ИИ-транскрипт (может содержать ошибки):
Ну что ж… Раз-два-три-четыре-пять. Начинаем с саундчека. Сейчас проверим для начала, что все слышно-видно, потом я пойду дальше и проверю DonationAlerts. Для тех, кто не в курсе, объясню ситуацию. Я сижу в деревне на горе, на горе и еще выше. Таксисты думают, что вот «еще выше» — это мы ехали туда, а мы еще от этого «туда» едем 20 минут вверх на гору. Вот, и поэтому у меня здесь для меня представляет определенную сложность развернуть заново весь видеосетап, и поэтому я сейчас должен все проверить. А потом мы начнем смотреть. Итак, может быть, сейчас будет громко. Вообще я уменьшил звук, но посмотрим. Я запущу тест.
Прекрасно. Теперь я хочу эту штуку убрать вот сюда. Ну что, кажется, саундчек прошел, и все хорошо, и можно переходить уже к рассказу. Но надо сначала написать реквизиты DonationAlerts в углу. Почему? Потому что я хочу баловаться. Все очень просто. Готово. Ну, впрочем, так как вы все равно с телефона, то я не удивлюсь, если это не получится. Так. Окей.
Авторский союз: «Максим Ильяхов и Людмила Сарычева»
«Пиши, сокращай — 2025». С этой книгой я впервые столкнулся в этой версии, просто «Пиши, сокращай». К тому моменту мы были уже, кажется, знакомы с Максом и, возможно, с Людой даже уже были знакомы. У меня некоторый пельмень в исторических событиях, в смысле, они все слиплись, поэтому тут не могу отвечать за хронологию. Кажется, уже могли быть знакомы. И мне было немножко не по себе от того, что такая прекрасная вещь в мире вышла. Ну, как обычно: выходит какая-нибудь прекрасная вещь в мире, и ты думаешь — почему я не имел к ней никакого отношения, к этой вещи?
И поэтому, когда спустя несколько лет… Она вышла в шестнадцатом году, и в конце двадцать второго года ребята позвали меня. Люда предложила Максу позвать меня арт-директором, он не был против. Кажется, вот так. Ну, я тут тоже могу путаться в хронологии. Я пришел как арт-директор на то, чтобы сделать книгу. И этой книге еще… ну, ее предстояло перепридумать. И она набита кучей самых разных мелочей. Например, самая большая первая вещь, с которой начинается эта книга, которую мало кто замечал. Я решил, что она должна быть про авторский союз, и изменения начинаются немедленно с самых первых слов.
То есть в прошлой версии, версии шестнадцатого года, здесь написано: «Максим Ильяхов, Людмила Сарычева». А вот здесь написано: «Максим Ильяхов и Людмила Сарычева». И для меня это показатель того, что это авторы, которые работают над этим произведением вместе, а не отдельно. И заканчивается она тоже смешной штукой: тем, что фотографии оформлены по-разному, в квадрате и в круге, потому что они разные люди все-таки. И потому что их не надо сравнивать. И от первого до последнего момента в этой книге было огромное количество вещей, которым можно было приложить внимание. Может быть, я приложил внимание только к десяти процентам от возможного, но насколько мог, настолько сделал.
Промо-лендинг книги
Сейчас я включу трансляцию экрана, повывожу какие-то картинки и порассказываю про несколько мелочей, которые войдут в сегодняшний эфир. А что не войдет в сегодняшний эфир, я расскажу в каких-нибудь дальнейших эфирах, потому что моя задача не писать опорный конспект сразу же на всю тему, а сделать видос с трансляцией в кайф для себя. Сейчас произойдет некоторое переключение, я думаю. Потому что что? Потому что оно опять все сбило. Может быть, какая-то из этих сцен мне подойдет? Кажется, нет. Ну, подождите, значит, немножко. Сейчас я тут пораздвигаю все на экране и включу, чтобы работал вывод. Safari, найдись. Safari нашлось. Окей. И это надо послать move to bottom. Во, вот так. Хорошо.
Это лендинг, который сделали Юра Ширяев и Толя Буров. Это рассказ про книгу. Скорее всего, вы его видели. Здесь есть несколько разворотов, и первая вещь, которая открылась мне в этой книге, связана уже… наверное, она произошла в ее середине, когда я все откладывал, откладывал диаграммки, которые надо было рисовать, и схемки. А потом уже сел, подошел к ним и начал их рисовать. И я вспомнил, насколько мне нравится рисовать. Я словил в середине проекта огромный кайф от того, что придумывал иллюстрации персонажей и совершенно не засал смешать гравюрный стиль, который сделали… я вместе с Мартином сделали его в Midjourney, и Мартин нахреначал огромное количество картинок.
И я не… ну вот, там, как пример, вот этот мужик с тряпкой. И я совершенно в какой-то момент не переживал на тему того, что у нас в книге есть два набора иллюстраций: есть гравюры, а есть рукописные. И все склеилось для меня… ну вот, гравюрный стиль, понятно, что он гораздо более VIP-luxury, чем-то, что нарисовано от руки. Но мне удалось это склеить для себя внутренне. О! И… я не знаю, видите ли вы это. Это смешно. Так, хорошо. Мне надо понервничать сейчас, простите, секундочку. Я посмотрю, что тут как. Потому что я не слышал текста, но, скорее всего, его и не было, кажется. Да, спасибо. Смешно.
