её заполнить, чтобы они мне вернули остаток денег. Я попросил заблокировать аккаунт, они его заблокировали. И после этого мне стали писать работянские письма, типа: «Мы до сих пор не получили от вас письмо». «Мы… нет, не так. В соответствии с нашими договорённостями, бла-бла-бла, мы до сих пор не получили от вас письмо». Как звучит второе письмо? Точно так же: «В соответствии с нашими договорённостями, бла-бла-бла, мы не получили от вас письмо». Дальше вам пишут люди живые: «В соответствии с нашими договорённостями, бла-бла-бла, мы не получили от вас письмо». И я думаю: «Ёб вашу мать! Я не хочу отвечать на ваше письмо. Я хочу написать нормальную претензию на руководителя компании в том, что у вас устроена хуйня полная с тем, что человек, когда вам платит, вы закрываете ему бесплатный период». А мне предлагают войти в работянский цикл и действовать так, как у них там принято. И у них отвратительно оформленные письма. И у них темы писем: «Пишет вам такая-то такая-то». Ну вот вы получаете письмо, там тема письма написано: «Юлия Смирнова», тема письма: «Пишет вам Юлия Смирнова». А там проблема: они посылают все письма с одного имейла. Это интересная история про то, как вы отсекаете аккаунтов. Вы шлёте всё с одного имейла, чтобы вы всё видели, когда от вас аккаунт уволится. И поэтому вам приходится, если у вас хуёво настроенная система, если у вас хуёвый комбайн, вам приходится… Простите меня за эмоциональность, просто так и прёт. Вам приходится устраивать вот такие вот вещи, когда в сабджектах для людей пишется не сабджект, а пишется: «Пишет вам Юлия Смирнова».

И вот прошло какое-то время, и от них пришло очередное письмо. Я его отложил. А вчера разбирал почту и увидел, что они написали: «Знаете, в соответствии с нашими политиками, вы нам не отвечали, и мы снова активировали ваш аккаунт». Я такой: «Бля, вот? Чего?». Ну то есть понятно чего: им нужно легитимно забрать деньги. Они… У них там подвисло на счету какое-то количество денег, они не могут просто решить вопрос. Никто не может, значит, со мной поговорить нормально. Они могут только рассылать стандартные имейлы.

Людвиг, чекни донат, пожалуйста. Я вышел в эфир просто с другой штуки, где донат выключен. Сейчас я его… Я уже и забыл про донат. Да, вроде бы… Сейчас я чекну. Вроде бы должно работать. Заодно, кстати, проверим, как звук пойдёт, не пойдёт. Так, Audio Capture, Copy и сюда Paste. Ну, попробую сейчас сам. Оповещения. По идее, да, должно быть. Вольюм крупнее, больше. Раз. Сейчас я сделал больше громкость, готовьтесь. Сообщение. О, класс. Так. Хорошо. Ну, сейчас должно быть громко, окей.

И вот. И я получил от сервиса абсолютно робот-стайл историю про то, что они включили… Но я им пишу, что ваша история про возврат денег меня не устраивает. Они говорят: «Вот вам повтор писем про возврат денег, вот вам повтор писем про возврат денег, вот вам повтор писем про наш возврат денег, который вас не устраивает». Потом мне говорят: «Мы включили вам аккаунт». Я вчера просто… Я подумал: «Блять, почему бы и нет?». Серёжа рассказывал, что он позволяет себе писать в поддержке: «Тем, кто придумал этот ваш продукт, надо, чтобы псы-клоуны откусили пенисы», и совершенно не париться на эту тему. Типа, эта поддержка, она всё выдержит. И я пошёл и написал в GetCourse несколько, блять, сообщений, что я прошу их удалить мой аккаунт. Писал ли я там капсом? Да. Писал ли я там каждую букву с новой строчки, чтобы «удалить» было вот такой вот лесенкой? Да. Писал ли я там «идите в пизду»? Да, писал. Писал ли я «идите нахуй»? Да, писал. Проходился ли я там по именам сотрудников, которые всё это время писали? Да. Вёл себя отвратительно. И я просил их больше мне не писать никогда.

И что я увидел дальше в своём почтовом ящике? Письмо от GetCourse. Они написали: «Жаль, что нам что-то не удалось с вами договориться. Мы удалили все ваши данные и ваш аккаунт». А дальше было написано: «Оцените ответ в личном кабинете, а вы ещё можете отписаться от нашей рассылки». И я понимаю, что даже в этом письме они использовали, блять, стандартные шаблоны. И у них абсолютно нерелевантный конец письма, и они даже не думают, блять, про это. Ну, это как если бы вам сказали: «Вот вам свидетельство о смерти, больной умер. Кстати, вот ссылка, в которой он может оценить работу нашей больницы». Ты такой: «Вот? Чего? Вы там, блять, вообще роботы, что ли?». Ну, даже роботу можно вставить if, и он перестанет вставлять стандартный подвал. Но людям, которые работают роботами в GetCourse, это тайное знание недоступно.

Интересный факт дня: гнездо шмелей называется бомбидарий. Оно у Людвига от платформы автосеминаров. Даже не от этого, оно от того, что люди перестают быть людьми. Они начинают быть функцией, причём очень плохого качества. Им кажется, что именно так и должна общаться поддержка, им кажется, что именно так и должно быть настроено общение. И они, входя в рамки компании, они теряют всё человеческое и начинают быть очень странными, сломанными роботами. И вот этот вот добровольный отказ от того, чтобы думать головой, бесит меня больше всего. Такие люди-функции. Я компостером буду в автобусе, но я буду ещё компостер отвратительный и сломанный, плохой, и буду говорить: «Ну, а что, зато согласно пункту 1.5 я выполняю свои функции». Скорее всего, это неубираемый футер, который даже не видно в панельке ответа у сотрудников. Безусловно, я понимаю, как он появился. Я понимаю. Но это история про юзкейс, про то, умеешь ли ты в заботу. Это история про то… как сказать… Блять, ну если ты приходишь к человеку, у которого всё сгорело, ну хотя бы не ешь при этом курицу, блять, из KFC жареную. Ну… ну… ну просто, блять, это… это… это три бита, которые должны у тебя в голове сложиться. Что у чувака на жареное мясо сейчас неадекватная реакция, у него там полсемьи погорело. Доешь её потом. Напиши, сука, со специального имейла, не из панельки. Ну, его сложно завести, конечно, я понимаю. Потому что что? Флоу не позволяет рабочий. Всё должно быть… всё должно идти по алгоритму. В общем, я про то, что иногда люди не могут выйти за пределы сложившегося алгоритма, и это… это страшно. Окей.

Ответы на вопросы: радость и дизайн

Читаю дальше вопросы из Ютуба. «Привет, прослушал вашу лекцию про радость. В общем и целом всё понятно, но частно мне не очень. С чего начинать чайнику? Может, есть хорошая книжка для старта, или аппликейшн, или добрый совет? Спасибо».

С чего начинать поиск радости

Я бы начинал, наверное, с… Книжки есть, да. Я бы начинал с того, чтобы следил за тем, что у меня вызывает радость. Ну, просто наблюдал бы за тем, что происходит каждый день. И как я убиваю радость. И вот уже это наблюдение, которое там несколько недель или месяцев может разворачиваться, оно уже, как правило, даёт хорошие плоды, и шаги, и ходы.

Если говорить про книжки, то Ксения Владимировна вытаскивает на свет истории с Запада. Они очень смещённые сейчас. Ну то есть она смотрела, например, шоу ребят Drag Queen — это люди, которые переодеваются в не свои образы. Ну то есть там есть мужчины, которые носят образы женщин на сцене, есть женщины, которые носят мужские образы, есть люди, которые носят там образы своего пола, но прямо кардинально другие. Они яркие, цветастые, они экстраординарные и так далее. RuPaul’s Drag Race, что-то такое, Drag Race шоу называется. Она сейчас смотрела Queer Eye — это шоу, где пять геев меняют жизнь людей, и они тоже все заточены на радость. Но я не знаю, какие у вас отношения с людьми, пропагандирующими всем своим видом то, что можно быть там не такими, как все, не знаю, там, небинарными или нестандартной сексуальной ориентации. И если вы, ну, нормально к этому относитесь и можете смотреть на таких людей без какого-то взрыва больших эмоций внутри себя, то можно пойти туда и можно попробовать. Она выписала там книги, и у неё много всяких интересных таких книжуль про то, как люди компенсируют то, что с ними было в жизни, специальной такой индустрией радости. И там можно подхватывать какие-то приёмы.

Это как-то, когда я начал, чтобы как бы поспорить со своей тревожностью внутренней, я начал носить разные кроссовки: красный и синий одновременно. Какие-то такие приёмы радости, когда мужчину учат, как ухаживать за пять минут за собой в ванной комнате: какой крем использовать — для глаз один, для кожи лица другой. И это действительно приятно, но ты никогда бы не стал делать этого сам. Я попрошу её прислать каких-то ссылок и, может быть, добавлю их под видео.

Как проходит «Таксопранк»? «Таксопранк» проходит интересно. Сейчас там собралась группа. Мы задали первые задания. На этой неделе будут лекции. Задания про наблюдение за собой в условиях, когда ты там ставишь себе прямо серьёзные таски. Ну то есть людям надо сделать… предложено сделать что-то, а потом предложено сделать на следующий день что-то в чёткое время с таск-трекером, которым они пользуются, с точкой в календаре, с заставлением себя. И это вызывает уже какие-то эмоции. В целом ни хрена не понятно, очень интересно, жутко ссыкотно, и посмотрим, что будет. Я думаю, что всё будет хорошо. Мы, скорее всего, с Серёжей проведём какой-то эфир или напишем текст про то, как дела. Можно начать… Да, RuPaul’s Drag Race, да. Но оно такое специфическое. Я не смог его много смотреть, было интересно, но оно очень манерное. Начните с «Субботних сырников». Да, у «Сырников» сейчас будет перерыв три недели, но в целом, да, можно смотреть. И Ксении Владимировне там можно задавать вопросы про как раз радость, я думаю, что она поотвечает на что-нибудь. Вот. Окей. Иду далее.

Сайт «Мёда Демелье» и работа с дизайнерами

Так. Функционально-нефункционально. У меня осталась последняя история. Я не знаю, там надо пытаться как-то найти, что вы писали в донейшене. Последние сообщения. Что пишет виджет последних сообщений? О господи. Так, вот, поймал. «С какими трудностями вы сталкивались при создании сайта Мёда Демелье? И бывало ли, что вы в дизайне сайта оставляли то, что нравится заказчику, но не вам? Например, странный цвет кнопки и так далее».

Ну давайте мы сейчас заглянем в сайт Демелье. Так, раскладочка. Дизайн-рум. Демелье. Демелье. Сайт. Window. Демелье. Показать. Ага. Да, ну это сайт, который делал Паша Герасимчук. Причём, скорее всего, вот это уже его версия. А, это ещё наша версия. Да. Ну, самое главное, что было, какие были трудности — надо было Паше не мешать. Ну, просто единственная трудность. Он занимался этим сайтом вместе с технологами. В общем, всё сам фактически сделал. Но он достаточно скоро стал арт-директором студии. В общем, тогда уже он был уровня арт-директора. Ну то есть иногда бывает, что дизайнер всё делает, и ок. Там были некоторые моменты, которые мешали прямо смотреть. Что-то там было про поправить немножко навигацию и так далее. Но в целом это был прямо технологический проект, в котором было важно, чтобы он, наверное, работал нормально. И вот и всё. Как-то так. Не знаю, почему он у вас вызвал такой вопрос. Я, насколько понимаю, сейчас много таких проектов, которые используют очень мощные, сильные технологии.

Рациональный подход к провалам

Хочу рассказать в конце… А, вот ещё вопрос: «Вот у меня тоже проблема с неуспешными штуками. Как ты преодолел это такое чувство, что я делаю — должно получиться, но реальность не всегда такая?». Ну, мне не удаётся пока на это реагировать адаптивно и адекватно. Я, ну, прямо страдаю. Но с каждым разом провалы обрабатываются всё быстрее. То есть если раньше я мог на полгода, на год уходить, переживать сильный провал… Ну и, собственно, после этого всё и начиналось. Это там запоминалось очень сильно. То сейчас всё за три дня проходит. За два. Что-то может потребовать недели, но в целом…

С рассказами мне цифры помогли. То есть у меня было полное ощущение, что всё говно и не алло. Но я вытащил цифры, я засунул всё в Excel, увидел, что есть рост в людях. Увидел, что надо просто понять, как выстраивать рассказы одни с другими. Ну, это фактически всё равно уход в рациональное и уход в то, что ты считаешь… смотришь на мир не через эмоциональную оценку, а пытаешься понять, что в реальности происходит. Ну, как Сева Устинов заводил себе эксели, в которых всё записывал. И эксели ему не давали уйти в эмоции. Вот так же, наверное, и здесь.

Функциональная и эмоциональная помощь

Последняя история. Я сейчас занимаюсь консультированием. У меня есть несколько клиентов. И зашла речь на этой неделе о том, как появление ребёнка в семье очень сильно меняет родителей и как меняется общение между ними. И шла речь о том, что не всегда можно помочь маме, жене. Потому что можно снимать с неё там часть нагрузки, отправлять с подругами и так далее, и так далее. Но всё равно ты не можешь снять с неё то, что она мама и должна проводить время с ребёнком, и от этого безумно устаёт. И мы говорили про то, как можно выстроить в данном случае, как можно помочь. И я вспомнил про то, что помимо функциональной помощи есть и нефункциональная.

Я вспомнил, как дети, у которых мало вообще-то способов помочь функционально — ну типа там «вынеси ведро», «помой посуду», вот это вот всё. Но когда они меньше, у них нет способов помочь никак функционально родителям. Они могут помочь эмоционально. И я вспомнил, как детки бывает рассовывают по родительским карманам в пальто или там в сумочку свои любимые игрушки маленькие. Там лезешь за чем-нибудь днём в сумочку, а там машинка. Это такой приветик тебе. И ты улыбаешься.

Я рассказал про это клиенту, а потом подумал: «Бля, как я сам давно так делал, а?». Ну типа, что мы всё крутимся вокруг? Деньги, деньги, рассказы, как бы выжить. Что сделали, что запустили. А это — отнести кошку в ветеринарку, значит, здесь пылесос починить и так далее, и так далее. И я нарисовал сюрпризиков для К. И это было интересно, потому что так не хотелось к этому приступать, а когда начинаешь рисовать, уже становится так легко. И ты знаешь, что порадуешь. Это очень хорошо. И всегда очень сложно напомнить себе, что ты можешь сделать радость другому человеку за три минуты. Просто нарисовать какую-нибудь ерунду и подсунуть в сумочку. Там приятные слова. Это не стикер в Телеграме, это совсем другое. Это другое.

И на этой прекрасной ноте я завершаю рассказ. Начался в 15:15, закончился в 16:16. Великолепность. Всё, спасибо, что вы пришли. Я буду через две недели. Если что, комменты кидайте туда же. Я сейчас чекну ещё, всё ли. Да, всё. Пока.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Возвращение после каникул и новый ландшафт 00:00:00

Раз, два, три, четыре, пять. Да, вроде бы поехало все. Хорошо. Сейчас июль двадцать первого года. Это Радио Людвиг. Хе-хе, первый раз в жизни сказал. Пятьдесят третий выпуск сразу же, потому что до этого было пятьдесят два выпуска «Нидиван-лайва», и я решил, что нужно наконец-то новое название. А нумерацию надо оставить, как она была.

Вот, это чат из канала в ветке. Если вы хотите что-то написать — да, ура, короче, пишите туда. Надо хлопнуть по персику, да, вот так. Все, я, в принципе, готов рассказывать. И привет! Был перерыв на целое лето. Я, конечно, не сработал так четенько, как Екатерина Шульман, которая просто объявляет перерыв, уходит на лето и не страдает. Я просто ушел и не знал, когда вернусь. И так получилось, что вернулся вот сейчас. Но, тем не менее, я успел соскучиться, и это было хорошо.

Что произошло за лето? Во-первых, у меня сильно изменился ландшафт. Я из наемного работника потихоньку превращаюсь в человека, который делает только то, что считает нужным, а то, что считает нужным не делать — не делает. И это значит, что я не принимаю во внимание и не соглашаюсь с какими-то соображениями, которые исходят от бизнеса, от какой-то чужой политики. Я учусь просто жить без всего этого, без аргументов типа: «Ну вы же все понимаете, это же надо, потому что там кто-то на другом конце провода сказал нам вот это». И, естественно, точно так же я не получаю за это деньги — за то, чтобы принимать во внимание чужие какие-то дополнительные аргументы.

Это поменяло все вокруг меня, оказало достаточно сильное влияние. Я начал в новом ландшафте действовать. Мне стало ясно, что я не могу рассчитывать на свои предсказания будущего, потому что скоро закончится доход, у меня нет каких-то там супернадежных пассивных источников дохода. Я понял, что меня начнет долбать тревога на эту тему. Ну, то есть я прямо приготовился и понимал, что я буду испытывать такие постоянные тревожные атаки на тему: «О боже мой, как же мы завтра будем жить». И что я этому противопоставил? Я начал действовать, проводя огромное количество экспериментов.

Подход низкой энергии и упрощение систем 00:05:25

Я понял, что очень большое значение имеет то, что в реальности у меня ограниченная энергия. То есть я называю подход, которым я сейчас живу, подход такой низкой энергии. На моем внутреннем языке это называется у меня там low energy. Во-первых, мы здесь можем вспомнить теорию ложек. Сейчас я окошко выведу какое-нибудь браузерное. Мяу. Ну, например, вот такое. Мы сюда выведем вкладочку, которая в Safari у меня здесь. This one, да.

Я сейчас кину сюда ссылку. Вы можете… это достаточно простая история, вы можете ее найти в куче мест. Вот, например, на сайте Neurodiversity, вот на «Пикабу» — теория ложек. Сегодня я смотрел Кристин Мизерандино. Это история про то, как можно объяснить людям здоровым и полным сил то, как вы живете, когда у вас энергии не хватает. Там приводится такая байка, пример: типа вот девушка другой девушке объясняет за столом, как она живет с каким-то диагнозом, с красной волчанкой.

Она говорит о том, что: «Ну, представь себе, что у тебя есть вот сколько там предметов на столе — вот 16 ложек, значит, у тебя есть. И когда ты делаешь каждое действие, ты одну ложку отдаешь. То есть ты встаешь с кровати — минус одна ложка, у тебя на день осталось их 15. Там ты собираешься идти в душ, там почистила зубы — отдай, отдай, отдай». И в итоге девушка там осталась с семью ложками, а она еще даже одеться не успела. Там у нее там почему-то они привязались к небритым ногам, ну неважно. Короче, история про то, что у тебя фактически нету того ресурса, про который принято считать, что он у людей обычно есть, и ты с ним каким-то образом выживаешь.

Для меня это оказалось очень важно во всех действиях, которые нужно делать — притормозить. И оказалось, что с этим можно выживать. Ну, пример: раньше я, когда работал в конторе, которая тратит достаточно много сил на поддержание и контроль того, как они выглядят в интернете, я был приверженцем той идеологии, что на сайт, во-первых, нужно положить все, что у тебя есть, и, во-вторых, нужно следить, чтобы все это обладало там консистентностью. Чтобы все было одинаково причесано, выглядело слитно и было провязано там одной и той же навигацией и так далее, и так далее.

Я пытался несколько лет у себя на сайте затеять ровно такую же штуку и тащил все, что открывал, прямо туда. В итоге оказалось, что совладать с таким огромным количеством разных совершенно штук, которые у меня есть, невозможно. Ну, я пытался тратить на это силы очень многие: вести там склады в неприспособленной для этой среды сайта, и пытаться писать что-то там про чаты в неприспособленной для этой среды сайта, и так далее, и так далее. Что я сделал простого, что оказалось работает? Я вместо того, чтобы вести полностью слитный сайт, я завел, во-первых, одну страницу.

То есть я поменял сайт на одну страницу, и я слежу за консистентностью только на ней. То есть я хожу и добавляю там какие-то ссылочки только на ней одной. Что там внутри, что там не похоже, что там проебывается — это не так важно, я совершенно на эту тему не парюсь. И оказалось, что поддерживать одну страницу в гите я кое-как могу, а поддерживать весь сайт и бегать за ним, и следить, чтобы он был, значит, постоянно одной и той же версии дизайна, я не могу. И ура!

В какой-то момент я допер до очень простой штуки. У меня сейчас огромное количество разных вещей, которые болтаются то тут, то там. И я сделал верхнее меню, которое подсасывается из… ну, с сайта из одного и того же места. Оно висит и на всех тильдовских сайтах, и на основном сайте. А на телеграм-каналах я просто вывесил ссылку на примерно похожее меню, только сделанное в «Телеграфе». И получается, что вместо того, чтобы следить за тем, как все проекты подсасываются и лежат на одном большом сайте, и тратить на это силы, я вместо этого во все проекты делаю такую маленькую инъекцию, которая прям отдельно просто от каждого пространства сверху лежит этажом, и все.

Причем я уже знаю, что это не идеальная история, я знаю, как ее дальше переделывать, но я живу по системе того, что у меня не очень много сейчас есть ресурсов, и я делаю, когда могу. Поэтому в определенном смысле это про некоторое банкротство и про то, что ты говоришь: «Ну да, это недоделано, окей, люди увидят это так. Заебись». Завтра я проснусь, у меня будет чуть больше сил, и я продолжу. Это кардинально не похоже на тот подход, которым я жил до сих пор, когда я не выпускал вещи, потому что сегодня суббота вечер и кто-то не увидит анонс, или: «Ой, тут у нас недопилено, мы не можем себе этого позволить». Да плевать!

Обзор новых проектов и экспериментов 00:17:35

Дошло до того, что я какую-то страницу рассказа просто сохранил в полусыром виде, оставив там какие-то, ну, самые важные штуки, и продолжил ее редактирование через неделю. И никто не умер, и она все это время висела в интернете со строительными лесами, и нормально. Это, конечно, для меня удивительная история. То есть появилась некоторая внутренняя свобода и появилось более реалистичное понимание того, что людям плевать на твой имидж, на то, торчит у тебя какая-то там сырая штука или нет. Сейчас я покажу там страницу коллаба с моей фоткой. То есть для меня это вообще совершенно небывалая история. Значит, вот рассказ про медитацию, вот тут вот написано: «Фотка Людвига будет позже». Ну, просто ее пока нет. Окей, когда-нибудь она появится. И в моей вселенной это совершенно качественный рывок и невозможность куда-то сюда зайти раньше, а сейчас я это могу делать.

Рассказы для друга и опыт с платформами 00:18:06

С рассказами история такая. Сначала я запустился с одной страницей безо всяких лендингов, и у меня была гипотеза, что можно будет проводить четыре рассказа в месяц по коротким темам. Я взял «Противотуман», порезал его на мелкие темы. Это большой курс «Противотуман», там 6–7 рассказов по два часа. Я сделал из них там типа 6–7 рассказов и вывесил их. И оказалось, что я тогда, естественно, видел недостаточно глубоко. Во-первых, я устал читать одно и то же. Потому что когда у тебя рассказ повторяется раз в месяц, то ты просто читаешь одно и то же, или там раз в два месяца. И метафоры одни и те же, и примеры одни и те же, и такой становишься уже немножко не интересен сам себе.

Ксения Владимировна устала слушать одно и то же. То есть она приходила дисциплинированно на все мои рассказы, слушала, и в какой-то момент одни и те же примеры ее тоже стали задалбывать. Вот ощущение, что просто жуешь одну и ту же жвачку. Но самое главное — оказалось, что люди приходят на разные рассказы и задают одни и те же вопросы. То есть в рассказе про то, какие опоры там могут быть в работе дизайнера, или вопрос открытого микрофона про работу, или вопрос про дизайн для новичков, или про порхающих недоучек, или почему мой друг не доходит до целей — внутри это разные вещи абсолютно, они там опираются на какие-то тезисы, но люди приходят и задают каждому этому рассказу одни и те же вопросы. И по сути половина рассказа у тебя уходит на повторение каких-то вещей.

Это заставило меня остановиться, во-первых, и такой типа: «М-м, кажется, что-то не то». Второе открытие, которое я обнаружил в рассказах, — это то, что у каждого рассказа есть некоторый цикл. Нужно открыть под него телеграм-чат, нужно залить обложку для видео, нужно прислать людям письма, нужно настроить рассылку. После того как рассказ прошел, нужно его закрыть в Ютубе, нужно прислать еще одно там завершающее письмо и так далее. Короче, меня на это не хватило. И я даже не все рассказы закрыл. То есть они до сих пор лежат открытые там в чатах. И, конечно, людей мотивирует то, что через 10 дней рассказ горит, и они прямо их смотрят. Но по факту у меня не хватило энергии на то, чтобы пройтись и все это там попрекращать, позакрывать и написать всем в чатах типа: «Пока, ребята, удачи».

Это было удивительно. Мы же начали резво: я в AirTable завел календари, автоматом у меня там скрипты расставляют, что, когда, в какой день надо сделать к какому рассказу. Я просто на эти календари все забил хер. То есть они есть, сделал я там хоть что? Нет. Я увидел, что вот это вот планирование того, как должно быть, и реальность — это совершенно разные вещи. И еще были интересные итоги экспериментов. Был один из рассказов, когда я опубликовал плакат из магазина, из «Шмагазина», и сказал, что он будет разыгрываться на предстоящем рассказе. И вся эта тема моментально взлетела. И я бы не видел этого раньше, но тут я понял, что лучшими анонсами для рассказов являются сопутствующие какие-то штуки, которые происходят.

Они сами по себе являются в моей вселенной, для меня это важная вещь. Почему? Я стесняюсь долбить аудиторию одним и тем же. Мне очень тяжело писать людям: «Напоминаю, все ближе рассказ! Ой, друзья, рассказ все ближе! Ой, он все ближе! Да, мне надо, чтобы вы еще купили билетов, пожалуйста-пожалуйста, давайте-давайте». Мне самому неприятен такой подход. И я, так как не кормлю 60 человек, мне сейчас… у меня нет необходимости наступать на горло своей песне и говорить: «Да, мне неприятен такой подход, но так как всем надо получать зарплату, поэтому давай, пожалуйста, иди в свой канал и еби мозг своей аудитории, значит, рассказывай им, что рассказ все ближе, а вы билеты еще не купили».

Это раз, и это очень сильный раз, это очень важно для меня. Но если ты говоришь: «Да, кстати, в магазине вот вышла новая штука, и она имеет отношение к этому рассказу», — то для меня как будто бы есть некоторая индульгенция в этом, а людям есть развлекуха. И я сейчас буду пробовать делать все по этому принципу: что лучшие анонсы рассказов — это штуки, имеющие к ним отношение в «Шмагазине». То есть сейчас на повестке дня два рассказа, которые открылись. Значит, первый — это рассказ про техники заботы о радости с Ксенией Владимировной. И мы будем к нему выпускать всякие сопутствующие штукенции. Как в туре, когда певцы и музыканты собираются презентовать новый альбом, у них для представления используются клипы и песни текущие. И вот мы, наверное, будем делать что-то подобное.

Шмагазин: от плакатов до «неприкрытого соска» 00:28:56

Следующая история про «Шмагазин». Ну, я не знал, как его назвать, честно говоря, и поэтому назвал его… как называется, господи, я всю жизнь забываю, как называется эта редупликация, лексическая редупликация, кажется. Магазин-шмагазин. Все началось с плакатов. С плакатом оказалась не очень тривиальная затея, потому что я в свое время хотел выпускать плакат, но оказывалось, что ты все деньги просто уносишь в копирку, и все. А мне нужно было, ну, делать так, чтобы это было выгодно и интересно. И вот я нашел картон серый, и вот я нашел трафарет, и вот это все делается вручную акрилом. И вот я вырезал, и, конечно, каждый плакат, который я делаю, там присутствует Михаил, который на нем лежит, ну, как здесь, и прямо смотрит, все ли я делаю хорошо.

Плакат был мелкий таск на уровне олимпиадной задачи, и он прям попил мне кровушки нормально, потому что я в этом не разбирался. Но зато очень хорошо и легко пошел набор с кинзой, с запретом кинзы. Это история, которая придумалась, реализовалась за один день. И мы напихали туда еще картинок с Unsplash и выпустили с Сережей, значит, за день такую страницу. И было смешно, что люди стали его покупать. И, конечно же, все сейчас ждут набора, разрешающего кинзу, и набора для людей, которым похрену. Я пока держусь, чтобы не выпускать их, но, может быть, когда-то и… Вот это вот отдельная наша любовь — подписи к фото, потому что тут можно писать тоже самую разную чушь, и нам нравится.

А дальше началось смешное. Дальше мы собрались и придумали, что у нас будет… сейчас, Тильда, держи себя в руках. Ой, это Тильда, что с нее взять. Будет вот такой вот товар, в котором не будет сказано ничего, кроме того, что после оплаты за 49.90 придет письмо. И люди стали его покупать! И им приходит письмо, и там приходит ссылка на страницу. И я не скажу, что там на ней. Или скажу? М-м-м. Им приходит письмо на страницу, где написано, что они импульсивны и расточительны. И там же предложение купить другой товар. И они… некоторые покупают! И тогда они проваливаются в чат, в специальный чат людей, которые получают ссылку и встречают друг друга как родные. И мне кажется, что это очень смешно. Потому что когда еще один человек очередной туда заходит, там пространство, ну, такого чистого веселья.

Естественно, если они покупают этот второй товар, они получают ссылку еще на одну страницу, на которой я не скажу, что происходит. Но когда мы делали это, во всяком случае, мы смеялись, как дети, у которых пузырики раздаются в животе. Это отдельная история, отдельный проект — это круглые картины Ксении Владимировны, которые существуют в двух контекстах. С одной стороны, они, ну, просто круглые круги, с другой стороны, если хочется, можно их рассматривать как сосок. Такая минималистичная песня во славу неприкрытого соска. Страницы ничем не отличаются, кроме того, что меняется на них контекст и немножко меняется цена, потому что если ты разделяешь ту идеологию, которую вкладывает автор, то это должно стоить дешевле для своих.

Тоскопарк: лаборатория рефлексии и неделания 00:39:31

Теперь расскажу про «Тоскопарк». «Тоскопарк» — это экспериментальная лаборатория. Мы с Сергеем Стрельцовым придумали собрать людей и давать им эксперименты, и пробуждать в людях рефлексию, и умение думать о своих потребностях. И то, чтобы ребята наблюдали за тем, что с ними происходит, и анализировали собственное несделывание. И чтобы туда приходили люди, у которых есть какие-то несделывающиеся вечно дела, и чтобы они вышли из «Тоскопарка» ровно с теми же несделанными делами, но совершенно другой оптикой. То есть это история про изменение оптики.

И мы в какой-то момент стали собирать лендинг, и получился, значит, лендинг. И он был построен на том, что: «Давайте попробуем. Попробуйте сделать вот это, попробуйте сделать вот это, попробуйте повернуть персик силой взгляда. И вот видите — вы способны делать любую херню, лишь бы не делать свое важное, несбывающееся дело». Блять, простите, я не могу, я опять тут оказался, мне надо нажать на кнопку. Ура! Так вот. И мы, конечно, повеселились очень хорошо. И это совершенно замечательный, как мне кажется, лендинг. И он, конечно же, совсем не серьезный, но я его люблю. Он мне нравится. Потому что я давно мечтал сделать ответы на вопросы с одним и тем же вопросом: «Мне ничего не понятно, мне ничего не понятно, мне ничего не понятно».

Постепенно мы… да, это тоже классная история про то, как у вас есть создатели и ведущие, а потом вы публикуете отзывы — это ровно те же самые люди. Ну там, там, короче, очень-очень много всего. Скрою его, потому что невозможно, хочется играться с ним снова и снова. А-а! Вот. И тут есть несколько моментов. Во-первых, у меня есть проблемы с обработкой обратной связи. Когда что-то не происходит, я не понимаю почему. Ну, типа есть пост, есть билеты, но их там никто не покупает в первый час. И может быть, никто не прочел, может быть, люди экономят деньги и так далее. А тут есть хитрые достаточно истории, которые мне нравятся. Сейчас я покажу, мне кажется, это очень крутой дизайн-подход.

Это, например, опрос. Там в самом начале лендинга «Тоскопарка» нас встречает некоторый опрос, который показывает, сколько здесь было людей. Я могу на… по этому хотя бы что-то понять. То есть я вижу, что там в первый день не так и много людей прошло, и можно успокоиться. И это достаточно важная штука, которая позволяет получать обратную связь непосредственно на странице. То есть да-да-да, я знаю про статистику. Вот в обычной ситуации люди смотрят на статистику, но мы же помним, что у меня нет энергии столько, чтобы еще ходить, блять, в статистике смотреть. И поэтому мне очень понравилась история с телеграм-лендингом.

Консультации, медитации и расширение аудитории 00:46:32

С консультациями получилось интересно, потому что эта страница появилась уже там на этой неделе, а до этого все развивалось совсем по-другому. Во-первых, ну, я просто на главной странице сайта написал, что я могу проводить эти консультации, и мне начали писать люди. И у меня появились первые клиенты на эту тему. И первый же клиент был из Европы! Я научился получать деньги на евросчет. Это было смешно. Но я прошел там через какие-то эти подготовки договоров и прочего-прочего, было весело. И с валютным контролем познакомился. Так что, в принципе, я теперь уже, как это называется, в одном шаге от того, чтобы быть… то есть если я объявлю себя СМИ, то я сразу стану иностранным агентом, а еще и нежелательной организацией. Я, в общем, уже все предпосылки для того, чтобы это произошло, я прошел. Так что все хорошо.

С консультациями интересно то, что я изо всех сил пытаюсь держаться, чтобы не рассказывать людям, что им делать. Изо всех сил пытаюсь держаться, чтобы не говорить им, какими им быть, а держусь в рамках задавания вопросов и выяснения их задач. И это требует определенного навыка. И, конечно, после каждой консультации я выжат как лимон и прямо натурально иду спать. Потому что оказалось, что слушать — это действительно очень непростой труд. Я по-прежнему не знаю, что такое коучинг, я по-прежнему не знаю, что такое менторство, я по-прежнему не знаю, как это все должно быть устроено. Но я пока двигаюсь интуитивным достаточно путем. Стараюсь опираться на те знания, которые читал в психологических книжках, и не верю, когда клиент восторженно обо всем отзывается. Просто потому, что он может быть хочет мне нравиться. Я знаю, что после старта и маятника очарования следует скачок в сторону маятника разочарования, ну и к этому я тоже спокойно и нормально отношусь.

Медитации. Все началось, когда Ксения Владимировна проводила медитации сама, записывала видео. Потом в какой-то момент мы рванули в Clubhouse, и она проводила их там. Потом иногда начал проводить я, но в среднем где-то раз в неделю что-то делаю я. Ну, просто чтобы отдохнуть, и переключиться, и приучить людей к мысли о том, что реальность не всегда предсказуема. Но в итоге я публиковал анонсы медитаций в своем канале и звал людей, и никакого выгороженного места не предлагалось. А потом в какой-то момент стало понятно, что надо уводить медитацию в свой маленький дворик. И мы вот на этой неделе переехали там в медитационный маленький чат, где проводятся все эфиры. И люди стали приглашать туда людей. И там происходит какой-то естественный нормальный маленький рост. И для меня это в новинку и дико, потому что в моих каналах никакого прироста не происходит. Ну, то есть происходит, но на уровне там не таком быстром, как в медитационном канале.

Психологические стратегии и работа с реальностью 00:56:10

Ну, во-первых, я додумался, как принцип мытья посуды приложить ко всем делам. Значит, я… да, полгода или там, не знаю, год прошел с того момента, как я слежу за мытьем посуды, за тем, как я мою посуду. И в итоге это привело к хорошему результату, друзья. Значит, у меня есть на кухне мойка. Она разделена на два отсека. В один отсек мы кладем посуду, в другой отсек мы кладем упаковку. И когда надо мыть, я, значит, столкнулся с тем, что ты моешь, например, посуду, и у тебя осталась вторая мойка упаковки — ощущение от этого очень противное.

Я начал пробовать разные вещи. Я дошел до интересной игры, которая мне нравится: я мою 10 предметов из посуды, вытираю их, убираю их. Мою 10 предметов из упаковки, стряхиваю воду, убираю. Счет — вот произошел полный цикл, 10 и 10. Теперь я беру следующие 10 предметов, если я не устал. И мою 10 оттуда, вытираю, убираю. Тут смысл в том, что ты не обязан домывать до конца. Это дает тебе силы. Ты движешься мелкими чанками по 10 предметов, и визуально все меняется и там, и там. И когда я понял, что мне это нравится, я это использую постоянно, я попробовал это приложить к обычным делам.

То есть смысл здесь не в том, что я предлагаю всем действовать как я. Смысл в том, что я нашел какой-то прием, который позволяет мне приходить и мыть посуду и не уставать при этом, и получать от этого какое-то удовольствие. И если у вас есть такие же приемы, то вы можете их распространять на всю остальную жизнь свою. У меня был неразобранный там шкаф за спиной и были неразобранные письма. И я сел и начал делать по 10 вещей. Причем считается вещью, считается даже самая маленькая штучка типа колпачок там от сока, крышечка от сока — это тоже помытый предмет. И здесь ровно точно так же: какая-нибудь скрепка, которую ты убрал, — это тоже предмет.

И ты убираешь 10 на шкафу, садишься и разбираешь там 10 штучек в почте. 10 на шкафу, 10 штучек в почте. Это такие микротаски. Ты можешь отрываться, ты можешь делать перерывы: сделал 10 там — прервался, сделал 10 тут — прервался. Суть в том, что визуально ты видишь, что ты действительно движешься. Ты занят. Потому что мы привыкли, что очистить полностью инбокс — это дело. А вот там из семидесяти писем убрать десять — это неважно. На самом деле вот этот метод акцентирования на том, сколько ты в реальности сделал, пусть даже самых маленьких вещей, он позволяет тебе ощущать, что ты действительно трудишься, что ты делаешь что-то.

Выбор не страдать и третье сословие 01:00:13

Я посмотрел видео очередное с мужиком-предпринимателем, Потапенко или как-то его зовут, где он сказал, что мы люди третьего сословия. Я читал еще историю на «Медузе» про скандал с «ВкусВиллом», когда сняли семью из девушек, воспитывающих детей, и тоже там обрушился какой-то… обрушилась волна хейта на них. И, ну, все ребята, которых волнует эта тема, значит, стали девушкам писать, нашли их адреса домашние и так далее, и так далее. И они выпустили текст на «Медузе», назывался «Мы люди третьего сорта», что ли.

И я понял, что после видео с Потапенко, если я правильно помню его фамилию, что он там говорит, что мы люди третьего сословия. И на самом деле я понял, что рационально — да. Ну, то есть если исходить из того, что сейчас в стране построена такая сословная система, в которой мы люди третьего сорта, и не надеяться на то, что… Ну, то есть система нам предлагает эту роль. Пока ты ходишь и думаешь, что здесь у нас, типа, у тебя есть какие-то права, и ты негодуешь на тему того, что они нарушаются — это одна история. Когда ты понимаешь, что реальность такова, что тебе предлагают место в третьем сорте, и любой чувак с какими-то… с какой-то принадлежностью к системе изначально находится в другом сословии, нежели ты, ты понимаешь, что: «О, хм, интересно, что я могу сделать с этим?».

То есть вместо того, чтобы опять же тревожно переживать на тему своих нарушаемых прав, ты начинаешь принимать это как реальность. И такой: «Так, я хочу вообще в этом участвовать? Я хочу в этом быть? Что я могу сделать реально?». То есть вместо того, чтобы тревожно себя жевать, ты думаешь: «Так, ситуация такова. Окей. Мои дальнейшие шаги». И это достаточно сильно все меняет. Если нужно будет видео, я на «Дожде» его нашел, не на «Серебряном дожде», а просто на телеканале «Дождь». Но я думаю, что никто не спросит, и что мы эту тему проедем.

По поводу ухода из студии — у меня появилось ощущение наконец-то, что я управляю своей жизнью полностью. Это волшебное ощущение. Третье сословие и третий сорт — это сильно разное. Но вот для меня… я подозреваю, что я просто не понимаю, какие там наверху сословия есть. Может быть, их там семь. Я не очень понимаю, как в силовых системах семья какого-нибудь прокурора соотносится с каким-нибудь майором ФСБ. То есть кто там как? У меня в голове нет понимания, как люди из Службы внешней разведки соотносятся с там полковником СВР и генералом таможенной службы. Как там у них вообще все это раскидано? Может быть, те, кто имеет отношение к Совету безопасности России или как там это называется, они там в первом сословии, а остальные там во втором, а эти в четырнадцатом. А я там в двадцать седьмом или там в девяносто пятом. Суть не в этом.

Суть в том, что вместо того, чтобы думать, как возвращать себе нереалистичные… как возвращать себе вещи, приводящие себя в нереалистичные ожидания, я начал думать о том, как мне действовать в этой ситуации, если вот это так. Я не уверен, что эта модель права, что она, ну, там правильная или как-то соотносится с реальностью. Это, наверное, был бы тот вопрос, который я бы хотел задать политологам и той же самой Шульман — что она про эту тему думает. Но если это так, то я обратил внимание на то, что у меня внутри меняется желание что-то делать. То есть я готов действовать, и я готов действовать совсем уже по-другому. Я уже по-другому думаю про то, как надо устраивать свою жизнь.

Рекомендации и ответы на вопросы 01:07:05

У меня осталась последняя рубрика — «Читаю». Я не стал вгрызаться в свой дневник надолго, я просто взял там верхний слой и понял, что уже час буду рассказывать, поэтому в следующий раз я пойду там поглубже. Значит, что читаю? Во-первых, все вокруг меня обложено Питерсоном. Из каждого репродуктора, и угла, и чата со знакомыми летит: «Питерсон, Питерсон, Питерсон». И я все-таки возьмусь и, наверное, кажется, к нему подойду и посмотрю его. Это философ современный, который рассказывает про какие-то собственные правила жизни. Часть моих знакомых к нему относится подозрительно и не приемлет его риторику, часть восхищена с придыханием. Ну, короче, придется туда лезть. Мне его давно советуют, и советует очень много людей. Maps of Meaning, короче, да.

Из хорошего — я сходил в музей на ВДНХ на выставку про тело Body World. Поехал бы я в нее из Питера специально, если бы знал, что там будет? Да. Ну, то есть типа я даже второй раз туда хочу сходить. Очень вам советую. Там рассказывают, как устроено тело, и там не страшно, а очень полезно. Я провалился в «Хроники Эхо» и сейчас их дочитываю достаточно быстро. Ну, это такая жвачка. Не знаю, я себе четыре скриншота там заскриншотил, достаточно важных для меня. Много лет назад читал и страдал, а сейчас читаю и такой: «Хм, странная литература». Все изменилось. Уже не так склонен сопереживать ей. Сочувствовать могу, сопереживать уже не очень. И, конечно, вижу, где мне не нравятся стилистические какие-то ходы, и местами начал уставать от повтора одних и тех же приемов. Но, кстати, я считаю, что по «Хроникам Эхо» можно было бы снять классный фильм голливудский или сериал.

Сережа подарил знание о сериале «Нэйтан спешит на помощь», Nathan for You. И это смешной неловкий сериал. Там чувак делает всякие ну всякие странные вещи в попытках помочь малому бизнесу. И они неловкие, и они глупые, смешные и awkward. И смотреть ну прикольно, так что советую посмотреть. Еще по наводке Олега мы смотрели Inside Бо Бернэма. Там чувак сидел в гараже в локдауне, и там несколько клипов. Тоже его можно посоветовать, это смешная штука. Я начал смотреть «Локи», и мне очень не понравилось, потому что там такое… я не смог досмотреть «Мандалорца», я не смог досмотреть «Локи», потому что там такое количество вещей неправдоподобных именно с точки зрения мотивации устройства мира. Они плоские, я просто не могу пока себя заставить. Может быть, через какое-то время я к ним вернусь.

У меня, конечно, за лето произошло много больше, чем я рассказываю сейчас, но надо же оставить место и для будущих выпусков. Спасибо, что вы пришли. О! «Людвиг, пламенный привет из Батуми! Как у тебя дела? Не часто удается быть на твоих стримах. По сей день внимательно изучаю процесс создания твоих проектов в Студии Лебедева, чтоб перенять полезное». Ну, спасибо! Я думаю, что, конечно же, процессы в студии опубликованные — это такая, ну, глянцевая обложка, очень многое не попадает туда. Самая главная история — это история про то, что все там учатся экспериментально на проектах, применяя подход learning by doing, скорее.

То есть ты что-то где-то почитываешь, но основное правило, которое там есть, — это правило того, что верного пути может и не существовать, и тебе надо открыть его самому. Поэтому даже если я бы смотрел чьи-то процессы, я бы просто относился к ним как к штуке, которую надо мутировать в своем собственном опыте. Ровно та же самая история и с системой PARA, и с Форстером, и с прочими ребятами. Я смотрю, что можно у них взять, но я уже не верю, что это идеально ляжет на меня. Я просто вижу: «О, вот этот принцип утащу к себе и попробую его провернуть». Ну, то есть я надеюсь, что вы смотрите на все это не как на догму, а как на вещи, которые могут что-то интересное возбудить внутри вас, и вы можете попробовать что-то самостоятельно. Рад, если это превращается в источник вдохновения, а не в набор… не в катехизис такой, а не набор правил, которые вам нужно соблюдать. Потому что правил, кажется, нет. Да, все, я побежал. Спасибо, и я постараюсь через две недели в 15:15 в воскресенье быть. Все, пока-пока!

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Внутренние ценности и фокус

Привет. Спасибо, что пришли на «Диван-лайв» 52, который уже вовсе не диван, а какой-то действительно радио «Людвиг». Последние три недели я открыл свои записи в дневнике в Dynalist и оттуда все выбрал. В итоге у меня приживается какая-то совершенно простая структура, когда я веду поток записей и не структурирую его, а потом выбираю последние две или три недели уже в отдельную заметку. То есть та вещь, о которой мне ребята рассказывали, что ты просто держишь бесконечный текстовый файл у себя и туда дописываешь все — она, в общем-то, у меня и живет. Сейчас я загляну в камеру, чтобы стала настройка не авто, а обычная, чтобы он все время не переключал резкость. Не, бесил.

Реализация ценностей в делах

Из открытий недели самое мощное, безусловно, это вопрос, который мне посоветовал психолог Сергей Леонов, к которому я пришел заниматься по поводу выправления пищевых привычек и отношения с едой и весом. А в итоге попросил его еще параллельно провести со мной вторую волну — это волна, посвященная отношению с делами, тасками и к постоянному внутреннему ощущению, что я не успеваю вечно ничего. И мы с ним встречаемся: одна неделя у нас посвящена механикам, связанным с весом, а вторая неделя посвящена механикам, связанным вот с этим вот неуспеванием и постоянным неудовлетворением от того, что ты что-то делаешь, но не можешь получить радость.

И мы разговаривали с ним по поводу вот этого бесконечного механизма крутящегося, когда ты делаешь очередной таск, и их остается все равно настолько много, что ничего не меняется. То есть ты можешь сделать конкретное дело, но ничего не меняется. Это не изменит того, что их там висит 500–600. Ты можешь там не спать сутки, херачить и херачить, и все равно ничего не меняется. И он начал задавать вопросы по поводу вот этих неприятных эмоций, которые я испытываю от делания дел. Вопросы на тему того, ради чего я это делаю. И оказалось, что я вообще не понимаю ценности, никакой конечной ценности, которую эти вещи могут мне дать.

Речь идет не о ценностях в плане «сделаю и заработаю денежек», а о ценностях в плане… Он задал вопрос, который вообще для меня был дикий: «А какая внутренняя ценность реализуется, если я что-то сделаю?» Реализуется не в плане «реализоваться как товар реализован», а в плане «стало реальным». Какая внутренняя ценность станет реальной, если я вот это сделаю? Он рассказывал мне про то, что ценности очень индивидуальны. Приводил в пример бабушку какую-то, ей уже очень много лет, и она готовится к смерти. И она может, например, не идти на какую-то операцию, потому что у нее нет больше ценности повседневно быть здоровой. Она больше думает о каких-то других своих ценностях, и поэтому для нее выбор — она не будет, может быть, тратить на операцию, на здоровье какие-то деньги и ресурсы. Потому что именно для нее ценности другие, она лучше потратит деньги и ресурсы на какие-то другие вещи. То есть речь шла о том, что ценность не универсальна.

Я начал задавать вопросы всем своим таскам, всем делам. Я открыл свои трекеры все, которыми пользуюсь — все два: Things и Dynalist. И я каждый раз, когда что-то начинаю делать, я спрашиваю: «А какая моя ценность реализуется, если я это сделаю?» И удивительно, конечно, что я сначала получаю какие-то смешные ответы, ну, детские, типа: «Буду хорошим мальчиком». Ну, такие, которые глубинно ничего не затрагивают, хотя много говорят. А потом, если я докапываюсь и понимаю, какая на самом деле ценность реализуется (она всегда скрыта почему-то от меня), если я понимаю, что я это делаю, потому что вот это тогда будет, я считаю вот это важным, и оно тогда станет реальнее, и вот это станет реальнее — то даже после того, как ты посидел полчаса или час, и у тебя сделано всего три дела, чувствуешь очень сильное воодушевление. Появилось наконец-то ощущение, что это не зря. Что ты что-то делаешь действительно важное для себя. И это защищает, вот это ощущение важности, оно защищает тебя от самообвинений вечером, что вот день прошел, а ты ничего не сделал важного. Сделал. Ты это чувствуешь, ты это знаешь. Это очень сильная внутренняя опора, которая мною внутри распознается как что-то настолько весомое и мощное, что-то, к чему можно прислониться, что-то, что тебя выручает. Я очень ценю этот опыт. Если я сделаю это дело, то какая важная для меня ценность реализуется благодаря этому?

Бумажка против цифрового шума

И я попробовал еще, для того чтобы не отвлекаться, когда садишься что-то делать, если дело связано с телефоном… Я сейчас обращаю внимание, что я не могу сделать в телефоне ничего. Если я хочу посмотреть погоду перед выходом на улицу, то это займет три минуты. Я открою телефон, наткнусь на сообщение, уйду в какую-то ветку, потом я закрою, вспомню, что я хотел пойти и посмотреть на погоду, и уже открою посмотрю на погоду. Если я хочу ответить на письмо в телефоне, то это займет очень много времени. Если я собираюсь ответить или там найти какую-нибудь штуку в интернете, я вспомню об этом минут через десять только.

И чтобы не отвлекаться, я попробовал взять листик и писать на листике, что я собираюсь делать. И вообще фокусирует, потому что вот этот предмет, который лежит рядом со мной и к которому можно мысленно обращаться, он позволяет выныривать из очень сильного блуждания по этим коридорам дел, когда ты начинаешь делать одно, переключаешься на второе, на третье. И в этом проблема компьютера как станка, потому что ты каждый раз можешь делать все. И поэтому, когда у тебя внутри очень легко переключаются ассоциации, и ты очень легко хватаешься за воспоминания: «А, вот тут было письмо! О, да, тут вкладка!», ты бросаешься, бегаешь везде-везде-везде. Это как будто бы у тебя универсальный станок, и в этом его сила, и в этом его проклятие. И поэтому бумажка — прямо я советую, если у вас есть такая проблема, попробовать.

