Семь лет назад мы летели большой шоблой по студийным делам в командировку; сидели в самолете и я спросил Лебедева, что за книжку он читает.

К тому времени я только-только перевелся в НИИ потогоноведения и осваивался. У меня за плечами было лет восемь работы дизайнером (и еще пять — арт-директором) в разных местах, и я много повидал задач и заказчиков. В голове сложился четкий образ того, что профессия дизайнера представляет собой.

Профессия дизайнера спустя 13 лет трудов представляла собой туманный остров с заклинаниями. Заклинания работали непредсказуемо и помогали не всегда: например, можно было вызвать к жизни шрифт из прошлого удачного проекта и получить в итоге говно; сетки то спасали, то переставали; правила, написанные кровью в эпической Битве За Графдизайн, можно было выкидывать, как только начиналась Войнушка Рисования Сайтов. Самое гадкое, что не приходили обоснованные ответы на самые важные вопросы современности: «Это — Хороший Логотип Или Плохой?», «Когда Можно Писать Все Слова Прописными?», «Так можно делать Все Кнопки Красными Или Нет?», «Подчеркивать Ли Ссылки?» и пр.

Общение с другими дизайнерами напоминало заговор: критерии оценки всего на свете были не до конца ясны, а собственное мнение по любому поводу было нужно, словно воздух. Хороша работа или плоха, зависело только от мнения заказчиков и коллег, и после любого проекта надо было кого-то поймать и выяснить, говно ты сделал или нет. Тяжелее всего было, если ты считал, что получилось не говно, а кто-то думал иначе. Приходилось либо убеждать с помощью заклинаний (в которые ты верил не до конца), либо принимать на веру силу чужих заклинаний.

Багаж знаний накопился большой: в нем была и Швейцарская Типографика, и Эрджиби с Полуапрошами, и Серебряный Набор с Серой Строкой (или наоборот, я сейчас не помню), но не хватало главного — системы, которая бы четко гарантировала: вот это тут должно работать, а это — нет, и ответа на вопросы про то, что такое хорошо, а что — плохо. Ну вот, я спрашиваю Лебедева, что он читает.

Лебедев читал какую-то хуйню.

Ну то есть, по-моему, что-то про соловьев и почему они свистят. (Скорее всего, это была книга Конрада Лоренца «Агрессия», но могу и ошибаться.) В книге не было ни слова про Законы Композиции, Цветоделение и Обтравку Волос, и поэтому мне как-то было плевать. Босс чудит, у всех бывает.

Я уткнулся дальше в Мураками и продолжил переживать движение струн в душе.

* * *

Сейчас я рекомендую «Агрессию» Лоренца направо и налево — также, как и «Мозг и душу» Фрита. На днях один из дизайнеров опять спросил, что почитать, а другой рассказал, что он читает по моему совету книжку Фрита, но не очень понимает, зачем он это делает. Стало ясно, что просто ездить с лекциями клуба книголюбов — это не очень але, надо еще и объяснять дизайнерам, зачем это все.

Так как я пишу в ЖЖ иногда не только для ржаки и чтобы подъебнуть Егора, а и для того, чтобы сэкономить время на объяснения каких-то пришедших мне в голову вещей, решил изложить систему как я ее вижу. Речь пойдет не только о книгах, но все по порядку.

* * *

Работа современного российского дизайнера очень похожа на странные шахматы. Каждый новый фирменный стиль, логотип, упаковка или там сайт с интерфейсом — как очередная шахматная партия с новым соперником, только ты ходишь не по нормальным, а по шаманским законам. Пока дизайнер умеет решать задачу только пешками, он ходит пешками — раз о существовании типографики пацану неизвестно, типографический слон стоит на месте.

Беда не только в том, что дизайнер о слоне до поры до времени не знает. Проблема, что когда пелена с глаз спадает и слона становится можно двигать, оказывается, что непонятно, как фигуру можно использовать, а как — не стоит.

Мы даже не будем говорить о том, что слоном ходят, как конем — в конце концов, дизайнера можно отучить делать совсем уж отвратительно и привить кое-какой вкус, это несложно — надо просто показывать ему хороший дизайн. Но тут — другая загвоздка.

Когда шахматиста знакомят со слоном, говорят — офицер гуляет по диагонали. Дизайнер же встречает своего слона впервые в подписи в книжке «1000 лучших газетных дизайнов», причем часто таким образом: «Классный ход швейцарских дизайнеров — использовать в заголовке слипшиеся буквы.» Так, вот оно, классный ход, запомним, слипшиеся буквы, слон типографики, двинутый на h8 слипания, вызывает безоговорочную победу. (В книжке «Число + лучших + блаблаба + дизайнов» плохого не посоветуют.)