Теперь мне надо срочно найти историю какую-то, чтобы посмотреть, что там где-то было. Оповещения, статистика стрима… может быть, такая? Нет, нет. Последние сообщения. Ура. Так, да. О, спасибо вам большое за… Как я смотрю Twitch все время, там все говорят: надо говорить сумму. Типа, спасибо большое за 1000 рублей. Окей. Мы пустим ее на благое дело. Потом однажды расскажу, на какое. А для меня все склеилось с этими двумя стилями, когда мы делали обложку. И в обложке она начинается с рукописного такого стиля, со скетчевого, а заканчивается прямо там гравюрным-гравюрным. И это тоже вещь, которую достаточно тяжело разглядеть, но кого волнует, кто там что может разглядеть. Важно, чтобы эта штука грела сердце именно вам. Я считаю так.
Обложка: кто тут папа
Окей. Ну, погнали. Я расскажу немножко того, чего еще не рассказывалось. Вот первый эскиз книги, обложки. Речь шла о том, чтобы перезапустить это издание, и речь шла о том, чтобы показать всем, кто тут в этой теме, значит, папа. И что лев никуда не делся. И речь шла о том, чтобы переработать весь материал. То есть не выпускать беззубое, не потерявшее актуальность издание, а заменить огромное количество материала, который в книге был. И вот эта обложка — она про отражение того подхода, что книга изменилась.
Я распечатал несколько обложек, начал их комкать, потом жечь. Ну, как обычно, на подносе на кухне. Была куча вони и дыма. Отправил ребятам, и, естественно, заказчик этого всего не принял. Потому что, если я правильно помню то, что мне ответил Макс: когда Apple выпускает новый iPhone, старые они публично не сжигают. Ну, окей. Первая задорная идея не прокатывает, и ты расстраиваешься в этот момент, потому что всегда хочется, чтобы люди немедленно взяли первую идею, которая тебе пришла в голову. Потому что это про игру, это про фан. Но не получается, и тогда мы уходим немножко скрипеть зубами и начинаем нормальную дизайнерскую работу над обложкой.
Я сейчас зайду в проектный Miro, в котором много всего намешано, и по нему немножко пройдусь и порассказываю. Значит, первое… ну, после того как не прошло, здесь еще остались варианты «Пиши, сокращай — 2023», мы думали назвать книгу так. Здесь остались какие-то стикеры. Слетело форматирование, потому что в Miro обычно ты все время какие-то куски зумишь, кладешь другие, они гораздо больше. У тебя к концу файла Miro все время объекты гораздо крупнее, чем в начале, поэтому он тут не позволит приближаться до определенного момента. Это скрин про то, какие мы все странные сидим на созвоне.
Что означает вот эта размытая, разблюренная картинка в центре? Она на самом деле очень важна. Она про то, что нам, несмотря на то что мы делаем новую обложку, нам нужно сохранить узнаваемость и пятно. Я фоткал тут, как выглядит книга сквозь витрину книжного магазина. Смотрел на рыжие книги. И рыжий цвет, конечно, очень выгодный, как я считаю. Это находка. И поэтому его надо оставлять, и нужно оставлять какой-то признак серийности. И для того чтобы сформулировать этот признак серийности, мы пробовали разные варики. То есть вот, например, в первой группе, когда у нас меняется цвет, у нас нарушается серийность, нарушается узнаваемость. То есть вот эту вторую обложку тяжелее узнать за секунду, за полсекунды. И если, например, нарушается композиция, то тоже. И в итоге концепция такая, что нужно оставлять белый треугольник на обложке. Какая бы ни была композиция, она позволит нам сохранять узнаваемость.
Феникс. Отказ от комиксов. Корешок книги
Сейчас я покажу их две рядом. То есть мы работаем здесь на расстоянии очень издалека. Когда еще дальше от вас… у меня просто руки не шесть метров, и они не могут уйти супер назад. А отходить, раскладывать я ленюсь. Там, в шкафу. И мы хотим здесь оставить какую-то узнаваемость. И когда думали про то, что сгорает прошлая версия книги и возрождается новая, по-моему, Люда сказала: «Давайте делать Феникса». И мы такие: «Окей, Феникс значит Феникс». Про Феникса еще отдельно расскажу, там был примерно один миллион картинок Феникса.
Сейчас, может быть, даже вот так, да. Это малая толика вариантов, которые делал Мартин. И Феникса на обложке мы собирали из тысячи маленьких кусочков. То есть лапа отдельно, кусок крыла отдельно, пять перьев отдельно, голова отдельно. Эти головы генерили просто до какой-то бешеной стадии, в какой-то момент уже стало зашкаливать от количества вариантов. И собирали отдельно гузку, отдельно хвост. Я ходил к Лене Беловой, которая, помимо того что она нейробиолог, еще в детстве орнитологией занималась. Она рассказала мне, как устроены ноги и грудь у птиц, когда одно переходит в другое. Короче, развлекались по полной программе. И конструировали Феникса как пазл из маленьких кусочков. Думали про то, что его надо сделать VIP-luxury золотым, но в итоге эта идея не выжила по техническим причинам. Но я думаю, что здесь остается пространство на то, чтобы в следующей версии зафигачить фольгу, тиснение, бриллианты и все вот это.