Сегодня сильный ветер, и дверь поэтому все время бьется. Но я закрыл ее, сейчас наверняка придет Михаил. «Назвал корги в честь вашего кота Михаилом». Ну, в добрый путь! Я считаю, хорошее имя. Мы ходили недавно, отдавали кошачьи домики классные такие, как скафандрические стекла у них, такое круглое стекло. И кот когда лежит в домике, дом как цилиндр, и он заканчивается иллюминатором таким круглым. Вот мы их отдали в котокафе тут рядом и созванивались, чтобы отдать, и менеджер сказал, что его зовут Михаилом. И мы поняли, что все получится. Домик от кота Михаила уехал к менеджеру Михаилу. Ксения Владимировна хочет собаку. Я знаю, насколько это видоизменяет всю жизнь. Тебе приходится предпринимать много стараний. Я поэтому внутренне пока… я как бы трение испытываю некоторое внутреннее. Но я думаю, что мы тоже скоро что-то заведем такое. И я подозреваю, что это тоже что-то будет а-ля то, что называется sausage dog, собака-колбаса. Корги же тоже собака-колбаса, насколько я понимаю.

Восстановление цифровых границ

Окей. И вот я начал смотреть на все с точки зрения того, какую ценность реализую. Я сейчас ввязан в бизнес-процесс в некоторый, где участвует очень много людей, и общение в компании происходит в Телеграме. Я еще буду там несколько недель завязан, и я понял, что я так больше не могу. Это не соответствует моему пониманию того, как должна строиться жизнь. Потому что иногда прилетают важные сообщения, иногда прилетают неважные сообщения — они летят все в одном и том же канале. Важное сообщение может прилететь там в 11 вечера, в 12 ночи. Ты просматриваешь поэтому все время эти каналы постоянно. Ты там сидишь в тридцати чат-группах рабочих.

И я понял, что это пиздец, но меня это просто выкашивает. И я сначала пошел искать какого-нибудь бота, говорить всем, чтобы они редиректили мне из Телеграма куда-нибудь там в почту или в Notion, которым они пользуются. Но понял, что это странно. Ну то есть типа я попрошу 40 человек что-то специально для меня редиректить — какая-то хуйня. У компании есть своя культура, и они там как-то живут. И я прямо сидел бесился, потому что выхода не мог найти. Потому что у меня Телеграм — он и для общения в семье, и сейчас так получается, но он и для развлечения, и сейчас он еще и по работе стал. И все превратилось в какое-то тотальное месиво. У меня не хватает уже возможности создавать новые папки давно. И меня это прямо физически терзало.

Парам-падапам-пам. Я думаю, что у всех операторов такое есть. Я пошел в Мегафон и купил еще два виртуальных номера к своей симке. И на каждый из этих… это стоит 2 рубля в день, 60 рублей в месяц за один номер. Уху! Я зарегистрировал на каждый из номеров по Телеграм-аккаунту. В Телеграме можно сейчас держать три, по-моему, аккаунта, не знаю, можно ли больше. И, собственно, я переключил рабочие чаты на второй аккаунт. Но это выглядело странно: Людвиг удаляет Людвига, Людвиг добавляет Людвига, Людвиг уходит из чата — вот это вот все. Там остается рабочий аккаунт, а ты сам уходишь. И я физически ощутил, как эта переборка мне помогла. Прямо это то, что я ощущаю как восстановление границ. То есть я могу полезть посмотреть, что пишет Ксения Владимировна, и при этом не проверить рабочие потоки. Это, конечно, очень сильно.

Новые форматы и распорядок дня

На этих неделях обсуждали, как я буду стартовать собственные рассказы, и придумалась механика, которая, мне кажется, очень отвечает тому, что я хочу. Путь был достаточно долгим. Сначала я разговаривал со знакомыми на тему того, что вообще, ну, имеет смысл делать, и я получил удивительный по своей простоте и силе ответ. Я разговаривал с Дашкой, которая занимается много консультированием трекеров. Даже не консультированием трекеров — она работает в компании рядом с трекерами. Это те люди, которые приходят в компании и помогают наладить процессы. Ну то есть они не включены в работу компании, они как бы сверху, сбоку вернее. То есть они там раз в какое-то время, там, не знаю, раз в неделю, два раза в неделю отслеживают рабочую группу, задают вопросы, и у них есть некоторое структурированное общение с рабочей группой и правила общения.

И Дашка мне говорит: «А что ты любишь делать?» Я говорю: «Ну, знаешь, у меня радость очень сильная, когда я знаю, что вечером будет курс со студентами, я включу камеру, и мы будем на какую-нибудь профессиональную тему разговаривать, где я достаточно опытен и хорошо себя чувствую». Она говорит: «Тогда попробуй делать только это. Ну, не делать того, что тебе не нравится». И я такой: «Бля, хорошо». И тут оформился фрейм. Я понял, что я заведу страницу, на которой будут собраны темы следующих месяцев, и можно будет предзаписаться. И я буду видеть, сколько человек хотело бы пойти туда или сюда, сколько человек предзаписалось, сколько человек купило билеты, сколько просто там определило «да/нет».

И это будут открытые даты. Ну типа: этот семинар про менеджеров и бардак будет в первой неделе июня, например. Какая разница, второго числа он будет, третьего числа он будет, пятого — вообще неважно. Там полежит неделю или там 10 дней в свободном доступе для людей, которые там билеты купили, потом мы этот семинар сотрем. И будет следующий через месяц. И вот эта история про то, что постепенно набираются группы, ты не страдаешь, ты можешь, если никто не пришел, ничего не проводить, нет напряга лишнего. Темы те, которые ты хочешь, ты можешь пробовать, экспериментировать. Есть темы для профессионалов, есть темы для новичков. Это настолько хорошо как-то ложится на мое внутреннее понимание того, что и как должно быть, что я просто ощущаю очень сильную ясность. Как будто естественно плывешь. Так должно быть.

Посмотрим, что из этого получится по деньгам. Я думаю, что там должна быть история новичковая дешевая и история для профессионалов достаточно дорогая. И, ну, не знаю, там я слышу про суммы в полторы тысячи за семинар, там 1800, в две. И, в принципе, если это узкоспециальные профессиональные темы, то я не вижу в этом ничего плохого.

Идеальный распорядок и проекты в студии

«Людвиг и все зрители, привет! У меня два вопроса: опиши, пожалуйста, свой распорядок дня и над каким проектом в студии тебе было наиболее интересно или непросто работать? Удачного дня». Сейчас я договорю про семинары и тогда да, отвечу. И про суммы: в «Противотумане», который сейчас проходил в Bang Bang Education, первый курс, первый поток, и через два дня запустится второй поток — там был интересный момент, когда я разговаривал про этику работы дизайнером на фабрике дьявола. Ну то есть если ты дизайнер для микрокредитов или дизайнер для гэмблинга, для водки, для табака — что происходит в этот момент? И если у тебя есть борьба внутри сильная, что ты участвуешь в том, что внутренне не очень хочешь делать, но вроде бы контора уже все обязательства взяла, и у тебя есть рядом вокруг ребята, которым тоже надо кормить семьи, и ты какими-то путями приходишь к тому, что делаешь вещи, о которых у тебя куча этических вопросов. И в «Противотумане» эта тема задела мало людей, но задела очень сильно, ну прямо опытных ребят. А большинство прошло: ну такое типа, прикольно, что у вас там творится, чуваки опытные, но мы с таким не сталкивались, ну просто послушали из интереса, но не то чтобы это нас сильно торкнуло. И я думаю, что вот такие темы как раз, которые будут набирать очень мало людей, но они такие, про которые как раз, о которых интереснее всего подумать — они могут нормально стоить, это не страшно.

Распорядок дня. Распорядок дня, распорядок дня. Ну, распорядок дня начинается с распорядка недели. У меня есть несколько принципов касательно встреч с людьми. Это время, в которое я постараюсь не назначать встречи никогда. То есть у меня есть время радости и силы — утро. И это значит, что первая встреча должна начинаться, ну, не раньше 11:30. Я знаю, что вечером я уже, скорее всего, буду не в кондиции, поэтому я стараюсь до шести уже там… окна очень маленькие. У меня на самом деле очень мало времени работоспособности. Я просыпаюсь утром, сейчас с приходом летнего солнца я буду просыпаться все раньше. В идеале я бы вставал в пять, успевал бы что-то сделать.

Дальше вступает в силу история про то, что мне ценнее всего некоторый внутренний фрейм спокойствия. И поэтому, что бы ни происходило, я стараюсь, во-первых, восстановить это спокойствие. Поэтому если я чувствую, что я взбудоражен, то я буду делать какие-то вещи, направленные на стабилизацию себя. Не знаю там, посижу в медитации. Вторая история — это история про тело. То есть я буду делать с утра прямо вещи, которые завязаны на стабилизацию себя, и потом я буду делать вещи, которые завязаны на потребности тела. Легкая зарядка, какая-нибудь растяжка небольшая — что-то такое, чтобы прямо с ходу телу дать немного удовольствия и удовлетворить его потребности. Третья вещь, которой я буду заниматься — это радость. Ну то есть делать какой-то процесс, который приносит радость.

Дальше начинается утром наша совместная передача с Ксенией Владимировной, медитационная. В 10 она идет каждый день, за исключением вчерашнего дня, когда мы один раз ее скипанули. Мы уже несколько месяцев она идет. Потом мы завтракаем. Потом я могу убежать на рабочие всякие дела. Днем я стараюсь сесть и поработать, пописать. Сейчас мне уже проще, чем раньше. Ну, во-первых, я решил, что я хочу спать днем, и я буду спать днем. То есть я где-то часа в три, в четыре, максимум в пять стараюсь оказаться дома и поспать час. В принципе, мне хватает пяти минут, если совсем нет времени. А у меня бывает так, что три или четыре Скайпа в день, и между ними у меня реально есть 10 минут. И я пять минут ложусь и сплю, и немножко прихожу в себя. Могу поспать 15 минут, могу поспать час. Но я сплю днем.

И потом я просыпаюсь, у меня есть еще какое-то время до вечера, там час-два, там с шести до восьми, например. Потом вечером все зависит от того, как у нас устроен семейный быт в этом сезоне. То есть либо мы вместе там что-то смотрим, либо мы смотрим по отдельности что-то, или как-то кто-то куда-то ушел. И я сейчас вечером стараюсь играть. Я прохожу Disco Elysium, меня там убивают постоянно, но это история про то, что вот у тебя есть время на отдых, время на радость. Вечером ты садишься поиграть именно потому, что тебе это нравится. Не потому, что ненавидишь весь мир и в бессилии это делаешь, а потому что вот у тебя есть такая потребность.

Какой проект студии приносил мне наибольшую радость? Как я запомнил вопрос. Для меня очень большое значение имеет работа с людьми. То есть для меня вот это единение группы, когда вы понимаете друг друга, у вас игра как на волейбольной площадке: вы передаете друг другу мяч, все слаженно и ровно. Не в плане того, что все предсказано, а в плане того, что ты понимаешь, что работаешь с профессионалами — да хер с ней, с профессией — работаешь с людьми, которые тебе симпатичны. И если ты берешь вещь и кладешь ее в сторону за пределами своей видимости, ты знаешь, что там ее кто-то подхватывает и передает дальше. То есть ты можешь прийти через несколько дней и видеть, что с ней произошло, когда она пошла там на рабочий процесс, или тебе передают какую-то вещь. И там много таких было проектов, много рабочих групп, с которыми я работал, с которыми было очень приятно. Это были и сайты, и навигационные проекты, и проекты автоматизации, и по графдизайну много чего, и логотипы были такие, и интерфейсы были такие. Но они никак не связаны с результатом. То есть для меня процесс приносит больше счастья, чем результат. Вообще вы можете увидеть результат и, ну, ничего в нем нет такого выдающегося, а внутри тепло у меня разливается. Один из самых теплых проектов, который так и не увидел свет — там клиент во время кризиса сорвался, и ничего не получилось. Но я помню его как крутой, и ребята тоже помнят его как крутой, хотя сайт не вышел. Все относятся к дизайну как к целевой профессии, как к тому, что что-то должно получиться в итоге. А мой тезис — это тезис про то, что к дизайну надо относиться как к процессной профессии. Как к чему-то, что приносит тебе радость в процессе. И это можно, в принципе, настроить так, чтобы это всегда у тебя было.

Нетревожное отношение к еде и весу

Следующая история — история про пищевой план. Тоже Сергей Леонов и сайт его «Осознанное питание РФ». Что-то у нас сегодня Wi-Fi особенно поразителен. Значит, вот сайт Сергея, «Осознанное питание РФ». И мы с ним как раз общаемся на темы, связанные с весом, едой. И работа начала приносить видимый результат, потому что у меня изменилось отношение к тому, как я буду сейчас есть. Когда я раньше стоял в городе и я знал, что вот там впереди есть KFC, тут McDonald’s, там еще какой-то фастфуд, и меня манило прямо туда — то у меня сейчас скорее я внутренне хочу нормального здорового обеда. И у меня исчез крейвинг, у меня нет никакой жажды вот этого запретного фастфуда, потому что перестал быть запретным. И у меня исчез внутренний диалог такой с уговариванием себя.

И из интересного: исчез… у меня был страх набора веса, потому что в самом начале терапия заключалась в том, что мы отпускали запретные продукты, и можно было есть в принципе все, что хочешь. И люди начинают на этом пути пробовать то, что было под запретом. И я помню, как я несколько недель ел селедку под шубой, потому что она была под запретом, а сейчас я ее мог, хотел и… ну потом эта тяга к ней ушла. Она же типа с майонезом, она же типа страшная, ее же нельзя, а потом стало можно. И люди сначала набирают вес в первые дни. И я делился опасениями с Сергеем, и он рассказывал о том, что все думают, будто они могут набрать неограниченное количество веса. Ну типа ты наберешь там 50 килограммов сейчас, 100 килограммов. По факту очень надо постараться, чтобы набрать 10 килограммов. Прямо очень. И я вижу, что я набрал там, предположим, восемь, а потом вес пошел на спад. То есть такая произошла… ты думаешь, идет напор резкий, и он будет продолжаться, продолжаться, продолжаться до бесконечности, а по факту ты набираешь, и потом все спокойно начинает выходить.

Я вижу, что нет больше эмоциональной… ну сейчас, по крайней мере, нет эмоциональной зависимости от того, что произошло взвешивание. Я начал взвешиваться там раз в месяц, например. Произошло взвешивание, и вес большой или маленький. Раньше это вызывало эмоциональную реакцию: если вес большой — значит все, ты грустный, день пропал зря; если вес маленький — ты ходишь радостный, это тебя заряжает. Эта история изменилась. Мы занялись поиском каких-то внешних триггеров и внутренних триггеров, связанных с весом, и я обнаружил огромное количество внутри срабатываний на всем, что касается именно оценки себя по весу.

И обнаружили в какой-то момент очень интересный механизм, который заставляет меня… Сначала я думаю, что люди оценивают меня по внешнему виду, и вес мой говорит о том, что я полный там никчемный мудак и ничего не могу. И мне приходится специально людей очаровывать и из кожи вон лезть, чтобы убедить их, что я умный и чего-то там достоин. А в этот момент, когда я на какой-нибудь деловой встрече блещу, пытаюсь остроумно и ярко внести что-то в жизнь людей, в этот момент я как будто бы отдаю им право на оценку себя. Она не у меня остается, я ее как бы передаю незримо. Вот это было для меня интересным внутренним открытием. И когда это увидел, я прямо просто офигел. То есть как я другим людям просто вручаю такую точку отсчета, когда в будущем я буду думать не о том, что нужно мне, а о том, как я выгляжу у них в глазах. Это произошло именно тогда, когда я хотел блеснуть перед ними.

В целом было интересно, когда у нас недавно произошел во время сессии… мы работаем с динамикой. Ну то есть у вас есть… вы ведете диалог, у вас возникают какие-то эмоции в ходе него, там у тебя возникает перенос на терапевта, у терапевта контрперенос. Вы можете обсудить эти эмоции, потому что они многое вам говорят. То есть когда ты видишь, как твоя внутренняя ситуация вызывает у человека прямо грусть и желание заплакать… ну прямо он видит, как тебе то, что ты описываешь, вызывает такие картины у людей. Не просто это твой заеб личный, а ты в такой ситуации, которая вызывает грусть прямо. Вы можете с этим начинать работать, вам сам диалог дает подсказку, сам контрперенос дает подсказку, где вы можете искать вариант. Это, конечно, удивительно, как работает вся эта механика.

Сегодня про медитацию тоже рассказывали, разговаривали про как один из методов обретения комфортной жизни. Удивительно, насколько не соотносится легкость методик — типа сиди, переключи внимание на дыхание, переключи внимание на тело, ощути, как ты касаешься телом поверхностей каких-то, подумай, посмотри, как ты дышишь, где ты ощущаешь дыхание — насколько не соотносятся эти простые методы с тем эффектом, который ты получаешь. То есть эффект в тысячи раз больше, и ты прямо его просто не ожидаешь от таких простых достаточно методических событий. И даже нет у меня внутри какого-то мостика и связи. Вот типа ты можешь посидеть так вот подышать, попереключать внимание в течение года, и у тебя произойдут какие-то там кардинальнейшие изменения в жизни. Я приводил сегодня в пример Ксении Владимировне рассказ о том, что когда люди начали дома из стали строить, ни у кого не было проблем с тем, что это вызывает изменения в цивилизации. Ну там выше становятся постройки, архитектура меняется вся, меняется то, что может сделать человечество. Ну типа сталь и цивилизация — это нормально. То есть да, да, конечно, это может повлиять на рост цивилизации. А наблюдение за дыханием? Нет, не может повлиять на ощущение, на твой стиль жизни вообще. Хотя на самом деле влияет. И вот это интересный ступор такой.

Обзор инструментов и систем

Окей. Иду дальше, иду в программы. Значит, я имел дело тут с… я наблюдал за работой людей, которые работают в Notion, и, конечно, я увидел там потолок достаточно быстро. Сейчас у Notion нет API, и в него не вгрузишь, не выгрузишь данные. А мне нужна была платформа, куда можно вгружать-выгружать данные, и я попробовал Airtable. Давно хотел его попробовать после поста Вастрика о No-code.

Airtable и Obsidian: поиск идеального склада

Если вкратце, то это история про то, что у тебя есть какие-то таблицы, они могут быть связаны, их там любое количество ты можешь заводить. У них есть всевозможные там виды из коробки. Все это прекрасно, конечно, Gallery, Kanban и все такое. Но когда тебе надо там что-то настроить, ты в Notion, например, не можешь сделать что-то не тем путем, которым создатели задумали. Вот он достаточно там тяжело настраиваемый и скрываемый. А в Airtable есть одна прекрасная штука, которая называется скриптинг. Ты… вот видите, там Total 13 Open Bugs, Critical 2 — это то, что вы выводите сами JavaScript’ом в свои панели. Вы можете выводить все, что вы захотите. То есть вы можете выводить там… у меня заполнены все записи, вы можете выводить количество каких-то сложнейших взаимосвязей. И из коробки вот вы можете выбирать для какого там проекта, для каких айтемов это делать. Вы пишете несложный код, если вы — это я и тысячи других ребят, и у вас есть возможность вызывать дашборды, причем на одном экране их может быть там три, четыре, пять, шесть, и вы можете что-то сравнивать.

И мне это нравится, потому что это то, что я называю «пиратка». То есть у вас есть данные, которые работают на бэке без вас, но вы можете влезть и написать свой уебищный JavaScript код, который будет запускаться, и вам не нужен для этого программист. Для меня это очень важно, потому что я как раз такой чувак, который занимается постоянно пиратками, и я все время хочу что-нибудь потестировать и попробовать, причем обязательно ночью. И Airtable как раз позволяет это делать. Пошел, создал свой новый дашборд, туда написал свой дурацкий код, выполнил его — и ура-ура. Ну и плюс то, что он может любые данные в любые данные, соответственно, загрузить и выгрузить. Это прямо была замечательная история, которая мне понравилась. Я постараюсь в будущем проекты какие-то попробовать свои пореализовывать через него, потому что вот этот интерфейс прямого доступа к БД с возможностью достаточно быстро накропать какие-то свои пиратские MVP, он для меня оказался очень ценным.

Вторая штука, которую я попробовал — это Obsidian. Я показываю сейчас с их сайта рекламные картинки. Это Markdown файлы, которые лежат у тебя в папке, не на облачном сервере. То есть есть программа, которая просто позволяет в папке с Markdown показывать зависимости, и ты можешь оформлять, соответственно, то, как карточки соотносятся. Ну и там начинается Zettelkasten и все дела. Вот, и есть какие-то чудесные графы. Но мне эта история важна… ребята говорят, что да, они про это думают, об этом думают, и возникает куча самых разных новых смыслов. Мне эта история была важна для того, чтобы вести публичный склад, потому что я пробовал вести склад на сайте, но бэкенд оказался достаточно сложным и тянучим. Я пробовал вести склад в Телеграме — тоже то еще средство. И вот я сейчас попробовал, завел в Obsidian несколько карточек. Там теги я составил сам, но тут их совсем немножко для того, чтобы попробовать.

И тут интересно то, что ты можешь их постить только через сейчас пока через Publish плагин Obsidian. CSS никакой не настраивается, на мобиле там видео подставляется не нативно, поэтому оно вот с каким-то будет вот таким вот залипанием, как здесь я показываю, будет не влезать и так далее, и так далее, и так далее. В целом типа да, прикольно, но, например, я не могу сейчас поискать по тегам. Вот есть тег «Петрик», а в поиске он не выдастся. Вот он. Есть, например, тег… есть, например, какое-то содержимое, по нему тоже поиск невозможен. Ну и, соответственно, я не могу найти ничего по тегам «избранное» плюс «книги», потому что в принципе нет поиска по тегам, нет пересечения тегов. То есть в самом Obsidian вот здесь это есть, а там сложные механизмы поисков есть. В паблише наружу этого не будет.

И поэтому я задал вопрос… сейчас я попробую закинуть сюда Telegram. Сейчас я хочу вывести Windows Capture и Telegram. Дайте мне секундочку. Да, отлично. Значит, я рассказывал про… я написал немножко про свой опыт Obsidian и хотел спросить какого-то совета. Потом понял, что для того, чтобы спрашивать совет, нужно, ну, заинтересовать ребят чем-то не глупым. Вот, я описывал то, что я делал, описывал то, что мне нужно в Телеграме. Я кину, наверное, просто сейчас ссылку на этот тред, потому что тред оказался полезным очень. Да, кинул в чат Ютуба. Значит, мне ответило несколько человек. Во-первых, они принесли мне напоминание про Roam Research. Это было полезно посмотреть, там очень удобное оформление, как мне кажется. Вторая история, которую я буду смотреть — это история про Foam для публикации. И, конечно, надо смотреть Dendron еще. Да, и тут Михаилу спасибо за это напоминание. Речь шла про это уже давно, руки не доходили. Дальше GitHub Pages от Игоря — вообще странная история, я не понимаю. Я знаю, что это очень круто работает, но я пока не понимаю ребят с GitHub Pages вообще, и это какая-то другая субкультура, достаточно интересная. Короче, здесь есть кое-что, что надо порыть. Я буду это рыть какое-то количество времени дальше.

GitCourse: проклятие избыточной сложности

Ну и лидер сегодняшнего рассказа — это, безусловно, мой опыт общения с Геткурсом. Я думал сначала собирать все штуки на… сейчас я покажу, что я в итоге-то буду делать. Я здесь собираю какой-то тест. Ну то есть вот есть ближайшие рассказы, где непонятно, когда они будут происходить, просто в них можно будет записаться. Естественно, у меня будет промокод на увеличение суммы и промокод на уменьшение суммы. И будут рассказы в планах, на которые там можно тоже там подписаться. Это достаточно просто.

Но мы начали с Геткурса. И он, конечно, удивительно спозиционирован. Он спозиционирован как платформа, в которой есть все для полного цикла. Сразу же после регистрации мне начали звонить оттуда люди, записывать меня на обучающий семинар на несколько часов. Я отказался и потом полез, значит, разбираться в системе. И, конечно, из коробки того, что мне нужно — создать курсы, которые уже там можно оплатить, но не получить на них доступ, и чтобы они еще выводились с теми подробностями, которые мне нужны, а не из дефолта — этой истории там нет. Я уверен, что ее можно там настроить, если ты поебешься с техническими специалистами, и они тебе за 3500 рублей в час расскажут, как пользоваться их замечательной системой.

Но я в итоге принял решение, что нет. Я, кажется, не готов сейчас постигать чужую совершенно странным образом выстроенную онтологию. И когда я попробовал отредактировать какие-то параметры курса, который завел, оказалось, что он находится где-то прямо совсем-совсем-совсем-совсем в другом меню, где ты его вообще в принципе не ожидаешь. И там есть, конечно, какая-то логика, но она просто хитровыебанная, и тебе нужно ее сейчас пускать в свою голову и перестраивать свой мозг под это. Я понял, что я не готов. Ну, и они начали мне писать. Я говорю: «Окей, я случайно умудрился заплатить, можем ли мне вернуть деньги?» Во-первых, оказалось, что бесплатный период не такой и бесплатный. И там за несколько дней 500 рублей типа отдай. «Вы же читали лицензионное соглашение? У нас там все написано, у нас там все написано в лицензионном соглашении».

Но самая главная история — они пишут: «А чего вам не хватает у нас в платформе?» У меня есть огромное желание написать: «Вы знаете, мне не хватает в вашей платформе ясности и простоты, блять». Потому что вот этого там точно нет. Такое ощущение, что люди проектируют платформу — там должно быть все. Как, знаете, как в Mailchimp, который просто превратился в средство, может быть, для сейлзов удобное, но для меня, как для человека, который пробовал в нем рассылку писать, прямо чудовищно неудобное. И средство, в которое напихано все, что возможно вообще. То есть там такое количество кнопок на пульте, которые создателями превозносятся как преимущество. Но я считаю, что если ты начинаешь пользоваться цифровым продуктом сейчас, и тебе нужно немедленно к нему обучение, иначе ты не можешь сделать вообще ничего… я не беру даже себя, у меня там свои заебы, окей. Вот эта вот история про то, что всех новичков нужно пропустить через обучение, потому что я подозреваю, что люди просто сваливают. Неспроста это все происходит. Если бы компания не теряла деньги на тех, кто не обучен, то она бы, наверное, и не звонила. Блять, люди звонят из онлайн-сервиса! Два раза просто мне позвонили. Где такое возможно? То есть ты можешь пойти на Airbnb и совершенно спокойно, не знаю, снять квартиру в другом конце мира, а здесь ты не можешь без двадцатичасового обучения создать какой-то сраный курс. Камон, что за ерунда?

И в итоге получается так, что вот эта сложность и то, что «у нас можно сделать все, и мы гордимся этим, и, пожалуйста, расскажите, каких фичей вам не хватило, мы уверены, что их можно реализовать с помощью наших технических специалистов-программистов» — люди реально воспринимают это как преимущество. Они не видят в этом никакой проблемы. Хотя на самом деле это, ну, большая проблема. Потому что они позиционируют продукт как B2C, а по факту он уже сейчас больше напоминает какую-нибудь, не знаю, систему по сложности хитровыебанную, как САПР какой-нибудь. И при этом я уверен, что там при наведении порядка в онтологии там все можно упростить в сотни раз. Ну прямо реально в сотни раз. Вот, ну я за это отдал 500 рублей за три дня, они мне их, видимо, не вернут. У меня есть… мы с одним из основателей когда-то давным-давно работали вместе в студии, и можно написать письмо и сказать: «Эй, камон, че за хуйня?», но я просто не уверен, что я буду это делать, потому что не хочу, что ли, время тратить. Не знаю, я не понимаю. Ну, короче, посмотрим.

Система PARA и разбор шкафа

Следующая тема интересная для меня на этой неделе… Ну, как можно понять, Obsidian я могу посоветовать, Airtable могу посоветовать, Геткурс не могу. Следующая тема — это шкаф за спиной, который постепенно за полгода захламился. И я понял, что мне надо его как-то разобрать. А как разобрать — я не знаю. Я понял, что у меня нет методологии для этого. И тут я вспомнил историю, которую курю последние месяцы — это система Тиаго Форте, которая называется «Проекты, Зоны ответственности, Ресурсы и Архивы». По-английски: Projects, Areas, Resources, Archives — PARA. И она основана на том, что ты все раскладываешь по областям, в которых очень четко лежат вещи, которые можно делать прямо сейчас — это проекты. И у них то, что по-английски называется actionability, ну то есть возможность действовать немедленно. Дальше идут зоны ответственности, где что-то, что нужно постоянно и где должен поддерживаться требуемый тебе уровень качества. Третье — это ресурсы, и четвертое — это архив.

И я обнаружил, что да, действительно, у меня все намешано в кучу. У меня архив и ресурсы перепутаны. Я выложил коробки, которые связаны с ресурсами — это те вещи, которые сейчас не остро нужны, но они… что там? Бумага цветная, там скотчи, там какие-то канцелярские штукенции. Они не имеют отношения к тому, что нужно сейчас, но когда тебе понадобится скотч, он вот должен быть в этой зоне. Архив — это всевозможные коробки за прошлые года, это какие-то самолетные билетики прикольные. Вот это все должно куда-то тоже там уехать наверх, наверное. Хотя я думаю, что, может быть, нужен какой-то другой шкаф вообще говоря для того, чтобы хранить архивы.

И книги, например — что это такое? Что такое книги? Ну, в обычном состоянии на полке, на книжной — это ресурс. Ну то есть у тебя есть книги, ты в любой момент можешь взять, они связаны с каким-то проектом. Если у тебя начинается проект и книги там тебе в нем нужны, то тогда ты их откладываешь, и они становятся твоим проектом текущим. Либо если это какой-нибудь испанский словарь, из которого ты учишь три слова в день, то это, наверное, зона ответственности твоя. Ну то есть ты будешь делать это бесконечно, это не кончится никогда. И поэтому они должны кочевать из одной области в другую. И я начал разбирать таким образом коробки, и мне понравилось. Мне кажется, что в этом есть какая-то мнемоника такая хорошая: ты всегда понимаешь, где у тебя что должно лежать. Тебе не нужно бегать и искать, где, что, куда, как. Мне это нравится. Если вы не в курсе PARA еще, и у вас цифровой бардак, и вообще вы теряетесь с тем, что вы захламлены — я советую Тиаго Форте и PARA заглянуть и почитать.

Наблюдения, книги и общество

Едем дальше, уже немножко осталось. Ездили в Адлер, было смешно. Ездили в гости к нашей общей хорошей знакомой Наташе. И Наташа туда переехала недавно, уехала воспитывать ребенка. И она привела очень хорошую характеристику того, что творится в Адлере: «Они, — сказала она, — совсем не стараются». Это удивительно, это действительно похоже на то, как живет город, в который все равно придут туристы, и можно не стараться особо, потому что они все равно придут.

Адлерский сервис и скидочные карты

И это начинается с того, какие там цены. Ну то есть там прямо реально московские цены, даже чуть выше. По той цене, по которой в Адлере ты питаешься в каком-нибудь рядом с набережной кафе, в трактире, ты в Москве прямо в хороший можешь сходить приятный ресторан. И заканчивая историями про то, что с людьми заключают договора на аренду квартир, приходит высокий сезон, и им говорят: «Все, уебывайте отсюда, мы сейчас будем сдавать дороже». В принципе, не стараться. Это интересная среда, которая формирует методы поведения людей. Я уверен, что там не все такие, но очень… если ты мнителен и хочешь это разглядеть, ты это разглядишь. Таких ребят там полно.

Был очень смешной случай в кафетерии, уже немножко… это уже не про то, но было смешно. Я пришел в булочную, взял кофе. Приехали мы туда на три дня. Девушка за стойкой говорит: «А у вас есть наша скидочная карта?» Я говорю: «Нет». Она говорит: «Давайте я вам дам». А, ну, это люди, как бы живущие в реальности, в которой у них все рядом, и поэтому скидочные карты имеют значение. Ну то есть у тебя не будет пухнуть от них кошелек, там всего, не знаю, 10 мест, или у тебя есть специальный кошелек для скидочных карт. И ты, в принципе, знаешь, где ты был, ты знаешь, какие у тебя скидочные карты есть. Ты даже, может быть, помнишь, где у тебя что, даже за скидка. Она говорит: «Седьмой кофе в подарок бесплатно». Я говорю: «Знаете, я тут ненадолго, я не выпью восемь кофе». Вот, шесть. Она говорит: «Ну ладно, ну, окей».

Я не беру скидочных карт никогда уже, потому что, ну, максимум там по номеру телефона мы можем с людьми как-то завести карточку у них, а не у меня. У меня в знакомой кофейне, в «Кофеме», например, скидочная карта лежит там, у них. И для того чтобы легче баристам было ее находить, мы красим уголки фломиком. То есть они смотрят пачку скидочных карт, и они видят: ага, уголки покрашены, они достают прямо эту карту за секунду. Это очень удобно и прикольно. Ну, когда ты один такой умный. Если там кто-то тоже начнет красить уголки тем же цветом, то тогда будет месиво. Ну хотя все равно, в принципе, нормально, наверное, будет. И там скидочная карта по телефону тоже норм. Но таскать с собой скидочные карты просто нет уже никакой возможности, потому что много где бываешь, и, ну, лишней сложности не надо.

А я выпил кофе, прихожу к ней на следующий день, и она говорит… она узнала меня, говорит: «М-м, а наша скидочная карта у вас есть? Где же она у вас?» Я говорю: «Нет, у меня нет вашей скидочной карты». Она говорит: «Ну вот видите, уже второй кофе бы был». И я понял, что в третий раз я к ней не пойду. Ну то есть я, конечно, такой мрачный мудак, но, блять, послушать еще раз эту шутку в ее исполнении… И не дай бог еще четвертый раз зайдешь — это будет вообще капец. При этом что ей мешает, если она так хорошо всех помнит, просто говорить: «О, это у вас седьмой кофе, и он вам будет бесплатным» — непонятно. Ну вот так получилось, что я не могу с некоторыми людьми найти общий язык просто потому, что этот контекст им кажется естественным и веселым, а мне кажется ни хрена не уместным. И наше понимание уместности и неуместности расходится. Я, конечно, очень мнителен, и в этом плане Ксения Владимировна мне помогает, я об нее верифицируюсь. Иногда я ей рассказываю какие-то случаи в жизни, как люди себя ведут, а она говорит: «Да это же, в общем, нормально». А я понимаю, что я загоняюсь. Но я загоняюсь, и я начал любить свои загоны, честно говоря. Я больше не испытываю вины по их поводу. Мне в кайф. Ну такой вот я мнительный загоняющийся чувак.

Чтение и планирование будущего по Петерсону

Окей. Переходим к книжечкам. Значит, что… я дочитал «Необыкновенные приключения Кавалера и Клея». Значит, сейчас покажу. «Приключения…» Нет, не «Карика и Вали», друзья, а «Кавалера и Клея». Так, значит, «Приключения Кавалера и Клея». В прошлый раз на Озоне показывали. Майкл Шейбон, и он же Майкл Чабон. Ну, попробуем. Так, видеореклама в XXI веке? Вау! Ну, значит, на обложке у нас слева Майкл Чабон «Приключения Кавалера и Клея», на… в тексте у нас Майкл Шейбон. Суть в том, что это роман про комиксы вроде бы, и он такой достаточно насыщенный. Он хорошо написан и неплохо, по-моему, переведен. Я не читал в оригинале, но перевод достаточно хороший. «Два еврейских юноши во время Второй мировой войны становятся королями комиксов в Америке». Ну и автор меня поймал. Я дочел до конца, и мне захотелось его перечесть и перезаново. Это удивительно, такое редко со мной бывает. Вообще кажется, что роман хороший. Я могу его порекомендовать как развлекательное чтиво. Я причем читал, и мне было тяжело, ну типа еще, еще, еще, еще. Когда дочитал, стало так легко и хорошо.

Еще история, которую мне Николай советует последние несколько недель. Я никак за нее не возьмусь, но по крайней мере хоть про нее вам расскажу. Он упоминает курсы лекций, цикл лекций от Джордана Петерсона. Приводит пример «Maps of Meaning: The Architecture of Belief», устройство наших верований, не верований, как сказать, убеждений. Устройство убеждений, да. Карта значений. Еще говорил он про то, что у Петерсона есть, насколько я понял, курс про построение будущего. И меня Николай зацепил тем, что первый совет про построение своего будущего — это написать свою биографию. Сесть и включить в нее все события, которые вам кажутся значимыми, потому что пока вы не понимаете, для кого вы собираетесь строить будущее, все это кажется достаточно бессмысленным. Меня прямо зацепило, я подумал, что, блин, это круто. Это круто — сесть и попробовать написать вообще, что с тобой было. Рассказал про это вчера Сарычевой, и она сказала, что типа еще одну книгу писать не хочет. Я попробую дойти до Петерсона и прочесть уже самостоятельно, но кажется, там есть много инсайтов, на которые можно опереться.

Яша подарил слово. Яков Сомов подарил слово. Это удивительное слово. Оно встретилось ему на форуме каких-то рыбаков. Это слово «купергань». Значит, купергань — это таск, задача. Это индивидуальное задание. Можно взять купергань, у рыбаков так написано. Ну и на работе вы тоже можете взять купергань. Еще, как я понимаю, это слово можно употреблять и как глагол, типа «иди купергань», делай что-нибудь. Это какая-то полная херня дикая, но от этого не менее симпатичная. Ну то есть ты можешь взять таск и можешь, соответственно, что-нибудь там делать. И сразу весь Канбан и Agile с куперганью, мне кажется, играет совершенно новыми красками. Ну это прямо реальное слово. Сейчас мы что-нибудь в десяти онлайн-словарях… Задача. Задача. Синонимы: купергань. Глагол единственного вида, непереходный. Всего один синоним: задача. На странице нет нецензурных слов. Вот так, такая вот история — купергань.

Дальше. Была совершенно чудесная чумовая штука, я даже не знаю, как это охарактеризовать. Это такое залипалово. Я увидел, как модель была вынуждена отфоткать какое-то гигантское количество роликов, где она показывает одежду. Она стоит, потом поворачивается, смотрит на нас и расслабленно остается в какой-то позе. И там этих роликов прямо овер до хрена. И она каждый раз пытается это делать естественно и непринужденно, и каждый раз заканчивает свои движения по-новому. И мне кажется, что это зрелище завораживающее. Клэр Герханстайн. Встала, повернулась… и вот сейчас оп — положила руку, а тут положила по-другому. Встала, повернулась, повернулась и отвела руку. Встала, повернулась, ногу поставила. Встала, повернулась… сейчас я попробую уменьшить, может быть… И это, короче, дикая чума. То есть ты смотришь: хоп, переносит вес, поворачивается, руки так, руки так, о — волосы поправила. Это, видимо, для какого-то сайта одежды. Повернулась, причем все прямо уже по таймингу, хоп — и встала совсем по-другому. И ты представляешь себе, сколько там тысяч часов вообще налета. Хоп, повернулась… и каждый раз так, и так, и так.

Это сайт Scroller, это сайт с интересной судьбой. 3lscroller.com. Это сайт, который берет картинки и видео с Реддита. То есть там можно найти все, что есть на Реддите. Какие-нибудь, не знаю, корги — пожалуйста, тебе с Реддита. Тебе не надо нигде там копаться, вот, и даже регистрация не нужна. И он… ну такая интересная механика. Я советую на Scroller заглянуть. 3L. Сейчас… Сейчас корг найдем. О, чихуахуа найдем. Так… Сейчас включим. Вот, например, идешь к каких-нибудь птиц. Living Fossils. И пошел тебе весь Реддит с этого сабреддита. Living Fossils, хоп. Или там West Highland Terrier. Ура-ура-ура.

Равновесие Нэша и нетревожность перед властью

Комменты. «Главное — за грудь бан не получить». Ну, who knows. «Питерсоновский курс Maps of Meaning 2017 на Ютубе — охуенный курс. Его очень сложно слушать, потому что плотность информации зашкаливает. Я мыл посуду и качался под него, наверное, полгода. Прусь теперь». Ну вот, да. Со всех сторон он меня обступает, как видишь. Видимо, придется тоже помыть об него посуду полгода.

Политика осталась. Во-первых, мне понравилось высказывание Каца о том, что демократии устроены таким образом, что там ругают политиков постоянно. Но это имеет значение, как правило, в момент выборов, а дальше их просто ругают всегда, но это ни на что не влияет. Ну то есть все знают, что пройдут четыре года, будут новые политики, поэтому их всегда яростно критикуют, и это не ведет к смене режима, потому что есть куда это напряжение выпустить гарантированно. А авторитаризм вынужден все время заботиться о популярности, потому что там нет никакой такой выборной истории. Поэтому всегда имеет значение, чтобы создавалось ощущение, что режим поддерживается народом. И поэтому огромное значение имеют опросы, огромное значение имеют создание видимости и средства создания видимости. И лидер, если он авторитарный, он вынужден все время, неустанно, каждый день поддерживать ощущение, что большинство народа с ним. Он не может себе позволить непопулярности ни одной минуты. И это, наверное, выматывающая, очень сильно деформирующая штука. Эта история мне понравилась, я про нее раньше не думал.

Дальше я думал про вот эти выплески эмоций, когда люди высказывают свое внутреннее несогласие с политикой государства. Ну, когда начинается выплеск гнева, злости, рассказы о несправедливости, о том, что так нельзя, страна скатывается и так далее, и так далее. Меня интересовало то, кто адресат этого сообщения. А кто адресат сообщения о несправедливости? Потому что эти высказывания, они, как правило, не конкретные, они просто про то, что: «Ой, так страна дойдет до ручки». Если бы адресат был я, то мне, конечно… ну, если бы обращались ко мне, то писали бы, наверное, что-то конкретное: «Давай что-то сделаем». А когда пишут, что страна так дойдет до ручки, то к кому обращаются?

Я подумал, что, возможно, один из адресатов — это вот надсистемный бог, который, значит, читает все это как бы, видит гнев и ощущение несправедливости человека и может судить. То есть такое верхнее божество, которое в справедливости-то разбирается и может всех рассудить нормально. То есть кто-то вне этой ситуации. Как правило, в таких резких высказываниях не звучит обращение там типа: «Братья и сестры, давайте вот то-то и вот то-то». Всегда идут какие-то сожаления, направленные куда-то вверх, над системой.

И я сразу же вспомнил равновесие Нэша, которое… я начал вот про это думать после того, как читал Скотта Александера про Молох. Про то, что изнутри систем такие противоречия неразрешимы, и про то, что всегда, чтобы установить нормальные справедливые законы, нужна какая-то внешняя надсистемная власть, какой-то бог, который определяет правила игры. Как страны должны себя вести, как компании должны себя вести. И в случае с компаниями это там государство — оно может рассказать, как должны компании себя вести, чтобы не перегрызть друг друга, или какие должны быть законы, чтобы люди не нанимали гастарбайтеров по 10 рублей за сутки. Вот иначе они будут, бизнес всегда так будет себя вести.

И вот эта вот история про внешнего бога, и вот эта вот история про равновесие Нэша как аргумент. Про то, что «наша страна окружена врагами, если не мы их, то они нас». То есть люди вам говорят, что… они говорят: «Существует равновесие Нэша, и мы живем в нем. И мы уверены, что если мы не захватим ресурс и не будем его оберегать, то соседи, которые думают так же, как мы (вот это очень интересное допущение), они этот ресурс захватят». Постоянная апелляция такая происходит к одному и тому же поведению в этой игре. И я понял, что я в какой-то момент устал выслушивать снова и снова этот аргумент. Люди способны его повторять бесконечное количество раз. Про то, что «если не мы их, то они нас». Это история про лестничную клетку: «Давайте вот мы… соседи же могут занять наш тамбур, поэтому давайте мы его займем первыми». Все исходят из неспособности договориться, из неспособности людей устроить цивилизованные какие-то правила общения. То есть это уровень игр такой, в котором людям, ну типа, все равно, какие они. Да, мы воинствующие, и вместо того чтобы думать о том, что две страны тратят гигантское количество сил на войну и, блять, не способны договориться, вместо этого мы будем бряцать оружием и гордиться этим, устраивать какие-то монументальные парады.

И я сейчас стараюсь мысленно, заканчивая эту тему, я стараюсь мысленно понимать, разговаривают ли собеседники, аргументируют ли они что-то, обращаясь к равновесию Нэша. К приписыванию гипотетическим врагам своих способностей отнимать чужое. Ну типа: если мы ведем себя как орки, то давайте предполагать, что все остальные ведут себя как орки. И если мы сейчас не сожжем их город, то их город обрастет армией, и она сожжет нас. У меня есть ощущение, что это, конечно, жизненная рабочая логика, но до определенного момента.

Был на этой неделе тревожный разговор про то, где грань, после которой государство подало тебе сигнал, что тебе надо просто съебывать из страны. Вот где эта история происходит. И я размышлял об этом. И тут Ксения Владимировна купила книжку Елены Мотовой, диетолога, «Еда для радости. Нетревожный подход к питанию». А мне нравится нетревожный подход к питанию, потому что я сейчас вот практикую нетревожный подход к питанию, у меня прямо это название очень срифмовалось. И я должен сказать, что это то, что вот отличает сейчас мой нынешний подход: я не тревожусь на тему веса, перестал тревожиться на тему того, что я ем что-то не то. Короче, тревога там выбивается на раз-два. И как основная такая история — все постепенно приходит в норму.

Я подумал, что, наверное, должно быть нетревожное отношение к власти. Ну то есть хули себе устраивать постоянный стресс? Власть такая, да, она будет именно такой, и ждать от нее ничего хорошего не нужно. Но это вопрос боли. Мы иногда не выбираем боль. А вот страдать или не страдать — мы выбираем и вольны это выбирать. И можно совершенно спокойно упаковывать чемоданы, но не тревожиться. А можно беспокойно упаковывать чемоданы и тревожиться. И я думаю о том, что если ты понимаешь, что если ты не ждешь ничего от власти хорошего, ты не обязан, в общем-то, на эту тему испытывать какие-то стрессовые постоянные ситуации. Ну вот ты знаешь, что оно так. Ну типа и окей. Попробую подумать в следующей неделе, как к этому относиться нетревожно. Потому что я понял, что последние годы я, конечно, постоянно окружен на тему ограничения людских свобод и увеличения страданий, я окружен тревогой. И мне кажется, что можно уже спокойно и без этого обойтись.

Итак, на этом все. Рома просто забежал послушать, скажет: «Привет». Пару штук записал себе. Спасибо, пожалуйста. Я появлюсь через пару недель с очередным медитативным рассказом о том, как дела. Что-нибудь, может, принесу в клювике, а может быть, вы что-нибудь принесете в клювике мне. Who knows. Спасибо, пока.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Поездка в Питер и системное мышление

Так, ну что, кажется, все началось. Что-то опять, как всегда, записался, начал конспект составлять и погрузился в него. Буду рассказывать о том, что произошло до 18 апреля — фактически первая половина апреля прошла. Сначала о некоторых таких вещах, которые просто происходили, а потом о разных штуках, которые привели к неожиданным совершенно выводам. Они для меня были такими личными открытиями скорее. Как это часто бывает, сразу же складывается вместе все одновременно из разных потоков, и происходит какой-то взрыв общего такого понимания сразу же по всему. Так что начну с каких-то микроштук и анекдотов, а закончим уже какими-то серьезными вещами.

Бары и глубина общения

Мы ездили в Питер просто так на несколько дней. В Питере, во-первых, есть достаточно хорошие места. Я пытался снять стресс в барах тоже. Ксения Владимировна показала мне совершенно замечательные несколько мест, например, «Полторы комнаты» — очень советую туда зайти. Там было хорошо. Знаете, я на несколько минут, наверное, тогда вернулся в тот прекрасный угар, который как в «Карты, деньги, два ствола»: когда толпа, и вы, и вам хорошо, и у вас идет общение, и оно не занудное.

Был интересный момент, связанный с тем, что мы с Ксенией Владимировной много лет вместе. В какой-то миг, когда вы пытаетесь общаться на бытовом уровне спустя много лет, вы уже, в принципе, все знаете, что человек может сказать. Поэтому наше спасение в том, чтобы проваливаться на глубину и говорить о каких-то важных достаточно вещах. Это, наверное, только это все и меняет. Потому что там можно найти в баре с человеком, которого знаешь восемь-семь лет, живешь с ним — о чем вы можете сказать друг другу нового? Оказывается, можете, если разговариваете только о тех вещах, которые для вас обоих важны, а не о каком-то повседневном. Еще хороший есть рецепт — разъезжаться на время и потом съезжаться, тогда вы можете делиться какими-то ощущениями. Но в последнее время с ковидом у нас так не очень получается, мы все чаще ходим вместе, поэтому переживаем похожий поток открытий.

Курсы Богдана Кравцова и Игоря Скриневского

В Питере виделись с несколькими людьми. Было очень интересно, повстречались в том числе с Богданом Кравцовым, Санчем. Он рассказывал, как пошел на системное инженерное мышление к Левенчуку и еще к нескольким людям учиться. Как его там ждали великолепные курсы, как его ждали там не очень приятные в проведении курсы, но он все равно гранит этой науки грызет, и она кажется ему достаточно интересной. Я завидую Богдану в этом плане, точно так же, как и завидую еще одному своему знакомому, который пошел на системное инженерное мышление. Они могут по четыре часа в день там в какую-нибудь субботу, а то и больше часов, сидеть и учить, а я так не могу — меня просто на это не хватает. Поэтому я вынужден им верить на слово, что это круто и очень интересно, но сам я пока не верю в то, что я могу пойти на какие-то курсы и чему-то там научиться.

Я задавал Богдану несколько вопросов. Он из таких функциональных ребят, которые не могут просто с людьми общаться, а должны все время решать чьи-то проблемы. Я задавал ему вопросы про то, как делать домашки вместе со студентами на курсе. Потому что когда задаешь студентам домашки, мы же понимаем, что люди все заняты и ничего они делать не будут. То есть даже если ты просишь людей вести дневник или замечать какие-то открытия, важные вещи, они, как правило, не обладают нужным количеством внимания для того, чтобы поддерживать себя в этом. Это новые навыки, их надо тренировать.

Богдан дал наводку на очень прикольные курсы Игоря Скриневского «Инженерия для жизни». Сейчас в интернете есть только курсы для детей, но для взрослых вроде бы должны появиться. Он говорил про то, что у Скриневского делают домашки прямо на занятии. То есть нет никакого «уходите и потом придите с каким-то списком». Люди говорят: «Список будем делать прямо сейчас».

Профессиональный путь и трекинг

Был вопрос: «Людвиг, привет. Чем занимаешься или планируешь заниматься после ухода из студии? Ты поменял сферу деятельности?». Я, собственно, буду про это сегодня говорить. Ответ займет порядка получаса, поэтому вы просто подождите, и я, наверное, отрезюмирую в конце. Потому что если я сейчас кратко расскажу, то это будет немножко не то, что я хотел бы сказать.

Консультации и поиск формата

Вот я разговаривал на тему того, как мне устроить все дальше. С одной стороны, я не хочу вступать в длинные отношения с командами и бизнесами. Да, предложения уже есть, и да, естественно, люди постоянно развивают какие-то проекты, им постоянно нужны люди с опытом. Но я чувствую внутренне, что это не то, что я хочу. А я желаю заниматься только тем, чем я хочу заниматься, а тем, чем не хочу заниматься — не заниматься. Это еще история про то, что, кажется, имеет смысл передавать какие-то знания про профессиональный дизайнерский путь. Но это как-то уже больше в личные консультации, наверное. Этим я тоже могу сейчас пока позаниматься, потому что мне интересно.