Дизайнер запоминает, дизайнер использует. В следующий раз от мученика вакома раздается — а давайте буквы слепим, это же круто (тут важно не проговориться, что у котанов из Швейцарии подсмотрел — вроде как и не сам решил, получится, а это провал). Нужно ли это тут, неважно — увиденный прием жжет руки, надо попробовать двинуть во-о-он туда фигуру. Зажмуриваемся, двигаем слона на h8, слепляем буквы, идем через месяц на суд к коллегам.

Через несколько лет работы голова набита, как опилками, чужими удачными ходами; при этом, как эти решения выдумали, неясно. Почему вот тогда выбрали в фирстиле Выворотку, Шрифт С Засечками и Золотое Сечение? Хер его знает, но сработало же, значит нам туда дорога, пробуем. Кастуем Золотое Сечение направо и налево, когда-нибудь должно сработать.

Путь русского дизайнера-неодареныша — десятки партий, сыгранных ходами, принесшими ранее победу другим ребятам в других дизайн-задачах; нормальный, в общем, метод обучения, и даже часто получается классно, но как-то без системной базы знаний.

А еще однажды приходит проблема выбора — когда становится известно, что, помимо слона на h8 бывает еще слон на g7 — тут начинается кошмар бессмысленного выбора. Про g7 писали в книжке «1001 лучший дизайн визитки», разряженная, мать ее, типографика в противовес слипшейся. Что выбрать — неясно, попробуем на глаз. Ад, ад, кромешная неизвестность.

* * *

Однажды я решил, что разрыв в дизайн-уровне у меня от моего худрука неприятно велик и пора как-то уже переставать отставать, да и самостоятельнее становиться. Я тогда подумал, что в профессиональном смысле отличаюсь лишь механизмом принятия решений, опытом и прочитанной литературой. Механизм прямо так не накачаешь, он сам изменится, если делать правильные вещи; с прожитым опытом тоже особо уже ничего не поделаешь, можно только следить за тем, что будет впереди; с книгами легче всего что-нибудь поделать.

Ну вот я и подумал — так, может, Эрджиби, Мураками и Классическая Типографика не так и важны, а надо попробовать впихнуть себе в голову книжку про соловьев?

И — хуяк — сработало. Соловьи не подвели.

* * *

У нас в стране как-то принято постоянно игнорировать то, что дизайн — для людей. Ну то есть да, принято произносить мантру «дизайн для людей» и даже иногда Рисовать Сценарии. Как правило, Сценарный Поход заканчивается на том, что дизайн нужен для Марины, 25 лет, секретарши, 20 тыр дохода, незамужем. То, что Марина — такое существо из мышц, костей, нейронов, памяти, хрусталика, нервов и генов предков-гоминид, как-то помнить никто не требует.

И это — чудовищная ошибка современного русского дизайна.

Также обычно игнорируется то, что дизайн нарисован Кириллом, 19 лет, дизайнером, (с доходом в… сколько там дизайнеры в Мск хотят получать? Сорок? Шестьдесят? Как по мне, так надо снимать для дизайнеров общежитие со столовой и вычитать из будущей зарплаты за аренду, пока не поумнеет, но таких условий на этом этапе развитии общества больше уже нет), неженатым. То, что Кирилл сам состоит из тьмы аксонов, накопленной с детства памяти, рук с фалангами, кровообращения и пр., то есть, тоже человек — не принимается во внимание.

И это — еще одна ошибка (впрочем, та же самая).

Если беду невнимания дизайнеров к устройству тела человека удастся искоренить, то дизайн в стране за ближайшие же десять лет переживет невиданный расцвет. Я, в общем, планирую нанести в корпус беде удар — начать стоит с рассказа, какие Ошеломительно Прекрасные Ништяки дают дизайнеру знания по пониманию устройства людей и мира, от нейрофизиологии через психологию к химии.

* * *

(Естественно, изложение будет опираться на материал, который я читал на лекциях про дизайн дизайнера, но если я там рекламировал конкретные книги, то сейчас речь пойдет о выстраивании в голове системы и о том, как пережить чудовищный диссонанс, если я говорю, что книжка Фрита — классная, а вам она не вставила, и стоит ли ее просто выкинуть или сначала надо ее сжечь, кровожадно улыбаясь, в кухонной сковороде.

По сравнению с началом лекционного цикла появилось и новое — в одних городах я не рассказывал, например, про Бич Ожидания, в других — про мастурбацию и сахар, в третьих — как имеет смысл ездить смотреть на заграницу и какую заграницу стоит выбирать.)

Но пока все, традиционно пора бежать. Чиао.