Думали про иллюстрации. И вот этот комикс, который рисовали в прошлой книге, в прошлой версии, я раскритиковал. Потому что мне показалось, что вначале они очень хорошо матчатся, но начиная с середины комикс идет по своему сюжетному повествованию, книга уходит по своему сюжетному повествованию, они очень сильно разрываются. Мне это тогда не понравилось, я обратил на это внимание. И я путем манипуляций, шантажа и обмана убедил ребят отказываться от сквозных комиксов. Думали про то, как должен выглядеть корешок. К какому-то моменту уже решили, что книга должна называться «Пиши, сокращай — 2025». И это та шероховатость, которая мне нравится, потому что люди такие: «Пф-ф, что-то странное, почему книга выходит в двадцать третьем году, а она 2025».
Midjourney. Авторы оставляют вымышленные комментарии
Думали здесь про цвета, про то, что рыжий надо оставлять. Думали про то, какая должна быть графика. И здесь впервые появился Midjourney. Думали про то, как рыжие правила, которые являются сильной визуальной константой — вот этот прямоугольник с черным текстом внутри, — он должен остаться безусловно, потому что это часть фирменного стиля книги. И это штука, которая должна выжить. Я думал, что их надо сделать квадратами для того, чтобы было графически сильнее. И тогда пробовали вставить этот квадрат на любые иллюстрации, и вроде бы стиль выживал. Думали про какие-то гравюрные фоны, думали про композиции с шрифтами. Про то, что, в принципе, может брендироваться любая иллюстрация сверху этим стикером. «Спасибо, коллеги, хороших выходных».
И тогда впервые начался Midjourney. А потом стало понятно, что писать на фоне… я хотел писать на фоне какую-то ересь и чушь, ну типа там «Спасибо, коллеги, хороших выходных» — это пример глупости. И вот объяснение: «Усилители ужасно вредны». Но этот вариант не стал брать, потому что получалось так или иначе, что мы не так сильно говорим про выводы здесь, а стебемся. А стеб получается вроде бы самым главным. А книгу про стеб не очень хотелось. И вот тогда начались самые первые какие-то иллюстрации, генеренные нейросеткой. Знал бы я… За время работы, то есть нейросеть начиналась с того… мы начали с того, что стали генерить в ней, когда она стоила 10 долларов в месяц, заканчивали, когда она стоила уже 60, и это был еще не предел. То есть мы достаточно долго с ней возились.
Ссылка на донаты исчезла. О, привет, ребята. Привет, Михаил. Сейчас я включу вам ссылку на донаты на секундочку, чтобы вы могли ее увидеть и побаловаться тоже. И тогда стала речь о том, что надо открыть временный лендинг. Потому что пока мы делаем книгу, надо что-нибудь запузырить и начать сообщать о том, что книга находится в работе. И мы открыли штуку, в которой каждый мог подстегнуть прошлую версию. Значит, это вот такая вот версия. Это такой был лендинг — sokrati.ru 2016. Предлагают авторы культового бестселлера вам показать, какой на самом деле должна быть настольная книга.
И это одно из самых больших, одна из самых больших моих недоработок, потому что планировалось все круто, но в конце уже просто не осилили. Значит, что планировалось? Планировалось, что там будут вот такие комменты: «Кто так пишет?», «Это вода». Что вы могли там все позачеркивать, и там было бы написано: «Господи, полная хуйня это, а не разворот. Уберите его». Потом мы бы, конечно, убрали мат и оставили бы что-нибудь травоядное. Но проблема в том, что к моменту выхода лендинга ты мог выделить разворот и сказать: «Уберите это», «Удалите», или похвалить, или оставить как было. Просто тупо не хватило ресурсов и сил на то, чтобы написать все ругательства и… поэтому удаление… ну, там разные штрихи, но этого недостаточно, я считаю.
Но фан этой версии был вот в чем: в том, что когда вы набаловались и говорили, что «Все, я уже, значит, доволен книгой такой, какая она есть, могу сократить», вам предлагалось… Давайте я напишу: «Сережа Рассказов». Оставил первый коммент под редакцией Сережи Рассказова. Появлялась вот такая реакция: «Результат блестящий, будет преступлением что-то менять», — пишет Людмила Сарычева на вашу работу по сокращению книги. А лингвистическая модель Максима Ильяхова пишет: «Абстракции и сопли». Это самая смешная штука, потому что они каждый раз говорят очень разные вещи. «Отличная работа, сразу видна стальная структура и чуткость к деталям». Ребята набрали вот этих предгенеренных фраз, и эту всю историю можно было и можно сейчас отправить в соцсети. Было интересно то, что мы не хотели давать возможность людям что-то писать здесь от себя, ну потому что вандалов никто не отменял, и надо было сделать страницу, которая вандалоустойчива. И кроме того, надо было сделать так, чтобы это не выглядело как ответ Люды и Максима. И поэтому там появился, например, аватар Людмилы Сарычевой и лингвистическая модель Макса Ильяхова, а не просто сами ребята.
Смыслы в иллюстрациях. Пример: схема про полезное действие
Рассказывать там можно много, и сегодня я слитно расскажу об одном из кусочков — о смысле в иллюстрациях. И это для меня история больше не про иллюстрации, а про дизайн. То есть в книге большое количество каких-то схемок, картинок, текстов, картинок, картинок, пожалуйста. Правил. Ну, ну, ну, ну, ну что ж ты позоришь меня. В книге большое количество картинок. И несмотря на то что я говорю сейчас не про заставочные иллюстрации с Midjourney, которые мы еще потом отдельно посмотрим с Мартином, я говорю про врезки в текст, картинки, врезающиеся в текст.