Дашка Харченко сказала удивительную вещь. Она говорит: «Ну, что тебе нравится?». Я говорю: «Знаешь, мне нравится — я вот открываю камеру и записываю лайв, и веду так курс раз в неделю, и мне хорошо. Или открываю камеру, записываю лайв, веду так „Недиван-лайв“ раз в пару недель, и мне хорошо». Она говорит: «Ну и не делай больше ничего. Тебе это нравится — и делай это». Я такой: «М-м, какой глубокомысленный совет». И думаю: «Ну окей, хорошо». Это как раз приводит в историю про вебинары пока. Значит, позаписываем несколько вебинаров. Значит, поотдаю пока личные консультации дизайнерам. Окей. И значит, пока я поищу историю про то, как консультировать команды, не влезая в команды.

Кто такой трекер

Дашка мне подсказала одно слово, которое называется «трекер». Это как раз специалист, который смотрит на то, что команда должна достичь. Он подходит тем бизнесам, где владельцы в раже и в ажиотаже готовы порешать задачи, поуправлять сами, при этом это слишком дорого обходится. Трекер — такой чувак, как я понял из получасовой экскурсии, который приходит, намечает с командой какие-то цели и задачи, встречается с ними в фиксированное время, там раз или два раза в неделю. Подсказывает, спрашивает, что как. И если команда достигла успеха, то тогда: «Нахера нам этот трекер был нужен, мы и так сами знали». А если команда не достигает успеха, то: «Ну конечно, с этим чуваком вообще ничего не достигнешь».

В общем, такая вот нелегкая судьба. Но там есть несколько ключевых моментов. Первый момент — это про то, что это консультации с четким фреймом по времени, то есть, не знаю, два часа в неделю. Второе — это то, что эксперта нельзя вшивать внутрь. То есть ты не можешь заходить внутрь бизнеса, ты обязательно встречаешься с людьми как внешний чувак. Любая консалтинговая группа не вшивается в бизнес-процесс, оно должно работать без тебя, ты только консультант снаружи. Я думаю в эту сторону, потому что пока что у меня на все эти внутренние задачи не стоит, честно говоря. Ну то есть как — я могу себя побудить все это поделать, но не оставляет ощущение, что это все какая-то левая история, не отвечающая моим внутренним потребностям.

Психология: питание и тревога

Параллельно с этим идут две темы — это темы про мои занятия с психологом на фоне вот этого всего нагромождения. Я записался, как я и говорил раньше, к Сергею Леонову с сайта «Осознанные питаньеры», чтобы разобраться с историей с весом. А все пришло сейчас к тому, что мы вообще подвергаем сомнению историю про вес, про то, что вес должен быть каким-то таким или сяким. А вместо этого занимаемся выстраиванием нормальных отношений с питанием. У меня есть дневник питания, я слежу за тем, чтобы оно было полноценным, чтобы не накапливался голод, чтобы была еда радости.

Осознанное питание и страх набора веса

Ключевой вопрос, с которым я прихожу и задаю психологу: «Но я же начал набирать вес! О господи, я же это вижу!». И вот тут прозвучала первая важная вещь. Людям кажется, что если они начинают питаться нормально, это означает неконтролируемый набор веса. Ну, типа, человек там доберет до 300 килограммов, потому что больше себя в питании не ограничивает. И действительно, некоторый набор веса происходит, потому что человек начинает есть то, в чем себе отказывал раньше. Я прямо вижу это, что началась эпоха сейчас того, что я беру просто то, что раньше бы никогда не брал, потому что это типа вредная пища.

Но потом постепенно, как я понял, в большей части этой пищи уходит интерес к ней и уходит ограничение. И ты можешь набрать 10 килограмм на этом, но не 300. И это был ловкий трюк, который меня поймал. То есть я действительно считал, что стоит только ограничения снять, как вес улетит в стратосферу. А на самом деле это такое интересное заблуждение. Параллельно мы начали разбираться с тем, что для меня значит вес, начали исключать все места, где я могу столкнуться с обсуждением веса — вот эти внешние триггеры, чтобы сосредоточиться на внутренних триггерах. То есть я сейчас не читаю вещей, связанных с весом, не читаю вещей, связанных с диетами, стараюсь избегать таких мест и разговоров. Вместо этого я хожу и прислушиваюсь к внутренним мыслям и ощущениям на тему веса и проверяю их на соответствие реальности.

Работа с тревогой и фильтр реальности

Раньше было настолько много тревоги по любому поводу, что я в какой-то момент пытался эту тревогу заглушить. Предусмотреть все, сделать так, чтобы любые проекты на работе выходили без сучка, без задоринки. Если где-то был какой-то прокол, то я в будущее, в следующие проекты вшивал обязательно почекать чек-листы. Каждая неприятная ситуация приводила к тому, что в чек-листах добавлялись новые пункты. А теперь надо посмотреть, не были ли эти логотипы… Если звучали какие-то обвинения в плагиате, то надо теперь каждый логотип, который мы делаем, осматривать 10 или 20 страниц Google-картинок, чтобы искать схожие логотипы, и отсматривать все логотипы конкурентов. И это, не знаю, плюс 4–5 рабочих часов. В следующий раз происходит какая-нибудь еще ситуация, ты добавляешь еще пунктов в чек-листы. Потихоньку твоя работа обрастает огромным количеством страховок от всех возможных неприятностей в мире.

Это такой аттрактор для ума — тревожиться на любую тему. В конце концов я задолбался, еще начал пить антидепрессанты, и в итоге я перестал принимать тревогу всерьез. Ну, то есть я знаю, что я очень сильно тревожусь, я знаю, что это мой стабильный паттерн, и можно на это просто хрен забить. Ну потому что, ну лежат там какие-то 20 писем неотвеченных — а-а, не хочу про это думать. Это приводит к тому, что я совершенно отказываюсь себя заставлять. То есть неважно, что там есть ощущение, что не будет зарплаты, или есть ощущение, что у меня аллергия, я не принимаю лекарства, я знаю, что весь покроюсь красными пятнами — а-а, ладно, следующий Людвиг с этим разберется, это его проблемы будут. И я привык игнорировать уже, кажется, вообще все. И вот из аттрактора «либо тревожиться на любую тему» я перешел в аттрактор «либо вообще на все забить». Ни та, ни другая стратегия не приводит к хорошему результату, потому что они обе какие-то не соответствующие реальному миру.

Мы начали как раз это разбирать, и Сергей мне предложил такой фильтр реальности: насколько моя тревога реальна? То есть я вижу, что если я сейчас не заряжу телефон, то завтра я проснусь, и он будет разряжен. И я знаю, что в самый ответственный момент он разрядится. Насколько это соответствует реальности? Насколько это губительно? Насколько это чудовищно? Это чудовищно. Насколько это соответствует реальности? На самом деле нинасколько, потому что я проснусь и дойду до зарядки и заряжу его. Ну, типа, да, там будет 15 процентов, но я смогу на этом прожить там час, а потом заряжусь еще. Так что, в принципе, спи и не парься. И вот эта вот история про тренировку, про упражнение вспоминать каждый раз: а насколько эти опасения реальны? Если я это сделаю, то какой риск возникнет или не возникнет, реален ли он? Это упражнение приучает меня, во-первых, отделять нереалистичные тревоги, а во-вторых, приучает к тому, что тревога на самом деле — это нормально.

Концепция «Футурама»: Фрейм, Тело, Радость, Мир

Я понял, что я в тупике. Ура, мы подошли к ключевому моменту. Я ходил по этому тупику, я думал, что, конечно же, это тупо. Потому что я хочу быть спокойным, я хочу ощущать от жизни радость и кайф. Ксения Владимировна прислала мне вчера видео тоже про это, я ближе к концу про него расскажу — про то, что, в принципе, имеет смысл в жизни получать удовольствие. Но вот он я, и вот моя ситуация. И вот я захвачен какими-то организационными схемами, которые не идут у меня из головы. И вот я думаю, что что-то хочется делать, а на самом деле у меня в голове сидит по-прежнему работа, и Notion меня не отпускает. Я конструирую организационную схему, она меня заполняет полностью. Я не могу сосредоточиться на медитации. Когда Ксения Владимировна ее ведет по утрам — это единственное время, когда я могу посидеть нормально, меня немножко отпускает, и я расслабляюсь. Но она все равно очень тяжело идет. И я понимаю, что, блин, я просто замотался и устал. Я остановился и начал думать.

И вот выход, который я пока нашел. Я подумал, что мне нужен фрейм. Такой фрейм или на эту же букву F — flow, такой поток, который даст мне чувствовать себя хорошо. Который обеспечит мне возможность не ощущать страдания. Я понял, что в моменты, когда я хочу заниматься, например, заботами о теле или радостью, мне нужно каким-то образом защититься от мыслей о работе, потому что меня туда приковывает. Я сейчас попробую объяснить вещь, которую очень тяжело объяснить, я понимаю, что она может звучать спутанно. Но это так обычно всегда бывает с открытиями на внутреннем языке: они, проходя через межличностное пространство, преображаются, начинают значить совсем другие вещи, не те, что внутри. Поэтому надо точно формулировать. Я хочу, чтобы у меня был такой фрейм, в котором нет постоянных переключений, в котором деятельность не смешана, в котором я веду что-то одно.

Защита от рабочих чатов

Примеры вещей из фрейма — это такая штука, которая обеспечивает тебе нормальное движение вперед в хорошем состоянии, в хорошем настроении. Ну, например, я понял, что когда я захожу в Telegram почитать сообщения от КВ или от друзей, я вижу еще сообщения по работе. Я не могу на них не отвлечься, я вынужден их читать. Я не защищен от этого. И это значит, что в любой момент ко мне может прилететь рабочий вопрос. А там много людей, они пишут в том числе через Telegram. Это, конечно, ужасная привычка, но сейчас реальность такова, и мне нужна от них защита в ночное время, например, или в утренние часы.

И можно страдать, или можно пытаться переучить несколько десятков человек жить по твоим правилам. Но я подумал: блин, есть же какие-нибудь более простые методы. Я пошел, я купил, короче, в Мегафоне еще дополнительных номеров, это стоит 160 рублей в месяц. И я переключил Telegram-чаты рабочие на один из этих номеров. И сразу почувствовал переборку в этот момент, я почувствовал защищенность некоторую. Почувствовал, что я могу пойти почитать слова от любимой, и это не будет сопровождаться обязательством немедленно прочесть рабочие новости. Да, это смешно, если вы человек, который умеет переключаться и не читать рабочее — я просто завидую вам. Я так не могу. И вот этот вот трюк про разграничение пространством — это как раз забота об этом фрейме. Точно так же, как поясная сумка — забота об этом фрейме. Потому что ты убираешь телефон в поясную сумку, не трогаешь его, ты его не ощущаешь. Он не в твоем кармане, он не у тебя в руках. Ты его носишь, ты даже можешь слушать музыку, и ты легко можешь к нему там получить доступ, но ты не вертишь его все время в руках. Это вот оттуда.

Фрейм, тело и радость

Фрейм — это первая вещь. Вторая вещь — это тело, забота о теле. У тела есть потребности: попить, пописать, потянуться, встать, походить. У тела особенности таковы, что его потребности очень легко удовлетворить. Как правило, это не требует огромных усилий. Бывают какие-то специальные случаи, но, в принципе, если у вас ломит в спине, то вы можете потянуться. Если вам хочется попить — ну, можно сходить и попить. И если первое — это фрейм, который обеспечивает вообще нормальное движение вперед всей машины, как переборки в подводной лодке обеспечивают, и корпус лодки обеспечивает ее движение вперед, то тело — это как одно из наполнений, одна из переборок.

Эта история про… Мне очень понравилось, что мне рассказала КВ про свои утра сейчас. Она тратит утром час на себя. То есть там может быть медитация, там может быть йога. Они плавают. Сколько-то минут может быть медитация, там 30 минут или 10 минут. Йога может быть больше или меньше, но в целом это час про себя. И я пробую сейчас вводить какое-то время, но пока еще у меня не получается час, но такое полновесное время заботы о теле, когда это не про что-либо другое. И фрейм в этом помогает. Потому что я рвусь куда-то там побежать с коврика на рабочие дела, и я думаю: «А это противоречит фрейму?». Если да, тогда мы этого делать не будем, потому что сейчас время позаниматься телом. И тело благодарно, я чувствую какую-то внутреннюю переполняющую меня радость.

Третье после фрейма и тела для себя — это забота о радости. То есть это прямо какая-то переборка, внутри которой только процессная деятельность, посвященная получению положительных эмоций. И это про то, что настроил процесс так, чтобы тебя ничего не отвлекало, и ты мог позаботиться о теле. Дальше настроил процесс так, чтобы тебя ничего не отвлекало, и ты мог позаботиться о радости. Да, это может быть еда радости, это может быть какое-то занятие. В общем, вот так: Фрейм, Тело, Радость и дальше уже Мир. Дальше там начинаются свои нюансы: как реагировать на мир такой-сякой, как разбирать почту, пара включается, тяга форте и так далее, и так далее. Но в целом пока я понял, что до того, как разбирать таски, нужны первые вещи. Таски — это только Мир. Фрейм, Тело, Радость, Мир. Ф-Т-Р-М. «Футурама». Не, ну, может быть, для кого-то это «Фото-Рима» или «Фото-Рома» или еще что-то, но я запомнил как «Футураму».

Отпускание контроля и медитация

И вот я подумал по поводу этого фрейма, этой «Футурамы». И я думал: блин, смотри, раньше ты все время думал про табличку Notion на работе и архитектуру системы, а сейчас ты все время думаешь про фрейм, который тебя спасет. Не слишком ли много фрейма? И я понял, что мысли о нем тоже надо отпустить. Это замкнулось с тем, как работает медитация. Как ты отпускаешь все, что тебя отвлекает, но при этом ты не вступаешь в долгие рассуждения и объяснения о том, что такое медитация, что ты эффективно медитируешь, что медитация значит для тебя. И ты во время медитации не думаешь о том: «Ой, как хорошо я медитирую». Это тоже только мысль, ее тоже следует отпустить. Вся эта история про фрейм — она для того, чтобы его отпустить. Она для того, чтобы его ввести и потом от него тоже избавиться, как от вещи, которой не должно быть слишком много. Задача — не превратиться, не сделать из этого очередной невроз. Не превратиться в чувака, который встречает знакомых, хватает за пуговицу и говорит: «Я сейчас вам расскажу, как попасть во флоу навсегда». Это задача про то, как научиться отпускать скорее. Как-то так.

Машина страдания и оптимистичный нигилизм

Ну и последняя вещь, которая… не то чтобы последняя, но последняя важная для меня. Что я думаю про современные события. У меня тут на почту мне упало фишинг-письмо. Их падает не так много, я удивился. Это мой второй теневой ящик с другим именем-фамилией, на который я в свое время покупки регистрировал. И я подумал: блин, интересно, кто слил ящик? А потом я прочел вечером о том, что у ребят из Фонда борьбы с коррупцией (я там оставлял подпись за инициативу про выходы на митинги Навального) увели имейл-базу и опубликовали в интернетах. Люди стали получать фишинговые сообщения. И я сначала забоялся. Мне показалось, что, блин… Я представил себе, что кому-то очень больно. Кто-то там пошел со своей госслужбы, заполнил что-то, человека сейчас вычислят, у кучи людей начнутся неприятности. Я понял, что, во-первых, имеет смысл вообще не бояться, говорить про это открыто. Да, я считаю, что-то, что происходит — это не то, что должно меня окружать.

Утечка базы и природа государства

А потом я начал рассуждать вот о чем. Я начал рассуждать об устройстве машины насилия. То есть государство — это же машина насилия, да? Она сделана, чтобы быть насилием, люди делегировали ему право осуществлять насилие. И эта машина насилия — ее основная функция вовсе не перераспределение благ, как я считаю. Я, конечно, мамкин политолог и социолог, ничего практически про это не знаю, но здесь есть несколько тезисов, которые я пока подумал.

Машина насилия… Раньше я думал, что она состоит из людей. А на самом деле она состоит не только из людей. Она состоит из них и из того, что остальные машины далеко. Соседские машины насилия, соседские государства. Вот машина насилия, которая называется Российская Федерация. Но есть машина насилия, там, Соединенные Штаты Америки, Федеративная Республика Германия. Михаил — не машина насилия, хотя и пытается ею стать. Ну, ах ты же молодец! Одна из особенностей российской государственной машины в том, что у нее, во-первых, есть ядерное оружие — что вы ей сделаете? Во-вторых, она достаточно далеко от остальных машин. Ну, то есть те ресурсы, которые вынуждена делить эта машина с остальными — ну, их у нее там объективно чуть больше, чем у других.

Особенность нашей машины в том, что она не останавливается на насилии. Насилие бывает разное. Бывает насилие родителя по отношению к ребенку: когда родитель говорит «надо съесть брокколи» — это насилие. Но другой вопрос, что есть родители, которые заставляют страдать. Страдание может к насилию примешиваться. Пример, как работает машина насилия без страдания: вот Брейвик там сидит в Норвегии (в Норвегии же он сидит в тюрьме?), и у него в европейских тюрьмах, там, где люди в домиках сидят, отбывают срок, там решетки, в принципе, не нужны. Потому что основной процент бегства заключенных происходит не через окна в домиках, а происходит через совсем другие каналы. И там нет решеток. Там можно пользоваться приставкой. Там не будет интернета, но ты можешь там совершенно нормально смотреть на природу, например.

Есть какая-нибудь тюрьма Гуантанамо в Штатах, она используется не столько для насилия, сколько для причинения страданий. Российские тюрьмы тоже. И вот то, что происходит с Навальным — это тоже насилие со страданием. То есть это как взрослый, который, как родитель, заставляет человека страдать, делает все, чтобы эти страдания увеличить. И я вижу, что когда взламывается база имейлов и про это говорится со злорадством… И государство может иметь к этому отношение. И абсолютно точно, если бы оно имело к этому отношение — я ни капли не сомневаюсь, так как я русский человек, а русские люди не привыкли доверять своему государству, — то обязательно бы эту базу куда-нибудь слили. Я прямо даже не сомневаюсь в этом. Специально чтобы что? Не чтобы продемонстрировать, кто сильнее, а чтобы заставить страдать.

Архитектура и «никогда не сносить»

Что хотел показать? Встретилась прикольная статья. Главную архитектурную награду мира получили французы Лакатон и Вассаль, их девиз — «никогда не сносить». Значит, эта история про то, что у них был музей FRAC Nord в Дюнкерке, они создали рядом его реплику из поликарбоната. И вообще они работают с тем, что не разрушают интерьеры, а добавляют в них очень часто какие-то вещи. Люди-заказчики могут даже обижаться, типа: «Чего вы почти нихрена не сделали?». Они предпочитают не уничтожать, они предпочитают переиспользовать. И никогда не сносить, никогда не удалять, не заменять — всегда добавлять, трансформировать и повторно использовать.

Вот, например, был в девяносто третьем частный дом Maison Latapie в коммуне Флоирак. В девяносто третьем соорудили дом с пристройкой из поликарбоната на заднем дворе, за счет которого площадь первого этажа увеличилась вдвое. Ну, было — стало. В холодное время года эта часть дома скрыта за широкими створками и используется как гостиная, а в теплые месяцы становится частью сада. Мне показалось, что… Ну, выглядит это, конечно, как поликарбонат, но по факту, наверное, прикольно. То есть чуваки делают такие штуки, которые что-то добавляют достаточно дешево. Здесь есть несколько примеров, мне показалось такое вдохновляющее.

Оптимистичный нигилизм и номер 50

Еще Ксения Владимировна присылала очень хорошее видео, короткий ролик, как обнимашки для ума — «Оптимистичный нигилизм». Мне тоже понравилось. Так как YouTube взял моду резать мои переиспользования каких-то чужих роликов, причем уже не по звуку, а просто по картинке… Это как правильно произносить? Kurzgesagt. Да, это иллюстраторское агентство, которое выпускает самые разные ролики про то, как устроен мир, как устроена эволюция и как устроено все на свете.

Это ролик про то, как жить в сложности мира и как жить, если люди продлятся на планете так мало времени. Авторы здесь предлагают некоторый ответ. Они говорят: вот эта история, когда все началось, вот это первый человек, вот это последний человек, это как будет все продолжаться дальше. Как в таких условиях брать и где силы для того, чтобы жить дальше? Мне понравилось, это перекликается с тем, что Тим Урбан в свое время говорил. Мир будет продолжаться, нас уже давно не будет, мы находимся где-то в самом начале. Вот как сохранять бодрость духа и расположение. Моя новая религия — оптимистик нигилизм, «Футурама».

И последнее, то, что я сформулировал для себя: хочу заниматься только теми вещами, которые интересны без денег, или заниматься только деньгами без интереса или без саппорта — это слишком легко и тупо. Хочу заниматься только тем, где есть и интерес, и деньги, чтобы продолжать движение. Но пока еще заточен в этой фазе своего развития на деньги, простите меня. Интерес, деньги и саппорт. Если есть интерес — придумать, как туда добавить деньги, или закрывать то, что происходит. Не заниматься тем, в чем есть деньги, но заниматься этим неинтересно — это не трогать и не делать этого.

И последнюю штуку я вам покажу, и будем разбегаться. Это наша традиционная рубрика «Стыдно смотреть Пикабу». Мне все пишут: «Пикабу смотреть не стыдно», что-то там, «не переживай». Называется «В мире, где ты можешь быть кем угодно, будь номером 50». На Пикабу очень часто Reddit перепощивают, я думаю, что это оттуда. Дети играют в баскетбол. В общем, вот, это история про то, что 50-й номер фактически прерывает игру и меняет ее, чтобы номер 0, по-моему, ребенок, который не может победить в конкурентной борьбе, чтобы он мог забросить мяч. Конечно, здесь возникает куча вопросов: а как быть ребятам, если они там тренироваться хотят? В наших реалиях образовался бы кружок, где все бы тренировались без ребят с физическими особенностями. И если вы хотите достичь какого-то там места в мире, то вам, значит, надо тренироваться одним, иначе вы всю жизнь будете ходить и… О, что-то кто-то мне звонит. Сейчас, пять сек.

Это я ключ оставил в двери, Ксения Владимировна не смогла зайти, простите. И это история про то, что непонятно, как быть, если ты хочешь достигать успеха — нужно ли тебе быть как этот чувак номер 50? Но я считаю, что как порыв человеческий, невзирая на какие-то сложные системы — это хорошо. Это хорошо. Все, у меня все про это время и про эти три недели. Я признателен вам, что вы пришли, и я приду когда-нибудь еще раз. Уже хочу это называть не «Недиван-лайв», а «Радио Людвиг». Подумаю, что с этим делать. Пока.

О, подождите, стоп. А, нет, вернулся. «Людвиг, что можешь сказать про выгорание на работе? Сам часто выгорал и как справлялся?». Что могу сказать? Скоро будет семинар. «В вашей трансляции обнаружен аудио-видео контент, защищенный авторским правом». Блин, уже вообще ничего нельзя продемонстрировать. У меня будет скоро семинар, мы на майских проведем, и мы как раз там про выгорание будем разбирать вопросы ребят. Оно есть физически, объективно оно есть. Выгорал и справлялся — эта тема прямо для отдельного большого разговора. Все. Чао. «Недиван-лайв». Пока.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Вступление и технические проверки

Надо же камеру, оказывается, включать. Прикиньте, я всё сделал, а посмотреть, работает ли у меня камера — забыл. Я сижу, смотрю на чёрный экран последний, наверное, час, и мне нормально. Хорошо. Так, сделаем вот так. Нравится ли мне? Не знаю. Завален ли горизонт? Определённо. Сейчас я ещё чуть-чуть помучаю. Мне так, знаете, комфортно: чёрный монитор, и всё хорошо. Да, кажется, с вертикальками проблема.

Так, микрофон работает. Всё, это я увлёкся опорным конспектом и немножко потерялся. Значит, что у нас сейчас… Я ещё все игрушечки должен свои проверить. Работает ли история про титры? Сейчас посмотрим. Я запускаю скетчбук. Раз — о, титры работают. Прекрасно. И надо проверить последнее. Так, захожу, захожу. Раз — вау! И я подключил Donation Alerts. Ой, прикольно, он, кстати, разговаривает, только плохо слышно. Всё, хорошо, ура. Сейчас расскажу про всё, это смешная история.

Значит, начинается пятидесятый выпуск «Недиван-лайва». У меня есть ощущение, что он давно уже не «Недиван-лайв», а какое-то «Радио Людвиг». И это, наверное, хорошо. Я думаю, может быть, вообще так его и переназвать, и спокойно пустить себе в плавание. Я вывесил… Постепенно, видите, обрастаю стаффом. То есть я уже на курсе в «Бэнк-бэнге» на «Противотумане» придумал, что можно рисовать прямо картинки поверх себя. И отлично сижу и пишу всякие схемы. Те, кто был в прошлом «Недиван-лайве», они, наверное, это видели.

На «Сырниках» мы подключили Donation Alerts и начинаем баловаться этими картинками, которые можно выводить за 10 рублей. Я собираюсь, конечно же, нарисовать Михаила, и мы будем там устраивать самые разные бои. Но я планирую придумать что-нибудь с донейшенами вообще кардинально другое. Надо подумать над механикой, потому что придумывать то, что можно делать стандартно, мне неинтересно. И про это я тоже буду сегодня рассказывать.

Тренировки по письму с Николаем Панфиловым

Но начнём мы с тренировок с Николаем. Тренировки по тому, как писать тексты. Сейчас я покажу Колю Панфилова — человека, который много лет назад появился у меня на горизонте и сказал: «Чувак, ты давно хотел заниматься английским. Ты вообще что-нибудь делаешь? Давай позанимаемся английским». И мы как-то с тех пор периодически занимаемся английским, но с перерывом на его новые места работы. Потому что он то в какой-нибудь уйдёт «Газпром» условный… Ну, конечно, не знаю, работал он в «Газпроме» или нет, но, короче, такого уровня какие-то конторы.

Сейчас покажу, как его найти вообще в Телеграме. Включите нам, пожалуйста, контакт Николая. Вот, он называется там «Святой Герундий», и у него есть канал, можно его там находить и смотреть его жуткие мемы. Занятия наши происходят интересно. Мы собираемся пару раз в неделю и клянёмся, что мы будем обсуждать писание текстов и всё такое. Потому что я вроде как хотел научиться писать по-английски нормально. Сначала хотел научиться разговаривать и не бояться этого, и Николай меня этому научил.

Так, Михаил пришёл. Ну всё, сейчас вы увидите Михаила на заднем плане. Пропал Калабуховский дом. Так, что он там делает? А, вот, это просто обход. А, он пошёл на балкон. Миш, ты открыл дверь, между прочим. Это неудобно. Кто открыл дверь? Кто хороший котик? Котик открыл дверь. Котик вырос, стал огромным и непоседливым. Ну, кстати, он недавно уже разрешил себя гладить. У него появляются какие-то вот эти гены взрослой кошки.

Итак, задачу, которую я поставил Николаю — это задача про то, чтобы я мог нормально говорить, и в какой-то момент он меня «разговорил». То есть спустя некоторое время я понял, что страха к тому, чтобы открывать рот и что-то там в людей выкидывать, у меня больше нет. Затем я пришёл к нему и сказал: «Давай что-то сделаем с тем, чтобы я мог нормально писать». И мы пробуем это делать. Это, конечно, очень смешно, потому что мы разговариваем про структуру текстов, про то, как писать интересно, разбираем какие-то рассказы, смотрим на то, как устроен метатекст, на композицию. Всё это по-английски.

Но до писанины дело не доходило. Ну то есть доходило, но шло очень медленно, потому что-то начинались какие-то тексты, и потом надо было их дописывать, и это было лень и муторно, то тема надоедала. В общем, что-то не шло. И тут Коля придумал две классных вещи. Мне прямо очень понравилось. Во-первых, он предложил чумовую штуку, я тоже прямо советую: если вы — это я, то вы можете сделать вот как. Он в какой-то момент вынурнул и сказал: «Давай писать тексты не про абстрактные темы, там не про то, что есть в памяти, а про то, что есть у тебя в фотобиблиотеке».

То есть прямо открываешь Photos, находишь там фотку и пишешь историю про неё. Это круто сработало. Первое, естественно, что у меня там было в фотобиблиотеке — это я снял скриншот с фотографии какой-то порнозвезды, которая из дома снимала для подписчиков фотку из ванной комнаты. У неё амплуа обычно таких… ну, эти люди в униформах все, как это, роллплей называется: училки, вот это вот всё. И вокруг неё всё время в порнороликах нет никакого бардака.

И тут она, значит, снимается из дома, и у неё там какой-то совершенно жуткий дорожный несессер в ванной комнате. И там куча каких-то… ладно там пузырьки, но там просто видно, что реально вещи — ну вот я мог такие брать — абсолютно безвкусные вещи, которые немедленно надо заменить, надо немедленно их убрать из ванной комнаты. Естественно, мы стали писать, с Колей я стал писать про этот текст. Потом бросил, выбрал другую фотку, третью фотку. Потихонечку начал в канал у себя выкладывать какие-то фотки и писать про них. Оказалось, что это достаточно хорошая методика.

То есть отталкиваться не от того, что мне надо написать текст, а от того, что просто ты рассказываешь, чем тебе интересна та или иная фотка. И вчера мы собрались и прямо всё занятие мы сидели и молчали, потому что мы писали каждый свой текст в Скайпе. Такой хакатон у нас был сорокаминутный. И за 40 минут я сумел сварганить некоторый текст, который более-менее мне там окей. И это интересное ощущение, потому что я знаю, как его переписать, я знаю, что туда добавить, я знаю, как его усилить. Я вообще не знаю, хороший ли он, но 40 минут подходят к концу, и ты его выкладываешь, и всё. У тебя нет никакого другого варианта.

Коля тоже написал свой текст и тоже там его выложил. И первое — писать про фотки, и второе — совместная вот эта писанина в режиме хакатона — это круто, это меня забавляет. И может быть, я найду в этом кайф. То есть речь не в том, чтобы себя заставить и выработать привычку, которая принуждает тебя, а речь в том, чтобы найти радость. Теперь тебе надо выйти, да? Вот ты молодец. Тут все, да, кроме тебя? Значит, это Мия. Мия — кошка-жидкость. Она ужасно любит ходить по клавиатуре. Нет, Мия, мы не пойдём туда. Вот, ещё в отличие от Михаила, она царапается. То есть если Михаил с тебя прыгает, он делает это очень нежно, если Мия с тебя прыгает, ты весь покрыт просто какими-то шрамами.

Ежедневные практики и психологическая гигиена

Медитации в Clubhouse с Ксенией Владимировной

Иду дальше. Занятия медитацией с Ксенией Владимировной. Каждое утро Ксения Владимировна проводит в Клабхаусе медитации. Значит, если вы не знаете, что это такое, и вообще вам интересно попробовать, то можно найти вот такую вот комнату: collab.ldvg.ru. Ну или joinclubhouse.com/club/collab-ldvg-ru. И в 10 утра по Москве мы пробуем. И тут есть как бы два нюанса. Как человеку, который медитирует, мне очень нравится то, как это происходит, потому что это единственный какой-то сейчас доступный мне способ.

Я очень рад, что она это стала проводить. Это единственный доступный мне способ садиться за медитацию. То есть я знаю, что в 10 утра придут люди, в 10 утра придёт она, и я прихожу. Мне удаётся часто, где-то примерно пять раз в неделю из семи, мне удаётся эту медитацию пройти. Совершенно хорошо заходит, и есть очень классные ощущения. Медитация — напишу вот так. Значит, в Клабхаусе: collab.ldvg.ru. Ссылки выводить на экран в той программе, в которой я вывожу, конечно, тоже можно, но я постепенно этому научусь. В ближайшие года два я переборю лень.

Там хорошо то, что это очень простой формат. Десятиминутка — это не очень сильно грузит. Потом после неё можно задавать темы какие-то, задавать вопросы, и мы там разговариваем с ребятами. Даже пару раз, когда Ксения Владимировна ходила работать в кафе и в книжный и была из шумных мест, вёл медитацию я. Мне понравилось, и я хочу ещё, потому что я прямо понимаю, что там можно сделать. Другой вопрос, что там нет обратной связи вообще никакой, и это меня несколько угнетает.

Потому что я не понимаю, каково ребятам, которые приходят и слушают. Но это странно. Потому что я вроде медитацию проводил, но людей, которые это делают, я не видел. У меня ощущение иногда, что я просто сижу и говорю что-то в телефон и совершенно не понимаю, что на том конце происходит. В этом плане, конечно, интереснее практика, когда преподаватель рядом с практикующими находится в непосредственном контакте, в непосредственной близости и может вообще получать какую-то обратную связь. Медитация, которую ты ведёшь без обратной связи — это какая-то совершенно чумовая история. Тебе приходится себя убеждать, что всё нормально, а глазами ты этого не видишь и не можешь это почувствовать.

И есть второй аспект в медитациях — это история про совведение. И вот здесь всё очень странно. Потому что, с одной стороны, я просто прихожу в 9:58, открываю комнату в Клабхаусе, знаете, как чувак, который открывает комнату. А вот дальше начинается история странная, потому что, во-первых, я знаю, что мне надо приходить каждый день. Там есть люди, которые подписаны только на меня. И поэтому я сегодня уже сказал, что подпишитесь, если вы ходите на КВ, потому что вдруг я не приду. И я хочу иметь возможность пропустить.

Потому что сейчас это происходит без выходных, и у меня есть ощущение, что каждый день я всё время что-то должен. Я бы хотел, чтобы она могла приходить и открывать, и подписчики, которые там приходят, зафоллованные ко мне, чтобы они просто приходили к ней и ничего не пропускали. Мы пробовали сделать так в Клабхаусе — клуб, ой, клуб. Но оказалось, что от клуба не приходят уведомления людям, и поэтому они теряют этот колокольчик там сраный. В общем, есть, короче, какие-то там организационные проблемы.

И по поводу того, как потом происходит общение. Потому что я вижу, что я всегда вечно всех тороплю: «Давай-давай, пора заканчивать, уже пора бежать, уже мы 30 минут сидим, это долго». Ну, короче, какая-то ненормальная фигня. Надо научиться просто отдавать там модератора, и если мне надо выйти — ну, выходить, и пусть дискуссия продолжается. А сейчас так получается, что я там типа есть, и там всё идёт, и я должен досидеть обязательно до конца. И это странно, потому что это вызывает во мне какое-то напряжение.

Но с этим разобраться можно. В целом мне очень нравится, что это происходит. Натолкнул на медитацию Ксению Владимировну в какой-то момент я, самый мягкий последний пуш сделал я, сказал: «Давай там в Клабхаус пойдём». А она сегодня сделала очень мягкий пуш с йогой. Пришла ко мне, и мы вместе занимались. Я давно хотел… Ну, в последние там две-три недели после того, как переболел ковидом, я сначала очень сильно кашлял, и поэтому я не мог заниматься йогой. Потому что у меня всё время начинался какой-то душераздирающий кашель, и потом ушла вот эта вот привычка делать йогу часто. И я всё никак не мог вернуться. Но я делал там пару приветствий солнцу, там две-три минуты, может быть, на коврике. А сегодня она пришла и сказала: «Давай заниматься вместе», и мы позанимались. Это, блин, круто. Мне не нравится голос на телефоне, под который она занимается, темп, который там выставлен и так далее, но в целом это круто, то, что она сделала. Потому что это история про то, что «я буду делать, не хочешь ли ты вместе со мной», и это, мне кажется, в семье может работать.

Осознанное питание с Сергеем Леоновым

Иду дальше. Значит, история следующая. Что он там делает, вот этот парень? Пяу-пяу-пяу. Михаил. Окей. Значит, следующая история про привычки пищевые. То есть ты хочешь сказать, дружище, что мне теперь надо перерисовывать всё, да? Пищевые перерисовывать. Хорошо. Посмотрим, что ты ответишь вот на это. Шах и мат. Значит, пищевые привычки. Я занимаюсь сейчас… Михаил что-то написал. «На реактивный ранец Михаила». Смешно. Ужасно. Надо рисовать, короче, Михаила, я понял. Это дефолтный зомби, и голос ещё не доносится. Надо будет колонку просто поставить нормальную.

С колонками проблема такая, что чтобы на сетап повесить динамик, нужен динамик, который бы умел и одновременно вещать, и питаться по… то есть быть блютузным, питаться по USB одновременно. То есть я не хочу динамик, который сначала заряжается, а потом ты его включаешь и забываешь его снова зарядить, и он выключается в самый неожиданный момент. Оказалось, что такие колонки есть у JBL. Надо будет её просто притаранить, купить, повесить, подключить, и всегда будет офигенный звук. Вот. Руки пока не дошли, поэтому сегодня тихо всё будет — всё, что произносит там компьютер.

Итак, я занимаюсь у Сергея Леонова. Сайт, который нашла Ксения Владимировна и, значит, посоветовала мне: осознанноепитание.рф. По-русски прямо всё. Значит, сейчас я покажу этот сайт. Так, сайт Сергея Леонова «Осознанное питание РФ». Мяу. Вот, значит, ну вот, собственно, сам Сергей. И там есть какие-то статьи. В общем, я не трогаю историю про то, что там у него на сайте. Психолог, тренер, специалист по психотерапии пищевых расстройств. Ну, Сергей прямо психолог. То есть это не то чтобы какая-то тема, связанная исключительно с питанием.

Потому что если возникают какие-то в ходе разбора пищевых привычек вещи, относящиеся к другим темам — там должноствование, вина, отношения в семье, к внешнему виду партнёра, отношения к сексу, отношения к своему образу, с тем, что приходит из детства и так далее, и так далее — то вполне можно с ним там в эти темы тоже заходить, и это прелестно. То есть там нет такой истории, что «вот тут вот мы общаемся, а сюда я дальше не пойду, потому что некомпетентен». Мне нравится то, что это работает.

И у нас была уже серия занятий. После неё, перед как раз локдауном, я ушёл развивать пищевые привычки. В локдаун я получил очень сильный заряд тревожности, всё слетело. И я пришёл к нему сейчас на второй круг. Очень волновался и сопротивлялся внутренне перед тем, как ему снова писать. А это для меня, вот это внутреннее сопротивление — знак того, что надо писать. И я написал, и мы встретились, и достаточно быстро ему удалось меня перенастроить. Ну, во-первых, у нас есть терапевтический альянс. И в принципе неважно, какой у вас психолог и какими техниками он владеет, важно, чтобы у вас был терапевтический альянс.

Важно, чтобы был раппорт, важно, чтобы вы ощущали, что с этим человеком вы можете говорить обо всём и вы ему доверяете. У меня есть ощущение, что я иногда прямо чётко устойчивое, что я могу его подбешивать. Ну, там может работать контрперенос, но я вижу, как он с этим справляется, и всё классно. Он меня приземляет. То есть я всё время ухожу мыслями в какие-то фантазии, в какие-то рассуждения, в терминологию. Сергей меня очень сильно переводит на практический уровень: в чём конкретно это выражается, что конкретно вы делаете, что конкретно происходит и так далее, и так далее. То есть заставляет следить за процессами, а не витать в облаках.

В этом плане он именно про осознанность, про такой вот то, что называется mindfulness, как, я думаю, его надо называть, запретное M-слово. И мне нравится. Из последнего, что произошло: я думал, что проблемы мои носят такой психогенный характер, а мы начали вообще с очень физичного плана питания. С истории про то, что надо опираться на полноценные приёмы пищи, надо убирать чувство голода, надо вводить еду для радости. Сергей предложил мне такой план питания для людей с расстройствами пищевого поведения. И, блин, это офигенный план, потому что он даёт такое снятие тревоги очень сильное.

Я наконец-то получил очень простую систему. Он говорит, что она очень простая, она эффективная, потому что покрывает большинство запросов, и она не заставляет тебя следить за калориями, она не заставляет тебя следить за порциями. Наоборот, надо есть нормальные порции, как обычным людям в кафе дают. Нет больше у меня торга на тему: «Ой, я хочу тортика, ой, тортика нельзя, поэтому съем его четвертушку». Вот этого всего нет, и уходит огромное количество запретов. Потому что раньше я понимал, что у меня с питанием связано огромное количество вины.

Любой приём пищи я превращал в обвинение: съел не то, съел мало, съел много, ах, когда же я всему этому научусь и так далее. Сейчас первое, с чего мы начали — уходит вина. И уходят какие-то истории с внутренними ожогами. Я просто начинаю есть, получая от этого радость. А последние, не знаю, там 20 лет я ел и получал каждый раз вину. Посмотрим. Я вижу, как потихонечку начинает успокаиваться тело и как уже, может быть, не нужно столько еды. Но сейчас мы договорились, что ограничивать себя не надо, надо ввести нормальный план питания без того, чтобы потакать вот этим мыслям о том, что надо есть меньше. Пока не надо.

Это интересно. В качестве одного из практических приёмов, которые Сергей предложил — он предложил телеграм-дневник. Я пощу туда… Раньше я вёл трекеры, в которых там писал мучительно: 150 грамм кефира, 200 грамм хлопьев, калорийность бутерброда и прочего. Сейчас это телеграм-канал на одного человека, секретный, в который я пощу еду и пишу туда ощущения. И я могу всегда посмотреть — Телеграм проставляет время — я могу всегда посмотреть, когда я ел. Часто очень оказывается, что я могу там на 5-6 часов забыть о еде. Естественно, это накапливает голод, потому что через 4-4,5 часа голод уже со мной.

И дневник очень полезен, потому что я по крайней мере могу оценить, насколько я хорошо понимаю интервалы времени. Оказалось, что я их понимаю вообще хреново. И я им пользуюсь для того, чтобы видеть, что полноценно ли моё питание, есть ли у меня еда радости. Я специально вас хотел бы отправлять туда, к нему, потому что я не хочу рассказывать план питания — это не очень круто. Может быть, кому-то это сначала не полезно. То есть если выстраивать как раз отношения с едой, то, наверное, мой принцип всегда — найди тренера, как вы уже могли, наверное, понять. В полном виде он формулируется так: «Не еби мозг, найди тренера». Поэтому я рекомендую, если у вас эта тема есть, традиционно рекомендую вам «Осознанное питание РФ» и Сергея. Обратиться к нему можно вполне.

Я недавно пришёл к Ксении Владимировне и сказал: «Как всё-таки классно ты мне нашла, значит, нашла с кем позаниматься». Она сказала: «Да я просто в Гугл вбила и первую ссылку тебе прислала». Я такой: «Ну ладно, окей, хорошо». Сейчас прикрою дверь, секунду. Так, погодите, что происходит? Не понимаю. Так, там… А, вам не видно как раз, да? Сейчас я покажу, это интересно. Господи, ну только не приходи опять. Ну что ты творишь? Так, раз. И вот так вот. Отодвинем. Вот. Вот там, короче, наверху, вот там, где шевелится — о господи, я же могу вам показать — мяу, вот это. Это должен был быть Михаил, но так получилось, что это… Так, надо отвернуть ненужный микрофон. Тут есть нужный микрофон и ненужный микрофон. Да он издевается надо мной. А так? Вот. Вот там, короче, сидит обычно кот Михаил на коробке, но сейчас там почему-то кот Мия. Удивительно. Вандерфул. Так, значит, всё, возвращаем назад. Потому что мне не нравится, что я как будто из какого-то этого… А, во, вот так вот можно сделать. О, хорошо.

Отношения со Студией и принцип «Так со мной нельзя»

Следующая тема для меня достаточно сложная. ПТСР. Как он, кстати, называется-то? Посттравматическое стрессовое расстройство. Я поставлю кавычки, потому что, естественно, никто мне ничего не диагностировал, и всё это ерунда собачья. Тут про взаимоотношения со Студией несколько минут. Значит, во-первых… Читаю комменты, да, потом. Во-первых, значит, у меня завершилась история, в которой я наконец-то вышел из студийных стен. Всё это, как всё происходило, мне не очень нравилось.

И только всё внутри меня улеглось, и я пошёл за психологической помощью и начал хоть каким-то образом там разбираться с чувствами, тут на сайте Студии, значит, влепили оммаж. Повесили чёрно-белую фотку мою и написали, что «мы будем скучать по Людвигу Быстроновскому, значит, который 15 лет проработал в Студии». Ну и, конечно, это, во-первых, не 15 лет, а меньше. А во-вторых, мне начали писать люди. Люди, которые увидели чёрно-белую фотку и увидели, что «мы будем скучать», и начали интересоваться, вообще жив ли я. Потому что выглядело это всё, конечно, как некролог. Вот чувак, чёрно-белая картинка, «мы будем скучать».

И ко мне начали стучаться люди из прошлого: типа, всё хорошо, ты жив? И у меня сорвало опять клапан предохранительный. Я, естественно, оттоптался немедленно на тему того, что «ой, как мы охуенно умеем делать дизайн, ребята». Попросил передать в Студию, чтобы ну хоть что-нибудь сделали, потому что ну я не хотел, чтобы отец или мама увидели эту херню и пережили бы несколько минут стресса. Ну и знакомых тоже как-то это на ровном месте нервировать не очень хорошо. Картинку там поправили, всё это перестало быть похоже на некролог.

Но дальше я понял, что у меня вообще есть большие сомнения на тему того, что это про меня. Мне мерещится, что эта история там с вывешиванием публичных заявлений, которые не то, чем кажется. И я разразился в Телеге телегой, писал про то, почему вообще такое бывает, почему компании всегда обладают достаточно странной этикой, и попытался объяснить, почему я не верю ни единому слову, которое появляется на сайте Студии. И не верю я ему уже достаточно давно. Уже несколько лет я туда не хожу, потому что у меня анонсы вызывают чувство очень сильной, очень сильного расхождения между тем, что звучит, и тем, что делается.

И это не проблема Студии Лебедева, это проблема любой компании. И я много думал про это, почему такое происходит. Потому что я же ещё и дизайнер. Дизайнер… Сейчас я закрою всё-таки дверь в шестой раз, попробую наладить контакт с котами. И я понимаю, откуда растут ноги. И я писал про это — про то, что конкуренция на рынке, равновесие Нэша, они заставляют компании, как я это понимаю, заставляют предпринимать шаги, направленные на выживание практически любой ценой. Всё отличается только тем, на что компания готова пойти ради того, чтобы выжить.

И есть очень хорошая статья Скотта Александера «Размышления о Молохе», на которой можно помедитировать на эту тему. Кстати, она называется Meditations on Moloch. Она есть по-русски, и я так ходил её там, курил долго. И я начал обсуждать в Телеге вопрос предвзятости и того, как вообще читать заявление кого-то на волнующую тебя тему. Потому что я бы предпочёл, чтобы Студия вообще ничего не писала. Я бы предпочёл не появляться там на морде и не иметь к ней никакого отношения какое-то время. И я уверен, что я подал достаточное количество сигналов, показывающих, что там вот лучше было бы так.

Сигналы либо не были получены, либо были проигнорированы, либо ещё что-то, но всё выглядит так, будто я доёбываюсь до каких-то странных совпадений. Я рассказывал личную историю своих взаимоотношений одному человеку и ещё одному человеку — то есть два человека знают. И эта история ну не так однозначна и проста. То есть не то чтобы я вообще ебанутый, сошёл с ума. Но тут есть выбор. Ну, тут есть вопрос и выбор. Вопрос: насколько ты вообще в своём уме? Потому что ты начинаешь трактовать любые сигналы как сигналы, укладывающиеся в некоторую странную канву.

Тебе кажется, что тебя специально хотели задеть, или тебе кажется, что они все сволочи. При этом наверняка никто не хотел тебя задеть специально, и никто не сволочь. Но мозг уже говорит там: «Да, вот это вот сюда тоже вот ложится идеально». И ты такой: «О-о». И мы обсуждали вот этот вопрос в Телеге. И есть очень хорошее рассуждение от Авы на тему того, как в белом обществе, там, где 10%… А давайте я, наверное, его прочту вообще. Сейчас попробую. Ава. И сейчас я найду «расизм». Вот так.

«Отдельно рекомендую к прочтению статью Дэвида Френча. Это вдумчивый автор, он консерватор, но против Трампа. И во время прошлых выборов всякие люди стали посылать ему фотографии его дочери, удочерённой из Эфиопии, в газовой печи. И помню, как тогда ещё об этом он писал. Я не процитирую всю статью, но там много интересного. Особенно, мне кажется, стоит подумать над следующим отрывком, который предлагаю в обсуждении в своём переводе.

Итак. Давайте проведём мысленный эксперимент. Предположим, несколько оптимистично, что только один из десяти белых американцев — расист. Давайте также согласимся, что в Америке, особенно в образованных кругах Белой Америки, расизм осуждается и стигматизирован. Такая модельная ситуация. Если это наша реальность, то как вы услышите расистские высказывания в вашей повседневной жизни? Подавляющее большинство людей, которых вы встречаете — не расисты. А те, что да — молчат об этом, чтобы не потерять социальный статус. Окей. То есть вы про это не узнаете. Вокруг вас будет полная благодать.

Но теперь представьте, что вы афроамериканец. Это значит, что 10% белых людей, тот самый один из десяти, которых вы встречаете, ненавидят вас или думают о вас хуже из-за цвета вашей кожи. Вы не знаете заранее, кто они и как они на вас отреагируют, но их достаточно будет вокруг, чтобы в лучшем случае это бы постоянно мешало, а в худшем было реальной опасностью. Так что вы знаете, что вас чаще будут останавливать полицейские, и в некоторых из этих эпизодов полицейский будет странным образом вести себя враждебно. Продавец в магазине иногда ходит и следит за вами. Унизительные замечания испортят в целом невинную беседу. Ваши белые друзья из предыдущего абзаца это, возможно, никогда не увидят, но это неизбежная часть вашей жизни. Так получается, что мы живём в мире, в котором белый человек может сказать про расизм: „Где он?“, а чёрный может сказать: „Как ты не видишь?“».

И это интересно, потому что это говорит о том, что существуют две точки зрения на одну и ту же ситуацию одновременно, которые приводят к диаметрально разным выводам. И у каждого своя правда. И это вопрос того, адекватен ли ты, адекватен ли твой взгляд на это на всё. Мне написало огромное количество людей после того прогуна в Телеге, и они поддерживали меня. Я очень благодарен всем. Вот. Я бесился-бесился, а Ксения Владимировна взяла меня и повела покупать пальто. И она меня переключила. Это было очень странно. Мы мерили одежду, она приносила мне то и это. Она умудрилась просто… Мы пришли в один из магазинов, там был ужасно хмурый продавец. Она его за 10 минут просто перевела в состояние такое, что продавец стал рассказывать, как она рада тому, что пришла весна. Начинала с того, что «здесь для вас ничего нет, ваших размеров нет», а закончила тем, что «господи, мне так нравится, пришла весна, наконец-то!». То есть прямо я видел, как это работает.

И это удивительно, как работает эта магия человека, который верит в магию шоппинга. Он берёт тебя с собой, и ты тоже попадаешься туда. И в конце концов я понял, что я не хочу ковыряться в том, что происходило, и в том, как я уходил, и в том, что будет происходить. И эмоциональное насилие было или нет, был ли такой эмоциональный абьюз или нет — пофиг. Мне психолог подсказал хорошую формулу. Это формула про то, что обычно мы горим эмоциями и всё время находимся в таком самообвинении, в истории про то, что ты не понимаешь, прав ты или нет в этой ситуации, и ты чувствуешь вину за это, ты не можешь себе ничего доказать.

