В нашей семье есть одна тема, которую мы стараемся обходить стороной. Она с нами много лет, но мы никак не созреем до ее публичного обсуждения. Иногда кажется, что вот он, тот самый момент — например, идет разгар ржаки во время пипесусов (пипесусы — это аббревиатура: пилотная передача по субботам про сырники), и вот все смеются и Ксения Владимировна танцует и я хохочу и кофе безвозратно стынет да и черт с ним и тут кто-то вворачивает шуточку и мы понимаем вот он уже момент когда пора переходить тонкую грань и рассказать историю и пошутить, но нет — и мы переглядываемся, и я смотрю на КВ, и она еле видно мотает головой и подает мне сигнал «нет».
И тогда я умолкаю и перевожу тему, и она умолкает и переводит тему. И эта тайна остается с нами.
Но нынче праздники, и может быть, кто-то смотрит в прошедший год потухшими глазами, и думает: осспади, ну когда когда когда вселенная уже меня поддержит, неужели ко мне никогда не придет признание, и я так и умру, занимаясь своим никчемнейшим на свете хобби (может быть, человек делает домики из спичек, или там вяжет ковры из старых телефонных проводов, или собирает наклейки с газовых колонок Аризоны, или что-нибудь еще странное, что там умеют люди делать странного), так что пришла пора поделиться этой историей.
Держите, пусть это будет вам вдохновляющий подарок под вашу безрадостную елку.
* * *
Лет семь назад КВ еще не знала кота Михаила (потому что его еще не было), но Вселенная уже подозревала про него, и хотела, чтобы рядом с М. был кто-то взрослый и умный, кто подготовит его к жизни. И Вселенная мягко так приобняла КВ и сказала, что ей нужна кошка Соня.
И вот Соня, которую мы иногда для развлечения зовем Софья, Карина, Нося, и еще пятью-шестью именами слишком нежными и интимными, чтобы их тут называть, училась всему, что там умеют приличные кошки: дрессировать нас давать ей корм, и любить писать только в чистый лоток (Соня орет, если лоток не чист, и заставляет нас вставать среди ночи, говорить нусоня нуебтвоюмать и мыть лоток, потому что она не любит в отличие от большинства кошек лотки с наполнителем, и еще не любит грязные лотки, и ей проще писать на пол, чем в грязный лоток), и еще она умеет лежать фотогенично, и все вот это остальное, чему она сейчас учит Михаила.
Ну то есть Соня кошка, как все поняли. Но есть один момент.
Дело в том, что Соня какает картинками.
Как бы это объяснить. Ну вот на небе есть созвездия, сложенные из отдельных точек. Знаете, как в фантастических комедиях любят выложить из звезд смайлик или там написать что на небе. Типа привет, ребята.
У Сони нет компьютера, чтобы нарисовать смайлик. У нее вообще очень мало изобразительных средств. Все, что у нее есть — это чистый лоток и немного корма, из которых она делает инструменты для рисования.
И она рисует.
Она выкладывает буквы. Она рисует пиктограммы. Стрелочки. Смайлики. Птиц. Вчера она нарисовала микки-мауса. Знаете как блядь это крипи, когда ты идешь брать у кошки лоток, а там нарисован микки-маус.
И самая тяжелая проблема — перейдешь ты грань и сделаешь фотографию, чтобы отправить любимой: вот, смотри, Соня нарисовала сегодня микки-мауса один-в-один — и эта фотка будет потом жить вечно в твоей библиотеке фоток в облаках, и это как бы ведь уже полный пиздец, да? И мы как-то договорились не делать фотографий, и поэтому это творчество живет только день.
Мы не ведем дневника и не записываем символы, поэтому мы не можем запомнить, что она нам пишет. Я уверен, что она напрягается и движется всем телом, выкладывая буквы, но мы слишком ленивые скотины, чтобы записать их и сложить за несколько дней в слова, а Соня не может есть больше.
Я видел посреди идеально чистого лотка гексограмму чжун-фу «Внутренняя правда». Я видел там равносторонний треугольник. Я видел А, и К, и прямой угол, и стрелку, ведущую в правый верхний угол. Дерево, а на следующий день дорогу, а на следующий день — домик.
* * *
К чему я это.
Когда вам под вашей грустной елкой кажется, что ваши домики из спичек никому не нужны, и никто никогда не закутается в сделанный вами ковер из телефонных проводов, и все это не имеет смысла,
вспомните, что где-то на огромном огненном шаре вокруг другого огненного шара посреди абсолютной пустоты летит маленький герой, который безо всякой надежды на успех и признание рисует картинки из того, что у нее есть.
Она не умеет рисовать маслом по холсту, но она не бросает.
Окружающие не ценят ее творчество, и не делают снимков, и ее работы никогда не попадут в музей, но она каждый день выходит к чистому холсту, и напряженно, собравши все тело в кулак, рисует очередную гексограмму или значок.
Да, легко творить, если у тебя признание, и все пересылают твою пээнгэшку друг другу. И да, гораздо тяжелее, когда все, что ты делаешь, приводит лишь к эсэмэске «сегодня Эс нарисовала микки-мауса (и нет, я тебе его не покажу)».
И тем не менее нужно продолжать.
Ведь решительно все не имеет смысла.
И спичечные домики, и наклейки, и провода. Но если даже маленькая семилетняя кошка продолжает безо всякой поддержки Вселенной какать картинками по одной картинке в день, то кто вы такие, чтобы нести коробку со своими проводами на свалку и сдаваться.
Просто продолжайте делать то, что вы там делаете. А я пойду за продуктами для новогоднего оливье.
Обнимули.