Для меня это больше про дизайн, а не про иллюстрации, потому что я их конструирую совершенно по пути: что нужно передать и как мы должны повлиять на восприятие зрителя, читателя, чтобы он это понял. То есть это дизайнерский подход, не иллюстративный. И я покажу на примере нескольких иллюстраций, как я подходил к рисованию через смыслы. Ну, погнали. Вот это вводная картинка от автора про… Почему я говорю «от автора», а не «от Макса»? А, не знаю почему, просто так.
На старте разворот про полезное действие. Если вы дизайнер и интересующийся, то вы сможете поставить на паузу и… или редактор, и прочесть этот разворот, чтобы быть в тех условиях, в которых вначале был я. Вот я сижу, ко мне приходит вот эта вот штука. И я сначала достаточно, ну, по-перерисовывательному себя вел. То есть нарисовано два круга, написано «полезное действие», написаны «материалы», «лямки», «поясница», «пропитка», «фурнитура». Мне надо перерисовать эту иллюстрацию. Я ее перерисовываю. Цель вижу, в себя верю. Окей. Перерисовал от руки, поставили так. Мне она не нравится. И здесь вопрос в том, почему она мне не нравится.
Во-первых, здесь — я подсмотрю у себя в опорный конспект — здесь не связаны надписи «полезное действие» и центр. Ну то есть они рыжие, конечно, обе. «Полезное действие» рыжее, и в центре у нас все рыжее, но связь, по-моему, недостаточная. В краевых сегментах текст читается ярче и контрастнее по бокам картинки. И непонятно, что тексты в центре — продолжение этих текстов в сегментах. То есть «материалы» и «это Китай» — из одной темы. И что стало лучше? Ну, по сравнению с исходником. Надпись «полезное действие» уже связана с центром больше, чем вот в этом исходнике. Сейчас стала лучше хоть какая-то связь у нас появилась. Прояснился смысл, потому что в исходнике не было областей «это клиентам неинтересно» и «про это мы не хотим рассказывать» — вот то, что снизу там болтается. В исходнике этого не было, в моменте прояснения там в дизайне это появилось. То есть что означают эти выкинутые области. И отсеялись неважные вопросы. То есть они визуально стали слабее.
Что не получилось здесь? Вопросы не являются слитной группой. Очень дробно, непонятно и долго объяснять. И виднее часть про то, о чем хотим рассказать мы, чем-то, что интересно клиентам. Окей. Так, надо посмотреть, что там написано. Аноним. Аноним. А что сообщение? Где сообщение вообще? Спасибо. Не понимаю, почему сообщения не читаются, в смысле их там нет или они там есть. Ну, буду дальше переживать. Так, вижу вопрос от Макса: «У меня есть чем подстебать первое издание. Та книга не открывалась буквально. Чтобы развернуть его для комфортного чтения, нужно было сломать корешок. В итоге после покупки скачал с торрентов скан».
Технические нюансы верстки и опечатка в первом тираже
Отвлечемся немножко. Да, кажется, что новое издание помягче, чем предыдущее. Я думаю, что это каким-то образом связано с бумагой и креплением корешка. В этой версии мы применили один типографский трюк — это когда вы смотрите на разворот в верстке, у вас развороты, которые находятся в конце книги, открываются по-другому, чем развороты, которые открываются в начале. Я имею в виду поля в среднике. То есть здесь вам виднее поле отсюда, в среднике, а в конце книги вам виднее поле отсюда. Поэтому мы здесь применяли компенсацию. В начале книги книга сверстана с большим полем вот здесь, а в конце книги через середину, экватор, происходит перескок, и это поле больше становится в конце для удобства зрителей, читателей. По-моему, мы делали так. Ну, во всяком случае, это хороший такой трюк, который стоит брать на вооружение.
И потом, возвращаясь к этой картинке. Потом я понял, что перерисовывать надо. Мне не нравился текст. Я овладел ближе к концу книги техникой обрисовки текста. То есть я уже не просто писал от руки, а выводил надписи и сверху их переписывал вакомом, перерисовывал. И получилась иллюстрация вот такая. Гораздо лучше. Что тут хорошо с точки зрения дизайна, раз уж мы тут решили про дизайн понудеть? Во-первых, есть разделение на визуальные слои. Есть слой белых надписей, и белые надписи вместе: «что интересно клиентам», тут «полезное действие», «о чем хотим рассказать мы». И это такой дизайн-принцип: подобные вещи должны выглядеть подобно. Есть разделение по важности, наконец-то.