Но гораздо лучше тема, когда ты даёшь эмоциям выйти, когда их не остаётся внутри тебя, и ты запоминаешь на будущее свою уверенность, что ты не прощаешь. И ты говоришь вот эти слова: «Так со мной нельзя». Со мной так нельзя. И всё. Ты больше ничего не доказываешь никому, ты не чувствуешь себя правым, виноватым. Ты можешь не прощать. Ты имеешь право какие-то вещи не прощать. Ты понимаешь, что люди хорошие, но поступки, которые были сделаны, ты можешь их не прощать. Это даёт тебе возможность совершенно спокойно идти дальше.

Это для меня важно, потому что раньше я считал, что хороший выход из ситуации — это когда все помирились, все друг друга простили, и только это и даёт некоторое освобождение и возможность идти дальше. Ну, знаете, как… у меня же опыт разрывов такой бытовой про разводы в браке. Ну, типа, в браке вы выходите, ну что-то вы там наделали, но вы спустя несколько лет можете друг с другом общаться, и все ну там нормально. И поэтому я то, с чем сталкивался — это история, в которой всегда надо находить общий язык и всегда в итоге там понимать точки зрения всех.

И я постоянно этим Ксению Владимировну подбешивал, потому что мы когда приходим в какое-то место, где надо просто быть на её стороне, я очень часто начинаю объяснять, почему люди, которые так себя ведут, ведут себя именно так. Потому что типа моя внутренняя вера в то, что все должны, блять, помириться. И вот эта вот история про «так со мной нельзя», про то, что ты уже не эмоционально горишь, а ну поддерживаешь себя, и про то, что ты имеешь право внутри всю жизнь не прощать какие-то вещи и нормально с ними совершенно спокойно жить и не находиться в эмоциональном таком лупе, тупике — вот это офигенно. Я прямо похожу с этим. Это про какие-то жизненные убеждения, кажется, и это одна из достаточно важных опор. Так что я благодарен тому, что могу из этой ситуации выйти с таким багажом. Это офигенно. Окей. Так, минутка комментов. «Посмотрел только что 49-й „Недиван“, и тут пуш. Круто». Господи, если бы мне надо было посмотреть 49 «Недиванов», я бы сейчас, наверное, с ума сошёл. Надеюсь, что вы не смотрели все. «Выбралась вживую наконец ради разнообразия, очень рада тебя видеть». О, да, привет. Выбралась вживую наконец-то, да. Лайв — это круто. «Это круто, сильная мысль». Да, мне тоже очень-очень понравилось.

Образование, проекты и нарушение ожиданий

Курс «Противотуман» в Bang Bang Education

Идём дальше. Противотуман. Значит, это курс в «Бэнк-бэнге». Чудесный «Бэнк-бэнг» позвал меня на переходный период. Сразу же предложили мне, Наташа Климчук предложила мне сразу же провести у них курс, и я обрёл там поддержку и помощь. И с места в карьер мы сделали курс для дизайнеров, которые — ну и графических, и не графических — которые пытаются самоопределиться в профессии, у которых возникли какие-то именно профессиональные тупики.

А для меня это был отличный способ составить опорные конспекты, прочесть всё, что я вещал раньше, и хоть более-менее какие-то вещи самому понять и начать их начитывать и понимать вообще, заходят они или нет. Я быстро пролистаю темы, которые там были. Значит, я рассказывал про личные открытия и про их силу, про контринтуитивность и поиск неочевидных для ума решений именно потому, что они противоинтуитивны. Рассказывал про расслабленность внимания и как включать расслабленный фокус. Была очень большая, был очень большой рассказ про систему подкрепления, про работу системы подкрепления на базе того, что рассказывала Лена Белова на лекции.

Лена, кстати, дописывает книжку. Не знаю, что куда как, но я знаю, что она сидит и не поднимает головы, и, может быть, это означает, что в будущем что-то мы увидим. А может быть, это книжка в стол, и никто её не увидит, я не знаю. Может быть, это вообще была тайна, и не надо было про это рассказывать. Боже мой. Просто не спрашивайте её и всё. Может быть, я собранул то, что не следует. Так. Просто выстрелят в меня тогда. Надеюсь, что всё нормально.

Значит, рассказывал про когнитивные искажения, рассказывал про взаимоотношения дизайнера с оценкой, рассказывал про языки решения задач, профессиональные языки, отличия новичков и профессионалов. Про то, как воспринимать своё желание метаться и браться за все области, и про то, что есть профессии, которые прямо на этом зиждутся. И про системных инженеров, и про проектную пиццу с кучей языков, и про то, что вы можете знать очень много языков проекта и чувствовать себя как профессионал отлично. Говорил про этику работы дизайнера, про систему самоорганизации, про то, как вносить в работу радость и про опоры именно в дизайнерской работе.

Пока то, что успел — было там шесть лекций, и на седьмой мы, кажется, закончим. Буду разбирать анкеты и давать комменты тому, что видел. Курс не может длиться вечно. И я сам увидел, что работает лучше, что хуже. Скорее всего, пройдёт ещё один поток, и параллельно я буду запускать другие форматы, потому что хочу попробовать много разного. Я буду пробовать делать ещё что-то внутри «Бэнк-бэнга», буду пробовать делать что-то отдельно. Будут отдельные вебинары, интенсивы, будут какие-то длинные форматы. И, скорее всего, я буду разделять тоже все эти длинные рассказывательные истории на отдельные там часовые какие-то вебинары. Хочу попробовать делать вещи с бесплатным доступом, с платным доступом — короче, куча всего разного.

Это норма, это вообще лучше не шутить и так далее. Возможно, это называется методист или текстовый бадди. Короче, у меня проблема сейчас с выдачей заданий, потому что я в заданиях не очень хорошо шарю. И именно в приземлённых физических методиках. Я могу про них рассказывать, но если мне надо там придумать после занятия задание, то с этим я начинаю плавать. Очень медленно идёт. И я, скорее всего, нахожусь в поиске, как я понимаю, человека, который бы помог мне разобраться, какие задания давать слушателям.

В целом это абсолютно классный для меня опыт. Не знаю, как для слушателей. Такая вещь, которая приносит мне радость. Я во вторник могу проснуться, ощутить, что у меня вечером очередной рассказ, и мне прямо от этого очень хорошо. Значит, это что-то крутое. И меня встретила знакомая, которая разбирается в подобных вещах, и она говорит: «Слушай, если ты испытываешь от этого радость, то занимайся этим. Не придумывай себе какие-то другие там масс-маркет продукты». Я думал про истории там про письма и так далее. Она говорит: «Тебе нравится делать опорный конспект, включать камеру, рассказывать людям? Вот, блять, и делай». Это, конечно, дико для меня, потому что в моём мире надо опираться на продукт, рынок, аудиторию. Она говорит: «Просто забей». Страшная вещь.

Субботние сырники и моменты счастья

Хорошо, иду дальше. Я одну неделю пропустил, поэтому накопилось чуть больше, чем обычно. Господи, уже 13 часов. А, мы в 12:12 начинали. Окей. Субботние сырники. Сырники с Ксенией Владимировной. Там всё развивается очень интересно и странно. Во-первых, я расслабился и перестал следить за количеством людей, которые смотрят. И, кажется, это сделало всё только лучше. Я перестал страдать на тему заставок, которые надо было делать утром. Я вообще решил, что если есть такая проблема — я не могу делать заставки — так надо отдать это людям. И я на этой неделе сформулирую, какие нужны заставки, и приглашу зрителей «Сырников» рисовать всё, что они хотят. И посмотрим, что и как будет.

Мне очень понравилась история про то, что Ксения Владимировна там читает. И в последний раз это была совершенно чудесная сцена. Она слушала мой рассказ для студентов, для слушателей в «Противотумане», и я упоминал про Алана Уоттса и игру Everything. И Ксения Владимировна услышала и заказала книжку Уоттса про дзен. Когда книга пришла, мы вечером в этот день пересекались, и она захотела мне рассказать отрывок, который её вдохновил. И прямо под фонарями вечерними на улице открыла книгу и стала мне читать. И мы пошли и зажгли фонарик. Фонари кончились, фонарик остался. И она читала, и читала, и читала мне. И, блин, это было офигенно.

И мы шли… и я думал: ну вот, наверное, это момент счастья, в который я неожиданно провалился. И она ходит иногда в книжный магазин, и там стоит за прилавком в книжном магазине «Пархоменко» на Павелецкой. Если кто хочет — приходите. Она там не всю неделю, но иногда. Но вообще просто магазин классный. И там есть ещё кафе, кофейня Come to Dima, и она там баристой тоже иногда приходит, стоит за стойкой. И я пришёл к ней туда, и там классные люди. Я думаю: блин, я всю жизнь хотел быть в окружении таких людей, кажется. И вот оно, оно вокруг меня.

И мы потом пошли в Moments через дорогу. И если вы не были в Moments никогда, то нихрена вам там делать, потому что там мало столиков. А людей там слишком много всегда. Moments — одно из лучших мест Москвы. Мы пришли туда, и там, блин, там всё на ощупь приятное. Там такие бокалы, которые просто хочется сидеть и трогать вечно. Там поверхности великолепные под пальцами. Ну, не говоря уже про текстуру еды и про коктейли. И я сидел и думал, что кажется, вот оно — наслаждение жизнью. И кажется, это та история, которая незаметно совершенно происходит по миллиметру и проникает в мою жизнь под её влиянием. Под влиянием КВ.

И в «Сырниках», в общем, всё то же самое: мы плюс ржём. И ещё вот включили Donation Alerts, и стало смешно. Я буду рисовать туда Михаила, чтобы люди запускали Михаила, и буду рисовать туда какие-то ещё штуки. И танцующую невпопад КВ тоже надо нарисовать, потому что у неё же этот любимый танец, когда идёт какой-то ритм, а она его сбивает. То есть это танец антиритмический. Это очень смешно, когда он на три четверти, а потом становится на четыре четверти, а потом на семь восьмых. И она умеет это танцевать как бог. Это просто взрывает мозг. Я сейчас вспоминаю — вы не видите эту картинку — но это просто что-то смешное. В следующий раз попробую это показать. Можно будет записать, наверное, на видео, потому что, по-моему, люди должны прикладывать это видео к себе. Оно весь прошлый опыт о танце делает бессмысленным, потому что я не понимал, как можно ну смеяться над танцем таким простым способом. Удивительно.

Танец, который взрывает мозг. Он абсолютно неожиданный. Ты настраиваешься на какие-то повторы движений, и там не то что движения не повторяются, там всё время сбивается ритм, там сплошная аритмия какая-то. При этом он не то чтобы contemporary art, он не спроектирован так с таким умным видом интеллектуальным. Он прямо… она танцует движениями, которыми… Блин, хочешь — приди, покажи. Why not, господи. Короче, я тебя приглашаю, хочешь — заходи. И вот это тоже надо нарисовать. И это достаточно смешно развивается. Да господи, человек без чувства ритма. Да, человек без чувства ритма. Вот там у меня сзади есть место, там же были Михаил и Мия, вот там можешь зайти и показать.

Консультации и диалог с Ильей Бирманом

Идём дальше. И дальше мы придумали, что мы будем по средам читать книги вечером под бокал вина. И говорили про то, что если выпивать бутылку вина и останавливаться на этом, то нормально. Потому что прошлый эфир пришлось закрыть — я упился до такой степени, что нёс какие-то вещи, которые, наверное, мне кажутся нормальными, а со стороны могут казаться ненормальными. «Я что-то не пойму, ты редко посещаешь Студию, но работаешь там?» Нет, не работаю. Я больше не работаю в Студии, и Студия больше не работает во мне.

И сейчас расскажу немножко дальше. Во-первых, расцвели, начинают расцветать каким-то цветом консультации, консультирование. Потому что, с одной стороны, мне пишут люди, дизайнеры, про вопросы, связанные с тем, куда им двигаться дальше. И отсюда там выросли все темы про самоопределение. Здесь очень важно не скатываться в консультации а-ля терапия, потому что я, конечно, устраиваю терапию вообще из чего попало. И в последний раз, когда мне дизайнер писал, я ну тоже начал выяснять, как отношение к работе связано вообще с отношением к жизни, и всё это скатилось в какие-то там терапевтические советы. Поэтому в этом плане достаточно ну странная история.

А также мне начали писать ребята из компаний из разных. И эта история уже про дизайн и бизнес, про какие-то консультации такого плана. И, видимо, это две разных шкалы на двух полюсах: то есть есть история про личное, история про дизайн. Это ну совсем разные фреймы консультационные. Есть история про бизнес, есть история про людей тоже. И пора назначать какие-то деньги, я не понимаю какие. Потому что, конечно, если говорить про компании, которые пишут «у нас вот эти клиенты, вот эти клиенты, вот эти клиенты и вот эти», то какие-нибудь там 3500 за час — это вообще смешно.

Причём мы недавно говорили с другом на тему того, сколько кто назначает в психологической среде. Это странно, потому что ты можешь прийти к психологу там за, не знаю, 2000, 2500, 3500. А рядом люди рассказывают, как они там 5 лет ходят на терапию, и дороговато, потому что специалист берёт там 8000 за сеанс. Ты такой: «Блядь, где вы их находите, этих людей?» Там ты ходишь к психиатру, который принимает первичный приём там 10, и потом назначает тебе 1300 за повторный приём раз в год — ты продлеваешь рецепт. А рядом есть человек, который говорит: «Ну я что-то не хочу сейчас идти к терапевту, потому что опять 20 тысяч отдавать, психиатру 20 тысяч отдавать». Я такой: «Блядь, где вы находите такие цены?» Вроде интернет у всех одинаковый, а что-то результаты совершенно разные.

В общем, я сейчас думаю, сколько должно стоить консультирование для бизнеса, например. Я вообще не понимаю. Сарычева мне рассказывала, сколько берёт она — ну окей, теперь у меня есть отправная сумма. Раньше посещал ли я Студию часто или редко? Я раньше посещал Студию не очень часто, потому что практически вся коммуникация, которая происходит на таком уровне, её лучше переводить, как мне кажется, в почту. Встречаться там, не знаю, раз в неделю, пару раз в неделю. Потому что люди привыкают по любому вопросу к тебе приходить. И это значит, что просто всё твоё рабочее время куда-то улетело. Не ты им рулишь, а ну типа у людей есть потребность, они сразу приходят, а не выжидают. Поэтому я потихонечку начал появляться в Студии реже и реже.

Параллельно я пришёл на несколько месяцев, на три месяца я пришёл в Bang Bang. И мы там занимаемся странными вещами. Потому что идеология Bang Bang — Bang Bang Education в данном случае, школы дизайна и иллюстрации — она про соединение этики, эстетики и хуэтики. Ну или на другом языке там: Бах, Летов и Мальчишник. И понадобилось сейчас увеселить компоненту как раз про хуэтику и Мальчишник. И я там этим занимаюсь. Мы пишем письма из эмодзи, мы страдаем там самыми разными весёлыми экспериментами и потоком пузырящейся херни. Я думал, как назвать там свою вот эту нынешнюю работу временную, и назвал её «стажёр в отделе пузырящейся хуйни». Это весело, потому что на самом деле, конечно, мы решаем бизнес-задачи, но это всё делается через неожиданные ходы.

Сегодня мы разговаривали на эту тему с Ильёй Бирманом. Ребята делают метросхему, ну обновляют схему Ильи Бирмана. У него есть несколько там заинтересованных в этом дизайнеров. Ну, как обычно: мастер и падаваны. И несколько ребят, значит, работают над этим проектом сейчас падаванами. Они вносят правки в схему, которую Илья когда-то делал. Я увидел в Клабхаусе их дискуссию, зашёл туда — естественно, нихера непонятно, потому что файла нет перед глазами. И Илья, значит, добавил меня в чат, где делятся этими файлами. И я пишу какие-то вещи на тему того: интересно, а как сделать, а будете ли вы делать так, а будете ли вы делать так, а будете ли вы это менять? Потому что хочется сделать интересно, ну мне бы хотелось, я не говорю, что им делать.

И Илья пишет: «Кстати, постоянно отмечаю твою потребность сделать весело, как будто в целом жить скучно и надо как-то искусственно это корректировать. Ты ещё и меня порой подстёбываешь за то, что я холоден к веселью. Но для меня это ровно наоборот: мне просто всё время весело, ничего специально изобретать особо не надо», — пишет Бирман. Я говорю: «Да, это так. Я ощущаю специфическую потребность, я, в расшатывании рамок и границ. Мне интересны краевые случаи: как использовать что-то непривычным образом. Ну вот как, например, в Телеграме пустой стикер».

И для меня вопрос в неожиданности, в нарушении ожиданий. Может быть, у нас с тобой разнятся дофаминовые особенности: там кортикальный, подкорковый драйв. Моя система подкрепления от подтверждения ожиданий не получает такого внутреннего отклика, как твоя. Илье, например, может быть, ожидания подтвердились, и ему от этого хорошо. То есть он думал, что вот надо сделать так, и это будет работать так, и его результат как бы ему впрыскивается, и его прёт. А если я думаю, что должно быть так, и это будет так, и должно работать так, и оказывается так — подтверждаются ожидания, прогноз оказывается реальным — то меня это не прёт.

Что за пустой стикер? Господи, да вы что? Ну сейчас я вот в телеграм-канале кину пустой стикер. Кинул. Это стикер, в котором ничего нет, он пустой. И люди постоянно думают, что у них что-то не прогрузилось. Это пустая ПНГ-шка, в ней ничего нет. Zero. Я её использую для того, чтобы отбивать темы. И для меня это важно не как… не только как проектирование — типа мне надо было чем-то отбивать главы, и я поэтому придумал пустой стикер. А для меня ещё интересно, что это прям краевой случай. Это стикер, который разрывает людям шаблоны. Мне регулярно пишут люди: «А что это за, блять, ребят, почему у меня вот этот вот стикер никогда не виден?» И я прямо это вижу постоянно.

Заканчивая: моя система подкрепления от подтверждения ожиданий не получает такого внутреннего отклика, как твоя, поэтому мне надо постоянно нарушать ожидания. И я рассказывал про это другу, и я понял, что, кажется, то, чем мне надо заниматься дальше — это история про нарушение ожиданий. Про то, что приходить в какие-то компании на несколько месяцев и устраивать там блядский мальчишник. Или не блядский, просто мальчишник. И там тогда вместе можно слить всю эту историю про то, что меня волнуют люди, игры, роботы — три вещи, которые неизменно вызывают у меня радость. И нарушение ожиданий. И всё.

Рекомендации и завершение эфира

Правило зеленой ручки и положительное подкрепление

И мой опорный конспект заканчивается. Нет, не заканчивается. Три вещи. Первая из трёх: зелёная ручка, положительное подкрепление. Сейчас откроем. Мяу. Традиционная рубрика «Читая Пикабу». Сейчас всю рекламу уберу тут нахрен. Это Guilty Minute. Ребята мне пишут: «Да ты что, Пикабу классный». Всё равно стыдно.

Правило зелёной ручки. «Давным-давно я у кого-то вычитала про правило зелёной ручки. Кратко: смысл его в том, чтобы не зачёркивать красным там, где криво, грязно или орфографическая ошибка, как делали нам всю жизнь в прописях и тетрадях, а отмечать зелёным то, что получилось особенно хорошо. Мол, ребёнок концентрируется на позитивном и стремится повторить это. Я взяла на вооружение: из ряда кособоких куличиков выбрала наименее кособокий, показывала на него и говорила: „Вот этот здорово получился“. Сын демонстрировал полное соблюдение правила: тут же пытался повторить тот самый подчёркнутый зелёным куличик.

А я захватывала всё новые и новые территории. „Вот эту полку ты убрал вообще отлично“. „Спасибо, что сегодня помыл посуду“. „Было приятно видеть, что ты помог маленькой девочке перетащить велосипед“. Матвей выдвигал грудь щуплым колесом и бежал рьяно наводить порядок на полках, мыть посуду каждый вечер, выискивать по городу беспомощных юных катальщиц с бантами. К счастью, в нашем саду и школе этого метода тоже придерживаются, закрепляют достигнутый мной эффект, отчего результаты становятся особенно заметны. Ребёнок не боится ошибиться и, соответственно, не боится начинать новое, ищет пути решения проблемы, а не просто падает духом и сникает. Любит читать и даже почти не ненавидит прописи. А я до сих пор мечтаю найти того человека, у которого прочитала про правило зелёной ручки, и от души поблагодарить за этот бесценный совет.

А недавно я жёстко накосячила на работе: перепутала, не разобралась, брякнула не подумав, подписала не вчитавшись, попала на деньги. Расплакалась от злости на собственную бестолковость. Домой пришла серая, тихая, неулыбчивая, отказалась ужинать — сразу видно, депрессия во всей её неистовости. Нет, не депрессия, ну ладно, просто настроение такое. Неприятный эпизод. „Мам“, — осторожно подполз сбоку ребёнок, на всякий случай прикрыв голову игрушечной каской. „Случилось чего?“ „Случилось“, — говорю и рассказываю как на духу, что натворила, только детским лексиконом без сочных русских эпитетов. Это тоже часть воспитательного процесса — сходить с нафантазированного ребёнком Олимпа, демонстрируя, что и родители порой ошибаются, что в целом это нормально. Не конец света, хоть и не то чтобы прямо танцы розовых единорогов посреди сиреневых звёздочек.

Матвей помолчал и вдруг выдал: „А сколько ты тут работаешь?“ „12 лет“, — поворошив извилинами, подсчитываю я. „И первый раз за всё это время ошиблась?“ На том и ретировался в свою комнату от греха подальше — кто знает, на что эта женщина в глубокой депрессии способна. А я осталась осознавать. Конечно, это не первый раз, но не то чтобы уж часто я косячу на самом деле. Обычно я прямо вполне себе эффективный сотрудник. В конце концов, всё исправила, спасибо, что взял деньгами, как говорится. Посмотри, как много зелёных чернил в твоей толстой, потрёпанной годами тетрадке, Лёля.

Мы все иногда срываемся, кричим на детей, разрешаем залезть в лужу и расхлёбываем ночные температуры, забываем про пироги, достаём из задымлённой духовки тлеющие угли, царапаем машину, опаздываем на встречи. И циклимся именно на этом: плохая мать, отвратительная хозяйка, нерадивый сотрудник, „кто тебе права выдал, курица?“. Мы почему-то не умеем вести честный счёт в игре под названием жизнь. Не вносим в наши балансы те сотни раз, когда сдержались и объяснили трёхлетке в истерике, что так не надо. Десятки пирогов с идеальной корочкой, тысячи безаварийных километров. Даже научившись пользоваться правилом зелёной ручки по отношению к детям, упорно забываем применять его к себе. А зря.

Я сижу на кухне, смотрю на догорающий закат, низко режущих воздух горластых ласточек, понимаю, что хочу есть. Слышу, как в комнате тихо ковыряется с конструктором сын. И только в самом конце, опаздывая, скользя на поворотах, с одышкой от бешеного бега нагоняет мысль. Сначала мы их учим жить бережно к себе, а потом они, надев свои игрушечные каски, осторожно высовываются из угла: „Эй, сама-то когда начнёшь это делать?“ Прав, милый, пойду начну». Автор — Лёля Тарасевич. Вот. Правило зелёной ручки и положительное подкрепление. Киньте ссылку в Телегу. Ну, камон. Ну, кину потом, сейчас не хочу.

Книга «Потрясающие приключения Кавалера и Клея»

Вторая вещь из трёх. Офигенная книжка, очень рекомендую. «Потрясающие приключения Кавалера и Клея». Про комиксы. Ну, типа про комиксы. Прославленный роман, финалист литературных наград, книга десятилетия, «Война и мир» на американский лад. Про гениального рисовальщика и его кузена, сочинителя с безграничной фантазией. Про времена войны и как они рисуют комикс про супергероя.

Мне нравится, я дочитал примерно до середины. Нахожу там интересные построения, как у Маркеса. И я прямо… ну, она приносит мне удовольствие, я развлекаюсь. И могу вот вам посоветовать хорошую книжку. Книга правда потрясная. Да, книга хороша. Там есть куча приёмов по тому, как создавать интерес, я их вижу. Например, там есть какие-то вещи, которые мы знаем, а герой не знает, не узнает никогда и будет о них томиться. Прямо всё по Уиллу Сторру про рассказчика. Нейробиологическая книжка про то, как рассказывать интересные истории. Вот такой практическое пособие, иллюстрация к сторителлингу. В общем, хорошее рекомендую.

Анонс вечерних чтений и прощание

Ну и последняя, третья вещь, которую, собственно, хотел сказать. Хотел сказать, что ближе к среде будет анонс вечерней передачи, где мы с КВ будем пить вино и читать книги. Поэтому кто захочет и попадётся — welcome, приглашаю. Всё, у меня всё. Ну вот, почти в час уложились. Блэм-бам-бам-бам-бам-бам-бам. Да. Спасибо вам за комменты. Я благодарен вам за то, что вы пришли. Засим прощаюсь с вами и пока.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Вступление

И надо мне сейчас еще понять, что там у меня с трансляцией. Мяу. Сейчас, пять сек. Я что-то записался с опорным конспектом и забыл про время. Чем ближе к началу, тем так интереснее, и все пытаешься точнее выразить мысль. Все вроде идет норм. Так, если не будет звука, вы же мне скажете, я думаю. Вы же не сможете пройти мимо и молчать сидеть, типа: «М-м-м, пускай помучается, не скажем ему ничего».

Так, значит, идет неделя, две недели у меня — конец февраля, начало марта двадцать первого года. У тех, кто в лайве сейчас смотрит, у них тоже это время. И им придется мучиться, потому что они-то не могут включить перемотку на 1.25 или 1.5. А как мы все знаем, люди действительно ужасно медленные и не могут говорить достаточно быстро. Но, может быть, это и хорошо.

Я расскажу про ощущения после ухода из студии. Я расскажу про то, что происходит на курсе. Расскажу про потребности и как они прорываются в сексуальных фантазиях. Расскажу про «Я всё». Расскажу и про контрперенос немножко в общении с родителями, и про то, как умирает интерес к игрушке, в которую я играю, и как я наблюдаю за этим. Погнали. Значит, ощущения после ухода из студии. Сейчас я открою только себе на этом экране, чтобы мне было поудобнее. И еще я сейчас сделаю одну вещь. Это я до сих пор радуюсь, что во время курса придумал, что можно писать на экране. Мне нравится.

Уход из студии и вопросы этики

Рассуждения о Молохе и личные границы

Ну, значит, чего я ушел? У меня скорее этические расхождения были со студийными методами. Я рассказывал несколько недиван-лайвов назад о статье Скотта Александера «Рассуждения о Молохе». Это история про то, чем люди и компании в этом мире готовы жертвовать, чтобы добиться своего, добиться своих целей. И это не вопрос того, что хорошо и что плохо, а вопрос скорее того, где для вас некоторая грань, на которую вы готовы идти.

И я понял, что очень многие вещи, которые раньше для меня были приемлемы в отношении к людям, с которыми я работаю, несколько лет назад, и в отношении нынешнем… Методы, которые я мог использовать несколько лет назад в работе, и нынешние методы — они очень сильно изменились. То есть те вещи, когда я мог каким-то образом надавить и каким-то образом убедить человека жертвовать какими-то личными вещами во имя работы, они, ну, достаточно востребованы были. Востребованы и сейчас, но я уже внутренне на это пойти не могу. И поэтому мне очень тяжело работать было в студийной системе, потому что я перестал говорить людям про то, что они должны смиряться и делать вот так и вот так.

Это не касается дизайн-компании, ну, просто рынок так устроен, что иногда все накапливается, и к вам приходит в последний момент куча работы в последний день. Это маленький такой частный пример, чтобы было понятно, что нет никакой обители зла, а есть сложившаяся некоторая ситуация. И, кстати, у Скотта Александера в «Рассуждениях о Молохе» как раз про это и говорится: как тысячи нормальных людей приходят в ситуацию, когда кругом мир, который нас не очень-то устраивает.

Ну и вот, раньше я мог сказать дизайнеру, что надо выходить в ночь, а сейчас уже не могу. Раньше я мог сказать дизайнеру, что свои переживания надо засунуть подальше и просто смириться с тем, что будет так, а сейчас я уже не могу. Ну, то есть какой-то арт-директор-тряпка получился такой. И я понимал, что это вопрос скорее для меня этики. И поэтому совершенно закономерно, что я попробовал поискать различные варианты, в которых мне было бы комфортно, но и студии было бы комфортно со мной, но в итоге это все не нашлось.

Осознание контроля над ситуацией

И вот момент расставания, и я чувствую, что очень все горько. И я все понимаю головой, что сейчас будет разворачиваться горевание, там, жалость, что это такие психические процессы, которые должны пройти, вырасти, развернуться и только потом уйти. Но все равно, когда ты в этом процессе, даже то, что ты о нем знаешь, не прибавляет тебе легкости. И в этот момент мы сидим с Ксенией Владимировной и там пьем сидр.

Она говорит: «Слушай, ну я смотрела несколько последних месяцев и, может быть, лет, как все происходило, и ты же сам это сделал. Ну, то есть ты сам привел к такому финалу. Это же твой выбор». И меня так это сильно внутри задело. Я уже знаю, что раз это сильно внутри задевает, значит, это, ну, что-то в этом есть. Вот та неприятная правда, от которой ты бегаешь. И я задумался.

Я понял, что да, я сам это сделал. Много-много раз, десятки моментов, сотни моментов, когда я не выражал себя, а говорил: «Ну ладно, ну такая ситуация, такой рынок, такая история, надо просто потерпеть. Здесь не получилось — пойдем дальше, тут не вышло». Все вот эти вот моменты на самом деле я программировал взрыв, я программировал уход и я программировал расставание. И то, что произошло, это, ну, как в разрушенном браке — всегда два человека к этому ведут.

И в этот момент произошел удивительный внутренний вывод, что я это контролировал. Ну, то есть не то чтобы «ничего не поделаешь», а я, с одной стороны, чувствовал себя жертвой, но, с другой стороны, я же сам в это состояние жертвы и зашел. Я понял, что, блин, я контролировал ситуацию! Это моя ситуация, я ее сам устроил. И вот это вот ощущение не того, что ты как бы принял по внешней воле что-то, а то, что ты сам являешься планировщиком и исполнителем, пусть там за год и за много месяцев этой штуки, но она идет от тебя. Это очень странным образом… У меня даже голос сейчас вот меняется, когда про это говорю, энергия появляется. То есть да, это такой дизайн, ты сам это сделал.

Это было интересно, я сразу успокоился моментально. И я обрадовался тому, что заканчивается этап, когда я чувствовал себя жертвой. То есть я зашел туда, я много лет это культивировал, я много лет от этого страдал. И я сам творец этого этапа во многом. И я рад, что больше можно не потакать этим внутренним реакциям, потому что какая-то часть меня уже много лет в это наигралась. И больше мне там не очень нравится. Когда-то нравилось, когда-то я прям горел и находил удовлетворение в том, чтобы быть жертвой обстоятельств и чувствовать себя там. Сейчас, кажется, уже немножко вырос, научился защищаться по-другому.

Конгруэнтность и целостность образа

И мне кажется, что здесь самый главный вопрос не в том, что происходили какие-то там в студии условия те или другие, а в том, что нельзя сказать, что там студийная ситуация меня убивала. Меня убивало ощущение того, что я действую не так, как считаю правильным. Не было вот этого ощущения целостности, самосогласованности. Того слова, которое ненавидит Ксения Владимировна, потому что я последний, наверное, месяц выношу им мозг. И оно сейчас прозвучит — это слово «конгруэнтность». У-ху!

Не было такого… Было понимание несоответствия своих реакций. Ну, когда я замираю в разгар какой-нибудь там рабочей ситуации, говорю: «Ну ладно, чего, ну так сказали обстоятельства свыше, типа, ну и хуй с ним, ну и будем, значит, делать так». Но я не такой чувак на самом-то деле. Ну, то есть я мыслю… Я и такой чувак тоже, но мыслю я себе уже как о другом чуваке, который так не действует. И вот этот вот разрыв, он как раз и, я думаю, подтачивал меня.

Про целостность я рассказывал в «Сырниках» пару недель назад, но в недиван-лайве не затрагивал этого. Я посмотрел два клипа: Земфиру про Остина с Плейриксом она сделала клип, и Моргенштерна про конкурс денежный — он сделал с Альфа-Банком клип. И вот если говорить про целостность образа, то у Земфиры, в общем, в ее произведениях есть достаточно явное соответствие тому, что она культивирует. Ну, то есть нет расхождения между тем, что она говорит, между тем, как она действует вербально, как она действует невербально. Я не знаю, как она думает, может быть, тот образ, который она показывает, это сконструированный тоже образ, наверняка. Но, по крайней мере, этот образ целостный.

У Моргенштерна как бы заявляется образ крутого безжалостного чувака, который вдруг в середине клипа останавливается и говорит: «Я решил поделиться теперь с вами деньгами, дорогие зрители». И это просто такой разрыв, что он вроде бы всех вот на хую вертел, а потом такой: «Давайте мы устроим конкурс на три миллиона рублей, и мы разыграем его среди держателей карт, надо совершить одну покупку», и там начинается бла-бла-бла. И здесь проблема не в том, что чувак делает какую-то рекламную интеграцию, а в том, что очень сильно происходит несоответствие между тем невербальным образом, который он декларирует, и вербальным образом, вербальными действиями, которые происходят. То есть на невербальном и на вербальном уровне очень сильный разрыв.

Не бывает такого, чтоб чувак показывал, что ему все вот так, а потом он говорил: «Ну, я подумал, что мне очень много денег, и давайте я вам часть отдам». Ну, так не бывает, хреновый посыл. И здесь ровно то же самое. То есть когда говоришь одно, своим видом показываешь другое, думаешь третье — вот этот вот разрыв, он ощущается тобой внутри, и он имеет значение. Сейчас я надеюсь, что разрыва все меньше. Во всяком случае, сегодня вот пришла ко мне в голову мысль, что сейчас я наконец-то, кажется, могу делать только то, что мне нравится, то, что соответствует некоторому моему внутреннему ощущению.

Потребности и продуктивность

Внутренние потребности против списка задач

Про потребности немного. Про потребности расскажу в контексте того, что у меня недавно произошла лекция на курсе про потребности. Там идет разговор про самоопределение дизайнера и про то, как дизайнеры вообще могут понять, кто они такие для себя. И, естественно, речь заходит о том, что делать, что не делать, как выбирать путь. И одна из важных частей — это научиться свои потребности находить.

Мы решили на этой неделе, что будем делать следующий поток в мае. Если есть дизайнеры, которым раньше я говорил, что не знаю, как пойдет, то сейчас я думаю, что должно пойти неплохо, хорошо. Я еще первый поток не дочитал до конца, но есть ощущение, что что-то там действительно ценное рассказываю. Поэтому если хотели записываться — записывайтесь, будет весело. Это все в Bang Bang Education происходит.

Ну так вот, естественно, человек, который лучше всех на курсе понял про потребности, — это лектор, который был вынужден прочесть собственную лекцию, сделать рассказ внятный и написать конспект и так далее, и так далее. И у меня это все сидит в голове. Ну, конечно, идеальный вариант — это если бы все студенты потом сделали курс. И, конечно же, так не будет.

Произошла интересная штука. Я же постоянно пытаюсь сейчас посмотреть, что происходит в моем отношении с тасками, которые там у меня для себя выписаны. Я по системе PARA иду, и я уже там начал убирать висящие какие-то проекты далеко, чтобы они не отвлекали, потому что они в реальности не происходят. Но я обнаружил одну интересную вещь. Вот раньше я смотрел на список этих тасков, которые у меня висят… Ну, я сейчас использую программу Things. Но это неважно, какую программу вообще совершенно: хоть в блокноте, хоть в туду-листе, хоть в вундерлисте, хоть в шмыкло-быкло-исте.

Я думал, что моя задача раньше — делать таски. То есть когда я шел по Форстеру, у меня был блокнот, и я на день там 65 тасков делал и прям просто злился, потому что я чувствовал себя плохо. Я вообще ничего не понимал. Я понимал, что моя жизнь там как жизнь белки в колесе: просто завтра я встану, и будет снова 65 тасков, и ощущение, что это не кончится никогда, и что ты занят какой-то, опять же, неподходящей тебе деятельностью. Что значит «неподходящей тебе деятельностью»? Таски твои? Твои. Ты сам назначил? Сам. Ну вот делаешь — делаешь. А что теперь, блядь? А теперь, блядь, ощущение, что это не то, что я хочу. Как не то, что ты хочешь? Ты хотел эти таски делать? Да, хотел. Вот делай.

Сейчас я понял, что все немного по-другому. Сейчас моя задача — это следить за внутренними потребностями и удовлетворять их так, чтобы освобождалось место, в которое уже можно делать эти таски. Пока потребности внутренние не удовлетворены, имеет смысл обратить внимание на их удовлетворение, потому что всякие таски надо делать только в подходящем состоянии. То есть до чек-листа есть некоторый ранее невидимый для меня слой потребностей, который сейчас открылся.

Ну пример: вот стоит там таск у меня — если я пойду на улицу, то надо сходить в пункт доставки и что-то забрать. И вдруг я понимаю, что хочется пить. Но доставка вот, там пункт доставки в соседнем дворе. И раньше я сначала шел туда, потому что есть таск, и таск горит, и он заставляет. Это не то что у меня там есть выбор. На самом деле у меня как человека с какими-то там личностными особенностями, которого зацикливает на гештальте и на том, что все надо там позакрывать и закончить, для меня эта история таска стоящего, она очень сильна. Я не могу его прервать. То есть если я себе написал «надо забрать доставку», у меня прям загорается внутри чудовищная необходимость. Я должен это сделать.

Поэтому я сначала иду в доставку, и очень часто я вклиниваюсь, значит, в очередной таск уже без ресурса. Ну то есть я пить хочу, прихожу туда, там очередь на пять человек. И там ты проходишь эту очередь и злишься. Я там бомбардирую Ксению Владимировну эсэмэсками какими-то, потому что это еще оказывается доставка не на мое имя, а на ее имя. Я думал, она зайдет, но зашел в итоге я, и, наверное, отправят код. И вот ты уже стоишь предпоследний, и тут приходит какой-то грузчик, который привез им новые коробки в пункт доставки. Они отрываются на него, начинают принимать эти коробки. И я стою, я уже такой весь, просто без меня пар идет. То есть я: «Ву-а-а-а!» — вот такой вот.

И меня выносят в этот момент любые случайности, то есть потому что ресурса нет, я не готов. Я выхожу с каким-то этим пакетом, который надо было забрать, с какой-то книжкой, и просто весь день уже… Иногда я матерюсь, я говорю матом тогда, когда я говорю на своем внутреннем языке, как это у меня звучит: «Весь день пошел в пизду. Все. Больше делать ничего невозможно. Я весь злой, я весь горю».

Сейчас я действую не так. То есть если я подхожу к пункту доставки в соседнем дворе, я чувствую, что я хочу пить, я разворачиваюсь и иду пить. Потому что сначала потребности, которые невидимы, которые очень тяжело ощутить, но которые есть. Они невидимы, как воздух невидим. Но это существенная история. У меня происходит все-таки какой-то навык, он нарабатывается потихонечку, внутреннего такого опроса себя, обращения к телу: «А что сейчас нужно?» И потребности дефицита я чувствую не сразу. Я чувствую их уже, когда они превысили какой-то порог. И вот сейчас этот порог постепенно-постепенно снижается-снижается. То есть я начинаю чувствовать раньше приближение дефицита сильного.

В моем мире, ну вот если человек хочет пить, то это значит, что он, как правило, хочет пить воды в размере одного процента от своего веса. То есть я замечаю, что хочу пить, когда мне нужен литр воды. Это вообще овердохрена. И сейчас я начал замечать раньше. Это хорошо. И вот когда я сканирую себя внутренне, я понимаю, что кажется, все в порядке, меня ничего не гложет, у меня там все нормально — вот только тогда уже можно начинать делать таски.

Сексуальные фантазии как индикатор потребностей

Еще хороший пример из мира потребностей, такой арт-директорский пример, контролирующий пример. Я не знаю, у кого как, я не читал на эту тему ничего, но у меня потребности оказалось, что достаточно хорошо проявляются в сексуальных фантазиях, в хульных мыслях. В какой-то момент у меня во время терапии начался вообще зоопарк, и каждую неделю у меня смещались фантазии. Я вообще ничего не понимал про свою сексуальность, потому что я думал, что сексуальные фантазии — про сексуальность.

И я видел, как меня начинает вот так вот носить, и в какой-то момент я просто расслабился и начал наблюдать за этим, потому что делать какие-то выводы про себя стало совершенно невозможно. Когда у тебя там каждые две-три недели меняется фетиш, ты такой: «Вау-вау, окей». Ну просто узнаешь много новых слов, и как что называется, и что, оказывается, тысячи людей переживают это же. Но я хорошо отметил тот момент, когда у меня в ходе терапии все оказалось проработано, и я увидел, как выглядит мое спокойное состояние. Мне это понравилось. Я увидел, как в этот момент выглядит секс в моей голове. Я откалибровался. Ну то есть я знаю свой базовый уровень. Я знаю, что в каком-то своем спокойном состоянии мои сексуальные фантазии выглядят вот так. Окей, класс, я это заметил. Я прям ощутил такую точку нуля. Мяу, уровень.

Но спустя некоторое время накопилось напряжение, и я понял, что все снова начало там бурно разрастаться. И я в какой-то момент внутренне очень сильно хотел вернуться к состоянию того покоя. И у меня потом уже была, спустя несколько лет, другая терапия. У меня был терапевт, с которым был хороший резонанс. Я набрался смелости в конце нашего курса и фактически на последнем занятии рассказал: «Вот у меня есть фантазии, и в них я…» — я рассказывал про это когда-то — «…в них я не контролирую ситуацию, и меня это смущает и пугает. Ну то есть я не понимаю, хер ли я там вообще оказываюсь».

И она говорит… Я, то есть, не понимаю, что у меня с сексуальной жизнью. И при этом я понимаю, что фантазии и поведение в реальной жизни — это совсем разные вещи. То есть если у человека есть фантазия, это не значит, что он хочет это попробовать. Был, кстати, хороший семинар Арины Винтовкиной, на который могу сослаться второй раз. Не факт, что вы его сейчас найдете в сети, у нее там переделывается сайт. Арина Винтовкина — сексолог. У нее инстаграм есть, и телеграм, и так далее, и там было у нее много всего хорошего. И она как раз говорила о том, что если у партнера есть сексуальная фантазия, и он с вами делится, то, скорее всего, он пробовать в реальной жизни это не будет. То есть это как бы разные вещи.

И мне терапевт сказала тогда удивительную вещь. Она говорит: «Слушайте, ну если у вас есть фантазии, в которых вы не контролируете ситуацию, может быть, вам просто не хватает таких моментов в жизни? Может быть, у вас потребность в том, чтобы не контролировать ситуацию как раз, и она нигде не находит в жизни выплеска, и мозг поэтому ее проигрывает в сценках в фантазиях?» И она говорит: «Смотрите, у вас вообще вся жизнь — это жизнь контроля. Вы там находитесь на руководящей должности, вы отвечаете за людей, вы их там направляете. Вообще у вас есть какая-то деятельность, в которой вы ситуацию не контролируете?»

И я такой внутренне, прям даже сейчас говорю, это такой: «Да, блять». Вот это вот чувство, когда ты прям потребность поймал, ты чувствуешь, как она в тебе отзывается. И фантазии просто — это один из каналов, один из проводников, в сценах которых можно разглядеть неудовлетворенную потребность. Это не столько про сексуальность, сколько про индикатор. И вот я сейчас как раз начинаю искать деятельность, в которой не нужно отвечать ни за что, знаете. Ну не то что не нужно отвечать ни за что… Как сборщик на конвейере. Ну то есть тебе идут детали — ты привинчиваешь, идут — ты привинчиваешь, идут — ты привинчиваешь. Ничего не надо думать, не надо, господи, стоишь и просто там час в день. Не то чтобы прям нужно это делать 12 часов в день, потому что у меня и другие потребности вообще-то есть. Я контролем занимаюсь не потому, что ужасно этого не хочу, я его люблю, но мне не хватает как бы другой какой-то штуки. Как второй пилот, как сборка лего по инструкции. Вот есть инструкция — собирай. И хочется чего-то такого. Я подумаю об этом, о том, как эту потребность удовлетворить.

Курс «Противотуман» и работа со страхом

Страх экзамена и модульная подготовка

В целом про курс. Называется он «Противотуман», я к следующей теме иду. Вот если у вас есть какие-то вопросы, то вы, пожалуйста, пишите. Скоро буду отвечать на что-то, что появится, если появится. «Противотуман» в Bang Bang идет. Значит, ну у меня был огромный страх первой лекции, потому что для меня это такая ситуация из прошлого, когда ты выходишь на огромную непонятную тебе аудиторию, какая-то масса людей, неразличимых в толпе. И очень силен такой внутренний хор голосов, которые ищут, к чему бы придраться. Такие наказующие экзаменаторы. Очень боялся экзаменов все время.

Ну и для меня это в определенном смысле экзамен, причем такой смешанный, потому что там на курсе есть арт-директора со стажем с очень сильным, есть новички. И понятно, что начинаешь рассказывать для них — пропускаешь зону фокуса других. И это такой был момент для меня дискомфорта сильного. Вот, но я, во-первых, сбавил темп. Я сказал, что там надо снижать ожидания и надо… Ну, мы будем делать долго, но не сразу все. Вот, то есть надо набраться терпения.

А во-вторых, я отказался от того, чтобы готовить первую лекцию, в пользу модулей, из которых решил там набирать что-то по ходу. То есть я просто начал готовить модули, которые мне потом во время лекции пригодятся. Ну вот сейчас я иду по опорному конспекту — это моя техника, которая выручает и позволяет мне, в принципе, делать любые видео. Ну, кроме субботних «Сырников», когда… Чик-чик-чик-чик-чик — вот это вот Ксения Владимировна делает, и вообще там болтовня и все такое. Про «Сырники» чуть-чуть расскажу в конце, про то, как мы расслабились. А сейчас добью про «Противотуман».

И я просто наготовил заранее модули, из которых в последнюю ночь там выбирал. Это была хорошая техника, она позволила мне концентрироваться не на том, как я буду отвечать во время экзамена, а на том, что мне надо подготовить. Первая лекция прошла хорошо. Началась вторая. И вторую лекцию мы начали на час позже, потому что людям было неудобно в это время, в которое она обычно велась. Начали на час позже, и там была большая тема по мотивам разговора с Леной Беловой в свое время. То, что она готовила материал про систему подкрепления и дофамин. А я помогал ей, ну, с редакторской какой-то точки зрения — не как научный редактор, а как редактор рассказа, нарратива.

И мы потом с ней договорились, что будем пробовать рассказывать эту же штуку вновь и вновь, каждый для своей аудитории, и там встречаться, делиться впечатлениями и так далее, и так далее. Чтобы не наступать друг другу на пятки и не вмешиваться. Вот такая свобода-свобода. Вот. И я сбил лекцию, и там тема, которая, ну, с моей точки зрения, требует там большого рассказывания куском. И все это заняло там два с половиной часа и началось еще на час позже. И поэтому пиздец произошел. Ну то есть просто ощущение было, что никто не дослушал, все выжатые как лимоны. Ну потому что я выжатый как лимон, я нервничал. И несмотря на то, что ее потом в записи смотрели студенты, у меня было прямо очень сильное ощущение провала, потому что материал сложный, большой и тяжело усвоить.

При этом ребята говорят: «Да нет никакого провала, все хорошо, лекция нам нравится». Но я настолько зациклился на своих переживаниях, что несколько дней просто не мог там подняться и выйти из этого. Но там произошло несколько классных вещей.

Препятствия как часть практики

Во-первых, у нас идет с Ксенией Владимировной Клабхаус про медитации по утрам. Она медитирует. Сейчас я прям покажу вам экранчик. Кашель все еще никак не проходит. Сейчас пять сек. Вот сюда я его вобью и тогда смогу открыть вам на экране. Угу. Так. Сейчас он тут появится у меня. Угу. Так. И сейчас я его выведу. Сейчас игра появится, я про нее потом расскажу. А, не, не появилась, отлично. Это очень хорошо.

Так, вот. Значит, называется это Meditation Ted Station. Показываю я, потому что там вот Ксения Рыжкова, Людвиг Быстроновский. Вот нас можно там… Если вам нужна медитация, хотите походить по утрам в 10 утра по Москве, то добро пожаловать. Мы это делаем скорее для себя. Ну то есть у нас была интересная история на тему того, что вот надо гоняться за числом подписчиков. Потом я говорю: «Слушай, а если их не будет вообще, мы же будем это делать?» И Ксения Владимировна говорит: «Да, будем». И, ну, и стало все очень просто. Вот. Поэтому если вам нужно, то приходите — там 10 минут медитации и потом минут 10 разговариваем. И расстаемся. То есть можно, типа, прийти, отслушать, быстро посидеть и уйти.

И вот мы во время одной из медитаций… Я вспомнил про то, что препятствие в практике — это важная часть практики. То есть без препятствий практики не бывает. Смысл не в том, чтобы делать классные лекции, после которых у тебя нет ощущения провала, а смысл в том, чтобы после неудавшейся лекции… Сейчас проявится на эту тему. Сейчас тут кто-то пишет: «Да, действительно классная лекция была, вчера еще раз пересматривала. Да, курс нравится. Избавит меня от гвоздей в голове, что я кому-то что-то должна, этот курс».

Ну, курс вас, положим, не избавит от гвоздей в голове. Вот, положим, вас вы можете избавить от гвоздей в голове. Курс здесь только как, возможно, его можно сравнить с чем-то вроде чертежа Икеи, но делаете вы все сами. Вот. Я, например, чертеж Икеи всегда собираю неправильно. Это был пиздец, когда я собрал гардероб, и оказалось, что я неправильно поставил одну из опор, и надо все разобрать. Ну, не так уж плохо все, но было вот примерно так. То есть спасать он вас не будет.

Но тем не менее, по поводу того, что препятствие — часть практики. Я хотел хорошую историю здесь показать. Я извиняюсь за то, что… Ну, у всех есть свои личные особенности, да? Это будет, блять, Пикабу. Сорянчик. Значит, сейчас я подожму, надеюсь, что… Да, вот так. Вот. Я вам даже прочту. Все равно вам никуда от этого не деться. Вы можете даже пойти…

«Сдаваться каждый день и не сдаваться никогда». Дима Чешев. «Ровно 10 лет назад, в феврале 2011 года, я получил травму спинного мозга. И сегодня я хочу рассказать вам о главном секрете, о том, что помогает мне идти вперед, не опускать руки и верить, что я смогу вновь ходить. Я называю это „сдаваться каждый день и не сдаваться никогда“. За 10 лет было много трудных минут, проблем, неудач, сотни моментов, когда я хотел сдаться. И каждый раз я сдаюсь, но сдаюсь только на один день. Сдаюсь до завтра, до утра. Когда мне становится очень тяжело, я говорю себе: „Окей, я опущу руки, но только сегодня, только для того, чтобы отдохнуть, набраться сил и завтра попробовать еще раз“. Когда на меня нападает отчаяние и хочется плакать, я сдаюсь. Сдаюсь на время, чтобы поплакать. А после этого, выплеснув все негативные эмоции, с новыми силами и хорошим настроением продолжаю идти к своей цели. Я сдаюсь, когда у меня заканчивается энергия. Сдаюсь на одну ночь, чтобы хорошо выспаться, накопить энергию и опять действовать. Этот подход мне помогает, сдаваясь каждый день, не сдаваться никогда. Он помогает мне скинуть эмоциональное и физическое напряжение в тот момент, когда оно еще не настолько велико, чтобы тащить меня на дно. Я полностью переживаю этот момент отчаяния, оставляю его и иду дальше. Я не знаю, правильно это или нет, но именно это помогает мне не сдаваться уже 3650 дней и идти к своей мечте — вновь ходить».

