Эта странная жизнь

Наряду с этими прямыми следствиями системы, были и следствия вторичные. Если учёный имеет чёткую цель и приучился ценить каждую минуту, он постепенно отходит от суеты во всех ее проявлениях: суеты в карьере, в разработках, в жизни. Вырабатывается умение оценивать чужие работы — видеть истинный труд, заложенный в них; отсюда независимость в суждениях. Огромное количество сэкономленного времени позволяет получить широкие знания в области философии, истории, литературы, математики и т. д. Система оказывается, таким образом, своеобразным усилителем интеллекта и нравственности.

В книге Гранина обо всём этом говорится подробно. Книгу надо прочитать, в справке её не перескажешь.

Жалобы на нехватку времени — главные жалобы ХХ века. Времени не хватает всем — даже бездельникам. Даже тем, кто забивает «козла» или часами подряд смотрит телевизор.

Вместе с тем никто серьёзно не учитывает расход времени. О зарплате за прошлый год мы можем сказать с точностью до рубля. Но кто может сказать, сколько часов в прошлом году он потратил на творческую работу? на чтение? сколько часов было потеряно и почему? сколько часов «съел» телевизор? дорога?

В 1974 г. в АзОИИТ я роздал слушателям второго курса табличку учёта времени (см. приложение). Предупредил, что можно изменять и заполнять таблицу по своему усмотрению, таблица примерная. Попросил вернуть листки через неделю. Прошла неделя — ни один человек не сдал таблицу. Обычно домашние работы сдавали 70–75% слушателей. Я спросил — почему? После долгого молчания один слушатель встал и сказал: стыдно сдавать таблицу…

Несделанное мы оправдываем нехваткой времени. Между тем всегда есть большие резервы времени. Любищев умел использовать даже «трамвайное время»: у него всегда был запас книг карманного формата для чтения в дороге. Были книги для командировок и поездок (одно время он много разъезжал).

Впрочем, что говорить о потерянном времени, если, как правило, нет представления о том, что такое полезно потраченное время. Именно этот вопрос вызвал наибольший интерес у слушателей АзОИИТ при обсуждении вопроса о несданных таблицах. Как ни печально, обычно нет ни плана на жизнь и пятилетку, ни ближайших планов — на год, на месяц.

Вероятно, самое ценное в системе Любищева в том, что она заставляет осмысливать свою жизнь, наметить систему целей, систему работ.

Система жестока: она заставляет вести правдивый учёт. Приписать лишнее — значит признать свою малую мощность: ушло много времени на небольшую работу — от тупости, что ли? Убивать часы — значит зафиксировать лень или плохую организованность: куда пропало время?..

Я довольно долго придерживался плохой системы. Началось это в 9-м классе: стал вести учёт прочитанных страниц. Постепенно довёл план от 100 до 300 страниц в день. Обнаружил, что гоню план по валу: слишком много «лёгкого» чтения. Переключился на запись часов… и сразу сработала система: пришлось задуматься над тем, что такое «полезное время» и что такое «потери», а этого не скажешь, если не сформулированы цели жизни и нет системы планов.

Очень скоро выяснилось, что система не позволяет ни убавлять, ни прибавлять время. Надо либо отказаться от системы, признать свою беспомощность (и тогда ни на что нельзя претендовать), либо начать борьбу с потерями времени… и втянуться в систему. Я вёл учёт времени (он даже в деталях совпадал с той формой, которой придерживался Любищев) лет 15 — по 1956 г. В том числе — 4,5 года на севере. В хорошие годы выходило по 12–13 часов в сутки, это очень много. На севере в среднем по 7 часов в день — и это было несоизмеримо труднее обычных 12–13 часов. После этого я не могу с сочуствием слушать разговоры о нехватке времени. Перестал я вести учёт, когда увидел, что уже не надо записывать, я просто чувствую движение времени, выработалось такое качество. Знаю, сколько «стоит» та или иная работа. Чувствую полезную загруженность времени, и если она мала — это воспринимается как состояние физического дискомфорта. Система кое-в чём и щедра. Она, например, приучает использовать паузы в любых внешних обстоятельствах, чтобы обдумать дежурные проблемы. Даже книг не надо носить с собой. И нет ощущения скуки, долго тянущегося ожидания.

Многие видят в ТРИЗ своего рода волшебную палочку: можно без труда получить творческий продукт. Да, ТРИЗ даёт значительную экономию времени — за счёт отказа от пустых проб, сильной организации мышления, сконденсированной информации. Но ТРИЗ — не волшебная палочка. Скорее — автомобиль, самолёт: гарантированная скорость больше, чем у пешехода, но надо:

а) уметь ездить-летать;

б) надо быть в форме, нельзя терять навыков.

Система Любищева формально стыкуется с творчеством путём проб и ошибок. Но результаты стыковки — разные. Если человек работает методом проб и ошибок, система может увеличивать число проб в сутки. Однако дело не в количестве, а в качестве проб, поэтому при работе перебором вариантов важно не столько время, сколько удача, счастливая внешняя подсказка.

Другое дело ТРИЗ: каждая операция, независимо от того, даёт ли она конечный ответ, проясняет проблему, даёт продвижение вперёд. Поэтому при работе по ТРИЗ количество затраченного времени резко сказывается на качестве продукции. Это хорошо видно, когда сопоставляешь беглое и небеглое решение задачи методом проб и ошибок и такие же два типа решений по ТРИЗ.

Система Любищева — при регулярном применении ТРИЗ — просто необходимость.

На занятиях надо рассказывать о Любищеве и его системе, приводить примеры из книг Гранина. Далее — раздать таблицы по учёту расхода времени. Не имеет значения — сдадут или не сдадут слушатели заполненную таблицу. Для начала важно, чтобы увидели проблему и задумались.