Макс 2035. О, Макс, спасибо большое. Надо будет еще выводить суммы, короче, я думаю, чтобы байтить людей. И спасибо, Макс, за 15 рублей. И Михаил за 1000 тоже спасибо. Потом расскажу, на что мы пустим денежки. Разделение по важности: самыми важными стали вопросы, потом стали белые надписи, а потом уже второстепенные надписи. И вопросы не делят больше внимания ни с кем в этой картинке. Чем проще форма, тем проще понимать. А потом в это дело вмешалась Вселенная. И при отправке в печать… Вы одни из немногих людей, которые… хотя нет, по-моему, в электронной версии уже так. А в печатной версии что мы сделали для того, чтобы улучшить дизайн? Мы проебали надпись «полезное действие» в центре. И я думаю, что это первое издание книги станет этим интересно, потому что это как такая шероховатая опечатка, которая делает все уникальным в этом мире. В электронной версии она уже есть, в следующих переизданиях она будет. Если у вас первое издание этой книги, то найдите там 17-ю страницу, и на ней то, чего не будет больше ни в одном другом издании. Вот берегите ее.
Анализ и переработка схем
Так, хорошо. Все, с этой штучкой все окей. Идем дальше к следующей картинке. Я расскажу про картинку из разворота… там была глава про промостраницу и презентацию продукта. Макс описывал, как должна выглядеть, как надо строить страницу на сайте — ну, там лендинг, грубо говоря, там продающий. И что в нем должно быть. И сначала я нарисовал по схеме этот лендинг, а потом перешел к иллюстрации внутри. И вот у нас есть такая схема от автора. Автор нам говорит, что у нас есть страница, три блока: есть блок знакомства, есть блок презентации и есть блок подробностей и сделки. И просто перерисуй это. Вот и все.
И вот в чем суть моей работы: в том, чтобы понять, что здесь не так, и чтобы понять, что мы хотим передать. Во-первых, конечно, есть проблема, если говорить про анализ. Я сейчас немножко приоткрою черный ящик, да, как я мыслю как дизайнер. Первая проблема в том, что эта структура должна нам описать вот эту картинку. Здесь у нас лендинг вертикальный, потому что мы показываем товар лицом, а здесь у нас структура горизонтальная. И это некоторая проблема — то, что подача не совпадает. Вторая проблема — то, что в тексте у нас написано про четыре принципиальных блока: знакомство, презентация, подробности и сделка. А в схеме подробности и сделка слепились, и потому что не хватило места, потому что презентацию не удалось убрать на левую полосу. И отметим это как-то, что стоит исправить по сравнению с черновиком.
Следующая история, которую здесь стоит править, — это то, что огромный акцент на стрелках и обводках. То есть здесь очень много прямоугольников, здесь очень много стрелок, а суть-то не в них. Но они визуально активнее. Они важны, но не настолько важны. Дальше проблема в том, что пояснения такие же, как текст. То есть «подходит для ваших любимых напитков» и визуализация факта и пояснения — это вещи, которые выглядят одинаковыми, а на самом деле они по важности разные. Скобка вроде бы группирует все в блоке презентации, из него выходит скобка, но по факту как будто бы уже не влезает никуда. Есть кнопка «купить», про которую идет речь, она тоже уже не влезла явно. И скачет плотность.
Как мы это перерисовываем? Мы начинаем с того, что есть проблема надписи и подписи. Есть проблема надписи и подписи, и это пример из книги Дэвида Майерса «Социальная психология» 2002 года. Вот картинка с пятнами. Испытуемым показывали не эту картинку, я ее немного модифицировал, а другую, и просили их описать, что они здесь видят. И даже вот так, в этой картинке просили описать, что они здесь видят, и людям, части людей, очень тяжело удавалось разглядеть, что здесь изображено. При этом, когда им говорили, что здесь есть собака, то гораздо проще было находить нужное. И мозг наш работает так, что если мы сначала скажем, что ему придется здесь найти, то ему будет гораздо проще это найти. То есть если вы говорите: «Сейчас вы найдете здесь собаку», люди находят здесь собаку гораздо быстрее. Если вы не нашли собаку, то не отчаивайтесь: это собака, которая мордой наклонилась к земле, на ней есть ошейник, и ближе всего к вам находится ее хвост и собачья попа. По-моему, вы не видите мой курсор, если я не ошибаюсь. Это значит, что я не могу вам здесь ничего особо внятного подсказать. Ну, попробуйте разглядеть.
И поэтому первое, что мы делаем в этой иллюстрации, — мы ее перемещаем вниз, чтобы люди успели почитать текст и потом уже могли разглядеть то, что нам нужно на этой картинке. Мы перемещаем вниз, мы ее делим на четыре блока. Мы за счет формы и цвета, за счет того, что у нас второй блок — черные прямоугольники, а третий — круги, первый — рыжий, рыжей формы, мы можем совершенно спокойно разорвать второй блок. И у нас больше нет вот этой проблемы, что блок должен входить целиком. Мы рвем его через средник, потому что мы объединили блок с помощью черных пятен. Мы разделяем все четыре блока визуально и группируем цветом. Стрелки нам больше такие активные не нужны, у нас все естественным образом перетекает, без вспомогательных элементов читается слева направо. Форма третьей группы серых кругов отличается, чтобы были значимые различия между группами. В черной группе все по одному шаблону: фотка-подпись, фотка-подпись, фотка-подпись. И есть пояснения там: визуализация, заголовок, факт и пояснение. И в итоге мы, по сути, разбираем эту иллюстрацию на составные части, мы ее сильно декомпозируем, а потом пересобираем ее снова.