Подробнее о моем пути можно узнать в Инстаграме. Вот человек, Дима Чешев. Инстаграм — Дмитрий Чешев. Ну вот.

Паттерны Пикабу

Да, мне понравилась история. Сейчас, кстати, я же забыл, надо же поменять тему. Я себе потом напишу что-нибудь, чтобы… «Хочу желаю вот здесь». Значит, напишу себе потом, что темы надо писать. Так вот, после второй лекции, значит, во-первых, я понял, что зацикливаться на себе невозможно, там есть люди, которые ждут. И несмотря на то, что я несколько дней не мог подняться, я ощущал, что, возможно, в реальности все не так. Ну то есть мне просто кажется, что все провалено, на самом деле, может быть, не так.

И что помогло? Во-первых, помогло расписание заранее. Ну то есть по вторникам надо приходить и читать. Окей. Вот эта вот история ровно та же самая, что с циклом лекций: продавать заранее цикл лекций. То есть не одну лекцию в одном городе, а 10 лекций в 10 городах. И когда у тебя на третьей есть ощущение, что полный факап, ты все равно должен поехать на четвертую, потому что люди ждут. Или там после шестой что-то пошло не так — есть седьмая. Это очень важно для меня, если планируется какая-то деятельность, планировать ее именно на несколько повторов.

То же самое было с йогой, когда говорил Анкит, что сейчас… Мне очень повезло, я пришел туда в январе или в феврале там год назад, и он говорил (год или два, ну неважно), он говорил, что две недели каждый день (ну, шесть дней в неделю) мы будем заниматься, и вы не будете ничего оценивать. Я оценю все за вас через две недели. И когда на третий день уже есть ощущение, что просто ничего не получается, это помогает, потому что ты закоммитился на две недели и ты будешь их ходить, независимо от того, как ты внутренне это оцениваешь. Вот. И это очень как бы важная история про то, что все объявить заранее.

У меня даже были мысли о том, чтобы все отменить. Ну типа: «А-а-а, ребята, давайте вот…» Но это такая история, которая как внутренний страх. И когда я себе говорю: «Да, давай, мы можем. Мы можем все отменить, окей, мы можем все закрыть, закрыть курс нахрен», и сразу же становится спокойно, и сразу же становится очень легко продолжать. Вот. И в этом плане про регулярность, конечно, для меня пока темный лес. Потому что вот в недиван-лайве регулярность есть, и она там была раз в неделю, потом стала раз в две недели, но она есть. Я прихожу сюда, потому что я знаю, что люди придут в воскресенье. А в «Недиване» с письмами регулярности нет, и это не помогает. Посмотрим, можно ли там сделать релаунч.

Так. Да, можно и не делать. Марк, привет, Марк! Рад тебя увидеть. Пикабу — охуенный сайт, ты чего? Я рассказывал несколько передач назад про Пикабу. На Пикабу есть несколько интересных паттернов. Во-первых, очень легкое осуждение. Вот. Во-вторых, такой патерналистский взгляд. То есть люди как бы сверху на тебя смотрят, они занимают все время позицию родителя по отношению к тебе. Вот. У них всегда есть за что отпиздить врага и как поднять… дать руку помощи тому, кто свой. Интересно, что у них не работает наоборот: они не могут подать руку врагу и отпиздить своего. Вот.

Ну, я просто хожу туда иногда читать, потому что какая-то часть меня внутри развлекается в этот момент. Вот. Но я понимаю, что фильтр должен быть. То есть нельзя впускать паттерны, которые там живут, глубоко внутрь себя. Вот. Посмотрим, что они со мной сделают за несколько лет. Однажды я там что-то попробовал написать. Там пришел чувак, который говорил про то, что он наркоман и он, может быть, и не так виноват. И там несколько человек стали ему говорить, что, ну, наркотики — это химическая зависимость, наркотическая зависимость, химическая зависимость, все не так просто. И просто всех комментаторов, кто так пробовал написать, отпиздили все остальные люди на Пикабу, которые просто насовали минусов всем во все щели и говорили, что: «Да вы просто, блять, слабаки, хули вы в это лезли! Вы, значит, тряпки, чего вам в жизни не хватало?» — и так далее, и так далее. Там такой поток шейма. То есть если бы мне нужна была какая-то психологическая поддержка, на Пикабу я бы не стал ее искать, честно говоря.

Идем дальше. В тему «сдаваться каждый день» — один шахматист говорит поговорку: «Руки опущены, но заряжены». Да, смешно. Вот. Хорошо. Идем, идем в тему «Я всё». Господи, Марк, ты так меня сейчас поддержал, потому что мне все время казалось, что это так стыдно — иметь хоть какое-то отношение к Пикабу. Пау-пау-пау-пау-пау.

Психология и терапия

Проект «Я всё» и виды терапии

Значит, это в кавычках, вот так. Значит, что это? Когда решили делать шторм в Bang Bang, стало понятно, что ему нужно какое-то название. И назвать его решили «Я всё». Exhausted, все, я выдохся, я больше не могу, я всё. Вот. Я начал вести бэкстейдж. Значит, сейчас я думаю, могу ли я открыть Телеграм. Да, дайте мне, пожалуйста, минуту, я там скрою все свои секретненькие чатики. Да, все скрыл. И, наверное, я вот так вот сделаю, и, наверное, вот так вот, и, наверное, опорный конспект скрою.

Удобно, кстати, то, что в опорном конспекте нет никаких секретных штук, поэтому можно совершенно спокойно его, ну, типа показывать на экране. Вот. Вот называется вот так вот: «Я всё бэкстейдж». «Шторм и панорама» переименовалась в него. Ну и здесь я какие-то там рассказываю вещи на тему того, что там было с самого начала и что происходит сейчас. Вот. Соответственно, если вы там поищите в телеге по названию «Я всё» без пробела, то найдете, если кому будет интересно.

Сейчас это все пока находится в таком начальном несколько состоянии, потому что мы общаемся, и притираемся, и еще не написан ни один материал. Все, что мы начали делать, — это мы начали говорить про виды терапии. Значит, там в проекте появилась Оля Герасименко, она клинический психолог из Калифорнии. И сейчас я покажу, у нее есть тоже канал. Прикольно, да, в голове эта проблема с переключением контекстов? Мяу. Сейчас я подсокращу и вот так, вот так. «Калифорния головного мозга» называется канал. Она там, ну, пишет какие-то материалы.

Соответственно, мы разговаривали в Клабхаусе про виды терапии с Олей, и она рассказывала много интересного. Для меня было открытием, например, что не только КПТ уже имеет доказанную эффективность, но еще и терапия, которая завязана на Acceptance and Commitment Therapy (ACT), тоже имеет доказательство эффективности — на принятие и взятие ответственности. Терапия, связанная с осознанностью, ну, медитационные техники, тоже имеют доказанную эффективность. Ну, для тех, кому они подходят, если у людей там ОКР нет, они могут практиковать медитацию. Противопоказания некоторые есть.

Вот. Доказанная эффективность психодинамических практик — это история про альянс с терапевтом, про то, как ваше общение настраивается, и во время этого общения вы начинаете что-то проецировать на терапевта. У вас там перенос, у терапевта контрперенос, и терапевт акцентирует внимание на том, как происходит ваше общение, и вы в этот момент много чего понимаете про себя. Конечно, это… где динамические практики, а где мое объяснение, но я пока рассказываю, как у меня во внутреннем языке. Вот. Оля про это пишет там понятнее и лучше. И вот мы выходили в Клабхаус, и познакомились, и попробовали, и вроде бы оказалось, что нам даже лайк и все нормально. Так что будем продолжать какие-то эфиры, может быть.

Контрперенос в общении

И после эфира у меня случилась история про то, что я послушал Олю про то, что такое контрперенос. Это когда… как я для себя, опять же, сформулировал. Контрперенос — тема, которую там люди годами изучают. Вот, но я на своем уровне там… составить представление о сложной теме за две минуты. Бу-бу-бу. Вот.

То есть я сижу напротив человека или там разговариваю с ним, и человек меня каким-то образом бесит вдруг. И это история не про то, что человек меня бесит, а про то, что человек каким-то образом запускает в собеседниках… Ну, например, он их может не слышать, и у людей это вызывает гнев. И этому человеку можно только посочувствовать. И ты как человек, который понимает про контрперенос в этот момент, ты вместо вывода о том, что чувак — мудак, понимаешь, что человек запускает гнев, и понимаешь, что у него такая проблема в общении со многими другими людьми. И ты можешь увидеть, как он это во всех людях вообще запускает. И, соответственно, твои чувства тебе приоткрывают дверь в то, как твой собеседник общается с миром и где у него проблемы в общении. И ты дальше можешь уже мягко помочь ему на это повлиять, если у него такой запрос. То есть ты не ведешься, не загораешься реактивно, не идешь по пути злости и гнева, а ты начинаешь думать: «Хм, интересно, а как он это делает во мне?»

И я общался с мамой. И у меня… ну, у многих из нас, когда они общаются с родителями, загораются негативные эмоции. Вот. И в этот раз я прямо это поймал, и я как раз подумал: «Блин, круто, а что произошло вообще сейчас? Как это случилось?» Я это поймал, и мне стало… злость сменилась на принятие. Вот. Это было, блин, такое ощущение классное. То есть я после того, как понял, что речь идет не обо мне в данной ситуации, а о некотором механизме, который запускается, и я такой: «Вау, круто». Первый раз, наверное, такое испытал.

Мы будем разговаривать в Клабхаусе с Олей про контрперенос, меня прямо эта тема заинтересовала — как это можно использовать в быту, на практике, в разговоре с родителями, с теми людьми, которые вас бесят. Вот. Пока не знаю, но, короче, будем продолжать. Вот.

Ваня советует выздоравливать. Спасибо. Ну тоже интересная история про то, как я недавно в студию приходил, и ты спросил: «Что мы, что, снова здороваемся?» Тоже… это классно про то, что вот есть люди, которые, ну, друг друга прям просто бесят общением. Уходишь и думаешь: «Классный чувак». Приходишь — не можешь общаться. Мне кажется, что я делаю на тебя стойку постоянно. И ухожу и думаю при этом: «Блять, ну что ты срываешься? Классный человек». Общение все время какое-то такое. И слава богу, что я вижу это уже за собой, я, ну, стараюсь не делать каких-то выводов про людей, а делать выводы про то, как устроен диалог, как-то его подкручивать. Вот. В общем, да, спасибо за пожелание. Если захочешь выпить кофе, то велком, я рад тебя видеть всегда. Хотя и могло создаться ощущение, что нет, но на самом деле да.

Опора и игры

Гардероб как точка опоры

Еще две последних вещи, три. Значит, я устал приходить в коридор, в котором меня ждали какие-то неразобранные сумки из Икеи. Мы пытались сделать круговорот вещей в природе, которые надо сдать на Авито, продать. И… так, сорри, надо выключить. Вот. Значит, это… это быстро про гардероб.

Какая «Б» вдруг проявилась у меня? Это откуда вообще? Из времен стенгазет? Сейчас, извините, у меня тут… А вот так? Нет, так не пишут. «Б» — это вообще как? Это «гардерод», а это «гардероб». Но «Б» вообще не похоже. Так, ладно, сорри, вернемся.

В студии есть арт-директор Тимур Бурбаев, он арт-директор промдизайна, и у него великолепный почерк. Он все время на своих скетчах пишет как бог вообще. Вот, значит, гардероб. И уходишь с работы, и возникает история про то, что нужно будет перестроить там денежные потоки, как-то зарабатывать. И в тот момент я понимаю, что я устал приходить домой и видеть все время икеевскую сумку, в которой лежат вещи на продажу. Потому что выкидывать их тяжело, и вещи там какие-то, которые можно продать, не знаю, за 100 рублей, за 200, за 3000. И потихонечку мы этим занимаемся, но не всегда, потому что и другие потребности тоже есть. И, в общем, это убивает. И я решил, что сделаю гардероб. Много лет мысль о нем возникала в голове, и тут я такой, типа: «Блять, все. Пришло время. Когда же, если не сейчас?»

Вот. И это интересная история. Мне знакомый рассказывал про владение недвижимостью. Про то, что считается, что люди вкладывают деньги в недвижимость, а этого не стоит делать, потому что это ну не очень прибыльно сейчас. Он говорит: «Но есть другая история — что ты когда недвижимость купил, у тебя опора какая-то внутри появляется». И вот здесь тоже: вроде бы деньги там потрачены, но я прихожу домой — у меня опора появилась. Я прихожу и вижу: это я сделал, я контролирую свою жизнь. Я там сменил неряшливый вид у двери на аккуратный. Вот. Ксения Владимировна там уже устроила красоты. В общем, все хорошо.

Я считаю, что потакание своим потребностям в данном случае было важно. И советую, если у вас такая проблема, провести эксперимент и своим все время откладываемым удовлетворениям потребностей попробовать попотакать. Ну началось это, конечно, тоже не с гардероба, путь к нему был долгим: через кресло на кухне, через красивые полочки.

Свобода воли и анализ поведения

Так, канал «Не психология», про свободу воли. Цитата про свободу воли. Мяу. Свободу воли. Так. Значит, открываем ссылку, открываем ссылку, выводим ее на экран. Значит, канал называется «Не психология». Случайно я на него набрел. Судя по всему (могу ошибаться), ну, автор просто записывает туда какие-то цитаты, читая книги, и выводы про них. Как R-Sure Thoughts, мысли в душе, только по анализу поведения.

Так, про анализ поведения. Мне понравилось последнее, что там было опубликовано. Значит, Уильям Баум. Так, я попробую… Да. Уильям Баум: «Перед тем как провести первое занятие курса по бихевиоризму, я прошу студентов: поднимите руки те, кто верит в свободу воли. Приблизительно половина студентов обычно поднимает руки, что удивительно. Тогда я говорю: „Хорошо, продолжайте верить во что хотите. Однако на этом курсе мы не будем упоминать свободу воли. Этот концепт не ведет к полезным описаниям поведения. Если отбросить свободу воли, то выбор — это распределение времени между активностями“. Выбор — это распределение времени между активностями. Во многих моих экспериментах камера содержала два диска. Я наблюдал за распределением времени, проведенным за их клеванием. Часть времени голубь клевал один диск, часть времени — другой. Это и был выбор. Свобода воли здесь ни при чем. Но люди часто говорят о свободе. Анализ условий, в которых возникает разговор о свободе, позволяет понять, что это слово значит. В целом я согласен со Скиннером: как правило, свобода исключает принуждение. Говорят о политической, религиозной свободе. В Саудовской Аравии официальная религия — ислам, а открытая практика других религий преследуется по закону. Если вы христианин, то последствия религиозной практики в такой стране будут для вас отрицательными. Религиозной свободы нет, ведь там есть принуждение. Стоит отметить, что всегда есть минимум две возможные активности: можно следовать религии, можно делать что-то еще. Иметь доступ к более чем одной активности — данность жизни. Невозможно создать ситуацию только с одной возможной активностью даже в лаборатории. Вот контекст разговора о свободе выбора. Выбор — распределение времени между активностями».

Это интересно. Я читаю этот канал, чтобы, ну, услышать новых слов. Я многие каналы так читаю не для того, чтобы что-то прям понять, а, ну, просто язык интересный. Он совсем другой, не так, как я думал. Половины не догоняю, там есть заметки, в которых я просто застреваю. Вот. Но в целом мне нравится. Если там хотите что-то про эту тему такое непонятно к чему приведет вас, то вот он называется «Не психология» — iPsychology_tg.

Так, дальше бежим. Комменты. «Людвиг, что такое гардероб? Это место, куда бесконечно будет засовываться вообще все, то есть со временем, открывая гардероб, будешь беситься, что там бардак». Во-первых, у нас открытый гардероб, то есть там все уже открыто. Во-вторых, есть механизмы, которые позволяют выхватывать на лету то, что ты что-то куда-то засовываешь, и эту потребность что-то куда-то засунуть удовлетворять. Например, вот у меня за спиной есть шкаф. И в шкафу есть некоторое… на шкафу есть некоторое подобие порядка, потому что у меня есть две коробки инпута, куда я все сваливаю. То есть когда что-то приходит и мне некогда разбираться, у меня есть потребность просто это куда-то засунуть — я сваливаю в инпут. И потом спустя время, там раз в полгода, я этот инпут разбираю. То есть я не засовываю бумажки абы непонятно куда, я их засовываю просто в инпут. Это помогает мне весь свой шкаф содержать в относительно понятном для меня порядке. Вот и все.

Как выбирать психолога

«Как выбрать психолога? На „Ясно Лайф“ или „Зигмунде“ из профиля психологов сложно понять, насколько он может подойти. Как выбрать подход: психоанализ, гештальт и так далее?»

Значит, ну, во-первых, если говорить про преимущества там и истории про одну школу, другую школу, то есть вывод, подтвержденный вроде бы, что не имеет значения школа, которой владеет терапевт, имеет значение ваш с ним контакт. То есть качество вашего альянса. И в данном случае он может уметь КПТ, он может уметь там психоанализ, он может уметь что угодно, и у вас может не быть с ним альянса, и ничего не прокатит. Или у вас может быть с ним альянс, и все будет хорошо, вне зависимости от его школы. Там главное, чтобы он понимал, как должны расставляться ваши роли, чтобы он обладал некоторым психологическим образованием, чтобы он понимал вообще, что происходит, обладал нужным уровнем рефлексии, саморефлексии и так далее, и так далее. То есть был образованным.

То есть, в принципе, вы можете выбрать школу, пойти и обнаружить, что психолог не ваш. Это значит, что надо просто подбирать следующего. Люди, которые пробуют терапию, у них бывает там по пять психологов, по семь психологов за несколько лет — ничего страшного. Я знаю людей, которые там перебирали три-четыре человека. Это нормально.

Поэтому… и есть важная штука, про которую Оля говорила. Она говорила про то, что есть режим, в котором вы можете записаться к психологу на оценку. Assignment это, по-моему, называется. Там типа двадцатиминутная, получасовая оценка, когда вы рассказываете про свои потребности, задачи и так далее, и психолог вам что-то советует, но не вступает с вами в терапию. То есть он советует вам пойти в это направление или в это, или в это, поискать там, но не проводит после этого терапию с вами. То есть вы не обязаны жениться. Можете прийти, просто поболтать, он вас как-то сориентирует. И, по-моему, это assignment называется. Такие ассайнменты — это нормальная психологическая практика, можно ее тоже психологу предложить. А психолог, как правило, рассказывает о себе немножко в это время: там какое у него там образование, какие направления и так далее. Вы можете решить остаться у него, но можете совершенно спокойно, без обязательств, решить и пойти к кому-то еще.

То есть я бы закладывал несколько первых встреч на поиск. То есть может оказаться, что вообще вас не тыркает, может оказаться, что вам не захочется этому человеку что-то рассказывать. У меня случился в свое время на первой же нашей встрече… случилось доверие такое к психологу, и после этого мы много лет работали. И я советовал ее друзьям, и у них не случалось. И у них, ну, не происходило ничего. Поэтому здесь вопрос именно ваших взаимоотношений. Поэтому советую не стремиться к моментальному мэтчу, а как и в Тиндере — пробовать. Во всяком случае, даже на 30% эффективное занятие все равно эффективнее, чем не ходить. Все равно оттуда что-то полезное выносишь.

«Что думаешь про НЛП как метод помощи людям и терапии?» Ну чего, где доказанная эффективность? Не-не, я… я не из НЛП, ребята. Ну серьезно, нет. Я даже читал, по-моему, что-то, и что-то там проблемка с исследованиями, и проблемка с доказательствами, и проблемка с тем… Ну тут, опять же, история такая, что если вы приходите на человека, который вам нравится и с которым у вас есть контакт, и он помогает вам решить проблемы в… ну, стоящие перед вами, работая там на ваши задачи, то эта история все ровно та же самая про терапевтический альянс. Но если говорить про НЛП-методы, я не… я встречал историю про то, что они неэффективны, но не встречал историю про то, что они эффективны. Я думаю, что НЛП-специалисты там обладают некоторым набором аргументов в пользу своей школы. И я знаю адептов, которым НЛП-ребята помогали, но… мм-м… ну, можем поговорить с материалами и цифрами, я почитаю с удовольствием. Вот, но пока такого не встречал.

Tower Swap: как прогресс убивает радость

Окей. Значит, игрушка последняя, the last one. Час прошел как не бывало. Значит, во что я играю сейчас? Сейчас покажу быстро за минуточку буквально и объясню, что там и как. Сейчас переключить надо окошко. Вот. Эта игрушка называется Tower Swap, она есть на айфоне, собственно, на айфоне я в нее играю. Здесь веб-версия, а, и в Google Play тоже она есть.

Значит, там… так, а где демо мое? Тут была кнопка демо, ребята. Вот, все, исчезло демо. Ну, короче, смотрим. Вот. Ой, есть кланы. А вот сколько кланов. Ну-ка, что у них тут? 61-й уровень, Лорд. А вот тут у нас есть тест 3, и там вот есть 69-й уровень, Grprmr — это я, и он здесь Барон клана. Хотя в каких-то кланах я мог бы быть вообще и первым чуваком. И здесь у нас идет битва вот с Mybarkatyrny, который прям бьется как лев, но я его выбил с ровно таким же количеством очков. У большинства ребят там, ну, они дошли там до первого дракона. Вот. 3000 означает, что мы выжили там после третьего дракона, 2000 — что после второго, а последние две цифры означают номер дня, до которого мы дошли в игре.

Значит, как все… сейчас раздвину, вот кнопка Play Now появилась, ура. Значит, как все устроено: вам случайным образом выпадают ресурсы, вы их каким-то образом складываете в, значит, три в ряд. У вас соответственно происходит некоторое там вооружение или денежные сундуки. И после того как у вас заканчиваются ваши ходы на этот день, в конце дня прилетают драконы. Так, ну вот одну положим. Сейчас прилетят драконы. Мы должны этот уровень пройти, скорее всего, потому что я знаю, что если три пушки, то вы выходите, если две пушки — нет. У меня две пушки и куча башен. Вот я сейчас заработаю еще.

Сейчас я вам покажу некоторую модельную ситуацию. Я очень долго играл, не зная ничего, пока не понял, что есть вот такие вот сундуки, и которые если в них нажать, дадут 12 дополнительных ходов. Но их не надо нажимать, потому что надо собрать три таких сундука и получить сундук третьего уровня, который даст 70 ходов. В общем, вся стратегия заключается в том, что ты пытаешься как можно больше собрать золота. И это не всегда удается, но иногда удается.

И самое-самое-самое главное, что когда ты собрал, значит, этих суперсундуков, за время вот 70 ходов, которые они тебе дают, тебе нужно собрать еще суперсундук. И ты можешь таким образом поймать волну, как машина на светофорах в городе: когда ты набираешь суперсундук, и ты для этого… ты в это время берешь следующий суперсундук, и ты в это время берешь следующий суперсундук. И вот до 69-го левела я дошел на пяти, что ли, волнах подряд. Вот. То есть ты просто ждешь, пока выпадают волны.

И если не выпадают волны, то ты уже где-то в начале игры понимаешь, что волна сорвалась, ее скорее всего не будет. Ну там первый суперсундук ты собрал, пошел, чуть-чуть не добрал, не добрал, пошел, и потом все сорвалось, и ты понимаешь, что ты будешь очень долго ковыряться. Игра перестает иметь для тебя большое значение. И получается, что я научился где-то на пятом-десятом ходу, то есть за первые там несколько минут, понимать, что эту партию не имеет смысла продолжать, потому что она меня не продвинет к моему прекрасному 69-му левелу или там больше. 20 января пришел, вот.

И это сделало всю игру достаточно безрадостной, потому что я начал гнаться за результатом. И это сделало все таким рейтингозависимым. То есть стало иметь значение только поймается ли волна за волной за волной. Сама игра перестала уже приносить приятные ощущения в таком объеме. То есть раньше я: «Ой, я открыл башни! Я научился засовывать башню в замок, и в замке вот здесь там появилась бойница специальная!» У меня здесь не включен, по-моему… А, и включен Sketchbook. Sketchbook, включись! Господи. Сейчас, неужели это произойдет? Я смогу… Вау! То есть, короче, вот эту вот штучку можно засунуть вот сюда. Потом я обнаружил, что эти штучки можно выкидывать. Потом я обнаружил, что если камень засунуть в замок, то он приносит вам еще плюс одно сердце. Это игра, в которой нет инструкции, и ты понимаешь все примерно сам. Потом я научился делать такую башню, потом такую, значит, штучку, если эти три сложить, и так далее, и так далее. Была эпоха открытий, как в Варкрафте прям. А потом наступила эпоха гриндинга, когда ты начинаешь просто набивать, и набивать, и набивать очки. И я попробовал поиграть несколько партий просто так, не гоняясь за эффектом. Возвращаются былые ощущения, но все равно сбиваешься на то, чтобы гоняться за прогрессом. А прогресс убивает радость.

Заключение

У меня все на сегодня. Я подожду минуту вопросов, и если их не будет, то мы расстаемся. Я приду через две недели.

Так. «Расскажите историю своей мочки уха, очень интересно, откуда на ней появились линии». Ну, либо вы троллите, что… мочка уха, линии на мочке уха. Какие линии на мочке уха? Не знаю. Просто, ну, такая анатомия ушей, у людей у всех разные уши. Я ничего специально не делал. Вот лоб — да, в детстве мы бились камнями на земле, когда дрались с ребятами, там у меня шрамы нормальные, специально сделанные, антропогенные. Вот. А уши у меня by nature. Вот. Я однажды видел пальцы Уркену — видели бы вы, как он умеет выгибать пальцы в обратную сторону, мизинца прям — оп, вот так. Каждый раз восторгаюсь.

Так, что, что, что, что, что… Ну, кажется, все. Все. Если что-то напишете, ну, я, может быть, в комментах потом отвечу. Вот. Через две недели приду в это же время, постараюсь прийти в это же время. Болезнь моя вроде бы идет на поправку, ну, то есть какие-то последствия остались, но надеюсь, что это не ковид уже. Пойду сделаю тесты, чтобы все это подтвердить, но по симптоматике все уже нормально давно, пару-тройку недель как. Я думаю… я думал, что вляпался в новый вирус, но похоже, что нет. Все, ауфидерзейн. Пока.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Выздоровление от COVID-19 и сила рутины

Людвиг Быстроновский: Так, ну что, я начинаю. Да, меня видно. Очередная неделя, даже две недели. Сейчас я даже скажу… нет, не скажу, какие они по номерам. У меня в одном из календарей стоит штука, которая говорит «показывать номер недели». Во, Show week numbers. Неделя седьмая и шестая года. Прекрасно, так это люблю.

Мы перестали болеть ковидом. Ксении Владимировне потихонечку возвращается нюх. И мы разговаривали с Колей Панфиловым, когда во время английского на этой неделе он спрашивал про мое отношение к вакцинированию и ко всей этой истории про то, что неоднозначные риски и так далее. Я ему сказал штуку про то, что когда ты лежишь в кроватке и достаточно сильно болеешь (хоть это и называется по ковидным меркам light), ты как будто все время участвуешь в лотерее. И ты не знаешь, вытащат сейчас твои легкие в лотерее билетик, и ты там уйдешь с трубкой в трахее, или нет.

И вот эти десять дней постоянного напряжения — они, наверное, хуже всего. То есть ты не знаешь, как сработает твой организм. У меня в голове сразу же проносятся, как у тревожного мальчика, все эти истории про то, что здоровые молодые ребята там десять дней испытывают на себе нормальное протекание болезни, а на одиннадцатый их привозят в тяжелейшем состоянии. Мне кажется, что выматывает именно вот эта неопределенность больше всего. То есть заболеешь ли ты сильнее или нет. Каждый раз вечером ложишься, и совершенно неясно, что будет ночью.

Но мы старались друг друга подбадривать. Меня очень поддержала КВ. В первый же день она пришла и, совершенно невзирая на все мои эти вероятности и голос разума, и то, что я отношусь к группе риска по ковиду, она сказала: «Мы не заболеем так сильно, ты не будешь лежать с трубкой в горле». И меня это как-то успокоило. И очень интересно, как работают суеверия. То есть в какой-то момент я загадал, что если я сейчас вот сделаю вот это, то тогда, значит, все будет в порядке. Отчаянно мозг цепляется вообще за любые виды деятельности, которые позволяют ему хоть немножко успокоиться.

Самое главное, что я вынес — это то, что было правильно и полезно продолжать повседневную деятельность, там дистанционную работу и так далее. Потому что это поддерживает тебя на плаву, если ты мнительный, и не дает тебе возможности говорить себе: «Вот я заболел, и со мной все плохо, я отменил встречу даже, видимо, я еще тяжелее заболеваю». Я ходил на скайповские и зумовские встречи, и это давало мне ощущение, что все в порядке. Это в какой-то момент начало меня поддерживать.

Я ощутил вот эту вот силу повседневной штуки, про которую мне говорила одна знакомая девушка-менеджер. У нее случилась неприятная история: у нее украли телефон, причем украли организованно, ее пасли какое-то время. В общем, группа из нескольких человек лишила ее телефона, и у нее не было на сим-карте пароля. И если у вас нет на сим-карте пароля — сделайте себе, блять, на сим-карту пароль. У нее очень быстро стали уводить аккаунты, очень быстро стали уводить деньги. Менты, естественно, не хотят брать заявление, и все это бесперспективно, и так далее.

Почему я говорю «менты»? Ну, не знаю, почему-то говорю. И я говорю: «А что ты не отложишь все домашние заботы в этот момент? Тебе надо сейчас там новый телефон, восстановиться». Она вся потерянная. И она сказала очень сильную вещь. Она сказала, что нет, если я занимаюсь повседневными делами как обычно, то я быстрее возвращаюсь в строй. Это важно, чтобы не было ощущения, что все пропало — продолжать что-то делать. Я тогда поразился: ну, типа, тратится энергия, почему бы не остановиться и не восстановиться? Вот во время болезни я понял, что от этого есть и положительный эффект тоже. Ты как бы говоришь своей голове: «Все в порядке, все может быть не так страшно».

Опыт использования Clubhouse

Людвиг Быстроновский: Последняя неделя прошла под чудесным эффектом. Сейчас я попробую даже выпендриться, в первый раз в Недиван-лайве я буду это пробовать делать. Оп! Если вы сейчас отключились и не видите, то включайте. Clubhouse прошел весело, проходил последнюю неделю. Сейчас я немножко расскажу про то, почему это весело для меня.

Все, конечно, носятся с инвайтами. Нужен iPhone, уже не очень нужен для того, чтобы туда попасть. Там комнаты, там спикеры, все дела, и все уже заебали слушать про Clubhouse. Почему я советую знакомым туда сходить? Во-первых, это совершенно новый опыт. Ребята, которые его делают, отказываются от привычных UX-паттернов очень легко. Там, например, нет такого доброго онбординга, который вас познакомит с новым приложением. Там все вынуждены вам показывать знакомые: как тут все устроено. То есть, в принципе, можно и самим разобраться, но это интересно, когда у тебя есть несколько человек, которым ты прямо показываешь, как куда чего нажимать, чтобы они быстрее включились в игру.

Там происходит игра по освоению новых территорий. Все выясняют, что еще можно делать. Все смотрят на то, как в условиях очень ограниченных ресурсов и правил можно придумывать что-то новенькое. Ну, например, когда люди создают комнату, и там ты не можешь написать правила комнаты, потому что просто негде. Чуваки придумывают такие вещи, которые я очень люблю: «Давайте создадим фейкового пользователя, и у него в его профиле будет написано описание правил этой комнаты, и мы его пригласим вторым, и он все время там будет торчать, и люди смогут на него нажимать».

Там идет накопление вот этого нового опыта по модерированию, когда ты вытаскиваешь кого-то в спикеры, затаскиваешь обратно. Ты видишь, как люди там все устраивают совершенно по-своему. И, конечно же, совершенно прекрасная история про то, что приложение уже немножко тебя ловит. Я вижу, что друзья сидят в каких-то комнатах и вроде бы общаются, захожу туда — они там просто слушают. Но по факту не видно, слушают они или они участвуют в дискуссии. Просто они могут прийти, задать вопрос, их оставят в спикерах, но они говорить не будут ничего. Я этого не знаю, прихожу и попадаюсь.

Иногда там встречаются прямо совсем какие-то ребята-душнилы, с которыми очень скучно разговаривать. Там какая-то безумная толпа бизнес-нетворкеров. Там люди устраивают комнаты, где никто ничего не рассказывает, и все сидят, и у каждого должен быть профайл, и должно быть написано био. И какие-то есть тренеры, которые учат вас, блять, писать био, и люди, которые смотрят в этот профиль, чтобы узнать о ваших интересах. И это какой-то такой, прости господи, ёбаный бред за пределами моего принятия, что на все это очень интересно смотреть.

Я думаю, что через пару недель начнет успокаиваться мозг, все новое перестанет быть новым, интерес начнет гаснуть. Видно, что люди используют это как бизнес-инструмент для того, чтобы искать контакты. Те, кто постоянно ищет контакты… маловато становится вдумчивых дискуссий. Я думаю, что их будет еще меньше, но какие-то можно найти. И, безусловно, появятся еще какие-то способы играть. Ну, например, я уверен, что будут люди, которые будут задавать вопросы: «У меня есть вопрос по сантехнике, помогите». И будут приходить те, кто будет им там оказывать в прямом эфире консультацию, остальные послушают. Как заливать пол герметиком… я просто случайно, если что, леплю слова. Там: «Как бы мне починить балкон?». И я жду каких-то еще новых интерфейсных игр, и их дождусь.

Ксения Владимировна в Clubhouse стала делать сейчас медитацию. Она сейчас выйдет к нам, я надеюсь, в прямой эфир достаточно скоро. Там она сейчас в своей студии настроит технику, и мы сможем тоже немножко перекинуться, потому что это был такой интересный новый опыт. Я, в общем, жду ее в эфире. Есть одна из комнат, которая мне была интересна — это комната Саши Долгополова по ночам. Ну, он там проводит практически все время со своими какими-то девчатами. И по ночам он там тоже треплется.

Интересно, насколько он сильно попал с ними в фем-повестку, и как они обсуждают людей, которые, как им кажется, их ненавидят. Эта история про то, что «вот мы сходили туда и послушали там их, а там они мизогинные свиньи, и они рассказывают свои жуткие анекдоты, и они обижали эту девочку, а эту девочку мы и так поддерживали». Любопытно смотреть за вот этой атмосферой ненависти внутри одной замкнутой группы, которая защищается от всех остальных. И очень интересно слушать это все, видя, что как у тех, кто на них нападает, инструментарий достаточно тупой, так и у ребят, которые обороняются — они тоже все наполнены ненавистью и не готовы обе стороны друг друга изначально принимать. Просто интересно посидеть, послушать за тем, как разворачивается вот эта вот динамика там.

Сейчас мы попробуем включить Ксению Владимировну. Надо, наверное, включить-выключить провод, чтобы поймалась камера. И тогда мы сможем… Секунду. О! Не, надо его отключить, потому что сейчас у меня тут пока… Значит, сейчас. Не надо пока включать. Просто выключи его и все. Вот, теперь включи. Сейчас, иду уже. Вот. И надо камеру, наверное, выключить и включить. Включаю. Не, пока не ловится. У нас тут сейчас технические какие-то пройдут неполадки. Снова вырубай все. Угу. Так, да. Теперь можно выключить камеру, включить провод. А у меня нет, не ловится здесь. Надо попробовать ее выключить, попробовать… Потому что здесь программа для мака, которая это должна делать, она на наборе драйверов, которые через одно место написаны, видимо. Такое legacy-legacy. Вот сейчас камера выключена, да? Ничего не видно. Угу. Теперь надо ее включить. Да, я боюсь, что не получится ничего сделать из этого. Нет связи. Да, связи не получится, поэтому то, что работало десять минут назад, естественно, сейчас работать не будет. Ну, да. Если хочешь, садись, расскажи тут, как все происходило. А я повожусь там. Просто он не может ее подцепить.

Ксения Владимировна: Я могу рядышком вот здесь сесть. Да? Вот так, например.

Людвиг Быстроновский: Ну, рассказывай.

Ксения Владимировна: Так, а что рассказывать-то? Ладно, я сяду на твой стул.

Людвиг Быстроновский: Про медитацию в Clubhouse, как обычно.

Ксения Владимировна: Да, привет, ребята, это опять я. Ты хотел, чтобы я рассказала про твою провокацию?

Людвиг Быстроновский: Да. Go.

Ксения Владимировна: Можешь какой-нибудь наводящий вопрос? Я тогда тебе расскажу.

Людвиг Быстроновский: Ну, ты не делала медитацию, хотя любишь это делать.

Ксения Владимировна: Да, я очень люблю делать медитацию. И я проводила медитации в прямом эфире в Инстаграме, на Ютубе. И там даже сохранились какие-то видео. Но, короче, потом я что-то перестала, потом тра-та-та, потом я заболела, потом я разболелась. И я, значит, каждую неделю собиралась все начать, потому что мне это очень нравится, я обожаю говорить про медитации и вести медитации. Короче, супер-супер все это люблю, но все никак не могла начать.

И вот как раз это была та ситуация, когда ты что-то очень любишь, что-то очень хочешь, а никак не можешь почему-то сделать. И как бы зависаешь в этом лимбе, где ты как будто бы вроде уже прямо вот все классно, ты уже знаешь, что надо делать, тебе все нравится, у тебя нет никаких затыков на тему «что делать и как», но почему-то не можешь начать. И вот я, короче, в этом бултыхалась очень долго. И туда очень хорошо складываются все помехи, которые ты собираешь. Ну, будь то там болезнь, я не знаю, прыщ выскочил на лбу вот такой.

Людвиг Быстроновский: Не понедельник.

Ксения Владимировна: Не понедельник! Начать нельзя, значит, да? Потому что все начинания великие, естественно, все мы это знаем, начинаются с понедельника. Вот такие вот штуки.

Людвиг Быстроновский: Ну, перейди быстрее к моему чудесному спасению ситуации.

Ксения Владимировна: Ну да, и твое чудесное спасение было как раз в том, что ты такой: «А вот, мы сейчас… дай-ка телефон, мы сейчас тебе это… наметим на завтра медитацию, давай вместе». И мы наметили медитацию вместе. Вот так вот ты понажимал на кнопки, вот и все. И все! Я не спала всю ночь, я все-все переживала и думала: «Господи, что же теперь делать?». А у нас еще и падает трансляция периодически. Падает и поднимается, падает и поднимается. Поднялась уже. Все хорошо. Go, go.

Ну и вот, и в чем чудо-то? Чудо провокации того, что ты просто меня… это, мне кажется, какой-то волшебный этот пендель судьбы, когда… Та-да! Я волшебный пендель судьбы. Ты волшебный пендель судьбы. Тебя почти не видно, кстати. Ничего, ничего страшного. Я понимаю, что иногда надо прийти и… Ну, то есть мы же долго разговаривали о том, что хочется делать и так далее. Можно бесконечно разговаривать. Но в какой-то момент надо прийти и попробовать провокацию, посмотреть, что будет.

Ну да. Ну, блин, тут, понимаешь, еще классно, что ты видишь, что человек ходит по кругу — я, да, тот человек. И я не могу выйти оттуда никак. И я сама не понимаю, что я там. Ну, то есть я себя там плохо осознаю. А мне просто надо, типа: «Все, пойдем». Ну, то есть нет никакой проблемы, никакого нет вопроса, нет никакой нерешаемой вещи. Все кроется только в том, чтобы сказать: «Все, завтра идем». Или: «Сейчас я вот встаю и выхожу на, не знаю, пробежку». Или вот сейчас вот мы вот поставили время на завтра, 10 утра, медитация теперь каждый день. Дальше вообще все как по маслу. Вообще нет никаких проблем. Самая большая проблема — вот эту кнопку нажать.

Людвиг Быстроновский: Все, прощайся, уходи.

Ксения Владимировна: Все, пока, ребята! Всем пока.

Людвиг Быстроновский: Мы придумали, что у нас будет, конечно же, два экрана, и будет… Такая шутка была хорошая. Ну, мы провернем еще, ладно. Но драйвер не хочет подхватывать камеру почему-то. Подхватывал-подхватывал и перестал.

Курс «Противотуман» в Bang Bang Education

Людвиг Быстроновский: Значит, следующая история про курс. Красавец Михаил. Курс! Пью! Михаил прекрасен. Значит, в Bang Bang Education идет курс для дизайнеров по нахождению себя в профессии, в которой запутался, кругом туман. Называется он «Противотуман». И мы уже ржем над тем, что все, что я делаю — это «анти», «противо» и «не», как типа «Недиван». Тупой подход к образованию названий, конечно, ну что поделать.

И оказалось, что очень сильно я волновался. Странно было снова спустя столько лет поймать это в себе. Разлочился какой-то очередной рубеж. Много людей, которые там платят уже не по 300 рублей в месяц, а вполне себе ощутимые суммы. И к ним надо выйти и рассказывать им что-то, что будет или не будет воспринято ими как ценность. И вот эти внутренние критические процессы постоянно умеют улучшать то, что ты делаешь, возбуждать тебя на улучшение, поднимать тебя и мотивировать только через окрики: «Смотри, как мог бы выглядеть чудовищный провал».

Обычно я прикрыт работой. Ну, типа, ты там работаешь, и компания, если что, берет на себя часть ответственности, часть факапов и прикроет. А здесь с людьми один на один, и это для меня было очень непривычным опытом. Мы разговаривали на первой неделе про открытие. И для второй недели, когда речь пойдет… я буду проходиться по рассказу о системе подкрепления, которая вырастает из лекции с Леной Беловой. Ну, то есть я там взял, отсуммировал рассказ, посмотрел, что у нас были за записи, посмотрел, что писал Сева. Кстати, очень круто, что он вел конспект, редактировал уже его и резал. Очень удобно, когда кто-то во время твоей лекции ведет конспект в интернет.

И я в какой-то момент понял, что мне надо рисовать там графики. Я подумал: «А интересно, могу ли я во время прямого эфира для студентов что-нибудь так настроить, чтобы рисовать графики?». Я же знаю эту прозрачную стену такую электрическую, за которой лекторы обычно стоят, а там мелом что-то рисуют. Там вот так вот… сейчас надо сымитировать… вот так вот рисуют что-то. И я нашел, я поставил на мак Sketchbook, он сейчас бесплатная автодесковская прога, и сделал в ней хромакей. Все, правда, немножко зеленоватое, но сейчас я попробую вот выключить… А, ну хотя, в принципе, не сильно все меняется. Окей. Хромакей, хромакей.

Вот, и я рисую в Автодеске, экран выводится в OBS сверху с хромакейным режимом наложения. У меня зеленый фон здесь в программе, и я на нем пишу белые буквы, и они попадают на экран. И я считаю, это уже само по себе великолепная какая-то штука. Я научусь с ней работать, и я думаю, что больше мне пока в жизни особо ничего не надо, чтобы наконец-то разнообразить видео. Надо просто этим инструментом овладеть, он очень-очень смешной. Вот вакуумный хромакей.

Курс в Bang Bang Education превратился сразу же для части студентов в упражнение по рефлексии и по попытке понять себя и поговорить вообще с собой. Интересно, как у людей разворачивается вот эта вот внутренняя динамика. Естественно, сразу же нашлись ребята, которые очень бурно выражают эмоции, чувства, которые у них есть. У них идет такой большой поток сознания. Есть те студенты, которых это бесит. Мы разводим потоки по разным чатам. И это тоже достаточно важный опыт, потому что все движутся со своей скоростью, и людям всегда нужно некоторое свое пространство, в котором им не будут говорить, с какой частотой, многословностью им жить. И есть те, кто не может терпеть рядом соседей — они там отписываются, например, от чата курсового или не ходят в него. И я тогда для них запиниваю какие-то важные сообщения, чтобы они могли не быть там все время, потому что им по каким-то причинам не нравится такое коллективное вот это вот общение. Окей.

Проект «Шторм» и публичные дискуссии

Людвиг Быстроновский: Дальше. Дальше у нас — как двигаются дела в «Шторме». Мне так нравится эта штучка беленькая. Очень хорошо работает для того, чтобы потом в видосах все искать. Значит, «Шторм». Что там, Миюша? Это, я понимаю, что вы тоже, наверное, слышите, это кошка Мия, которую зовут Свирелью, потому что она все время свирелит.

Значит, «Шторм». Мы разговаривали про курс с Наташей Климчук, про курс Bang Bang Education. Я говорил про свои проблемы с организацией «Шторма», и что я не хочу это все организовывать, а хочу вообще, может быть, найти какую-то контору, с которой договориться. И так получилось, что мы попробуем это все делать в Bang Bang Education, я про это рассказывал. Встал интересный ступор, когда стало ясно, что надо уже нам писать какие-то первые тексты с… ну и вообще уже там готовить материалы. И мы разговариваем с Наташей, с психологом Олей Герасименко, которая живет в Калифорнии. И в какой-то момент становится ясно, что мы…

Мия! Сейчас, извините, пожалуйста, у меня важные семейные… Миюша! Господи, что ж ты туда под потолок-то залезла? Ну вылезай давай. Ну ты кисонька, ты сможешь. Молодец! Вот видишь, умница. Ой, молодец. Контекст, вернись.

И стало ясно, что надо уже как-то что-то совместно делать просто для того, чтобы растопить вот этот вот лед. И не в плане делать какие-то таски, а в плане организовать атмосферу, чтобы было интересно, чтобы хотелось продолжать. И сегодня мы попробуем сделать совместный эфир. Он будет ночью, в полночь, потому что в Калифорнии как раз будет два часа дня. И придет Оля из Калифорнии в Clubhouse, и мы там, соответственно, будем разговаривать про то, какие вообще бывают виды терапии. Потому что, типа, КПТ есть, на хрена все остальное? Почему гештальт не знают за пределами России? Как они все соотносятся?

И там самое главное и самое интересное будет сделать так, чтобы слушатели не начинали делиться своими историями, потому что консультации оказывать людям совершенно смысла никакого нет. А хочется поржать просто и повеселиться, и попутно я, может быть, узнаю что-то новое. И вообще мне нравится история про то, чтобы с людьми там разговаривать публично, потому что в этом есть какой-то новый интересный формат.

Мы таким образом разговаривали с Людой Сарычевой на этой неделе. Мы хотели обсудить вообще, что делать с «Недиваном». Мы точно так же собрались публично, и пришло какое-то количество людей из «Недивана», позадавали вопросы. Мы пообщались, и выяснилось, что я на самом деле уже соскучился и хочу писать. Меня по-прежнему бесит Mailchimp, я сейчас попробую какую-то другую платформу. И, возможно, в «Недиване» сейчас появятся письма новые. Посмотрим.

Я сейчас, вчера ночью во всяком случае, пробовал Substack — это рассылка, в которой все ведет КВ. Я попробовал Teletype по совету ребят. Очень интересный нюанс, который имеет отношение к «Недивану», и мне достаточно важно — это то, как в платформах можно потом по своему желанию добавить задним числом какой-то технический пост. В Substack можно пойти на пару недель или лет назад и что-то добавить в самое начало. А вот в «Недиване»…, а в «Недиване» оказывается… и для «Недивана» это важно…, а для Teletype так не сделать. То есть если ты в Teletype не заготовил себе заранее каких-то старых постов, которые потом отредактируешь, то ты их туда назад не вставишь. И поэтому, наверное, эта платформа не подойдет.

Момент, я смеюсь. Сижу, работаю, и тут у меня за спиной внезапный вздох чей-то. Оказывается, забыл, что вкладка с «Недиваном» открыта, и наушник в ухе торчит. Ну, держитесь. Сейчас я закрою Телеграм. Окей.

Метод ПАРА и продуктивность

Людвиг Быстроновский: На этой неделе был вопрос про ПАРА, про метод ПАРА Тиаго Форте. Про деление всего цифрового, всей информации, которая вокруг вас, на Проекты, Зоны ответственности, Ресурсы, Архив. И если вы не смотрели то, что я раньше про это говорил, и вам надо будет почему-то узнать, то вот в списке опорных конспектов там есть «Недиван-лайвы», которые… там прямо написаны ссылки, там есть. Сейчас я посмотрю. «Недиван-лайвы», опорные конспекты. Это в подписи под видео ссылка есть на Dynalist. И сейчас я скажу вам, какие были эти лайвы. Пам-пам-пам-пам-пам. Так, так, так. А, у меня тут все открыто. Да, сорок первый, сорок второй, сорок третий. Там можно почитать, посмотреть, что и как.

Значит, что произошло на этой неделе там интересного? Во-первых, у меня висело огромное количество проектов, которые можно делать. В терминах Тиаго Форте они actionable. Значит, они лежат в проектах, их можно сворачивать, в них можно сворачивать горы, и все вроде понятно. И они не делаются, они лежат мертвым грузом. И я на очередной попытке подстроить всю эту систему под себя взял все эти проекты, которые у меня лежат (их там десятки), и из проектов убрал их в ресурсы. Потому что очевидно, что я их делать сейчас не готов.

То есть готовность сделать — это не значит, что у тебя все есть, иди просто сходи на почту там и отправь посылку. Готовность сделать — это еще история про энергию и ресурс. И если у меня сейчас ресурса отправить эту посылку нет, значит, пусть проект уходит из списка проектов горящих и уходит в дальнюю какую-то полочку и лежит там, когда до него дойдут руки. И не хрен ему мозолить мне… внутренний третиклассник, конечно, ужасный… не хрен ему мозолить мне мозолистое тело в мозгу. Каламбур.

Напишу здесь: ПАРА. Значит, какая история происходит? Вот у меня есть список проектов. Значит, вот у меня есть они, их много. Вот тут вот есть там Зона ответственности, неважно пока, что это такое. Там тоже их… ну, на примере я вот здесь напишу: Зона ответственности. Там есть Ресурсы, там есть Архив. В Архиве вообще бесконечное количество всего, там просто месиво и Вавилон. Вот. Сейчас я попробую научиться в Автодеске еще стирать. О-е, детка. Окей. Так, в каком я был инструменте? Вот в этом. Угу.

Значит, и что происходит? Вот у меня здесь висит огромное количество всего, и как только вроде бы проект можно делать, он сюда добавляется, еще добавляется, добавляется. И вот примерно с этого момента… на самом деле я вру, где-то, наверное, даже момента вот с этого, когда их вот столько, я их еще хочу делать. А как только их становится вот столько, я их делать уже не очень хочу. Потом я добавляю еще — ведь посылку можно отправить, и все готово для этого — и добавляю еще, и еще, и еще. Их становится столько, что делать невозможно. Просто потому, что энергии, может быть, на эту историю нет.

И тогда в один из прекрасных дней я думал: «Что же вообще… как выйти, что можно тут каким-то образом сделать?». И я понял, что надо сделать вот так. Надо взять всех вот этих вот ребят и отсюда их убрать. И убрать их в ресурсы. Пусть валяются там, потому что туда я все равно когда смотрю, не воспринимаю это все как укол. Потом я взял один проект из ресурсов и перекинул его в проект. И сделал его. И настроение мое улучшилось. Я взял следующий, еще парочку, и вот так вот начал их делать.