Будет еще два примера. Я не знаю, надо ли погружать людей так сильно в особенности профессии, но что уж делать. Почему нет? Следующая иллюстрация от автора. Хорошо, это хорошая игра. Мне нравится. Я тоже так развлекался. Значит, я считаю, что это вы весело придумали. Я тоже так баловался. Спасибо за 1000 рублей. Сумму напишу в следующем стриме, кажется, потому что это надо где-то найти настройки. Сейчас не хочу искать.
Итак, у нас есть текст про то, как избавляться от лишних вариантов, когда редактор пишет статью. Вы начинаете писать этот текст про ипотечные льготы для молодых семей, многодетных семей, военных — 12 категорий льготников, для каждой категории свои условия и правила. Начинаете писать этот текст, в первом разделе начинаете захлебываться. Не до конца понимаете, надо ли объяснять, что такое ипотека. Это может быть полезно молодым семьям, но не нужно многодетным. Для чего вообще существует программа льготной ипотеки? Льготная ставка на 10 лет — надо ли писать о том, что будет на одиннадцатый? Из-за того что тема обширная, вам тяжело решить, что в ней важно. У вас нет опоры. И текст становится очень большим. Как решить, что убрать и что оставить, как не перегрузить читателя? То есть вот эти стрелки все — они про возможности выбора и про то, что редактор путается, не понимает, что включить в текст, а что не включить.
Автор предлагает здесь опереться на аудиторию и на полезное действие. Начать с ответа на вопрос: для кого мы пишем? Не принимать ответ «для всех». Для примера выбирает аудиторию «молодые семьи» и описывает, что общего у этих семей: невысокие заработки, им тяжело ухаживать за ребенком, у них остро стоит вопрос жилья, они не хотят зависеть от родителей, у них мало денег на стартовый взнос, еще меньше на ремонт, и нетребовательны к уровню жизни. И формулирует полезное действие. Теперь статья будет посвящена конкретному обещанию именно для молодых семей: именно быстрый, недорогой переезд в собственное жилье именно по этой программе. И все, что не соответствует этому обещанию, в статью не попадет. И вот второй эскиз справа показывает нам, что мы отказались от большей части запутанных условий, которые нас могли уводить не туда, и, соответственно, получили какую-то картинку.
Что за проблема здесь? Во-первых — и на это уходит достаточно зримое количество времени, то есть ты сидишь и думаешь: а что здесь за проблема? Потому что я ни хрена не понял в этой картинке. И я пытался понять. Ну, я же не злюсь на людей, которые сделали эскиз. Отличное дело сделали, эскиз сделали, уже хорошо. Я сижу и пытаюсь понять, почему я ничего не понял. Что мне в этой картинке не так. Самое главное, что здесь за проблема, — это то, что непонятно, чей этот путь. Кто блуждает? У нас спуталось, кто блуждает. Потому что по идее мы вроде бы как отправляем сюда блуждать читателя, но метания — это не читательские, а авторские. И у нас здесь происходят как бы две роли, у нас здесь происходит путаница. У нас вроде бы мучается выбором автор статьи и мучается чтением… О, Леля, привет! Привет, Леля, очень рад тебя здесь видеть. Мучается чтением читатель. То есть это наложенные друг на друга схемы двух мук.
Ну, дальше проблема надписи и подписи — это то, что мы только что я про собаку показывал. Есть эта проблема. Картинки выглядят как продолжение друг друга, как одна сплошная полоса, хотя они не такие, это просто две разные картинки. У нас отсутствует решение. Ну типа оно в тексте есть, а что за… ну, какой смысл мы передаем, мы не особо знаем. И вот из картинки… и вот что я предлагаю в качестве решения как дизайнер. Вот такие две иллюстрации. Это 190-я и 191-я полосы. Значит, что здесь произошло? Да, вот так вот они чудесно подошли к краю и чуть не обрезались, но кажется, все-таки не обрезались. Нет, немножко обрезались. Неважно.
Значит, что здесь подошло? Ну, во-первых, они разорваны. Во-вторых, здесь изображен редактор. Это важно. Немножко похожий… похож ли он на какого-то из знаменитых иноагентов? Ну, возможно. Кто же знает. И это мучающийся редактор, что мне очень нравится. Чашки кофе, скомканные бумажки, карандаши и страдания людей, которые, значит, бегают по всей поляне и пытаются пройти путь, и ничего у них не получается. У нас появились здесь точки А и Б: «не знают о программе ипотеки», «готовы собирать документы». Люда предложила, что полезное действие должно быть не в том, что они знают о программе ипотеки, а в том, что они готовы собирать документы. То есть, ну как, точки у нас были, но они гораздо явнее, чем были. То есть мы все-таки говорим о том, что мы хотим туда, и они черные, они плотные, а стрелки стали белыми, они уже не так важны. То есть мы, в отличие от равномерной плотности эскиза, мы выделяем то, что нам важно, и опять же группируем подобное.
В нижней картинке, в том, что стало, мы ставим воротца и пишем, как молодой паре заехать в свое жилье через полгода, и запускаем только молодые пары. На верхней картинке у нас по схеме ходит кто попало и путается, а на нижней картинке у нас ходят только молодые пары. В центре нарисованы мои знакомые Юра, Юлия и Бима. Это тоже было мне важно, потому что зачем мы все пришли на этот свет, кроме как баловаться и получать кайф. Евгений, привет!
Сложные логические структуры
Ну, собственно, вот. И дальше в продолжение — последняя, самая сложная картинка. Она про то, как автору конструировать текст. Про то, что надо идти от полезного действия через цель к задачам. То есть мы формулируем как редактор сначала полезное действие, потом цель, потом задачи. Для примера здесь взята статья про вовлечение в работу компании и в то, как увеличить мотивацию персонала. О, Юля, рад тебя видеть. И про то, как редактор, формулируя пользу, цель, задачи, может рассказывать это читателю. И проблема здесь в том, что редактор начинает с конца. Он начинает с примера продаж, с примера менеджмента, с примера такого, потом переходит к цели и потом переходит к пользе. То есть читатель встречает — видите, здесь стрелки вверх — читатель начинает с примеров в статье и потом в конце приходит к выводу, что «если я пойду на вебинар, который авторам нужно прорекламировать, то я буду меньше вовлекаться».
У нас здесь есть два разнонаправленных движения: движение автора сверху вниз, движение читателя снизу вверх. И проблема в том, что люди не читают статьи снизу вверх. Здесь все надо переворачивать. И это была самая запутанная иллюстрация, она самая сложная была для меня. Я понял, в чем здесь проблема, шел по следу, но все откладывал ее рисование. И в конце концов нарисовал, и получилась схема вот такая. Первое — это редактор с карандашом в зубах. Я считаю, что это должно было быть именно так. И мне нравится, что в иллюстрацию часто можно вставить эмоциональный заряд, но главное — не переборщить, чтобы смысл не потерять.
Редактор у нас думает снизу вверх, от него идет направление разворачивания мысли. В центре у нас стоят на рыжих плашках полезное действие, цель и задачи. У редактора мысли проходят от полезного действия через цель к задаче — ровно так, как и было на эскизе. От полезного действия через цель к задаче. Дальше все эти мысли делают оборот и идут в статью. Статья гендиректора: «меньшее вовлечение за счет мотивации». Пример из продаж рядом с задачами стоит. Система мотивации — это цель. И зритель, точно такой же зритель, который бегает на этих схемах, читатель — он в итоге приходит к выводу: «меньше вовлекаюсь». Это очень сложная схема, и, может быть, можно было передать ее лучше, но я нашел пока вот такой вот способ.
Ответы на вопросы и завершение
Фух. Я думаю, что с этой темой пока хватит. Я думаю, что будет еще много всего интересного, о чем можно рассказать про книгу. Пока получился вот такой вот кусочек. Если у вас есть вопросы, можете их задавать, я на них отвечу. В целом я, видимо, даже рад, как у меня прошла первая технически получившаяся трансляция. Если нет вопросов, то, наверное, будем потихоньку разбегаться.
Алиса писала: «Все такое красивое. Главная трудность профессии — это, видимо, уметь совершать сложный выбор». Да. У тебя огромное количество какого-то визуального материала, который не бьет в цель и не сонаправлен с тем, что тебе нужно. То есть да, одно из главных умений в этой профессии — это безжалостно отсекать то, что не сонаправлено и то, что тебе не ок.
Алина: «Кто верстал книгу как дизайнер-верстальщик?» Ну, было несколько дизайнеров-верстальщиков в этой книге. Вот они у нас написаны на первых же страницах. Саша Чибисов… ну, начинал Макс Ильяхов, он делал первый макет, мы его немного переработали с Сашей Чибисовым, а потом Марина Воробьева верстала львиную долю книги и издавала ее в печать. Максим сам верстает в InDesign. Это удивительная штука на самом деле. Я хочу немножко про это рассказать. Мы знаем, как делать, и иногда делаем, а потом спустя годы наши методы остаются с нами, и мы не знаем, насколько сильно инструмент прошел вперед. И у меня такое происходит с iOS: ну, я знаю iPhone и знаю, где что там. Но когда я раз в года в три захожу в настройки, обнаруживаю там кучу всего нового и суперинтересного — оказалось, что я все пропустил.
И когда мы брали макет, который сделал Макс, было видно, что он не сидит как задрот 24 часа в сутки в новых версиях InDesign, пытаясь понять, что же там есть новенького. То есть многие штуки, которые… и я тоже не знал очень многого. То есть я не был в индизе, наверное, года четыре, и за это время инструмент ушел далеко вперед. И когда мы начали книгу пересобирать, мы нашли там огромное количество новых технических ништяков. Переверстали все таблицы совершенно по-новому, переверстали стили по-новому. И вот, кстати, еще одно из решений: в прошлой книге вот эти технические развороты были серыми, и они мне очень не нравились. Сейчас я что-нибудь найду. Да. Найдись, пожалуйста. Нашлось. Вот. А в новой версии мы сделали эти развороты лососевыми. Да. Это белые или серые? Вот, освещение плохо видно. Да, вот такие вот. Они были вот такие, мне не очень нравились, а стали вот такие, чтобы узнаваться лучше.
У нас были оглавления, и мы много переделывали по мелочам. Сейчас тоже покажу. О, Оля, привет. Елена, привет. Значит, были вот такие вот у нас развороты глав, а здесь мы сделали содержание на каждом развороте. И очень интересно было наблюдать, как это содержание к концу книги, к последним главам, насколько оно становится больше по сравнению с главами первыми. То есть глава, например, про текст уже вся заполнена, все содержание заполнено. И Макс верстает сам, но по сравнению с каким-нибудь профессиональным верстальщиком… ну, короче, видели бы вы, как верстает Марина. То есть я считаю, что если есть возможность звать профессионалов, надо звать профессионалов. Хотя это, конечно, плюс — то, что он умеет и знает верстку, это офигенный бонус, и с ним очень просто. То есть он сразу же ловит смысл, когда ты ему говоришь: «Мы переделали таблицы в текстовые фреймы, и теперь стало проще верстать». Он говорит: «Господи, это так пило мне мозг, это офигенно, что это нашлось в новой версии».