И так, ребята, это хорошо, когда… ну, то есть мне, видимо, в моей картине мира и в моих личностных особенностях важно, чтобы не было ощущения вот этого жуткого оверхельминга и того, что меня очень сильно закидывает количеством дел, которые невозможно сделать. И если вы используете ПАРА, я советую к термину «штука, которую можно брать и делать прямо здесь и сейчас» отнестись с вниманием. Потому что вполне возможно, что нет решимости, энергии, мотивации, и поэтому вы не готовы ее делать прямо здесь и сейчас. И поэтому пусть она валяется там в ресурсах, когда придет когда-нибудь время. Можно делать ревью и оттуда что-нибудь регулярно доставать, и будет хорошо.

Пример с бюджетом

Людвиг Быстроновский: Вторая история, которая произошла с ПАРА — это история про бюджет. Значит, у меня появился здесь достаточно большой и муторный таск, который я ненавижу. Значит, пусть тут в Зонах ответственности что-то лежит. Значит, это история про «внести денежные записи за месяц». Я месяц не мог этим заняться. И так как YNAB (You Need A Budget), программа, в которой я веду записи, она в нормальных условиях работает автоматически — то есть когда у вас там какие-то транзакции происходят, YNAB их подсасывает автоматом. Но не в России, как я понял. В России есть несколько русских программ, но я живу уже в YNAB, и поэтому я вношу все руками.

И вот мне надо… у меня появляется строчка «внести записи за месяц». И появляется такой проект. Там есть несколько счетов в разных банках, потому что когда ты пьяный в баре ночью, у тебя не срабатывает «Альфа», хорошо бы, чтобы у тебя сработал «Сбер» или еще какой-то банк. Ну, если вы тревожная кисонька, то вы понимаете, зачем вам. И по каждому нужно пройтись, посмотреть транзакции и все это внести. И все это очень долго, потому что это, блядь, 30 с лишним дней. И делать это очень тяжело.

Что я сделал? На самом деле, мы же понимаем, что этот гигантский проект — это первая неделя, вторая неделя, третья неделя, четвертая неделя. В каждой у нас будет «Альфа», «Сбер». И я подумал: «Блин, если вот эта реальность такая, так может тогда просто и держать это как четыре разных проекта?». Это то, о чем Форте как раз говорит — о том, что проекты должны быть экстремально маленькими. То есть от модели, в которой вот это вот все — проект, я ушел к модели, в которой у меня есть четыре недели, значит, четыре проекта. И, ну, и в каждом там «внести деньги со Сбера» и «внести деньги с Альфы».

Что получилось в итоге? В итоге получилась такая история. У меня появилось четыре маленьких проектика. И вот этот вот занял 25 минут. И когда я его вычеркнул, испытал очень сильное облегчение и понимание, что дальше не могу сдвинуться, потому что мне надоело и очень тяжело. На следующую итерацию вечером я сел и еще там за 15 минут разобрался вот с этим. Потом я разобрался вот с этим. А потом оказалось, что я уже и в этом там парочку вещей сделал, поэтому там вообще осталось совсем мало.

И в итоге вся вот эта штука действительно очень хорошо и зримо уходит и приносит вот это ощущение прогресса и награды, которое необходимо нашей системе подкрепления для того, чтобы постоянно двигаться дальше. То есть это хороший опыт настройки системы под себя. И я такое люблю. Мне нравится, что история Форте — она создает некоторый фрейм, в рамках которого ты можешь, как в мастерской, совершенно нормально работать с кучей тасков и не испытывать при этом тревоги.

Это, наверное, пока все про ПАРА. Сейчас я вам напишу сюда, если кому-то надо. Значит, это называлось метод ПАРА с четырьмя точками. А чувак, которого надо искать, его зовут Тиаго Форте. Что-то да, мне нравится писать. Я видел, как Макс Ильяхов использует для тех же целей текстовик: открывает и прямо в нем пишет. Мне руками нравится, и кажется, это гуд. Окей. Ради одного этого стоило бы затеять курс в Bang Bang Education, чтобы это найти.

Гражданское неповиновение и «новая этика»

Людвиг Быстроновский: Значит, дальше у меня написано: наводки на текстики про гражданское неповиновение и про культуру нетерпимости. Значит, оба эти текста я подрезал, читая, естественно, «Медузу». У них был текст перед акцией про фонарики, который рассказывал о том, что к этому отнеслись очень серьезно государственные СМИ. И там упоминалась книжка Шарпа «От диктатуры к демократии», которую, кажется, хуесосил кто-то из провластных ребят. Я полез посмотреть, что это за книжка, и оказалось, что это прямо чудесная, кажется, книжка. Ее надо читать.

Сейчас я окно открою, там, наверное, будет что-то торчать в этом окне. Посмотрим. Safari, да. Вот. Значит, у меня на сей счет даже была вот такая вот история, более интересная. Я открою вот так. Oh my gosh. А, наверное, надо вытащить выше. Нет? Нет. Пам-парам-пам. Теперь, понимаете, надо посмотреть, почему… Так, во, ура.

Значит, Джин Шарп, «От диктатуры к демократии», находится, наверное, поиском. Там в «Медузе» была ссылка на файл с cops.ru. Речь идет там о сборе мирового опыта в том, как гражданское общество может действовать в условиях диктатуры. Что делали граждане в режимах, с которыми были не согласны, в рамках ненасильственного сопротивления. То есть она посвящена ненасильственной борьбе, и она посвящена каким-то стратегиям, через которые прошли те или иные гражданские общества по всему миру. Мне статья понравилась, книга понравилась. Я начал читать, она очень короткая, в ней всего 80 страниц. И я думаю, что стоит ее полистать более внимательно, я буду листать.

Вторая история — это… Значит, это рубрика «Идеи» была на «Медузе», и она была как раз связана с дискуссией про современные меньшинства и политику нетерпимости к инакомыслию. Там она мне показалась тоже интересной. Единственная штука, что я не уверен, что я ее сейчас за одну минуту найду, но я, по крайней мере, буду ее сейчас искать. После обсуждения вот этого текста про новую… как же там называлось… про «Третий культурный рейх», который написал режиссер Богомолов, если я не путаю фамилию.

Я смотрел на то, что там происходит в тексте, и, конечно, это тяжело было читать, потому что там ярлыкование на ярлыковании. Ну, то есть понятные… Значит, сейчас я его открою. Я имею в виду вот этот вот текст, манифест Константина Богомолова. Я начал его читать, и это, конечно, было очень тяжело. Ответ на манифест, да, «Окей, бумер» — это понятно. И я вот еще как раз историю про то, что там «Медуза» предложила в качестве продолжения. Надеюсь, что сейчас в гугле я найду. «Медуза Богомолов», как же это могло называться… «Идеи трудолюбов», например. Не успел я ее… Да, вот-вот-вот-вот-вот, вот эта штука.

Британский философ Эдвард Скидельский показывает, что в «новой этике» действительно много тоталитарного. И вот этот вот текст уже прямо очень хорошо для меня зашел, и я советую его найти и посмотреть. Потому что здесь история про то, чем отличается подход либеральный, когда ты не согласен с чьим-то мнением и знаешь, что оно должно существовать, и подход современный, когда твою точку зрения обязаны разделять все. Инакомыслие недопустимо.

И мне нравится как раз логика и инструментарий, с которым автор Эдвард Скидельский исследует эту тему. Мне нравится его словарь и то, как он рассуждает. И мне кажется, что его рассуждения как-то гораздо питательнее, чем рассуждения Константина Богомолова. В конце там есть продолжение и комментарий по поводу ситуации в России. Значит, да, рубрика «Идеи», на «Медузе» как-то нету этого всего. Вот, да. Потом есть ответ социолога Анастасии Навкунской на эту статью. А потом есть еще… да, по-моему… да, дискуссия о новой этике вот здесь, на «Сигме». И, в общем, я провалился и с удовольствием там роюсь и читаю. Это из разряда, если вам была нужна наводка на понимание, как можно рассуждать на темы, там, связанные с BLM и тем, что происходит сейчас в мире, то вот ловите наводку. Так, это вы видели немножко моего конспекта. Значит, продолжаем.

Охота за радостью: гитара и 3D-печать

Людвиг Быстроновский: А что продолжаем? Осталось совсем немного. Я обнаружил, что возвращаюсь к мыслям о том, что хочется играть на гитаре, учиться, продолжать. Возвращаюсь к ним все чаще и чаще. Мне не хватало технической организационной возможности, потому что огромный гигантский комбик, который Рома дал мне вместе с гитарой… он дал мне еще и комбик, и один миллиард проводов, и все это таскать каждый раз на кухню, где я хотел бы играть — неудобно.

И есть маленькая штучка, называется iRig, в которую можно воткнуть гитару и наушники, и у тебя все будет там через iPhone идти. И ты можешь комбик на кухню не таскать. И, ну, iRig стоит денег, и каждый раз я, типа, откладываю-откладываю. А потом я понял: «Блин, ну я хочу эту радость». И надо уже сделать это, и потому что надо за радостью охотиться и заботиться о радости. И вот я воткнул этот iRig. Я подумал: «Да хрен с ним». Ну, то есть у меня сейчас ситуация такая, что я меняю работу, и вообще непонятно, что будет, и тратить деньги на игрушки совершенно невозможно и нельзя. И я понял, что именно это и надо сделать.

Потому что это и дает вкус жизни. Потому что-то, чем я занимаюсь последние два года, дает свои плоды. Я ощущаю не спонтанные приливы энергии, как раньше, знаете, такие холерические, когда вдруг тебя прет на два часа, и потом снова все пропадает. Я занялся пару лет назад вот этим планомерным наполнением уровня радости, и сначала никакой отдачи не было, но сейчас я вижу, что я стабильно становлюсь энергичнее и сильнее, и делаю очень легко те вещи, на которые раньше смотрел неделями и не мог к ним никак подойти.

И сейчас я понял, что да, надо это делать, потому что у меня есть ощущение, что это будет радовать меня — попытки играть на гитаре. А так как я хожу и смотрю в сторону 3D-принтеров уже последний год, я знаю, что потом через какое-то время обязательно будет 3D-принтер не для того, чтобы найти обоснование, что я, мол, дома буду крючки печатать и вешать их на стену. Нет. Просто потому, чтобы радоваться. И эту штуку надо регулярно менять и накачивать новую. И после 3D-принтера придет что-то еще — продам его и все. Господи, пойду дальше, если не зайдет.

У меня в семье принято все время не заботиться о себе, заботиться об остальных. Ну, типа, себе куртку купить нельзя, потому что надо партнеру или надо детям. И считается… весь… несколько последних поколений семьи прошли через репрессивную мясорубку с пересылками, с тем, что несколько раз отбирали дома, и дома строили заново, их отбирали, и переселялись, и там поднимали хозяйство, и снова все отбирали. И люди жили в условиях очень ограниченных ресурсов, и первым был мотив выживания. И, видимо, это наложило отпечаток на то, что родители говорили детям, дети говорили своим детям, и те говорили своим детям.

И вот эта вот история про то, что есть более важные штуки, а все, что для радости — это баловство и подождет, вот сейчас, кажется, пришло время подвергать это все сомнению. Ну, то есть 3D-принтер нужно пробовать не потому, что это сэкономит кучу денег на тех вещах, которые ты мог бы купить, а так будешь печатать. А потому что просто он вызывает в душе ощущение: «Вау, клево, в это надо поиграть». Иди и поиграй.

Уход из Студии Артемия Лебедева

Людвиг Быстроновский: Да вот, наверное, и все. Еще мы говорили… единственное, что можно добавить. Я видел там парочку комментов, я сейчас прочитаю. Они у меня сейчас на далеком экране открыты, поэтому, может быть, я здесь открою сейчас. Мы разговаривали с Сарычевой по поводу консультаций. Я думал, что можно… там где-то в районе 5 марта должен состояться окончательный уход мой из студии. И мы говорили о том, что можно открывать какие-то консультации, и я совершенно не понимал, как это делать.

И она мне предложила фрейм по поводу того, что дизайн-консультация — это одно, а разговор там с дизайнером об их самоопределении пути — это другое. Фрейм для компании там должен быть построен совсем по-третьему. И для меня она помогла мне распутать вот этот гигантский клубок, который назывался «консультации». Потому что там есть несколько важных нюансов. Я проводил такую работу недавно с человеком, который мне написал, с дизайнером. И там есть достаточно сильная там подготовительная какая-то работа, состоящая из писем. И тоже все время было непонятно, как совершенно разные консультации засовывать в один мешок и называть его «я консультирую, я дизайн-консультирую», когда там может быть и задача по исправлению интерфейса, и задача по поддержке рабочей группы, и задача по тому, что один человек запутался и нуждается в чем-то.

И Люда мне накидала там за десять минут вопросов, которые прояснили ситуацию для меня, и накидала мне идей. Это интересно, как человек со стороны всегда смотрит на то, что у тебя есть внутри. И так как у него нет твоих затыков, он, в общем, достаточно легко понимает ситуацию ту, где ты ее не видел.

Так. «Я вношу транзакции в YNAB каждый вечер или вообще сразу, иначе невозможно себя заставить». Absolutely. Здесь сталкиваются два подхода. Подход Ксении Владимировны, которая вносит транзакции сразу: она расплатилась, и она сразу же их туда вносит. И подход мой, когда я все время чем-то отвлекаюсь, и мне очень тяжело себя заставить это сделать моментально, у меня нет этого навыка. И что делать? И мы в итоге дошли до некоторого соглашения, такого компромисса. Я знаю, что ей это очень больно, ей вообще нравится, когда каждый день там картина понятная. Компромисс в том, что я предпринимаю попытки снова и снова. Это, конечно, очень сволочная история, когда ты говоришь: «Я просто предпринимаю попытки, господи, больше ничего не могу тебе предложить, я чувак, который ничего не может больше сделать».

Но, тем не менее, я предпринимаю попытки. Я стараюсь не совершать каких-то безумных спонтанных трат, не внося их, чтобы хотя бы примерно эта ситуация с бюджетом была понятна. И я стараюсь раз в неделю все-таки что-то там вносить, хотя бы там пауза раз в неделю, не больше. Но, видите, не всегда получается, иногда раз в месяц. Пойду.

«Людвиг, добавите ли вы эти ссылочки в опорный конспект?». Да, добавлю, и я закину в опорный конспект все. Через пару дней, я думаю, что будет. Напишу в Телеграме. «Людвиг, расскажите про работу. Расскажи про работу». А что про работу? Я утвердился в своем решении, что надо менять рабочую ситуацию. И обрывал нитки медленно и мучительно, но в итоге понял, что да, пора. Все нити, кроме там парочки, в студии я подвязал. Стараюсь там не появляться, кабинет освободил, вывез оттуда вещи. Ну, типа, остался один проект, сейчас его закончим, или там не закончим, и я в какой-то дедлайн уйду, и закончат его уже без меня. И все. Ну, вот.

Буду дальше писать истории, потому что мне нравится писать истории. Буду проводить лекции, проводить курсы, писать «Шторм», делать те вещи, которые я считаю максимально полезными и отвечающими моим потребностям. Потому что от корпоративных потребностей меня уже ничего внутри не торкает. Ну, то есть это вопрос не того, что кто-то там козлы или не козлы, это вопрос того, что я не имею внутри мотивационного топлива вообще никакого, чтобы на полном серьезе в течение полугода решать продуктовую бизнес-задачу. Мне не нравятся там некоторые вещи, связанные именно с преодолением инерции в компании… ну, какие-то такие штуки, о которых сейчас меня просто мутит.

Кстати, у меня та же история с 3D-принтером и погоней за радостью произошла, четыре месяца пока радует. Офигеть! И тут есть интересный момент, на курсе ребята задают вопрос: «Вот были дизайнером, и это радовало, а сейчас дизайнерство не радует, а радует что-то другое (ну, там, человек, не знаю, иллюстратором стал). И стоит ли менять жизнь ради этого? Не подведет ли эта профессия тоже?».

Ну, типа, меня радуют 3D-принтеры — это как если бы люди говорили: «Надо ли переключиться на них и оставить все остальное?». Мне кажется, что ключевой момент здесь в том, чтобы как раз постоянно следить за своим уровнем радости, охотиться за этим. И когда и если однажды просыпаешься, и 3D-принтер больше не радует — ну, просто идешь на Авито и продаешь его. И ищешь следующее. Потому что там много всего: поход на лодке под парусом, фотоохота, граффити. Никогда не знаешь, что тебя торкнет. И все надо попробовать, мне кажется.

Закончу историей про Авито. Я посмотрел на штатив Ксении Владимировны, захотел себе такой же и начал искать со скидкой на Авито. Нашел у чувака, он продавал штатив, и я сказал, типа: «Давай, я готов купить». Причем я же знаю все эти истории про то, как люди обманывают с доставкой и предлагают там переходить в другие мессенджеры, присылают там левые сайты и так далее. И чувак, видимо, испугался и сказал: «Я не готов, у тебя ноль отзывов, ноль звезд, типа, я не буду». Я говорю: «Окей, окей, никаких проблем, будем все делать через Авито, никуда не будем уходить». Всегда можно спросить у доставки. Я оплатил, и человек настолько испугался, что через день ничего не ответил, никому ничего не принял, денег не принял, и они просто вернулись ко мне на карту. Покупка не произошла.

Это интересно, как Авито не может убедить людей в том, что они могут совершить операцию внутри самым безопасным, блять, из способов — электронным. Просто я предполагаю, какой там уровень отказов, какая там чудовищно маленькая должна быть конверсия. Какая это интересная задача, с которой они столкнулись — с атакой злоумышленников, которые полностью извратили саму операцию. Ну, вот эти люди, которые присылают вам уведомления с левого номера типа «на ваш счет упали деньги, введите номер карты, чтобы их получить», вы идете, там просят ваш CVV на левом сайте. Все это называется там avito-чего-то-там-примерно.примерно.ru. И когда вы вводите, и CVV тоже вводите тупо, потому что вас на этом ловят, с вашей карты начинают списывать деньги. И интересно, насколько бизнес столкнулся вот с этой проблемой такой, что людей невозможно убедить принять деньги и отдать товар. Мяу, просто мяу.

«Как Артемий относится к вашему уходу из студии?». Люди все время уходят из студии, это совершенно нормальная ситуация. Уходят, потом возвращаются, потом снова уходят. И в студии огромный past perfect людей, которые в ней побывали и ушли, и это нормально. Так что я думаю — ну, как обычно. Там не принято особо прикипать к сотрудникам, потому что иначе можно остаться без сердца вообще, расколотого на куски. Я когда пришел в студию в первый год, я нашел там лучших людей на земле. Я думал: «Господи, это боги, я буду с ними работать всю жизнь». И через полгода начались первые уходы, и через год очень много людей из этой компании, которая тогда образовалась, ушло. Пришли другие классные ребята, и мы тоже были с ними вместе, и потом и они начали расходиться. Это такой вокзал: на нем приходят люди, кто-то сидит на скамеечке месяц, кто-то проводит там 15 лет, но потом все собирают котомки и расходятся. И там комфортные залы для работы и ожидания.

Лучше спросить, сколько десятилетий вы работаете. Где-то 14 лет проработал, и даже удивительно это слышать, потому что мозг не воспринимает ежедневную рутину, он воспринимает только какие-то переломные моменты как остающийся в памяти такой поток событий. И по внутренним ощущениям, если говорить, сколько это времени в субъективных часах — ну, по ощущениям это где-то год. По физическому времени — вот 14 лет. Ну, типа, окей. Хорошо, посмотрим, что будет дальше. Я приду через две недели, как обычно. И… так, «доска крутая», пишут в чате. Да, мне тоже нравится, я буду ее использовать. О, нет, надо не «пока» написать, я знаю, что надо написать. Значит, надо написать: «Всё», как в «Ералаше». Уа-а-а! Чао.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Книжный магазин «Пархоменко» и стратегия выживания

Перекрашивал. Перечитал сейчас одну статью — это очень смешно. Расскажу ближе к концу. Так, ладно, надо не отвлекаться, а идти по конспекту. Кофе от Димы. Дима через Ксению Владимировну передал пакетик с кофе, три даже. Сказал, что все ваши дрип-пакеты — это полная бурда, а вот это типа правильный какой-то кофе. Разных надавал, я вот сейчас буду пробовать.

Почему с этого начал? Потому что Дима открывает свою кофейню одновременно и в одном и том же месте, где открывается книжный магазин «Пархоменко» на новом месте. Что это за история? У меня есть друзья (со словом «друзья» у меня есть проблемы, но мы туда сейчас не пойдем), у которых есть книжный магазин, он называется «Книжный магазин Пархоменко». Это Сережа и Аня. У них был магазин на Белорусской, и во время пандемии к ним перестали ходить люди.

У них есть некоторая внутренняя концепция: это книжный магазин не тот, который продает любые книги, а реализует их внутреннюю страсть. Это про то, что они как будто бы помогают людям собирать домашнюю коллекцию правильных книг. Это прям беда какая-то: мы заходим к ним, и каждый раз ты выходишь, на тысячу-две просто тащишь с собой этих «кирпичей», дома уже все забито книгами. У них очень хорошее соотношение в магазине уровня «сигнал-шум». Там очень мало книжного шума и очень много толкового книжного сигнала.

Они не занимаются тем, что берут ходовые книги — на «Озоне» же можно посмотреть, что лучше всего расходится, или издательства сами тебе расскажут. Набрать этих книг, получать маржу и тратить все время на выработку денег из шума. Как это? «Хочешь быть богатым — обслуживай бедных». Они этим не занимаются. Они внимательно читают, чем они торгуют, либо по каким-то маркерам понимают, что книга их. Проблема в том, что к ним перестали ходить люди, а электронных каналов продаж у них никаких не было, кроме Инстаграма.

Я пришел к ним в какой-то момент, когда было понятно, что совершенно неясно, что делать и как магазину выживать. Мы начали вместе над этой проблемой работать, она меня заинтересовала. Это был мой такой первый опыт консультирования. Все понятно в этом мире: нужна какая-то стратегия, можно что-то задумать. Если ты хочешь вытащить что-то из жопы, то придумай стратегию или возьми с рынка стратегию и просто слепо ей следуй. Мне тоже казалось, что без стратегии нельзя, но оказалось, что здесь у Ани с Сережей есть существенные ограничения.

Первое ограничение — в малом количестве энергии. У них ребенок подрастает, у них есть магазин, и они не могут вбухивать все возможное время в то, чтобы заниматься резким открытием сайта. У людей есть Инстаграм — и все. Конечно, учебники говорят нам, что и как надо делать. Но мне кажется, это даже не вопрос учебников, а вопрос образа. Образ внутри головы говорит, что все надо делать правильно. По факту оказывается, что все немножко не так. Надо делать не так, как правильно у остальных, а надо сделать две вещи.

Первое — это сосредоточиться на том, чтобы подключить базовые механизмы, которые будут обеспечивать приток и отток энергии. Если это магазин, то подключить электронные платежи через интернет. Прям одна простая вещь. А если ты дома, например, и страдаешь, и у тебя жизнь плохая, то сделать так, чтобы была вода и канализация. В принципе, водички попить и пописать сходить — уже остальное все не так важно. Важны некоторые базовые штуки. А второе — надо с этого момента забить на всех болт и удовлетворять свои потребности.

Мы сосредоточились на том, что подключили прием платежей на карту, потом эквайринг какой-то, и открыли тупейшую в мире витрину на Taplink. Это такой сайт для тех, кто в Инстаграме живет. Все самовыражение, которое Сережа хотел сделать (он рисовал какой-то эскиз предварительный), ушло до лучших времен. Появилась кнопка «Купить книги», «Выбрать книги», «Оплатить», «Добавить в корзину». На все остальное не хватило сил, потому что очень мало энергии.

Интересная штука: в тот момент, когда это запустилось… Выглядит это, конечно, Сереж, прости, но зеленый фон превьюшек с фиолетовым фоном страницы — это считается так, что лучше я открою ваш Инстаграм. Но суть в том, что это неважно. Вообще неважно. Перфекционизм — это проблема. Что получилось? Вроде бы сделали не очень правильно со стратегической точки зрения, не довели до конца: открыли полвитрины, не весь ассортимент. Это противоречило тому образу, который был у всех: «Ой, мы тут не стартап делаем, у нас есть некоторое высказывание для читателей».

А по факту надо просто выжить, дотянуть до весны. Не устраивать постройку хирургической операционной, а человеку положить шину и тащить его к людям. И как это сработало? Люди стали присылать деньги, стали оплачивать заказы, заходить за ними в магазин. Ребята завели кнопки «Поддержать», «Помогу с переездом», «Карта друзей». Самое главное, что произошло — они получили поддержку людей. Сережа рассказывал, что это удивительное чувство: когда ты сидишь в локдауне в магазине, и к тебе за день приходит один человек — это тебя выматывает. Ты сидишь там 8–12 часов, приходит один человек, и у тебя опускаются руки. Но когда ты утром просыпаешься и видишь девять новых платежей, уведомления — сразу жизнь становится другой. Оказалось, что важны штуки, позволяющие почувствовать поддержку. И все. Они объявили о том, что переезжают, нашли новое место на Павелецкой. Мне нравится, как эта история развивается и как можно выживать, не обращая внимания на общепринятые паттерны.

«Запускайте посудомойку дважды»

В связи с этим я вспомнил статью, которую сейчас прочту. Это перевод на Пикабу (простите, что я туда иногда захаживаю). «Запускайте посудомойку дважды». Сейчас я вам прочту, это очень короткая штука.

«В один из худших периодов моей жизни бывали дни, когда я не могла заставить себя встать с постели. Не было ни энергии, ни мотивации, ни желания вообще что-либо делать. Даже походы к психотерапевту требовали чересчур много сил. Я ходила к нему раз в неделю. Однажды мне нечего было принести на сеанс. Терапевт спросил, как прошла моя неделя, а мне было нечего ему рассказать. Тогда он спросил меня: „Что вас угнетает?“. Я развела руками: „Без понятия, жизнь“. Ответ его не устроил: „Нет, конкретно сейчас вас что напрягает? Что кажется невыносимым? Когда вернетесь домой, какая проблема вас встретит там?“.

Я хотела сказать что-то серьезное, значимое, рассказать о том, что, по моему мнению, стоило борьбы. Но вместо этого я сказала правду: „Честно? Грязная посуда. Это, наверное, глупо, но чем больше я смотрю на тарелки, тем меньше у меня сил что-то с ними делать. Потому что с них нужно отскребать остатки еды, потому что моя посудомойка — отстой, а я терпеть не могу отскребать остатки еды“. Я почувствовала себя идиоткой. Какого взрослого человека может подкосить грязная посуда? Вокруг полно людей с реальными проблемами, а я жалуюсь терапевту на простейшую домашнюю обязанность.

Однако мой терапевт понимающе кивнул, а потом дал мне совет: „Запускайте посудомойку дважды“. Что? Я тут же начала говорить ему, что так нельзя, но он сразу остановил меня: „Какого черта нельзя? Если вы не хотите отскребать остатки еды с тарелок, а ваша посудомойка — отстой, запускайте ее два раза подряд. Запускайте три раза. Кому какая разница? Правил не существует“. Его слова взорвали мой мозг. Я не могу описать, как они перевернули мой мир. В этот день я пришла домой, закинула грязные тарелки в посудомойку как попало и запустила ее три раза. Я чувствовала, будто победила дракона.

На следующий день я принимала душ лежа. Несколько дней спустя я сложила постиранное белье и распихала его куда попало, радуясь новообретенной свободе. Я перестала смотреть на каждый день как на набор разных правил, которым нужно строго следовать. В конце концов мне стало настолько лучше, что я смогла снова ставить цели в жизни, теперь на своих условиях. Теперь, когда я чувствую себя гораздо лучше, я снова споласкиваю тарелки перед тем, как аккуратно загрузить их в посудомойку. Я моюсь в душе стоя, я сортирую чистое белье. Но во времена, когда сама жизнь была непомерно тяжела, я усвоила один невероятно важный урок: нет никаких правил. Запускайте посудомойку дважды».

Перевод мой, Роман Ди. И да, нет никаких правил — это очень хорошо. Я рад, что у нас с книжным магазином «Пархоменко» получилось так, что не было никаких правил, и все получилось.

Wishful thinking и борьба с перфекционизмом

Пойду дальше. «Не делать лайв». Сегодня утром была чудесная история. Я понял, что… О, это другой Дима и другая кофейня, пишет Ксения Владимировна. Кофе от другого Димы из кофейни «Борис Сонный» на Достоевской. Как все путается в бедной голове. Тогда я стребую с Димы кофе, а другому Диме спасибо. И я рад, что ты смотришь, круто.

Тем не менее, идем дальше. Я сегодня сидел и думал, что очень не хочется вести лайв, потому что я кашляю, чихаю, ну и вообще болею. Ксения Владимировна болеет, она мне сейчас там пишет из соседней комнаты, вся в каком-то жару, сопливим и все такое. И я прям перебирал, как написать этот текст, а потом понял, что я хочу оправдаться. И потом подумал: какого черта? Ты же просто не хочешь это вести. Напиши: «Я не хочу». Ты не обязан выдумывать никаких объяснений. Потом я подумал: блин, ну это же значит, что не будет дневникового отчета целый месяц. Две недели если пропустишь — проведу в понедельник или во вторник… Ну ладно, короче, все, напишу: «Не хочу». И сразу захотелось открыть дневник и собрать опорный конспект. Удивительно, как это работает.

В связи с этим я вспомнил такой девиз английский: «No excuses» (никаких извинений). И понял, что он сегодня приобрел новое значение. Раньше я его читал как железное правило без сострадания: «No excuses, извинения не принимаются». А сегодня я его прочел для себя как-то, что извинения не нужны, можно и без них. Не хочешь делать — не делай, не извиняйся. И была еще одна такая фраза, которая тоже поменяла значение, совсем тон поменяла: «Live fast, die young» (живи быстро, умри молодым). Я раньше думал, что это про саморазрушение, а в какой-то момент понял, что фраза поменяла смысл: она про то, что в момент смерти нужно ощущать себя молодым. Всю жизнь нужно… не жизнь должна пройти быстро, а она может быть любой, просто надо жить так, чтобы она казалась тебе очень быстро проходящей. То есть это про внутреннее ощущение. Раньше я думал, что в «умри молодым» главное, чтобы ты физически был молод, когда умираешь, а на самом деле оказалось, что внутренне.

Дальше у меня тут написано: «Wishful thinking». Я зацепил как-то краем глаза… как перевести? Мышление, отравленное желаниями, полное желаний, стремлений. Я зацепил краем глаза кусочек видео с Илоном Маском, где он говорит, что большая проблема человеческого мышления — это wishful thinking. Это то, что люди смотрят на все с точки зрения того, что им хочется изменить, чего они от ситуации хотят. Я думал об этом, это было интересно, потому что я понял, что паттерн такой у меня есть. Мне все время хочется любую ситуацию изменить, я не могу с ней мириться. Видимо, из-за внутренних особенностей, связанных с этой легкой тревожностью постоянной. Когда я на что-то смотрю, мне очень тяжело это не привести в порядок.

Надо мной психотерапевт смеялась в свое время. Я пришел к ней на очередной разговор, у нее лежат бумажки на столе. Я пришел и первое, что сделал — взял эти листики, выровнял, взял ручку и положил ее рядом ровно. Причем я же знаю, что ручка должна лежать так, чтобы от нее расстояние до одного края стола и вбок, например, и вниз было одинаковым. Надо класть на ровное расстояние, прямо по квадратикам. Она смотрит на это и улыбается: «Не можете ничего сдвинуть по-другому?». Я говорю: «Кажется, нет». Она говорит: «Ну тогда я свои листы разбросаю», — и разбросала у себя на половине стола. Постепенно я научился нормально переносить валяющиеся как попало на столе листы.

Я понял, что вот это «не можешь просто смотреть на шкаф с вещами, ты мечтаешь навести там порядок», «не можешь смотреть на балкон, мечтаешь навести там порядок», «не можешь смотреть на посуду, хочешь все поправить» — это большая проблема. Потому что это желание тебя выматывает, ты тратишь на него очень много сил. По факту ты все равно не успеваешь сделать все.

Конфликт образа и реальности

Я начал думать, что с этим паттерном можно сделать. Я попробовал отдохнуть вниманием на том, что вот такая ситуация есть. Есть вот такой шкаф, есть вот такой балкон, есть вот такая посуда. Все. Просто воспринимай их, не концентрируясь на том, что ты чего-то хочешь от этой ситуации. Если замечаешь мысль о желании что-то изменить — ну, пропусти и вернись просто к восприятию того, что есть шкаф. Это интересные ощущения были, потому что они позволяют нормально относиться к тому, что ты чего-то не делаешь. Ну есть шкаф, в нем беспорядок. Ну хорошо. Вот он завтра есть, послезавтра есть. Потом наступает какое-то время, когда ты решаешь, что этот беспорядок надо элиминировать, но до этого времени он как бы не пьет тебе мозг. И да, твоя жизнь будет окружена областями, в которых ты все время будешь видеть несовершенство. Ты будешь прямо видеть это. И это всегда потенциальные возможности, но ты их отмечаешь, но не желаешь.

Сегодня я пришел на кухню утром и мыл упаковку. Ну, мы же ебнутые: сортируем мусор и сдаем пластик. У нас есть огромный деревянный короб, в который я этот пластик складываю. Он копится-копится в этом коробе. Мы все знаем, для чего этот короб на самом деле: об него Михаил точит когти, а Мия на нем спит. Они думают, что это короб для кошек, а мы думаем, что это короб для того, чтобы хранить в нем мытый пластик перед сдачей. Когда я мою упаковку, потом это все надо в этот короб отнести, снять крышку, туда закинуть, закрыть.

Сегодня я намыл груду этих упаковок, несу туда, и у меня начали падать маленькие штучки, в которых доставка обычно возит соус. Это ужасно, он не нужен, нет интерфейса, в котором от него можно было бы легко отказаться. Каждый раз ты обрастаешь к пачке сырников еще каким-то гигантским количеством ненужных тебе вещей. Я все это мою и тащу. И я вижу, как я собираюсь это все туда выкинуть, в короб деревянный чудесный, и вдруг у меня начинают падать эти пластиковые фигни. Я вижу, как внутри поднимается гнев. Все пошло не так! Реальность хуже построенного внутри образа. Образ был такой, что я сейчас донесу, все выкину, закрою крышкой и все доделал. А в реальности — блядь, теперь мне нужно подниматься, наклоняться, искать это все, снова кидать.

И тут у меня падает еще одна эта крышка на пол. Это как с бельем мокрым и носками: когда ты несешь на сушилку вывешивать белье, и вдруг у тебя падает носок. Внутри такой гнев прямо разгорается: сука, все пошло не так, сейчас надо опять… И ты же знаешь, что еще один носок сейчас упадет. И второй носок упал. Я в какой-то момент решил: да хер с ним, просто буду сбрасывать носки на пол. Повешу все майки, повешу полотенца, в конце подниму все носки снизу и развешу их на сушилку. Настолько тяжело внутри отзывается несовпадение образа с реальностью, настолько оно кажется наказанием, что это приносит прямо страдание, такой когнитивный удар по внутреннему «я».

Очень тяжело работает просто взирание на то, что у тебя вот такие сейчас условия. Упала первая крышка, я думаю: «Бля». Упала вторая крышка, я думаю: «Так, подожди, у тебя изменилась ситуация. Вот сейчас новая ситуация такая. Все, старой уже больше нет. Ты больше не несешь груду пластика выкинуть в коробку, и сейчас все получится, и все закончится, и ты будешь садиться и пить чай. Нет. Теперь у тебя ситуация такая, что ты несешь груду пластика, и у тебя еще две штуки валяются на полу. Вот твоя новая реальность. Что в ней плохого, что в ней хорошего? Она просто есть, взирай на нее». Тут упала третья крышка. Я такой: «Бля». Я думаю: «Она просто есть, взирай на нее». Это очень сложно, но я стараюсь. Есть какая-то, видимо, инерция нервной системы, которая не позволяет очень легко отбросить гештальт, отбросить представление о планируемом и заменить его быстренько новой версией реальности. Эта инертность системы очень мешает.

«Выдавать желаемое за действительное. Разве wishful thinking — это не когда интерпретируешь ситуацию так, как хочешь, а не как она есть на самом деле?». Может быть, может быть и так. Я вообще столкнулся с тем, что в зависимости от языка слова меняют значение. Внутренний язык у вас свой, у Маска свой, у меня свой. Абсолютно точно мы слышим совершенно разные вещи. Интерпретировать ситуацию так, как хочешь — конечно, это тоже когнитивное искажение. По поводу разных языков: по-английски cat — это кошка, а по-русски Кэт — это радистка Кэт из «17 мгновений весны». Я думаю, может быть, Маск имел в виду то, что говорите вы, но я это прочел по-своему. Wishful thinking — это когда ты рисуешь себе идеальный исход ситуации и уверен, что по-другому не будет. Но в контексте рассказа это вроде не особо важно, просто фраза триггернула таким образом. Да, я, как видите, интерпретирую все по-своему. КВ принесла кофе, сказала: «От Димы», — и у меня построилась чудесная история сразу в голове.

Три системы внутри нас и осознанность

Инертность системы гасится дыхательными практиками и релаксом. Конечно, гасится, но тут проблема вот в чем. Переходим к следующей теме. Проблема в одновременной работе нескольких систем внутри нас. Мы же не единая нейросеть, мы скорее набор обрывков, набор разных систем, которые работают одновременно. Сейчас эту мысль я раскрою.

Взаимоотношения с весом. Я начал набирать вес, причем достаточно сильно. Сейчас я вешу практически… у меня есть некоторый физический индикатор: когда начинает побаливать спина. Я знаю, что позвоночнику уже достаточно тяжело, и этот вес колеблется у меня на 115 килограммах. Сейчас я вижу, что начал набирать даже чуть выше. Я нахожусь на той точке, чтобы снова обратиться за помощью к тренерам. Но я стал пытаться вспомнить свой опыт, который получил в последний раз до локдауна еще, и понял, что я очень сильно на весе зациклен. Прям вес, вес, вес. Я подумал, что можно этому противопоставить, потому что мне внутренне хочется какой-то модели, которая бы все реально объясняла.

Я дошел до некоторой штуки, которую сейчас практикую, и мне пока нравится. Сначала начнем с метафоры. Можно представить себе тело как совокупность трех разных областей. Первая область — это такое тело бессловесное, с ним связи как будто нет. У меня она очень слабая. Есть люди, которые слышат себя хорошо, слышат, что с ними происходит. Есть люди, у которых эта связь с телом нарушена, они не так хорошо слышат свои сигналы. Именно там рождается все, что «хочется пить», например. Или, если уж мы сидим в устойчивой ассоциативной связи «пить и писать», то начинаются позывы сбегать в туалет, а ты их игнорируешь и не замечаешь. Я за собой тоже замечаю такую штуку: пока я не научился обращать на это внимание, я мог сидеть за компом, писать какую-нибудь программу, чувствуя жуткую жажду и желание поссать одновременно. И ты сидишь час, весь мнешься, весь пересох, но что-то дописываешь, приходя в жуткое неистовство. Это бессловесная часть.

Вторая часть — это, как везде пишут, рептильная часть, рептильно-тревожная. Она автоматическая, она работает на очень низких энергиях. Если тело истощено и устало, эта часть все равно работает. Вы можете ее увидеть, например, в том, что называется overreaction — неадекватная реакция. Когда я злой, истощенный, уставший, захожу в лифт, жму на кнопку, а она не нажимается — я начну с бешенством колотить в эту кнопку. Это overreaction. Человек в состоянии, когда у него нет ресурса, начинает прилагать чрезмерные усилия автоматически, он это не контролирует. Назовем это рептильной частью.

Третья часть — волевая, разумная. Она способна подавлять одни импульсы ради других. Это как в «Дюне», где Пол Атрейдес кладет руку в коробку боли и держит ее там. У него два импульса: потребность руку выдернуть, но он знает, что тогда умрет. Верхняя часть — это корковые структуры, высшая нервная деятельность, характерная для высших приматов и человека. И, кстати, для некоторых видов ворон, которые оказались очень умными ребятами. Эта третья часть способна подавлять импульсы, она работает, но требует много энергии. Она не работает, когда тело истощено. Она вроде бы волевая, но она реально не сильная.

И вот если тело не слышать, то в какой-то момент все доходит до такой точки нервного возбуждения, что эта третья высшая волевая часть теряет силу и не способна ничего перехватывать. Включается вторая — автоматическая, рептильная, которая в ответ на жажду начинает, например, есть. Которая в ответ на претензию начинает защищаться. Которая в ответ на аргументы воспринимает их как обвинение и идет в атаку. И вот если упустить этот момент, когда ты можешь слышать свое тело и принимать разумные решения… если ты этот момент профакапил (не в плане «ты виноват», а в плане «так получилось»), то тебя спасет твоя система, оставшаяся от рептилий. Она придет на помощь, она тебя, дружок, выручит так, что мало никому не покажется. У нее внутри есть атомная бомба, она рванет, все враги будут повержены. Хочешь пить? На тебе борща, и каши на тебе, и еще майонезика сверху! Получай воду.

Я понял, что-то, чему меня как раз учили — это внимательно слушать тело и не допускать того, чтобы автоматическая часть взяла верх. Упреждать ее. Не доводить до того, когда она придет на помощь. Если не следить за своими ощущениями с помощью спокойного сознания, то рептильные привычки вступят и возьмут свое. Конечно, эти все термины очень бытовые, дилетантские. Интересно, что все это я уже читал у Макгонигал в «Силе воли», но не очень доходило. Сейчас прямо дошло, я ощутил, когда изменяется состояние. Видимо, для этого нужно повысить чувствительность того, что с тобой происходит. Это такая игра с частью себя. Но не «кто кого» — я тут себя поймал на мысли: «Ой, надо как Форстер зашел в ловушку про обман себя, надо себя обманывать, надо победить свои автоматы». Нет. Надо слушать себя учиться. Уменьшать переборки между частями личности, тогда станет проще помогать, пока ты в хорошем настроении и пока ты в силе. Это то, что я встречал у Тиаго Форте: все твои системы должны быть спроектированы на самую усталую, раздраженную часть тебя. Они должны работать в этот момент. Они должны настолько мало ощущать трение, чтобы работать при таком высоком трении, чтобы не рассчитывать, что ты будешь классный, веселый и с юмором в этот момент.

Инертная система гасится дыхательными практиками и релаксом. Иногда ты не можешь включить дыхательные практики и релакс, потому что это еще не натренировано, тебе надо это тренировать месяцами. Я начал снова медитацию, сажусь по утрам и делаю медитацию — это очень круто.

Слушать тело: история про помидор и кефир

Заканчивая вопрос питания. Недавно Ксения Владимировна принесла вкусную шоколадку, и мы за чаем ее съели. Спустя час я почувствовал, что очень сильно есть хочу. Я такой: «О, отличный момент, давай подумаем, что происходит». У меня свои взаимоотношения с инсулином и глюкозой, я понимаю, что, скорее всего, поднялась глюкоза, потом инсулин, потом все падает — чувство голода жуткое. На самом деле, может, я не есть хочу, а это уровень сахара скакнул. Я думаю: «Хорошо». А я прямо чувствую — хочется есть. Часть меня говорит: «Есть, есть! Давай, там есть колбаса, мы знаем это. Там есть колбаска в холодильнике, в морозилке есть пельмени, пойдем!».

Я такой: «Хорошо, хорошо, пойдем. Сначала съедим помидор, потом я возьму кефир и насыплю туда клетчатки». Мне Саша Сметанка подогнал чудеснейший рецепт: пакеты с клетчаткой во «ВкусВилле» продаются, из чиа, из яблока, из льна, из гречи. Берешь пакетик, высыпаешь — если не догнал клетчатки днем, просто коктейль делаешь и допиваешь. Бурда жуткая, но очень весело. Я зажевал помидор с кефиром и клетчаткой и сказал себе: «Если не поможет, то да — колбаса, пельмени, все будет». Но помогло. И эта история совсем не про вес, она про выслушивание себя. Не хочу говорить слово «осознанность», потому что оно затаскано, но оно про выслушивание себя.

«Для меня из этой концепции выходит: лучше питаться дробно помалу, слушая себя, чем насиловать себя трехразовым питанием и обжираться все три раза». По факту — да. Потому что когда вы заходите в состояние голода, там проблема не в том, что «я голодный», а в том, что у меня нет энергии для того, чтобы в дело вступали части мозга и тела, способные принимать разумные решения и ограничивать себя. Ты просто забираешь энергию у себя, оголодав до такой степени, что у тебя очень ограничен арсенал приемов.

Tower Swap: обучение без правил

Окей, иду дальше. Про игрушку Tower Swap. Это такая игра, в которой игровое поле выглядит так: сверху выпадают в рандомном порядке ресурсы — золото, руда, деревья. Когда ты складываешь их в три (match-3), они превращаются в башни, пушки, катапульты и все такое. Игра очень сложная. Я не стал подключать вывод с айфона на экран, поэтому не могу особо показать видео. А, вот есть веб-демо версия.

Вы строите систему своей обороны, а потом вылетает очередная пачка драконов, и ваша оборона должна с ними справляться. Я начинал в это играть, и мне удавалось дойти до девятого уровня — там прилетает огромный дракон и всех высаживает. Иногда удавалось зайти до десятого, пережить дракона. Дней через пять я научился доходить до 25-го. Была мечта дойти до 30-го. А потом оказалось несколько вещей.

Во-первых, я смотрел за тем, как меняется стратегия. Совершенно случайно оказалось, что замок можно чинить, если камень закинуть вверх. Потом оказалось, что можно засунуть башню в замок. Это изменило вообще ход игры, я начал проходить дальше. Потом оказалось (я это понял через пару недель), что не просто три золота можно складывать вместе, но и три сундука тоже. И тогда по нажатию ты получаешь 12 жизней, а не две. Я жил в этом неделю, а потом однажды совершенно случайно понял, что можно было не гасить сразу сундук в 12, а можно было подождать и сделать три супер-сундука, и тогда получался один мега-сундук, он давал уже 70 ходов. И понеслась.

Я играю в эту игру и смотрю за тем, как меняется мое понимание стратегии от недели к неделе. Я сейчас занимаю третье место в лиге, я дошел до 64-го дня, между прочим, ни хрен собачий. Это прямо сложно. Интересно, как с проникновением в какую-то тему начинаешь замечать всевозможные штуки, как появляются совершенно новые стратегии. Можно читерить, оставив сундук, и когда в следующий раз видишь, что пропустил драконов — выгрузить игру, загрузиться и нажать в сундук, потому что он мгновенно действует, и ты можешь исправить ход. Я научился пользоваться undo и так далее.

Я смотрю на это все с точки зрения того, как мозг адаптируется в условиях неизвестной ему игры, потому что там нет хелпа. О том, что можно делать те или иные вещи, узнаешь не потому, что читаешь чьи-то «ридми», как тебе лучше жить, а ты прямо пробуешь и понимаешь стратегии. Это очень напоминает игру, когда искусственный интеллект пытается понять правила, не зная их, просто обучаясь на своих соперниках. Ему просто говорят: «Ты проиграл» или «Ты выиграл». Современные сети так и учатся: они не знают правил шахмат или го, они начинают в них играть и очень быстро научаются. Для меня это такой интересный пример. Игрушка жутко аддиктивная, она основана на попытках предсказать, что выпадет дальше, и вы прямо зависите от этого: выпадет золотишко или не выпадет сейчас? Она как смесь шахмат и «однорукого бандита». Но я думаю, что скоро я из нее выйду, потому что самое главное для меня в ней было — это смена стратегий.

Редизайн главной страницы сайта

Идем дальше. Главная страница сайта. Я решил собрать все на одной странице, наконец-то все вещи, которые у меня есть, просто посмотреть на них. И начал писать из этого некоторый рассказ. Я собрал все штуки: сырники, видео, чат, канал, Bang Bang, «Противотуман», портфолио в студии, консультирование, «Недиван», «Майнедиван» (который, может быть, кто-то и не знал, между прочим, есть адрес ldvg.ru/my/nedivan — там письма, которые вы получали в почту, можно увидеть в веб-версии). Про «Недиван-лайв», про «Шторм», про коллапс с Ксенией Владимировной, про тексты, склады, телеграм-канал.

Оказалось, что этого всего дофига. Я начал сначала делать плитку, просто начал все раскидывать, как мы делали на сайте, когда коллапс собирали. Была такая первая попытка собрать все плитками. Мы тогда начали, и я потихонечку понял, что что-то там не то. И вот я наконец-то дошел до нескольких вещей. Во-первых, плитка — это херня полная. Есть вещи, которые должны быть сгруппированы. Например, все про сырники: у сырников есть четыре воплощения — лендинг, сами видео, чат и канал. У «Недиван-лайва» есть плейлист, канал, секрет-чат, опорные конспекты.

Самое интересное, что мне удалось понять: такая группировка позволяет собрать вместе вещи вроде бы несвязанные. Я начинал с того, что ЖЖ висел отдельно как архив, а потом он переедет в тексты. Тут будет и «Метросхема панорамы», и «Соль», и ЖЖ, и «Минус 30», и новый цикл про смешные рассказы о том чудовищном, что происходит у меня в жизни (типа взорвавшейся икры или кота, который сожрал кусок пластика). Я их назову, не знаю, «Shit Happens» или что-то в этом роде. Все склады тоже можно объединить вместе.

Оказалось, что эти группировки проектов должны быть такими, чтобы про них рассказывать было интересно. Я понял, что основой этого всего должен быть некоторый рассказ. Единственное, что я сделал — выкрасил их в отдельный цвет, чтобы можно было очень быстро проскроллить: где был «Недиван»? А, вот «Недиван», и видишь там три вещи про это. Где был «Недиван-лайв»? Ага, вот он здесь. Еще одним дизайн-решением было убрать клики с черных заголовков (с телеграм-канала, со складов), потому что не всегда понятно, что туда надо ткнуть и что там самое главное сейчас. Рассказ между всем этим — тоже важная история, потому что она позволяет не надеяться на этот плиточный стайл.

Студии очень сильно пропагандируют плиточный подход: вываливаешь просто все свои проекты. Я понимаю, откуда это идет: там нет возможности каждый раз что-то расписывать, это огромные механизмы, в которых просто добавляется проект, и вот он лежит на главной. Это позволяет экономить силы, а-ля инстаграм-плитка. Но рассказ мне нравится больше, потому что он про эмоцию. В общем, вот — это к вопросу о том, что можно делать так, как ты хочешь. Думаю, на этой неделе я все завершу и выкачу.

Мухоморный микродозинг

У меня осталось еще… господи, час уже практически прошел, а есть еще много вещей. Буду рассказывать. С кем-то, кто не доживает дальше, мы прощаемся. Что там впереди? Мухоморный микродозинг.

Меня поймал знакомый на работе и рассказал, что он купил мухоморов. Это легально в России, вещества не входят ни в один запрещенный список. Их можно заказать через интернет, я получил на почте России банку. Стоит 3600, красные мухоморы. Пишут, что улучшает внимание, повышает настроение, улучшает самочувствие. Чувака, который все это затеял, сейчас начинают критиковать в интернетах за то, что он считает, что грибами можно вылечить все. У него есть интернет-магазин, где мыло из лисичек, шампунь из таких грибов, из сяких грибов. Ребята пишут, что им весело, это помогло, их спасло и так далее.

Там очень смешная история: в банке с таблетками есть тестовая пилюля. Ты ее принимаешь, и если у тебя все нормально, то все, можешь пить. Если ненормально — остановись. Пока я не стал пробовать, потому что я брал чисто по фану предложить Ксении Владимировне. Сам я сижу на антидепрессантах, и я бы, конечно, поговорил с врачом сначала. Она пока не отмечает никаких изменений, но она человек, который сейчас лежит с сопливым носом и болеет. Но вообще весело, некоторые ребята говорят, что им очень помогло. Если почитать отзывы во «ВКонтакте» — это прямо смешные штуки. Энергетик, новогоднее безумие, вау! Иду дальше. Смешная история, которая, может быть, к чему-то приведет, а может, и нет.

Драматургия и «коробочка» Альфреда Бестера

Драматургия с Николаем про коробочку. Мы на английском пытаемся сейчас писать тексты. Коля помогает мне. Был интересный рассказ Альфреда Бестера «Пи-человек». Если вы не читали, я прямо очень рекомендую. Он про мужика, который должен компенсировать все на свете, и поэтому играет сразу множество ролей, говорит на куче языков. Там фирменный бестеровский прием — типографическое расположение фраз друг относительно друга. У него есть еще один роман — «Человек без лица». Там чуваки умеют разговаривать мыслями, и они переплетают мысли.

В «Пи-человеке» есть штука, когда с девушкой происходит какая-то страшная вещь, она выживает, но на память герой сохраняет что-то в серебряной коробочке. И это ужасно: мы не знаем, что там. Но мы начинаем думать про эту коробочку: что же там может быть? Книги про рассказывание историй говорят нам, что эта нерешенная тайна очень сильно привлекает читателя, и читатель вынужден в эту загадку инвестировать, чтобы представлять, как история может развиваться. Мы с Колей долго обсуждали, что в коробочке может быть. Автор нам так и не расскажет.

Я задумался о том, что повествование — это классная штука, когда ты можешь создать условия, такую вселенную, в которую читатель приглашается и начинает там генерить и фантазировать. Это как-то, что происходило со мной, когда я впервые читал «Ночной дозор»: ты думаешь, блин, а как бы я там себя вел, а что было бы у этих, а что у тех. Я называю это «создать коробку» — запустить туда фантазию читателя.

Рассказ про аутизм и Guilty Music

На той неделе Наташа Климчук предложила подумать над рассказом про аутизм, который мог бы быть для взрослых и для детей, рассказывать про то, что это такое. Мы раз в неделю по утрам завтракаем, я изучаю пока тему, собираю материал. В итоге придумал канву рассказа, принес Наташе и рассказал. Было интересно увидеть, как она прямо сразу начала фантазировать: «Блин, это может быть так, это может быть так!». Она подумала, что можно сделать мультик. Я прямо вижу: ебучая драматургия работает! Ты идешь, пользуешься какими-то приемами, понимаешь, что это должно сработать — и оно работает. Читатель сразу включается и начинает запускать свою фантазию. Удивительно и ужасно одновременно.

Поэтому я считаю, что на главной странице сайта должен быть рассказ. Потому что когда вы просто вываливаете плитки — это технологично, но это не позволяет управлять интересом. А так, я думаю, мы допишем рассказ, может, будет мультик или книжка. Хочу, чтобы это было максимально легко. Наташа — совладелица Bang Bang, иллюстраторского агентства, я думаю, там и иллюстраторы найдутся сразу.

Guilty Music — игра в Spotify. Прекрасная игра, про которую я уже рассказывал. Это когда вы на пьяной вечеринке начинаете ставить «Мальчишник», Алену Апину и что у вас там еще было в жизни. Мы открыли в этот раз в Spotify режим, когда пять человек могут одновременно присоединиться к вашему музыкальному потоку, и каждый может ставить то, что он хочет. Без этих омерзительных «Эй, Сири, поставь вот это». Вы просто присоединяетесь к общему каналу и мешаете другим людям слушать то, что они хотят, перебиваете их и включаете свою музыку. Было очень смешно, в последний раз напились до чертиков и, наверное, разбесили соседей. Я завел себе плейлист Guilty Music и туда несколько вещей положил. Это ужасно и прекрасно одновременно. Советую поиграть.

Проект «Шторм» и личные паттерны

«Шторм». У нас тут интересная ситуация внутренняя, амбивалентная. Я хотел рассказать про то, как работает вина у меня. Ксения Владимировна в какой-то момент очень сильно продвинула «Шторм», когда сидела со мной, занималась. Я попросил ее помощи, она помогала мне делать опорный конспект, из которого потом родилось видео «Шторма». И как-то само собой разумеющимся было то, что мы будем продолжать это делать.

А потом ничего не происходило долгое время. И однажды она спросила: «Ну как там у тебя дела со „Штормом“?». Я это внутри услышал как обвинение и просто психанул. Абсолютно заистерил. На следующий день уехал, мы обсуждали с Наташей на даче, что кому важно. Я говорил: «Вот еще и „Шторм“, мне его надо выпустить обязательно». Я уже потом понял, что чувствовал вину огромную внутри. Мы говорили о том, что, может быть, попробовать найти какую-то внешнюю команду, которая возьмет на себя оргмоменты. Договорились, что попробуем это сделать с Bang Bang, уже нашелся неплохой психолог. Чуть подробнее буду писать в «Штормопанораме».

И потом стало понятно, что в этот момент я просто КВ выключил, переставил. Это интересная проблема, потому что я в какой-то момент начинаю принимать решения в одиночку. Я как будто совсем не умею в «что-то делать вместе». Такой типа: «Главный должен быть один». Когда ты последние 15 лет тренируешься быть арт-директором, который должен принимать решения сам и ему похуй вообще на то, что думают остальные, в тебе эти паттерны развиваются. Ты такой: «Тут я папка, я тут главный». Ролевая модель, которая приносит кучу обраток и побочек. Не очень понятно, как из этого выходить, потому что это тот самый момент, когда автоматизм включается: ты сначала доводишь ситуацию до того, что весь полон вины, теряешь силы и себя за это ругаешь, а потом приходят старые добрые рептильные системы, которые говорят: «Сейчас я все спасу!». И ты делаешь больно людям вокруг себя, потому что они рассчитывали на совместное партнерство, а у вас оказывается безумный чувак, который в бешенстве принимает решения сам.

Это в «Шторме» тоже было в опорном конспекте, потому что это было очень неприятно. Я прям помню те волны сарказма, которые из меня выливались. Ксения Владимировна со мной разговаривала: «А почему ты считаешь, что это так? А как здесь? Что ты тут имеешь в виду?». А я прям: «Блядь, неужели непонятно, что тут имеется в виду!». В таком духе все было. Это было очень неприятно. Так что, с одной стороны, «Шторм» получит развитие, с другой — это вызывает во мне грусть, потому что оказалось, что я не прекрасный розовый единорог. Надеюсь, мы общий язык найдем и включится взрослое поведение.

Екатерина Сигитова и «Идеальный шторм»

Осталось мало. Прекрасная цитата из Коли Панфилова: «Стремление делать лучше убивает и иссушает меня». Это мы с ним разговаривали про то, что всегда можно делать лучше, но Коля рассказал мне, что он бежит иногда от этого, потому что знает, что этот паттерн заставляет его работать на совсем других оборотах.

Еще хотел показать про Сигитову. Я, правда, не знаю, как ударение правильно произносится, но предположим. Я искал книжку, у нее вышла книжка, на «Медузе» я читал. Была книжка «Рецепт счастья», и вот «Идеальный шторм» вышла. Я прочел сначала статью, а потом пошел на сайт Екатерины Сигитовой. Там было про копинг-стратегии, про то, как мы справляемся с ситуациями и жизнью в целом.

Зашел на сайт, оказалось достаточно интересно: «Меня зовут Екатерина, мне 39 лет, я живу в Праге. У меня есть дочка, любимый мужчина и коты. Инвалид, болею ихтиозом — неизлечимое кожное заболевание. Это существенная часть моей жизни, поэтому пишу про нее особо. Тот уникальный опыт, который я прожила, привел меня в помогающую профессию». Выглядит она примерно так. Она пишет про ихтиоз, вообще интересно почитать. Я представлял ее себе совсем другой. Про копинг-стратегии я дочитаю, мне не все пока понятно про защитные механизмы. Ну и, конечно, меня привлекло название книжки «Идеальный шторм», потому что я такой: «Бля, надо „Шторм“ название менять, понять, куда его двигать».

Пасхалка на схеме метро и реакция Пикабу

Все, последняя завершающая история. Однажды мы с ребятами делали схему метро. На схеме метро есть легенда. Кстати, вы можете написать, если вам долго и нетерпимо. У меня ощущение, что все уже заебались, а я вещаю и вещаю. Напишите, как это у вас воспринимается, мне интересно сравнить свои ощущения с вашей реальностью.

В схеме метро есть легенда: какие линии, как выглядят развязки и как выглядят станции пересадок. Естественно, мы для станции пересадок выбрали что? Мы выбрали ту штуку, которую в московском метро не найти и которая всех бесит — это то, что нет пересадки с оранжевой на серую. Ее нет, и мы именно ее и поставили в легенду. Про это я писал в ЖЖ.

И тут недавно я натыкаюсь на пост на Пикабу. Вернее, даже не так: спустя несколько лет пришло письмо от кого-то, кто писал: «Какого хера у вас там пересадка с оранжевой на серую, ее же нет в реальности». Я написал письмо типа: «Классно, что вы это нашли, это же прекрасно, это просто пасхалка». И человек выложил это письмо на Пикабу. «Херня, вижу херня, у вас херня». Мосгортранс сказали: «Правда херня, поправим», — потому что они чиновники, они просто переправили письмо нам.

Человек пишет: «Здравствуйте. На днях мною была замечена следующая неточность: в легенде для обозначения станций пересадок использован знак оранжево-серый. В действительности оранжевая и серая ветки не пересекаются. Данное несоответствие является ошибкой, категорически недопустимой при составлении схем». И пришло письмо от Людвига: «Дорогая Елена! На самом деле мы очень внимательно отнеслись к подбору цветов. Выбрали самый легендарный переход в Москве — переход, которого нет. Знание об этом непереходе — отличный тест на то, знаком человек с московским метро или нет. Для меня это настоящий дух московского метро. Он про две Арбатские, две Смоленские, про внезапные кроссплатформенные пересадки… Это логотип сложности, знак „не расслабляйся, дружок“. Так что я предлагаю оставить эту шероховатость».

Какие выводы делает человек? «Что ж, так красиво меня еще не посылали, даже приятно. Тем временем прошло три года, пересадку с серой на оранжевую так и не построили, а в студии Лебедева я почему-то еще не работаю». И самое чудесное — это комменты: «Ебанутость — это не исключительно Тёмина фишка, а критерий приема на работу в студию». Я думаю: блядь, зачем я вообще отвечал людям нормально? Надо было просто нахуй послать. «Ответил в корпоративном стиле: ссы в глаза — божья роса». «Я один не понимаю, почему все так восхищаются дизайнером Лебедевым?». И вот самое классное, чувак пишет: «Что-то пересмотрел разные варианты схем, не нашел, где серая с рыжей веткой пересекаются с пересадкой». Я читаю и думаю: «Ты ж мой хороший!».

Короче, «Татьяну с Людвигом обосрали жидко, признать ошибку кишка тонка». Вот доебались. Во-первых, это действительно проблема, что серые с рыжей не пересекаются, и чувак не нашел. Я думаю, может, не надо так пытаться что-то людям объяснять? Может, не надо рассчитывать на то, что в них есть какие-то вещи, способные это понять? Становишься смешным, тебя представляют как какое-то ебанутое создание. Ведь что тут самое интересное? Никто даже не предположил, что это действительно может быть так. Пикабу — очень интересный в этом плане ресурс. Там априори считается, что кто-то прав: либо автор текста прав, либо комментаторы правы. Там не бывает сложного, амбивалентного подхода. Если сравнить с Пикабу — там очень простые модели всегда. И это проблема, что я не могу донести людям, что изначально так и было придумано. Они не верят: «Так не может быть, ведь мы же нашли ошибку!». Меня эта история очень позабавила. И, естественно, я не собираюсь меняться и писать теперь как-то по-новому.

Технический сетап и завершение

Да кажется, все. Читаю комменты. Все пишут, что нормально, такой формат не очень долгий. «Палку, которая держит сетап, подскажите». Вы имеете в виду эту штуку гигантскую? Ну сейчас посмотрим. У меня коробка на балконе, я могу сейчас в завершение зайти и подсказать, чтобы не откладывать это надолго. Я же хочу статью написать хорошую про сетап.

Скриншотьте. Это подмосковные ребята, несмотря на какой-то немецкий, кажется, логотип. Все по-русски написано. Называется Armmedia, armmedia.ru. Конкретно эта модель называется LCD-T16. Это железяка, на которую крепится четыре монитора в идеальном мире. И на нее, соответственно, крепится весь этот мой сетап. Я думал, что мне нужны две, но обошелся одной. Вот, собственно, я ее купил. Другие мне не подходили, я прямо ее прицельно искал. Какие-то вещи заказывал для сетапа на Али, но эту прямо конкретно не смог найти. Armmedia LCD-T16. 4 тысячи рублей. Ну вот, ура.

«Андрей Курпатов из Сбербанка называет это цифровой псевдодебильностью». Не знаю, что из того это — это цифровая псевдодебильность. А, ну да, возможно. Смешное название. «За сколько времени ты пишешь опорные конспекты?». В тот же день перед эфиром. Я в Dynalist все время скидываю в input какие-то штуки, которые могут войти в эфир. Просто коплю какие-то сборные штукенции. Потом за час где-то я могу сделать опорный конспект. Еще где-то полчаса занимает установка всего этого и проверка, что все работает. Получается, что за полтора часа я могу собрать передачу. Но тут все это работает только в том случае, если есть этот input, в который ты складывал все записи, потому что его можно быстро посмотреть и из него сделать конспект. У меня уже там все собрано.

Цифровая псевдодебильность, в которую мы сейчас проваливаемся… «Ваши стримы — оплот приятного сложного взрывомыслия». Не знаю, либо это еще оплот слишком большой сложности, которая тоже приносит свои минусы вместе с плюсами. Все. Андрей, я рад, что вы смогли увидеть эту штуку, это же вы писали, чтобы я рассказал сетап. Если да, то я рад, что мы это закрыли. Спасибо вам большое. Хорошо, что не протянулся эфир еще на две недели, потому что тогда все бы разрослось. Через две недели постараюсь быть жив-здоров. Пока!

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Вступление и технические моменты

Жду, пока появится картинка. Наверное, сегодня по-прежнему будет тихо, не так, как обычно, потому что я переключился на старый микрофон. А у него очень странные настройки. Если будет невозможно слушать, ну или некомфортно, скажите, я увеличу ему уровень громкости принудительно в программе тут еще. Я уже выкрутил на 1300%, но кажется, не очень это помогает. Как мертвому припарка.

Так, открываю конспект. Значит, да, я думал сегодня над тем, что это вообще за для меня вот эти вот выходы в эфир. И я понял, что как только отношусь к ним именно как к эфирам, то все становится очень сложно. Поэтому — просто дневник, просто рассказ о том, что было, а зрители сами разберутся, надо им что-то от этого и что именно.

Метафора Инстаграма и контекст реальности

Тогда все упрощается. Я начну с метафоры Инстаграма, которую я рассказывал Ксении Владимировне в баре, я показывал на салфетке. Это хорошая достаточно, как мне кажется, метафора. Она про то, что происходит вообще с нашим восприятием, когда мы смотрим на чужую ленту. Почему так сильно мы начинаем смещаться в понимании того, что происходит у людей и что происходит у нас.

Все очень просто. Надо взять листик бумажки и проделать в нем в центре квадратную дырочку. Я сделал одну и еще одну, две. Но камера сейчас будет наводиться на листок, поэтому эффект будет не очень прекрасен в чистом виде. В общем, вот такая вот дырочка, и это и есть инстаграмный пост внутри этой дырочки. И когда ты подносишь, то ты видишь буквально только кусок реальности.

Да, камера наводится не туда, куда мы хотим, но тем не менее. Таким образом полностью обрезается контекст. Вы перестаете видеть окружающее, а все вот эти вот говняные детали, которые окружают обычно картинку, они и создают некоторое правильное понимание. Потому что деталь без контекста… Да, все достаточно криво.

У меня есть еще тут кнопочка Alt. Смотрите, как я умею. Оп, оп. Ну вот типа того. Вот, например, картинка, которую Ксения Владимировна нарисовала. Это был огромный пончик из девяти кусков, который она нарисовала для… ну, на Новый год и раздарила родственникам. Теперь у каждого, значит, торчит этот кусок пончика. И если на него смотреть в отрыве от контекста, то он, конечно, совершенно меняет свое значение.

Геометрия Клейна и искаженное пространство

Мне нравится вот эта штука обрезания всего остального, вычленения куска, с тех пор как я впервые познакомился с такой вещью, как геометрия Клейна. Геометрия Клейна, да. И там… сейчас я еще громкость увеличу. 2000% поставим. Раз-два-три. В геометрии Клейна все достаточно просто начинается: ты берешь плоскость евклидову и вырезаешь на ней круг. И вот внутри этого круга ты и работаешь.

И там меняется вся аксиоматика. То есть там можно проводить через точку бесконечное количество прямых, которые внутри круга никогда не пересекутся. И они как бы параллельны. И это кардинальным образом расходится с тем, как ведет себя вся плоскость. То есть внутри маленького кусочка меняются законы. Тебе достаточно просто вырезать его из пространства, и внутри куска все будет вести себя совершенно по-другому.

Я помню, как я был школьником и очень сильно удивился тому, что для того, чтобы сконструировать искаженное пространство, в котором обычные законы не действуют, достаточно взять просто кусочек. И все. И это операция, которая не добавляет никакой новой физики, не добавляет никакой сверхсложной, базовой, тектонической природы. Вот просто ты выцепляешь кусок, и в нем все действует уже иначе.

Ты можешь запустить частицу через этот кусок, которая никогда ни с кем не столкнется и будет продолжать свой полет бесконечно. Если она движется, то ты не можешь понять закон ее полураспада, потому что она просто выходит из этого куска пространства, и ты никогда не узнаешь — она никогда не распадется. У нее нет полураспада вообще. Я сейчас фантазирую так уже достаточно банально, и я не очень сильный знаток физики.

Но вот именно сама эта операция, то, что обычно ожидаешь, что для того, чтобы построить какое-то волшебное пространство, нужно завести гигантское количество законов — нет. Достаточно просто выцепить кусок. Просто берешь, убираешь остальной контекст, и здесь внутри будет прекрасная, чудесная, какая-то очень красивая жизнь. Хотя на самом деле кругом огромное количество деталей, меняющих все, но им не дают развернуться.

Общество и силовики: безэмоциональный подход

Дальше у меня написано: «Общество и силовики». Интересная была история. Я прочел… даже начнем не так. Я обычно очень сильно эмоционально горю на тему всего этого, всей несправедливости, которая происходит. И так как я понимаю, что горение никогда не есть признак понимания ситуации, я все время ждал, когда же я пойму вообще, что творится в Москве, в России, вся вот эта вот история. До меня очень медленно все доходит.

И тут я нашел статью, которая прямо послужила каким-то зерном. Может быть, пришла в нужное время в нужном месте. Сейчас я открою. Это статья Кирилла Шамиева, политолога: «В России силовики служат не обществу, а власти и лично президенту. Можно ли это как-то изменить?». Он рассказывает там про лучший опыт других стран. Ну, обычная статья на «Медузе». И мне понравилось, что она сделала с моим восприятием.

Сейчас я парочку вещей оттуда зачитаю. «Распространенный в России термин „силовики“ не очень подходит для адекватного анализа этой сферы. Силовики подразумевают однородность силовых органов, однако ее нет. У организаций силового сообщества разные цели и задачи, принципы организации службы, технические средства, культура. Более того, одни силовики могут работать против других силовиков, как в случае контрразведки ФСБ, у которых есть собственное дело во всех остальных силовых структурах России».

Да, мне этот тезис очень понравился, во-первых, потому что он про декомпозицию. А декомпозиция всегда есть некоторая суть для более грамотного понимания того, что происходит. Дальше. «Современное понимание гражданского контроля над силовым сообществом вырастает из классической теории гражданско-военных отношений. Этот термин ввел в оборот Сэмюэл Хантингтон в основополагающей книге „Солдат и государство: теория и политика гражданско-военных отношений“, 1957 год».

Гражданский контроль и международный опыт

Принципы этой теории сегодня принято относить не только к военным, но и к другим силовым органам из-за их беспрецедентной милитаризации и роста технических возможностей. Контроль над современной полицией и секретными службами необходим любому обществу, поскольку эти структуры способны физически угрожать гражданской власти. И это понятно. Я Хантингтона постараюсь прочесть, если получится.

Но дальше была очень интересная штука. «Сектор безопасности в России всегда будет политически влиятельным из-за геополитического положения страны и огромного ресурсного потенциала». И вот это было прямо интересно для меня, потому что в моей вселенной, типа в эмоциональной вселенной, глупой: «Ой, всех разогнать, силовики не нужны, все это полная херня» и так далее.

И тут автор, Кирилл Шамиев, прямо втыкает в эту историю сильный гвоздь, потому что он говорит: «Они нужны». И это очень напоминает то, что я всегда люблю, когда вы не доказываете друг другу, что оппонент должен исчезнуть с лица земли вообще, как он есть, а вы говорите: «Мы выгодны друг другу. Вы выгодны мне, я выгоден вам». И здесь уже можно искать какую-то общую точку зрения.

Он дальше говорит про то, как происходит контроль в армии, как происходит контроль в Германии, как происходит контроль в США, где гражданское общество имеет контроль над силовыми структурами. Германия: устанавливая контроль над сектором безопасности, немецкие политики стремились максимально далеко уйти от системы нацистских структур, включая гестапо, и от тоталитарного опыта ГДР с ее секретной службой Штази. Парламент Германии обладает правом наивысшего контроля над полицией, армией, внутренней и внешней разведкой.

Важную роль играет культурная подготовка военнослужащих, так называемое «внутреннее руководство». Немецкий солдат должен быть прежде всего гражданином в форме, а только потом экспертом по управлению насилием. Для этого военнослужащие обязаны проходить обучение политологии, правам человека, международным отношениям и культурам других стран. У Бундесвера есть даже специальный центр по соответствующей подготовке, где каждый год обучаются тысячи солдат и сержантов.

И США. Конгресс контролирует кошелек армии, утверждая численность войск, судьбу военных баз, продвижение по службе от майора и выше и главные руководящие документы. Ну, там еще много чего, если вам надо — найдите. Кирилл Шамиев на «Медузе». И я думал про это. Я думал: хм, интересно. Потому что я очень четко отношу себя к гражданскому обществу, ну, потому что я не военный и не управляю насилием.

И мне стало интересно то, что обычно последние годы, когда идет разговор, разговор идет всегда про то, что взять бы вас всех и отменить таких, какие вы есть. И вот вас выкинуть и нанять каких-нибудь других людей, лучше вас, а вы прокляты. И я понимаю, что с такой позиции невозможно ничего добиться в диалоге, потому что когда ты приходишь — ну, в моем личном опыте — на переговоры с любой структурой, ничем хорошим эти переговоры не заканчиваются.

Но мне был интересен другой аспект: что нету дискуссии, согласно которой я, например, полезен России. Ну то есть я смотрю по каким-то маркерам в общественном пространстве, и, конечно же, меня надо немедленно либо сослать, либо физически уничтожить, потому что я абсолютно нормально отношусь к куче вещей, которые считаю допустимыми совершенно спокойно. И они считаются сейчас в нынешнем построенном общественном диалоге недопустимыми совсем.

И мне стало интересно, можно ли это каким-то образом изменить. Потому что я не понимаю, как можно кого-то убедить в своей выгодности не силовым методом, не с помощью разочарования. Ведь у немцев произошла катастрофа, и после этого они стали задумываться о том, что модель мира военная и модель мира, идущая от насилия, она себя не оправдала, им нужна другая модель. До этого момента люди, пока не проживают катастрофу, они не склонны менять картину мира.

И мне интересна именно эта точка, до которой общество думает, что таких, как я, надо переебать, а после этой катастрофической точки оно думает: «Хм, нам бы надо поменять то, как мы смотрим на мир. Может быть, в этих всех людях есть смысл». И я буду читать про эту точку, искать про нее. Потому что, конечно, это нормально — сидеть там в России, ждать, пока случится очередная мировая война и тебе весь мир напиздячит, а после этого вы… ну, не вы, вас уже не будет, а те, кто после вас, они на развалинах, значит, придумают новые соотношения силовиков и гражданского общества. Но интересно, можно ли как-то по-другому.

И еще я понял, что, кажется, когда ты гражданский, тебя не минует некоторая очень затратная чаша. И можно претерпеть очень много лишений, даже несмотря на то, что ты всячески стремился уйти от соприкосновения с насилием. И я шел вчера на митинг готовый к этому. Я шел вчера уже не как некоторый участник событий, а как человек без страха, которому было интересно посмотреть, как ведут себя люди. Как они кричат в толпе, как работают полицейские, как это устроено с точки зрения людей, которые никак не могут договориться друг с другом и предлагают друг другу заведомо невыгодные условия.

Это как прийти на какой-то срач между двумя командами двух компаний абсолютно эмоционально невовлеченным. Ну, в чем смысл этого безумного ора, если вы пытаетесь убедить людей в том, что они — грязь земли? Прислушаются они к вам? М-м, нет. Я пока очень мало знаю про проблему, совершенно не искушен во всех этих политических штуках, но те тексты, которые я сейчас читаю, я читаю с какой-то совершенно новой позиции. С позиции того, что мне интересно, а можно ли здесь вообще найти некоторый убедительный аргумент, который бы работал не на руководителей силовых ведомств — потому что понятно, что эти ребята, наверное, не склонны менять ситуацию — а на рядовых людей, которые стоят все обвешанные там десятками килограмм брони. Есть ли аргументы, которые могут работать на них? Это логическая задачка для меня, она мне интересна.

Потому что я не очень согласен с тем, что я здесь чужой и лишний. У меня есть некоторая сила, и она такова, что я помогаю людям вокруг себя размышлять. А кто-то находит новые слова, кто-то становится сложнее, кто-то отказывается от этого всего вообще, от размышлений. Но я как-то устраиваю вокруг себя такое пространство, в котором интересно искать сложные задачи и не мириться с простыми противниками.

Фильм «Премия» и управленческие модели

Мне недавно знакомый посоветовал фильм «Премия» 74-го года, «Ленфильм». Там рабочие отказываются в самом начале фильма получить премию, и встает на ноги, на уши, встает с ног на голову все заводское начальство и в том числе партийная ячейка. Созывают партком, и это ЧП — рабочие бригады в полном составе отказались премию получать. И там начинает разворачиваться партком, весь фильм происходит в… ну, практически в одной комнате. Там играет Леонов, Джигарханян, Янковский и много разных других очень хороших актеров.

Это было интересное кино, потому что, ну, во-первых, оно интересно с точки зрения того, как работали параллельные структуры власти. Здесь мы обращаемся к книге про русскую модель управления, про то, зачем существовало партийное руководство во всей промышленности, во всех сферах советской деятельности. И мы видим, как две разных структуры борются за главенство.

А второе, что было прикольно — было прикольно, что знакомый-то мне советовал этот фильм как пример торжества здравого смысла над бюрократией, косностью и как побеждали плохих. А я смотрю на это кино и не вижу плохих. Я вижу чуваков, которые были вынуждены принимать очень непростые управленческие решения когда-то, и сейчас им это аукнулось. Как они влезли в управленческий долг, и этот долг сейчас придется отдавать.

Я не склонен вставать эмоционально ни на чью сторону вообще. Я вижу конфликт, я вижу объяснение, как к этому конфликту все пришло, и я вижу попытки одной стороны занять моральную позу превосходства над другой стороной. Я понимаю, что это абсолютно идеологическое, абсолютно пропагандистское кино. И с тех пор, с 74-го года, управленческие методы ушли далеко вперед. И я вижу, как нарисована бутафорская картина, плоская. Вот хорошие, вот плохие. Плохие сделали когда-то плохо, теперь пришла пора расплачиваться. И я вижу, что это очень соблазнительная точка зрения, но я отказываюсь видеть в них плохих. Окей. Если мне наприсылаете каких-нибудь ссылок по политологии, которые можно почитать, я буду признателен.

Новое понимание тасков и непрерывная работа

Иду дальше. Я на… тяжело говорить «я на этих двух неделях». Обычно, когда «Недиван-лайв» шел, я говорил «я на этой неделе», это очень удобно говорить. Такой: «Я на этой неделе». А тут как бы две недели прошло, поэтому «я на этих двух неделях». Пережил момент: я пытался вернуть рабочую среду на свой ноутбук маковский. А это всегда сложно, потому что каждое обновление макоси может снести непредсказуемо все, что ты хотел, все, что ты ставил и настраивал.

В интернете полно гайдов, как каждый раз заново с новым обновлением макоси поднимать нормально MySQL, Git, там PHP настраивать разных версий и так далее, и так далее. Я все это опять проклял в сто раз. Но интересно, что… ну, у меня все настройки там Apache посыпались и так далее, и так далее. Все просто, но там проблемы начинаются, когда ты завязываешься с SSL, и в маке он свой, Apache предлагает там операции на SSL других версий, тут еще подгоняется Brew, и понеслась душа, и боже мой.

И я сидел первый час, прервался на несколько дней с провалом. Второй час, прервался на несколько дней с провалом. Сел в третий час, и тут я понял одну штуку: что на самом деле я неправильно воспринимаю таски. Вот у меня висит таск «поднять рабочее окружение на ноуте». И я час искал пути, исследовал задачу — это исследование. Но я встаю с ощущением, что таск не закончен, значит это провал.

Разведка боем против галочек

И это неправильно, потому что я не мыслю несколькими попытками, я не мыслю опытом и атакой. На самом деле правильное отношение к этому — атаковать что-то и получить опыт. Идти атаковать SSL и получить опыт. Идти атаковать Brew с разными версиями PHP, с разными версиями SSL и получить опыт. Идти предпринимать попытки и что-то получать.

Я вспомнил историю про то, что есть же такая штука, как разведка боем у военных ребят. Когда ты идешь и, во-первых, испытываешь удовольствие от самого боя, то есть процесс тебе нравится. А во-вторых, ты в результате получаешь какие-то данные, какой-то опыт. И здесь две награды: ты крепость-то не взял, но ты в ходе разведки боем, во-первых, попиздился классно, а во-вторых, что-то новое узнал.

И я понял, что вот эта вся тасковая структура, она не предполагает меня затачивать под «пойти атаковать что-то и получить классный опыт» или «пойти атаковать что-то с удовольствием и получить ценный опыт». Она только про галочку: либо ты на ноуте все развернул, либо нет. И я вижу, как таск-трекеры неизменно по дефолту предлагают очень плоскую модель мира, которая, кажется, не соответствует реальности.

Я пытаюсь себе представить, как бы в таск-трекере выглядела атака крепости, и понимаю, что это, ну, долбаный пипец. Я вижу, как группы рабочие сидят в таск-трекерах и как все превращается в какой-то ад. Может быть, проблема в том, как таск-трекеры описывают мир. Не стимулируют к некоторому получению положительного подкрепления и все такое.

Точки нестабильности и защитные механизмы

Второй момент еще был интересный за эти две недели. Я увидел, как я срываюсь во время работы. Вот я усаживаю себя поработать час. Что-то происходит, у меня есть ощущение, что мне это не нравится. Усаживаю себя поработать час на следующий день, поделать кучу каких-то мелких тасков, не связанных. Я имею в виду не прицельную работу над одной вещью, например, сесть и писать конспект — с этим все норм. Но когда у меня там 20–30 тасков, которые надо перещелкать, мне тяжеловато себя усадить на час за это.

И я начал смотреть почему. Прямо сел делать с мыслью о том: «Сейчас я прослежу вообще, а что происходит? Интересно, как вообще все устроено». И тут оказалось, что время от времени в этих тасочках появляется какая-то неприятная ситуация, нестабильная. То есть я эмоционально вдруг возгораю. Мне надо отвечать на неприятнейшее письмо, или мне нужно, значит, разобраться в какой-то полной херне, или что-то не работает, или опять надо идти в Mailchimp.

Mailchimp опять пьет мне мозг. Ну, просто чтобы залогиниться, туда надо, не знаю, кровь сдать. Потому что не всегда приходит двойная аутентификация вовремя, не всегда там куки вылезают, которые надо нажать, они слишком ярко тебе полощут мозг в этот момент, ты забываешь нажать галочку и так далее, и так далее. И я вижу, как в эти моменты вдруг меня подрывает, и я понимаю, что у меня нет методов реагирования, которые бы оставляли меня продолжать работать.

Меня прямо срывает, и я убегаю. Я должен сходить чаю попить, я должен эмоционально успокоиться, или я должен бросить все, и я в гневе. И я вижу, что это автоматические реакции. У меня как будто бы очень не разработан инструментарий защиты. Я хотел посмотреть названия — они не компульсивные, а копитативные… я посмотрю потом стратегии защиты, которые я использую.

И на самом деле интересно не то, что мне тяжело себя на час усадить, а то, что во время этого часа, когда я встречаюсь с эмоциональным потрясением, я очень сложно на него реагирую, очень сложно себя успокаиваю. Потому что я знаю, как успокаивать себя. Я знаю, что можно сесть и помедитировать, успокоиться, сосредоточиться на дыхании и так далее, и так далее. Но так сложно это сделать! Гораздо проще схватить кота, походить по квартире, в бешенстве, значит, поругаться, закрыть ноутбук, потому что время пришло уйти куда-то дальше, уйти и все.

И вот это интересно, я буду над этим думать. Я буду над этим думать. «Почитайте Эйнштейна „Почему социализм“». Я загляну, хорошо. Не факт, что почитаю, потому что у меня же там какое-то гигантское количество книжек в списке на прочтение, но я аннотацию почитаю точно. Dotbot — отличная штука, чтобы держать все личные конфиги в одном месте и легко ими управлять. В итоге окружение для макос получается настроить двумя командами. Хорошо, спасибо за наводку, я взгляну. Dotbot, окей. Я себе прямо в конспект напишу сюда. Это удобно, потому что если потом перебирать конспекты и выкладывать… Эйнштейн «Социализм» и Dotbot. То потом к этому приходишь.

И вот это, кстати, интересно, что на самом деле, кажется, все это видео я пишу ради того, чтобы оставались опорные конспекты, потому что в тексте потом искать удобно. Я не все их могу сейчас выложить в Dynalist туда, в общее пространство, но в личном-то они у меня остаются, и потом можно искать.

Отказ от личности и аргумент плавности

Иду дальше. Отказ от личности, аргумент про плавность. Отказ от личности. Я приехал к ребятам, Наташе Климчук и Саше Сметанке, и мы разговаривали про самое разное. И я с Сашей поделился проблемой того, что когда видишь в эмоциях очень много реактивного, то невольно начинаешь обращаться в сторону техник, связанных с отказом от реакции, отказом от эмоций, отказом от страданий, отказом от ожиданий, и приходишь прямиком к чтению буддийских текстов.

И вся эта история, ну, на моем пока микроскопическом уровне понимания, она про то, как отказаться от личности. А это страшно. И я разговаривал со Сметанкой на тему того, что, блядь, это очень страшно. Ну, ты учишься контролировать эмоции, а в итоге что с тобой будет? И он мне подкинул два классных аргумента, которые я не видел до этого, и в этом сила как раз взгляда со стороны. Очень люблю такое.

Во-первых, он мне напомнил, что когда-то, до того как я начинал пить антидепрессанты, я боялся, что они уплощат мою личность, и я стану частью себя прошлого, откажусь от чего-то. По факту оказалось нет. Оказалось, что у меня появился дополнительный инструментарий. Я могу выбирать: либо реагировать очень гневно, раздражительно, нервно и тревожно, либо реагировать спокойно и понимать, что со мной произошло. То есть моя личность не уплощилась, а обогатилась. И может быть, эти инструменты отказа от реактивности, они не сделают меня менее личностью, а сделают даже более.

А второй был интересный аргумент, я про него даже не думал. Про то, что в этом деле ты же не ляжешь спать одним, а утром проснешься совершенно другим и новым, в совершенно пугающем мире. Трансформация поэтапная, всегда постепенная. Это же не трансформация, связанная с каким-то резким событием в жизни, типа там тебя в тюрьму посадили, и изменилось пространство за одну ночь вокруг тебя. А это трансформация, связанная с тем, что ты меняешь себя, и ты меняешь себя всегда по чуть-чуть, понемногу. И у тебя есть время на адаптацию, у тебя есть время на то, чтобы все остановить.

Я знаю только одну трансформацию, которая со мной происходила, внутреннюю, которую я не смог остановить — это включение рефлексии. Когда ты замечаешь то, что ты только что подумал или только что сделал, и ты не можешь это выключить уже больше никогда. Такая метанойя происходит. Ты уже назад не возвращаешься. И так как это энергетически затратно — каждый раз думать о том, о чем ты только что сейчас думал, не просто думать, что ты думал, но и думать еще о том, что ты думал, наблюдая за этим — то это очень сильно выматывало. Но даже к этому в конце концов я привык. И вот этот вот аргумент плавности, к тому что все будет происходить плавно и спокойно, и ты всегда можешь отследить, как все происходит, если что — остановиться, мне этот аргумент плавности понравился. Он несколько все делает не таким страшным.

Системы знаний и Zettelkasten

Вы слышали про Zettelkasten, что вы про это думаете? Ну, ребята притащили Zettelkasten в качестве какого-то слова в обсуждении там в чатике. Я пошел почитать, и я увидел вот эту вот бумажную систему, когда ребята выстраивают ассоциативные сети на карточках между своими знаниями, перенумеровывают их и сравнивают их. Я кинул наводку на Zettelkasten отцу, у него очень много материалов, и он сказал, что… ну, выразился в таком духе, что да, он попробует, ему интересно. Я узнаю у него его опыт.

Сам я думаю, что это система с… ну, требующая некоторого обслуживания. Я сейчас внутренне бегу от таких систем. У меня нет пока ресурса на то, чтобы устраивать нумерацию всего и вся. Пока коплю силы. Ну и я постараюсь, в общем, жить пока на тот энергетический бюджет, который у меня есть. С парой бы разобраться и начать пониже. На Zettelkasten пока что меня не хватает. Но в любом случае, мне кажется, что эта история опять же про разведку боем. Сходите посмотрите, вдруг приживется и будет круто. Если у вас есть на это силы, то отличный будет эксперимент, по-моему. Главное — не надеяться и не питать ожиданий, что это волшебная таблетка, и тогда все будет хорошо.

«Ход королевы» и страсть к шахматам

Кино «Королевский гамбит». Ну, «Королевский гамбит» — это кино про апофению. Апофения — видеть закономерности, где другие их не видят. Про ребят, которые чуть глубже проникают в сложную систему, чем остальные. Я сам в шахматы играю плохо. Меня там в детстве отец отдавал в кружок, но там произошло несколько неприятных вещей. Мне не повезло с первым турниром. У меня была очень сильная соперница, она не пришла, и мне сказали, что лучше бы я проиграл, чем она не пришла. Были эти истории про рейтинги, но я вообще не был научен в детстве проигрывать достойно или как-то выносить из этого всего хорошие результаты.

Вторая история была вообще очень неприятная: преподаватель шахматного кружка в какой-то момент сказал, что я в выигрышной позиции, и я сейчас у него выиграю, а сдаваться он мне не намерен, поэтому он будет делать мне вечный мат… вечный шах и типа и все. Мог бы, блядь, ребенку-то и проиграть. И это очень сильно меня расстроило, я вместо шахматного кружка начал ходить в журналистский, и дальше понеслась дорожечка стала виться в темные леса.

Поэтому любви у меня к шахматам… сложной. Даже вопрос не в любви — любовь, может быть, и есть, но я не умею считать сложные позиции. Ну, меня прямо обрушивает, у меня нет навыка такого, ну, энергетически затратного счета. Поэтому когда мы со знакомыми играем, они меня делают как пацана.

Вот. И я смотрел сериал «Ход королевы», ну, с некоторым интересом. Я слышал, что всем он нравится, потом я начал, ну, естественно, скип-скиповать, и в какой-то момент дошло время до того, что надо что-то посмотреть, и я начал смотреть его. Мне нравится, что писал про него Авва, и я сейчас… Анатолий Воробей в телеге он написал, сейчас прочту, что он пишет, а потом расскажу, что думаю я про это.

«Досмотрели сериал „Ход королевы“ (Queen’s Gambit), о котором уже все успели поговорить. И все же я побегу по шпалам вслед за этим уходящим поездом и закину в последний вагон свои замусоленные пять копеек. По мере просмотра сериала мне очень многое казалось искусственным или фальшивым. Несмотря на отличную операторскую, актерскую работу, отношения между людьми и конкретные повороты сюжета очень часто кажутся очень неубедительными. Да. То, как устроен этот детский дом, и эти таблетки из группы бензодиазепинов, которые дают всем детям каждый день — это очень странно выглядит даже для пятидесятых годов. То, какая семья удочеряет Бет, и какие напряженные, неловкие отношения у нее складываются с приемной матерью. Мне не верится, что, приняв такое решение удочерить тинейджера, мать после этого не пытается даже ни разу обнять ее или провести задушевный разговор. Да. То, как изображены одноклассницы — просто какие-то бессмысленные роботы. От всего этого и от многого другого веет фальшью. Веет.

Но странное дело: серия сменялась серией, я постепенно осознал, что странным образом все эти несостыковки только подчеркивают самую главную идею сериала, главную единственную тему. Это сериал о страсти к шахматам и только об этом. И его герои только об этом, и их поступки только об этом. Над Бет издеваются одноклассницы, у нее развивается комплекс на тему конкретного платья, но это скоро остается позади, потому что шахматы. Бет переспала с кем-то, но это не важно, потому что шахматы. Приемная мать умерла — это ужасно, но шахматы зовут.

Еще я понял, что в этом сериале очень важно не присутствие чего-то, а отсутствие. А именно: эта самая центральная роль шахмат и страсти к ним не высказана прямо, не вбита к нам в мозг молотком, хотя могла быть. Было бы так просто сделать все очень дидактично, все объяснить. У Бет было столько прекрасных возможностей произнести длинные монологи о том, что шахматы — самые важные в ее жизни. Нам могли дать столько приятных голливудских кадров, где она разрывается между шахматами и, скажем, карьерой или романтическим партнером. „Забудь эту ужасную игру, Бет, я хочу, чтобы мы стали семьей“. Но нет. Так много шансов утеряно вставить стандартные сюжетные поворотики и развитие персонажиков. Вместо этого сериал поднимает лозунг „покажи, а не скажи“ (show don’t tell). И только иногда намекает на главную свою тему, и то в виде шутки: „Это шахматы, мы все тут примадонны“.

На мой взгляд, тут кроется секрет успеха сериала. Эта притягательность шахмат и страсти к ним, стремление к обсессии и стремление обсессии — все они прыгают с экрана прямо в мозг и сердце зрителя, потому что по дороге их не тормозят проповеди и объяснения. И странным образом неловкость и фальшь других частей сюжета даже помогают в этом». Конец цитаты.

Это очень красивое и, как мне кажется, не очень убедительное кино. Но оно разжигает интерес к шахматам. И интересно, что Авва здесь увидел некоторую глубину, за что похвалить. Потому что я не увидел ее. Но может быть, это связано с тем, что я обычно заточен на то, как глубоко поругать. И мне совершенно непривычно искать глубокий слой хорошего.

Посоветовал бы я смотреть это кино? Ну, оно красивое, как минимум. То есть развлечься можно. Оно очень неловкое, когда ты смотришь на Москву и смотришь на картонные все эти фигуры и понимаешь… ну, люди, которые там собираются, как они выглядят — ты видишь, ну, штамп за штампом за штампом. Но вместе с тем там есть несколько удачных находок. То есть это не… ну, совсем не идеальное кино абсолютно. Вот такое во многом наивное. Хорошо ли это? Ну, пусть будет, интересно. А по поводу того, что я не умею хвалить, я подумаю про это. То есть я умею хвалить за какие-то очевидные вещи. Ругать я умею за неочевидные вещи, хвалить за очевидные только. А за глубокие вещи хвалить я, кажется, не умею.

Английский с Колей Панфиловым и структура текста

Английский с Колей Панфиловым. Мы с Колей занимаемся. Он, согласно своему любимому, кажется, методу, занимается с людьми тем, что интересно и людям, и ему. И мы набрели на хорошую штуку. Я пишу тексты по-английски, вернее, это один текст. И я абсолютно не занимаюсь так, как… ну, следует. То есть я не трачу на это некоторое положенное количество часов, а пишу текст перед нашим с ним занятием за часочек. И с точки зрения системы «пара» это нормально, потому что система «пара» что нам говорит? Она говорит: «Чувак, откладывай таски как так долго, насколько можешь». И я расслабился, я просто хожу и думаю на тему того, что он мне рассказывает, и пишу уже перед самой нашей встречей с ним и жутко пока устаю.

Интересно, что Коля учит меня некоторым там структурам текстовым. Вот я показываю на экране. И я думаю, что это там жуткая банальность, известная вам, конечно же, потому что вы все люди воображаемые для меня, которые все знают лучше, чем я, и вы уж это-то точно видели сто тысяч раз. Про путь героя и про то, как устроена там структура любого текста: про преодоление препятствий, про разрешение конфликта, про поворот с нарушением ожидания и так далее, и так далее.

Интуитивное письмо против инженерного дизайна

И в какой-то момент меня зарубило на тему того, что время от времени я пишу тексты, которые прямо соответствуют этой структуре интуитивно, я ее не использую как конструктор. И мне стало интересно, есть ли разница в тексте, созданном интуитивно, и в тексте, созданном сконструированно инженерно. Ну вот как Marvel там снимает кино: некоторые фильмы прямо попадают внутрь меня, некоторые нет. Но я понимаю, что они… что самое жуткое — что они сконструированы инженерно. И это значит, что кто-то меня там поймал. И я не понимаю, лучше кино от этого или хуже.

Такое ощущение, что какой-то интуитивный гениальный хендмейд, он как бы лучше, чем команда профессионалов, понимающих структуру и идущих строго по этой структуре: пришли после обеда, что у нас там, блок такой-то, взяли дописали. И это было интересно. И мы пошли дальше. Значит, сейчас я покажу… текст сам не важен, потому что он пока там in progress. Коля, значит, что мне показал. Он взял, разбил текст на части — я показываю эти черные линии — и там написал мне структуру.

Я начал в эту структуру прямо писать, и кусочки вот эти вот желтые там уже я сам вбивал. Там суть происходящего вот в чем: что я, когда меня Макс Ильяхов учил, когда Люда Сарычева меня учила — ну, не то чтобы они меня учили, я скорее пытался у них чему-то научиться, все недоученности на моей совести — мы говорили про структуру текста и про путь читателя из точки А в точку Б, и про опорные конспекты и так далее. Но интересно, что я все время, когда интуитивно пишу текст, я тасую такие куски местами: доделаю кусочек — переложу, доделаю — переложу, перетасую, переставлю и так далее, и так далее.

А здесь стало можно разбить текст на этажи и писать только внутри каждого этажа. Ты держишь в голове общую драматургию, но ты внутри этажа сейчас можешь сконцентрироваться именно на нем, отпустить все остальное и хорошо и качественно прописывать только этот кусок. Это интересный подход, я раньше никогда так не пробовал, и меня это забавляет. Я понимаю, что так работа идет гораздо быстрее. Меня смущает только вот этот механистический привкус. Ну, типа ты не интересную историю рассказываешь как будто бы на интуитивном таком подъеме, на подхватывании себя, чувствуешь от этого восторг, какую-то радость, а ты излагаешь что-то, что будет подхватывать читателя, но при этом есть ли в этом радость? Вот в чем главный вопрос для меня. Потому что когда я сажусь и пишу какой-нибудь текст так, что это радует меня — это одна история. Когда я конструирую, делаю дизайн — это другая история. И мне непонятно, может ли второе приносить кайф, скажем так. Но я смотрю за этим.

Уильям Сторр и «Внутренний рассказчик»

В связи с этим я обрел книжку, про которую мне рассказывала Лена Белова, нейробиолог, как мы все помним. Лена, если ты слушаешь, тебе привет. Это книга Уилла Сторра «Внутренний рассказчик: как наука о мозге помогает сочинять захватывающие истории». Выглядит она сейчас я посмотрю… вот типа вот так вот. «Внутренний рассказчик», Уилл Сторр. Да. Не знаю, Уильям это или Уилл… Нет, это не Уильям, это Уилл. Прикольно.

И я хочу почитать, почему эти трехчастные структуры, почему эти блочные структуры обоснованы в реальном мире. То есть мне интересно, есть ли какой-то нейрокоррелят, нейроподоплека, ну и вообще как истории соотносятся с построением восприятия. Попробую ее прочесть. Тут сложность такая, что я прямо ее нашел, заказал, сходил, получил и с тех пор там три страницы открыл. Но я надеюсь, что смогу ее все-таки полистать. Посмотрим, однажды расскажу, что было дальше.

Сырники, Шторм и курс Bang Bang Education

Вчера были субботние сырники. Ксения Владимировна уехала на… ну, за город работать, снимать какие-то соревнования ребят с воздушными змеями, кайтеров, кажется, могу путаться. И я проводил передачу один. И я понял, что мне, ну, достаточно безрадостно без нее это делать. То есть она включилась, но было интересно, что мне не хватало вот этого пинг-понга, когда ты не все определяешь и рядом с тобой человек ведет нить разговора.

То есть я вот сейчас иду по опорному конспекту и типа шпарю, что у меня было заготовлено. А в сырниках не так. У нас бывает иногда некоторая структура, там на доске мы собираем кусочки, но в этот раз они были не собраны. Я проснулся и я понимаю, что, блядь, вот если я сейчас не встану, передачи не будет. Вот если я сейчас что-то не сделаю там, передачи не будет. А когда Ксения Владимировна дома, я могу там встать позже, но она за это время там взяла уже что-то там приготовила.

Я приношу стойку с сетапом, с этими камерами, торчащими со всех сторон, и она потом… я могу отойти, а она там поднастроит картинки. И ты возвращаешься, и из-за того, что рядом есть человек, меняется ландшафт. А здесь, когда ты делаешь все в одиночку, ты ушел в ванную, вернулся — ничего не изменилось. И поэтому ты знаешь, что ты должен будешь пройти весь путь от начала до конца. Это настраивает на такую грустняво немного лад.

Но интересно, что… то есть я воспринимаю кропотливую подготовку как безрадостную обязанность и не могу себя заставить это делать там с легкой душой. Интересно, что сегодня я проснулся с таким же настроением, потому что мне надо делать конспект, и мне надо все развернуть и так далее, и так далее. Но отношение к «Недиван-лайву» как к дневнику, который, ну, стоит записать уже как-то дальше там посмотреть, как пойдет. И когда я сажусь этот дневник писать, и он сам себя внутри меня сам во что-то разворачивается, и мне начинает нравиться, и я хочу прямо уже рассказать про то, что я вижу.

Вот это отношение там вчера не возникло, потому что не было конспекта, не было вот этой сборки, подготовки. Я очень поздно проснулся, коты чудовищно себя ведут, украли, например, вот шумозащиту сегодня искал ее тоже с микрофона. Ну, то есть просто вся жизнь идет наперекосяк из-за них. И вот вчера плохо спал, проснулся — пинг-понга нет, и с таким мрачным настроением ее отвел. Сегодня плохо спал, проснулся — пинг-понга нет, есть хотя бы опорный конспект, ну и уже чуть-чуть получше.