Юля, привет, соскучились по пипесусам. Пока их решили не делать. Планирую ли я издать когда-нибудь свою книгу? Я пока не планирую, надо же материал накопить. Зачем планировать, когда можно не планировать? Так. «В студии Лебедева» — что за вопрос, непонятно. «Сколько по времени получилось начать и завершить проект под ключ?» Значит, сейчас, секунду. У меня тут что-то происходит временно. Я вот так вот сделаю. А как, кстати, Do Not Disturb и фокус сработают? Вот так. Да. Значит, возвращаюсь. Сколько времени получилось начать и завершить проект под ключ? Ну, начали в октябре двадцать второго. Думали сначала закончить где-то, если не ошибаюсь, к марту-апрелю двадцать третьего. И потом срок постоянно переносился, потому что изменилась концепция книги по ходу. Очень много было всего переработано. Хотели успеть к сентябрю, поняли, что не успеваем, изменили оргсхему, как работали над книгой.
Макс очень сильно вовлечен в проекты, которые делает, и у этого есть плюсы, и у этого есть также минусы, как у всего. Он очень много пропускает всего через себя, и удалось доделывать проект и делать его глубже и проработаннее, потому что в какой-то момент ему удалось отдать часть функций. Правки вносили мы с Людой, какие-то вещи удалось перераспределить в сторону команды, и это высвободило, кажется, его время и энергию. Но я не могу здесь за него говорить. Но, в общем, нам удалось сделать книгу такой, какой авторы ее, скорее всего, хотели видеть. И я этому рад, потому что в какой-то момент с помощью вопросов удавалось вмешиваться и бесить авторов, и подвешивать сложные вопросы.
В работе над книгой собралось очень много… собрались люди с очень различающимися особенностями личности. Я всегда завидую вот этому умению Макса отбросить сомнения и опубликовать. И там, где я сижу и пытаюсь сделать сверхглубокий какой-то текст, Макс говорит: «Сделайте набор текстов». И я вот сейчас взял его совет на вооружение, и сегодня я выпускаю только первый кусочек. Может быть, будет второй, может быть, не будет, не знаю. Но это позволило мне собрать материал сейчас и выпустить что-то. Но я копаю. И я могу прийти к людям, я могу прийти к Максу и сказать: «Ну, кажется, ты здесь бьешься с не самым сильным противником. Кажется, что есть один каверзный вопрос, ответа на который в этой главе нет». Я их бешу, потому что это задротство, потому что это не всем читателям нужно, и может быть, кто-то вообще не хочет так глубоко. Но я рад тому, что в паре случаев мне удавалось наблюдать за тем, как автор приходил и говорил: «Ладно, блядь, все, хорошо. Переписанный кусок, вот он».
И я считаю, что это лучшее, наверное, что могло произойти, потому что это вопрос про симметричную отдачу. Про то, что ты стараешься нарисовать иллюстрацию максимально, предельно четко и ясно, так чтобы она работала на цель книги. И автор не боится переписать так, чтобы это максимально работало на цель книги. И в этот момент ты чувствуешь, что вы вместе с разных сторон очень сонаправлены и делаете что-то в унисон. Вот такая странная история. Возможно, это про симметричное влияние: как автор влияет на тебя, так ты влияешь на автора.
Можете ли скинуть в тележку фото вашего рабочего места? Ну, мое рабочее место — это стол, два монитора, камера. Выглядит по-разному в разное время. Я скину потом, хорошо. Не уверен, что сделаю сейчас, потом скину. Вели ли мы какие-то канбан-доски по проекту для себя или между участниками? Боюсь, что канбан переоценен. Мы вели каждый в своем инструменте что-то. Люда и Макс вели в Excel. Excel — великолепный инструмент, голосую за Excel. Я имею в виду Google Таблицы, которые, конечно, должны называться Excel, потому что это короче произносить. А мы с Мартином вели в Notion, и с Юрой вели в Notion какие-то таблицы, потому что оставалось сделать. Потом переключились и ввели таблицы с иллюстрациями в Notion в базах знаний. И это такая история, без которой никуда, потому что у тебя путается все время проект, и, конечно же, какое-то средство для ведения проекта лучше, чем никакого. Тем более проект достаточно большой. В какой-то момент работы по иллюстрациям стало очень много, их несколько десятков, и хотя бы даже на уровне записать, что где осталось, было очень важно. Статусы, да, ведутся, но это не канбан в прямом смысле слова.
Толя, привет, Толя. Да вообще всех рад видеть. Хорошо. Ну что, если на этом все, то, наверное, все. Я признателен вам за то, что вы пришли, и я пришел, и себе признателен. Я буду писать в канал, когда буду снова подрубать. Спасибо, вы меня расслабили, и я думаю, что в следующий раз мне будет проще приходить. И тем у меня много, и еще увидимся. Все, на этом все, пока-пока.