Шторм и отказ от построения команды

Осталось всего три темы очень быстро. Значит, Шторм. Я разговаривал с Наташей Климчук, и она предложила такой вариант интересный: если у меня основная проблема с организацией, с командой и с кучей всего, что надо сделать для Шторма, может быть, мне найти какую-то уже существующую структуру и приконнектиться к их команде? То есть делать свою штуку совместным проектом с кем-то. И она сейчас помогает, мы ищем команду, и вроде бы уже там почти договорились. Подробности пока не могу рассказать.

ББ-курс: сбор вопросов и трансформация в мастерскую

Курс Bang Bang. Я завел там чат, в который люди могли бы задавать вопросы, и оказалось, что все заходят и выходят, и никто никаких вопросов не задает. Это было удручающе, и тогда я переделал этот чат в мастерскую курса и начал выкладывать туда какие-то скриншотики с предстоящего курса, который в феврале, в середине, кажется, февраля стартует. И сразу же пошло повеселее. Люди не могут задавать вопросы в пустом пространстве, им тяжело. А если ты туда что-то начинаешь выкладывать, то им уже становится легче. Вот это интересно.

И я обнаружил, что как только я не жду от людей вопросов, а начинаю что-то рассказывать сам, мне самому психологически легче. Потому что когда ждешь вопросов — это как какие-то обязательства: типа вот я спрашиваю, ты должен мне немедленно ответить. А когда ты сам трещишь там в чате и сам свои скриншоты себе выкладываешь, что-то там рассказываешь, сразу становится уютнее и прикольнее, легче туда идти.

Интересно, что пришло время общаться по Берлину с ребятами, которые там и могут подсказать, что и как, и я прямо жутко скипанул. То есть все встало, я не пишу письма ответного, не формулирую вопросы. И здесь мне надо выяснить все-таки, какие у меня потребности и что вообще там внутри меня в связи с этим происходит. То есть я обнаружил паузу, я обнаружил, что поезд затормозил. И вместо того чтобы толкать поезд, я сейчас схожу посмотрю, что там его тормозит, что в колесах застряло.

Заключение и ответы на вопросы

Так, вопросы. «Подготовка трансляции тяжела, потому что не хочешь снижать качество или потому что боишься снижать?» Ну видишь, Дим, у тебя вопрос из словаря про качество, а у меня вопрос из словаря, что будет сложно. Ну типа такая неприятная штука, так тяжело, и хочется это все оттянуть. И вообще про подготовку заранее — вопрос же про это. Почему не идет подготовка заранее?

Потому что потребности совсем другие в этот момент. Хочется отдохнуть, хочется там развлечься, а я не вижу в подготовке заранее никакого развлечения. Я не умею пока воспринимать процесс как радостный. Как только мне удается это переключить у себя внутри на день-два, я все процессы начинаю воспринимать как радостные. Я хожу там, белье закладываю в стиралку и ощущаю его пальцами: «О, мне нравится ткань трогать». Или там что-то делаю и такой: «О, мне сейчас классно». Вот я это иногда включаю проблесками такими, тогда мне классно, я могу тогда заниматься чем угодно.

Когда это выключается… мы же не волшебные команды и не волшебные программы, которые одинаково работают. У нас одновременно существует несколько паттернов: и старые, и новые. И новые паттерны только приживаются, а старые пока еще сильны. И когда старый паттерн срабатывает, и мне кажется, что это все так муторно и не принесет никакого удовольствия — зачем садиться сейчас и делать подготовку к передаче? Проще в игрушку поиграть.

И я, так как у меня есть отвратительная идеология «я себя не заставляю» — перестал себя заставлять несколько лет назад и очень много из-за этого проебываю — но это также дает мне интересный опыт, и я от этого пока не намерен отказываться. И вот я себя не заставляю усаживаться, поэтому и не усаживаюсь. Ну вот как-то так с этим и живу.

У вас… я подожду еще там несколько секунд, чтобы вдруг кто-то пишет вопрос, чтобы он его написал. Вот. Но в целом я готов закругляться, и через две недели я приду и расскажу, что произойдет за эти две недели. Надеюсь, что…, а что надеюсь? Что жизнь будет к нам благосклонна, что со всеми все будет хорошо. Да понятно же уже, что… какая разница? Будет все хорошо, не будет все хорошо — у нас внутри достаточно сил, чтобы вынести все что угодно, пока мы не сломаемся.

Лады. Все, я не вижу вопросов. Если что, потом в чате отвечу, если вы что-то напишете еще. Спасибо. Надеюсь, что вы сможете как-то применить ваши мысли, которые могли прийти к вам в голову, пока вы это слушали. Ciao.

ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):

Вступление и история про кота

Класс, всё, кажется, завелось. Сейчас чуть погромче сделаю. Так, наверное. Может быть, ещё чуть-чуть. Наконец-то! Я всё ждал, когда вся эта бешеная конструкция упадёт, и вот оно произошло. У меня тут стоит икеевская стойка, и к ней привинчена куча железяк, видеосетап. Постепенно я добавляю новые и новые сюда девайсики и всё жду, когда критическая масса начнёт всё это заваливать. И вот сегодня этот день.

Хорошо, я вижу, что люди уже пришли. Я открываю свой опорный конспект и буду ещё читать комменты в чате на Ютубе. Прошёл месяц, кажется, да если не больше. Последний «Недиван-лайв» перед Новым годом я скипанул, потому что что-то почувствовал, что невмоготу. И сегодня придётся отдуваться за целый месяц. Буду рассказывать в каком-то произвольном порядке, что и как хочется.

Во-первых, произошло чудесное событие, ужасное по своей сути. Картинка прекрасная, ситуация страшная: Михаил нажрался целлофана, и пришлось отвозить его в ветеринарку, потому что он начал дышать как-то ненормально. У него в горле там застрял этот кусок чего-то там, что он вытащил из мусорного ведра. Сейчас он, кстати, бьётся в дверь и пытается взять комнату штурмом. Это очень смешной кот, у него чудовищное просто желание постоянно перемещаться, что-то трогать, взаимодействовать как-то с миром.

Где-то полчаса назад он пришёл сюда, сел перед монитором. Была уже заведена картинка с камеры, и под камерой стоит монитор — вот я сейчас в него смотрю. И там отображается картинка, которую показывает камера. Михаил сел перед камерой, увидел себя в мониторе и начал себя мацать лапой так, как он обычно мацает на мониторе птичек. И сидит кот, и просто бьёт своё отражение вот так. Я на заднем плане хожу, он бьёт в меня. И это такая метафора: он постоянно что-то исследует на прочность, постоянно с чем-то взаимодействует. В общем, он повзаимодействовал с куском целлофана, его пришлось ночью везти в ветеринарку.

Радость письма и ловушка рейтингов

На следующий день там его спасли, естественно. На следующий день я думал о том, что это, конечно, значимое событие, чтобы про него рассказать. Хотел сначала написать тревожный какой-то текст на тему того, что вот, еле откачали чувака. А потом подумал: какого чёрта? Почему надо делать из этого безрадостное событие? И я написал весёлый, смешной текст в канал. И ощутил радость от этого, ощутил удовольствие от самого процесса.

Я забыл, как мне нравится писать. Когда я писал в «Недиван», это всё превратилось в такое обязательство и тяготу. Превратилось полузаметно. Ещё у меня был ЖЖ, и чтобы туда писать, нужно было обязательно всё оформлять, и перечитывать, и немедленные какие-то комменты. И уже какой-то цикл до этого был, и в этот раз надо тоже вокруг текстов плясать с бубном: какие-то теги, содержание, запятые туда-сюда. И у меня сложилось ощущение, что тексты можно писать либо в «Недиван», либо в ЖЖ. И тот, и другой формат — они очень сильного требуют сопутствующего окучивания, что ли.

И я подумал: блин, почему я не могу просто в телегу что-нибудь написать большое? Я сел в кафе. У нас тут недалеко есть кафе, мы его зовём «греческим мафиозным кафе», как в сериале «Прослушка» — там было мафиозное кафе, где сидели греки. И тут тоже очень похожее на него кафе. Я сел там, и это были какие-то там полчаса радости просто. Я написал смешной, по моим меркам, текст, опубликовал его, получил удовольствие. Потом я подумал: блин, классно, мне же понравилось, может быть, про что-то ещё можно написать?

И где-то через день-два я написал про то, как кошка Софья какает картинками в лоток. Это действительно правда. И про то, как мы всё время стремаемся: нельзя же фотографировать кошачьи какашки, чтобы посылать иконку любимому человеку, это же всё останется потом в облаке. И мне понравилось. И я потом подумал: какие ещё были чудовищные у меня события? У меня испортилась банка чёрной икры, подаренная, и я написал текст потом про это. Мне было хорошо. Потом я подумал: хм, это же целая серия! Можно же вообще брать любые дурацкие плохие вещи и писать про них смешно, надеясь поменять угол зрения. И тогда я вспомнил про курьеров, которые иногда ведут себя очень адекватно, а иногда ведут себя очень неадекватно, и про смешное объяснение Ксении Владимировны на тему курьеров, и написал текст про это.

И тут я обнаружил две интересных вещи. Во-первых, я обнаружил, что снова пришла вот эта вот неприятнейшая история, когда очень нужны лайки сразу. Тиснул текст, и если тебе написали через два часа: «О, это круто», то это уже не то. Надо, чтобы писали как когда-то, когда была реакция самая лучшая — вот она должна всё время сохраняться. Если реакция чуть медленнее, чуть менее восторженная, то это значит всё, всё уже не то. И я это прямо ощутил. Я на четвёртом тексте увидел, что, блин, что-то как-то вяло. Полез смотреть, сколько раз люди пересылали первый текст, третий, четвёртый. Началось вот это вот всё дрочерство рейтинга.

А второе, что я обнаружил — что возникла необходимость: надо регулярно их выдавать. И я такой: «Вау-вау-вау, подожди-ка, подожди. А что будет, если ты сделаешь паузу?». Ну, в смысле паузу — не буду писать? Да, просто осознанно походишь, соскучишься, подумаешь над темой, не будешь её из себя выдавливать мучительно, не будешь стараться успеть раз в два дня. Что будет, если ты просто выберешь паузу? Не вынужденно возьмёшь паузу в ожидании, пока будет вдохновение, а выберешь её. Типа: сейчас не буду писать просто потому, что я так решил, мне надо выдохнуть, набраться сил, посмотреть на процесс. И я такую радость в этот момент ощутил, что я могу писать, а могу не писать. Не то что я хочу писать, но что-то не идёт, а я могу этого не делать. Такого никогда раньше не было. Я всё время с виной какой-то не писал: ну типа, эх, надо бы, но вечно нет времени и всё такое. Мне понравился этот опыт. Не знаю, что будет дальше, ну посмотрим, буду, наверное, продолжать.

Работа над курсом для Bang Bang Education

Пишу курс Bang Bang Education. Мы там делаем курс для дизайнеров про… сейчас я попробую даже вывести, наверное. Сейчас тут погорит пока отсутствующее окно. Открою новое окошечко, найду урл. Мяу, нашёл. И открою страничку. И теперь выведем его к вам. Да, вот так вот. Значит, сделали курс, и естественно, так как надо баловаться, сделали курс в двух версиях. Вот есть версия с эмодзи, и там всякие эмодзи. А есть версия без эмодзи, она на три рубля дороже, и там нельзя использовать эмодзи. Здесь чёрно-белая картинка, потому что без эмодзи, а тут цветная, потому что с эмодзи.

В общем, в таком весёлом варике всё и весёлом настрое всё и пошло. И я начал его составлять, и начал делать не как обычно. Ну то есть, конечно же, я поставил себе там таски: писать курс Bang Bang Education каждый день. Но по факту я знаю, что эти штуки меня могут очень легко деморализовать. Потому что у меня вот возникло ощущение из детства и юности: меня учили, что терпение и труд всё перетрут, и что для того, чтобы что-то получилось, нужно постоянно это долбить, нужно сделать принуждающее расписание, постоянно принуждающее расписание, и тогда у тебя всё получится. А сейчас я понимаю, что это херня. Нужно делать механизмы радости, и тогда, в общем, и расписание особо не актуально. Ну то есть я сейчас сажусь писать дальше курс регулярно, без принуждения, без таск-трекера и вот этого всего. Это необычная для меня практика.

Потребность делиться находками

Что там получилось? Я же, кроме того, что пишу, я ещё размышляю над тем, как всё происходит. В Bang Bang Education к курсу есть менеджер, есть методист. Можно обсуждать то, что пишешь, можно делиться открытиями. И вот методист Юля сейчас, которая поддерживает процесс, она как спарринг-партнёр. Ну то есть ты написал кусок текста и там делишься, советуешься. Тут вопрос даже не в том, что: «Ой, мне сюда нужна ссылочка, не можешь ли ты помочь?». Нет, всё поглубже.

У меня, оказывается, есть сильная незакрытая потребность в том, чтобы показывать мелкие находки людям, не зависящим от меня. Ну вот когда я арт-директор — ну, можно делиться находками с дизайнерами, но в этот момент ты убиваешь их возможность находить самим какие-то открытия. Поэтому там как-то самое радостное происходит в моменты показа концепции клиенту, когда ты говоришь: «Смотрите, вот что нашли». А каждый день такого потока радости, которой можешь делиться, его практически сейчас не стало. То есть когда ты арт-директор — это немножко не то. А здесь есть люди, которые не зависят от меня, и можно им показывать и говорить: «Ой, вот что», и слышать в ответ, что ты молодец. Есть какая-то поддержка. И вот этого мне как-то не хватало. Это важная история оказалась про «не зависеть от кого-то» и когда кто-то не зависит от тебя. Когда ты можешь приходить к людям не из своего ближнего круга, когда у вас есть какая-то такая сепарация.

Семинар Арины Винтовкиной: взгляд со стороны

Сейчас попробую точнее сформулировать. Мимо пролетал семинар Арины Винтовкиной «Анатомия страсти в паре». Он посвящён тому, что в долгих отношениях у людей может угасать страсть. Я досмотрел пока только до половины. Там история какая: там отношения становятся очень предсказуемыми и определёнными, безопасными, и не удовлетворяется потребность в новизне и интересе. А человеку нужно одновременно и то, и другое: нужно какое-то количество безопасности и какое-то количество новизны. Две потребности, противоположных друг другу. Ну то есть блюдо должно быть и сладким, и солёным, ну как карамель солёная.

И Арина Винтовкина в семинаре «Анатомия страсти в паре», который я, кстати, рекомендую посмотреть, она уже успела за там треть или половину рассказать несколько достаточно важных вещей. И одна из них про то, что на любимого человека надо смотреть в свете софитов из зала, из зрительного, чтобы ощущать, что ты его не контролируешь. Тогда возникает интерес. Тогда он как бы не подвластен тебе полностью, ты не определяешь его.

О господи, спасибо тебе большое! Ксения Владимировна принесла кофе. Я пытался сегодня четыре раза, четыре сварить кофе, и у меня ни разу не получилось. Это ужасно, потому что я всё время сегодня отвлекаюсь. Опущу печеньку в кофе. Так вот, это то, чем я грешу, когда я… М-м, это очень вкусно, действительно. Тысяча чертей! Имбирная печенька и кофе — вандерфул.

То, чем я грешу: когда мы приезжаем на какое-то мероприятие, например, Ксения Владимировна решает продать все свои чудесные шубы на каком-нибудь маркете в московском, берлинском… Ну, в Москве «Берлинский маркет», называется «Берлинский». Там собирается много народу, все ходят и предлагают друг другу чудесные куртки с портретами Богородицы, майки, стразы, вот это вот всё. И она приезжает, и я вижу, как я проёбываю шанс посмотреть на неё со стороны. То есть я всё время приезжаю с сумками для того, чтобы привезти майки и куртки, увезти майки и куртки, помочь расставить, забрать что-то, принести то-то. То есть я такой свой из команды, такой саппорт. Я называю этот паттерн поведения «жена художника» — там человек, который обеспечивает процесс.

И я не использую вариант походить по этому маркету и посмотреть со стороны на то, что КВ делает. Я не смотрю на неё глазами человека, который её не контролирует. Мы делаем передачу вместе, и я влияю на то, что происходит. Когда затевается какой-то проект, я обязательно сразу же вхожу в него как помощник с советами. Говорю: «Ой, у тебя съёмка». И я не говорю: «А можно я просто приеду посмотреть на твою съёмку?». Я говорю: «Я готов надавать тебе советов, потому что у меня охуенный опыт съёмок в журналах фэшн и лайфстайла, поэтому послушай советы опытного дяди». Это приводит к тому, что там, где вы можете её видеть как человека, который выступает и человека, который для вас непредсказуем, я уже сделал доску в Notion, я знаю, о чём она будет говорить, я знаю, как всё пойдёт. И для меня это всё пространство влияния и контроля. И поэтому эти слова Винтовкиной — они меня достаточно сильно вштырили. Ну и кроме того, что её стоит просто найти, она сексолог, и она психолог, и у неё там полиаморные отношения и так далее. В общем, интересно посмотреть на другой словарь. Вот мне это нравится. Так вот, и вот эта вот история про то, что не надо сплетаться друг с другом, а надо сепарироваться. Что мы часто считаем, что любовь — это полное сплетение и переплетение, и в этом теряется очарование. Мне кажется, это достаточно хорошая штука, хорошая для меня.

Методика «Равный равному» и изменение восприятия

И в итоге, если вернуться немножко ещё к курсу, который пишется. Я начинал его писать как рассказ о том, что я могу вообще полезного рассказать. А сейчас я пришёл к истории про то, что это будет курс про изменение восприятия. Про то, что люди приходят и не понимают, куда им двигаться в профессии. А надо обратить внимание на восприятие: как они воспринимают себя, как они воспринимают проекты, как они воспринимают профессию свою, там дизайн, и какие вопросы можно задавать.

И я долго думал, искал для себя ответ на вот какой вопрос: а почему я вообще это всё им могу рассказывать? У меня же нет там офигенного какого-то психологического опыта консультирования, у меня нет релевантного им опыта. Ну то есть вряд ли они — арт-директора в такой конторе. Ну сидит человек, дизайнер, ты приезжаешь из Москвы, там что-то ему вещаешь. Типа, нахрена? Твой опыт не очень ему релевантен. И я думал про то, что это вообще за курс, какова моя роль.

И тут я нашёл чудесную брошюру про то, как образовательные центры рассказывают людям про СПИД. И там есть такая техника, называется «равный равному». Это люди, у которых уже… ну, которые сами ВИЧ-инфицированы, они рассказывают другим про то, как с этим жить. У них могут быть какие-то специальные дополнительные тренинги, они могут пройти некоторое обучение, а могут его не сильно проходить. Я понял, что вот эта вот история про «равный равному» — она достаточно хорошо описывает то, что я рассказываю. Ну то есть, в принципе, я столкнулся в профессии с проблемами тупиков, я попробовал их решать. И тут важна не релевантность даже опыта, а именно его… именно то, что у нас общий язык со слушателями. Наверное, как-то так.

И тогда я сразу же отошёл от каких-то историй про «давайте давать домашки» в сторону списка вопросов, которые можно позадавать себе. И я хочу курс, в котором люди смогут просто дневник писать для себя и, может быть, отвечать на какие-то вопросы. А может, не будут писать и не будут отвечать, если не захотят, потому что там будет сплошное непринуждение. Окей, это то, что я думаю по поводу курса. Может быть, в дальнейшем из этого что-то вырастет дальше, может быть, нет. Всё это, наверное, созвучно тому, что рассказывала Ксения Владимировна про книжку Барбары Шер «Путь художника», если я не ошибаюсь. И там тоже прямо отдельные недели посвящены каким-то отдельным темам, и можно разговаривать про собственный страх, про страх чистого листа, про рефлексию, про преодоление, про цели и так далее, и так далее. Я позаглядывал в книжку, показалось, что неплохая.

Практика йоги и функциональная помощь

Комменты появились. «Радость — это же просто катализатор качества работы». Или нет? Этот путь — он ведёт к тому, что вы делаете радость функциональной. Она вообще, мне кажется, не должна иметь какого-то функционального выхлопа. Ну типа: я радуюсь, чтобы делать что-то качественно. Это в конечном счёте может накопиться и всё испортить. Мне кажется, что интереснее радоваться просто так, без выхода оттуда. Аля, привет! Заглянула, чтобы услышать про семинар Винтовкиной, спасибо. Да, прямо советую. «Терпение и труд — это про терпение бездействия и труд действия». Да нет, скорее, для меня во внутреннем языке… ну, для вас так. Не то что «да нет», скорее, для вас так. Для меня во внутреннем языке терпение — это значит стиснуть зубы и терпеть, когда тебе плохо, и продолжать трудиться, и надеяться, что когда всё перетрётся, ты испытаешь облегчение и счастье. А на самом деле в этот момент ты испытываешь только злость и ощущаешь себя полным мудаком.

Отказ от целей в йоге

К следующей теме бегу. Йога. Ближе к началу зимы я ходил уже плотно на йогу 4, 5, 6 дней в неделю по утрам, в 7 утра. Организм мой поломался. Ну то есть прямо я просто заболел. Заболел от мысли о том, что надо идти утром на тренировку. А как только говорил себе «не ходи», сразу же переставал заболевать. Я понял, что что-то не то, взял перерыв. И потом думал, что всё накрылось, а на самом деле оказалось, что вечерние тренировки по йоге тоже есть, и они идут три раза в неделю. Я пошёл на них, и у меня началась вечерняя практика. Такой приятный ритм, трёхразовый, и он мне очень понравился. Я успевал восстановиться, всё отлично, началась мягкая практика.

И я начал исследование на самих занятиях. Мне удалось снизить темп. То есть я обычно делал всё достаточно быстро и помирал, и каждая тренировка была как выживание. То есть идёшь на йогу, чтобы что-то себе доказать. А здесь я начал делать медленнее, стал успевать. Там есть интересный нюанс: медленная практика очень тяжёлая. Она прямо реально выматывает, она тяжелее в несколько раз. Но так как время занятия ограничено, то я делаю медленнее, но до какой асаны дохожу в йоге, на той к финалу отведённого времени и заканчиваю. В таком темпе практика нормальная могла бы длиться, наверное, два с половиной часа. Если делать не на пять счётов, а на десять, то, наверное, могла бы там три с лишним часа делаться и четыре.

И в общем, я перешёл на этот темп просто чтобы посмотреть. Я начал исследовать, что и как. Я учился дышать. А что будет, если я брошу последовательность на середине? Учился. А что будет, если я вот тут буду напрягать мышцу? А что будет, если я тут буду держать руку вот так и так? Оказалось, что этот медленный темп вместе с паузой после тренировки (потому что три раза в неделю — это значит, что у тебя есть там день отдыха), он дал очень хорошие результаты для меня. И этот темп оптимальный для моего восприятия.

И тут изменилось расписание, и вечером стало не три занятия в неделю, а пять занятий в неделю. И я решил сходить на пятидневку, посмотреть, что будет. К пятому дню я к вечеру сорвался. Ну, я пошёл со знакомым, и там вино, коктейли, все дела. И я такой утром проснулся вчера, я думаю: блин, нет прока в выматывающей практике. Если моя практика три раза в неделю пока ок, пусть она будет три раза в неделю. Может быть, там четыре попробую. Но когда всё нагружается слишком сильно для меня… Могу ли я ломить? Могу. Контролирую ли я это? Нет. Срывается ли что-то потом? Да. Поэтому мне здесь придётся себя поограничивать, чтобы продолжать ходить в таком темпе, который обеспечивает счастье и радость.

И я понял, что всё поменялось за последние полгода. Если раньше мне важно было войти в Маричиасану, там не умирая, или там дотянуться до Навасаны в практике, пройти всё до неё, то сейчас я просто хожу, чтобы кайфовать. Это удивительно и очень необычно для меня. Ну то есть нет цели у самурая, только путь. Прихожу, чтобы подышать. Самое интересное, что проку от такой практики больше. Я когда занимался в самом начале аштангой год, ставил цели перед собой, у меня улучшалось ощущение тела, безусловно, потому что йога работает для меня. А сейчас за, наверное, месяца четыре я наконец-то научился делать некоторые асаны так, чтобы колено не болело. В очень мягком стиле, совершенно попутно, без цели. Это для меня показатель более качественной практики, чем тогда. Отказ от цели мне помог.

Проблема функциональных советов

Обратил внимание на интересный тренерский функциональный паттерн. Бывают тренеры, которые воспитывают в себе исподволь, незаметно для самих себя, наверное, такую привычку: на занятиях, когда возникает у кого-то из ребят в зале вопрос, тренер немедленно отвечает. У него в итоге накапливаются рецепты на все случаи жизни. Я видел таких тренеров много. То есть причём видно, что там внутри уже такое давление: то есть ты задаёшь вопрос на копейку, ответ получаешь на рубль. Сразу же очень много всего тебе могут посоветовать.

И я думаю, что это сила этих тренеров и их слабость одновременно. Потому что это не даёт развивать слушание. Вот эта необходимость немедленно ответить — она не даёт возможности тренировать нефункциональную помощь. Потому что у них помощь всегда функциональная: они немедленно готовы дать тебе совет, они немедленно готовы тебе что-то предложить. И возникает такое ощущение, что они тебя вообще не слушают, что есть набор готовых рецептов. Конечно же, это не так, но с нефункциональной помощью там должен быть, скорее всего, провал.

А нефункциональная помощь, напомню, — это первый из видов помощи, которую вы можете сделать и оказать человеку. Это просто его послушать и ничего не делать, и ничего не советовать. Пример из учебника — это когда семейная пара поругалась, а вы их друг. Вы просто слушаете жену, слушаете мужа и ничего не делаете. Предпринимать ничего не надо. И я думаю, что такой тренерский функциональный паттерн — он как раз делает недоступным такую вещь. Интересно, насколько эти люди заёбывают окружающих и насколько с ними тяжело вообще общаться и жить. Или не интересно.

Наблюдения за собой через игры и состояния

Так, дальше. Вау-вау-вау-вау, что происходит? Игрушка. Значит, сейчас покажу игрулю, которую я использовал для того, чтобы на… сейчас, осталась старая картинка, я включу новую. Парам-пам-пам-пам. Вот так. Значит, вот игра Jewel Blast. Я её поставил. И в неё игрался. Сейчас расскажу, это было интересно. Ну, это там пять в ряд, три в ряд, вот эта вот история. Всё красиво, развлекательно, летит, взрывается, звуки прелестные, тыдыщ-пыщ-пыщ и всё такое. Естественно, пришлось немножко заплатить, чтобы она не показывала рекламу, но я уже сейчас не отношусь к этому так по-жлобски, как много лет назад. В общем, вот такая вот фигня.

Jewel Blast: как рождается опыт

Почему хочу про неё рассказать? В ней полторы тысячи уровней. То есть вот тут вот на экранчике, там где звёздочки, там есть список уровней. Это даже не список уровней, а список сетов. Там очень много сетов, в каждом 60 уровней, и ты их проходишь. И меня немножко в игру засосало, я начал её использовать для наблюдения за собой. И было несколько интересных моментов.

Во-первых, я смотрел за тем, как меняется осознание правил, как меняются эвристики решения. Как я пытался проходить первые уровни в начале и не понимал вообще стратегии этой игры. И как я начал проходить их ближе к концу, когда мозг с помощью полутора тысяч уровней там сделал несколько десятков тысяч попыток и понял логику. И я увидел, как из вычислительной мощности решения перешли в автоматическую плоскость. То есть вместо того, чтобы думать, мне приходилось ближе к концу (я прошёл их все, эти уровни), мне приходилось ближе к концу уже отключать думание, чтобы делать интуитивно. И оказывалось, что интуитивно — практически не затратно, очень легко, и всё идёт как по маслу. Я наблюдал в этой игре, как рождается опыт.

Утреннее и вечернее состояния

Второе: я обнаружил, что вечером уровень может не проходиться вообще никак, ни в какую, до бесячки. И я тогда откладываю игру, сплю, вижу все эти звёзды в голове ночью. Утром просыпаюсь, прохожу уровень сразу же с первой попытки. И я такой: «Хм, а может, просто выпали по-другому кубики? Давай ещё раз». Прохожу со второй попытки его сразу. «Хм, давай заново с новыми кубиками». В третий раз сразу.

Я начал думать: хм, интересно, а что отличает моё отдохнувшее состояние утреннее от моего уставшего состояния вечернего? Потому что я за много-много дней подряд понял, что, кажется, всё-таки разница в состояниях очевидна. Потому что утром всё клепается на раз-два. И я сформулировал это для себя так. Я понимаю, конечно, что там огромное количество разных процессов протекает, но для простоты я искал какую-то простую формулу: что отличает меня утром отдохнувшего от вечернего? И я нашёл такую штуку, для себя сформулировал это так: когда я утром и отдохнувший, я вижу больше возможностей. Становится чуть шире зрение, не такое тоннельное. Вижу больше вариантов. И это интересно. Это не умозаключение для меня прошлого левела «утром у меня время силы», а это достаточно чёткое умозаключение, которое объясняет суть: утром я вижу больше возможностей.

Третья вещь, которую в этой игрушке обнаружил: я смотрел за тем, как я не хочу что-то делать и вместо этого включаю её. И мне было интересно, почему. И я увидел, как чётко реагирует моя система подкрепления на стимулы. И я зачастую делаю это только потому, что является стимулом для системы подкрепления. То есть мгновенная награда: сесть поиграть, увидеть взрывчики — да, очень мне нравится. А сесть и очень долго что-то муторно там делать в Things с тасками — очень не нравится. И это была прямо история про признание собственной природы, что ли. Я играл в неё, наверное, недели три или две, и использовал этот опыт на полную катушку, я считаю. То есть я прямо много чего про себя узнал. Я рад, что есть такой полигон, мне очень понравилось.

Профессиональные границы и метод PARA

Идём дальше. У меня прошла профессиональная консультация. Ко мне обратился человек за помощью в том, чтобы определить, куда развиваться дальше как дизайнеру. Конечно, я потерпел сокрушительнейший провал с точки зрения именно профессионального консультирования, потому что ни хрена это не получилось про дизайн. Я начал задавать вопросы про жизненные установки и ценности, и всё это ушло прямо просто в психологическую плоскость.

Провал консультации и психология

А я бы не сказал, что я хочу психологическое консультирование, потому что, во-первых, надо очень много этому учиться, а я знаю, что это я навряд ли себя смогу уговорить сделать — учиться много лет ради того, чтобы стать психологом и кого-то консультировать. А ещё я не уверен, что это полезно очень сильно, потому что консультация, если она одна, она как бы со стороны показывает, что ты о ситуации думаешь, и ты в этот момент клиента делаешь таким инфантильным немножко. Ты можешь показать какие-то места, на которые надо обратить внимание, но ты не можешь с ним быть в практике. Потому что я же не психолог, я не возьму на себя, не терапевт, не возьму на себя ответственность за проведение практики, потому что могу напортачить.

И такие разовые штуки — они достаточно странные для меня. Не хочется заниматься коучингом и там накачивать мотивацию краткосрочную, которая потом приведёт к провалу. А вступать в длительные непрофессиональные отношения тоже не хочется, потому что мы там не защищены друг от друга, потому что нет навыков расставления профессиональных границ и рамок. Поэтому я выбрал такую форму, чтобы не навредить: там позадавал вопросы, порассказывал, что я вижу. И в целом это, конечно, очень сильно меня отрезвило. Тоже было для меня интересно. Это скорее какая-то была консультация решателя задач, чем дизайнера, но в итоге всё свелось в рэп из психологических терминов.

Организация цифрового хаоса по Тиаго Форте

Продолжаю курить метод Тиаго Форте, который называется PARA. Я про него раньше рассказывал. Это метод организации всех цифровых заметок. Можно гуглить его по слову Praxis. Если вам это в первый раз и надо обязательно что-то увидеть, то сейчас я покажу. Praxis Substack — это немножко не то, ну предположим, да, Praxis. Вот, сейчас открываю.

Вот, Praxis. И Тиаго Форте рассказывает, как он, соответственно, что-то делает: пишет книги, развивает там собственную систему. И вот нас интересует история, которая называется вот так: PARA. Это Projects, Areas, Resources, Archives. Проекты, области ответственности, ресурсы, архивы. Ну не суть важно. Я это показываю для того, чтобы можно было, если вы в первый раз про это слышите, по-моему, что-то поискать.

Вот эта штука, которая позволяет организовать весь цифровой бардак у вас в жизни в удобоваримой форме достаточно легко. И в качестве там базовых принципов, например, такой, что не надо вкладывать в обслуживание системы очень много времени: чем меньше вы его вложите, тем лучше. Или: не надо бросаться делать сразу таски. Чем дольше отложен таск и чем дольше вы можете его отложить, тем лучше. Потому что навряд ли в моментально случившемся таске есть что-то прямо суперважное для ваших больших жизненных дорог. Чем позже вы их можете откладывать, тем больше времени у вас будет сосредоточиться на по-настоящему важных вещах.

И там много вещей, которые для меня были достаточно глубокими. Например, то, что не надо сидеть в одной программе и пытаться настроить её, а можно совершенно спокойно использовать методологию и работать с пятью-шестью разными прогами. Так у меня и получилось. Я сейчас тренируюсь наводить порядок там в почте, отдельно по PARA делаю там Google Drive, Evernote, Dynalist, Things и так далее, Notion — всё для своих каких-то вещей. И всё это комфортно достаточно чувствуется, всё хорошо.

И я продолжаю, значит, курить эту штуку. И я наконец-то дошёл до ситуации, когда застрял. У меня накопилось очень много проектов застаревших, которые моя система подкрепления, основанная на радости, не даёт мне делать. Потому что там всё это кажется очень муторным, тяжёлым, ня-ня-ня. И я наконец-то провалил weekly review, и обрадовался этому. И сейчас начинаю весь этот процесс смотреть заново. Но что я себе могу предложить? Спокойное делание в ответ и принятие того, что провалы — это часть пути, и мне просто надо научиться.

Но меня радует одна вещь: то что даже с учётом того, что у меня что-то сейчас там не получается и я не понимаю, мне всё равно радостно и хочется возвращаться. Это очень хороший знак. Это значит, что система сама по себе приносит удовольствие. Потому что я вижу, что когда я какие-то процедуры оттуда делаю, у меня уходит тревога. Я вижу, что таски все собраны, и пусть что-то профачивается, но в целом нет вот этого ощущения, что на меня навалилось какое-то гигантское количество дел. Кроме того, я вижу, как от недели к неделе их становится хоть немного, но меньше. Так что если вы испытываете постоянную тревогу по поводу того, что на вас всё навалилось, я советую покурить ключевые слова PARA и Tiago Forte. Тиаго Форте — это автор.

Эмоциональное состояние и медитация

Интересный был разговор в том месяце. Я же потихонечку прощаюсь со студией. И был хороший разговор с Наташей Климчук и Сашей Сметанкой про то, что я не обязан бегать от студии, и её можно упоминать спокойно как свершившийся факт. Я много лет в личных проектах стремился к тому, чтобы студию вообще не упоминать. И это для меня… я понимаю, что это очень сильная транзакция и показатель того, что всё там нечисто. И я подумал: блин, хм, круто. Этот взгляд мне не приходил в голову. Это интересно, что можно с кем-то поговорить и получить странный совершенно совет для тебя, который не приходил тебе в сознание.

Уход из студии и медитация на ходу

И я испытывал достаточно сильный эмоциональный взрыв в декабре на эту тему, на тему ухода. И мне было очень тревожно и неспокойно. И маялся, маялся, маялся. И в какой-то момент я понял, что больше так не могу. То есть меня дербанит очень сильно. И я задумался о том, что мне нужно применить какую-то из техник контроля эмоций. Не то что их отрицать и бегать от них, а просто я устал дербаниться. И я вспомнил, что в Headspace несколько лет назад я научился медитировать на ходу. И я попробовал это включить.

Выбрать точку в нескольких метрах перед собой и сосредоточиться на том, чтобы пока ты до этой точки не дошёл (там ямка на асфальте, или угол дома, или там вот урна), идёшь к ней и сосредотачиваешься на движении подошв. Как ноги ощущают касание земли. Дошёл до урны, выбрал столб впереди. И снова идёшь и ощущаешь, как идёшь. Отпускаешь все остальные мысли, сосредотачиваешься только на движении, на ощущении касания земли. Дошёл до столба, идёшь дальше с тем же самым до угла дома. Я так, короче, ходил час по Тверской, и мне стало так спокойно и так хорошо. И я помню, что я это могу. И я такой: «Блин!». И меня так отпустило. Господи, так классно. Написали… Пума написал, что вышел сериал в Headspace… сериал в Netflix про медитацию. Не знаю, как можно снять сериал про медитацию, я полон скепсиса.

Конвертация удовольствия в радость или вину

Осталось уже немного самого разного. Было очень классное открытие. Я сходил в… как-то вечером, когда совершенно обессилел, пошёл в фастфуд, в KFC. И получил там удовольствие от еды. И обнаружил момент, когда удовольствие конвертируется в радость или в вину. То есть ты можешь прямо натурально от еды получать удовольствие, а потом сконвертировать это в вину: сказать, что, блин, я так нажрался, зачем я это сделал? Или принять, что тебе это нравится, и успокоиться, и обрадоваться.

И для меня это было открытием: то что удовольствие — это не финал. Что за ним с помощью эмоций можно поставить этап, который всё превратит в полнейший булшит. Что ты можешь… удовольствие — такое сырьё, которое должно ещё потом в твоей внутренней системе каким-то образом уложиться как опыт с тем или иным окрасом, с той или иной оценкой. Я пока не умею без оценки, я пока вынужден давать оценки. Но я хотя бы пытаюсь следить за тем, что удовольствие — это может быть радость, а не обязательно вина. Я сейчас хожу и пытаюсь понять вот этот вот момент, когда я получаю опыт, связанный с каким-либо удовольствием, и как я его затем окрашиваю, и воспринимаю, и укладываю в памяти, и использую для того, чтобы себя наказывать или, например, для того, чтобы себя подбадривать.

Кино, книги и финал

Осталось не так много. Это не хочу рассказывать по здравому размышлению. Я перейду к рубрике «Прочитанные книжки».

Фильмы «Душа» и «Прекрасный день по соседству»

Значит, во-первых, мы посмотрели с Ксенией Владимировной фильм «Душа», который в русском прокате выйдет только в январе. Он про то, как радоваться жизни. Ну, его можно на торрентах скачать с субтитрами, ну или, наверное, увидеть в интернете. Купить его пока нельзя, и это странная херня. Очень интересно Ксения Владимировна сказала после просмотра фильма: что ты можешь искать то, что тебя радует, но это не очень связано с умением радоваться жизни. То есть умение радоваться жизни отдельно, а поиск того, что тебя радует — отдельно. Помимо того, чтобы искать, что тебя радует, надо учиться ещё просто радоваться жизни как навыку. И это для меня какая-то глубокая очень мысль. Я такой записал себе, буду её думать. Значит, буду её думать, что это очень разные ветки. Я бы не сказал, что фильм «Душа» произвёл на меня неизгладимое впечатление. Прошлые пиксаровские фильмы штырили меня гораздо сильнее. Но в целом было приятно посмотреть. Пошёл бы я второй раз? Ну, наверное, нет. Не как Нолан, короче, не как «Довод».

Зато второй раз я бы пошёл на фильм спустя какую-то паузу — фильм с Томом Хэнксом «Beautiful Day in the Neighborhood», «Прекрасный день по соседству». Это история Фреда Роджерса, американского ведущего, который снимал детские передачи. И он учил детей справляться со своими сильными эмоциями и рассказывал им про то, как воспринимать радостные события, как воспринимать собственный гнев, что делать со скорбью, что делать с братом, который тебя достаёт, как воспринимать развод родителей, смерть и так далее, и так далее. Это были очень мощные и сильные передачи. И это история про реального человека. И когда смотришь… я даже сначала не поверил, я думал, что это просто вымышленный персонаж. Но когда до меня дошло, что это было в реальности, я полез в Википедию, полез смотреть его видео. И как он в Конгрессе пришёл там за деньгами и читал сенатору стихи, и как сенатор просто меняется на глазах. Это очень крутая, крутая штука. Там такой взгляд на жизнь и такое принятие людей, что… ну, мы рыдали просто. Просто рыдали полфильма. Ксения Владимировна на следующий день ещё раз посмотрела и тоже снова рыдала.

Чтение: Саша Караваев и книга «Червь»

Из чтения было интересно наблюдать за тем, как Саша Караваев описывал свой мир. Сейчас я попробую открыть. Выберу… ну уж не знаю, вшибусь или нет. Да, канал «Компаунд Дизайнер», он писал. Интересно было что: то есть тема была про ну какое-то такое исследование себя достаточно длинное. Интересно было наблюдать за этим день за днём, как он там стабильно по полчасика в день писал. И интересно было наблюдать за тем, как там какие-то книжки проскальзывали хорошие. Мне не очень нравится то, что в конечном счёте… ну, местами какие-то вещи для меня были скучноваты. Но рефлексия — это всегда скучновато, как вы собственно можете заметить по этой передаче, которую сейчас смотрите. Но мне нравится думать, что все, кто хотят что-то про себя понять, в итоге вынуждены вести публичный канал какой-нибудь. Увы. Потому что писанина… вопрос даже не в писанине, в рефлективной, вопрос в редактуре. Попытка отредактировать свои мысли на аудиторию — она очень сильно заставляет тебя думать.

Я дочитал книжку «Ворм», «Червь». Это великое событие в жизни человечества, я считаю. Потому что она размером… я не знаю, больше она «Улисса» или меньше? Наверное, побольше. Она чудовищно огромная. И я хочу закончить передачу кусочком оттуда. Мне понравилось про бездомного. Это, я не знаю… это кусок после 18-й части книги, ещё до половины даже в этот момент всё не дошло. Там бездомный идёт.

Кончик подошвы, оторвавшийся от носка старого ботинка Кевина Нортона пару дней назад, очень сильно вывернулся, зацепившись за мостовую. Бродяга споткнулся и едва не упал. Пёс Герцог отскочил с его пути, тревожно вскинув уши. Кевин устоял на ногах, уцепившись за проходящую мимо женщину, которая почти оттолкнула его. Её лицо резко исказилось брезгливостью.

 — Простите, мисс, — сказал Кевин, а женщина ускорила шаг, поспешив по своим делам. Когда она не ответила, он повысил голос, чтобы женщина могла услышать конец фразы: — Печально, что человек моего положения не может позволить себе новые ботинки, не правда ли?

Кевин стал почти прихрамывать, стараясь ступать так, чтобы снова не споткнуться из-за ботинка. Дорога была старой, брусчатка мостовой стёрлась ногами сотен людей за несчётное количество лет. Район вокруг, напротив, не был таким старым. Обновлённые витрины и новые здания всплывали вокруг, повторяя старый британский стиль и в то же время оставаясь современными, оригинальными и свежими.

 — Мы не можем остаться здесь надолго, Герцог, — сказал Кевин. — Столько средств сюда вкладывают, бродяги им тут не нужны. Но я просто хочу посетить своё прежнее жилище, посмотреть, что с ним стало.

Он увидел приближающуюся к ним семью и протянул кружку.

 — Несколько пенсов для самого могущественного человека на свете?

Дети уставились на него, но родители отвели взгляд, а мать обняла младших за плечи, будто пытаясь их защитить. Кевин пожал плечами и пошёл дальше. При каждом движении руки в кружке позвякивала пригоршня монет.

 — Ты едва ли помнишь этот район, — сказал он Герцогу. — Я убрался отсюда ещё до того, как встретил тебя. Сбежал. Пару раз проходил здесь, когда ты был ещё таким маленьким, что помещался у меня в руке. Но вообще я избегал этого места. Не могу сказать, что не скучал. Прежние владельцы давали мне немного объедков. — Он показал рукой. — Вот тут была пекарня. Они выкидывали всё, что лежало больше одного дня. Мешки булочек и пирожных, сосиски в тесте, мясные пироги. Когда они поняли, что я прихожу сюда отведать их стряпню, дополнить свой скудный рацион, то стали составлять мешки с одной стороны мусорного бака так, чтобы они не пачкались, и оставляли что-нибудь ещё. Приятные мелочи: салаты, чтобы я поел немного овощей, расчёску, зубочистку, мыло, дезодорант. Добрые люди.

Кевин наклонился и почесал Герцогу макушку.

 — Интересно, что с ними стало. Надеюсь, что после всех перемен у них всё сложилось нормально. Будет вопиюще несправедливо, если их просто выжили отсюда и они не получили достойной компенсации за свои магазины. В конце концов, они это заслужили и даже больше.

Герцог зевнул и закончил зевок коротким поскуливанием.

 — Я, говоришь? — сказал Кевин. — Нет, я не заслужил ничего. Что там за фраза про силу и ответственность? Как у самого могущественного человека на свете, у меня чертовски большая ответственность. Да, я иду спать голодным, мне ужасно спалось, когда у меня были вши. Но из-за чего я действительно не могу спокойно спать, так это из-за мысли, что я, возможно, не выполняю свои обязанности.

Кевин опустил взгляд, и Герцог взглянул ему в глаза, вопросительно наклонив голову.

 — Мне страшно, парень, потому что я трус. Тремя путями попадают в условия, в которых нахожусь я. Сейчас я говорю не о самом могущественном человеке на свете, а о том, что мне некуда пойти, нет ни единого друга в этом мире, кроме тебя. Первый путь — недостаток поддержки. Заботливая семья, друзья — с ними можно через всё пройти. Но если тебя некому поддержать, даже пустяк может сбить тебя с ног, если никто не подхватит.

Раздался глухой удар грома, и вслед за ним полил сильный дождь.

 — Летний дождь, Герцог. Как раз вовремя, правда?

Немногие люди на улицах побежали в поисках укрытия. Через минуту узкие улочки почти опустели. Кевин вытянул руки, чтобы дождь стекал по ним, провёл пальцами по волосам, чтобы зачесать их назад, поднял лицо к небу. Через несколько секунд Герцог встряхнулся, разбрызгивая воду. Это вывело Кевина из задумчивости.

 — Что я говорил? Ах да. Второй вариант попадания в мою ситуацию — болезнь. Или что-то с головой, или что-то с телом. Или же болезнь, которая приходит от бутылки или курева. Я пошёл третьим путём. Трусость. Побег из жизни, побег от себя. Иногда бутылка — это тоже трусость. Ну, не знаю. Что-то типа побега от правды о том, что ты делаешь с собой. Я должен поблагодарить тебя за то, что ты уберёг меня от этого греха.

Почувствовав холодный ветер, он шагнул под козырьки недавно отремонтированного здания в поисках недолгого приюта от ливня.

 — Живёшь по накатанной, сложно начать жить смелее. Для того чтобы просто вернуться сюда, мне пришлось собрать всё своё мужество.

Герцог подсунул голову Кевину под руку, и тот не удержался от улыбки.

 — Хороший мальчик, хороший. Ценю твою моральную поддержку.

Им пришлось опять выйти под дождь, чтобы перейти дорогу. Кевин ускорил шаг, а Герцог вприпрыжку побежал рядом. Он дошёл до следующего квартала, нырнул под следующий ряд козырьков.

 — Я облажался, Герцог. Я это знаю. Придётся с этим жить. Я сделал много, думаю, больше, чем многие другие сделали бы на моём месте, но этого недостаточно. Если моя догадка верна, совсем недостаточно. Дерьмово.

В конце улицы открылась дверь магазина, и оттуда вышла молодая женщина. Миниатюрная, симпатичная, где-то лет двадцати. Чёрные волосы коротко пострижены, увенчаны тёмно-серым беретом. Чёрные леггинсы, короткая плиссированная серая юбка, модная одежда. Она пошла в сторону Кевина, держа в руке зонтик. Когда она приблизилась к нему, он улыбнулся и вышел под дождь, чтобы ей не пришлось этого делать.

 — Мистер! — окликнула она. Он как раз возвращался в укрытие под козырёк.  — Что?  — Возьмите, — сказала она. Её кошелёк был открыт, и девушка протягивала ему десятифунтовую банкноту.

Он взглянул на девушку.

 — Спасибо, — сказал он, принимая деньги.  — Всегда пожалуйста.

Он странно посмотрел на неё. Она глядела ему прямо в глаза.

 — Обычно есть два варианта развития событий. Некоторые люди дают мне денег и даже не взглянут на меня ещё раз. А те, кто взглянет, обычно читают лекцию, как мне эти деньги потратить. Так что можете пригрозить мне пальцем и сказать, что я не должен покупать на них наркотики, алкоголь или сигареты. Я всё пойму и смогу сделать вид, что мне стыдно.  — Тратьте их как хотите, — сказала девушка. У неё был слабый французский акцент. — Жизнь у вас наверняка такая тяжёлая, что вам, возможно, необходимы маленькие радости, даже если они не очень полезны.  — Абсолютно верно. Будьте уверены, я сначала накормлю Герцога, потом себя, только потом куплю маленькие радости, как вы их назвали. Готов признать, что обрадуюсь сигарете, когда смогу выкурить хоть одну.  — Рада слышать, — сказала она, улыбаясь. — Привет, Герцог.  — Он хороший мальчик, но я бы не советовал гладить его. — Она отдёрнула руку. — Болезней и блох у него нет, я слежу за его здоровьем, но он сторожевой пёс. Прикрывает мне спину, когда нужна охрана. Мы заботимся друг о друге. Так что, защищая меня, он не в восторге от людей, которые подходят слишком быстро или слишком близко.  — Это вы дали ему имя? — спросила она.

После кивка она полюбопытствовала:

 — Почему именно Герцог?  — Долго и тщательно это обдумывал. Герцог звучит подходяще. Самый высокий чин в нашей Великобритании, по статусу чуть ниже только короля. Подходит псу, который служит самому могущественному человеку на свете.

Он сказал это, глядя прямо ей в глаза, и заметил грусть на её лице.

 — Самому могущественному человеку на свете?  — Это правда, но не думайте, что я не заметил. Вы мне не верите. Ну, это серьёзное заявление. Мистер Кевин. Кевин Нортон. Не обращайте внимания на то, что я бомж.  — Лизетта, — сказала она, протягивая руку.

Он пожал ладонь, тёплую, несмотря на капли дождя.

 — Вы в порядке? — уточнила она.  — Что? — оживился он, убирая руку.  — У вас было такое выражение лица.  — Просто думаю, когда же я в последний раз прикасался к другому человеку. Наверное, несколько лет назад. Пастор обнял меня, когда я покидал его приют.  — Годы без прикосновения к другому человеку? Вы так одиноки, Кевин.  — Ну, не совсем уж одинок, у меня есть друг. — Он погладил Герцога по голове.

Лизетта кивнула.

 — Но не стоит забывать о мелочах, даже рукопожатиях. Это что-то особенное, значимое. Цените их, даже если пожимаете кому-то руку каждый день.  — Я запомню, — улыбнулась она.  — Не могу выразить, как я вам благодарен, — сказал Кевин. — Тратить время на меня — да, для меня это многое значит. Может быть, это знак, в котором я нуждался.

Это супердолгая книжка, я понимаю, и долгий отрывок. Я когда читал, подумал, что, блин, я даже не думал, что есть люди, у которых сильная потребность в том, чтобы их коснулись. Сильная потребность в том, чтобы на них обратили внимание. Потому что я имею это просто так, и мне это кажется невидимым и абсолютно естественным. Поэтому я хотел прочесть этот отрывок. Он про потребности.

О, а я получаю удовольствие от хождения по лесу. Это удовольствие и от ходьбы, и от общения с природой. Это та же медитация. Да, да. Это история про наблюдение, про созерцание. Про то, чтобы не делать, не думать, а наблюдать. Всё, я буду прощаться. Спасибо вам, что пришли. Через две недели я продолжу дневничок. Пока.